Александр Майборода

Принц и нищая

Часть 1

Глава 1

Петух кричал так звонко и отчаянно, словно он встречал последнее утро перед последним апокалипсисом. Этот внезапный и громкий звук, рассекший ночь, точно острый меч, вырвал её из горячего и вязкий и сладкого, как липовый мед, сна, и в следующее мгновение распрямившейся пружиной вскинул с постели.

Опустив босые ноги на прохладный пол, она подбежала к окну, и, раздвинув две белые занавески, уставилась невидящим взглядом в темный, как сонное забытье, одеяние которого, только что, скинули с нее.

Хрустальные гвоздики звезд ласково держали над землей летнюю ночную вуаль.

Прячущийся в черноте сад, дышал сладким запахом. Благоухание было до того тонко и нежно, что падающий с вишни розовый и невесомый, как пуховое перо, цвет мог оборвать его томное очарование.

Глядя в сонный сад, она не могла понять, спит ли она еще, и ей все это чудится, или она как-то нечаянно попала в заколдованный сад, где отдыхает сама волшебная фея цветов.

Но где-то снова вскрикнул старый петух, затем певучее звонкое эхо приподняло край ночной вуали, и розовое сияние, нежное, как юная красавица в предчувствии женственности, тронуло далекое облако и обратило бестелесный туман в чудесный дворец.

Тут же горячие лучи пробежали по верхушкам, окутанных, точно юная невеста, белой фатой, деревьев, приласкали розовый цвет, сверкнули жемчужным ожерельем на траве, и словно кошачьей лапой провели по ее светлым волосам, затем по лицу.

Люди — дети солнца. Его лучи сулят надежду даже осужденному на казнь. А уж девушке семнадцати лет солнечным утром жизнь кажется прекрасна. Ведь зло боится утреннего света, и с первым криком петуха уползает в холодные черные тени под трухлявыми колодами.

С этой мыслью Надя взглянула в зеркало на старом желтом шифоньере, стоявшим боком у толстой бревенчатой стены, и зеркало потрескавшейся амальгамой отразило хрупкую девушку.

У нее приятное лицо, — овальное с тонкими мягкими чертами. Прямой тонкий носик, с немного приподнятым кончиком. Пухленькие губки, — розовые и без всякой губной помады. На плечи спадают светло-русые волосы, их Надя обычно заплетает на ночь в две тугие косички, и тогда она похожа на большого ребенка с огромными светло-серыми глазами. Но зато, потом, когда косички распускаются, волосы сохраняли очаровательную волнистость.

Одно подкачало, — брови правильные по форме, но чересчур бледные.

«Но брови все равно надо чернить, а потому это недостатком не считается». — Сказала сама себе Надя, но вот дальнейшая ревизия её огорчила: она, недовольно скривив губы квадратиком, отметила, — «уж больно я тощенькая».

Но, еще немного подумав, она довольно мурлыкнула, — «ну и что? — зато все женские части тела округлы, как и требуется приличной девушке».

Но тут ее взгляд упал на ноги.

Да вот — ноги! Как не старались Надя их беречь, а все равно они в царапинах и в синих пятнах ссадин и синяков.

Еще бы — в деревне, когда занимаешься хозяйством, трудно их избежать, хотя и предпочитаешь ходить в джинсах.

Чтобы не портить себе настроение, Надя, опасливо оглянувшись на окно, — не подсматривает ли кто, — скинула рубашку, и осталась в одних узких бирюзовых трусиках.

Затем, пряча в ладошках острые груди, накинула на плечи цвета топленого молока, розовый халатик с белыми слониками.

Спрятала рубашку в шифоньер.

Заправила серую солдатскую кровать, на которой она спала: аккуратно сложила синее одеяло, в белом пододеяльнике; взбила подушки, и уложила их на середину кровати; и покрыла постель белоснежной накидкой с ажурным плетением.

И только после этого, села на широкий подоконник, на котором стоял колючий кактус, ловко перекинула ноги… и оказалась в саду.

Босые ноги сразу, точно злой ведьмой-крапивой, обожгло студеной росой.

— Ой! — Надя тихонько, как испуганный котенок, взвизгнула, и тут же приложила ладонь к губам, — не стоило будить тех, кому лучше попадаться на глаза.

Нетерпеливо приплясывая, Надя побежала по тропинке в глубину сада.

Там оказался пропахший горьким дымом сруб, с небольшой поленицей дров. Рядом к стене были прислонены остроконечная лопата, грабли; на лавке в предбаннике стояла пара цинковых цилиндрических ведер, и лейка из такого же потемневшего цинка.

Надя правой рукой приподняла за лейку. Лейка была тяжелая, потому что Надя еще с вечера наполнила ее водой, из старой тракторной шины, вкопанной в землю неподалеку от заросшего мхом колодца. Вода в шине, открытая солнцу, позеленела, если присмотреться — в её теплой толще суетилась микроскопическая жизнь. Это самая подходящая для полива вода.

Изогнувшись, и, отставив руку в сторону для равновесия, Надя быстрыми мелкими шажками пронесла лейку к цветнику в укромном уголке сада за густыми белокипенными зарослями вишни.

Зеленый ковер алел красными тюльпанами. Цвести другим цветам было еще рано.

Надя внимательно осмотрела растения. Особенно её беспокоил участочек с лилиями. У нее разные цветы росли в цветнике, а вот лилии посадила первый раз: лилия цветок нежный, но родина лилии северные края. Убедившись, что в цветнике не покопались куры, и ничего не испортили, Надя мелким теплым дождиком полила цветы.

Опустошив лейку, вернулась к бане, наполнила лейку водой из шины, затем сбегала к своему окну, взяла с подоконника коробочку с мылом, зубной щеткой и пастой, голубое махровое полотенце, старые тапочки, и вернулась к бане.

Под висевшим на столбике рукомойником из серого литого алюминия, позвякивая стальным стержнем, она принялась умывать порозовевшее лицо.

Закончив умывание через пять минут, она сунула ноги в тапочки и довольная, и, напевая под нос какой-то веселый мотивчик, вернулась в свою комнату. Тем же путем, что и вышла. В комнате перед зеркалом подрисовала черненьким карандашом брови. Больше она ничего не стала делать.

Закончив утренний туалет, она подошла к двери, немного приоткрыла ее и прислушалась — в доме было тихо.

«Спят ещё!» — отметила Надя, и, неслышно ступая, прошла по дому. По пути заметила, что на кухонном столе стоит пустая водочная бутылка, рядом с ней полная бутылка, а также обломанные куски хлеба, и пустые жестяные банки из-под консервов. Пол затоптан и усеян окурками. В воздухе тяжелый запах алкоголя и табачного дыма.

Из зала доносился Наташкин храп.

Наташка — сожительница отца. И такая же горькая пьяница, как и он. Когда она не спала, она находилась в поиске очередной дозу алкоголя, найти которую было весьма затруднительно — Наталья не работала, и жили они на небольшую пенсию отца. Летом добавлялась выручка от плодов сада. В лес ходить Наташка ленилась — некогда ей было. А Надя деньги, вырученные от продажи лесных ягод и грибов, прятала — они ей нужны были, чтобы осуществить свой замысел.

Надя давно приучилась заботиться сама о себе.

Поэтому на этом столе давно не наблюдалось что-либо сготовленное. Но Надю не удивила водка и консервы на столе: у Наташки появилась новая затея — выгодно выдать свою падчерицу замуж.

Надя с удовлетворением отметила, что Наташка спала, теперь она не могла помешать тому, что она намеревалась сделать, и встала на лавку рядом с громадиной печью. С краю полатей виднелась взлохмаченная седая голова отца.

Надя тронула рукой седые волосы.

Отец уже не спал, потому что он тут же поднял голову.

— Доча? — проговорил он, увидев Надю.

Почувствовался сильный перегар.

Надя бросила на него взгляд полный сомнения.

Но, ей показалось, что он уже был почти трезв, и в голове девушки мелькнула мысль, что с утра ей везет. Оглянувшись на дверь в зал, она прижала палец к губам, и шепотом проговорила:

— Тихо, папа, мне надо с тобой переговорить.

— Что-то случилось? — обеспокоенно пробормотал отец и сел, свесив ноги.

— Да. — Прошептала Надя.

— Что?

Надя опустилась на пол.

— Пошли в мою комнату, мне надо что-то тебе сказать, — проговорила она вполголоса и пояснила: — Я здесь не хочу говорить — Наташка может услышать.

Отец почесал затылок, и противиться не стал.

— Пошли, — сказал он и слез с печи.

Войдя в Надину комнату, отец с любопытством огляделся, — он не помнил, когда тут был в последний раз.

— Уютно, — с каким-то удивлением сообщил он результат осмотра.

Надя заперла дверь на запор, и показала на табуретку, около миниатюрного столика. Столик исполнял многие обязанности. Он был и рабочим: на краю столика лежала стопка книг и тетрадей. Он был и обеденным: здесь стоял небольшой электрочайник, рядом с ним пара чашечек, ложечка, открытая пачка сахара, печенье.

— Садись, — сказала Надя и взялась за чайник. — Чаю будешь?

Отец присел на табуретку, но от чая отказался.

— Некогда, Наташка вот-вот проснется. Так, доча, что у тебя случилось?

Надя села на кровать. Ее комната так была мала, что ее колени коснулись коленей отца.

— Это секрет. Это не надо было бы тебе говорить, потому что из-за этого может сорваться мой план. Но я не могу тебе не сказать, — потому что ты единственный на свете человек, который любит меня. И я люблю тебя…

Отец кивнул головой.

— Не бойся, я никому не скажу.

— Особенно Наташке — клянись?

— Особенно — Наташке!

Надя, опустив глаза, и, нервно сжимая тонкие пальцы, так что они побелели, сообщила:

— Сегодня я получаю аттестат.

На землистых щеках отца появилась краска.

— Ох! — сказал он. — Прости…

В его глазах блеснули слезы. Он знал, что был виноват перед дочерью. Одурманенный алкоголем, он просто не замечал её. И теперь он изумлением вдруг увидел, что его дочь стала взрослой, красивой девушкой, и он ничего не сделал для этого.

— И как школу кончаешь? Много троек в аттестате? — Задал он запоздалый и ненужный вопрос.

— У меня нет троек. У меня нет даже четверок. У меня одни пятерки. — С мстительной гордостью сказала Надя.

Отец опустил голову.

— Прости.

— Ты ни чем не виноват, — сказала Надя, но не поверила этому сама, поэтому быстро продолжила: — А я хочу уехать из деревни в город.

— Зачем? — спросил отец.

— Я хочу учиться. Я хочу выбиться в люди.

— Но у тебя же… Алексей Борисович…

— Я ненавижу этого уголовника. А если Наташке он нравится — пусть сама выходит за него замуж. А я вообще никогда не выйду замуж, — решительно отрезала Надя, и ее глаза полыхнули ненавистью.

Отец поспешно поднялся.

— Виноват я… погоди, — сказал он и быстро вышел из комнаты.

— Куда? — вскинулась Надя.

Но ненависть прошла и Надя обмякла, откинувшись спиной к коврику на стене. На коврике белой краской были нарисованы два оленя среди деревьев. Коврик был тонкий и через него ощущалась холодная бревенчатая стена. Надя подумала. — «Виноват, не виноват, — это уже не имеет никакого значения. Потому что я взрослая и должна сама устраивать свою жизнь».

Отец тут же вернулся. Вернулся очень быстро. В его руках был синий полиэтиленовый пакет с красными розами. Отец вынул из кармана комок денег и сунул ей в руки.

— Вот возьми, доченька, тут немного, но это все, что я сумел сохранить, тебе они пригодятся. Ну, доченька удачи тебе…

Надя привстала. Денег действительно было немного, но ведь тут имело значение не их количество, хотя, честно говоря, и количество пригодилось бы, а то, что отец дал их. Этого он не делал лет десять.

Отец подал ей пакет. Надя положила деньги на стол и взяла пакет. Пакет был тяжелый. Отец сказал:

— Тут альбом с нашими фотографиями… Ты его спрячь. А в альбоме есть конверт с адресом маминой подруги, может, пригодится…

Надя вынула из пакета тяжелый сверток.

Отец кивнул головой.

— Там еще один пакет.

Надя вынула второй сверток. В прозрачном полиэтиленовом пакете виднелась картонная папка.

— Что это? — Надя подняла на отца удивленные глаза.

— Открой, — попросил отец.

Надя открыла папку и увидела документы.

— Вот, дочка, посмотри, что я сделал.

Заинтересованная Надя начала перебирать документы и увидела, что сверху лежала сберкнижка. Она была на имя Нади. Она даже вскрикнула от неожиданности:

— Папа, откуда это?

Отец улыбался довольный произведенным эффектом.

— А это дочка все, что мы с тобой заработали за эти два года.

— Папа о чем ты говоришь, я ведь не работала.

— А кто ухаживал за скотиной, которую мы сдали? — спросил отец. — А потом со мной наконец-то расплатились за работу. Вот и получилась кругленькая сумма.

Надя открыла книжку. В ней числилась приличная сумма, по деревенским меркам конечно, но эти деньги решали половину проблем, которые возникали перед Надей, если она уедет в город. Ведь ей надо было где-то пристроиться, и, пока не найдет работу, на что-то жить.

Надя подумала, что удивительно, как отец не пропил эти деньги. Значит, она все же, ошибалась — отец помнил о ней.

Надя почувствовала, как к её горлу подступил комок.

— Спасибо, папа, — с трудом вымолвила она.

Отец вздохнул.

— Денег немного, но сама понимаешь… когда уезжаешь?

— Наверно, через месяц, — ответила Надя и обратила внимание на лежащие в папке документы:

— Ну, а это что? — спросила она.

Отец задумчиво проговорил:

— А это дочка гарантия того, что, если не дай бог со мной что-либо случиться, ты не останешься без крыши над головой.

Надя развернула бумаги, и увидела, что это были бумаги на дом, и приколотое к ним завещание, в её пользу.

— И ничего дочка не говори! Я все решил, — этот дом построили мои предки, и я хочу, чтобы в нем жили мои внуки, а затем и правнуки. Я даже ездил в областной город, чтобы оформить завещание, а то в нашем райцентре не успеешь выйти от нотариуса, как всем все будет известно. Одним словом деревня. Надеюсь, ты меня понимаешь, и исполнишь мою волю, когда придет время. И как я уже тебе сказал, пусть это будет нашей тайной. И ничего не говори Наташке. Спрячь документы подальше, мало ли что.

Надя обняла отца. Подождав немного, отец освободился от её объятий.

— Там Наташка уже встала, надо идти, — сказал он и собрался уходить, но остановился. — Да, вот ещё что — тебе же нужен наряд для собрания? В чем ты пойдешь?

— Ну, у меня есть сарафан… — сказала Надя и покраснела: сарафан был слишком неказист для такого случая, но это была самая приличная одежда из её гардероба.

В начале мая одноклассницы начали обсуждать наряды на выпускной бал, одной Наде, нечего было ждать. Она как-то попросила Наталью Борисовну купить хотя бы недорогого шелка, а платье она бы сама сшила по выкройке журналу. Но Наташка только накричала на неё, заявив, мол, денег и так нет, — ей наряды, видите ли! Нечего ходить ни на какие вечера, вон выходи замуж и пусть тебя муж наряжает!

После этого Надя больше не заикалась на эту тему.

— Я сейчас уведу куда-либо Наташку, а ты слазь на чердак, там были чемодан с материными нарядами… я убрал чемодан с одеждой твоей матери, когда она умерла… посмотри, может, выберешь чего, да перешьешь по себе. Твоя мать хорошо одевалась, там и туфли есть… если Наташка их не нашла и не пропила… — Отец окинул оценивающим взглядом ее фигурку. — Думаю, они тебе подойдут в самый раз… ты сейчас такая же, как она, тебе её и одежда и обувь должна подойти.

— Ага, — сказала Надя.

— Ну, прости меня грешного, дочка, — сказал еще раз отец и вышел из комнаты.

Когда он уходил, Надя заметила стекающую по его щеке слезу, и ее сердце неприятно защемило. Но она тут же в голове появилась паническая мысль: «Не дай бог, слезу увидит Наташка! Она подозрительна, как подколодная змея — враз догадается о планах падчерицы».

Но Надя вспомнила о непочатой бутылке и успокоилась: первым делом Наташка кинется к водке, проверить не выпил ли ее кто. А потом не отойдет, пока сама не приложится к бутылке. А потом ей на все будет наплевать.

Успокоившись, Надя села на кровать, вынула из пакета альбом, и открыла его: это был альбом с фотографиями отца и матери. Надя быстро перелистала альбом и нашла конверт, о котором говорил отец, и положила его в дорожную сумку, а потом стала рассматривать фотографии.

Закончив смотреть альбом, Надя взглянула на часы, — до начала торжественного собрания в школе оставалось шесть часов, — отметив это, осторожно приоткрыла дверь.

Из дома не доносилось ни звука. Надя вышла из комнаты и прошла по дому — никого в доме не было.

Убедившись, что в доме никого нет, Надя вернулась в свою комнату, повязала на голову платок, — она подумала, что, так как, на чердак давно никто не наведывался, там должно быть много паутины и пыли.

Подумав еще немного, она решила взять с собой фонарик, там могло быть темно. А ещё — ведерко с водой, прежде чем спускать чемодан в свою комнату, нужно будет вымыть его.

Наконец все готово, и она отправилась по лестнице на чердак: потихоньку ступает по скрипучим ступенькам, сердце учащенно стучит, не то от страха, не то от предстоящей встречи с чем-то далеким и родным.

Дверь оказалась закрыта на ржавую задвижку, к косяку был прикручен шурупами выключатель. Надя удивилась, — «оказывается, на чердаке есть свет»!

Задвижка с трудом поддалась, дверь со скрипом открылась, и как Надя и предполагала, на чердаке оказалось темно.

Она щелкнула выключателем, и, как ни странно было для Нади, лампочка, не включавшаяся с десяток лет, загорелась, хотя и тускло. За много лет лампочка покрылась толстым слоем пыли.

«Теперь можно было смело похозяйствовать», — решила Надя.

Фонарик за ненадобностью она оставила на полке перед дверью, а с ведерком и тряпками шагнула вперед.

В полумраке плохо было видно, и, поставив на пол ведерко, она сухой тряпкой протерла лампочку: сразу стало намного светлее.

Надя стала оглядываться вокруг, и увидела, что здесь было много старых вещей. Вот в углу старинные напольные часы. Маленький круглый столик; на нем старая лампа. В другом темном углу — кресло-качалка. А вот и сундук, закрытый на замок.

«А где же чемодан? — подумала Надя, и в её душе зашевелилось горькое разочарование. — Неужели Наташка нашла чемодан»?

Она снова огляделась вокруг, но чемодана нигде не было видно. Зато за дверью она заметила старинный шкаф. Открытая дверь прикрывала шкаф, поэтому Надя и не заметила его сначала.

Подойдя к нему, она открыла дверь, она на удивление легко открылась, и — «О боже! — радостно воскликнула девушка. — Да здесь не один, а целых три чемодана!»

Глаза девушки застлал сверкающий бриллиантами туман, и грязный чердак, заполненный старым хламом, мгновенно превратился в остров сокровищ. Опасаясь, что это туман развеется, как утренний сон, она немедленно решила спустить в свою комнату все найденное ей сокровище.

А так как в любой момент мог появиться опасный конкурент в образе Наташки, — Наташка без зазрения совести сразу же отберет нечаянно найденное счастье, — Надя дрожащими руками стала торопливо вытирать пыль на чемоданах. Но так как они были в шкафу, то пыли оказалось не так уж много, и через полминуты они были готовы к перемещению в более надежное место, и Надя не теряя времени вытащила первый чемодан из шкафа. Он был не очень тяжелым, но оказалось, что по старым шатким ступеням чемодан было трудно спускать.

С трудом она отнесла чемодан в комнату, и, пока возвращалась назад, сообразила, что, при такой процедуре, дело может затянуться надолго.

Не зная что делать, она замерла в размышлении на секунду около шкафа, но увидела на полке рядом с чемоданами веревку. Она была довольно длинной, и это навело Надю на мысль, что дело быстрее пойдет, если она спустит оставшиеся чемоданы вниз на веревке, а потом перетаскает их в свою комнату.

Так она и сделала: чтобы не спускаться вниз после каждого чемодана, она не стала привязывать веревку к ручке, а просто сложила ее пополам и с верхней ступени потихоньку спустила первый чемодан, отпустила один конец, и, освободив чемодан, подтянула веревку, и повторила ту же процедуру со вторым чемоданом. Затем она спустилась вниз, и перенесла чемоданы в комнату.

Закончив с чемоданами, она снова вернулась на чердак. Тут оставался сундук. Надя посмотрела на сундук: он был слишком тяжел, чтобы оттащить его в комнату. Подумав, что в нём могут быть нужные ей вещи, она попыталась открыть крышку. Но, ржавый замок не хотел открываться. А возиться с ним у Нади не было времени: вот-вот должна была вернуться Наташка.

Поэтому, бросая сожалеющие взгляды на сундук, Надя укоризненно сказала себе: «Мне и так привалило счастье в виде трех чемоданов. Это уже хорошо. А если я заберусь в сундук, то это будет слишком хорошо. А слишком хорошо — это прямой путь к большим неприятностей. А я неприятностей не хочу — я девушка скромная. Поэтому отложу-ка это дело до следующего удобного случая, когда будет времени побольше».

Наставив себя на путь истинный, она забросала сундук разным хламом: на всякий случай — вдруг каким-то невероятным образом Наташка залезет на чердак? — если она увидит сундук, то не успокоится, пока не откроет его; тогда плакало все содержимое сундука горькими слезами.

Скрыв следы пребывания на чердаке, она выключила свет, обмотала щеколду куском ржавой проволоки, который она нашла на чердаке, и поспешила к своим сокровищам.

В комнате Надя сначала заперла дверь, и даже подергала её, чтобы убедиться в надежности зазоров. Затем села на кровать: ей надо было успокоиться, — она чувствовала себя, как будто побывала в волшебной пещере с сокровищами, а чемоданы представлялись ей дороже драгоценных сокровищ, поэтому от волнения её сердце отчаянно билось, и готово было выпрыгнуть из груди.

Она сидела с минуту неподвижно, словно Золушка в ожидании кареты, которая должна отвезти ее на бал, где обязательно ее встретит и полюбит принц, смотрела на чемоданы, и гадала, что в них могло находиться. По словам отца мать любила хорошо одеваться, и это сулило свершение, по крайней мере, половину ее мечтаний. Это подталкивало её скорее открыть чемоданы.

Но Надя сидела и ждала, потому что глас разума в голове предупреждал, что одежда могла испортиться… «Не могла, — возражала Надя, — чемоданы сухие и на них не видно следов плесени». Но рассудок не унимался: «Одежда, скоре всего, не подойдет тебе по размеру!» Надя возражала: «А окажется одежда велика, я её быстренько подошью». «А если мала»? — зловредно подбрасывал рассудок очередной вопрос.

Надя рассердилась.

«Этого не может быть потому что… потому что… потому что человеку иногда должна улыбаться фортуна. Иначе как жить на свете?»

Ее взгляд упал на часы: они показывали двенадцать. До её бала оставалось шесть часов. Но за эти часы предстояло столько много сделать, что пролетят они как минута.

Томить себя стало невтерпеж, и Надя решительно сказала сама себе: «Самый лучший способ узнать, что находится в чемоданах, это открыть их!»

Дрожащими руками она прикоснулась к первому чемодану.

Сначала он не хотел открываться. Тогда она взяла кухонный нож со стола и подцепила им замок. Замок, неожиданно щелкнув, открылся, и на нее сразу повеяло запахом нафталина.

Сверху лежал большой белый лоскут, наверно оторванный от старой простыни. Надя осторожно сняла лоскут. Под лоскутом лежали аккуратно сложенные платья.

Сначала Надя взвизгнула от счастья, как щенок, и маленькой девочкой подпрыгнула на одной ноге. Затем, восстановив дыхание, она, осторожно разворачивая, начала раскладывать платья на кровати. К удовольствию Нади платья заняли всю кровать. Затем она начала выбирать платье. Но выбирала недолго, потому что ей сразу понравилось небесно-голубое в мелкий цветочек шифоновое платье.

Надя надела его и подошла к зеркалу, Платье оказалось по размеру, и Надя поняла, что его не придется подгонять, поэтому она твердо решила, что именно это платье оденет на выпускной вечер.

Она сняла платье и положила на кровать, а остальные платья аккуратно свернула и положила в чемодан, — до лучших времен.

Закрыв чемодан, она вернулась к выбранному платью, она сильно пахло нафталином, поэтому она решила его постирать. Это дело минутное, поэтому не откладывая дела в долгий ящик, Надя, как была в трусиках и лифчике, сбегала в баню.

Быстренько простирнув платье и повесив его на веревке возле бани, она снова вернулась в дом.

Теперь можно было приступить к осмотру следующего чемодана. В нем тоже оказались платья, и Надя подумала, что отец был прав, когда утверждал, что мать любила красивую одежду. Тем не менее, первый восторг у нее уже прошел, и она деловито разобрала его.

Перекладывая платья, она на задней стенке чемодана увидела карман, в котором что-то лежало. Рука сама потянулась к карману, и перед ее глазами оказалась продолговатая коробочка.

Удивленная Надя открыла коробочку, и увидела, что сверху лежал в несколько раз свернутый, пожелтевший лист бумаги.

Не понимая, что это за лист Надя открыла лист и прочитала:

«Дорогая, любимая моя доченька»…

Потрясение Нади оказалось столь велико, что ее ноги сами собой подкосились, и она рухнула на кровать.

Очнулась Надя, наверно минут через пять, содержимое коробочки рассыпалось по дивану, но она этого не замечала, потому что она схватила письмо.

Шевеля губами, она начала быстро читать:

«Дорогая, любимая моя доченька.

Вот ты и выросла. Почему я так пишу, да просто я сама попросила отца, что бы он отдал тебе мои вещи, когда ты вырастешь. А это значит, что если ты читаешь письмо, то значит, ты уже взрослая и отец исполнил свое обещание, любимая моя девочка. Но папа не знает ни про это письмо, не про эти украшения. Мне хотелось, хотя бы, таким образом, подарить тебе их самой. Доченька, любимая моя, я надеюсь, что ты счастлива, как бы мне хотелось увидеть тебя хоть одним глазком, но может все-таки мне и оттуда выпадет такая милость наблюдать за тобой. Доченька, часть этих украшений досталась мне от бабушки, часть от мамы, а часть я купила специально для тебя в подарок. Так что у тебя теперь в руках, можно сказать, фамильные украшения. И раз ты уже взрослая, а я знаю, что и умная, то ты сумеешь по достоинству распорядиться ими. Прости меня доченька за то, что рано ушла, но это судьба, значит, богу было так угодно. Прощай, любимая моя, береги себя, свое здоровье и будь счастлива.

Любящая тебя мамочка».

Глава 2

В обед Надя протопила баню, помылась, вернувшись в комнату проверила — в доме никого не было. Надя удивилась этому, но поняла — отец увел куда-то Наташку, чтобы она не смогла помешать ей собираться на выпускной вечер. Тем не менее Надя не решилась одеваться дома. Выглаженное платье, и туфли, она положила в пластиковый пакет, а часа за два до начала торжественного собрания привычным путем — через окно и сад, пробралась к подруге Люське.

Конечно, раз Наташки нет дома, то можно было бы одеться дома, а затем, как все нормальные люди пойти по улице, но благоразумнее было не рисковать.

Люська, юркая, чернявая, уже полностью одетая, крутилась перед зеркалом в шифоньере, пытаясь рассмотреть свою спину. Увидев Надю, кивнула ей головой.

— Ну как платье?

— Красивое.

Люська пожаловалась.

— Красивое-то — красивое… Надь, но что-то мне не нравится спина.

Надя посмотрела на ее спину.

— Спина, как спина…

— Да, нет! — возразила Люська. — Молния топорщится.

Надя тронула молнию: открыла, затем закрыла, затем поправила и спросила:

— Так лучше?.

Надя поднесла к ее спине небольшое зеркало.

Люська крутанулась, пытаясь что-либо рассмотреть в маленьком зеркале, затем взяла маленькое зеркало в свои руки и повернулась спиной перед зеркалом.

Осмотр ее удовлетворил, и она расцвела в улыбке. Но, видимо совесть что-то сказала ей укоризненное, и она спохватилась, и глядя на потертые джинсы Нади, с сожалением вздохнула:

— Да, а у тебя наряд — того…

— Что — того? — не поняла Надя.

— Не очень… В таком наряде нельзя идти на выпускной — все же память на всю жизнь, — попыталось помягче объяснить Люська, и задумалась: она понимала, что её подруге негде взять новое платье. Но решение пришло в её голову мгновенно. — Давай я тебе дам свое платье.

Она открыла дверцу шифоньера и щедро предложила:

— Выбирай любое.

Надя улыбнулась.

— Так твои платья слишком велики мне.

— Ничего, счас подошьем, — засмеялась Люська. Казалось, что перед ней не было нерешаемых задач.

— Спасибо, — поблагодарила Надя. — Но не надо. У меня есть свое платье.

— Сарафан твой не пойдет. Впрочем, как хочешь, — сказала Люська и выбежала из комнаты.

Пока её не было комнате, Надя надела платье, и с удовлетворением отметила, что платье сидело, как будто сшито на нее. Тогда, Надя надела туфли и, подаренные матерью, украшения.

В этот момент в комнату вошла Люська. Увидев Надю в наряде, она всплеснула руками.

— Однако шикарное платье!

Надя повернулась к ней, и Люська, увидев украшения на ее шее и серьги в ушах, просто онемела. Когда она пришла в себя, потребовала объяснений.

— Надька, колись — откуда все это у тебя?

Она охнула:

— Неужели…

Надя покраснела.

— Да ты что!

Люська предположила:

— Жених подарил?

— Какой еще — «жених»?

— Ну, типа, Алексей Борисович.

Надя фыркнула с негодованием.

— Вот именно, что — «типа». Таких женихов поганой метлой гнать надо.

Люська согласилась:

— Грязный козел он… но как раз у таких деньги и водятся.

— Лучше я умру, чем продамся за деньги. — проговорила Надя и нервно засунула старую одежду в пакет.

— А откуда у тебя все это?

— Фея подарила, — насмешливо проговорила Надя.

— Так ты — Золушка?

— Но ведь должно же когда-то везти и мне? — сказала Надя.

— Должно, — согласилась Люська и снова вцепилась в Надю. — Ну, так откуда это богатство? Неужели ты не скажешь своей лучшей подруге.

— Клад нашла, — уклончиво ответила Надя.

Но хотя это и было правдой, Люська не поверила и обиженно надула губы.

— От лучшей подруги таишься?

— Я не таюсь, — сказала Надя, — просто объяснять долго, короче — это вещи матери. Я их нашла на чердаке.

Люська покачала головой.

— Тогда в таком виде тебе лучше не попадаться на глаза Наташке — сожрет! А вещи отберет… или украдет… и пропьет.

— Знаю, — сказала Надя. — Потому и сторожусь.

Закончив с одеванием, девчата отправились в школу. Школа находилась в другом поселке, побольше, чем родная деревня Нади, до которого было километра три: это, если идти напрямую через лес по тропинке, а по дороге все десять.

Школа представляла собой двухэтажное здание из глиняного пропеченного кирпича. Строилась школа лет сто назад. За это время кирпич налился темной багровой силой, стал твердым как закаленная сталь. Как-то школу захотели снести, чтобы на ее месте поставить новое здание. Возились с неделю, — лом стены не брал, оставлял лишь едва заметные царапины, тогда пригнали тяжелую технику. Успокоились только, когда бульдозер сломал тяжелый отвал.

А затем пришли другие времена, и стало не до новой школы, тем более что поредели и ряды школьников.

Тем не менее, хотя выпускников было всего десять человек, процедура выпуска происходила «как положено». Сначала всех собрали в спортивный зал, в который принесли деревянные лавки, а перед ними поставили стол, покрытый зеленым сукном. Для торжественности на «шведских стенках» развесили нарисованные учителем рисования плакаты на ватмане с яркими надписями гуашью вроде — «Молодым у нас везде дорога». Или — «Счастливого пути». Это наводило на мысль о вокзале, но никого это не смущало, так как плакаты все-равно никто не читал.

Кроме самих выпускников пришли родители и родственники, — братья, сестры, — некоторых из них. Раскрасневшиеся, кто-то на радостях уже пропустил «пятьдесят грамм», они с гордостью смотрели на свои взрослые чада.

Надя позавидовала им, — Наташке-то выпуск значил только то, что Надю можно выгодно продать замуж, а отцу спасибо уже за то, что увел её, и где-то под сердцем Нади шевельнулась горькая обида. Но тут из двери вышла директорша с процессией учителей. У секретарши, которая шла рядом с директором, в руке виднелась жиденькая стопка дипломов, и Надя забыла о своей обиде.

Секретарша положила стопку на середину стола, и посторонилась, давая место директорше. За спиной директорши стеной встали учителя. В основном это были пожилые женщины в белых ажурных кофточках. Их грубые руки свидетельствовали о том, что в их обязанности входил не только умственный труд, но и работа на огороде или в саду.

После небольшой торжественной речи, которую директорша читала по бумажке, и в которой оказалось не очень много смысла, но что компенсировалось обильным удобрением из цветастых оборотов. Речь была необыкновенно банальна и Надя подумала, что директорша точно передрала её из Интернета.

Затем секретарша звонким торжественным голосом принялись читать список по фамилиям, и выпускники услышав свою фамилию стали подходить к столу. Директорша выдавала им аттестаты, жала руку, после чего бывшая классная руководительница девочкам давала цветы, а мальчикам книги.

Те, которые уже получили аттестаты, заглядывали в них. Они хорошо знали, что не могли увидеть в них что-то новое, однако, любопытно было открыть пахнущие свежей типографской краской плотные корочки.

Надя тоже знала, какие оценки должны быть в ее аттестате, но, получив свой аттестат, она все же не утерпела и заглянула в него. Надя не рассчитывала на золотую медаль. Таким нищим, как она медалей не дают. Но все же она твердо знала, что в аттестате должны были были одни пятерки.

Будущее у Нади, если она останется в деревне было нерадостное: муж-пьяница, нищета. Дверь в другую жизнь был только через город.

Поэтому Надя после окончания школы твердо намеревалась поступать в университет.

О платном отделении университета Надя даже не думала — денег у нее не было, и не могло быть. Только бюджетное отделение!

При этом Надя реально оценивала уровень подготовки в школе. Разумеется, выпускнице сельской школы при поступлении в университет трудно конкурировать с выпускниками городских школ. Шанс ей давал только аттестат с пятерками.

Надя, кроме пятерок, других оценок в жизни не получала. Поэтому она рассчитывала на аттестат с пятерками, так как в этом случае ей придется сдавать только один экзамен. Надя была уверена, что к одному экзамену она подготовится основательно — она была девочкой старательной.

Поэтому, увидев среди пятёрок четверку по литературе, она окаменела. Это был провал, пропасть, из которой тянуло мертвенным холодом. Надя почувствовала, как на её сердце лег кусок льда, а затем щеки полыхнули адским огнем.

Находясь в прострации, она отвлеченно думала о том, что теперь ей стало понятно, на что намекала Нина Ивановна несколько дней назад. Нина Ивановна была их классным руководителем с пятого класса.

Она была довольно симпатичная стройная среднего роста, блондинка, причем натуральная и с голубыми глазами. И все же, не смотря на это — старая дева.

К Наде она относилась по-разному. Сначала равнодушно. Потом с подчеркнутой приветливостью. Потом, с презрением: это когда отец Нади первый раз сошелся с Натальей Борисовной. Потом когда он выгнал Наташку из дома, опять с радушием. Теперь снова ненавистью.

Надя догадывалась о причинах перемен отношения старой девы, — в деревне все на виду, и люди говорили, что ей очень хотелось замуж за отца Нади. Однако Надя не хотела понимать, какое она имела отношение к личным делам отца, отец взрослый человек и не захотел бы слушать мнение дочери о том, с кем ему жить.

Старые девы мстительны, и Надю предупреждали, что Нина Ивановна может подкинуть ей какую-либо пакость, и потому готовилась к этому.

Но четверка в аттестате, которая ставила Наде дополнительные барьеры при поступлении в университет, это было слишком.

«Подло обижать того, у кого и так ничего нет! Особенно, подло и низко, когда это делает тот, кто десять лет представлялся учителем и внушал тебе десять заповедей: не убей, не укради… образцы идеальных отношений людей. Но подло учить быть честнее, чем сам, потому что такой человек сам не знает, что такое честность»! — путаясь в мыслях, думала Надя, и внутри разгорался огонь злобы. Это чувство рвалось наружу. Но что она могла сделать — подойти к подлой женщине и устроить ей при людях скандал?

Заметив, что лицо Нади побагровело от злости, Люська бросила беглый взгляд на открытый аттестат в руке, заметила зорким глазом четверку, и все поняла. Между подружками тайн не было, и Люська знала об отношениях между Надей и учительницей. Знала она и что Надя девушкой была смирной, но если она разойдется, то в ярости натворить может многое.

Поэтому опасаясь каких-либо последствий, Люська горячо зашептала на ухо подруге:

— Плюнь, Надя, на все. Нинка стерва, с ней ни один мужик не хочет жить. Так что больше, чем она напакостила себе, ей не вреда не нанести.

Она еще что-то говорила тихим шепотом, Надя ее почти не слышала поэтому понимала лишь часть ее слов, тем не менее Люська дело сделала, первая злость прошла и Надя уже отвлеченно думала, что никакой скандал ничего уже не может изменить, и что теперь ей придется, по всей видимости остаться в деревне.

Пока она размышляла, завхоз и уборщица стол спереди убрали, вперед вышли заведующая клубом и физрук, нарядившиеся в «народные» костюмы и что-то не очень стройно запели. Затем малышня изобразила несколько танцевальных па.

Надя смотрела на это без всякого интереса, хорошо, что этот концерт продлился не больше получаса, и затем директорша объявила, что начинается выпускной бал. После ее команды парни сдвинули стулья к стенам, заведующая клубом включила магнитофон.

Наде не хотелось веселиться, и она, посидев некоторое время, собралась уходить, но Люська схватила ее за руку уже на выходе.

— Ты куда?

Надя нетерпеливо дернула руку.

— Отпусти.

— Ага, щас! — проговорила Люська, и от нее почувствовался запах алкоголя, но руку она не отпустила. Вместо этого повторила вопрос.

— Ты куда?

— Не знаю, — ответила Надя, и Люська взглянула в ее глаза.

«Какие у нее бешеные глаза», — с удивлением подумала Надя.

— В речке, что ли, топиться? — насмешливо спросила Люська.

— Может, и в речке! — с вызовом ответила Надя.

Люська с сожалением оглянулась на зал, — там объявили «белый танец», — и сказала:

— Ладно. Только давай сначала поговорим.

Ведя Надю, как маленькую за руку, она провела ее в беседку на краю школьного двора. Дальше была река, в темноте ее не было видно, и о том, что там река можно было догадаться только по веявшей из темноты сырости.

— Подруга, ты че так расклеилась? — Спросила Люська, присев рядом.

Надя вздохнула.

— Ты понимаешь…

Она собралась повторить Люське то, что уже не раз говорила: что ей нужен аттестат с пятерками, и что…

Люська перебила ее.

— Ну и что?

— Что — «ну и что»? — удивилась Надя.

— Ну и что, что у тебя в аттестате четверка? Ведь все остальные пятерки.

— Ну да…

— Тебе их ставили по блату?

— Нет. Ты же сама знаешь, что я учебники знаю, чуть ли, не наизусть.

— Если ты сама заработала пятерки, то почему ты думаешь, что ты не сдашь экзамены?

— Ну, Город…

— А что Город? Там такие же люди. К тому же зачем сегодня думать о том, что будет завтра? Сегодня хороший день, там — в зале музыка, танцы, весело.

Надя взглянула в сторону школьных окон. Они ярко светились. Желтый свет излучал тепло, и Надя почувствовала, как по ее спине пробежал холодный сквозняк. Она вздрогнула.

«В конце концов, — подумала она, — какое имеет значение эта четверка, она сказала отцу, что уедет в город, так что это вопрос решенный, и она решение менять не будет, а в городе если повезет — сдаст экзамены, ну а не повезет… Такого быть не может, что бы она не сдала экзамен».

Холод становился нестерпимым и Надя поднялась.

— Пошли, подруга, а без тебя парни заскучают.

Люська обрадовалась.

— Вот видишь — все будет хорошо!

— Ну да, — сказала Надя, — все должно быть хорошо, иначе зачем жить, если не будет хорошо.

Домой Надя все же пришла рано, как только время перевалило за двенадцать. В избе окна были темные, и поэтому Надя вместо того, чтобы опять вернуться в свою комнату через окно, опрометчиво вбежала в дверь… и попала, как кур во щи!

На кухне, окно, которой с улицы не виделось, за столом, уставленным пустыми бутылками, и открытыми консервными банками с ржавой килькой, вперемешку с кусками зачерствевшего хлеба, сидела компания давних собутыльников.

Надя с ужасом сообразила, что они еще не были достаточно пьяными для того, чтобы не обратить внимания на нее. Теперь они пристально глядели на нее, как на чудное явление. Растерявшись от неожиданной встречи, Надя также на мгновение застыла.

Наташка, тут же сориентировавшись, не преминула этим воспользоваться. Опасаясь, что Надя опять скроется в своей комнате, она громко и визгливо, затараторила, правда уже заплетающимся языком:

— Ну, вот и невеста явилась! А ты боялся, Алексей Борисович, что не увидишь ее сегодня. Куда она денется? Покапризничает, покапризничает, да и пойдет замуж. Надо быть дурой, чтобы не понимать, что мы хотим ей только добра!

Голый по пояс мужчина, все тело которого было покрыто татуировками, поднялся с места и подошел к Наде так близко, что она в отвращении отшатнулась.

Мужчина зло прохрипел:

— Ну, побрыкайся, побрыкайся козочка, пока я терпеливый. Ничего скоро успокоишься и будешь ласковой. А куда ты денешься, если хочешь жить?

Он протянул к ней руки.

Надя, неожиданно сильно оттолкнула мужчину, быстро забежала в свою комнату и быстро провернула ключ в замке.

Заперев дверь, она вздохнула с облегчением и еще раз вспомнила добрым словом соседа дядю Васю, за то, что он в свое время укрепил дверь в ее комнату и врезал замок.

Однако на этом дело не окончилось — в дверь кто-то постучал. Надя затихла. За дверью послышался голос Наташки, он был приторно ласков, словно она подманивала кошку, чтобы отлупить ее за украденную рыбью голову.

— Надюша, открой дверь.

— И не подумаю, — сказала Надя и взглянула на окно: если они начнут ломиться — путь к отступлению был открыт.

— Я тебе кое-что хочу сказать, что ты обрадуешься.

— Говори за дверью, — сурово отрезала Надя.

— Ладно, — проговорила мачеха, — я тебе что хочу сказать…

— Ну?

— Завтра ты едешь в ЗАГС.

— Зачем? — изумилась Надя.

— Ты завтра замуж выходишь за Алексея Борисовича, — притворно радостным голосом проговорила мачеха. Однако в нем чувствовалась тревога, так как она предполагала, что Надя тут же возмутится.

Но Надя ответила спокойно.

— Ладно, завтра будет видно.

Такой ответ мачеху ввел в недоумение, но постояв за дверью еще некоторое время молча, она здраво рассудила, что падчерица на этот раз права — чего думать о завтрашнем дне, когда сегодня еще не закончилось, и ушла.

Надя все это время, ожидая подвоха, стояла, приложив ухо к двери, а когда до нее донеслись утихающие шаги мачехи, она села на кровать и задумалась.

Замуж за этого уголовника, она, разумеется, не собиралась, ни завтра, ни послезавтра, никогда. Но ведь мужчина может овладеть женщиной и другим способом, и сейчас для нее это представляло наибольшую опасность. Вечно пьяный отец ей не был заступником, а Наташка — так та с радостью поможет насильнику.

Так что оставалось только одно — немедленно бежать из дома.

Надя взглянула в окно — там было темно, и ей почему-то стало страшно; нет, не потому что она боялась темноты, темноты она как раз и не боялась, а потому что там за окном начинался лес, который она должна пройти, чтобы выйти на дорогу, а дорога вела в неизвестность. Вот эта неведомая неизвестность ее и пугала.

«Утро вечера мудренее», — пришла в голову Наде поговорка. Надя в сомнением взглянула в темное окно — из него веяло сырым холодом, скоро должна была упасть роса, — затем на кровать — и представила, как она ляжет, укроется теплым одеялом, зажмурит глаза и провалится в мир грез, где все хорошо и нет никаких проблем.

«А утром проснешься — и пьяный мужик рядом с тобой»! — осадила себя Надя. Больше она не сомневалась. Она вынула из-под кровати чемоданы и открыла их. В чемоданах лежало сокровище, которому она так радовалась утром. Глядя на него, Надя подумала: «Взять все невозможно — тяжело, а оставлять — жалко, если Наташка найдет эти чемоданы, то тут же без всякой жалости пропьет».

Но деваться было некуда, и Надя, горько вздыхая начала складывать сумку. Через полчаса сумка была готова, чемоданы были спрятаны глубоко под кроватью.

Для верности Надя даже накрыла их старым одеялом.

Затем Надя последний раз окинула взглядом комнату — не забыла ли чего, что ей могло понадобиться на первое время — и, с тревогой поглядывая на зарумянившиеся утренней зарей ночные облака, перекинула сумку за окно, затем вылезла сама, закрыла плотно окно, и, подняв на плечо сумку, двинулась в глубину сада, где за оградой, в высокой траве пряталась уходящая в лес, тропинка.

Глава 3

Каждое утро в кабинете коммерческого директора большой торгово-коммерческой фирмы Михаила Юрьевича Мясникова проходило совещание.

Кабинет и его хозяин подходили друг другу.

Мясников среднего роста, худощавый, со скуластым лицом, серой кожей, и вечно воспаленно-красными веками. Его движения были несколько мелковаты и суетливы. В молодости Мясников был боксером в легком весе. А для здоровья «мухачей», в отличие от тяжеловесов, неспешные солидные движения противопоказаны — так можно и убийственный удар в челюсть получить. Спорт Мясников оставил давно, но боксерские привычки уже крепко въелась в характер отставного спортсмена, перевалившего на пятый десяток лет.

Тем не менее, несмотря на иногда чрезмерную суетливость, Мясников все же не добился заметных высот в спорте, да и в других сферах, где человек может себя проявить. Слишком скромными были его умственные способности: книг не читал; «образованиев» не имел, — как среднюю школу окончил, так и застыл на этом.

Он даже гордился отсутствием высшего образования, и любил подчиненным читать нотацию, — вот, ты имеешь высшее образование, а все равно дурак дураком.

Он стучал костяшками пальцев по своему черепу с жидкими бесцветными волосиками, — потому что надо не книжки читать, а иметь немного — вот тут.

Обычные его разговоры крутились вокруг того, что и где можно выгодно продать или купить. Поэтому людям, которые имели с ним дело, он представлялся серым, безликим человеком.

Его кабинет также был очень скромен и невзрачен, — обычная комната пять на пять метров. Стены кабинета были оклеены какими-то непонятными серыми обоями, пол покрыт таким же серым ковролином. Ничего яркого. Только столы угольно-черные.

Рабочий стол — обычный письменный двухтумбовый. Рядом с ним кресло «Босс», мягкое, кожаное.

Немного в стороне овальный стол для совещаний с приставленными мягкими деревянными стульями с высокими спинками.

Но для хозяина в острие овала поставили еще одно кресло типа «Босс».

Фирма, в которой руководил этот серый человек, носила нежное название «Кристина», что подсознательно склоняло к мысли о том, что основным направлением фирмы является продажа или производство чего-то женственного, и даже интимного. К примеру — изысканной женской парфюмерии или роскошной одежды.

На самом же деле к этим приятным женским вещам фирма не имела никакого отношения.

В начале девяностых, когда в разваливающемся Советском союзе была объявлена свобода, наивным первопроходцам кооператорам вдруг потребовалась защита от всякого рода маргиналов: всякий, кому было не лень, пытался присосаться к их бизнесу. Милиция же, которой не платили зарплату месяцами, в результате чего многие сотрудники впали в нищету, не желала возиться с жалобами новоявленных богатеев. К тому же сверху прошел негласный приказ не вмешиваться в экономические конфликты.

Как вписаться в новые реалии жизни, двоим не очень успешным спортсменам-боксерам Кольке Коробанову, по кличке «Короб», и Мишке Мясникову — «Мясо», подсказали друзья-спортсмены из городов, где новые веяния уже пустили прочные корни.

Сколотить «бригаду» из спортсменов, для приятелей не составило большого труда. Короб без особых усилий благодаря силе, в сочетании с хитростью и коварностью, стал главарем. И через небольшое время под контролем его банды оказался промышленный район города.

Рэкет — доходный бизнес, и через некоторое время у банды появились довольно приличные деньги. Но, галопирующая инфляция обесценивала накопления в течение считанных дней. Так что рассудительный Короб решил, что нет смысла копить деньги и лучше их вложить во что-либо более надежное. К примеру, в акции, недавно приватизированного завода, выпускавшего дефицитные комплектующие детали для сборки автомобилей.

В отличие от старшего товарища, строящего далекие планы, Мясников не менее обоснованно полагал, что, при их рискованном бизнесе до завтрашнего дня можно и не дожить, а потому лучше весело прожить день сегодняшний. Его поддержала и другая молодежь, и, казалось, вот-вот на пиратском корабле сменят капитана.

Но, Короб оказался достойным наследником пиратских главарей. Убедившись, что доводы разума не действуют на его подчиненных, он применит главный довод королей. Конечно, крупнокалиберных пушек у него пока не было, но их прекрасно заменил его мощный кулак.

Кулак был скор и велик, поэтому Мясников, как никто знавший его достоинства и недостатки, поспешил отказаться от своих еретических мыслей и поддержать Короба.

Бунт был подавлен. В результате те, кто мечтал о демократической вольнице, оказались отстраненными от финансовых дел «бригады». Теперь все единолично решал Короб, который приказать впредь именовать себя «Королем», остальные только получали зарплату.

Мясников, конечно, поступил нечестно, предав своих товарищей, которых сам же и настропалил против главаря. Но совесть не дым, глаза не выест. Зато в награду за поддержку Король простил своего приятеля, и даже пристроил к коммерческим делам, — он взял его в соучредители личной фирмы «Кристина».

Читавший книжки и газеты, Король полагал, что первоначальное накопление капитала быстро закончится, и на плаву останется тот, кто успеет завести себе легальный бизнес.

Через несколько лет все закончилось так, как он и предполагал: «быки», так и не сумевшие перейти в легальный бизнес, были либо убиты своими конкурентами, либо уничтожены милицией, которая неожиданно очнулась от спячки; те, кто остались живы, попали в лагеря на долгие сроки — эти считались также списанными в расход, когда они вернутся, если вернутся, у них уже не будет ни денег, ни власти.

А вот созданная Коробановым фирма, удачно скупив акции завода, к расцвела. Кроме завода, сбыт и снабжение, которого теперь пошли через коробановскую фирму, под ее крылом оказались рынки, магазины, торговые центры, и даже строительная фирма: строительство оказалось очень выгодным бизнесом.

Заводом Коробанов занимался лично. А вот довесками поручил заниматься своему ловкому приятелю.

Хозяйство это хлопотное, требующее тщательного присмотра, поэтому Михаил Юрьевич завел порядок, чтобы каждое утро ровно с восьми часов до восьми часов тридцати минут починенные докладывали ему о том, что произошло за прошедший день, о ходе продаж, и о планах на текущий день. При этом они должны были досконально знать нюансы своего дела, — Михаил Юрьевич расспрашивал очень подробно и дотошно. Но счет вел на секунды, — теперь у него лишнего времени не было. Директора обязаны докладывать кратко, но емко.

Подобный метод работы держал работников фирмы в сильном напряжении, но заикаться хотя бы о некотором послаблении они и не смели. У Михаила Юрьевича всегда наготове был ответ: кому не нравится, тот может уходить. Но чаще всего он ничего не объяснял, просто тут же в присутствии недовольного звонил в отдел кадров и отдавал приказ его уволить. «Быки» — расходный материал.

Ровно в восемь часов Мясников, в черном костюме, белой рубашке, но без галстука зашел в кабинет.

В кабинете за круглым овальным столом уже сидели подчиненные, — директора магазинов и рынков. Их было десять. Восемь мужчин и две женщины. Мужчины в подражание начальнику также в строгих пиджаках и белых рубашках. Но с галстуками. Что положено Юпитеру, то не позволено быку.

Женщины одеты посвободнее — с этими всегда сложности, диктовать им, как одеваться, дело неблагодарное.

Впрочем, на спрос Мясникова это никак не влияло.

Мясников прошел к черному кожаному креслу с высокой спинкой и сел в него. Выложил из бокового кармана перед собой на стол блокнот и открыл его.

Присутствующие замерли. Их взгляды уперлись в лежащие перед ними раскрытые рабочие тетради. Пальцы мелко задрожали.

— Итак! — Мясников метнул требовательный взгляд на сидевших перед ним людей.

— Итак, — он повторил холодным стальным голосом, и начал совещание. — Вчера доклады начинали по часовой стрелке. А сегодня начнем…

Тут Мясников сделал паузу. Уголки его губ несколько опустились вниз, — чувства юмора он был не лишен. К тому же ему было приятно, что эти люди, дипломированные экономисты, и тому подобное, внимательно слушали его, человека с трудом окончившего школу. Что ж, возможно, университетский диплом и дает знания, но ума не прибавляет.

Насладившись страхом подчиненных, Мясников продолжил:

— А сегодня начнем по часовой стрелке. Мозалев, начинай!

Мозалев сидел напротив Мясникова.

Должен был начинать человек сидевший рядом с Мясниковым, однако Мозалев возражать не посмел. Он встал, и, глядя в рабочую тетрадь, начал доклад.

— Вчера товара было получено на… Продано на…

Мозалев говорил несколько спутано, он что-то пытался объяснить.

Мясников все это время смотрел на него немигающим взглядом. На доклад отведено ровно полминуты.

Мясников увидел, что стрелка на часах на стене пробежала тридцать секунд, но Мозалев доклад не закончил. И Мясников не заботясь о том, окончил ли говорить Мозалев, или нет, негромко начал говорить:

— Господа директора, сколько раз вам говорить, чтобы ваш доклад был краток, и содержал только цифры. Мне ваши оправдания не нужны. Вы поставлены, чтобы решать проблемы, а не ставить их передо мной. Мозалев, дурила, я тебе это уже говорил?

Мозалев, солидный лысый мужик, побелел. С его головы ручьем потек пот.

— Ну, говорили, — промычал он, как двоечник, не выучивший очередной урок, и теперь с ужасом ожидавший наказания.

Мясников ударил ладонью по столу.

— Так, когда же ты козел, научишься толком докладывать?!

Мозалеву повезло. Хозяин фирмы Коробанов Николай Андреевич знал о порядке, заведенным своим подчиненным, и старался его в это время не тревожить, но в это утро он своей привычке изменил, не успел Мясников, как следует распалиться, как послышался сигнал телефона «прямой линии». Звук сигнала был внушительный, с тяжелыми ударами барабанов, лязганьем тарелок. Как секретарша объясняла, это был отрывок из какой-то симфонии какого-то Баха.

Михаил Юрьевич не любил классическую музыку, и хотел приказать, чтобы на телефон подобрали музыку повеселее, типа «Мурки», но, немного подумав, велел оставить всё как есть.

Дело в том, что сигнал на телефоне соответствовал внешности шефа. Тот тоже был громаден, с каменным выражением на лице. Коробанов ростом был немногим больше двух метров, а весом… Он и раньше переваливал за сотню, а за последние годы, хотя и тренировался в щадящем режиме, заметно покрылся еще и жирком. Поэтому о весе он избегал говорить.

Мясников думал, что в нем теперь было не меньше ста пятидесяти килограмм. Лицо Короля всегда выглядело туповато, — этому способствовал маленькие глаза с нависшими над ними одной черной полосой густыми бровями, низкий лоб, плотно прижатые уши, и широкие скулы.

Мясников признавал, что вообще-то в его приятеле чувствовалось что-то звериное, и удивлялся, почему женщин, как магнитом тянуло к нему.

А что удивительного? Люди только недавно вышли из животного мира, а потому любую самку в первую очередь привлекает самый сильный и удачливый самец.

Коробанов был сильный и удачливый. Так как немногие знали, что за тупой внешностью скрывался неплохой ум, то они впоследствии неприятно поражались, почему им не удавалось обмануть этого тупого мужлана.

Мясников был убежден, что в любом первобытном племени Коробанов мог быть только вождем.

Но суровая внешность Короля пригодилась, и когда они начинали свой «бизнес». Коробанову не было необходимости применять грубую физическую силу, его внешность обладала даже избытком убедительности. Мало находилось смельчаков, желающих с ним поспорить.

Михаил Юрьевич тяжело вздохнул, — многие из прежних их друзей лежат на кладбище, кого уложили туда конкуренты, кого менты, а кого пришлось и самим спровадить, — много начинали брать на себя. Теперь те лежат на кладбище на почетной аллее, а они солидные бизнесмены… А «Короб»… Нет! — Теперь он уже не «Короб», он — Николай Андреевич. Король! Хозяин города. У него мэр на побегушках. А менты сами его охраняют.

Мясников, строго посматривая на притихших подчиненных, и застывшего столбом непутевого Мозалева, поднял трубку телефона, и услышал раздраженное, — «Миша, зайди ко мне»!

После этого, Мясников бросил взгляд на большие часы над дверью и проговорил:

— У меня пока еще идет совещание. Буду через двадцать пять минут.

В трубке раздалось злое шипение:

— Я что неясно сказал — зайди ко мне? Сейчас же!

Не желая слушать объяснений Мясникова, Коробанов тут же бросил трубку.

Мясников зябко передернул плечами. Коробанов явно был не в самом лучшем настроении. А когда он в таком настроении, то лучше держаться от него подальше.

Заметив, что подчиненные начали тихо шептаться, Мясников встал и сообщил:

— Я ухожу к шефу, а вы, чтобы тут сидели тихо! Приду, продолжим совещание.

Глава 4

Кабинет генерального директора фирмы Николая Андреевича Коробанова находился этажом выше. Поэтому пока Мясников шел по коридорам и по лестнице, у него было время поразмышлять над тем, что так сильно рассердило Коробанова.

Впрочем, особенно гадать было нечего, — Мясников недавно провернул небольшую операцию, в результате которой в его личный карман, минуя кассу фирмы, упала сотня тысяч долларов.

Дело было простое: давний приятель предложил партию просроченной колбасы; цена такому товару грош, — на свалке ему место. Однако, приятель предложил провернуть небольшую сделку, — подделать документы на товар, а прибыль поделить пополам.

Предложение понравилась Мясникову. Сто тысяч «зеленых» не такая уж и большая сумма, но лишними деньги никогда не бывают. И философски заметив, что своя рубаха ближе к телу, и что всегда лучше быть нечестным и богатым, чем честным и бедным, Мясников взял испорченный товар.

Был за Мясниковым еще один грешок, о котором он боялся даже вспоминать. У Мясникова было двое взрослых детей: старший сын Лёнька и дочка Анжелика.

Мясников считал, что его дочь пошла в него, — красивая, хитрая, расчетливая и настойчивая в достижении поставленной цели. А цели свои она знала хорошо.

А вот Лёнька крепкий и здоровый парень уродился в покойную мать, такой же ветреный, азартный, любитель рискнуть. Он не любил забивать себе голову какими-либо долгосрочными планами. А уж казино входили в его программу жизни, как утреннее умывание.

Мясников честно признавался себе, — если не дай бог что случится с ним, то, Лёнька, не будет продолжателем его дела — через месяц всё пустит на ветер.

Иногда в минуты размышлений Мясников подозревал, что сам господь бог, желая наказать его, посмеялся над ним, и перепутал сущности его детей. Мужская сущность досталась Анжелике, а Лёне достался женский характер.

А с неделю назад Лёнька проигрался в казино как никогда, — на такую огромную сумму, что и для Мясникова она оказалась неподъемная. Мясникову удалось уладить это дело с трудом. Помогла значительная сумма денег, изъятая из оборота фирмы. В результате Лёнька был посажен под домашний арест, и охране строго настрого было запрещено выпускать его за пределы коттеджа.

Так что у Мясникова имелись все основания быть недовольным сыном: своим неразумным поведением тот крепко подставлял своего отца, потому что самовольные фокусы с деньгами фирмы обязательно не понравятся Коробанову.

Тем не менее, Мясников особо не боялся спроса за присвоенные деньги, — по пути он придумал несколько убедительных отговорок. А с течением времени он их спишет на какие-либо правдоподобные затраты. Разумеется, если Коробанов об этом не узнает. А если узнает, к глубокому сожалению Мясникова, деньги придется вернуть в общую кассу. Но что ж, — бизнес это всегда риск.

Но Мясникова беспокоила не сама необходимость вернуть деньги. Гораздо неприятнее было соображение, что об этом каким-то образом смог узнать Коробанов.

Сделка была проведена тайно, о ней знало двое, — сам Мясников, и продавец. Себя Мясников держал вне подозрений, он еще не дожил до того возраста, когда слова вылезают из него помимо воли. А продавец лицо незаинтересованное в утечке информации. Он надеялся организовать еще пару подобных сделок.

Таким образом, если отмести версию о неожиданном возникновении у Коробанова сверхъестественной способности видеть насквозь, то остается единственное объяснение — Коробанов организовал прослушивание кабинета своего друга.

От этой догадки по спине Мясникова пробежала неприятная дрожь.

Впрочем, он быстро овладел собой, — старая бойцовская закалка, и решил, что сначала надо выслушать Коробанова, а потом уж принимать решения.

В приемной генерального директора было пустынно, в кресле секретарши сидел помощник генерального директора Гриша Водолазов. Его отчества Мясников не знал.

Молодой юноша на внешность — вылитый «ботаник»: хрупкое телосложение; высокий; очки в золоченой оправе, за которыми глаза казались большими и умными; тонкие, тщательно зачесанные на уже лысеющий лоб, темно-русые волосы.

Мясников оценил, — а костюмчик у него был — ого! Не на местной барахолке куплен, и стоит подороже пары тысяч «зеленых». Наверно, где-то в Англии куплен… А в общем, «прикид» — на все сто! Коробанову не стыдно иметь рядом с собой такого помощника.

К тому же Гриша Водолазов был весьма образованный юноша, — к двадцати трем годам успел получить два высших образования, и одно из них было юридическое.

И жнец, и на дуде игрец!

И, видимо, он очень неплохо разбирался в юриспруденции, так как Коробанов держал его при себе в личных советниках, и доверял вести особо щепетильные дела.

В дополнение ко всем перечисленным достоинствам, Гриша был личным другом единственного сына Коробанова, Игоря. Гриша с Игорем учились в школе в одном классе, однако после окончания школы их пути несколько разошлись, — Игорь уехал учиться в Англию. Но когда Игорь вернулся, то тут же разыскал Гришу и привел к отцу.

Коробанов не любил чужих людей, но тут сыну поверил. И оказалось не зря, — серьезный и скромный Гриша все схватывал на лету. Он оказался не только хорошим помощником для самого Коробанова, но и помогал другу, который недавно по приказу отца вернулся домой, входить в дела созданного отцом, так сказать, «королевства».

Нет, старший Коробанов не боялся скоро умереть, он намеревался прожить еще очень долго. Однако… Однако, он никогда не забывал, что старуха Смерть, никогда не ждет приглашения, и приходит не звано и неожиданно. Поэтому как всегда предусмотрительно считал, что лучше заранее подготовить наследника к самостоятельной жизни.

Вспомнив все это, Мясников поздоровался с Гришей с широкой улыбкой на лице, — здорово Гриня! — и шутливо поинтересовался. — Вместо Лены работаешь? Казачком засланным?

Лена — секретарша, молодая длинноногая красотка. Блондинка. И, как в анекдотах, — глуповата. Мясников предлагал своему другу заменить ее, но Коробанов отказывался и только ухмылялся, заявляя, что в его фирме все должно быть как у всех.

Мясников подозревал, что симпатичная блондинка исполняет не только секретарские обязанности. И пару раз намеками пытался выведать у Коробанова о его неслужебных отношениях с секретаршей. И каждый раз неудачно — Коробанов над его расспросами только посмеивался.

Гриша ответил деловито, но с вежливой улыбкой, показывая что, понимает шутку Мясникова:

— Здравствуйте Михаил Юрьевич. Николай Андреевич, услал Лену с поручением.

Мясников понизил голос:

— Гринь, ты не в курсе, чего шеф сердится?

Гриша с той же приятной улыбкой, но уклончиво сообщил, что не в курсе дел своего начальника.

После этих уклончивых слов Мясников зло уверился, что этот молодой поганец всё знает, но не хочет говорить. Тем не менее, внешне свое недовольство Мясников не проявил. Он взялся за ручку двери в кабинет генерального директора, и ожидающе взглянул на Гришу.

Гриша кивнул головой, показывая, тем самым, что войти в кабинет можно.

Мясников вошел в кабинет и увидел, что Коробанов хмуро рассматривает какие-то фотографии на столе. Увидев Мясникова, он огромной ладонью быстро скинул фотографии в ящик стола.

Кто был снят на фотографиях, Мясников толком не разобрался, но ему от страха померещилось, что на фотографиях был изображен именно он. Это его совсем встревожило, — неизвестность всегда больше тревожит, чем сама неприятность.

Мясников прошел к столу и сел в кресло рядом.

— Привет, Король! — протянул он руку, и обомлел, — его рука повисла в воздухе. — Коробанов не подал ему руку!

Теперь Мясников понял, что дело обстоит совсем плохо, — если бы Коробанов хотел его просто обругать, отобрать деньги, то руку подал бы. Мужик он суровый, но не злобный, и всегда личные отношения отделял от бизнеса. Он мог убить человека за проступок, или за то, что тот перешел нечаянно или умышленно ему дорогу, и было время — убивал, но совершенно беззлобно, — «извини, ничего личного».

Сейчас Коробанов показывал, что на прежних отношениях с давним другом он поставил жирный крест. А раз так, то, видимо, произошло что-то очень серьезное.

Мясников опустил руку и замер. Ему хотелось спросить, что случилось, но он сообразил, что сейчас лучше подождать, когда Коробанов выговорится сам.

Коробанов уставился на Мясникова тяжелым взглядом.

— Ну, так что скажешь? — угрожающе процедил он.

Мясников растянул тонкие губы в улыбке, и почувствовал как уголок губ дрогнул.

— Коля, смотря, о чем спросишь?

Коробанов вынул из стола листы бумаги. Мясников узнал — это был тот самый злополучный договор.

— Ах, это! — облегченно выдохнул он. — Ну, так тут все просто, — товар и в самом деле подпорченный, поэтому деньги я немного придержал, и не стал сдавать в кассу, — вдруг накатит санэпиднадзор, или еще кто. Заплатить надо будет… Да и товар придется в полцены пустить, чтобы поскорее ушел.

Коробанов кивнул и достал еще один документ. Мясников взглянул на него. Документ назывался «Анализ деятельности коммерческой службы».

«Это что еще за бред?!» — едва не воскликнул вслух Мясников.

Коробанов придвинул документ ближе к Мясникову.

Мясников взял в документ в руки и быстро пролистал его до конца. Пробежавшись глазами, и прикинув о чем, может, идти речь, Мясников взялся читать его уже более внимательно.

Дочитав до конца, он понял, что фактически это был приговор ему, — из документа было видно, что коммерческая служба загоняла фирму в огромные убытки.

Мясников взглянул на подпись — подписал документ начальник службы экономической безопасности. Фамилия начальника Мясникову ничего не говорила, очевидно, что служба экономической безопасности Коробановым была создана в тайне от него.

В голове Мясникова мелькнула мысль: «Ай да Коробанов! Не так уж и туп, как кажется снаружи».

Но такие документы тем и хороши, что отражают субъективное мнение проверяющего. По большому счету, эта бумага всего лишь повод для обсуждения. И — спора! А спорить тут есть о чем. Хотя бы о том, кто виноват.

Мясников придал лицу снисходительное выражение, и небрежно отодвинул документ.

— Король — ерунда все это! Эту справку делал дилетант. Он не знает, что большая часть нашего оборота идет «черным налом».

Коробанов понимающе кивнул головой.

— Возможно. Но этот «нал» идет через тебя, и мною не контролируется. Это ненормально и мне это не нравится. Поэтому нам лучше расстаться.

— Расстаться? — Мясников расслабился в кресле. Если Коробанов принял решение, то отговорить его вряд ли удастся. Если, конечно, он не услышит веских возражений.

Так, что теперь Мясникову терять было нечего. Тут пан, или пропал! И Мясников заговорил нагло и насмешливо:

— Коля, я как понимаю, пришло время поговорить откровенно. Знаешь, Короб, ты забываешь некоторые вещи, — это фирма принадлежит также мне, как и тебе. У тебя немного большая доля, но это не имеет никакого значения… К тому же наверно ты и забыл некоторые старые дела, да вот «контора» ничего не забыла… Там только и ждут фактиков и доказательств.

— Меньше базара, — короче! — Яростно оборвал его Коробанов, и его глаза налились кровью.

— «Короб», — как хочешь, — но я просто так не уйду! И буду заниматься тем же, чем и занимаюсь. — Категорически заявил Мясников, и напряг мышцы, чтобы вовремя уклониться от удара. Он хорошо помнил, что Коробанов, несмотря на свой значительный вес, скор на руку, и ему не хотелось попадать под его тяжелый удар.

Однако, к его удивлению, Коробанов неожиданно успокоился, он опять кивнул головой, и спокойно проговорил:

— Хорошо, я понял тебя. Мы эту проблему решим…

Мясникову не понравился тон, с каким говорил Коробанов, потому что этот спокойный тон свидетельствовал о нешуточной угрозе его жизни. От страха он невольно сжался.

— И… — сказал Коробанов, но продолжения Мясников не услышал, потому что в этот момент послышался мелодичный сигнал мобильного телефона.

Коробанов, прервав свою речь, неохотно взглянул на засветившийся экран телефона, и неожиданно поспешно взял трубку. По этой поспешности можно было догадаться, что Коробанов ждал этого звонка.

Это несколько успокоило Мясникова, он невольно усмехнулся в уме: сегодня какой-то по-особенному странный день, начинаются важные разговоры, но тут же из-за телефонных звонков прерываются, потому что эти звонки сообщают более важные проблемы.

А такая проблема у Коробанова явно появилась. Мясников слышал, как мужской голос произнес по телефону лаконичную фразу, — «Процесс начался».

Код примитивный, типа — «пришлите огурцов и маслят», и Мясников начал с интересом наблюдать за тем, что произойдет дальше.

Между тем, Коробанов услышав фразу, переменился в лице, — подчеркнутое спокойствие на его лице снова сменилось на неприкрытое агрессивное выражение.

Бросив подозрительный взгляд на Мясникова, он быстро проговорил:

— Ладно, иди, о делах мы договорим позже. Но деньги верни сейчас.

Мясников все же удивился тому, что у Коробанова смогла появиться более важное дело, чем разборка из-за денег. Деньги — самое важное на свете! Однако встал и поторопился выйти.

В приемной все также сидел Гриша. Он с наушниками на голове со скучающим видом смотрел на экран монитора.

Мясникову некогда было обращать внимание на скучающего бездельника. Он быстро дошел до лестницы, а уж на лестничной площадке остановился, вынул из кармана мобильный телефон и, выбрав из списка номеров номер с надписью «Костя», нажал на кнопку вызова.

Услышав ответ, он, прижимая микрофон к губам, тихо проговорил:

— Костя, проблема созрела. Надо срочно решить ее.

— О, кей! Самое позднее — завтра сделаю, — прозвучал ответ, и послышался вопрос. — А баксы?

— Послезавтра. Как только увижу результат.

— О, кей! — последовал ответ и собеседник отключился.

На лице Мясникова появилась довольная улыбка. Он положил телефон в карман и уже спокойно пошел в свой кабинет.

Мозалев продолжал стоять в том же положении, в котором его и оставил Мясников. Проходя мимо него, Мясников отвесил ему легкую оплеуху по лысому затылку, отчего по кабинету пронесся звонкий звук.

Вернувшись в свое кресло, Мясников добродушно проговорил:

— Лешка, дурила, пора бы тебе и поумнеть.

Он обвел веселым взглядом присутствующих и объявил:

— Ну, ладно, продолжаем совещание.

Глава 5

Коробанов не зря резко прервал важный разговор.

По телефону звонил нанятый им недавно частный детектив, которому он поручил проследить на всякий случай за женой. Коробанов не подозревал свою жену в измене. Однако, после того, как Григорий Водолазов, который был у него и за советника по юридическим вопросам, и по экономическим, и, которого за молодой возраст все звали просто — Гришей, сообщил, что его компаньон и давний друг Миша Мясников, которого Коробанов считал самым надежным на свете человеком, тихо обкрадывает фирму, у него закономерно возникла мысль заодно проверить всех остальных окружающих.

Это дело он поручил проделать своему помощнику, который уже доказал свою преданность, и Гриша с поставленной задачей вполне справился, и кое-кого из тех, у кого язык был подлиннее, пришлось уволить: как Гриша сформулировал оловянным юридическим языком — «за нелояльность к работодателю».

Однако Гриша, докладывая о результатах проверки сотрудников фирмы, обмолвился, что в дальнейшем лучше будет, если подобной работой будет заниматься профессионал.

«Профессионал» у Коробанова имелся — начальник службы экономической безопасности, из числа бывших милиционеров. Но дело, касающееся собственной жены, поручать своему работнику Коробанов не собирался. Негоже подчиненным знать о слабых местах своего босса. Босс как бог, он не может иметь недостатков, а его жена вне подозрений.

Тем более, что в деле с Мясниковым, он, мягко говоря, — облажался. Это он, а не Гриша, должен был сообщить Коробанову о махинациях Мясникова. Поэтому Коробанов решил подыскать ему замену.

Угадывая ход рассуждений шефа, Гриша пояснил, что он имеет в виду постороннего человека, не связанного с фирмой, потому что в подобном тонком деле как раз такой и нужен. Посторонний человек все равно как случайный попутчик, которому доверяют сокровенные тайны, потому что после этого его никогда не увидят.

Эта мысль Коробанову понравилась, и он дал задание Грише вывести его на такого человека, чтобы он сам лично имел с ним дело. Гриша задание выполнил, как всегда пунктуально.

Было еще одно обстоятельство, почему Коробанов доверил слежку за женой детективу без особой опаски, — он просто был уверен, что его жена ему не изменяет.

Хотя Ольга и красива до сих пор, однако, ей же сорок! У них взрослый сын! Коробанов считал, что женщины в таком возрасте уже старухи, и их не интересует любовные похождения. Ну, а то, что у него самого была молоденькая подружка, Коробанов в счет не брал, — он мужчина, а мужчина даже на больничной кровати с интересом смотрит на упругую попку молоденькой симпатичной медсестры.

И когда через некоторое время частный детектив сообщил Коробанову, что его жена имеет любовника, он был не столько рассержен, сколько изумлен. Он даже сначала решил, что детектив преувеличивает, пытаясь показать, что он честно отрабатывает уплаченные ему деньги.

Конечно, он был уверен, что Ольга не сидит затворницей дома. Да и не может сидеть, — женщине ее статуса приходится посещать парикмахерские, магазины, разного рода салоны… Ну еще куда-то ходит…

Коробанову не было необходимости знать, как проводит время его жена. И, несомненно, она общается не только с женщинами, но и с мужчинами, потому что почему-то мужчины специалисты в женской одежде больше, чем сами женщины.

Однако детектив настаивал, что речь идет именно о любовной связи. И Коробанов, как деловой человек, привыкший говорить конкретно, не стал спорить, он лишь приказал продолжить слежку, и сообщить ему об очередной встрече жены с любовником. Он поверит в измену жены только, когда лично своими глазами убедится в этом.

Детектив добросовестно выполнил свою работу, и, как только заметил, что в дом Ольги Коробановой приехал любовник, тут же позвонил заказчику.

Получив сигнал от детектива, Коробанов немедленно выпроводил Мясникова, и поднял трубку связи с секретаршей. На другом конце ответил мужской голос:

— Николай Андреевич, слушаю!

— Гриша, ты, что тут делаешь? — недовольно спросил Коробанов.

Гриша напомнил:

— Николай Андреевич, вы же Лену отправили с поручением.

— А-а-а! Помню! — вспомнил Коробанов и приказал: — Гриша, срочно мою машину к подъезду!

— Николай Андреевич, — опять напомнил Гриша, — Вы же Толику разрешили до обеда заниматься машиной. Так он пока не приехал.

Коробанов раздраженно выругался:

— О, черт! Как не во время. Мне машина нужна позарез.

Гриша проговорил:

— Через пятнадцать минут другая машина будет.

Коробанов возразил:

— Мне нужна машина сейчас же!

Гриша неуверенно сообщил:

— Моя машина стоит у подъезда… Она к вашим услугам. Я вас отвезу.

— Пойдет, — быстро сказал Коробанов, на секунду поморщив покатый лоб, — он мгновенно сообразил, что при этом варианте он сможет незаметно приехать в дом. — Я выхожу, едем!

Коробанов положил трубку, и через две минуты они были внизу, во дворе, и садились в машину.

Из-за своего роста Коробанов предпочитал ездить на джипах. «Опель» Гриши оказался для него слишком тесным, и ему пришлось, чтобы уместиться, сесть на заднее сиденье наискосок, и при этом скорчиться так, что его колени едва не упирались ему в лицо.

Заметив это, Гриша даже пожалел, что необдуманно предложил хозяину ехать на своей машине. Но когда Коробанов втиснулся в машину, что-то менять уже было поздно.

Гриша сел за руль, и, подъехав к воротам, остановился. Зажужжал электродвигатель и ворота открылись. Однако Гриша стоял на месте. Коробанов, мечтавший поскорее выбраться из тесной коробки, нетерпеливо пробурчал:

— Ну, чего ты тянешь? Поехали!

Гриша обернулся и сообщил:

— Охраны нет.

— Черт с ней, — сердито сказал Коробанов.

Подумав, что ослышался, Гриша переспросил:

— Может, возьмем охрану?

Коробанов категорически подтвердил:

— Некогда! Едем без охраны.

Гриша включил передачу, но прежде чем двинуться, уточнил:

— Куда едем?

— Домой! — скомандовал Коробанов.

Гриша вел машину, как и выполнял порученные ему дела — быстро, но аккуратно, и через десять минут они оказались около ворот коттеджа Коробановых.

Коттедж Коробановых представлял собой целый дворец на пологом берегу Волги. По площади он занимал почти целый квартал. За высоким забором фигурной кирпичной кладки находилось несколько объединенных одной крышей зданий. Наряду с жилыми помещениями для хозяев и охраны тут были и спортивный зал, и бассейны, и даже зимний сад. Сколько здесь было помещений, и для чего они предназначались, Коробанов представлял смутно, так как всем этим хозяйством заведовала жена.

По правилам, утвержденным Коробановым, на территорию коттеджа разрешалось заезжать только машинам хозяев. Гости оставляли машины на площадке перед воротами, под надзором охраны.

Поэтому Гриша остановил машину на площадке рядом с джипом, и поспешил открыть заднюю дверь. Сам пассажир из-за тесноты вряд ли смог бы открыть дверь.

Коробанов с трудом выковырнулся из «опелька». Оказавшись снаружи, он вытер пот со лба, и сделал несколько движений, чтобы размяться.

Размявшись, Коробанов заметил рядом с собой свою рабочую машину. Вспомнив, что утром водитель отпрашивался на станцию технического обслуживания, Коробанов разинул рот, и угрожающе промычал:

— Не понял? А чего этот тут делает?

Гриша сделал вид, что не расслышал слов хозяина — зачем пытаться объяснять то, чего и сам не знаешь?

Впрочем, тот, не дожидаясь ответа, поспешил к входу на территорию. За металлической дверью в кирпичном заборе пряталась будка охранников.

Охранники хозяина не встретили, так как, видимо, не обратили внимания на подъехавшую машину. Понятно, что они не ожидали, что огромный Коробанов мог приехать в небольшой машинке, — это как фокус, когда из маленького ящика неожиданно выводят слона.

В другое время Коробанов сделал бы из этого соответствующие организационные выводы, но сейчас он не обратил внимания на промах охранников.

Проходя мимо охранника на входе, Коробанов на ходу поинтересовался, кто находится в коттедже. Охранник, схватил дежурную книгу, и, пустившись бегом за хозяином, попытался зачитать ему целый список, но Коробанов, резко остановившись, прервал его:

— Меня прислуга не интересует!

Охранник опустил книгу и стоя в положении «смирно» доложил, что в доме, кроме Ольги Игоревны никого нет.

— Точно?! — грозно смотря в глаза охранника, спросил Коробанов. Одна его щека нервно подергивалась.

Охранник немного побледнел, но глаз не отвел.

— Так точно! — Уверенно доложил он.

Коробанов облегченно выдохнул и прошел в коттедж.

Гриша поспешил за ним, но на входе в дом, Коробанов резко остановился и осадил его:

— Гриша, ты того… Займись своими делами!

Гриша послушно кивнул, и отстал от хозяина.

А Коробанов решительно направился в комнаты жены. По пути он решил, что, видимо, произошла ложная тревога, и что надо будет при встрече набить рожу частному детективу, чтобы не возводил на Ольгу напраслины.

Около двери, за которой находились комнаты жены, на диванчике сидела девица из служанок. Она глядела в окно на ворота. Однако из окна вход из будки охранников ей не былвиден, и поэтому она заметила хозяина слишком поздно.

Увидев хозяина, девица рванулась к двери, но Коробанов успел ухватить ее за руку.

— Больно! — ойкнула девица.

— Сидеть! — шипя, приказал Коробанов и зло пригрозил: — Откроешь еще раз рот, прибью!

Девица с ужасом в глазах упала обратно на диван.

Коробанов рванул дверь так сильно, что та едва не соскочила с петель. Он быстро зашел в спальню жены.

Когда коттедж начал строиться, Коробанов подумал, что, так как ему часто приходится по ночам отлучаться, то, чтобы лишний раз не беспокоить жену, неплохо было бы им иметь разные спальни. Для себя он предусмотрел только комнату рядом со спортивным залом. А для жены велел специально спроектировать отдельную спальню, на самом деле состоявшей из нескольких комнат.

В самой большой комнате находилась огромная кровать. Такую кровать Коробанов высмотрел в каком-то фильме, — над кроватью был навес со спускающимися занавесями из полупрозрачной ткани.

Сейчас занавеси был закрыты, но Коробанов видел сквозь ткань, что его жена лежала в разобранной постели абсолютно голая. Она лежала лицом вниз.

Ее пышные, как грива, темно-каштановые волосы разметались по подушке, и закрывали лицо.

Ее тело было как у самой Афродиты: тонкая талия, округлые бедра. Из-под подложенной под голову руки виднелась упругая грудь. Во всем не было ни малейшего намека на излишний жир.

Коробанов гордо отметил, что Ольга не зря тратила огромные деньги на свое тело.

После этого, удивляясь, что Ольга в такое позднее время, — время подходило к одиннадцати часам, — еще в постели, Коробанов заметил на небольшом столике на колесиках, стоявшем рядом с кроватью, бутылку вина, два фужера, и вазу с фруктами.

По ковру на полу были разбросаны вперемешку предметы женской одежды… И мужской!

Коробанов заметил, что белая простыня рядом с женой пошевелилась, и из-под нее показалось мужское лицо.

Затем, видимо, услышав, что в комнату вошли, женщина быстро нырнула под одеяло, а мужчина приподнялся на одном локте, пытаясь рассмотреть, кто их осмелился побеспокоить.

Коробанов узнал — это был водитель его служебной машины Толик. На щеках Коробанова каменными буграми вздулись желваки, пальцы сжались в огромные кулаки.

Мужчина и женщина в постели окаменели, — двухметровый гигант в любой момент мог убить их парой ударов.

Однако, он с места не тронулся.

Через полминуты могильного молчания он риторически изрек:

— Значит, — это вот такое техобслуживание…

В его голосе не было ни злобы, ни ярости. Он только констатировал происходящее. Проговорив, он круто развернулся и вышел из комнаты.

Как только он скрылся за дверью, Ольга Игоревна скинула с себя одеяло, и, свалившись на пол, начала лихорадочно собирать свои вещи.

Толик продолжал сидеть с глупым выражением на бледном, словно свежепобелённом лице.

Ольга Игоревна, напяливая на себя, как попало, одежду, наконец, не выдержала и простонала:

— Идиот! Немедленно беги к Коробанову, падай на колени и проси прощения. Он нас убьет. Нет, — он нас просто живыми закопает в землю.

Толик, заикаясь, проблеял:

— Я-я-я н-н-не знаю, что ему говорить.

Ольга Игоревна швырнула в него брюки.

— Что хочешь, говори! Говори, что любишь меня, что, хочешь взять меня в жены! Да, какой угодно бред, лишь бы он успокоился, и дал тебе возможность уйти.

Толик дрожащими руками начал одевать брюки.

— А ты? — выдавил он сквозь стучащие зубы.

Ольги Игоревна упала обратно на кровать и истерично всхлипнула:

— Господи, ну почему мне мужики попадаются одни идиоты?!

Толик не стал ждать продолжения, и поспешно выскользнул из комнаты.

За дверью на диване каменной статуей сидела служанка. Толик не удержался и выругался на нее:

— Дура! Раззявила хабало, теперь всем достанется! Вали, помоги хозяйке одеться.

Девка юркнула в комнату хозяйки.

А Толик посмотрел в окно. Из окна виднелись высокие черные ворота, а за воротами целый мир. Мир был черным — и дома, и деревья, и даже облака.

Теперь Толик начал осознавать в какую неприятность он вляпался.

Коробанов не тот человек, чтобы спускать нанесенные ему оскорбления, он обязательно отомстит… Нет, мстить своему водителю он не будет — не та величина, а вот наказать — обязательно накажет. И предположение Ольги, что он закопает их живыми в землю, это самое безобидное, что может с ними теперь случится.

В голове Толика мелькнула мысль, что наверно сейчас самым простым выходом было бы просто сбежать… куда-либо подальше.

Но он тут же отмел эту мысль, хотя и с большим сожалением — Коробанов наверняка уже дал команду, чтобы его задержали.

Оставалось одно, — по старинным обычаям османского двора взять серебряный поднос, положить на него шелковый шнурок и поднести его хозяину. А там уж на усмотрение хозяина, либо он окажет честь и лично удавит зарвавшегося подданного, либо прикажет подданному удавиться самому где-нибудь подальше от его глаз.

Толик читал об этом в какой-то книжке. От таких мыслей в его глазах начало темнеть.

Но он тут же вспомнил, что в Турции в те же времена султаном мог стать любой нищий. Ему надо было только первым добраться до шеи султана.

«Но я больше чем нищий!» — гордо подумал Толик и машинально хлопнул по карману пиджака, где у него лежал пистолет, и ощутил под рукой тяжелый твердый металл.

Коробанов в свое время устроил, чтобы его личный водитель имел боевое оружие.

И сейчас оружие казалось очень кстати…

Толик быстро прикидывал в уме — ясно было, как божий день, что убив Коробанова, он рисковал попасть в тюрьму.

Но это был только риск!

Толик был уверен, что Ольга, законная наследница мужа предпримет все меры для того, чтобы вся эта история осталась в тайне. Ведь убийство мужа ей будет поставлено в вину — в данной ситуации она первое заинтересованное лицо, а потому в уголовном деле она будет со стопроцентной вероятностью фигурировать в качестве заказчика. Особенно, если Толик чуть-чуть подправит ее слова, чтобы придать им нужный смысл…

Нет, Ольга не сдаст его.

А хорошему адвокату, при купленном судье, и черного кобеля добела отмыть несложно. А там и, и в самом деле, на Ольге можно будет жениться…

После этого Толик почувствовал в душе уверенность. Мир начал возвращать себе прежние краски.

Толик вынул пистолет из кармана, зачем-то посмотрел в дуло — отверстие ствола было черным и веяло холодом, словно вход в преисподнюю.

«Все там будем!» — усмехнулся Толик.

Передернул тугой затвор и испуганно вздрогнул от грохота металла — сотни раз он передергивал затвор, но впервые пистолет гремел так громко.

Толик начал засовывать пистолет в карман брюк. Пистолет зацепился за ткань.

— Кто не рискует, тот не пьет шампанское! — Сказал Толик, и морщась, силой рванул пистолет из кармана. Послышался треск ткани, но Толик ни придал этому никакого значения.

Костюм был дорогой, но когда решается судьба, не до тряпок.

Толик заснул пистолет за пояс за спиной по-киношному.

— Ну всё! — сказал вслух и решительно двинулся на поиски своего хозяина.

Глава 6

Вся поверхность пруда в городском парке была усеяна упавшей подёнкой. Сквозь толщу зеленоватой воды угадывались темные спины, огромных, похожих на поросят, карпов.

Карпы подплывали к поверхности, распахивали круглые пасти, и в образовавшемся водовороте исчезала очередная упавшая в воду белая бабочка.

Посетители уютного летнего кафе, устроенного на берегу пруда над водой, могли любоваться рыбой, и при желании могли заказать одну из них.

Официанты тут же сачком вылавливали понравившуюся рыбину, и отправляли на кухню. Через полчаса рыбина была приготовлена соответственным образом и подана на стол.

Гурманы утверждают, что чем скорее пойманная рыба приготовлена, тем она вкуснее.

Игорь Коробанов и Анжелика Мясникова сидели за уединенным столиком, специально предназначенным для особо важных посетителей.

Впрочем, посетителей и так было немного, — в кафе были очень высокие цены, да и охранник с каменным лицом у входа, наряженный в черный фрак, пропускал в кафе не всех. Сорвавшему куш шестерке-быку сюда входа не было. Фейс-контроль!

В кафе всё было устроено для того, чтобы постоянный посетитель здесь чувствовал себя спокойно и уютно.

Игорь мог пройти любой фейс-контроль.

Высокий, рост чуть больше ста девяносто сантиметров. Ростом и атлетическим телосложением он пошел в отца. А нежным тонким лицом, большими ярко-голубыми глазами, и изящно вьющимися светло-русыми волосами пошел в мать. Игорь волосы специально оставлял длинными почти до плеч. Похоже, это был сильный молодой человек, но отличавшийся великодушием, граничащим с сентиментальностью.

Его спутница Анжелика ниже ростом. Как положено молодой девушке — худощавая и стройная. У нее было узкое овальное лицо с гладкой кожей. Длинные черные волосы, опускающиеся на спину. Коричневые глаза, на которые падает длинная челка. Нос прямой и длинный. На середине носа небольшая горбинка. Губы тонкие. Подбородок низкие, скулы широкие. Ее лицо наводило на мысль, что эта особа имеет ясное мышление, твердый характер, но капризна, заносчива, к людям, находящихся ниже их на социальной лестнице, относится пренебрежительно. Таким образом, несмотря на свою холодность, она выглядела вполне красивой девушкой.

Но в этом кафе им ни к чему было представлять свою образцово-показательную арийскую наружность.

Кафе принадлежало фирме отца Игоря местному олигарху Коробанову Николаю Андреевичу. А отец Анжелики — Мясников Михаил Юрьевич был его младшим компаньоном, и занимал в принадлежащей им фирме пост коммерческого директора.

А потому директор кафе сам лично зорко следил, за тем, чтобы важному посетителю, и его не менее важной подруге, здесь было уютно. Он напоминал охотничью собаку, вставшую в стойку на крупную дичь — и хочется угодить, и боязно помешать. Из-за его спины, словно сурки из нор, испуганно выглядывали администратор и официант.

Звучала приятная тихая музыка — что-то из классики, как любила Анжелика.

На столике стояла начатая бутылка прекрасного сухого вина, и две серебряные вазочки с мороженым. Плетеная из лозы корзинка с фруктами. Шоколад. Конфеты.

Анжелика в задумчивости легонько трогала ложечкой мороженое, и с некоторой снисходительностью несла какую-то милую девичью ересь:

— Игорь, любовь это прекрасное чувство, но это только прелюдия для самого важного — брака.

Анжелика училась в консерватории, поэтому, как все люди, считающие себя творческими личностями, выражалась несколько высокопарно.

— С милым и в шалаше рай. Но меня добрачные половые отношения не интересуют. Это для дурочек из бедных, которым все равно одна дорога — на панель. Мы же новая русская аристократия, а потому у нас и отношения должны быть другие, лично я хочу, чтобы мой муж был уверен, что мои дети, это и его дети. Мои подруги в Америке считают, что в России пора вводить строгие правила этикета, и тех, кто их не соблюдает, надо держать подальше от общества. Мы избранные богом!

Игорь едва заметно усмехнулся и мягко возразил:

— Анжела, но наши отцы не потомки князей. Они были обычными бандитами… Нет — удачными бандитами. Мой отец, только года два назад научился пользоваться ножом и вилкой, и говорить без мата. Да и твой ушел не дальше.

— Ну и что! — Горячо возразила Анжелика. — Кто-то же должен быть первым. Княжеские и царские династии создавали такие же разбойники. Наши отцы по воспитанию еще бандиты, но мы уже другие. Ты учился в Англии, я учусь в Америке музыке и экономике. Мы учимся не для того, чтобы этим зарабатывать себе на жизнь, а потому что нам так хочется. А наши дети будут уже потомственными аристократами.

— Анжела, ты слишком много читала Макиавелли и Ницше, — продолжая иронически улыбаться, намекнул Игорь.

В глазах Анжелики мелькнуло удивление.

— Что?

Игорь сообразил, что она не поняла его намек, и возможно о философских теориях Макиавелли и Ницше даже не слышала.

И Игорь, скептически и чуть насмешливо начал пояснять:

— Теорию взаимоотношений классов объясняешь ты очень наглядно. Но не стоит все это так преувеличивать, — даже недавняя история показывает, что в России все недолговечно, и особенно богатства. Поэтому для начала тебе следовало бы внимательнее прочитать Библию. А уж затем Карла Маркса.

Игорь сделал многозначительную паузу, но Анжелика пропустила его слова мимо ушей, и продолжила дальше развивать свои мысли. Она говорила мило, и в ее голосе чувствовалась какая-то убежденность, что Игорь не стал ее больше перебивать.

Постепенно, слушая ее рассуждения, он, как ему показалось, начинал ее понимать.

Игорь был знаком с подругами Анжелики, такими же дочками богатых папаш, недавно еще бывших ворами и бандитами.

Многие из этих, украшенных золотом и бриллиантами и отлакированных до блеска, девочек еще помнили скромную жизнь в малогабаритных «хрущобах». Сидели за одними партами с бедняками. Они были такими же, как и другие. Они знали, каким образом их отцами было приобретено богатство. Теперь, налакомившись дарами из рога изобилия, они панически боялись вернуться в прошлое.

Поэтому они и старались покрепче забыть свое прошлое. Одни прожигали жизнь, устраивали оргии и бесчинства — безнаказанность и вседозволенность свела их с ума. Они словно жили последний день — они знали, что не могли всё съесть, поэтому пытались хотя бы надкусить и изгадить.

Другие, которые поумнее и похитрее, страстно желали придать украденному богатству пристойный вид.

Этим девочкам и мальчикам хотелось казаться совсем другими, им хотелось вести свою родословную от богов, поэтому под свои желания они и выдумывали внешне глупые, но имеющие глубокий тайный смысл, теории.

Игорь же ко всему этому относился равнодушно, — основную часть капитала отец держал за границей, — это надежно. А пытаться представлять себя больше, чем есть, Игорю было незачем. Его путь был ясен — он единственный наследник отца, и, приобщившись к делу под крылом отца, через несколько лет станет всем управлять. Так чего же суетиться?

Анжелика с досадой махнула ложечкой.

— Библию — зачем? Зачем жить в нецивилизованной России с этим грязным и вонючим пиплом? В мире очень много приятных тихих мест, где можно устроить даже очень, и очень, миленький рай в шалаше. Ведь деньги у нас есть!

Её намек был довольно прозрачен, — как видел Игорь, она явно уже решила, что он будет её мужем.

Игорь подумал, что Анжелика была бы неплохой женой: красивая девушка, с точеной фигурой, длинными ногами и тонкими чертами лица. Лицо было холодно и высокомерно, но наверно такими и должны быть жены богатых.

У всех людей есть своя странность. Анжелика была озабочена идеей создания новой аристократии, однако Игорь считал, что эти идеи не помеха той супружеской жизни, которой они должны были жить: жена должна быть красивой, утонченной, светской; короче, — красивым приложением к богатому деловому человеку.

Игорь прожил в Англии не один год. Встречался с английскими аристократами, видел их жен. И полагал, что что-то подобное нужно и ему, и он не считал подобное желание каким-то необычным.

Еще с месяц назад Игорь в разговоре с отцом высказал мысль о возможности своей женитьбы на Анжелике, и тот высказал свое мнение по этому поводу со всей прямотой и откровенностью, которую только мог проявить человек его склада.

Он сказал, что, так как отец Анжелики был его партнером и совладельцем фирмы, то на первый взгляд было бы логично закрепить сотрудничество также и родственными связями. Но затем заявил, что в его отношениях с Мясниковым идет не так все гладко, как хотелось. И потому возможно принятие крутых решений. И если крутые решения легко принимать в отношении посторонних людей, то в отношениях с родственниками всегда возникают проблемы. Поэтому нет пока смысла связывать себе руки.

Впрочем, заметив, как погрустнело лицо Игоря, добавил, что в ближайшее время всё прояснится, а потому надо подождать.

С того разговора времени прошло достаточно.

Игорь считал себя самостоятельным человеком — он готов был принимать решение. Но, не переговорив еще раз с отцом, и не убедившись, что эта женитьба не помешает бизнесу, Игорь не хотел давать конкретных обещаний.

В конце концов, хотя Анжела ему и нравилась, но не до такой степени, чтобы он без нее не мог жить.

Вокруг было много прекрасных девушек. И не меньше заманчивых партий пусть с менее красивыми, но более богатыми девицами, — урожденными аристократками.

Любовь и супружеская жизнь — вещи разные, а иногда и не совместимые. Таким образом, торопиться с конкретными предложениями пока не следовало.

Поэтому Игорь уклончиво проговорил:

— Анжелика, ты мне тоже очень нравишься.

Анжелика скромно опустила глаза, и, с досадой подумав, что от этих глупых парней все равно никогда не добьешься четкого ответа, решила взять инициативу в свои руки, и дальше заговорила она довольно прямолинейно:

— Игорь, милый, но нам давно уже пора определиться во взаимоотношениях.

Игорь взял ее за руку.

— Мы нравимся друг друга, — так что еще нам надо?

— Этого мало, — сердито наморщив лобик, промолвила Анжелика.

Игорь засмеялся:

— Ну, хорошо, — ты считаешь, что нам нужно пожениться?

— Конечно! — быстро подтвердила Анжелика.

Игорь слегка кивнул.

— Дело это серьезное.

— Да чего уж серьезного? — недовольно возразила Анжелика.

— Хорошо, я подумаю об этом, — проговорил Игорь.

— Я могу сказать отцу о нашем желании пожениться? — спросила Анжелика.

— Нет, нет, пока не надо, — поторопился возразить Игорь и добавил: — Надо сначала самим все обговорить и решить.

На лице Анжелики появилось недовольство. Уставившись в вазочку, она начала нервно ковырять мороженое. Но через несколько секунд она швырнула ложечку на стол, и резко отодвинула от себя вазочку.

От этого вазочка упала на пол и с жалобным стоном покатилась по полу. Директор тут же, толкнув администратора, чтобы тот её убрал, подскочил к столу, и, угодливо склонившись, поинтересовался:

— Чего Вам будет угодно-с?

Анжелика раздраженно отмахнулась изящной ручкой, и директор со свитой испарился, словно утренний туман.

Игорь почувствовал, что над их головами навис скандал. Он не желал открытой ссоры, и потому поторопился объяснить причины осторожного отношения к свадьбе. Он примирительно начал объяснять:

— Анжела, я готов на тебе жениться хоть сейчас, но так как дело это светское, то сначала лучше было бы, чтобы все согласовали между собой наши отцы.

Игорь лукавил, но он надеялся, что позже все само собой встанет на свои места.

Глава 7

Отхлестав служанку по щекам, Ольга Игоревна занялась одеванием. Пока служанка с красными от пощечин щеками ее одевала, Ольга подумала, что если спокойно рассудить, то в сущности ситуация оказывалась не так плоха, как это вначале представлялось. Они с Коробановым вместе жили уже почти четверть века. Но Коробанову и ей всего по сорок пять лет, а это возраст, когда можно заново начинать свою жизнь. Тем более, что былые чувства давно угасли, и у Коробанова имеется молоденькая любовница.

Правда и разговора о разводе пока не было. Но это было только делом времени. Коробанову ныне нужна была не столько жена, сколько кукла, которая подчеркивала бы его богатство.

Так что, если Ольга сама начнет этот разговор, то всё может обойтись очень даже хорошо.

Разумеется, Ольге придется отказаться от большей части того, чем она сейчас пользуется. Но и та доля, что Коробанову придется отдать ей, будет немалым куском. На роскошную жизнь ей хватит. К тому же она будет свободна.

Было только одно «но», — Коробанов крайне самолюбив и обидчив. Хотя, однако, он ушел в довольно спокойном состоянии.

Ольга подумала, что сейчас и этот вопрос разрешится, — если Коробанов не сдержится и все-таки прибьет этого дурака Тольку, то этим она возьмет его за горло, и дальнейший разговор с ним будет еще легче.

Ольга взглянула на часы, с того момента, как Толик ушел к Коробанову, прошло пятнадцать минут. Этого времени вполне хватало, чтобы Коробанов проломил ему голову и теперь начал думать над тем, как избавиться от тела.

Лет десять, даже пять назад убить человека, и спрятать концы в воду ему было просто, а сейчас сотни глаз следили за Коробановым, и ожидали от него малейшей ошибки, чтобы отодвинуть его от дела.

Ольга взглянула на служанку: на щеках Машки виднелись следы слез, она шмыгала носом, но разреветься во весь голос опасалась; она и так проштрафилась, а хозяйка крутая женщина, и за такие оплошности наверно ее выкинет на улицу.

А Машка тоскливо думала: «Здесь хорошо, работа не обременительная, а зарплата, — никогда в жизни она такой иметь не будет. А на улице что? Хоть у нее и высшее образование, и знание двух иностранных языков, однако, кому она нужна? Работы нет даже для парней. Так что проест она накопленный запас, и останется один путь, — на обочину большой дороги продавать свое тело за гроши проезжим дальнобойщикам».

Машка тяжело вздохнула, и Ольга догадалась о ее мыслях. Она протянула руку к ее красной щеке, и та, подумав, что хозяйка опять намеревается хлестнуть ее, вздрогнула, но не отстранилась.

Ольга ласково потрепала ее по щеке:

— Ладно, Маш, погорячилась я. Ты не могла его видеть, раз он вошел пешком.

Машка кивнула головой и всхлипнула.

— Не реви! — строго приказала Ольга. — Лучше пошли со мной.

Вдвоем они быстро пошли по коридорам к кабинету Коробанова.

Ольга была уверена, что он ушел в кабинет. А взяла она с собой Машку, потому, что ей хотелось на всякий случай иметь свидетеля. При Машке Коробанов побоится ее трогать. А если он все-таки убил Толика, то и тут Машка сгодится, — при необходимости скажет что нужно. А если они договорятся с Коробановым полюбовно, то Машка все равно будет молчать о произошедшем, — гарантия тому её хорошая зарплата. А дальше? Дальше Машка будет её козырной шестеркой. И кто знает, как сыграет эта шестерка в дальнейшем.

Около дверей кабинета они встретили Гришу, тот с озабоченным видом, прислушивался к тому, что происходило в кабинете.

Увидев Ольгу и Машку, он ни мало не смутился тем, что его застали за таким неблаговидным занятием. Он кивнул на приоткрытую дверь и тихо сообщил:

— Там Толик и Николай Андреевич. Вначале кричали, теперь затихли…

— И всё? — спросила Ольга. Её мозг заработал: внезапная тишина во время скандала — могло означать только то, что кто-то из участников скандала оказался не в состоянии спорить дальше… или умер… Коробанов мог это сделать легко… выстрела не было слышно… следовательно пострадавшим стал Толик… впрочем, это вполне вписывалось в её план — рядом с ней два свидетеля.

Её размышления прервал Гриша, который высказал опасение:

— Как бы там чего, не того… Прошло с минуту.

— А чего ты не зашел, раз опасаешься? — насмешливо спросила Ольга.

Гриша пожал плечами и ответил уклончиво:

— Так не звали…

Ольга подумала, что дальше нет смысла ждать, и пора входить в комнату. Она набрала полную грудь воздуха и взялась за ручку двери. Но дверь она не успела открыть. Дверь сама распахнулась, и в коридор вылетел перепуганный Толик. Один его глаз заплывал синяком.

Ольга накинулись на него:

— Что случилось?

Но Толик, трясясь от страха, ничего не мог ответить. Поняв, что сейчас от него ничего не добьешься, Ольга предупредив, — пока не входить, — стремительно вошла в кабинет.

Кабинет был огромный, но она сразу заметила мужа, лежавшего на полу посредине ковра. Его странная неестественная поза наводила на мысль, что он был мертв.

Ольга стремительно подошла к телу и попыталась нащупать пульс на шее. Еще в молодости Ольга окончила медицинское училище, правда, потом по специальности она почти не работала, но оказывать помощь бандитам из шайки мужа приходилось не раз.

Пульса не было, и Ольга поняла, что Коробанов мертв.

На нее внезапно нахлынула радость, — всё шло гораздо лучше, чем она планировала. Со смертью Коробанова автоматически решались все проблемы.

С трудом придав лицу рассерженный и расстроенный вид, она крикнула:

— Все сюда!

В ту же секунду в кабинет вошли Толик, Гриша и Машка.

— Дурак! Идиот! Сволочь! — картинно накинулась Ольга на Толика с кулаками. — Ты убил его!

Толик, неловко защищаясь, начал оправдываться:

— Я не убивал его! Я и до пистолета-то не успел дотронуться…

Ольга замерла:

— Как не успел? А синяк под глазом?

Толик осторожно тронул подбитый глаз:

— Так это он сам ударил меня.

Ольга снова взглянула на тело мужа и хладнокровно отметила — следов от попадания пуль или других физических повреждений на теле не было заметно. И она начала догадываться, что тут было что-то другое.

Гриша задумчиво проговорил, подтверждая ее мысли:

— Может, сердечный приступ?

Ольга подумала, что если этот дурак Толька и в самом деле не убивал Коробанова, то сердечный приступ был бы самым логичным объяснением. Ну, а если… Она бросила мгновенный взгляд на своего любовника, и на мгновение заколебалась. В ее голове мелькнула мысль, что Толик был хорошим любовником, и, что если честно признаться, она его любит… может быть. Но смерть Коробанова скрыть будет невозможно, он слишком известный в городе человек, и поэтому, если она хочет стать хозяйкой всего накопленного Коробановым богатства, то все должно произойти официально — пусть прокуратура, милиция, в общем — кому там положено, проводят расследование.

Ну, а если Толик и в самом деле приложил руку к смерти Коробанова, то придется ему помогать. Разумеется, при этом вскроется ее связь с Толиком, и кто-то захочет обвинить её, что она сговорилась с Толиком, чтобы тот убил Коробанова. Но она же не приказывала Толику убивать Коробанова. Это сможет подтвердить Машка, которая всё время сидела за дверью, и обязательно слышала ее разговор с Толиком. Ну и даже если не слышала, то она подбросит ей пару тысяч долларов, и та скажет всё, что должна была слышать.

А Гриша? Гриша — свой человек. Он всё сделает как нужно.

После этого Ольга жестко и деловито приказала:

— Так, теперь все отсюда вон! Гриша, вызывай скорую и милицию. Потом найди Игоря.

Гриша торопливым шагом пошел по коридору.

Теперь Ольга обратилась к Толику.

— Толик, а ты встань около двери и никого сюда не пускай!

Толик, осторожно потрагивая пальцем синяк под глазом, придвинулся к двери и закрыл ее спиной. Спиной он закрыл всю дверь, и Ольга отметила, что Толик был крепкий мужчина, хотя рядом с Коробановым и выглядел мальчишкой.

«Но туповат», — подумала она и уточнила:

— Разумеется, кроме ментов.

Затем Ольга бросила взгляд на Машку и подумала, что пока дело не уладится, лучше будет, если рядом с ней будет находиться свидетель.

— Маша, а ты не отходи от меня, — сказала Ольга.

Часть 2

Глава 8

Зеленое стекло пруда чиркнула стайка ласточек, и легко взмыла в небо. Игорь покосился на Анжелику, — та продолжала хранить на лице мрачное выражение и Игорь подумал, что обстановку надо разрядить.

— Пока могу только предложить съездить на дачу, — пытаясь перевести разговор в веселое русло, Игорь шутливо хохотнул.

Такой подход Анжелике был понятен. Она подумала, что не стоит ссориться с Игорем, в конце концов он не отказывается жениться, он только предлагает чтобы это дело согласовали между собой отцы. И он был прав — конечно приятно, что они оба привлекательны, и нравятся друг другу, он красив и она красива, но это не имеет никакого значения, их брак должен укрепить совместный бизнес — потому что короли не могут жениться по любви. Вот так!

Она вновь повеселела, и шутливо в ответ погрозила багровым ноготком.

— Игоре-е-еша, — не хами! Дача от нас никуда не уйдет, но — сначала жениться!

Думая, как закончить этот разговор, Игорь оглянулся. У барной стойки в полной готовности встали в стойку директор и его свита. Они ловили взгляд Игоря, ожидая сигнала, что к столику можно подойти.

Игорь слегка покачал головой. И свита немного расслабилась.

В этот момент Игорь заметил входящего в кафе Гришу, и обрадовался, — вот его то появление было в самый раз. Гриша поможет сменить скользкую тему на какую-либо другую — полегче.

Гриша окинул взглядом кафе, но не заметил их, так как на них падала тень.

Гриша что-то спросил охранника на входе, тот кивнул в сторону столика, за которым сидели Игорь и Анжелика.

Игорь, сообразил, что он ищет их, чтобы он быстрее заметил его, поднял руку и проговорил, немного повысив голос:

— Гриша, мы здесь!

Гриша увидел их, и направился к столику.

Игорь сразу отметил, что лицо у Гриши было какое-то кислое. Появление Гриши в кафе среди рабочего дня Игоря не удивило, а вот сумрачное выражение на лице ему не понравилось. Это был плохой знак. Гриша особенно свои чувства не проявлял, — но если на лице появились эмоции, то следовало ожидать крупных неприятностей.

Игорь подумал, что отец был несдержан, и потому чем-то мог расстроить друга Игоря, и когда Гриша подошел к столику, Игорь доброжелательно предложил:

— Присаживайся дружище, расслабься, и расскажи, чем тебя на этот раз мой предок обидел.

Гриша взял от другого столика стул, приставил к их столику, сел, поднял руку, и негромко, уверенный, что его услышат, произнес:

— Минеральной воды!

Один из официантов, уловив сигнал, мгновенно подлетел со стаканом в одной руке, и в другой с бутылкой минеральной воды. Официант знал вкус Гриши и потому воду принес негазированную. Он поставил стакан на стол перед Гришей и замер.

Гриша коротко проговорил:

— Налей. Полный.

Официант тут же налил воды в стакан почти до краев.

Гриша взял стакан и выпил, не отрываясь, почти половину. Поставил на стол. Затем, отдышавшись и, вытерев носовым платком проступившие на лбу капли пота, небрежно пошевелил рукой.

— Свободен.

Официант поставил бутылку на стол и легкой трусцой улетел на исходную позицию.

Когда он удалился шагов на пять, и не мог слышать разговора, Гриша спросил:

— Игорь, у тебя, что с телефоном?

Игорь вынул из кармана телефон, взглянул на него, и сообщил:

— Всё нормально.

— А почему не отвечаешь? — спросил Гриша.

— Так он у меня выключен, — улыбнулся Игорь. — Я его специально выключил, чтобы меня не тревожили.

Гриша снисходительным взглядом окинул стол, затем лица Игоря и Анжелики, и догадался о чем между ними шел разговор, однако и не подумал уйти.

— Понятно! — сказал Гриша и предложил Игорю: — Отойдем в сторону? У меня есть к тебе разговор.

Анжела оскорблено поморщилась и недовольно фыркнула:

— Поду-у-умаешь секреты!

Игорь, видя ее недовольство, сказал:

— У меня от Анжелы секретов нет.

Гриша встал.

— Это хорошо, но я сначала хотел бы только тебе сказать кое-что.

— Ладно, — согласился Игорь и встал. Они отошли шагов на десять в сторону и остановились у перил.

Глядя на толстые спины карпов, Гриша негромко проговорил:

— Жарко…

Игорь, уже понял, что что-то произошло.

— Что случилось? — спросил он.

Гриша, продолжая глядеть на воду, произнес:

— Николай Андреевич умер.

— Не понял? — начал бледнеть Игорь. — Это шутка такая?

— Не шутка. Час назад он умер, — сказал Гриша и осуждающе выговорил: — Твой телефон не отвечал, и я замучился искать тебя по всему городу. Не надо выключать телефон.

— Поехали! — приказал Игорь. — Потом разберемся.

Они поспешили к выходу, оставив Анжелику в полнейшем недоумении, — ей забыли сказать о происшествии.

Глава 9

Офис у Михайлова небольшой — три комнатки в сером деревянном доме на глухой улочке. Одна комната была занята под бухгалтерию и кассу. Во второй сидела пара женщин менеджеров. Третья был рабочий кабинет Михайлова. Он делил его с компаньоном Матвейчуком.

Такого небольшого офиса вполне хватало, так как фирма была скромная, и занималась нехитрым делом, — мелкооптовой торговлей.

Технология тут проста, — большие заводы предпочитают отправлять свою продукцию сразу эшелонами, ну, минимум, вагонами. Но многие предприятия, и не в состоянии оплатить такое большое количество продукции, и не у всех имеется возможность разгрузить его на свои склады, и им столько не нужно. Им предпочтительнее, например, получать металл по десять тонн в неделю, но по четкому графику. А хранить металл на дело дорогое: склады, разгрузка-погрузка, перевозка.

Поэтому фирма Михайлова заключала договора на снабжение нескольких предприятий и таким образом комплектовали большую партию. Затем эту партию делили между заказчиками. Всем было выгодно, а Михайлову и Матвейчуку капала неплохая копеечка.

Подобный бизнес был особенно выгоден в девяностых годах. Но, все закончилось, когда, почуяв прибыль, в него ринулись бандиты.

Наши нововылупившиеся «бизнесмены» с трудом отбились от них, но все равно их бизнес, подорванный недобросовестной конкуренцией, понемногу начал глохнуть.

Вот теперь Михайлов сидел в кресле за столом и слушал своего компаньона Володю Матвейчука, который, расслабленно развалившись на диванчике у стены, расхваливал заключенную им сделку.

Михайлов видел, что Матвейчук был пьян: его лицо было серым, с болезненным румянцем на щеках, а речь была не очень связной и нелогичной.

И сделка его была дрянь. Месяцем ранее, фирма поставила на местный горно-обогатительный комбинат несколько вагонов мазута, но денег Михайлов не стал брать, а решил провернуть, уже вышедшую из моды, сделку, — произвести взаимозачеты. В конце цепочки зачетов вырисовывались несколько легковых автомобилей, на которые у него уже был оптовый покупатель, готовый расплатиться деньгами.

Горно-обогатительному комбинату от этого особой выгоды не было, — с ним расплачивались деньгами, но Михайлов пообещал поставить еще несколько цистерн мазута в необходимые им сроки, и представил директору «весомый аргумент» в виде пухлого конверта с долларами.

Вагон с машинами был уже в пути, но Матвейчук решил распорядиться ими по-своему, — какой-то его приятель уговорил его отдать ему машины в виде доли в строительстве «элитного поселка».

Михайлов с первых же слов Матвейчука понял, что тут пахнет «кидаловом».

Дело невыгодное для фирмы со всех сторон, — место под «элитный» поселок выделено далеко в стороне от города, и Михайлову не верилось, что люди, имеющие деньги, согласятся покупать дорогие коттеджи у черта на куличках. К тому же документы на землю, хотя Матвейчук и утверждал, что там все «схвачено» его приятелем, еще не были оформлены. Да и само строительство, как бизнес, Михайлова не прельщало. Русский бизнес любит «быстрые» деньги, — купил — и как можно быстрее продал, иначе инфляция все съест.

Наконец, Михайлову надоело слушать пьяный бред, и он прервал Матвейчука. Он сказал просто:

— Володя, мне не нравится твое предложение.

Затем Михайлов попытался по-дружески объяснить:

— Мы вложили в дело с ГОКом почти все наши деньги, и если нас «кинут», то мы останемся без гроша. После этого на всем нашем бизнесе можно будет ставить крест. Лучше не ввязываться в эту авантюру.

Матвейчук вскочил с дивана. Он всем видом показывал, что обижен.

— Серега, ты не прав! Никола надежный мужик, и нет здесь никакого риска.

Михайлов напомнил:

— Твой Никола еще жив только потому, что с него еще надеются получить долги.

— Как хочешь! — сказал Матвейчук. — Но тебе следует вспомнить, что у нас в фирме равные доли. Я тут такой же хозяин, как и ты. Ты директор потому, что я терплю тебя.

Дальше Матвейчук понес обычный пьяный бред, и Михайлов сделал вид, что не слушает его. Заметив это, Матвейчук выругался и вышел.

Михайлов взглянул в окно. Около входа стояла машина Матвейчука. У него была старенькая «Нива», хотя они еще пока зарабатывали денег достаточно для того, чтобы иметь машины посерьезнее. У Михайлова был «мерседес», не последней модели, но вполне приличный.

Но Матвейчуку не было смысла покупать новую машину, — он и в «Ниве» частенько ездил пьяным, а потому регулярно попадал в аварии, отчего несчастная машина имела вид, использованного носового платка.

Михайлов увидел, как Матвейчук выйдя из офиса, подошел к машине и зло пнул ногой в дверь. Затем сел на водительское место и рванул машину с места с таким остервенением, что колеса отрыгнули струи сгоревшей резины.

Удивительное дело, что пьяница Матвейчук до сих пор не разбился насмерть. И это только подтверждает известное правило — везет дуракам и пьяницам.

Михайлов черство пожалел: «А жаль»!

С Володей Матвейчуком, они вместе служили в армии, хотя и не были друзьями. Матвейчук был старше Михайлова на пять лет и имел на погонах на звездочку больше. И когда они, несмотря на разницу в возрасте, одновременно ушли на пенсию, то оказались перед одной проблемой — на «гражданке» они оказались никому не нужны. А потому они быстро нашли общий язык, и, решили, воспользовавшись кое-какими связями, чтобы заняться бизнесом.

Вначале они имели смутное представление, что это такое этот самый «бизнес» и с чем его едят. Но вокруг были такие же дилетанты и потому вначале дело пошло у них неплохо.

Но как только дело приобрело стабильный характер и начала поступать постоянная прибыль, Матвейчук начал сильно пить.

Вначале он просто появлялся на работе с запахом, а затем стал пропадать на недели. Через некоторое время оказалось, что весь бизнес Михайлов тащит на себе.

Если бы он был поопытнее в таких делах, то немедленно расстался с непутевым компаньоном, но вместо этого он попытался наставить его на путь истинный. А перевоспитание алкашей и наркоманов никогда еще и никого не приводило к чему-то полезному.

Теперь Михайлов начал эту истину познавать на своей шкуре.

Глава 10

Игорь застал в доме необычную картину. У ворот стояло несколько машин: пара милицейских «Уазиков», две или три «скорой помощи» и несколько машин без опознавательных знаков. Гриша пояснил, что это машины мэра и начальника милиции.

Игорь спросил:

— Где все произошло?

Гриша, видя расстроенное лицо своего друга, и оберегая его чувства, постарался, как можно деликатнее ответить на его вопрос:

— Все произошло в кабинете.

Игорь направился в кабинет отца. Но в кабинет попасть ему не удалось — двери были закрыты, и около них на страже стоял крепкий спецназовец в маске. Заметив подошедших молодых людей, он повел стволом короткого автомата, казавшегося в его руках игрушечным, и скомандовал.

— Стой! Нельзя!

Игорю не понравилось, что в его доме ему указывают, что он может делать, а что нет. От нахлынувшей злости он начал краснеть, и Гриша поторопился вмешаться. Он бесцеремонно отодвинул Игоря в сторону и пояснил:

— Это сын Коробанова. Следователи его искали.

Спецназовец бесстрастно доложил в микрофон у щеки:

— Пришел сын Коробанова.

Выслушав ответ в наушнике, он посторонился в сторону и проговорил.

— Заходи.

Игорь зашел в кабинет и остановился, сделав пару шагов.

Недалеко от двери парни в белых халатах упаковывали какой-то большой черный пластиковый пакет. Немного дальше стояла группка озабоченных людей, двое или трое из них были в милицейской форме. Они, косясь на черный пакет, что-то неспешно негромко обсуждали. Слышался приглушенный смешок.

Гриша пробубнил в спину:

— Это следователи…

На столе для совещаний был разложен черный чемоданчик с приборами внутри. Стоявший рядом мужчина черной кисточкой обмахивал стоявшие рядом стаканы. Обмахнув очередной стакан, он рассматривал его на просвет, затем отставлял в сторону.

Гриша опять пояснил:

— Эксперт ищет отпечатки пальцев рук…

Заметив вошедших парней, от группы отделился один из мужчин: среднего роста с желчным лицом. Он быстро подошел к Игорю и строго поинтересовался:

— Кто вы? Кто пустил сюда?

Гриша поторопился объяснить. С заискивающей улыбкой он сообщил:

— Здравствуйте, он, — Гриша кивнул в сторону Игоря, — Игорь, сын Коробанова, а я…

Кто он следователь не стал слушать, а сразу обратился к Игорю:

— Так, ты Игорь Коробанов?

Игорь, посматривая на черный пакет, который уже перекладывали на носилки, пытался понять, что это за черный пакет и что в нем находится. Занятый своими мыслями, он не столько услышал, сколько понял по выражению лицо, что хочет подошедший к нему мужчина. Он едва заметно кивнул головой:

— Да.

Следователь вынул блокнот из кармана, сделал в нем пометку и с подозрительным выражением на лице — было похоже, что он подозревает в убийстве Коробанова всех его родственников — спросил:

— И где Вы были во время убийства?

— В кафе, — лаконично произнес Игорь. Но, немного подумав, ему пришло в голову, что вероятно следователя интересует, есть ли у него алиби, все же добавил: — Я с Анжеликой встречался. Это может подтвердить директор кафе…

Гриша добавил:

— И официанты, и я.

Следователь снова сделал пометку в блокноте и спросил:

— А кто такая Анжелика?

В разговор снова вмешался Гриша. Он поговорил из-за спины Игоря:

— Анжелика Мясникова — дочь компаньона Коробанова. Игорь там находились с утра, и это может подтвердить охрана кафе, администратор и официант.

Вмешательство постороннего в разговор, раздражило следователя, и он неприязненно спросил:

— А ты кто? Ты, почему вмешиваешься в дела следствия?

Гриша вышел из-за спины Игоря вперед и официально представился.

— Я — Григорий Антонович Водолазов, юридический консультант семьи Коробановых.

— А-адвокат… — презрительно процедил сквозь зубы следователь и потерял интерес к дальнейшему разговору. — Пока здесь адвокаты не нужны.

Игорь спросил:

— Почему — пока?

К следователю, закончившему официальную часть беседы, явно вернулось добродушное настроение, и он почему-то посчитал необходимым пояснить:

— Понимаете… — он заглянул в блокнот, — Игорь Николаевич, следов убийства не обнаружено. Поэтому Ваш отец, скорее всего, умер по естественным причинам. Инфаркт, или что-то подобное, — экспертиза даст соответствующее заключение. И, хотя всегда странно, когда без видимых причин умирает здоровый мужик, но в жизни всякое бывает.

Он посторонился в сторону, чтобы пропустить носилки с черным пакетом. Игорь также посторонился, но сделал это недостаточно быстро, и пакет краем задел его руку. Игорю показалось, что он почувствовал ледяной холод.

— Что это? — спросил он, вытирая руку о штанину.

Следователь равнодушно произнес:

— Труп.

— Труп? Какой труп? — в замешательстве спросил Игорь. Он чувствовал какую-то отрешенность от происходящего. Ему казалось, что он находится в странном сне, и этот неприятный сон вот-вот окончится, и он проснется и все станет на свои места.

Следователь бросил на него удивленный взгляд, но, сообразив, что Игорь растерян происходящим, поправился:

— Тело вашего отца.

Игорь механически поинтересовался:

— И куда его?

— Ну, как всегда… — неопределенно ответил следователь, и сделал шаг в сторону, чтобы уйти.

Игорь машинально схватил его за рукав пиджака, и следователь удивленно и недвусмысленно показывая, что такого фамильярного отношения не потерпит, бросил на него полный угрозы взгляд:

— Однако, не понял?!

Игорь поспешно отпустил рукав:

— Извините. Я хотел обратиться к вам с просьбой — проинформируйте меня о результатах экспертизы, особенно если обнаружится что-то необычное.

— Хорошо, — сухо сказал следователь. — Буду иметь в виду.

Обещание следователя Игорю показалось неубедительным, и он вполголоса, но так, чтобы его слова хорошо слышал следователь, добавил:

— За вашу услугу я заплачу.

— Хорошо, я проинформирую вас, — неохотно пообещал следователь, и нетерпеливо извинился. — У меня неотложные дела. Прошу покинуть место происшествия.

Задетый тем, что его так бесцеремонно выпроваживают, Игорь вышел из кабинета и пошел по коридору. Немного погодя вышел Гриша и догнал Игоря, однако ничего не сказал.

Они прошли по боковому коридору, и остановились в первом же холле.

В холле под пальмами стояли два кресла и диван. Игорь не стал садиться, он остановился около окна, взглянул в окно, затем поинтересовался у приятеля:

— А где мать?

Гриша предположил:

— Наверно, где-то ее допрашивают…

— Но следователь…

— В таких случаях работает несколько следователей.

Игорь кивнул головой:

— Гриш, и что ты думаешь обо всем этом?

Гриша подозрительно оглянулся, и, убедившись, что их никто не слушает, начал вполголоса пояснять:

— Игорь, я очень благодарен, что ты и Николай Андреевич вывели меня в люди. Благодаря вам я имею почти все, о чем в моем возрасте могут мечтать люди. У меня есть хорошая квартира. Приличная машина…

Игорь нетерпеливо прервал его:

— Ладно, Гриш, не надо об этом.

— Надо! — сказал Гриша. — Надо, чтобы ты понимал, почему я буду говорить неприятные вещи, которые могут показаться тебе кощунственными.

Игорь кивнул головой. Гриша продолжил:

— Николай Андреевич доверял мне, поэтому я в курсе дел вашей семьи. Николай Андреевич не собирался умирать, но у него есть старое завещание, написанное лет десять назад, в соответствии с которым все имущество переходит к твоей матери Ольге Игоревне. Но пару дней назад он дал мне указание изменить завещание, по новому завещанию его доля в фирме «Кристина» должна перейти тебе. Остальное имущество по закону принадлежит Ольге Игоревне, и уменьшить ее долю невозможно. Но и за долей в «Кристине» скрывается огромный бизнес: завод, рынки, торговые центры.

Игорь разочарованно заметил:

— Ну, это для меня не новость. И нет тут ничего подозрительного.

— Нет, — согласился Гриша. — Но позволь продолжить. Об этом никто не знает, но твои родители хотели развестись. А в случае развода Ольга Игоревна оставалась бы ни с чем.

— Почему? — удивился Игорь.

— Я не в курсе причин, — уклончиво ответил Гриша и продолжил объяснения. — Кроме того, вторая доля в «Кристине» принадлежит Мясникову. А Николай Андреевич хотел с ним расстаться. У них сегодня утром на эту тему был разговор, и Михаил Юрьевич вышел из кабинета Николая Андреевича очень расстроенным. Таким образом, у нас имеются по крайней мер два человека заинтересованных в смерти Николая Андреевича. Теперь Ольга Игоревна может не опасаться, что останется без денег. А Мясников остается на месте, и к тому же пока ты не вступил в наследство, его доля становится самой большой.

Игорь начал понимать.

— Так ты считаешь, что отца убили? — с ужасом прошептал он.

— Тихо! — шепотом сказал Гриша и опасливо оглянулся. — Ничего я не считаю. Я говорю о том, кому выгодна смерть твоего отца. И если его смерть не случайна, то следующим можешь оказаться ты. Твоя доля отойдет матери. И так как она ничего не соображает в бизнесе, Мясников станет единоличным хозяином в фирме.

Гриша понизил голос еще больше и зловеще предупредил:

— Так что будь очень и очень осторожен. Возможно перед нами случайность, — скорее всего это так, но сейчас начнется борьба за власть в фирме. И Мясников не уступит, он либо попытается договориться с тобой… либо с Ольгой Игоревной.

Игорь уверенно заметил:

— Моя мать не будет действовать во вред мне, она поручит мне руководство семейным бизнесом.

Гриша скептически скривил губы.

— В бизнесе нет места родственным чувствам. Хотя бы потому, что если мать поручит тебе руководить всему делами, то она окажется в зависимости от тебя. А она еще молода…

Гриша, глядя в округлившиеся от удивления глаза друга, пояснил:

— Ей всего сорок два года, и если она тебе кажется старухой, то для других она довольно привлекательная женщина, особенно если у нее будут деньги. Она может еще выйти замуж.

— Ну, уж нет, мою долю она никогда не получит! — вспыхнул Игорь и решительно распорядился: — Мы сделаем так: я напишу завещание, и в случае моей насильственной смерти моя доля перейдет тебе.

Гриша смутился.

— Игорь, но я не родственник…

— Ты больше чем родственник! — перебил его Игорь. — Ты мой надежный друг. И если я тебе не могу довериться, то кому еще можно довериться в этом мире?

Игорь перешел на категорический тон:

— Короче, я тебе приказываю, завтра же подготовь завещание.

— Сделаю, — смирившись, сказал Гриша.

Игорь доверительно добавил:

— Гриша, подумай, при наличии такого завещании меня не будет смысла трогать. Потому что после этого проблемы только возрастут.

Гриша вздохнул:

— В этом есть смысл. Но я думаю, что ты торопишься в своих выводах.

— Разговор окончен, — заключил Игорь и приказал: — Пошли, найдем мать.

Ольгу Игоревну они нашли в кабинете Коробанова. Следователи и другие посторонние в доме люди уже уехали, и Ольга Игоревна деловито распоряжалась об уборке.

Видя это, Игорь недовольно заметил:

— После отца тут еще не остыло, а вы уже уборкой занялись.

Ольга Игоревна растерялась:

— Ну, тут же был беспорядок…

Игорь посмотрел на нее. Разумеется, Игорь видел мать каждый день, но сейчас у него как-будто открылись глаза.

Она была одета в легкую розовую блузку, сквозь которую просвечивался бюстгальтер, и короткую белую юбку. Игорь отметил, что этой прекрасной фигуре могли бы позавидовать женщины и намного моложе.

Длинные каштановые волосы были собраны в шаловливый пучок на затылке. Из-под челки, кокетливо приспущенной на лоб, смотрели огромные голубые глаза, глядевшие обиженно и наивно.

На ее приятном лице косметики было немного, ровно столько, чтобы подчеркнуть достоинства его черт.

Игорь раздраженно махнул рукой, и, проговорив, — делайте что хотите, — вышел и направился в свою комнату.

Гриша последовал за ним.

Около дверей своей комнаты Игорь остановился и задумчиво проговорил:

— Ты знаешь, я сейчас поглядел на мать другими глазами… Она очень красива… И совсем не старуха.

Гриша заметил:

— Ей еще нет сорока. Когда Лев Толстой писал свои романы, женщины тридцати лет считались старухами. Анне Карениной было всего двадцать шесть лет, а она считалась уже почтенной матроной. Сейчас времена изменились…

— Да, да, — сказал Игорь. — Она очень красивая женщина. И знаешь что… Мне показалось, что она совсем не расстроена смертью отца.

Гриша промолчал.

— Вот что… — сказал Игорь, взявшись за ручку двери. — Я хочу остаться один. Мне подумать надо.

Гриша понимающе кивнул:

— Если понадоблюсь — звони. Я еще немного задержусь тут.

Глава 11

Как только Матвейчук вошел в офис, Михайлов сразу понял, что тот был опять пьян.

Михайлов не любил устраивать разборок с пьяными, потому что это: во-первых, — бесполезно, а во-вторых, чревато ненужными осложнениями.

Однако, он безуспешно искал Матвейчука уже почти месяц. Лично за его здоровье он не беспокоился, — черт с ним, с этим алкашом! Но Матвейчук, перед тем, как исчезнуть, увез с собой документы на получение с железной дороги, пришедших в адрес фирмы, машин.

Как назло, когда пришло с железной дороги уведомление, что прибыли вагоны с машинами, Михайлова не было в офисе, и дура-главбушка не нашла более умного, как сообщить об этом Матвейчуку.

Тот алкаш-алкаш, а сразу сообразил, о чем идет разговор. Он взял у главбушки доверенность и тут же уехал на станцию.

Михайлов вернулся в офис через час, однако главбушка и не подумала поставить его в известность о произошедшем. У нее там какой-то баланс не шел, в какую-то сторону.

На следующий день главбушка с утра завеялась в налоговую инспекцию, и в офисе появилась только ближе к вечеру.

Довольная приперлась к Михайлову в кабинет и начала рассказывать долгую историю о том, как она сидела ночами и сводила баланс. И вот, сдав отчет в налоговую инспекцию, она теперь намекала ему, что ей полагаются премиальные.

Но Михайлов-то знал повадки бухгалтеров: валяют дурака месяцами, а потом спохватываются и за пару дней пытаются сделать работу, которую должны были сделать еще месяц назад.

Вообще-то так полагается вести себя в соответствии с логикой большинства людей, — не спеши выполнять работу, потому что работа не волк и в лес не убежит. К тому же вдруг окажется, что работу не надо будет делать. Но так как всегда оказывается, что работу все-таки надо сделать, то тогда включается второй «дурак», — если не показать, как трудно делается работа, то, как можно ожидать премиальных? Ведь премиальные выдаются только за трудовые подвиги.

Но Михайлов все эти уловки уже давно знал наизусть, и потому главбушке логично ответил, что за работу она получает немалую зарплату.

Та, сообразив, что куска на дармовщинку ей не отвалится, начала другую песню, — мол, крутите миллионами, вон — целый вагон машин пришел, а бедной женщине жалко дать небольшую премию.

— Нет! — твердо пресек Михайлов наглое вымогательство.

Главбушка с видом оскорбленной непорочности пошла на выход, и тут Михайлову как ударило в голову, — «а о каких машинах она говорит»?

— Стоп! — скомандовал он и начал допрос. — Вера Григорьевна, ну-ка поясните мне о каких машинах вы только что говорили?

Главбушка мгновенно смекнула, что, если Михайлов не в курсе дел по поводу машин, то, видимо, Матвейчук похозяйничал сам.

А так как Михайлов ее предупреждал, чтобы она без его разрешения не выдавала Матвейчуку информации о делах фирмы, то ждут ее большие неприятности.

Поэтому она немедленно превратилась в абсолютную дурочку, не имеющую понятия о реальной жизни.

— Так о тех машинах, что пришли вчера, — невинным голоском сказала она.

— Вы мне ничего не говорили, — сказал Михайлов, и почувствовал холодок грядущей катастрофы.

— А Вас не было, а на станцию надо было ехать срочно, там за несвоевременную разгрузку большие штрафы начисляют, и я Матвейчуку сказала, — скромно выложила главбушка.

Михайлов подпрыгнул на стуле и завопил:

— Я же запретил вам говорить Матвейчуку о делах фирмы!

Главбушка продолжала изображать невинность застарелой девственницы.

— Но я же не говорила о финансовых делах. Это получение грузов, а про это вы ничего не говорили.

— Дура! — рявкнул Миайлов, как разбуженный от зимней спячки разъяренный медведь, и поторопился на выход. Он еще надеялся, что Матвейчук не успел разгрузить машины.

И зря… Как раз в этом деле его компаньон проявил невиданную прыть. Когда Михайлов приехал на разгрузочную площадку, по ней лишь гуляли жирные голуби и воробьи. Да летний ветерок, развлекался, гоняя пыльные столбы. От машин, в которых находилось все состояние фирмы, и следа не было.

После этого Михайлов попытался найти Матвейчука по известным ему телефонам и местам, и получил естественный результат, — похоже, Матвейчук перешел в другое измерение, куда Михайлову было не попасть.

На всякий случай он сгонял к знакомому менту из отдела по борьбе с экономическими преступлениями, и тот ему объяснил ненаучно-популярную истину, — что закон не позволяет привлечь к уголовной ответственности компаньона за присвоение имущества, которое принадлежит ему так же, как и другому компаньону. Тут Михайлов поднял руки.

Но около месяца он все же безуспешно пытался найти обокравшего фирму Матвейчука, и вот теперь он появился сам.

Михайлов не решился его отпустить, потому что был уверен, что вряд ли он его еще раз когда-либо увидит.

— Итак, — начал он разговор, предварительно заперев дверь кабинета на ключ, — где машины?

Матвейчук никак не прореагировал на его действия, он занял привычную позу на диване, и она вопрос Михайлова ответил своим.

— Серега, ты зачем ходил жаловаться к ментам?

— Минуточку, — сказал Михайлов. — А ты разве считаешь нормальным получить товар, принадлежащий фирме, распорядиться им по своему усмотрению, а после этого исчезнуть почти на месяц?

Матвейчук обиженно сообщил:

— Я был занят важным делом. Я заключил сделку, в результате которой, мы скоро оба окажемся богатыми.

Честно говоря, за месяц поисков Матвейчука и машин, Михайлов уже смирился с тем, что все средства, которые они заработали за предыдущие годы, мягко говоря, гавкнулись. Поэтому к словам Матвейчука он отнесся довольно спокойно. Однако надежда умирает последней. Осталась капелька надежды на чудо и в глубине сознания Михайлова, поэтому он проговорил:

— Ты хоть бы мне показал договор, которым нас осчастливил.

Матвейчук достал из нагрудного кармана пиджака скомканную бумажку, один внешний вид которой навел на Михайлова тоску.

Михайлов пробежался глазами по договору, и ему стало все ясно, — эту бумажку можно было сразу выкинуть, потому что результат в любом случае был одинаков — их грубо «кинули»! Но все же он заставил себя внимательно прочитать договор.

С трудом, дочитав договор до конца, Михайлов вернул его Матвейчуку со словами:

— Возьми, Володя, и спасибо за счастье, которое ты принес мне.

Матвейчук, видимо, не понял его тонкого юмора, потому что сказал, что договор надо отдать в бухгалтерию, чтобы его подшили и зарегистрировали.

Компаньон Михайлова в этот момент очень сильно смахивал на Ноздрева из «мертвых душ» Николая Васильевича Гоголя.

Не по внешнему виду. Матвейчук хотя и был среднего роста, однако волосы давно уже поседели, и их на голове осталось немного, — впечатление было такое, как будто кто-то их изрядно проредил. Лицо еще сохраняло румянец, но под глазами уже висели темные мешки, свидетельствовавшие о дружбе их обладателя с зеленым змием.

А вот по характеру это был такой же наивный авантюрист, готовый в любой момент ввязаться в заведомо проигрышную игру. А после того, как проигрался в пух и прах, попытаться сжульничать, а затем, быть пойманным за руку, и тем ни мало не смутиться и приняться отспаривать какую-то дешевую дрянь у более умных мошенников. И быть за что крепко битым подсвечником. И опять же ничуть не смутиться и лезть в новую авантюру.

Михайлов подумал, что неплохо было бы и ему набить Матвейчуку морду. Однако тут же сообразил, что, получив сиюминутное моральное удовлетворение, он затем сильно пострадает и особенно материально. А могут и даже посадить, — он запер дверь, а, значит, формально лишил человека свободы. Для доказательств не хватает только синяков на наглой физиономии Матвейчука.

А дура главбушка, которая видела, как Матвейчук заходил к Михайлову в кабинет, будет проходить свидетелем обвинения.

Поэтому Михайлов отложил дело морального удовлетворения до более подходящего момента, и, стараясь держаться как можно спокойнее, начал излагать свое предложение:

— Володя, учитывая, что в результате совместной деятельности мы достигли определенных результатов, я предлагаю тихо и мирно разойтись.

Матвейчуку предложение не понравилось, потому что он сообразил, что из-под его носа убирают кормушку. Однако, как и любой алкаш, решил, что главное в жизни — не плыть против течения.

Своим глупым поступком Матвейчук разорил фирму, тем не менее, судя по выражению лица, он не возражал урвать еще какой-либо кусок.

— А договор? — спросил он.

— А договор можешь оставить себе, — сказал Михайлов и коротко выложил свои мысли. — А этот договор можешь оставить себе, в счет своей доли. Потому что он годится только на использование его в качестве туалетной бумаги.

— А деньги как будем делить? — спросил он озабоченно.

— А денег делить не будем! — ответил ему в тон Михайлов и не выдержал. — Потому что фирма по твоей вине, козел, разорена, и если хочешь, можешь забирать ее с долгами.

Матвейчук оскорбился и начал выговаривать. Он начал говорить о том, что Михайлов обязан ему всем, что он один «пахал» в фирме, и так далее и тому подобное.

Михайлову это было неинтересно, и он открыл дверь и предложил Матвейчуку:

— Ты сам уйдешь или тебе помочь?

Михайлов на вид мужик крепкий, а настроение в этот момент довольно злобное, поэтому Матвейчук благоразумно сообщил, что избрал первый вариант.

Тем менее, в его голове, видимо, шевельнулись остатки, того, что простые люди называют умом, и что, Михайлов думал, у него давно растворилось в алкоголе. Вместо того, чтобы уйти подобру-поздорову, он начал умолять Михайлова не выгонять его.

Понятно — он слишком привык к кормушке.

Матвейчук продолжал объяснять, что он пошел на эту сделку, только потому, что Михайлов все время держал его под своим контролем, а поэтому он хотел доказать, что способен заключать выгодные сделки.

Михайлов ему сказал прямо:

— Володя, ты зря просишь, все равно у нас денег теперь нет.

Матвейчук перекрестился и пообещал:

— Клянусь, я откажусь от договора и верну машины! Нет, деньги за них. Это же будет лучше.

Михайлову в этот момент показалось, что его дохлая надежда подала признаки жизни, и он согласился:

— Ладно. Даю тебе месяц. Через месяц ты должен представить либо машины, либо деньги.

— Я представлю деньги, с процентами. — опять клятвенно заверил Матвейчук и попросил: — Только мне месяца мало, дай три месяца.

По правде, говоря, Михайлов не видел никаких выходов из ситуации, поэтому махнул рукой.

— Черт с тобой! Пусть будет три, только сдержи свое обещание.

Когда его непутевый компаньон Матвейчук ушел, Михайлов задал себе логичный вопрос: а зачем он все-таки приходил? Неужели только для того, чтобы покаяться и пообещать исправиться?

И сколько Михайлов потом не ломал голову, ответа так и не нашел.

Глава 12

Анжелика в полном недоумении сидела в кафе еще с полчаса. Потом села в машину и поехала домой полностью в смятенных чувствах. С одной стороны Игорь дал понять, что он не против жениться на ней. Но с другой стороны, обошелся с ней как-то по хамски, бросив ее в кафе и ничего не сказав.

Разумеется, Анжелика допускала, что у мужчин могут быть свои дела, но какие бы они срочными не были, все же это не повод оставлять свою подругу.

Пока Анжелика ехала, она думала над тем, стоит ли в связи с этим закатать скандал Игорю. Скандал он, конечно, никогда лишним не бывает, но ведь и Игорь еще не муж. Вдруг ему что-то ударит в голову? Да и красивых и богатых девок вокруг немало…

Так и не решив до конца, что же предпринять, Анжелика вошла в дом, и прошла к себе в комнату.

В комнате села на диванчик. Взяла гитару, и принялась задумчиво перебирать струны. Но вскоре это занятие ей показалось скучным, и она отложила гитару в сторону, и пошла в гостиную.

Там оказался брат Леонид, который сидел на диване и сосредоточенно рассматривал экран смартфона.

— Привет, Леня, — сказала Анжелика и села рядом.

Ленька поднял голову.

— Привет, сестричка.

— Как дела? — поинтересовалась Анжелика. — С отцом помирился?

Сидевший под домашним арестом, Ленька скучал, и, увидев сестру, обрадовался, и начал жаловаться:

— Знаешь, Анжела, отец решил отправить меня в Англию учиться в какой-то то ли колледж, то ли университет. На фиг мне это сдалось? Мне и тут хорошо.

— А вот Игорю в Англии понравилось, — сообщила Анжела.

Ленька брезгливо сморщился:

— Ему самое место там. Сноб. Нос выше потолка задирает. У нас в России это ни к чему хорошему не может привести.

Анжелика засмеялась:

— Ну, ты на него не накатывай. Скоро родственниками станете.

Ленька оживился:

— Что, все-таки сделал предложение?

Анжелика помялась и призналась:

— Пока нет… говорит, что жениться готов, но ему сначала надо с отцом посоветоваться. Да и вообще он себя сегодня как-то странно вел. Приехал помощник его отца…

Анжелика запнулась, и наморщила лоб, как бы вспоминая имя. Гришу она очень хорошо знала, но ей хотелось показать презрение к человеку, который помешал ей довести разговор с Игорем до конца.

— Ну, этот, — друг его…

Ленька подсказал:

— Гришка?

— Да-да! — подтвердила Анжелика. — Он что-то сказал Игорю, и они сорвались, как будто-то на пожар.

— Деловые! — осуждающе произнес Леня. — Ты знаешь, что я тебя скажу, сестричка, — ты с этим засранцем Игорем будь осторожнее. Мне, кажется, он просто хочет с тобой переспать, а насчет женитьбы, — это так болтовня. И совет с папой — пустая отмазка.

— Нет, — покачала головой Анжелика. — Игорь парень серьезный, он действительно ко мне неравнодушен.

Леня скептически усмехнулся:

— И чего это вы, девчонки, западаете на таких приторных козлов?

— Потому, Ленечка, и западаем, что они пустых слов не говорят, — так же насмешливо парировала Анжелика, и уже серьезным тоном добавила. — Леня, Игорь умный человек, с хорошей деловой хваткой. Потому он и не бросается обещаниями жениться, что относиться к этому серьезно…

Ленька покачал головой:

— Вас девок не поймешь: то почему не обещаешь жениться, то зачем пообещал?

— Потому и не расстаюсь с ним, что не бросается обещаниями, — недовольно сказала Анжелика и продолжила мысль. — У него хорошие перспективы — с деньгами отца он может пойти далеко. В то же время он сентиментальный, он любит домашний уют. Я убеждена, что мне нужен именно такой муж, — я из него сделаю президента.

Ленька рассмеялся:

— Ну, ты сестричка, уж загнула!

— А что?! — вспыхнула Анжелика. — За спиной каждого великого человека стоит великая женщина.

Ленька поднялся:

— Пойду вещи собирать. А ты сестричка как хочешь, но помни мое предупреждение — он такой же козел, как и его папа!

Ленька вышел из комнаты и тут же в гостиную вошел Михаил Юрьевич, быстрым взглядом окинул комнату и тревожно спросил:

— И куда это Ленька пошел?

Анжелика успокоила его:

— Он пошел к себе в комнату вещи собирать.

— Это пускай, — согласился Михаил Юрьевич. — В Англии он будет под таким присмотром, что забудет о картах и казино. Пора ему и за ум взяться.

Михаил Юрьевич бросил на дочку заинтересованный взгляд.

— Я слышал, он тебя о чем-то предупреждал?

— Ах, это! — вздохнула Анжелика. — Ничего серьезного. Мы говорили об Игоре. Я сегодня виделась с Игорем: мы выясняли отношения. Он сказал, что поговорит с отцом о нашей свадьбе. А Леня говорит, что Игорь врет: не нужна ему свадьба, просто хочет со мной переспать. Лене не понравилось, как вел себя Игорь: он оставил меня в кафе без всяких объяснений. Он вообще с недавнего времени стал немного странный — шутит как-то непонятно.

Михаил Юрьевич кивнул головой:

— В этот раз Ленька прав. Не нужна нам эта свадьба.

Анжелика широко раскрыла глаза:

— Почему? Игорь приятный молодой человек… Его отец твой компаньон…

— Помер Король, — сказал Михаил Юрьевич и перекрестился. — Земля ему пухом!

— То есть как — помер? — недоверчиво спросила Анжелика.

— Говорят, сердце схватило, — ответил Михаил Юрьевич и продолжил. — Вот твой Игорь и сорвался. А раз помер сам Короб, то жена и ее любовник постараются всё пригрести в свои руки. Но им слабо, нет у них той хватки, что была у Короба. Пустышки они, я их быстренько отодвину от дел.

Михаил Юрьевич довольно потер руки:

— Однако вовремя помер Короб. С его смертью и мои проблемы благополучно разрешились. А то он с утра кричал, — «выгоню». Вот, и выгнал… Теперь на том свете будет грозиться…

На этом Михаил Юрьевич прервался. Поразмышляв с полминуты, добавил:

— А Игорь в любом случае остается ни при делах — либо Олька всё растащит, либо я отберу у нее всё. Впрочем тут никаких «или» — вот и весь расклад. И чего теперь тебе с ним связываться? Пошли его куда подальше, да найди себе кого-либо получше. Найди себе аристократа за границей. Ты деваха красивая. Да мало ли пацанов вокруг?

— Таких мало! — с досадой возразила Анжелика. — За границей аристократы не очень спешат родниться с русскими — они считают всех богатых русских ворами…

При этих словах Мясников поморщился:

— У самих-то откуда взялись богатства — их предки были такими же бандитами?

— Это было давно, а сейчас они считают себя добропорядочными гражданами и потому дорожат этим имиджем. А насчет пацанов… Кого я вижу вокруг — нищих, да тупых «быков»? Замуж за них выйти можно, да вот толку-то от них? А доля Николая Андреевича рано или поздно перейдет к Игорю. Он его наследник.

— Жди! К этому моменту и фирмы не будет, — саркастически хмыкнул Михаил Юрьевич и намекнул. — Хотя, дело сейчас начнет так заворачивается, что через пару месяцев все может очень сильно измениться. Ольга ведь тоже не из железа сделана…

По выражению лица отца, Анжелика поняла, что у того возникли какие-то планы, но она не стала его дальше расспрашивать: планы хороши до тех пор, пока о них никто не знает. Но сочла необходимым обозначить свою позицию:

— Папа, у меня будет к тебе просьба, не торопись с решениями в отношении Игоря.

Михаил Юрьевич ласково обнял любимую дочь:

— Ангелочек мой, ты девочка умная: думай и делай, как тебе лучше. А я тебе помогу.

Он понизил голос до шепота:

— Если не дай бог что со мной случится… видишь, вот Колька, здоровенный-здоровенный, а концы отдал в самый неожиданный момент… так ты имей в виду — я написал завещание: всё наше имущество передаю тебе. Ты только памятник мне хороший поставь, с хорошей надписью, типа: — «он был добрый человек».

Мясников представил памятник со столь трогательной надписью, и в покрасневших глазах Михаила Юрьевича заблестели слезы. Он смахнул их ладонью и зло заметил:

— А Леньке ничего не дам. Он свою долю в казино спустил. Какие-то у него дырявые руки, — что в них попадает, то тут же пропадает.

Глава 13

Бизнес не может останавливаться, даже если один из его хозяев умер. Пока Ольга Игоревна и Игорь занимались похоронными хлопотами, Мясников временно взял все дела на себя.

В день похорон он старался держаться поблизости от Ольги Игоревны, которая на него, почему-то не обращала внимания.

Мясников подобное невнимание несколько покоробило, он все-таки был другом Коробанову, однако решил не обижаться, — женщине было не до него.

После окончания похоронного ритуала, Ольга Игоревна, отойдя немного в сторону, остановилась. Ее взял под руку Толик, и знаком попросил Мясникова подойти к ним.

Мясников подошел, и со скорбным видом на лице начал приносить соболезнования, но Ольга Игоревна нетерпеливо прервала его, заметив, чтоживым надо думать о своих делах.

Мясников придал лицу непонимающий вид, и Ольга Игоревна подчеркнуто сухо сообщила, что она требует срочного созыва собрания учредителей фирмы для решения вопроса о новом генеральном директоре.

Мясникова устраивало и существующее положение, — имея возможность распоряжаться финансами фирмы, он надеялся поправить свои личные дела, и в частности списать растрату оборотных средств, — поэтому он продолжил свою игру: он проговорил, что похороны не подходящее время обсуждать подобные вопросы.

Но Ольга Игоревна, несмотря на траурный наряд, жестко заявила, что она так не думает, и что если Мясников не желает участвовать в собрании учредителей, то она проведет его сама.

Этого Мясников допустить не мог: в фирме было всего двое учредителей: он сам и Коробанов; притом, что Коробанов имел долю в семьдесят процентов, а Мясников только тридцать; поэтому раньше Коробанов и мог самостоятельно распоряжаться фирмой. Но его жена в отличие от мужа доли в фирме не имела, а, значит, и не имела голоса.

На это Мясников и указал, проговорив с лисьей мягкостью:

— Оля, я понимаю твое беспокойство за дела фирмы… Тем не менее, ты не имеешь права голоса на собрании учредителей — доля пока принадлежит Коробанову, и перейдет к тебе только через полгода. Вот тогда и поговорим.

Лицо Ольги от злости перекосилось, и Мясников подумал, что горькую пилюлю надо подсластить, открытая война никогда не приносила добра ее участникам.

Смягчив еще больше голос, он произнес:

— Олечка, ты не подумай, что я лично против твоего участия, но таков закон.

Ольга Игоревна обернулась на Толика, словно тот мог ей дать какой-либо совет, тот продолжал стоять с безучастным лицом.

«Так что обломись, красотка»! — подумал Мясников, развел руками и с пафосом произнес:

— Закон есть закон, хотя он может быть и несправедлив.

Затем добавил:

— Но ты не беспокойся за дела фирмы, я тебя буду держать в курсе дела, и по важным вопросам будут с тобой советоваться. Да и Игорь остается на своем месте, хотя я считаю, что он пока ничего не понимает в бизнесе.

Разумеется, он и не собирался выполнять свое обещание: кто же всерьез принимает обещание, даваемое только для того, чтобы избежать открытой конфронтации?

Красные губы Ольги Игоревны тронула странная улыбка, Мясников поклялся бы, что это была ироническая улыбка, если бы в положении Ольги было не до шуток.

«Впрочем, — подумал он, — это её дело верить его обещаниям или нет. В её положении в общем-то ничего и не остается делать».

Ольга переспросила:

— Так значит ты не против обсуждения на собрании учредителей вопроса о назначении нового генерального директора.

Мясников с трудом подавил смех:

— Ну, конечно, не против, Олечка!

— В таком случае назначаем собрание через десять дней в кабинете Коробанова на одиннадцать часов, — объявила Ольга Игоревна.

Мясников скептически хмыкнул:

— Олечка ты же не будешь иметь права голоса на этом собрании. Тогда, к чему пустые хлопоты? У меня и других дел хватает.

Ольга Игоревна, заметно было, что она с трудом сдерживала радость, что привело в недоумение Мясникова, твердо объявила:

— Я имею право назначить собрание, я имею голос на нем…!

— С какого бодуна? — раздраженно спросил Мясников. Ему уже надоели препирательства с этой наглой зарвавшейся бабой, у которой, как он считал, из достоинств была только симпатичная мордашка, на что и позарился Короб.

Ольга Игоревна торжествующе хохотнула:

— Имею право — потому что мой муж оставил мне соответствующую доверенность.

Толик кивнул головой, и, наконец, подал голос:

— Ну да. Есть. И даже, нотариально заверенная. Гриша может подтвердить.

Вот этим сообщением Мясников был поражен. Он сразу сообразил, что все его планы рушатся, потому что не было сомнений, что Ольга в должности генерального директора его не оставит.

«Зря я накатил на нее так прямо, — ругнул себя за неосторожность Мясников, — надо быть хитрее, ну и что — сидела бы она в директорском кресле, а делами все равно бы руководил я».

Пока голова лихорадочно работала в поисках выхода, Мясников глупо спросил:

— И как у тебя оказалась эта доверенность?

Ольга Игоревна, довольно улыбаясь, проговорила:

— Коробанов каждый год выписывал мне доверенность… на всякий случай, — сам знаешь — бизнес есть бизнес… сегодня ты король, а завтра — нищий.

«Вот стерва!» — подумал Мясников и обернулся. Находившийся неподалеку Гриша, похоже, слышал разговор, потому что тоже кивнул головой.

— Да, я сам лично оформлял доверенность.

В голове Мясникова мелькнула мысль, что можно было бы проигнорировать Ольгу и дать охране команду не пускать ее в офис. И игнорировать Ольгу как можно дольше. Дело незаконное, но пусть подает в суд, — суды дело долгое, не меньше чем год-два протянутся, да и стоят больших денег. И даже если удастся выиграть дело, то к этому времени он уладит все свои дела, и останутся Ольге от фирмы только рожки и ножки. Многие так делают.

Но эта хорошая мысль тут же погасла, — Коробанов предусмотрительно не подпускал своего компаньона к службе безопасности, и еще неизвестно, какие он дал распоряжение начальнику службы безопасности на подобный случай.

Мясников, на минуту забыв, что он находится на кладбище, изобразил радость:

— Оля, ну тогда все проблемы решены! Я полностью к твоим услугам.

Ольга едва заметно кивнула головой и холодность королевы промолвила:

— Надеюсь! Надеюсь, что мне не придется искать человека на должность коммерческого директора.

Сделав это заявление, она развернулась и пошла к машине.

Мясников остался на месте. Из ее слов он тут же сделал вывод, что Ольга не намеревается менять его на должности коммерческого директора, это было хорошо, но с другой стороны, это значит и утверждать в должности генерального директора она его не намерена — это уже плохо.

Но до сих пор Мясников считал, что после смерти Коробанова, кроме него фирмой руководить некому: он создавал бизнес вместе с Коробановым; он знает его досконально; более опытных и знающих людей в фирме нет, и не может быть.

И если Ольга все же решила назначить на должность генерального директора другого человека, то в таком случае возникал логичный вопрос, — кто это может быть?

Сама Ольга пока не проявляла склонности к бизнесу. Но она должна была понимать, что чужого человека на столь ответственный участок ставить невозможно — фактически это означало бы добровольно подарить свои богатства первому попавшемуся проходимцу.

Значит, у нее был только один выход — доверить бизнес тем людям, кому верит или родственникам. В таком случае, только Игорь, который, хотя и не вник глубоко в бизнес, мог возглавить фирму.

Мясников подумал, что он сделал хорошо, что послушался совета дочки в отношении Игоря. Он с удовольствием констатировал, что умом дочка превзошла его, — видит далеко вперед, и считает людей, как шахматные комбинации. И если она и дальше будет права, то фирма в любом случае окажется в руках Мясниковых: потому что, либо Игорь станет ее мужем и тогда не будет смысла с ним бороться; либо пока он будет входить в курс дела, Мясников перегонит все деньги на свою личную фирму. Был еще и третий вариант, — нет человека, — нет проблемы.

Мясников решил, что надо будет прикинуть, какой вариант лучше.

Глава 14

По лесу Надя шла почти три часа, и когда она вышла на асфальтовую дорогу, было уже светло.

Вынырнув из кустов, Надя остановилась на обочине, и задумалась, — она не знала, когда по этой дороге проходит автобус, но она была уверена, что он должен был проходить утром, потому что автобусы обычно делают два рейса в день.

На попутные машины Надя не рассчитывала, да и вряд ли захотела бы сесть в них — по телевизору часто показывали, как девчонок на дорогах подбирали машины, и потом их след терялся. То ли они попадали в лапы к маньякам, то ли их продавали в рабство, и неизвестно что было хуже. К тому же — кому её искать?

Тут голову Нади озарила словно яркая вспышка мысль: «Однако есть человек, который будет её искать! Лешка наверно сейчас в ярости, что она сбежала от него, и дорого заплатит, чтобы найти ее. Наверно, мечется по всей деревне, разыскивая её».

Надя бросила опасливый взгляд на лес, и подумала, что ей лучше бы уйти подальше от этого места — когда Лешка не найдет ее на дороге проходящей мимо деревни, то ему будет несложно догадаться, что она ушла через лес.

При этой мысли Надя вздрогнула — вот уж кому в руки она не хотела попадаться!

«Надо убраться отсюда подальше!» — подумала Надя, взяла чемодан и пошла по дороге в сторону города.

Она прошла около километра, когда сзади послышался шум автомобиля. На всякий случай Надя спряталась в кусты, но когда увидела, что это автобус, снова вышла на дорогу и помахала рукой.

Автобус остановился почти рядом с ней, и приветливо открыл дверь, Надя юркнула в салон, дверь сразу за ней захлопнулась, и автобус тронулся.

Пассажиров в автобусе было мало и она, удобно устроившись на сиденье, задремала.

Когда автобус подъехал к городу, Надя, так как время еще было раннее, решила проехать до автовокзала, а там уже сориентироваться что делать дальше.

Сойдя на автовокзале, она тут же в киоске купила карту города. Потом, расположившись на скамейке, и достав из кармана сумки, конверт с адресом подруги матери она начала искать по карте улицу, указанную на конверте. Оказалось, что это было не очень далеко от автовокзала.

Надя, подумала, что, так как время было раннее, то, если она поспешит, сможет еще застать кого-нибудь дома.

Подхватив сумку и пакет, и сориентировавшись на местности, она смело двинулась по направлению, где как предполагала, находится нужная ей улица.

Судя, по разбросанному вокруг мусору, колдобинам на тротуаре и проезжей части, это был далеко не престижный район.

Надя не ошиблась. Вскоре она нашла улицу, а затем и, указанный в адресе, дом. На двери подъезда она увидела затертую табличку с фамилиями жильцов, и вот удача, — почти в конце списка увидела знакомую ей фамилию.

Войдя в подъезд, она почувствовала, что здесь неприятно пахло затхлостью подвала. Краска на стенах облупилась, но полы были чистые, и Надя осторожно стала подниматься по узкой лестнице.

Нужная ей квартира оказалась на третьем этаже. Надя остановилась перед массивной металлической дверью, и, собравшись с духом, позвонила. Немного подождала. Но дверь не открывалась.

Тогда она позвонила еще раз. Но и тогда дверь никто не открыл.

Решив, что она опоздала, и что все уже ушли на работу, Надя вышла из подъезда, и, сев тут же на лавочку, решила сначала изучить карту.

Она развернула карту и стала искать на ней значки, обозначающие высшие учебные заведения.

Оказалось, что несколько значков расположились, недалеко друг от друга, а значит, она могла пешком обойти их все.

Теперь ей нужно было разобраться, на чем доехать. На карте был указан и номер «маршрутки», которая могла довезти ее до нужного места.

Впрочем, до университета было не очень далеко, а деньги ей лучше надо было экономить, потому что еще неизвестно, как устроятся ее дела.

Надя, подняла голову вверх, нашла окна нужной ей квартиры. Они были плотно зашторены.

«Ладно, — подумала Надя, — приду вечером» — и отправилась по направлению к центральной улице.

Первым делом Надя нашла политехнический университет. Для начала она изучила рекламные плакаты, вывешенные у входа на досках для объявлений. Потом зашла в приемную комиссию, там всё расспросила.

Тем нее менее, решила пока не торопиться с решением, а изучить сначала возможности, близлежащих учебных заведений.

Ближе к вечеру она, уставшая после прогулки по городу, устроилась на лавочке в парке напротив городской мэрии.

Жуя булочку, она достала все свои записи, и начала размышлять.

«Итак, что я имею? А имею, я то, что общежитие имеется только в политехническом университете. Да и стипендия, там есть. Хотя все равно маленькая, и на одну стипендию не проживешь. Но для девушки, пока не имеющей на работы, ни жилья, эти обстоятельства имеют главное значение».

Надя подумала, что до экзаменов в институте еще остается почти полмесяца, там еще с месяц до зачисления, и всё это время ей где-то надо жить. Денег у нее на месяц хватит, а там она найдет какую-либо работу. Решением этим проблем она займется завтра с утра.

Пока она строила свои планы, по парку пополз медовый запах цветов.

«А ночь-то на носу!» — спохватилась Надя. Она поднялась со скамейки, взяла чемодан и отправилась к дому Жориных: она была уверена, что сейчас кто-нибудь из них будет дома.

Надя шла с чемоданом в руке по пахнущей горячим асфальтом улице. Людей на улицах было много, но они проходили мимо друг друга с пустыми глазами, и Надя почувствовала, как ей неуютно в городе.

В поселке было проще, — все были знакомы и отношениями с ними были определены, — ты их или любишь, или ненавидишь. Безразличие — свойство большого города. И Надя даже засомневалась, что сможет когда-нибудь к этому привыкнуть.

Она вышла к уже знакомому дому, и, подходя к подъезду, издали посмотрела на окна. Они были зашторены, и у Нади в душе появилось дурное предчувствие.

Несмотря на то, что плотно закрытые шторы ясно свидетельствовали о том, что в квартире никого не было, Надя все же поднялась на третий этаж и позвонила в дверь. Как и утром, дверь никто не открыл.

Убедившись в этом, Надя вышла из дома, и, подумав, что она пришла рано, присела на лавочке около подъезда, и принялась ждать.

Вскоре из подъезда вышли три бабушки и сели на противоположную от нее лавочку и стали разговаривать.

Надя не прислушивалась к их разговору. Ее беспокоило: надвигался вечер — в лицо Жориных она не знала, поэтому не могла знать проходили ли они мимо, а в квартире никто не появлялся.

Бабушки периодически бросали на нее любопытные взгляды. Через какое-то время одна из них, видя, что девушку трясет от нервного напряжения, участливо поинтересовалась:

— Ты что, дочка, кого-то ждешь? А то может, подскажу, — я здесь в подъезде всех знаю.

— Да. Я второй раз прихожу к Жориным, а их все никого нет. — Краснея от смущения, проговорила Надя.

— Эх, ты, милая! И десять раз придешь, не застанешь… Они, считай, три дня как на юг всем семейством укатили. Так что недельки через три приходи, — чему-то вздохнула старушка.

Надя поняла, что здесь ей делать больше нечего. И так как дальше она не знала, что делать, то уныло побрела в сторону автовокзала. Автовокзал был единственным известным ей местом.

На вокзале пассажиров почти не было. От платформ отходили последние автобусы.

Надя запоздало пожалела, что не спросила у бабушек на лавочке, пустит ли кто ее переночевать.

Можно было бы и снять квартиру по объявлению типа «сдам комнату на ночь, на сутки». Но обо всем этом надо было побеспокоиться днем. Теперь же было уже поздно. И так как на гостиницу у Нади денег не было, то она с ужасом осознала, что придется ночевать на вокзале.

Решив, что завтра с утра, она сразу же займется решением проблемы жилья, Надя положила чемодан в камеру хранения и начала устраиваться на жестком диванчике. Но как только она устроилась, как всех стали выгонять на улицу, потому что оказалось, что автовокзал на ночь закрывается.

Когда она вышла, на улице оказалось совсем темно. Не зная куда приткнуться, Надя побрела, куда глаза глядят. Скоро она увидели уютный скверик, он был освещен слабым голубым неоновым светом.

Надя прошла по пустынной аллее и увидела в тени, окруженную кустами сирени, беседку.

Надя вошла в беседку и присела на лавочку. Дурманяще пахло сиренью, слабо шелестели в темноте листья, а где-то в верхушках деревьев, там, где сверкала огромная звезда, свистнул соловей.

Очарованная летней ночью, уставшая Надя и не заметила, как ее глаза сами собой закрылись.

Проснулась Надя оттого, что кто-то ее толкал.

Когда открыла глаза, то испугалась — вокруг нее сидели и стояли несколько парней. Разговаривали они не по-русски. И Надя догадалась к своему ужасу, что это были кавказцы.

Они чиркали у Нади перед лицом зажигалкой, разглядывали лицо и лопотали что-то на своем языке. Долго ржали, потом один из них достал огромный нож и, покрутив им перед носом Нади, зло прохрипел:

— Мы сийчас тэбэ будэм, как у вас говорят, нимножко трахат, а ты будэш малчать, а то ми тэбэ зарэжэм, как барашка.

Страх Надю словно гвоздями прибил к скамейке. Она закричала, но голоса своего так и не услышала.

Кавказцы о чем-то поспорили между собой, и Надя догадалась, что видимо, очередь, кто первым ее будет насиловать, устанавливали.

В какой-то момент Наде показалось, что они забыли о ней, и она рванулась со скамейки, вскочила и побежала.

Тут же позади нее слышался топот и ругань. Надя в школе считалась неплохой спортсменкой, но неожиданно ее ноги в чем-то запутались, и она упала со всего размаха на асфальт. Боль пронзила все тело.

На минуту она потеряла сознание. А когда очнулась, то обнаружила, что двое кавказцев волоком тащат ее снова в беседку.

Глава 15

У Игоря была одна комната.

Комната была большая, но очень удобная.

У окна, как положено, стоял письменный стол. Рядом на специальном столике стоял компьютер со всей периферией: принтерами, сканерами. У стола стояло мягкое кресло.

Одна стена была превращена в сплошную полку для книг и фотографий. Тут стоял журнальный столик и пара низких кресел. Здесь же был проход в гардеробную комнату. Из гардеробной комнаты был вход в туалет и душ.

К другой стене была приставлена широкая кровать с тумбочками по краям. Около входа был еще диван.

Тем не менее, в комнате было достаточно свободно.

Оставшись один, Игорь лег на диван и задумался. Ситуация вырисовывалась неприятная: отец вряд ли умер естественной смертью — он был очень крепкий человек. И врагов у отца было гораздо больше чем, хотелось бы — многие мечтали свести счеты с бывшим бандитом Коробом. Но, возникал логический вопрос, — если его убили враги, то каким образом они могли попасть в тщательно охраняемый дом? Это было под силу, наверно, только Рэмбо. Таких в городе пока не замечалось. Оставалось признать правоту Гриши — кто-то из своих тут сработал.

Правда в то, что это могла сделать мать, Игорь не верил, ни к чему это ей — за спиной отца она жила, словно королева.

Оставался Мясников. Он был старым другом отца, но Игорь, знал, что в бизнесе нет друзей, тут все против всех, поэтому Мясников мог приложить руку к убийству отца.

Правда тогда непонятно поведение Анжелики, которая стремилась выйти замуж за Игоря. Но это имело смысл, только, пока Коробановы оставались у руля фирмы. Конечно, она могла не знать о планах отца, но ведь и тот никак не препятствовал их отношениям. То, что они до сих пор не поженились, зависело только от самого Игоря.

В таких размышлениях Игорь пролежал на диване, пока за окном не стемнело, а затем у него разболелась голова, и так ему спать совершенно не хотелось, он подумал, что лучше будет, если он немного прогуляется.

Надев спортивный костюм, он вышел во двор, поговорил некоторое время с охранниками, затем, когда из-за облаков выплыл узкий серп, и звезды засияли, словно рассыпанная горсть бриллиантов, решил пойти погулять в парк.

Охранники предложили сопроводить его, но Игорь отказался — парк было в десятке метров от дома, на другой стороне улицы, и он каждое утро совершал по парку пробежку, поэтому, зная его как пять своих пальцев, считал его вроде заднего двора.

Тем не менее, охранники все же уговорили Игоря на всякий случай взять портативную рацию. Он положил ее в задний карман брюк и неторопливо пошел по дорожке.

Когда он углубился в парк, то со стороны беседки услышал какой-то странный звук, который напоминал писк придавленной мыши.

Естественное чувство любопытства заставило Игоря заглянуть в беседку, и он увидел, что в темноте несколько парней пытались повалить девчонку на лавку. Девчонка отчаянно сопротивлялась. Но так как парни все время старательно прикрывали ее рот ладонями, она могла издавать лишь невнятные звуки. Наконец им надоело возиться с девчонкой, и один из парней наотмашь ударил ее кулаком в висок, и девчонка сразу обмякла.

Это ввергло Игоря в ярость.

— Вы что тут делаете?! — рявкнул он.

От неожиданности парни отшатнулись от своей жертвы, но затем увидев, что перед ними один человек, осмелели. Один из парней, показывая большой нож, пригрозил:

— Слюшай — кынжал видишь? Дом близко? Вот и беги быстрее к себе домой, а то ми тэбэ отрэжэм башку, как сабаке.

Игорь мгновенно отметил сильный акцент и понял, кто перед ним.

— Ах, ты, черножопая падаль! — зло воскликнул он и резким движением выбил нож. Нож улетел в кусты, но это только послужило сигналом для остальных, и они одной волчьей стаей, бросились на Игоря.

«Их пятеро, надо было вызвать охрану!» — запоздало отметил Игорь, но теперь ему было не до вызова охраны, у него даже не было времени вынуть радиостанцию.

На его удачу выход из беседки был узкий, и один из кавказцев с воплем «аллах акбар!», как видно самый крепкий, попер в лобовую атаку прямо на Игоря.

Его Игорь уложил удачным ударом снизу в горбатый нос. Это очень эффективный прием, и кавказец, потеряв сознание, начал заваливаться назад, тем самым создавая остальным препятствие, из-за чего они сбились в кучу, и чтобы добраться до Игоря, им пришлось перебираться через тело своего соплеменника.

Это Игорю было выгодно, так как давало ему время более тщательно продумывать, каким приемом остановить очередного джигита. Пока он прикидывал, что ему делать дальше, он вынул из кармана рацию и коротко сообщил охране, что на него напали в парке.

Однако и его противники оценили ситуацию и сообразили, что лобовой атакой им крепкого парня не взять, поэтому пока двое осторожно приближались к Игорю спереди, двое других выпрыгнули из беседки через перила и, выбравшись из кустов, начали подкрадываться к Игорю сзади.

Игорь заметил это и оценил: в общем-то это был грамотный ход, и в такой ситуации дается благоразумный совет отступить. Вот только Игорь не мог им воспользоваться, потому что в беседке оставалась неизвестная ему девушка, и он не собирался ее оставлять в грязных лапах кавказцев.

Так как рукопашная затягивалась, кавказцы прибегли к обычному приему: они вынули ножи, и начали беспорядочно махать ими. Так что Игорю пришлось очень резво шевелиться, отражая и нанося удары со всех сторон.

Эта тактика дала свои результаты, и вскоре на руках Игоря появились порезы, к счастью, они пока были неглубокие.

Наверно, бы для него эта драка окончилась бы печально, но сначала появились охранники, которые ввязались в драку, затем на помощь кавказцам прибыла толпа их соплеменников, затем послышалось несколько выстрелов, и в парк с воем влетел сверкающий синими вспышками автобус, из которого выкатились спецназовцы.

Вслед за ним прикатила «скорая помощь».

Спецназовцы начали лупить резиновыми дубинками всех без разбору, кто им попадался под руку, и через минуту все участники драки лежали на асфальте, обхватив головы руками.

Игорю тоже досталось бы, однако охранники вовремя вытащили его из свалки и повели в сторону дома. Правда, Игорь не дал далеко себя увести и потребовал вернуться назад, — он хотел убедиться, что с девушкой, на которую напали кавказцы, все благополучно.

Глава 16

Утром Игорь сквозь сон услышал тихую мелодию. Она явно шла не из включившегося тюнера, который стоял на тумбочке рядом с кроватью. А раз это был не тюнер, то, следовательно, это мог быть только телефонный сигнал.

Телефон лежал на другой тумбочке, и до него надо было только дотянуться рукой.

Но Игорю почему-то очень не хотелось шевелиться, и потому он решил потерпеть некоторое время, и подождать, что звонивший угомонится и сигнал замолчит. Но мелодия, стихнув, тут же начала повторяться заново.

После этого Игорь понял, что ему придется брать трубку.

Он приоткрыл один глаз — за окном было еще темно. Он опустил взгляд, и теперь перед его глазами оказался тюнер со светящимися часами. Они показывали почти шесть утра.

Недоумевая, кто бы и зачем так рано мог звонить, Игорь перевалился на другой бок и, ойкнув от боли — он задел пораненную руку, взял трубку.

Звонил Гриша:

— Игорь извини, что так рано звоню. Но я знаю, что ты встаешь в шесть утра, и сразу же уходишь на пробежку. А мне хотелось бы переговорить с тобой, до того, как ты увидишься с матерью.

— А что случилось? — спросил Игорь, зевая.

— Сегодня собрание учредителей, — напомнил Гриша. — Вот по этому поводу и звоню — надо срочно увидеться!

Игорь опять взглянул на часы. Теперь они показывали ровно шесть утра. Обычно в это время он вставал, но сегодня, после ночной драки, он чувствовал себя болезненно, и ему хотелось полежать в постели. Однако голос Гриши звучал слишком тревожно, чтобы отложить встречу.

— Ну приходи, — неохотно проговорил Игорь.

— Вопрос секретный, — намекнул Гриша.

— А разве у меня в комнате?.. — удивился Игорь.

— Не знаю! — перебил его Гриша. — Но гарантии нет. Сейчас это делается очень просто. Так что лучше не рисковать.

Игорь спустил ноги на пол и сел.

— Гриш, я сейчас побегу в парк. Давай, там и встретимся минут… — Игорь взглянул на часы, — минут через пятнадцать.

— Договорились, — сказал Гриша и положил трубку.

Поднявшись с постели, Игорь прошел в гардеробную комнату, и, одеваясь перед зеркалом, размером со стену, задумался над тем, что бы так могло обеспокоить его приятеля, раз он позвонил рано утром: Гриша к спорту относился скептически, и не любил вставать рано.

Летом одеваться проще. Игорь надел спортивные трусы, майку, сунул ноги в любимые кроссовки и вышел во двор. На все одевание у него ушло не более десяти минут.

Солнце еще не поднялось над горизонтом, однако земля была уже освещена мягким светом. Веял приятный прохладный ветерок.

Игорь зябко поежился, вздохнул полную грудь свежего воздуха, и трусцой побежал к выезду со двора.

Охранники, знавшие о привычках хозяйского сына, уже приоткрыли ворота, чтобы он мог пройти, и теперь стояли, старательно прикрывая ладонями зевки.

Пробегая мимо, Игорь приветственно шлепнул каждого из них по ладони.

Один из охранников передал ему радиостанцию и дал ему напутствие.

— Если что — сразу выходите на связь. Мы будем на подхвате.

Как только он выбежал за ворота, один из охранников вернулся в домик, а другой вышел за ворота и стал наблюдать за Игорем.

Строительством коттеджа занималась Ольга Игоревна, и как нормальная женщина, она и не подумала, что её сыну потребуется место для пробежек. Она считала, что будет достаточно и беговых дорожек в спортивном зале.

Однако Игорю, пожившему приличное время за границей, и уже успевшему привыкнуть к пробежкам на вольном воздухе, захотелось и в Сызрани сохранить те же привычки.

На утреннюю пробежку Игорь бегал в парк, который находился рядом. Это было не очень нормально с точки зрения безопасности, — в парке могли находиться посторонние люди. Поэтому Коробанов отдал приказ, чтобы охранник на всякий случай присматривал за Игорем во время пробежек по парку.

До парка Игорь бежал не более трех минут. На площадке перед входом в парк он остановился, и, поняв, что Гриша пока не пришел, занялся разминочными упражнениями.

Еще через пять минут появился Гриша, он был также в спортивном костюме и кроссовках, однако шел неторопливо.

Игорь помахал ему приветственно рукой, и тот направился к нему.

Когда он подошел ближе, Игорь, продолжая упражнения, — он осторожно делал рывки руками в стороны, — сказал:

— Здорово!

— Здорово! — отозвался Гриша и обеспокоенно взглянул на забинтованную руку. — Что это?

Игорь прекратил делать упражнения.

— Так, вечером вышел прогуляться в парк…

Гриша понизил голос.

— Так я и знал — я же говорил тебе, что на тебя могут быть покушения.

— Да, нет, — попытался успокоить друга Игорь, — это не покушение. Тут вечером на девчонку напали кавказцы, хотели её изнасиловать, и я вступился за нее. А они, как положено, начали ножами махать, хорошо охрана подоспела.

— Кавказцы?! А точно это не провокация? — подозрительно поинтересовался Гриша. — Ты уверен?

— Точно, — сказал Игорь. — Никто не мог знать, что я соберусь выйти в парк.

— Ладно, — согласился Гриша и проговорил: — Кавказцы и в самом деле беспредельничают в городе. Мне об этом не раз говорили. Но все равно, Игорь, ты должен быть осторожен — в следующий раз последствия могут оказаться серьезнее.

Игорь с досадой поморщился, но пообещал.

— Хорошо, я буду осторожнее.

— Тебе нужен телохранитель, — сказал Гриша.

— Еще не хватало, чтобы меня выводили как пуделя на поводке! — воспротивился Игорь и попросил: — Гриша, если уж хочешь мне помочь, так уж лучше найди девицу, что я спас.

Гриша игриво поинтересовался:

— Красивая девочка?

— Очень красивая. — кивнул головой Игорь.

Гриша усмехнулся:

— Что-то это мне напоминает, типа — принц спасает золушку, а потом женится на ней. И зачем? Такие идут в базарный день по баксу за кучку.

Игорь сердито перебил его:

— Гриша, ты мой друг, но это тебя не касается. Ты найдешь её. Её ночью отвезли на «скорой».

— Разумеется, найду, — сказал Гриша и задал вопрос. — Но как же Анжелика?

Игорь недовольно засопел, и перевел разговор на другую тему:

— Ну, так зачем я тебе понадобился так рано утром?

— Сегодня собрание учредителей, — опять многозначительно напомнил Гриша.

— Ну и что? — сказал Игорь. — Там будет присутствовать всего двое: мать — у нее есть доверенность — и Мясников.

— И я. Я буду вести протокол, — добавил Гриша и спросил: — А тебя разве не приглашали?

— Я не учредитель, — сказал Игорь.

— Но ведь будет обсуждаться вопрос о назначении генерального директора, — проговорил Гриша.

— И что? — спросил Игорь.

В глазах Гриши мелькнуло недоумение:

— Но ведь на это место должен быть назначен ты! И мне кажется необычным, что при обсуждении вопроса о назначении на должность тебя не пригласили… Разве мать с тобой не советовалась?

— Нет…

— Странно. Неужели она решила на должность директора назначить Мясникова? — вслух удивился Гриша и сделал вывод. — Это очень опасно — Михаилу Юрьевичу палец в рот не клади, отхватит руку по плечо!

Игорь предположил:

— Может она со мной переговорит на эту тему до завтрака? Или сама хочет возглавить фирму?

— Она в бизнесе ничего не понимает, — категорическим тоном сказал Гриша и предупредил: — Так что, дружище, будь осторожен, как бы Ольга Игоревна не наломала дров. Собственно из-за этого я и вытащил тебя так рано на встречу. Тебе надо переговорить с матерью и всё выяснить до начала собрания. Потом будет поздно.

Гриша подал Игорю руку:

— Ну, ладно, до встречи на работе.

Игорь опять проделал несколько разминочных упражнений, и, почувствовав, что в мышцы вновь вернулось тепло, побежал в сторону аллеи.

Предупреждение Гриши заставило Игоря снова задуматься над поведением матери.

Как заметил Игорь, весь вчерашний день мать провела в обществе бывшего личного водителя отца Толика. Тогда он не обратил на это внимания, понятно, — мать переживает, вот и нашла объект, с которым можно поговорить, поплакаться в плечо. Но сегодня ему поведение матери начало казаться подозрительным — почему она избрала именно это человека? Толик, хотя и был водителем любимой машины Коробанова, однако это посторонний человек…

Прибежав домой, Игорь принял душ. Потом занялся обычными утренними делами.

Все это время он размышлял над ситуацией, и причинами, почему мать не пригласила его на заседание учредителей. В конце концов, Игорь пришел к мнению, что Гриша был прав, — фирму мог возглавить только он. Но вот на второй вопрос придумать ответа он так и не смог.

Поэтому на завтрак Игорь вышел с твердым намерением выяснить у матери ее планы в отношении фирмы.

То, что увидел Игорь, зайдя в столовую, его невероятно изумило — за столом, кроме матери, сидел Толик. Судя по домашней одежде, он ночевал в доме Коробановых.

Мать бросала на Толика взгляды, смысл которых понять было несложно. Она заботливо подставляла ему то тарелку, то наливала в чай сливки.

По излучающей удовольствие физиономии Толика было видно, что ему это очень нравится.

Игорь не стал садиться за стол.

— Что это? — недовольно спросил он, остановившись рядом со столом, и показывая глазами на незваного гостя.

Физиономия Толика вытянулось в тревоге. Служанка, прислуживавшая за завтраком, и стоявшая рядом с входом в столовую, побелела и вжалась в стену.

— Что — «что это»? — спросила мать.

— Почему этот человек сидит за нашим столом? Почему он в неприличной одежде? — зло потребовал ответа Игорь, брезгливо показав пальцем на Толика.

Ольга Игоревна покраснела и выдавила невероятное для Игоря сообщение:

— Анатолий Дмитриевич мой друг, и мы решили пожениться.

Игорь на минуту превратился в столб. Затем нервно прошелся вдоль стола. Затем снова остановился, и горячо заговорил:

— Мама, я современный человек, и вполне понимаю, что после смерти мужа вы не обязаны уходить в монастырь. Вы еще молоды. Однако нельзя же тащить к себе в постель в первую же ночь после смерти мужа первого попавшегося мужика! Дайте же постели остыть!

На лице Ольги Игоревны появилось оскорбленное выражение. Она тут же резко встала, с грохотом опрокинув стул, и раздраженно громко возразила:

— Игорь, вот уж не ожидала от тебя такого хамства! Понятно — твой отец. Как был он бандитом, так и остался до смерти. Но тобой я всегда гордилась, — ты был всегда выдержанный и интеллигентный молодой человек. Постыдись.

Служанка метнулась от стены и поставила опрокинутый стул в нормальное положение.

Заявление матери не смутило Игоря, а вызвало у него еще больший гнев. Он оскорбленно воскликнул:

— Мама, кто бы говорил о совести, но после этого — только не вы!

Ольга Игоревна же уже успела сообразить, что разговор на повышенных тонах мог привести только еще к большей ссоре. Поэтому она применила испытанное женское средство. Она сделала жалобное лицо, всхлипнула, и вскоре на ее щеках появились слезы.

Игорю стало жалко мать, и, немного остыв, он заговорил уже спокойнее:

— Мама, я все понимаю. Я не дурак и не пуританин. Но зачем вам этот человек?

Он бросил злобный взгляд на Толика. Несмотря на разыгравшуюся ссору, Толик, сообразивший, что дело до драки не дойдет, продолжил завтрак: теперь он принялся за яичницу с беконом.

Ольга Игоревна вытерев слезы ажурным носовым платком, с теми же жалобными нотками в голосе, проговорила:

— Игорь, ты пойми меня, отец был очень сильный человек, все решал он. Я привыкла к этому, и теперь мне нужен рядом похожий мужчина. Толя именно такой. К тому же во главе фирмы нужен свой человек.

Игорь подозрительно перебил ее:

— Так ты кого хочешь назначить генеральным директором?

— Анатолия, — наивно моргая глазками, произнесла Ольга Игоревна.

— А почему не меня? — спросил Игорь.

— Ты еще молодой, у тебя нет опыта, — безапелляционно сказала Ольга Игоревна.

— Ха-ха! — с сарказмом воскликнул Игорь. — Я человек с прекрасным экономическим образованием, работающий руководителем в фирме, не справлюсь, а водила, имеющий два класса образования, справится?!

Толик подал голос. Так как у него рот был забит беконом, то он невнятно проговорил:

— У меня тоже высшее образование — я кончал наш «политех».

— Вот видишь! — торжествующе произнесла Ольга Игоревна. — Толя не безграмотный дурак.

— Тогда мне тут больше делать нечего! — категорически объявил Игорь. — Я уезжаю за границу.

— Погоди Игорь! Не спеши с решениями! — сказала Ольга Игоревна и, взяв его за руку, начала убеждать. — Игоречек, ты же умный человек, ты должен понимать, что бизнес в России это не то, чему тебя учили в Европе. Тут не надо знание экономики, тут надо уметь отбиваться от других воров и бандитов, уметь давать взятки, и даже уметь избавляться от других: друзей и врагов. Вон, — Михаил Юрьевич, у него так и горят глаза желанием сесть на должность генерального директора. Но доверься ему — всё сожрет. Пришлось дать ему по рукам, теперь он снова лучший друг. Так вот, ты пока не сможешь управлять им, а Толя может.

Толик опять подал голос:

— Игорь, ты не горячись. Хотя я официально и буду генеральным директором, но фактически фирмой будешь заниматься ты. Распоряжаться деньгами, заключать сделки, да — пожалуйста! Конечно, с согласия Оли. И хочешь: купи себе новую машину, а то твоя уже не самая «крутая». Купим тебе что-либо особенное, эксклюзивное.

Ольга Игоревна продолжила:

— Игорь, но если ты все-таки хочешь уехать, то хотя бы сделай это не сразу, дай нам немного времени, хотя бы с полгода, чтобы мы успели вступить в права наследства. За это время мы фирму полностью возьмем под свой контроль.

Ольга Игоревна придала лицу умоляющее выражение:

— Игорек, сынуля, ну помоги своей слабенькой маме!

Игорь тяжело вздохнул и согласился:

— Ладно, полгода потерплю. Только избавьте меня от обязанности сидеть рядом с вами за одним столом.

Глава 17

Хотя Матвейчук и пообещал вернуть деньги, однако Михайлов решил не сидеть, сложа руки, а поискать какой-либо выход.

Первым делом он прикинул, сколько в фирме осталось средств. Их оказалось немного. На проведение сделок, какими бы они выгодными не были, денег уже не было.

Конечно, на этих средствах Михайлов мог бы протянуть еще месяца три, дожидаясь, когда Матвейчук вернет деньги. Но вот в то, что он вернет деньги, у Михайлова веры как раз и не было. Чудес на свете не бывает. Поэтому ему стало ясно, что с бизнесом на этом покончено, и фирму пора закрывать.

Он еще раз посчитал, и убедился, что денег хватало на то, чтобы рассчитаться с увольняемыми сотрудниками как положено, а не по закону. По закону… Каждая фирма кроит на налогах, и официально не показывает истинную зарплату. Поэтому по закону им будут причитаться крохи. А так — Михайлов выдаст полную зарплату. И это уже было хорошо, — по крайней мере, обиженных на него не будет.

Михайлов подумал, — «ну, а если, все же произойдет чудо, и Матвейчук вернет деньги, то с деньгами будет несложно оживить фирму».

Приняв решение, он тут же пригласил сотрудников в свой кабинет. Их было несколько человек.

Как только они расселись, он поднялся, и произнес небольшую речь.

— Я думаю, что вы догадываетесь, с какой целью я вас собрал. У меня для вас есть две новости, — хорошая и плохая.

На этом сообщение закончилось. Михайлов сделал многозначительную паузу и, в заключение столь лаконичной речи, задал вопрос:

— Итак — с какой начинать?

Когда человеку предлагают такую дилемму, он понимает, что ничего доброго ближайшее будущее ему не сулит. Поэтому в кабинет сразу поднялся шум.

Михайлов понимал, что, при такой постановке вопроса, люди обычно предпочитают сначала плохую новость, хорошую оставляя на потом. Тем самым они оставляют себе надежду на хэппи-энд. Людям всегда нравится хэппи-энд, какой бы история страшной ни была.

На тот счет Михайлов любил вспоминать старинный детский анекдот.

Наступает осень. Мамонты уходят на юг. Вождь первобытного племени собирает свое племя и объявляет: «Народ, у меня есть для вас два объявления: хорошее и плохое. С какого начать»? Народ естественно требует начать с плохого. Вождь начинает с плохой вести: «Наступает зима, мамонты ушли на юг, есть будет нечего, придется жрать дерьмо». Народ ввергнут в печаль, но вскоре приходит в себя и требует хорошую весть. Вождь говорит и хорошую весть: «Но дерьма у нас много!» Хэппи-энд!

Михайлов был уверен, что такое же произойдет и сейчас. Поэтому, дождавшись, когда шум немного стихнет, он поднял руку и объявил:

— Итак, плохая новость. По известной вам причине, я принял решение закрыть фирму. Поэтому вы все будете уволены.

Дальше все пошло по обычному сценарию, — народ ввергся в печаль. Началось обсуждение вести, — разумеется, эта новость никому не нравится, — работу сейчас найти очень тяжело. Но вскоре кто-то вспоминает, что существует и вторая, хорошая часть объявления. Все требуют ее объявления.

«Что ж, получайте!» — подумал Михайлов после небольшой паузы и сказал:

— Денег на счету предприятия нет, но у меня есть небольшой резервный запас, поэтому я рассчитаюсь с вами по зарплате, как положено. Сполна.

Это несколько смягчило горечь первой части объявления.

«Хэппи-энд!» — подумал Михайлов и отдал главному бухгалтеру деньги для выдачи сотрудникам, а сам во избежание лишних разбирательств заперся в кабинете.

Он чувствовал себя, как капитан на «Титанике», который скоро и неумолимо идет ко дну. Он молча наблюдал за происходящим, но уже ничего сделать не мог.

Впрочем, мог! Известить своих друзей о гибели и отдать последние почести.

Пока за дверями шумели, получавшие последний расчет работники, Михайлов принялся неторопливо обзванивать по телефону друзей.

Говорил с ними по отработанному, на первых звонках, плану, — сначала обсуждал здоровье и погоду, а затем сообщал, что закрывает фирму, и потому звонить ему на рабочий телефон не стоит.

Все принимали информацию к сведению, и ни один не поинтересовался, что же случилось у Михайлова. И, разумеется, ни один даже не заикнулся о помощи.

Друзья познаются в беде. Короче, в основной массе это как раз тот самый хлам, что тянет нашу жизненную ладью ко дну.

Вскоре Михайлову надоело звонить глухим, и он оставил телефон в покое, и стал смотреть в окно на проезжавшие мимо машины.

От этого увлекательного занятия его отвлек осторожный стук в дверь. Михайлов подождал немного, стук повторился, и тогда он, тяжело вздохнув, открыл дверь.

Это была главный бухгалтер. Заглядывая зачем-то за плечо Михайлова, она доложила, что расчет с увольняемыми сотрудниками закончен, и поинтересовалась:

— А как мы будем закрывать фирму?

Не дожидаясь ответа, она начала было рассказывать о том, какое это хлопотное и долгое дело, очевидно, она рассчитывала получить за закрытие фирмы дополнительное вознаграждение, но Михайлов был не в настроении выслушивать ее глупые рассуждения.

— Вера Григорьевна, — бесцеремонно прервал её он, — если бы не ваша глупость и вы не выдали Матвейчуку документы на получение машин, то все было бы хорошо. Сидели бы в теплом кабинете и получали хорошую зарплату. А теперь…

Михайлов окинул главного бухгалтера оценивающим взглядом. Годы не украсили ее, желтое лицо украшали многочисленные морщины.

Михайлов подумал, что на вид она выглядит на все шестьдесят лет.

— Какой у вас возраст? — ехидно поинтересовался Михайлов.

— Пятьдесят один, — сказала она, удивляясь вопросу.

— Отлично! — мстительно сказал Михайлов, главный бухгалтер в его глазах был главным виновником случившихся бед. — Вы всё пели, теперь пойдите — попляшите! То есть поищите работу. Лично я не уверен, что вы сможете найти новую работу.

Замечание попало в цель: лицо Веры Григорьевны исказил испуг. И Михайлов с удивлением понял, что она только сейчас сообразила, что потеряла работу.

Тем не менее, она заикнулась:

— А как же вы без меня будете закрывать фирму?

«Она всё на что-то надеется», — подумал Михайлов.

— Закроем, — туманно сказал он и приказал: — Идите домой и ищите новую работу. Если понадобитесь, я вам позвоню.

Когда «главбушка» ушла, Михайлов всё же решил сделать еще один звонок.

Номер был давнего друга. Когда-то они вместе воевали в горах Кавказа. Но когда они уволились из армии, связь между ними как-то затухла.

Михайлов закрутился в бизнесе. У Гены были какие-то свои дела. Так что звонили друг другу они очень редко. Помочь Михайлову его друг, естественно, ничем не мог, но ему почему-то захотелось услышать его голос. Ведь должно же быть в самые черные дни человека хоть что-либо хорошее?

Михайлов загадал, что если Гена не возьмет трубку или номер окажется занятым, то он больше звонить не будет.

Михайлов набрал номер и к моему изумлению, сразу же услышал знакомый мягкий голос с режущей ухо глухой невнятной «г».

— Привет, Гена! — устало сказал Михайлов.

Гена обрадованно ответил:

— О кого я слышу! Серега, столько лет, столько зим!

— Да уж, — сказал Михайлов. — Сто лет не созванивались, как будто живем на разных планетах.

— Извини, жизнь такая. Ну, бог с этим, лучше расскажи как у тебя дела?

— Плохие дела! — Пожаловался Михайлов, и неожиданно, хотя и не намеревался делать это, рассказал о том, что произошло с ним.

Гена, выслушав его рассказ, заключил:

— Однако крепко ты промахнулся. Ну, так ты особо не переживай — всех «кидают». Тут известная проблема: с умным связываться нельзя, он тебя кинет, а с глупым связываться еще хуже. Тебе еще повезло, что ты не влез в долги.

— Повезло… — мрачно согласился Михайлов.

Гена спросил:

— Слышь, Серега, а ты мог бы отправить с вашего нефтеперерабатывающего завода эшелон мазута?

Михайлов горько хохотнул.

— Мог бы, но кто же мне его отпустит без денег?

— Ладно, — сказал Гена. — Тебя теперь по какому телефону искать?

Михайлов продиктовал номер мобильника.

— Ладно, держись, — сказал Гена и отключился.

А Михайлов подумал, как хорошо было бы уметь отключаться, как мобильный телефон. Переждал плохие времена, как медведь в спячке, и едва наступили теплые деньки, проснулся и радуйся жизни!

Часть 3

Глава 18

К половине одиннадцатого Мясников закончил текущие дела, и приказал секретарше никого к нему в кабинет не пускать, и ни с кем не соединять. Он хотел обдумать предстоящий разговор с Ольгой на собрании учредителей.

О чем будет идти разговор на собрании, Мясников представлял довольно определенно. Ольга уже дала понять ему, чтобы он не претендовал на должность генерального директора. Таким образом, оставались две реальные кандидатуры: она сама и Игорь.

Вариант с Игорем Мясников уже просчитывал, и он его не пугал. Он подумал, что если все так и случится, то он сразу же встретится с дочкой и попросит ее окончательно решить личные дела с Игорем в течение ближайших дней.

Ну, а если он откажется жениться на ней, то…

Михаил Юрьевич тяжело вздохнул, — «стареть стал, ведь еще лет пять назад отдать приказ убрать конкурента, ему было легче, чем сигарету выкурить, а сейчас думать стал, сомневаться. Гуманизм в бизнесе — прямой путь в собственную могилу».

Впрочем… Мясников, попытался направить мысли в другое русло. Если варианты с Игорем им уже тщательно обдуманы, и что делать с ним ясно, то он совсем не просчитывал другой ход событий, — если Ольга все-таки решится и назначит себя генеральным директором.

Он помрачнел: «Все бабы дуры, потому что их поведение не поддается объяснению нормальной человеческой логики. А Ольга баба вздорная, и ее поведение не поддается и объяснению ненормальной логики. И так как она будет часто поступать под воздействием эмоций, то это сулит массу неприятностей».

Михаил Юрьевич прикинул еще несколько вариантов своей реакции и пришел к неутешительному выводу: если Ольга назначит себя генеральным директором, то ее надо будет срочно убрать.

«Что же, убрать, так убрать!» — решил Мясников, и удивился, насколько легко ему далось принятие решения убрать Ольгу.

Придя в процессе размышлений к выводу, что для всех возможных вариантов развития событий у него есть простое решение, Мясников повеселел, и в приподнятом настроении отправился в кабинет Коробанова — «бывший», поправил он себя.

Он пришел ровно за одну минуту до начала собрания. В приемной секретарша Лена с недовольным видом лениво набирала какой-то текст.

— Здравствуй, здравствуй красавица! — весело пропел Михаил Юрьевич. — Чего в таком мрачном настроении?

— Здравствуйте Михаил Юрьевич! — не отрываясь от компьютера, поздоровалась Лена. Но на вопрос не ответила.

Впрочем, Мясников и сам догадался, с чем связано ее плохое настроение, — видимо, Ольга, уверенная, что эта девица была любовницей Коробанова, собралась ее увольнять.

Мясников кивнул на дверь.

— Ольга Игоревна там?

— Там, — сказала Лена и предложила: — Входите, вас ждут.

Михаил Юрьевич открыл двери и зашел в кабинет. Мгновенно окинув взглядом помещение, он сразу оценил обстановку.

За рабочим столом Коробанова сидела Ольга.

«Бывшим рабочим столом Коробанова», — снова поправил себя Мясников.

Михаил Юрьевич отметил, что она была необыкновенно прелестна, и, несмотря на то, что она рассматривала какие-то деловые бумаги и хмурилась, из нее лучилось какое-то удовольствие.

«Хозяйка!» — промелькнула язвительная мысль в голове Мясникова.

Рядом за приставным столиком, с выражением напряженной готовности во всей фигуре, пристроился Гриша. Перед ним на столике лежала стопка документов.

Мясников предвидел, что Гриша будет присутствовать на собрании, так как он должен вести протокол.

А вот отсутствие Игоря насторожило Мясникова, впрочем, он тут же и этому нашел логичное объяснение, — Игорь пока не был учредителем. А формально, — сначала учредители должны решить, — вносить ли его в список кандидатов, а уж затем пригласить на собрание и послушать.

Однако Мясников заметил и кое-что другое. На диване, расслабленно развалившись, сидел водитель Коробанова Толик.

«Бывший водитель», — опять поправил себя Мясников.

Но и этому нашел разумное объяснение, — Толик был не только водителем Коробанова, но и его телохранителем.

Мясников усмехнулся, — похоже, Ольга сильно напугана. Но держать телохранителя в кабинете — это уж слишком!

Несколько секунд, оценивая обстановку, Михаил Юрьевич стоял недвижно, и Ольга его не замечала.

Но затем Мясников, почувствовав себя мелким просителем и поняв унизительность ситуации, громко сказал: «Здравствуйте Ольга Игоревна!» — и решительно направился к рабочему столу, намереваясь сесть с другой его стороны.

Ольга на мгновение подняла голову, и озабоченно проговорила:

— Миша, присаживайся за стол для совещаний, — там будем проводить собрание.

Услышав эти слова, Михаил Юрьевич едва не споткнулся.

Он понял, что, таким образом, Ольга дала ему понять, что собирает собрание чисто для формальности и совершенно не собирается с ним советоваться.

Еще одно унижение.

Михаил Юрьевич напряг все свои силы, чтобы сохранить спокойствие, и, придав лицу приятное выражение, направился к столу для совещаний.

Здесь он выложил бумаги на стол, и ему пришлось ждать еще минут пять, пока Ольга не закончит изучение документов.

Наконец, она отдала Грише последний документ, и объявила:

— Ну, всё! Теперь займемся собранием учредителей.

Она встала, перешла к столу для совещаний, и села во главе его. Тут же засопел кожаный диван, и телохранитель пересел на стул рядом с Ольгой.

«Глупости! — раздраженно заметил сам себе под нос Михаил Юрьевич. — Я не собираюсь нападать и убивать Ольгу тут же. Я еще не спятил, как она!»

Немного поодаль сел Гриша и начал готовиться: он выставил на стол диктофон, включил его, затем раскрыл блокнот, и положил рядом с ним ручку.

Ольга мельком бросила на него взгляд, и, убедившись, что он готов, начала говорить:

— Итак, начинаем собрание учредителей фирмы…

Она говорила по заученному тексту, тщательно соблюдая формальности, и Мясников слушал ее вполуха. Он с нетерпением ждал, когда она приступит к главному, и объявит имя будущего генерального директора.

Но прежде чем дошло до этого, Ольга проговорила массу слов, наконец, она окончила речь и после небольшой паузы произнесла:

— Миша, ты хорошо работал с Коробановым в должности коммерческого директора. Я прошу тебя остаться в этой должности.

Ольга опять сделала многозначительную паузу.

Мясников нетерпеливо мотнул головой.

«Дура! — думал он, — Я это понял еще два дня назад. Давай лучше переходи к главному!»

Ольга внимательно посмотрела на лицо Мясникова, ожидая его реакции, но, не увидев явного раздражения, начала говорить дальше:

— Я так поняла возражений — нет?

Мясников придал лицу подчеркнуто внимательное выражение.

Ольга продолжила:

— А на место генерального директора я предлагаю… Анатолия Дмитриевича Яшкина.

— Не понял?! — изумленно промычал Мясников. — Это кто такой?

Ольга показала рукой на телохранителя.

— Вот он перед Вами.

— Гриша, подай резюме! — приказала Ольга.

Гриша передал ей лист бумаги, и Ольга прочитала напечатанный текст, затем начала пояснять:

— Как видишь, Анатолий Дмитриевич имеет высшее образование. Необходимый жизненный опыт.

«Разумеется, это всего лишь слова. Какое бы образование у человека не было, хоть — десяток высших! — но если он в жизни никогда и ничем не руководил, то толку от него будет мало. Да сейчас имеет значение и не это», — подумал Мясников и запротестовал:

— Но он посторонний человек!

— Нет, не посторонний, — неожиданно зло пресекла Ольга. — Мы сегодня расписались в ЗАГСе. Он мой муж!

От столь неожиданной вести Михаил Юрьевич едва не свалился со стула. Вот теперь он был потрясен по-настоящему. Такого варианта развития событий он и во сне предположить не мог.

Михаил Юрьевич тайком покосился на Гришу.

Гриша невозмутимо писал что-то своей тетради. По его виду было трудно понять, как он отреагировал на объявление Ольги. И Мясников не понял, было ли назначение Анатолия продумано заранее, и было ли частью, какой-то большой игры Ольги, или решение было принято ей импульсивно. Если это была какая-то тонкая игра, то Мясников готов был перед Ольгой снять шляпу в знак уважения, потому что он никак не мог разгадать конечной цели этой игры.

Мясников подумал: «А знает ли обо всем этом Игорь? Вряд ли…»

Внезапно Мясникову пришла в голову ошеломляющая мысль. — «Игорю столь быстрое замужество матери не может понравиться; к тому же его обошли при назначении на должность генерального директора, на которую он до сих пор представлялся единственным претендентом; и теперь по всем законам психологии в семействе Коробановых должна возникнуть очень напряженная обстановка».

А это уже было хорошо для планов Мясникова, так как Игорь из его врага превращался в союзника. Таким образом, выходило, что, то, что делает Ольга не было никакой игрой, а всего лишь дурью глупой бабы.

Придя к этому выводу, Мясников заметно повеселел, потому что решил, что в этом случае процесс им вполне может управляться, и примирительно заговорил:

— Ольга Игоревна, вы опять меня неправильно поняли, — я не возражаю против вашего решения. Я даже наоборот буду поддерживать всем, чем смогу.

Мясников придал голосу доверительные оттенки:

— Ольга Игоревна, поверьте, — я ваш самый верный и преданный друг.

Ольга в душе удивилась, что Мясников так легко согласился с ее предложением, которое, даже она признавала, — со стороны выглядело довольно необычно. До сих пор она считала Мясникова своим непримиримым противником, и ожидала яростного отпора, но теперь ее мнение поколебалось, и она начала думать, что возможно с Мясниковым сможет установить даже дружеские отношения, подобные отношениям, ранее существовавшим между Коробановым и Мясниковым.

Глава 19

Надя очнулась от шума. Где-то кричали люди, резко визжали тормоза и выли сирены. Мимо беседки бегали вооруженные люди в камуфляже, и щедро рассыпали в стороны удары дубинками.

Надя села и стала равнодушно наблюдать, как кавказцев по одному заталкивали в подъехавший автобус.

Через некоторое время подошли двое крепких парней в камуфляжной одежде, один из них наклонился, и, чертыхаясь на понятном русском языке, перерезал путы на ее ногах. Потом спросил ее:

— Сможешь, сама дойти до машины.

Надя с трудом выдавила из себя:

— Попробую.

Опираясь на скамейку, она встала, но тут же от слабости рухнула опять на скамью. Теряя сознание, она слышала вой сирены…

Кто-то ругался:

— Ну, наконец-то! Ни хрена их не дождешься, — так девчонка и загнуться может.

В каком-то тумане Надя видела, что над ней кто-то наклонился. Это был молодой красивый человек, у него были синие глаза, и длинные белые волосы, которые падали на широкие плечи. На его щеке виднелась кровь. Он смахнул капли крови ладонью, легко поднял ее на руки и куда-то понес ее.

Он был сильный и добрый.

Все происходило, как в сказке о прекрасном принце, и Надя подумав, что это ей только чудится, доверчиво прижалась к нему, и провалилась в темную бездну.

Очнулась она в кровати. У нее болело все тело. Надя долго лежала, боясь открыть глаза. Почувствовав, что кто-то подошел, Надя набралась храбрости и открыла глаза.

Рядом с кроватью стояла девушка в белом халате. Надя хотела спросить, где она находится, но услышала стон.

Девушка наклонилась к ней, и, как будто догадалась, о чем Надя хотела ее спросить, ласково сказала:

— Успокойся, — все позади. Ты в больнице, и у тебя все хорошо. Просто сильно ушиблась и небольшое сотрясение.

Потом, заметив на лице Нади гримасу боли, участливо спросила, — что сильно болит? — и пообещала, — ничего сейчас сделаем укольчик, и все пройдет, и ты будешь спать до утра, как младенец.

Надя обеспокоено повела глазами, пытаясь увидеть свою сумку. В сумке были все ее документы, и если они потерялись, то будет очень скверно.

Сумку Надя не увидела, и она попыталась спросить, где находится ее сумка. Но после укола в руку, ее веки стали такими тяжелыми, что глаза сами закрылись, и она уснула.

Утром на обходе, врач, почти слово в слово повторил слова медсестры, только пошутил:

— Ничего девочка, все до свадьбы заживет.

После обхода в палату вошел мужчина в белом халате, накинутом на плечи. На вид ему было пятьдесят пять лет. Он был среднего роста, немного полноватый. Короткие волосы, скорее седые, чем русые.

Мужчина огляделся, потом шагнул к кровати Нади и спросил:

— Ты — Надежда Ивановна Егорова?

Надя кивнула головой.

— Надя.

Взяв около двери стул, мужчина устроился около кровати Нади, и представился:

— Я следователь, Воронков Александр Иванович.

Он улыбнулся.

— Так что мы с тобой в части отчества тезки получаемся.

Надя послушно кивнула головой.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Воронков и пояснил: — Врач мне сказал, что ты легко отделалась и скоро поправишься. Правда, говорит, что синяки долго не сойдут. Ну, это ничего, могло быть и хуже.

Надя опять кивнула головой, и спросила каким-то чужим голосом:

— Скажите, пожалуйста, как там появилась милиция? За кого мне молиться, за свое спасение?

Александр Иванович пошутил:

— Интересное начало, — я еще не успел ни одного вопроса задать, а она уже засыпала меня ими. А я то думал, что она еще в шоке.

— Моя жизнь, Александр Иванович, вообще сплошной шок, а может, недоразумение, — проговорила Надя и сглотнула подкатившие к горлу слезы.

— Ну, ладно, девушка, успокойся, как-нибудь потом расскажешь о своей жизни, — проговорил Воронков. Он поставил на табуретку диктофон и предложил. — А пока, давай по существу дела, — расскажи, как ты там оказалась, и что произошло? Постарайся вспомнить, каждую мелочь, здесь все важно.

Воронков говорил слишком ласково для следователя, однако у Нади, которая раньше никогда не сталкивалась с работниками правоохранительных органов, эта ласковость внушила полное доверие, и хотя и неприятно ей было вспоминать о произошедшем, однако она постаралась, как можно подробней описать весь вчерашний день, с момента приезда в город.

Воронков слушал ее внимательно, не перебивая. Когда Надя кончила говорить, он выключил диктофон, немного помолчал, потом сказал:

— Ладно, Надя, на сегодня хватит, отдыхай.

Убирая диктофон, он посоветовал:

— И еще девушка, постарайся, пока ни с кем о происшедшем не делится, а то что-то родственнички этих бандитов чересчур активно суетятся с раннего утра.

— А можно спросить? — робко поинтересовалась Надя.

— Ну, попробуй, — сказал Воронков.

— Мне показалось, что вчера меня спас молодой человек.

— И, разумеется, он красивый, и платиновый блондин, и волосы у него до плеч? — насмешливо проговорил Воронков.

Надя смущенно покраснела.

— А откуда вы это знаете?

— Несложно догадаться — все девушки мечтают о красивых принцах с платиновыми волосами. Правда, я еще не видел ни одной, которая бы вышла замуж за принца, наверно, их слишком мало.

Надя опустила голову.

— Так я и знала, что мне померещилось.

— А ты не теряй надежды — говорят, что жизнь более невероятна, чем пишут в сказках, — приободрил её Воронков.

Надя тяжело вздохнула и промолвила:

— Если бы…

Воронков поднялся:

— Ну я пошел. Ладно, выздоравливай, а я потом еще зайду.

— До свидания, Александр Иванович, большое спасибо, — прошептала Надя. — Я буду ждать.

Когда он ушел, Надя вспомнила, что не спросила о своей сумке.

«Ладно, потом спрошу, — подумала Надя, — ведь откуда-то он узнал, как меня зовут, значит, документы у него, а это самое главное».

Вскоре Надя, уставшая от этого разговора, уснула.

Проснулась она ближе к обеду, и почувствовала, что ей было уже легче, и тело не так болело.

Видя, что Надя не спит, к ней подошла, и села на край кровати, девушка лет двадцати и кокетливо сказала:

— Давай знакомиться? Хотя я уже знаю, тебя Надей зовут. Ну, а я Рита.

Наклонившись к Наде, она таинственно прошептала на ухо:

— Тут тебя какая-то женщина спрашивала, явно не русская. Она говорила, что ты вроде бы пыталась обворовать ее сына.

Надя удивилась, но помня слова следователя, промолчала.

Вскоре принесли обед, но Наде есть не хотелось, к тому же ей было больно глотать. Поэтому она немного поела супа, и снова легла.

Перед ее глазами удивительно ясно, стояло лицо молодого человека, похожего на принца, который спас.

И так как это оказалось всего лишь сном, она была ужасно разочарована, и ей не хотелось ни с кем разговаривать, и она лежала с закрытыми глазами, и она хотела уснуть и попасть в тот мир, в котором жил ее прекрасный принц, и на ее ресницах блестели прозрачные, точно хрустальные капли, слезинки.

Потом она, стала думать, что будет делать, когда выйдет из больницы, и ей в голову пришла мысль о том, что скорее всего ее деньги пропали. Эта мысль ее испугала.

Наде не жалко было денег, потому что она теми деньгами, что были у нее, она почти не воспользовалась, но она не знала, что делать в этом случае.

«Неужели возвращаться домой? Лучше умереть!» — категорически сказала Надя. В конце концов, она пришла к решению, что когда придет следователь, то спросит его, что из ее вещей сохранилось.

Неожиданно Надя вспомнила о женщине, о которой сказала новая знакомая, и которая обвинила ее в краже денег, и ей пришла в голову мысль, что может ей ничего из ее вещей и не понадобится, потому что ее посадят в тюрьму.

Надя недоверчиво думала, что сейчас у кого есть деньги, тот и прав; а уж у этих-то кавказцев есть деньги; и значит ей прямая дорога в тюрьму.

У нее из глаза покатили слезы.

«Вот и убежала из дома от уголовника. Правду говорят — от судьбы не уйдешь».

Воронков пришел на следующий день к вечеру.

Надя читала журнал, позаимствованный у соседки. Видя, что Надя сидит на кровати, Воронков, желая поговорить наедине с ней, предложил прогуляться по больничному скверу. Наде надоело лежание в постели, поэтому она с радостью согласилась.

Они вышли из здания больницы и немного прошлись по двору. Воронков задавал общие вопросы по поводу, как она чувствует себя.

Надя отвечала односложно, и недоумевала, почему её здоровье так интересует следователя. Закончив с вежливой частью беседы, Воронков кивнул на подходящую лавочку и предложил:

— Присядем?

Он осторожно помог Наде сесть. Когда та, устроилась, задал вопрос:

— Скажи, Надя, ты мне все рассказала?

Надя покраснела:

— Я никогда не вру.

— Ну, уж… — скептически улыбнулся Воронков. — Хотя… Если честно рассудить, женщины и в самом деле никогда не врут, они лишь по-своему излагают правду.

Воронков залез в карман пиджака и вынул блокнот, затем внимательным взглядом заглянул в лицо Нади и проговорил:

— Ладно, буду говорить в открытую. Понимаешь, мне хочется тебе помочь, да и хотелось, чтобы эти ублюдки понесли справедливое наказание, а то совсем распоясались. Но они заявили, что ты проститутка и это ты хотела украсть деньги из кармана у одного из них, и что нож, найденный на месте происшествия, твой.

Надя затряслась в гневе и горячо выпалила:

— Да?! И что я — проститутка?!

Впрочем, через секунду она успокоилась и уже заговорила более спокойным тоном. Ее голос был пропитан горечью:

— Знаете, Александр Иванович, я сегодня думала весь день над своим положением. И это я все предвидела. Слава богу, грамотная: газеты читаю, телевизор смотрю, да и детективы, случается, почитываю. А вывод вот какой: я девочка деревенская, сирота… Нет, отец у меня есть и мачеха, но они для меня не заступники, им теперь водка друг. Они, наверное, и не заметили, что я из дома сбежала. Так что валите на меня все.

Надя закрыла лицо ладонями, и, содрогаясь в рыданиях, бессвязно заговорила:

— Только вот с проституткой ошибка вышла… Я даже не знаю, что такое поцелуй… Не говоря уж обо всем остальном… Хотя полиции, и этот вопрос под силу решить. Бросайте в тюрьму, я устала бороться с судьбой. Только прошу, домой ничего не сообщайте, запомните, я — сирота!

Надя замолчала, ее бил озноб. Воронков, видя, что девушка в истерике, оглянулся в поисках помощи.

Неожиданно Надя услышала над собой строгий голос:

— Кто позволил, выводить ее гулять? Она же еще девочка, получила такую психологическую травму, а они с допросами… Все! Как минимум два дня никого к ней не пускать!

Надя не помнила, как ее отвели в больничную палату.

Глава 20

Все документы по оформлению собрания учредителей Гриша подготовил только к восьми часам вечера. Он мог бы все сделать и раньше, но так как документ представлялся чрезвычайно важным, он решил не торопиться и тщательно отточить фразы, чтобы впоследствии никакой, даже самый придирчивый глаз юриста-буквоеда, не мог придраться.

И так как рабочий день уже закончился, то, с подготовленными документами он поехал к Ольге Игоревне прямо домой.

Ольга Игоревна прочитала документы невнимательно. Уяснив их суть, она тут же подписала бумаги. Поэтому к девяти часам вечера Гриша освободился. Посчитав время поздним, он не стал заходить к Игорю, а направился сразу во двор, чтобы сесть в машину и уехать.

Выйдя во двор, Гриша обнаружил, что хотя солнце уже и село, но было еще светло. Ветер, дувший днем, угас, и на улице воцарился тихий прелестный вечер. Дневной ветер очистил небо от туч, и теперь в темной синеве яркими кострами зажигались первые звезды.

У ворот двое охранников о чем-то тихо разговаривали.

Гриша подошел к ним и проговорил:

— Прекрасный вечер.

— Прекрасный! — подтвердил один. — В такой вечер шикарно сидеть с удочкой на берегу.

Второй засмеялся:

— Еще лучше с девушкой на лавочке. Сказки ей рассказывать и дарить первые звезды.

Гриша улыбнулся и поддержал шутку.

— Ничто не стоит так дешево, как звезды, и всем девушкам нравятся такие подарки. Хотя еще ни одной не удалось воспользоваться этим подарком.

Один из охранников сказал:

— Сейчас бабье лето. По телевизору к концу недели обещают холод и дожди.

Второй возразил:

— Бабье лето бывает в сентябре.

— Сейчас из-за глобального потепления все перепуталось, и, я не удивлюсь, если бабье лето наступит и в декабре, — сказал первый.

— О! Смотри! — воскликнул второй охранник, глядя в открытое окно дежурки, через которое был виден монитор системы телевизионного наблюдения за окрестностями дома. — Похоже, опять он.

Первый охранник, бросив взгляд на монитор, проговорил:

— Точно он. Только номера сменил.

Гриша заинтересовался:

— О ком вы говорите?

Один из охранников пояснил:

— Недавно мы обратили внимание на одну машину. Мне показалось, что из нее велась съемка нашего дома.

Он кивнул на второго охранника.

— Я сказал Ивану, он взял подзорную трубу и понаблюдал за машиной, и точно, — хотя стекла у машины затонированы, однако было заметно, что мужик зачем-то снимал наш дом. Я попытался подойти к нему, однако он тут же уехал. Потом мы опять увидели похожую машину.

Охранник, которого назвали Иван, уточнил:

— Мы просмотрели архивные записи — это одна и та же машина, и начала она появляться, где-то пару месяцев назад. Странно это…

— Темно уже, — сказал первый охранник.

Иван включил освещение во дворе.

— Странно все это… — подтвердил Гриша и собрался уходить, но увидел, как из дома вышел Игорь.

Заметив, Гришу он направился к нему. Гриша обратил внимание на то, что у него был крайне расстроенный вид.

Подойдя ближе, Игорь, сказал:

— А я думал, ты уже дома.

— Вот, пока здесь, — проговорил Гриша и сообщил: — Ольге Игоревне привозил на подпись протоколы собрания учредителей. Ты уже в курсе дел?

— В курсе! — сухо проронил Игорь и покосился на охранников. Взяв Гришу под локоть, он повлек его в сторону. — Пошли, поговорим.

Они отошли в сторону метров на пятьдесят. Затем Игорь остановился и спросил:

— Ну и как ты оцениваешь всё это?

Гриша пожал плечами.

— Трудно сказать, какой замысел преследует Ольга Игоревна. Если честно сказать, я предполагал, что она тебя назначит генеральным директором. Ну, в крайнем случае, сама возглавит фирму…

Игорь перебил его:

— Я не об этом…

Гриша удивился:

— А о чем же?

— Я о свадьбе матери с этим шофером, — пояснил Игорь и начал возмущенно говорить. — Это удивительно неслыханный поступок. Насколько слышал, раньше женщине не разрешалось выходить замуж раньше чем через два года. Она поступила абсолютно бессовестно!

Гриша посочувствовал:

— Представляю, какие ты ощущаешь чувства, но времена изменились. Сейчас каждый ведет себя, так как хочет… Хотя, с другой стороны, я не понимаю, зачем Ольге Игоревне понадобилось оформлять свои отношения с Анатолием официально. Она женщина в возрасте, ей не рожать детей, так что я в ее действиях просто не вижу смысла. Официальное оформление важно, особенно для женщин, в молодости, — ну там юридическая защита прав, может, не столько своих, сколько детей. Но в сорокалетнем возрасте… Не знаю, не знаю… А с точки зрения этической — девятый день, сороковой… Нет, это явно против правил. По-американски.

Игорь сказал:

— Но не по-русски. А мы русские и живем в России.

Гриша задумчиво промолвил:

— Этот брак добавляет и юридические осложнения твоих прав на фирму. Если, не дай бог, у Ольги Игоревны всё-таки появится ребенок от Анатолия…

Игорь встревожено перебил:

— Ты думаешь, такое возможно?

Гриша кивнул головой.

— А что, ей еще нет и сорока. А сейчас в этом возрасте женщины запросто рожают, тем более, что у Ольги Игоревны хорошее здоровье. Да и Анатолию это выгодно, — его ребенок-то будет иметь права на наследство матери. А значит, и он может поиметь с этого выгоду.

— Сволочь, — выругался Игорь. — Надо как-то его убрать с фирмы.

— Законными методами пока — никак, — сказал Гриша и пообещал. — Но, я подумаю. Во всяком случае имей в виду, что ты становишься для Анатолия серьезной помехой. Через полгода ты вступишь в права наследства, — тебе достается контрольный пакет акций фирмы. Они знают об этом. Так что на его месте я постарался бы тебя удалить отсюда подальше.

— Ты ошибаешься! — возразил Игорь. — Я утром имел разговор с Толиком и матерью. Я заявил, что хочу уехать за границу. Однако они уговорили меня остаться хотя-бы на полгода.

— Интересная картина получается! — саркастически проговорил вслух Гриша. — Игорь, ты посмотри, Анатолию ты мешаешь, но он не хочет, чтобы ты уехал…

Гриша на несколько секунд задумался, потом с тревогой в голосе проговорил:

— Игорь, это меняет все дело. Из нежелания отпустить тебя проистекает только одно — тебя хотят убить!

— Да, ладно! — отмахнулся Игорь. — Не выдумывай. Неужели моя мать позволит убить своего сына?

— Не знаю, не знаю… — опять задумчиво проговорил Гриша и пояснил: — Но в юридической практике имеется сколько угодно случаев, когда мать ради любовника убивала своих детей.

Они оба замолчали, и к ним быстро подошел охранник, который до этого наблюдал за ними со стороны, и пока они разговаривали не решался к ним подойти… На его лице было написано, что он хотел сказать что-то важное, и сейчас, почувствовав подходящий момент, он начал говорить еще на ходу.

— Машина уже уехала. Но мы опять посмотрели архивную съемку. Он, оказывается, был здесь и в день смерти Николая Андреевича.

Игорь спросил:

— Ты о чем это?

Гриша коротко объяснил ему, в чем дело:

— Это, наверно, тот самый детектив, который в день смерти твоего отца сообщил ему о том, что Ольга Игоревна находится в спальне с Анатолием.

Игорь страшно удивился:

— Ты о чем это? Какой детектив? Что Толику надо было делать в спальне матери?

Гриша в свою очередь тоже удивился:

— Так ты разве не знаешь, что произошло на самом деле?

Игорь поджал плечами:

— Ну, мне известно, что отец умер в своем кабинете. А как это произошло, мне никто ничего не говорил. Следствие утверждает, что был инфаркт. Ты считаешь, что его убили?

— Понятно, — сказал Гриша, взглянул на охранника и предложил Игорю, — ну-ка отойдем в сторону.

Охранник, поняв, что у молодых людей предстоит секретный разговор, ушел в сторону будки, однако не спрятался в ней, а стал искоса наблюдать за молодыми людьми. Он был уверен, что его присутствие еще понадобится.

А Гриша убедившись, что никто их разговора не слышит, принялся объяснять:

— Значит, дело было так, Николай Андреевич заподозрил, что Мясников ворует деньги фирмы…

— Да, ну! — не поверил Игорь. — Что-то я об этом не слышал.

Гриша кивнул головой:

— Вот именно! Однако это так, и чтобы убедиться в этом, он велел службе безопасности проверить дела Мясникова. Деталей я не знаю, но вроде бы подозрения подтвердились, и Николай Андреевич объявил Мясникову, что увольняет его. Мясников, разумеется, воспротивился этому.

Гриша бросил взгляд на Игоря:

— Теперь кое-что понятно?

— Понятно! — с угрозой проговорил Игорь и задал вопрос. — Но при чем тут моя мать и Толик?

— Притом! После этого, насколько мне известно, Николай Андреевич, после того как вскрылся обман Мясникова, поручил какому-то детективу проследить за Ольгой Игоревной. И тот застукал ее с Анатолием. Похоже, они были давно любовники.

Игорь скрипнул зубами:

— Сволочи!

Гриша продолжил:

— Получив это сообщение, Николай Андреевич, поехал в дом, чтобы застать и на месте преступления.

— А ты это откуда знаешь? — подозрительно спросил Игорь.

— Ну, так Толик с утра отпросился на техобслуживание, и Николай Андреевич попросил меня отвезти его домой, — сказал Гриша.

— И что дальше? — спросил Игорь.

— А дальше я ничего не видел. Я видел только, как Анатолий вышел из кабинета Николая Андреевича с пистолетом в руке.

— Подлец, он убил его! — Воскликнул Игорь.

Гриша вздохнул:

— Не все так просто. Анатолий не стрелял из пистолета, и на теле Николая Андреевича нет каких-либо ран. А вот Анатолия он побил.

Игорь предположил:

— Может, Толик его напугал пистолетом?

Гриша усмехнулся:

— И ты веришь, что твоего отца можно было испугать пистолетом?

— Ну, да, и в самом деле, — согласился Игорь. — Он скорее бы прибил Толика одним ударом.

— В этом деле немало странностей, — задумчиво проговорил Гриша.

— Каких странностей?

— Но, хотя бы, почему Николай Андреевич сразу не прибил в спальне обоих любовников? Почему он ушел в свой кабинет? — сказал Гриша. — Ты же знаешь своего отца — он был скор на расправу.

— Действительно, странно, — согласился Игорь и проговорил: — Надо с этим человеком переговорить. Если он тут крутится, значит, что-то ему надо. Может, он что-то видел такого…

— Может, — сказал Гриша.

— А ты этого детектива знаешь? — уточнил Игорь.

— Нет, — ответил Гриша, подал знак охраннику, и тот быстро подошел к молодым людям.

— Вы в лицо этого человека видели? — спросил его Гриша.

— Нет, — сказал охранник и предложил, — может, мы сделаем засаду? Поговорим с ним?

— Не надо! — сказал Игорь. — Только спугнете. Лучше я сам с этим делом разберусь.

Как только охранник ушел в свою дежурку, Игорь напомнил:

— Гриша, я просил тебя подготовить мое завещание.

Гриша кивнул головой.

Игорь сказал:

— Принеси мне его завтра на подпись. И еще…

Гриша обратился во внимание:

— Что?

— Ты девушку нашел?

— Пока нет, — сказал Гриша и пробурчал. — И на фиг тебе сдалась какая-то грязнушка…

Игорь услышал его бормотание.

— Гриша, это не твое дело, — напомнил он ему.

Гриша снова пробурчал недовольно:

— Ну да, у вас богатых свои причуды — иногда хочется и черненького хлеба.

Игорь рассердился и показал ему кулак:

— Гриша, а по шее хочешь?

Гриша взглянул на крепкий кулак и хохотнул:

— Ладно, уж и пошутить нельзя.

— Это не шутки, это серьезно, — сказал Игорь.

— Ну, ладно, найду я тебе твою Золушку, если тебе так невтерпеж, — неохотно пообещал Гриша.

Глава 21

После ужина Толик отправился в бильярдную. В бильярд он играл плохо, и когда-то мечтал иметь собственный бильярдный стол, чтобы научиться играть так, чтобы другие завидовали. Теперь у него была собственная бильярдная комната с несколькими великолепными столами. Однако он уже не испытывал былого удовольствие — у него исчез былой интерес к игре.

Лениво гоняя тяжелые шары по зеленому сукну, он пытался понять, почему это произошло. Впрочем, ответ он видел на поверхности, — еще несколько месяцев назад он жил в скромной двухкомнатной квартире и пределом его мечты было купить подержанную машину.

На Коробанова он не обижался, — своему водителю он платил зарплату по меркам провинциального городка очень высокую. Многие завидовали Толику.

Однако, Толик, находясь рядом с людьми уровня Коробанова, видел, что это всего лишь микроскопические крохи того, что эти люди имеют. Он завидовал их богатству, много размышлял над тем, как отщипнуть себе кусок побольше.

Толя Яшкин не был глупым человеком, хотя в науках никогда особенно и не блистал, — школу он окончил средненько, но при этом легко поступил в институт на бесплатное отделение, куда конкурс был заоблачный, и многие из его одноклассников, имевшие даже золотые медали, не сумели его пройти.

Тогда Толик первый раз почувствовал, что хорошие успехи в учебе не гарантируют успеха в жизни.

Институт он окончил также средненько, зато, пока другие учили сопромат, он успел сделать более полезное дело, — ходил в спортивный зал, «качал» мышцы, учился водить машину.

И после окончания института он вместо того, чтобы идти инженером на полумертвый завод, пристроился водителем в фирму Коробанова.

Через полгода крепкого парня заметил начальник охраны, и пересадил его на одну из многочисленных легковых автомобилей в гараже.

А там он и попался на глаза Коробанову и стал его личным водителем. Но это оказалось вершиной его карьеры.

Размышляя над тем, как выйти на более высокий уровень, Толик стал замечать и другое, — деньги сами по себе для Коробанова значили мало, они больше были орудием для достижения, другого, гораздо более ценного, — власти над людьми. Власть, вот истинное богатство в России, — имея власть, даже полный дурак может стать олигархом.

Из этого Толик сделал также вывод, что для бизнеса в России главное значение имеют «связи».

А с Ольгой Игоревной Коробановой Толик столкнулся случайно.

Ольга Игоревна имела привычку сама водить машину. В фирму приезжала очень редко, поэтому Толик ее не видел.

Но, однажды, Коробанов вызвал Толика к себе и приказал съездить в ресторан и забрать женщину с какой-то вечеринки. Кем приходится ему женщина, которую Толик должен был забрать с вечеринки, Коробанов не объяснил, но зато при этом особо предупредил, чтобы он, если она захочет сесть за руль, не вздумал выполнять ее требования.

Толик подъехал к ресторану чуть раньше назначенного времени, и был удивлен, когда к машине подошла молодая стройная женщина.

Будучи тогда еще не очень осведомленным в семейных делах Коробанова, Толик даже вначале предположил, что это его дочка.

Поэтому когда Ольга Игоревна, как и предупреждал Коробанов, потребовала, чтобы водитель пустил ее за руль, Толик строго возразил:

— Ольга Игоревна, ваш папа запретил пускать Вас за руль.

Ольга Игоревна опешила:

— Какой папа? Мой папа давно умер.

Толик удивился не меньше её.

— Николай Андреевич, умер? Вообще-то полчаса назад я с ним разговаривал, и он был еще жив.

— Николай Андреевич? Коробанов? — догадалась Ольга Игоревна.

— Ну, да. — Подтвердил Толик, с досадой думая, что девица сильно перебрала, а потому придется с ней повозиться, пока довезет до дому и сдаст отцу.

Однако Ольга Игоревна послушно села на заднее сиденье и вела себя тихонько, как паинька. Толик, тревожась за ценную пассажирку, периодически посматривал в зеркало заднего вида, и при этом натыкался на ее заинтересованный взгляд.

Толик про себя отмечал ее красивые глаза, отводил взгляд, но через несколько секунд их глаза встречались в очередной раз.

Когда он привез ее домой, и, остановившись во дворе, поспешил открыть ей дверцу, выйдя из машины, она поинтересовалась:

— Кто ты?

— Я водитель Николая Андреевича, Анатолий, — представился Яшкин.

После этого Ольга Игоревна потеряла к нему интерес. Но спустя несколько дней она заявила мужу, что побаивается ездить за рулем и потому просит выделить ей водителя.

Коробанов, давно беспокоившийся за безопасность жены, любительницы быстрой езды, предложил ей выбрать любого водителя.

Коробанов беспокоился не зря, не так давно разбилась на машине жена его компаньона Мясникова.

Еще, через некоторое время, Ольга сообщила, что хочет, чтобы иногда ее возил Яшкин.

Коробанов этому даже обрадовался, он подумал, что заодно Ольга будет и под присмотром надежного человека.

Толик «присмотрел» правильно, и теперь он вознесся на такую вершину власти, о какой никогда и не мечтал. Забравшись в постель жены хозяина, он практически сам стал хозяином империи, созданной ее мужем. Он радовался, что теперь на должности генерального директора фирмы быстро сколотит себе состояние.

Толик прицелился и удачно вбил шар в лузу.

«Вот так и я! — гордо подумал Толик. — С Ольгой попал точно в цель».

Он с треском ударил еще по одному шару, который показался ему легким, и промазал.

«Надо же, после точного попадания, промазал на элементарном шаре, — разочарованно выдохнул воздух Толик и подумал: Однако, как бы мне и в самом деле не обломиться на простом деле».

И действительно, блестящие перспективы Толика омрачали две маленькие тучки.

Первая — Игорь.

Хотя Ольга и уговорила его пока смириться с принятым ей решением, однако Толик был уверен, что Игорь не смирится с тем, что наследство отца ушло из его рук.

Игорь, по мнению Толика, парнишка был тихий, и нерешительный. Однако Толик хорошо помнил народную мудрость о том, что в тихом омуте черти водятся. Поэтому Толик подумал, что проблему с Игорем надо решать срочно.

Второй проблемой был Мясников. Но Мясников имел в фирме свою законную долю, и, опасаясь потерять ее, вряд ли будет лезть на рожон. Поэтому решение этой проблемы Толик отложил на отдаленное будущее.

Толик начал тщательно выцеливать следующий шар, и в этот момент услышал робкий стук в дверь.

Рука Толика дрогнула и кончик кия, подцепив шар снизу, выбросил его с грохотом со стола.

— Ну, кто там? — с досадой крикнул Толик.

Дверь открылась, и в комнату вошел один из охранников.

— Чего тебе? — нетерпеливо спросил Толик.

Охранник замялся.

— Тут дело такое, — мужик какой-то, вот уже который день, пасется рядом с домом…

— Ну и что? — раздраженно спросил Толик. — Там за воротами их много пасется.

— Мужик зачем-то снимает наш дом на видеокамеру. И Игорь хочет с ним встретиться, переговорить, — сказал охранник.

Толик на мгновение задумался. Он еще не понимал, что его обеспокоило, но он подсознательно почувствовал во всем этом какой-то скрытый подвох.

— Кто об этом знает? — спросил он.

— Игорь, Гриша и второй охранник.

— А Ольга Игоревна?

— Мы ей еще не докладывали.

— Ну и не докладывайте. Нечего ее беспокоить, — сказал Толик. Он внимательно посмотрел на охранника. — Как тебя зовут?

— Иван.

Толик положил ему руку на плечо и, пристально глядя в глаза, доверительно проговорил:

— Вот что Вань, ты помалкивай о том, что доложил мне. Я сам разберусь и доложу Ольге Игоревне. Договорились?

— Я буду помалкивать, — пообещал охранник.

— Вот и отлично! — улыбнулся Толик. — Ты и впредь мне потихоньку докладывай обо всем что происходит, а я в долгу не останусь. Слышал, что я назначен новым генеральным директором фирмы?

— Слышал, — кивнул охранник.

— Вот и имей это в виду, — многозначительно посоветовал Толик.

Когда охранник вышел, он задумчиво посмотрел на биллиардный стол, затем взял кий и легко, но хлестко, ударил по одному из шаров. Шар, стремительно прокатился по всему зеленому полю, задел один шар, изменил направление, затем ударил второй шар и щелчком вбил его в лузу.

Толик радостно засмеялся:

— Вот так! Однако могём и мы, когда хотим!

Он отложил кий в сторону и взялся за мобильный телефон, лежавший на столике рядом с диваном.

Глава 22

К вечеру задул холодный ветер и пошел дождь. Однако Игорь не отложил своего намерения выследить человека, следящего за домом Коробановых. Как только начало темнеть, на машине Гриши они заняли позицию в переулке недалеко от места, где обычно этот человек останавливался.

Гриша сидел за рулем. А Игорь развалился на заднем сиденье. Чтобы не скучать, Игорь, перед тем как выйти на улицу, прихватил из домашней библиотеки первую попавшуюся книгу. И теперь, когда заскучал, он открыл книгу, и увидел, что это томик Шекспира с пьесой «Гамлет».

Читать пьесы, находясь в засаде, занятие не самое увлекательное, тем не менее, Игорь начал неторопливо скользить глазами по тексту. Он не прочитал и пары страниц, как Гриша негромко проговорил:

— А вот и наша дичь появилась.

Он показал пальцем, сквозь залитое дождем стекло.

Игорь отложил книгу на сиденье рядом и посмотрел, в указанном Гришей направлении. Метрах в пятидесяти, в кустах, смутно виднелся силуэт автомашины. Кто в ней находился, и что он делал, не было видно, и Игорь, с минуту посмотрев, сказал:

— Пойду-ка переговорю с ним.

— Нет, — решительно воспротивился Гриша. — Сначала я схожу и выясню, что там происходит. Может, это тебя выслеживает киллер…

Игорь рассмеялся:

— Киллер! Меня выслеживает? Здесь?

— Тебя, тебя! — подтвердил Гриша. — Так как ты сейчас всем мешаешься, то могут следить за домом, для того чтобы выяснить твой распорядок дня, и найти время и место, где тебя можно будет прихлопнуть.

— Ладно, — согласился Игорь. — Сходи и выясни, чего ему надо.

Гриша, накинув на голову дождевик, вышел на улицу. В открытую дверь дунуло ледяным сквозняком, густо пропитанным дождевой водой.

Игорь видел, как, съежившись под струями дождя, Гриша дошел до машины и наклонился над приоткрытым окном. Он так стоял, как Игорю показалось, очень долго, и когда Игорь уже потерял терпение и собрался сам идти к ним, Гриша оторвался от окна и пошел обратно.

Но едва он приблизился к своей машине, как на том месте, где он только что был, как из-под земли появились двое крепких молодых людей. Они бросились к машине неизвестного и начали рвать дверцу, пытаясь ее открыть.

В ту же секунду взревел двигатель, и автомобиль, раскидывая в стороны молодых людей, выскочил на проезжую часть улицы. Ему наперерез начал выкатываться грузовик, но неизвестный водитель ловко свернул на тротуар и объехал его.

Гриша, услышав звуки, оглянулся и, сразу оценив обстановку, поторопился в машину. Забравшись на водительское сиденье, он тут же включил двигатель, и направил машину к воротам дома Коробановых.

Через десять секунд они были перед раскрывающимися воротами. Игорь с благодарностью подумал, что охранники не спали, вели наблюдение как положено и вовремя поняли, что машине Григория грозит опасность.

Благодаря этому еще через десять секунд Игорь и Гриша были во дворе.

Но так как ворота еще не были закрыты и по машине могли выстрелить, Гриша и Игорь поспешили выйти из машины и скрыться за ближайшей стеной.

Оказавшись в безопасности, Игорь первым делом поинтересовался, что разузнал Гриша.

Гриша был скуп:

— Почти ничего. В машине сидел мужчина, но я даже не видел его лица. В любом случае этот человек мне неизвестен. Он спросил: кто я, и чего мне надо. Я ответил, что меня прислал Игорь Коробанов, и хотел бы выяснить, почему он следит за домом Коробановых. Мужчина сказал, что хотел бы переговорить с самим Игорем Коробановым. Я ответил, что пусть он скажет все мне, а я передам. Мужчина заявил, что мне он ничего не скажет, и здесь он больше не появится, но если Игорь Коробанов хочет узнать, кто убил его отца, то пусть придет на встречу с ним один.

Игорь заволновался:

— Как, как он сказал? «Если хочет узнать, кто убил его отца»?

— Именно так, — подтвердил Гриша.

— Но почему он считает, что отца убили? — проговорил Игорь.

— Не знаю, — сказал Гриша. — Он назвал мне время и место встречи, и на этом разговор окончился.

— Говори, когда встреча? — потребовал Игорь.

Гриша назвал место встречи.

— Я пойду один, — проговорил Игорь. — Я должен узнать, почему умер мой отец.

— А если это ловушка? — высказал сомнение Гриша. — Лично все-таки не советую самому идти на встречу. Да и заявление насчет убийства Николая Андреевича мне не внушает доверия, — я вместе с Ольгой Игоревной первым оказался в кабинете Николая Андреевича, и на его теле я не видел каких-либо следов насилия.

— Но всё равно надо послушать, что хочет сказать этот человек. И вряд ли это ловушка. Если бы он хотел меня убить, то сделал бы давно, — рассудительно сказал Игорь и неожиданно поинтересовался. — А кстати, а кто и зачем напал на этого человека?

— Не знаю, — ответил Гриша и высказал предположение. — Странно это всё, как будто кто-то пытался помешать нашей встрече.

— Вот что, — сказал Игорь, — встреча состоится через два дня. А до этого ты разузнай, кто и зачем напал на ту машину. Если мы это узнаем, то тогда и картина несколько прояснится, — может, мы поймем, кто боится моей встречи с этим человеком. А кто не хочет нашей встрече, тот может быть замешан и в убийстве отца.

Распорядившись, Игорь отправился в свою комнату.

После ухода Игоря, Гриша зашел в домик к охранникам. Те, настороженные только что произошедшим эпизодом рядом с воротами коттеджа, внимательно смотрели в мониторы системы видеонаблюдения.

В домике было тепло, от стены веял горячим воздухом калорифер. Гриша присел на топчан около входа.

— Ну что ребята, видели?

Охранники дружно кивнули головой.

— Видели и даже записали на кассету.

Один их охранников заметил:

— Но из-за дождя и темноты было трудно что-либо разглядеть.

Другой озабоченно сказал:

— Надо будет сказать начальству, чтобы поставили ночные мониторы.

Гриша перебил его:

— Скажете. Сейчас лучше скажите, что вы видели, и что думаете по этому поводу.

— А что видели? Видели, как вы подошли к машине и разговаривали. А затем эти двое появились как из-под земли, — начал объяснять охранник.

Второй предположил:

— Они, наверно, за кустами подобрались.

— Понятно, — сделал разочарованный вывод Гриша. — Короче, ничего вы не видели.

Охранники обиделись.

— Мы видели всё, что могли видеть.

Гриша их успокоил:

— Ладно, не обижайтесь, мужики. Но только в следующий раз смотрите внимательно, а то так кого-нибудь из хозяев тут и пристрелят.

Он встал, собираясь уходить, но вспомнил о видеозаписи, и предложил:

— А ну-ка, ребята, давайте просмотрим видеозапись?

— Без проблем! — сказал один из охранников и включил воспроизведение.

Гриша внимательно просмотрел запись от начала и до конца, но ничего объясняющего причины нападения или указывающего на то, кто это сделал, не заметил.

Тогда он принялся рассматривать запись в замедленном режиме. И это принесло плоды. Во время эпизода, когда нападавшие пытались открыть дверь машины, один из охранников неуверенно проговорил:

— А вот это лицо мне что-то знакомое!

— Стоп, назад! — приказал Гриша.

Они установили изображение в режиме стоп-кадра на моменте заинтересовавшем охранника. Он некоторое время внимательно смотрел на попавшее в поле зрения камеры лицо — оно удачно подсветилось габаритными огнями и было хорошо видно. Затем охранник сказал:

— Точно, я его видел среди людей Мясникова.

Гриша удивился.

— Ты уверен?

— Уверен, — подтвердил охранник. — У Мясникова на доме своя охрана, и я его там видел.

— Дай-ка мне кассету, — проговорил Гриша.

— Да вроде не положено отдавать! — высказал сомнение охранник.

— Скажите, что я приказал, — сказал Гриша. — Через час я верну кассету. Но пока об этом никому не говорите.

Глава 23

С кассетой, полученной у охранников, Гриша отправился в комнату Игоря.

Игорь лежал на диване и читал книгу. Это был все-тот же «Гамлет» Шекспира.

Игорь читал эту книгу не первый раз, но сейчас «Гамлет» почему-то его заинтересовал особенно. Поэтому, если раньше он читал его, скорее всего, для ознакомления, проскакивая иногда даже целые страницы, которые, ему казались неинтересными, то сейчас он вчитывался в каждое слово. Вчитываясь в слова, он теперь размышлял, почему они были сказаны. Таким образом, сейчас он не столько читал, сколько изучал пьесу.

От этого занятия его отвлек вошедший в комнату Гриша. Он положил на столик перед видеомагнитофоном кассету, и, заметив, что его друг не на шутку увлекся чтением, поинтересовался:

— Что читаешь?

Игорь, сел на диване и показал ему заголовок книги.

— Ого! — удивленно воскликнул Гриша.

Игорь отложил книгу в сторону и задумчиво проговорил:

— Мне кажется, что я попал на место Гамлета. Мой отец внезапно умер, а мать тут же вышла замуж за первого попавшегося ей мужика. А сам я нахожусь в странной ситуации — наследный принц без власти.

Гриша порекомендовал:

— Игорь, ты этим не увлекайся, — Гамлет и его семейство окончили печально. Его пример — дурная наука.

— Но моего отца тоже убили! — зло сказал Игорь.

— Не горячись, — возразил Гриша. — Это только наше предположение, подкрепленные словами неизвестного нам человека. И какие доказательства у него имеются в самом деле, пока неизвестно. Так что все эти утверждения, пока вилами на воде писаны.

— Ладно, — согласился Игорь и спросил: — Ты чего пришел?

Гриша кивнул на кассету.

— Я в охране внимательно просмотрел запись происшествия.

— И что? — рассеянно спросил Игорь.

— А то, что, как утверждает наш охранник, один из нападавших работает на Мясникова, — сказал Гриша.

— Ну и что это значит? — спросил Игорь.

— Не знаю, — ответил Гриша. — Мне абсолютно непонятно, какое отношение имеют ко всем нашим делам люди Мясникова. Вот рассуди, по идее, Мясникову выгодно поссорить тебя с матерью, привлечь тебя в союзники и затем устранить ее и Толика от руководства фирмы.

— Не понял, — сказал Игорь. — А чем я для Мясникова лучше, чем Толик и мать? Если их убрать от руководства фирмой, то их место займу я.

Гриша тихо засмеялся.

— Лучше. Не забывай о своих отношениях с Анжеликой. Если вы поженитесь, то…

— Понятно, — перебил Игорь. — Только насчет свадьбы я еще не решил. Анжелика мне нравится, она красивая девушка. Но я не люблю её так, чтобы не мог жить без нее.

— Любовь? — с сомнением проговорил Гриша. — Любовь — это пережиток советского прошлого. Сейчас многие женятся по деловым соображениям.

— Мне нет необходимости жениться по выгоде, — недовольно возразил Игорь. — У меня есть деньги.

— Ты ошибаешься, — в свою очередь, парировал Гриша. — У тебя нет денег — они у твоей матери, а она назначила ими руководить недавнего шоферюгу. Так что тебе выгодно жениться на Анжелике, так как при этом на твоей стороне будет Мясников. А Мясников сейчас — это как тяжелая артиллерия.

— А почему эта тяжелая артиллерия сейчас мешает мне? — спросил Игорь. — Ведь Мясникову выгодно, чтобы я узнал, кто убил моего отца.

— Вот этого как раз я и не могу понять, — сказал Гриша, а после пары минут размышлений, добавил: — Если он сам в этом деле не замешан, то ему нечего бояться.

— Нечего, — подтвердил Игорь и задал новый вопрос: — А откуда вообще люди Мясникова узнали, что я намереваюсь встретиться с этим человеком?

Гриша опять развел руками.

— И этого не знаю. Знаю только одно, вокруг нас идет какая-то игра, и мы в ней пока только пешки. И за нами идет слежка.

— Я не пешка, — обиженно возразил Игорь. — И не позволю играть мной.

— Может, и не пешка, а король. Но вот это еще хуже, — сказал Гриша. — Смысл шахматной игры как раз и заключается в том, чтобы загнать короля в безвыходное положение.

Игорь встал, правую руку положил на сердце, а левую протянул вперед и продекламировал:

«Зачем? Чего бояться?

Мне жизнь моя дешевле, чем булавка;

А что он сделает моей душе,

Когда она бессмертна, как и он?

Меня он снова манит; я иду».

В заключение он мрачно добавил:

— Да… Ситуация. Но я ничего не боюсь.

Гриша бросил на него подозрительный взгляд.

— Ты не болен?

— Гамлет, — сказал Игорь, заметив его взгляд, и показал на книгу взглядом.

Гриша осуждающе покачал головой:

— Читай, Читай. Так тебя скоро и в самом деле будут принимать за психа… Категорически заявляю — тебе нельзя идти на встречу! Если тебя выследят, то могут убить. Не мясниковские, так другие…

— Он сказал, что будет говорить только лично со мной, — напомнил Игорь.

— Мало ли что он сказал тогда, — проговорил Гриша. — После нападения на машину всё изменилось. За нами точно следят. Так что тебе нельзя идти.

— Ты что ли пойдешь? — скептически спросил Игорь.

— И мне нельзя, — сказал Гриша. — Надо к этому привлечь постороннего человека… Посторонний человек будет объективен… Но опытного.

— Частного детектива? — спросил Игорь.

— Частного детектива тоже нельзя. — Они в нашем городе наперечет, и их знают, — возразил Гриша и начал рассуждать. — Тут нужен человек опытный в таких делах, но неизвестный. Наверно, кого-нибудь из бывших — из тех, кто служил раньше в спецслужбах.

Игорь пожал плечами.

— Ну, так найди такого человека. А деньги мы ему заплатим.

Когда Гриша ушел, Игорь подумал, что ему завтра надо обязательно встретиться с Анжеликой и выяснить ее мнение по поводу всего происходящего.

Глава 24

Два дня к ней действительно никто не приходил, и Надя все больше спала. А когда просыпалась, то даже с соседками по палате не общалась.

Ей не хотелось ни с кем говорить. Отчаявшись во всем, она думала: пусть будет, что будет.

На третий день к вечеру в палате снова появился Воронков. Он принес с собой большую сочную грушу.

— Из своего сада, — пояснил он.

Надя подумала, что Воронков какой-то странный следователь и допросы какие то странные ведет.

— Я тебя сегодня мучить не буду, — предупредил Воронков. — Задам только один вопрос. Скажи мне, пожалуйста, у тебя кроме тех, Жориных, в городе, еще знакомые есть?

Надя удивилась вопросу, но ответила:

— Нет, да и Жориных я не знаю. Тетю Марину видела еще, когда была жива мама. Она была маминой подругой. Вот и все. Ну, вообще-то, здесь, где-то, есть наши деревенские, но я о них не знаю.

Тогда Воронков протянул Наде какую-то бумажку и спросил:

— А это откуда у тебя? Мы нашли ее у тебя в кармане ветровки.

Надя взяла из его руки бумажку, это оказалась визитка, и прочитала: «Лапин Леонид Сергеевич».

Надя тут же сообразила, откуда взялась визитка Лапина в ее кармане.

— Это, Люська, моя подруга, как всегда заботу проявила, дала записку, — сказала Надя, — а я тогда и не поняла, почему она сказала: «на всякий случай, когда уедешь в город».

— Так что, ты знаешь этого человека или нет? — потребовал уточнения Воронков.

Надя задумалась, потом ответила:

— Знаю, Александр Иванович, это, пожалуй, будет громко сказано. Он из соседней деревни. Года два назад, он частенько заезжал к нам на посиделки, как в городе сказали бы, на «тусовку». Кто-то называет его, там у нас бандитом, кто предпринимателем, а я просто не интересовалась этим.

Надя бросила на Воронкова заинтересованный взгляд:

— А почему Вы спрашиваете о нем?

— Просто любопытно стало, — уклончиво проговорил Воронков, — откуда у простой деревенской девочки визитка одного из самых известных людей в городе?

Надя намека Воронкова не поняла, и поинтересовалась:

— Как так? А мы точно об одном и том же человеке говорим?

Тот, видя неподдельное удивление Нади, сказал:

— Я думаю, что так оно и есть. Да, он молодой, но, как я уже сказал, богатый и известный человек в городе.

Надя неожиданно вспомнила, что в милиции находятся ее вещи, а значит и её дневник, а в дневнике находится записка и открытка от Лапина, который присылал ей, предлагая ей выйти за него замуж.

Надя подумала, что Воронков должен был прочитать дневник и записку, и ее осенило: «Но в таком случае, значит, он лукавит!»

На лице Нади промелькнула тень недоумения. «Но зачем он мне голову морочит?»

Что подумала, то и спросила, правда, слишком резко:

— Александр Иванович, зачем вы мне голову морочите? Ведь вы прочитали мой дневник и знаете о моих отношениях с Лапиным. Только я его не видела уже больше двух лет. Да об этом есть запись в дневнике. А еще на Восьмое марта он мне прислал в подарок французские духи, — об этом вы тоже читали. Таким образом, о Лапине, как вы уже убедились, я ничего не знаю. А он обо мне, благодаря, моей подруги Люське, думаю, знает все — до моего бегства, конечно. И о этом свидетельствует происхождение этой визитки. Да, я думаю, вы из дневника теперь подробно знаете о моей жизни. Пусть, может, там описано, по-детски наивно, но подробно.

Воронков неожиданно закончил тему:

— Извини, работа.

Он развел руками:

— Сама должна понимать: такие люди — наши клиенты, а потому всякое упоминание о них заслуживает особого внимания.

Посмотрев на часы, Воронков заторопился:

— О! Засиделся я у тебя. Поздно уже, а я еще к матери хотел заехать.

Воронков встал и направился к двери. Но, сделав пару шагов, остановился, и обернулся:

— Да, Надя… Я вот, что хотел тебя спросить, — через два дня врач собирается тебя выписать, так ты решила куда пойдешь и что будешь делать?

Надя, даже не задумываясь, дерзко выпалила:

— Как куда? В тюрьму сидеть.

Воронков вернулся и снова присел на стул:

— Вот, сумасшедшая, чего выдумала! И думать забудь, — начиталась детективчиков и говоришь глупости.

— А больше — чего мне делать? — доверительно заметила Надя. — У меня и до этого было положение не завидное, а сейчас и вообще аховое. Одежда, что была на мне, испорчена. Теперь нет даже тех грошей, что у меня были. Так что моя дорога или в тюрьму, или в омут.

Воронков осуждающе качнул головой.

Он вздохнул:

— Ну и молодежь пошла! Пессимисты! Надя, помни, всегда есть выход. Вокруг тебя люди. И как ты заметила, не все они плохие. В милиции, может, странно тебе слышать, тоже не все подлецы работают. Привыкли всех огульно обвинять. Все вещи, документы, деньги, что были в сумке, целы. Так что все тебе вернут при выписке.

Надя сконфуженно потупила голову и пробормотала:

— Извините.

Воронков пошутил:

— В тюрьму мы тебя не пустим. А, если серьезно, то нашелся свидетель, который и вызвал милицию. Он и рассказал, как всё было от начала и до конца.

Воронков снова поднялся, отставил стул, собрался уходить, но как будто, что-то вспомнив, сказал:

— По поводу того, куда тебе идти… Мне пришла в голову одна идея, и я по этому поводу сегодня же переговорю с одним человечком. Если он одобрит эту мою идею, то с жильем у тебя будет вопрос решен. А потом, и об остальном, подумаем. Так что жди меня завтра с новостями.

— Спасибо, Вам. Вы так обо мне заботитесь, уж не знаю, чем я заслужила, — смущенно поблагодарила Надя.

— Пока, не за что меня благодарить. То, что я сделал, это моя работа. А за остальное пока рано благодарить, — уже от двери проговорил Воронков.

— Спасибо, до свидания! — Радостно сказала Надя.

После разговора с Воронковым настроение у Нади приподнялось. Она лежала в постели с закрытыми глазами и пыталась догадаться, что придумал Воронков, и почему он помогает ей.

Уснула она незаметно.

Ночью Надя спала беспокойно. Ей снились какие-то кошмары. Она часто просыпалась. Но как только просыпалась, так сразу же забывала, что ей снилось, только в душе оставалось предчувствие чего-то страшного.

Надя долго лежала с открытыми глазами, и смотрела в смутно белеющий над головой потолок. Она говорила себе, что это только плохой сон, и что ей надо просто успокоиться. Но как только она закрывала глаза, как кошмары снова возвращались.

Уже под утро, совсем измучившись, Надя встала, взяла журнал и вышла в коридор.

Дежурная медсестра, Раечка, сидела за столом, и что-то записывала в журнал, увидев Надю, спросила:

— Что не спиться?

— Да нет, — кошмары замучили. Хотела бы уснуть, да не могу, — ответила Надя и попросила: — Можно, я около тебя посижу?

— Сиди, ты мне не помешаешь, — ответила Раечка и снова наклонилась над журналом.

Надя устроилась в кресле, открыла журнал, попыталась читать, но буквы расплывались, и она скоро уснула.

Надя спала спокойно, и проспала до тех пор, пока Раечка не толкнула ее легонько в плечо:

— Просыпайся, соня, врач уже пришел. Иди в палату, а то обход скоро.

Надя сладко потянулась. Раечка заметила:

— Я и так не будила тебя, сколько могла.

— Большое спасибо, тебе, Раечка! — поблагодарила Надя ее и поплелась в свою палату.

Есть ей не хотелось, но она заставила себя съесть пару ложек серой массы, именуемой здесь манной кашей, выпила полстакана несладкого чая. Отнесла посуду на кухню, уже на обратном пути у нее закружилась голова, и она потихоньку добрела до кровати, легла и прикрыла глаза.

Этот день прошел так же в полудреме. А когда вечером Воронков не пришел, как обещал, настроение у Нади окончательно испортилось. Надя пыталась себя уговорить, что он приходил к ней, прежде всего, по долгу службы. Он ей ничего не обязан. Но почему-то она все равно чувствовала обиду.

Одно несколько радовало, что ее вещи и деньги целы.

Надя рассудила, что Воронков мог не прийти из-за того, что ему не удалось договориться с жильем для нее, а потому завтра, когда ее выпишут, ей опять будет некуда идти.

Надя поежилась — ночевать в парке второй раз невозможно. Пробовала, знаем. Значит, надо заняться решением этой проблемы самой.

Надя прикинула: вечером, когда все утихнет, надо будет поговорить с медсестрой, может у нее, кто из знакомых сдает комнату. Хотя бы на несколько дней. За это время она найдет себе постоянное жилье.

Как решила, так и сделала.

Вечером, когда все стихло, Надя встала, и пошла в коридор, где должна сидеть дежурная медсестра. Но около медсестры в кресле сидел мужчина в белом халате, и они о чем-то шепотом увлеченно разговаривали.

Разговор по всему у них был долгий, и Наде ничего не осталось, как вернуться и лечь в кровать.

Но минут через пять этот человек появился в палате и уверенно подошел к кровати Нади.

— Надежда Ивановна Егорова? — строго спросил он.

— Да, — с недоумением сказала Надя и села, поправив халат на коленях.

— Я следователь Гарибов, — сказал мужчина и показал синее удостоверение.

— Но со мной уже разговаривал следователь, — сказала Надя, не успев рассмотреть в удостоверении, показанным Гарибовым, ни фамилии, ни фотографии.

— Следователь? Какой следователь? — удивленно проговорил Гарибов.

— Воронков Александр Иванович, — сказала Надя.

Гарибов на секунду задумался.

— У него свои дела, у меня свои, — сказал после недолгого размышления Гарибов, спрятал удостоверение в карман и приказал: — Сейчас мы пойдем, ты оденешься, и мы поедем к нам.

— Но зачем? Я же всё уже сказала, — растерянно проговорила Надя.

— Разберемся, — сказал Гарибов. — И побыстрее.

— Я без Воронкова никуда не поеду, — уперлась Надя, она подумала, что Воронков поможет разрешиться этому недоразумению.

— Девушка, сопротивление работникам правоохранительных органов карается законом сроком до 12 лет, — сказал Гарибов и пригрозил: — Если не пойдешь сама, тебя отведут силой.

Пришлось Наде идти с Гарибовым.

Около входа в больницу он посадил ее в УАЗик с надписью на борту «Участковый» и куда-то повез. Ехали они около получаса. Надя не знала, где находится отделение милиции, однако удивилась, когда увидела, что машина въехала в загородную зону и подъезжает к высоким металлическим воротам перед коттеджем.

— Это милиция? — обеспокоено поинтересовалась Надя.

— Милиция. Читать умеешь? На машине написано — «участковый», — ответил раздраженно Гарибов.

Гарибов взял на приборной панели пульт и нажал на кнопку, ворота медленно открылись, и машина въехала во двор. Когда ворота закрылись, Гарибов вышел из машины, открыл дверь со стороны Нади и распорядился:

— ПОШЛИ со мной.

Надя вылезла из машины и беспомощно оглянулась.

— Отсюда нельзя убежать, — усмехаясь, сказал Гарибов.

Действительно вокруг коттеджа был высокий кирпичный забор не меньше двух метров высоты, поэтому перелезть его было не так просто. К тому же Надя заметила под пиджаком Гарибова кобуру с пистолетом, и подумала, что если она побежит, он непременно будет стрелять.

— Ну-ка, пошли в дом, — нетерпеливо проговорил Гарибов и бесцеремонно подтолкнул Надю в спину.

Деваться было некуда: Надя была в полной власти Гарибова, и когда он завел ее в подвал, она уже не удивлялась — она обо всем догадалась: и кто такой Гарибов, и почему он привез её в этот дом. И теперь она лишь с тоской думала о том, что с ней будет дальше, и останется ли она вообще жива.

Посредине подвала стоял стол, две табуретки, у стены — железная кровать, с краю кровати лежал свернутый матрац, подушка и стопка белья.

В другом углу к стене был приделан железный рукомойник, под ним ведро.

Заметив, что Надя осматривает помещение, Гарибов предупредил:

— И не думай, что отсюда можешь сбежать, тут стальная дверь, а окна не больше почтового конверта.

— Что вы хотите от меня? — спросила Надя.

— А вот это деловой разговор, — сказал Гарибов, приставил к столу табуретку, сел и окинул липким взглядом Надю. Надя поежилась, и машинально пригладила ладонями юбку. — Однако девушка ты красивая! — заключил он осмотр, и кивнул на вторую табуретку, а ты присаживайся, будем беседовать.

Надя немного подумала и села на кровать.

— Ладно, — сказал Гарибов, — привыкай, тебе еще долго тут сидеть.

— Вы извращенец? — задала вопрос Надя.

Гарибов усмехнулся:

— Ну, это ты как пожелаешь.

— Зачем Вы меня сюда привезли? — сердито спросила Надя.

Гарибов кивнул головой:

— Значит, так, ты напишешь расписку, что не имеешь претензий к моим друзьям…

— Предположим… и Вы меня отпустите?

— И еще напишешь, что ты проститутка…

— Лучше умереть! — отрезала Надя. — Можете сразу убивать.

Гарибов взглянул на круглые колени Нади, и та быстро прикрыла их подолом юбки.

— Хорошая девочка, — цокнул языком Гарибов. — Дикая кошка! Но кошек приручают. Ну, да ладно, это всё потом, сейчас надо вытаскивать из тюрьмы друзей.

— Я не буду писать, что я проститутка, — зло повторила Надя.

— Ладно, — согласился Гарибов, — но напишешь, что хотела их обворовать.

— И меня сейчас же отпустите? — спросила Надя.

— Не торопись, девочка, — сказал Гарибов, — сначала пусть отпустят моих друзей.

— А если их не отпустят? — спросила Надя.

— Тогда ты будешь сидеть до тех пор, пока их не отпустят. — сказал Гарибов.

— В таком случае мне нет смысла писать, то, что вы требуете, — сказала Надя.

— Умница, — сказал Гарибов, выдвинул ящик стола, и вынул оттуда стопку бумаги и пару шариковых ручек.

— В общем, вот тебе бумага, ручки, я приду завтра. К моему приходу чтобы все было написано.

— А если я не напишу?

Гарибов снова окинул ее мерзким взглядом.

— И если завтра не будет написано, то, что я желаю, то есть, и другие способы заставить молодую девушку делать то, что она не желает. Поняла? Чикаться с тобой никто не будет, а остаток своей жизни проведешь где-нибудь в публичном доме в Африке. — Гарибов поднялся с табуретки и пригрозил: — Впрочем, твоя жизнь не будет долгой.

Гарибов вышел из комнаты и, прогремев запорами за дверью, ушел, а Надя упала на подушку и заплакала.

Глава 25

Гриша задание Игоря по поиску какой-то неизвестной девушки посчитал прихотью богатого молодого человека.

Он холодным умом рассудил, что серьезных отношений между парнем из богатой семьи и девушкой без роду-племени заведомо быть не может: они живут в России, а не в сказке, где принцы женятся на Золушках. Принцам-то можно жениться на золушках, их благородной крови хватит на десяток Золушек, а в России у новой аристократии есть только одно достоинство — бешеные деньги.

И если молодому человеку захочется разлечься, то на какой черт ему какая-то замарашка — к его услугам самые красивые девицы из «моделей» или «сопровождения». Ну, в крайней случае можно, так для минутной интриги, подцепить девицу из благородного семейства. Денег на все хватит.

Но больше всего Грише не понравилось, с каким чувством Игорь читал монологи Гамлета, Он произносил их настолько убедительно, что Грише даже пришла в голову мысль, что Игорь на почве всех происходящих неурядиц стронулся в уме.

Но всякая дурь рано или поздно проходит, поэтому Гриша и не собирался искать пропавшую Золушку, а вместо этого, после встречи с Игорем, поехал в дом Мясниковых, чтобы произвести разведку: Гришу заинтересовало, зачем Мясников предпринял попытку помешать их встрече с загадочным человеком.

В общем-то, и так было ясно, что Мясников опасается, что сведения, имеющиеся у этого человека, представляют для него какую-то угрозу. Таким образом, выяснив, чего он боится, можно было взять его на хороший «крючок». А для Гриши Мясников на крючке очень пригодился бы, хотя бы для того, чтобы в борьбе за власть в фирме иметь хорошего союзника.

Пока Гриша ехал к дому Мясникова, он в уме прокрутил разговор с ним.

Тема для разговора была известна — произошедшие перемены в фирме. Назначение Толика генеральным директором било и по самолюбию Мясникова, но еще больше задевало его коммерческие интересы — Ольга будет пытаться взять дела фирмы под свой контроль.

Линия поведения была ясная — максимальная внешняя доброжелательность и сочувствие.

Гриша подумал, что хитрый Мясников вряд ли проболтается ему о своих секретах, но ведь Грише и не нужны были его секреты, ему важно было понять, чего боится Мясников, а вот это скрыть сложнее.

Подъехав к дому, Гриша оставил машину на стоянке и зашел к охранникам. Дежурившие охранники знали Гришу, поэтому его приходу не удивились.

— Привет, парни! — поприветствовал их Гриша с мягкой улыбкой. Имен охранников Гриша не знал, да и не стремился к этому, — зачем забивать голову ненужными сведениями. Но лица их словно сфотографировал, и отметил, что тех людей, что помешали его встрече с неизвестным человеком в машине, среди них не было.

Впрочем, Гриша и не рассчитывал увидеть их. У Мясникова, как у Коробанова в свое время, когда он был жив, должны были быть люди для выполнения специальных поручений. Таких людей не афишируют, их прячут подальше от посторонних глаз.

«Ладно!» — отметил в уме Гриша и поинтересовался:

— Михаил Юрьевич здесь?

— Нет! — ответил один из охранников.

Где он, Гриша спрашивать не стал, это могло бы показаться подозрительным.

— А кто дома? — спросил Гриша.

— Анжелика Михайловна, — сказал охранник.

— Ну, так скажите ей, что пришел Водолазов, — распорядился Гриша.

Охранник позвонил по телефону и доложил Анжелике, что пришел Водолазов, затем положил трубку на место и сообщил Грише, что он может пройти в дом — Анжелика Михайловна ждет его в гостиной.

Гриша прошел в дом. Анжелика встретила его около входной двери с тревожным вопросом:

— Что-то случилось с Игорем?

— Нет, — несколько растерянно проговорил Гриша. Поведение Анжелики ему не понравилось. Игорь просил хранить в тайне то, что с ним случилось в парке. Из этого следуют неприятные вопросы: каким путем эта информация дошла до Анжелики? Неужели в доме Коробановых имеется информатор Мясникова!

Гриша спросил:

— А с чего это ты взяла, что с ним что-то случилось?

— Ну, ты же приехал в такое время…

— Ах, это! — расслабился Гриша. — Вообще-то я приехал по делам к Михаилу Юрьевичу, но так того дома нет…

— Он уехал в ресторан.

— Ну, да! Так вот, — так как его нет, а ты есть, то я решил пообщаться с тобой, — улыбаясь, проговорил Гриша.

В это время в гостиной появился Ленька. Он принял дозу горячительного и теперь искал, как разрядить накопившуюся энергию.

— Гринька, привет, забулдыга! — завопил он, увидев Гришу. Не теряя времени, ловко ухватил из бара бутылку и пару стопок, и помахивая ими, предложил: — Гринек, давай врежем по пять капель. А то пью в одиночку, как алкаш, папенька наш, запретил меня выпускать из дома, и ко мне никого не пускают, живу как монах.

Ленька бесцеремонно сунул в руки Грише стопку и стал наливать в стопки из бутылки алкоголь, сначала себе, потом гостю, при этом разлив половину.

Анжелика недовольно поморщилась.

— Уже наклюкался братик!

Ленька залпом опустошил свою стопку. Гриша макнул губы в свою стопку и поставил ее на барную стойку.

Ленька возмутился.

— Ты чего не пьешь со мной? Или западло?

— Нет, Леня, — примирительно сказал Гриша, — просто у нас с Анжеликой деловой разговор. А деловые разговоры лучше вести на трезвую голову.

Ленька уронил бутылку на пол, и упал на диван.

— Знаю я ваши деловые разговоры — Олька кинула вас всех. Вы мечтали занять должность гендиректора, а она поставила на нее своего хахаля! Ха-ха-ха! Молодец баба, знает, что самое ценное у мужчины, это его…

— Леня, уймись, — строго перебила его Анжелика.

Ленька, встал с дивана, подошел к Анжелике, обнял её и с пьяной откровенностью заговорил.

— Я люблю тебя, сестричка. Ты самая умная в нашей семье. Когда ты женишь Игорька на себе и подомнешь под себя весь бизнес, не забывай своего непутевого братика. Я плохой человек, но что делать? Таким уж я уродился. Маменька с папенькой так сработали. А когда увидели, какой у них получился бестолковый сын, то все мозги отдали тебе. Я не достоин иметь такую сестру как ты, но ты меня все равно не бросай, потому что я один люблю тебя не за деньги, или красоту, или ум, а за то, что ты есть.

Анжелика расцепила его руки на своей шее, и подтолкнула, отчего Ленька упал на диван, и с досадой проговорила:

— Леня, сколько раз я тебе говорила, чтобы ты перестал пить. Ты же хороший человек, а губишь себя пьянкой.

Тон голоса Анжелики сменился на участливый.

— Леня, а может тебя отправить на специальное лечение?

— Ха-ха! — громко сказал Ленька. — Меня смешит, когда о таких вещах говорят женщины. С такой же заботой и участием они предлагают кастрировать любимого кота. Мол, так ему будет лучше. А ты откуда знаешь, что ему так будет лучше? Или что мне будет лучше? Может мне лучше валяться пьяным, чем жить в этом мире, где стоит выйти из дома, как тут же попадаешь в дерьмо? Весь мир дерьмо, все люди бл…

— Ленька, угомонись! — перебила его Анжелика.

Гриша не желая вмешиваться в семейные дела Мясниковых, сказал:

— Ладно, у меня дел навалом, надо идти, — и вышел на улицу.

Дойдя до машины, он сел в машину, но не тронулся. Он задумался, над словами Леньки. Нет, не над его рассуждениями о смысле жизни, — ему-то его смысл жизни был известен: много денег, а на них можно все остальное купить, — а над теми, которые касались планов Анжелики.

Гриша прикинул в уме ситуацию: смерть Коробанова решила некоторые проблемы Мясникова, и он может не бояться преследований за хищение денег фирмы. Но она подняла новые проблемы: Ольга взяла под личный контроль фирму, и вопрос увольнения Мясникова не снят с повестки дня, он только передвинут на поздний срок, потому что Ольга, рано или поздно обнаружит, что финансовые каналы денег фирмы находятся вне ее контроля, и этого она не потерпит — Мясников уже убедился в коварстве и жесткости этой блондинки.

Гриша подумал, а что он сделал бы на месте Мясникова?

Умный человек решает проблемы простыми средствами. Александр Македонский не стал возиться с распутыванием узлов, а просто разрубил их мечом, и стал правителем вселенной древнего мира. Мясников не очень умный человек, и потому он не будет строить изощренных планов, из предыдущего жизненного опыта у него имеется одно такое надежное средство — физическое устранение препятствия, поэтому он и эту проблему также будет решать простыми средствами.

Гриша ахнул: «Так вот в чем фокус!»

Теперь планы Мясникова ему были видны, как на ладони: Анжелика выходит замуж за Игоря, затем Ольга погибает, неважно как, — и вся власть у Мясникова!

Теперь Гриша знал, что ему делать дальше.

Глава 26

Воронков приехал в больницу на следующий день к вечеру, и прямо прошел в палату, в которой оставил Надю. Он был в хорошем настроении, что было заметно, по тому, как он поздоровался с женщинами. Их было всего две, они лежали на кроватях и читали книги. При появлении Воронкова, они отложили книги и с любопытством глядели на него.

Увидев, что Нади нет в палате, Воронков весело обратился к ближайшей — это была Рита.

— А где наша принцесса?

Рита ответила с некоторым удивлением.

— Так приезжал же ваш, из милиции, и забрал ее с собой.

— Не понял, — сказал Воронков, и его брови поползли вверх. — Кто забрал? Зачем забрал? Почему забрал?

— Ну это Вам лучше знать, — сказала Рита.

— Ничего не понимаю, — проговорил Воронков.

Рита приподнялась и села.

— Вчера вечером приезжал ваш сотрудник и сказал ей, чтобы она ехала с ним.

— Как его фамилия, не знаете? — спросил Воронков.

— Не знаю, — сказала Рита.

Вторая женщина вмешалась в разговор.

— Перед тем как забрать Надю, он разговаривал с дежурной медсестрой Ниной. За что он ее забрал неизвестно, но ходит слух, что Надя тех азербайджанцев, что хотели её… напали на неё… вроде бы она пыталась их обворовать.

Воронков возмутился.

— Кто эту глупость распространяет?

— Так приходила, какая-то азербайджанка, выпытывала про Надю.

— Понятно, — обеспокоенно проговорил Воронков. Выйдя из палаты, он подошел к столику дежурной.

— Лена, — обратился он к медсестре, сидевшей за столом и делавшей какие-то отметки в толстой хозяйственной книге, — а кто вчера дежурил?

Лена, девушка с широким лицом, толстыми ногами, облитыми блестящими серыми колготками, подняла голову.

— Алина Хайбуллина.

— Телефон и адрес её есть?

— Есть, только в ординаторской.

— Ну, тогда давай посмотрим.

Ординаторская находилась в конце коридора, и они прошли по коридору, девушка впереди, а Воронков сзади.

Белый халат был маловат, туго обтягивал пышное тело, и сквозь него чернел бюстгальтер и узкие трусики. На ногах девушки были туфли, и она шла, громко стуча каблуками, словно чеканивший шаг солдат.

Дойдя до двери с бронзовой надписью «Ординаторская» на черном стекле, медсестра открыла дверь и вошла. Воронков вошел след за ней.

В ординаторской на диване сидели двое мужчин и о чем-то разговаривали. На столике перед ними стояли две мензурки из бело-молочного пластика. На блюдечке лежала пара бутербродов с колбасой. Заметив незнакомого человека, мужчины уставились на него красноречивым неприязненным взглядом. Несложно было догадаться, что Воронков мешал им. Но Воронкова было трудно смутить такой мелочью.

Медсестра ойкнула и извинилась за неожиданное вторжение, а Воронков сухо поинтересовался:

— Где адреса сотрудников?

Медсестра повела головой на стол:

— Тут, под стеклом.

Воронков подошел к столу и бесцеремонно отодвинул в сторону блюдечко и мензурки. Один из мужчин вспыхнул и приподнялся:

— Не понял?!

— Уголовный розыск, — сказал Воронков и принялся рассматривать список. Мужчина опустился обратно на диван.

— Вы кого-то ищете? — поинтересовался он.

— Кого-то ищу, — сказал Воронков и обратился к медсестре. — Так как ее фамилия?

— Хайбуллина Алина, — сказала медсестра.

Воронков нашел номер, потянулся к телефону и набрал номер. После нескольких гудков в трубке послышался женский голос. В голосе чувствовалась досада, тем, что ее оторвали от дела.

— Да?

— Алина Хайбуллина? — спросил Воронков.

— Ну, да! — Досада сменилась на удивление.

— Я майор милиции Воронков, — представился Воронков.

— Да, — растерянно.

— При Вас вчера выписывали Егорову? — спросил Воронков.

— Ну да, — немного замявшись, подтвердила Хайбуллина.

— А почему её выписали вечером, а не как положено днем? — спросил Воронков.

Хайбуллина промолчала.

— Вы хотите, чтобы я приехал к вам домой? — не слыша ответа, с напором спросил Воронков и пообещал: — Но тогда у Вас будут неприятности, потому что возникнет вопрос — по чьему разрешению Вы ее выписали?

Хайбуллина осторожно кашлянула в трубку:

— Знаете, мне приказано всё это держать в секрете. Если уж ее забрал ваш сотрудник, так Вы уж сами разберитесь у себя в милиции со своими делами.

— Без вас мы и разберемся, обойдемся без ваших советов, — сказал Воронков и сердито спросил: — Кто забрал ее?

— Ваш майор Гарибов, — зло ответила Хайбуллина.

— За что?

— Откуда я знаю! Сказал, что она мошенница. Больше я ничего не знаю.

— Понятно. Спасибо за помощь, — сказал Воронков и положил трубку. Он взглянул на врачей и поинтересовался: — Это что, у вас такой порядок, что медсестра сама выписывает больных?

Рита пожала плечами и язвительно заметила.

— Ну, когда приходит милиционер и заявляет, что он увозит с собой человека, то ему как-то трудно возражать.

— И тем не менее… — начал было возражать Воронков, но не стал продолжать свою речь.

Ему пришла в голову мысль, что если медсестра нарушила порядок, то в этом виноват тот, кто заставил ее это сделать. Воронков раздраженно махнул рукой.

— Ладно!

Выйдя из здания больницы, он обнаружил, что на улице уже стемнело.

Некоторое время он стоял и размышлял над тем, что произошло. Гарибова он знал. Он тоже был следователем, но к делу на кавказцев напавших на Надю он не имел никакого отношения. Поэтому Воронкова удивило, почему Гарибов вмешался в его дела.

Воронков вспомнил о разговорах, о том, что якобы Надю Егорову обвиняют в мошенничестве, но для этого не было никаких оснований.

Воронков и взглянул на часы: они показывали десятый час, и он отметил, что уголовно-процессуальный кодекс позволяет допрашивать до десяти вечера, тем не менее на практике допросы производятся обычно в рабочее время.

Это отступление от обычных правил Воронкову не понравилось, но он особенно не встревожился, хотя и в душе у него и появилось неприятное предчувствие.

После этого Воронков решил зайти на работу и там выяснить у самого Гарибова, почему тот решил влезть в чужое дело.

Но, пока он шел в управление, у него утвердилось убеждение, что Гарибов все же арестовал девчонку, и эта мысль его встревожила не на шутку, — много ли надо несчастной девчонке, чтобы заставить ее признаться в том, чего она не делала, — и он ускорил шаг.

В управление он вошел, едва ли не бегом, и сразу обратился к дежурному.

— Гарибов здесь?

— Привет, Александр Иванович! — отозвался дежурный. — Ты чего как взмыленный?

— Петрович, некогда мне, — с досадой проговорил Воронков и повторил вопрос: — Так Гарибов здесь?

— Нет, его не было после обеда, — сказал дежурный.

Воронков бросил на него взгляд, полный сомнения:

— Ты, может, его не заметил?

Дежурный немного подумал и согласился:

— Может быть. Вы же носитесь, как угорелые.

— Ладно, — сказал Воронков. — Пойду, загляну в кабинет.

— А что случилось? — спросил дежурный.

— Ничего особенно, — ответил Воронков и быстро поднялся на третий этаж, где находился кабинет Гарибова. Обнаружив, что кабинет Гарибова закрыт, Воронков спустился на первый этаж и снова подошел к окошку дежурного.

— Ну что, нет? — спросил дежурный.

— Кабинет заперт, — сказал Воронков.

— Вот я и говорю, что не видел его — так время уже одиннадцатый час, — сказал дежурный.

— Ладно, пойду и я баиньки, — сказал Воронков и собрался уже уходить, как задал вопрос. — Петрович, а Гарибов не привозил-ка сюда молодую девчонку?

— Иваныч, с чего это следователи начали проститутками заниматься? — удивленно поинтересовался Петрович.

— Нет, это приличная девушка, — возразил Воронков.

— Да кто же их поймет — приличные они или неприличные. Но приличных сюда не водят, — сказал Петрович.

Воронков усмехнулся:

— Петрович, ты не поверишь, но не все женщины шлюхи.

— Я попробую в это поверить! — заверил Петрович. — А Гарибов никаких женщин не приводил, ни порядочных, ни шлюх. И вообще он не появлялся после обеда.

— Странно! — промолвил Воронков.

— Чего ж тут странного? — спросил Петрович.

Воронков с недоумением взглянул на него и, спохватившись, проговорил:

— Ничего Петрович, это я о своём — девичьем.

«Странностей в происходящем действительно хватало, — подумал Воронков, — хотя бы потому что, если Гарибов забрал девушку из больницы, то куда ее дел?»

Воронков решил, что завтра с утра он разберется с этим вопросом в первую очередь.

Часть 4

Глава 27

Когда на следующее утро Воронков пришел в управление, он первым делом поинтересовался у дежурного, на месте ли Гарибов. Однако тот опаздывал, поэтому Воронков пошел в свой кабинет. С полчаса он занимался бумагами, а затем в его кабинете появился Гарибов.

— Салам алейкум, Александр Иванович! — радушно поприветствовал он с порога, прошел к рабочему столу Воронкова, сел на стул и подал ему руку.

— Салам, — ответил Воронков, пожав руку.

Гарибов бросил взгляд на лежащие на столе документы, и по его вспыхнувшим глазам стало видно, что он узнал их. Однако он тут же придал лицу равнодушное выражение.

— Ты меня вчера искал? — спросил он.

— Искал, Видади Назарович, — сказал Воронков.

— Чего искал? Что-либо важное? — поинтересовался Гарибов.

Воронков пристально взглянул в лицо Гарибова.

— Ты куда дел девчонку?

— Какую девчонку? — изобразил недоумение на лице Гарибов.

— Егорову.

— Какую Егорову? Кто она такая? Не знаю никакой Егоровой!

Гарибов обычно по-русски говорил хорошо, но на этот раз — очевидно, из-за волнения, — он говорил с сильным кавказским акцентом. Воронков никогда раньше не интересовался национальностью Гарибова, считая его татарином, но теперь он засомневался в этом.

Воронков подумал, что в принципе национальность в общении между сотрудниками не имеет никакого значения, но когда ведешь расследование уголовного дела на кавказцев, и эта деталь может повлиять на ход дела. Ведь известно, что у кавказцев сильны родственные связи.

— Ту самую, что вчера забрал из больницы! — сказал Воронков.

— А ту самую, которая больная! — вспомнил Гарибов.

— Ту самую! — подтвердил Воронков.

Ответ Гарибова насторожил его.

— Так я с ней поговорил и отпустил, — улыбаясь, сказал Гарибов.

— О чем ты с ней говорил? — спросил Воронков.

— Александр Иванович, послушай, зачем это тебе знать? — с показным удивлением всплеснул руками Гарибов.

— Надо!

— Так тайна следствия!

Воронков усмехнулся:

— Она проходит в качестве пострадавшей по моему делу.

— А по моему делу она проходит в качестве подозреваемой, — возразил Гарибов.

Воронков догадался, что он не хотел давать информацию по Егоровой.

— Так что, Видади Назарович, мне к руководству идти? — пригрозил Воронков.

— Послушай, какой ты горячий, — дал задний ход Гарибов, — от хорошего друга нет никаких секретов…

Воронков поморщился — Гарибова он своим другом не считал.

— Жалобу на нее написали, что она хотела обворовать порядочных людей, — закончил речь Гарибов.

— Кого это она хотела обворовать? Каких — «порядочных»? Тех, что пытались ее изнасиловать? — с сарказмом поинтересовался Воронков.

— Вот и я говорю — кого обворовать, зачем обворовать? Но жалобу надо проверить, — проговорил Гарибов.

— Понятно! — проговорил Воронков.

— Вот и мне понятно, — поговорил я с девушкой, хорошая девушка, красивая.

— И куда же она делась? У нее в городе ни кола, ни двора…

Гарибов пожал плечами:

— Не знаю, наверно домой уехала. Что ей в городе делать?

Воронков мазнул взглядом по лицу Гарибова: лицо его было вполне европейское, и Воронков поинтересовался:

— Извини, Видади Назарович, а ты кто по национальности?

Гарибов удивился.

— Азербайджанец я. Зачем тебе моя национальность?

— Потому что мне не хотелось бы думать, что ты помогаешь преступникам, потому они одной с тобой национальности, — с недвусмысленным намеком проговорил Воронков.

— Обижаешь честного человека! — обиженно проговорил Гарибов и поднялся. — Пойду-ка я к себе. Знаешь — много дел.

Гарибов вышел из кабинета. Однако оставил дверь приоткрытой, и Воронков, чертыхнувшись, встал, чтобы ее прикрыть, но, подходя к двери, он услышал в коридоре разговор: молодой человек спрашивал, как найти следователя, который занимается уголовным делом на кавказцев, недавно напавших на девушку.

— Слушай, я следователь, зачем тебе еще один следователь? — послышался голос Гарибова.

Воронков выглянул в коридор. Рядом с Гарибовым стоял молодой человек в дорогом костюме: выглядел он как подающий надежды адвокат — телосложением смахивал на знак вопроса, очки в золоченой оправе, тщательно зачесанные на уже лысеющий лоб, редкие темно-русые волосы, держится уверенно.

— Слушай, кто ты? Почему тебя волнует это дело? — раздраженно продолжал Гарибов.

Молодого человека это ничуть не смутило, и он с подчеркнутым спокойствием ответил:

— Я адвокат Водолазов.

— У них уже есть адвокат, я тебя не знаю, — сказал Гарибов.

— Они меня не интересуют, — бесстрастно произнес Водолазов.

— А что тебя интересует тогда?

— Девушка. Я хочу найти девушку.

— Ах, эта! Она мошенница, ее хотели арестовать, но она убежала. Теперь ее будут искать по всей стране, — злобно проговорил Гарибов, повернулся и пошел в сторону своего кабинета. Водолазов остался на месте, и Воронков подошел к нему и задал вопрос:

— Вас интересует девушка?

— Нет! — ответил Водолазов.

— Но Вы же спрашивали о ней, — напомнил Воронков.

— Спрашивал, но теперь она меня не интересует.

— Если не секрет — почему вы ей интересовались? — спросил Воронков.

— Секрет, — сказал Воронков.

— Интересно, — проговорил Воронков. — Я следователь, который ведет уголовное дело по факту нападения на девушку, и от меня у вас какие-то секреты. От меня не может быть секретов.

— Это не связано с вашим уголовным делом, — проговорил Водолазов и взглянул на часы, давая понять Воронкову, что у него нет времени. — Я могу идти?

— Разумеется, — сказал Воронков и вернулся в кабинет.

Он открыл сейф, вынул оттуда большую пачку уголовных дел, положил их на стол и стал их просматривать. Дела, которые надо было сдавать в суд, он откладывал в сторону. Этим делом он занимался почти до обеда, и когда он сложил дела обратно в сейф и собрался уходить на обед, в дверь кто-то постучался.

— Заходите! — громко сказал Воронков, и в кабинет вошел адвокат Гурбанов с коричневым портфелем в руке. Гурбанов был не самый лучший адвокат в городе, однако защиту азербайджанцев всегда доверяли ему. Поэтому Воронкову приходилось сталкиваться с ним часто.

— Здравствуйте, Александр Иванович! — с широкой улыбкой поздоровался он и протянул руку. Весь его вид показывал, что он готов обнять следователя, точно своего ближайшего родственника.

— Здравствуйте, Агабейли Халилович! — сказал Воронков и вместо рукопожатия показал на стул сбоку стола.

Гурбанов сел на стул и с той же улыбкой поинтересовался:

— Как Ваше здоровье, уважаемый Александр Иванович?

— Не дождетесь, — холодно пошутил Воронков и задал вопрос: — Агабейли Халилович, у вас какое-то дело имеется?

— Ах, дела, дела! Какие дела? — притворно вздохнул Гурбанов. — В такой день надо сидеть в лесу с друзьями, чтобы дымился мангал, есть шашлык, пить вино…

Воронков перебил его:

— Агабейли Халилович, у меня нет времени, какое у вас дело?

Гурбанов полез в портфель, вынул исписанный лист бумаги и положил его перед Воронковым.

— Уважаемый, есть дело, вот какое дело — девчонка перед тем, как сбежать, написала признание, что ее никто не трогал, и наоборот, она напала на них, чтобы ограбить их.

Воронков придвинул к себе лист бумаги, внимательно прочитал текст, затем взглянул на Гурбанова, — тот самодовольно улыбался.

— И что вы хотите? — бесстрастно спросил Воронков.

— Приобщить этот документ к делу и отпустить невиновных людей.

— Хорошо, — сказал Воронков. — Я подумаю над этим.

Затем в кабинете на минуту повисла тишина, наконец Гурбанов, видя, что Воронков не склонен продолжать разговор, поднялся и ушел.

После его ухода Воронков вынул из сейфа уголовное дело на азербайджанцев и открыл его на странице, где имелись показания написанные рукой Нади Егоровой. Рядом со страницей он положил письмо, переданное Гурбановым, и сравнил, — на первый взгляд оба документа были написаны одной и той же рукой.

— Понятно, — тихо проговорил Воронков и еще раз внимательно прочитал письмо Нади Егоровой, в котором она писала, что это она напала на мирно прогуливающихся по ночному городу азербайджанцев, чтобы ограбить их.

Воронков усмехнулся: «Хрупкая девушка напала на пятерых крепких парней, вооруженных ножами? Это что-то новое!»

Тут взгляд Воронкова упал на дату, которым было помечено письмо и он замер — письмо было датировано сегодняшним утром!

— Ах, черт! — воскликнул Воронков и поспешно поднял трубку телефона. — Петр Иванович, ты на месте?

— Да, — послышалось в трубке. — Что у тебя случилось?

— Сейчас приду, — сказал Воронков, бросил трубку и быстро вышел из кабинета.

Глава 28

Ночью Надя плохо спала: она размышляла над тем, стоит ли ей писать то, что требует Гарибов, и жалела себя. В общем-то, картина была безнадежная: если она не напишет признание в нападении на азербайджанцев, то ее могут убить, или что хуже, увезти за границу и продать в рабство; но если она напишет, то ей придется забыть о своих планах на будущее, ей остается одна дорога — вернуться домой, где ее выдадут замуж за противного ей человека. Так что выбирать приходится между плохим и совсем плохим.

Но только у смерти нет надежды, а жизнь всегда дает надежду на лучшее, поэтому к утру Надя решила, что она напишет необходимое признание, а там видно будет.

Гарибов приехал часов в восемь утра, увидев письмо, он прочитал его и стал вдруг приветливым:

— Ну, вот видишь девушка, это так просто, зато и нам хорошо, и тебе спокойнее.

— Вы когда меня отпустите? — спросила Надя.

— Честное слово, как только ребята окажутся на свободе, — сказал Гарибов и, сложив лист с признанием Нади, сунул его в карман. Затем спохватился. — Ты, наверно, кушать хочешь?

Надя промолчала, хотя она и хотела кушать, но ей не хотелось показывать этому неприятному человеку свою слабость.

— Погоди, в обед я привезу тебе вкусную еду, — сказал Гарибов и ушел.

После его ухода Надя легла на кровать и думала: мысли ей приходили безрадостные — ей не верилось, что Гарибов отпустит её. Через час ей надоело лежать, и она встала и подошла к окну.

Окно было высоко, и сквозь него она видела только верхушки деревьев и какой-то забор. Это Надю заинтересовало, и она подтащила под окно кровать и встала на нее.

Теперь она видела все — за окном был забор, сквозь его щели виднелся лес.

«Хорошо бы добраться до леса», — подумала Надя, видя темные заросли кустарника. Затем она осмотрела окно: на окне решетки не было, но оно действительно было очень узкое.

«Хотя, — прикинула Надя, — если бы не было рамы…»

Надя попробовала рукой выдавить раму, но рама крепко была прибита к бетону толстыми гвоздями.

«Руками ее не выдавить», — убедилась Надя и беспомощно оглянулась, и ее взгляд упал на кровать. Это была обычная металлическая кровать. Почти такая же, как и у Нади дома. Однако дужка на спинке той кровати снималась, и Надя держала внутри этой изогнутой трубки свои тайные записки.

Надя, стоя на кровати, наклонилась и попыталась снять дужку — к ее радости, она снялась легко. Дальше она, действуя дужкой как рычагом, легко сломала раму.

Когда проем оказался свободен от кусков металла и стекла, она полезла на волю. Проем все же был уже, чем нужно, но Надя невероятным усилием сжала тело, подняла руки вверх и змеей полезла в отверстие: голова и плечи прошли, и Надя обрадовалась было и тут же плотно застряла, точно пробка в бутылке — ни вперед, ни назад, — ведь она совсем не подумала о том, что у женщин бедра шире плеч. Надя дернулась несколько раз, затихла было, но подумала о том, что будет, когда Гарибов увидит её застрявшей в окне.

Испуг пошел ей на пользу: ее хрупкое тело еще больше сжалось, почувствовав это, Надя выдохнула воздух из груди, уперлась руками о бетонную стену, отчаянно рванулась и вывалилась из окна, точно черепаха из панциря, при этом ободрала кожу на бедрах до крови.

Но Наде не почувствовала боли, ей было не до этого, перед ней встала новая преграда — деревянный забор, который хотя и был весь в щелях, однако был настолько высок, что Надя не могла, даже встав на цыпочки, дотянуться до его верхушки.

Она подпрыгнула несколько раз, нахватала в ладони массу занос и с огорчением убедилась, что перелезть забор не в ее силах.

Надя взглянула в щель и увидела, что спасительный лес был близок, всего каких-то три десятка шагов — три секунды бега. Но этот лес был недосягаем, легче, наверно, астронавтам было долететь до Луны.

В отчаянии Надя села на землю под забором и, обливаясь потоками слез, начала зубами вытаскивать из ладоней занозы.

Однако, когда она совсем упала духом, она вспомнила про свое орудие, которым она сломала раму, но дужка осталась внутри на полу, чтобы ее достать, надо было лезть назад в подвал. В подвал Надя не согласилась бы вернуться, даже если бы ее жизни тут угрожала опасность, поэтому Надя отвергла эту идею с ходу и решила пройти вдоль забора.

Однако вскоре она убедилась, что крепкий высокий забор из досок ограждает дом с трех сторон, а спереди кирпичный забор с острозубой металлической решеткой поверху, таким образом выйти с наружу можно только через калитку. Обнаружив это, Надя не стала терять времени, открыла калитку и быстро вышла на улицу, и тут нос к носу столкнулась с Гарибовым, в руке которого была большая сумка. За его спиной стояла машина.

— И куда это ты собралась? — зло спросил Гарибов, после секундного замешательства — он был удивлен, увидев Надю.

Надя не стала пускаться в объяснения, она оттолкнула Гарибова и метнулась по улице. Через секунду что-то тяжелое ударило ее по голове, потом по телу, и на ее глаза опустилась черная пелена.

Глава 29

Воронков пришел вечером и начал шутя выговаривать Наде:

— Ты, что же, Надежда, плохо себя ведешь? Сейчас зашел к врачу, а он мне говорит, что ты не ешь ничего, ни с кем не общаешься. А я ведь тебе уже делал замечание по этому поводу.

— Мне ничего не хочется, — грустно промямлила Надя.

Она была рада приходу Воронкова.

Она уже знала, что произошло. Воронков с самого начала заподозрил Гарибова в том, что он похитил и где-то удерживает Надю. Ну, а когда Гурбанов принес признание Нади, все стало на места — дальше всё было делом техники: служба наружного наблюдения проследила за Гурбановым, и когда он начал стрелять в Надю из пистолета, его взяли.

К счастью ранение оказалось неопасным — пистолет был нештатным и стрелял резиновыми пулями: одна пуля только по касательной задела голову девушки и лишь надрезала кожу, вызвав обильное кровотечение и сотрясение мозга; вторая попала в спину, и третья в руку, оставив огромные синяки. В связи с полученными травмами Надю уложили опять в больницу — на этот раз почти на две недели.

Но всему приходит конец: ранка на голове зажила, повязку сняли, синяки сошли, и завтра Надю должны были выписать. Однако она не имела представления, куда ей теперь идти и что делать. На голове на месте ранки виднелась проплешина. Поэтому она и находилась в подавленном состоянии.

— Ну, ты это брось, Надежда! — погрозил пальцем Воронков. — Я к ней с хорошими новостями, а она хандрит. Ты, вот что, чтобы, когда я завтра утром приеду тебя забирать, ты была в хорошем настроении. Ты же не хочешь огорчить мою маму.

Надя в недоумении посмотрела на него.

Воронков, видя это недоумение, поторопился пояснить:

— Ведь тебе нужна помощь? Нужна! Мне тоже нужна помощь. Так почему же нам друг другу не помочь.

Надю его слова ещё больше удивили.

— Вы шутите, Александр Иванович, надо мной. Чем я могу вам помочь? — в замешательстве проговорила Надя.

— А ты выслушай сначала меня, а потом решишь, сможешь помочь или нет, — предложил Воронков и начал объяснять. — Понимаешь, с некоторых пор передо мной возникла проблема. Что делать с матерью? Хотел забрать к себе. Но она не хочет в квартиру. Привыкла жить в своем доме. Да и нас с женой целый день нет дома. Поэтому и не вижу смысла перевозить ее. А одной ей тяжело уже — старенькая. Я давно подыскивал человека, который мог бы с ней жить и оказывать какие-то мелкие услуги. Вот я и подумал, что мы можем выручить друг друга. Я вчера с мамой поговорил, она согласна. Теперь дело за тобой. Как ты согласна?

Надя радостно замотала головой:

— Конечно, согласна! Я о таком и не могла мечтать. А работы я не боюсь, вы не сомневайтесь. Дома приходилось одной вон с каким большим хозяйством управляться.

— Ну, вот и хорошо, — сказал Воронков. — А потом и с работой вопрос решим. Я уже закинул тут удочку в одном месте, думаю, решим положительно.

Наде показалось неудобным что-то еще спрашивать, но все-таки, помявшись немного, спросила:

— Извините, Александр Иванович, а вы не знаете, а учиться я, хотя бы на вечерний или на заочный, успею поступить?

Воронков кивнул головой.

— Конечно, успеешь! Туда только в августе экзамены будут. Так что время еще есть. Я как понял, ты хочешь на экономиста. Так это недалеко от маминого дома. В политехнический можно.

Затем Воронков сказал, что заедет за Надей на следующий день, как только ее выпишут. Заодно пообещал и привезти ее вещи.

«Да, правду говорят, — мир не без добрых людей», — решила Надя после разговора с Воронковым.

Настроение у нее приподнялось — она почувствовала себя Золушкой, ожидающей, что вот-вот появится принц и вернет ей потерянную хрустальную туфельку.

Она вынула маленькое зеркальце и стала рассматривать голову, минут пять смотрела, затем облегченно вздохнула, — волосы быстро растут, и скоро проплешина на месте ранки исчезнет, и ничего не будет видно, особенно если волосы правильно зачесать.

Ночью она в первый раз за многие дни спала очень спокойно.

Утро следующего дня было дождливое, но это не испортило настроения Нади. Дождь давно стал постоянным спутником в ее жизни.

Надя с легкой усмешкой вспомнила распространенную примету, — если идет дождь, то, значит, будет удача. Правда, дождь шел часто, однако удача улыбнулась ей в первый раз.

В десять часов приехал Воронков и привез Надины вещи.

Надя волновалась, что она может не понравиться матери Воронкова и она не разрешит остаться у нее жить. Поэтому она переоделась в свое самое лучшее платье.

Некоторое время в раздумье смотрела на косметичку. Надо было бы подкраситься, — но старые люди привередливы, некоторые плохо относятся к косметике. Но с другой стороны, если оставить всё как есть, то может подумать, что Надя ленивая девка — даже губы не захотела подкрасить.

Поколебавшись минут пять, Надя махнула рукой и решила быть такой, какой есть, и она, смотрясь в маленькое зеркальце, нанесла на лицо легкий макияж.

Сборы у Нади заняли не меньше получаса. Уставший от ожидания Воронков, увидев ее, все же не удержался от шутки.

— Ты, Надежда, как со свекровью едешь знакомиться!

Потом, сообразив, что его шутка может носить двусмысленный характер, пояснил:

— Ты не бойся, мать у меня хоть и строгая, но добрая. Так что все будет хорошо. Пошли?

Воронков двинулся в сторону выходу.

Надя нагнала его.

— Да, вам легко говорить, — сказала она, — а если она меня не пустит на квартиру?

— А кто тебе сказал, что она пустит тебя на квартиру? — вдруг ошарашил ее Воронков, но, увидев округлившиеся глаза Нади, пояснил: — Ей нужна не квартирантка, а что-то вроде компаньонки.

Надя с облегчением вздохнула. Она подумала, что таким образом разрешилась проблема с жильем. И теперь ей останется только найти работу и поступить учиться.

Воронков, как будто прочитав ее мысли, сказал:

— Да, Надежда, завтра пойдешь устраиваться на работу.

Он на ходу протянул ей листок бумаги.

— Вот тебе координаты. Я договорился — там тебя завтра будут ждать в десять часов. Ну, а по дороге зайдешь в университет и разберешься с поступлением. Тут уж я тебе ничем помочь не смогу.

Надя была благодарна этому человеку. Она просто не ожидала такого участия от постороннего человека. И если бы кто-нибудь бы рассказал раньше ей такое, то она посмеялась бы над ним.

Они вышли за ворота больницы, и Воронков подошел к скромной «шестерке». Надя села на сиденье рядом, и они поехали. Ехать пришлось недолго. Скоро они свернули с большой улицы в переулок среди частных домов, и Воронков объявил:

— Вот и приехали, вон и мать уже встречает.

У ворот дома стояла маленькая худенькая старушка в соломенной шляпке, из-под которой виднелись седые волосы.

Воронков остановил машину рядом с воротами, и они вышли из машины. Надя почтительно поздоровались. Старушка внимательно осмотрела ее и, качая головой, сказала:

— Худенькая какая… Что-то не верится, чтобы такая девочка могла одна справляться с деревенским хозяйством.

По спине Нади пробежал холодок. Она уже намеревалась сказать, что прекрасно справлялась с делами по хозяйству, но старушка проговорила:

— Пройдем в дом. Там за чаем и расскажешь мне всё сама.

Они зашли в дом.

Надя оценила — дом был крепкий, хотя и старый, а вот небольшой садик около дома явно требовал внимания.

Воронков проводил их в дом, но, сославшись на занятость, тут же уехал, оставив, таким образом, их одних. Возможно, он сделал это специально, потому что женщины быстрее находят язык, когда у них под ногами не путается мужчина.

Когда они остались вдвоем, Надя вспомнила, что Воронков забыл представить их друг другу. Немного помявшись, Надя сказала:

— Извините, нас не познакомили, меня Надей зовут.

— Что тебя Надей зовут, я знаю, — проговорила старушка. — А меня Анастасия Андреевна. Но ты можешь звать меня баба Настя. Мне будет приятно. Своих-то внучат у меня нет… — вздохнув, с грустью призналась она.

— Спасибо… А у меня уже давно нет бабушек и дедушек… И я буду рада называть вас бабушкой… И большое вам спасибо за разрешение пожить у вас, — глотая слезы, сказала Надя.

— Ну, все, все, хватит о грустном! — спохватилась баба Настя. — А то получается, что встретились два одиночества, а тут и до слез не далеко, — протестующее сказала она, а у самой и правда в глазах блестели слезы.

У Нади вдруг закружилась голова, и она неуклюже упала на стоящий рядом стул. Видно, еще сказывалось сотрясение мозга.

Баба Настя кинулась было к ней, но Надя сказала, что она чувствует себя хорошо, только немного расслабилась.

Баба Настя вернулась к столу и выставила на стол блюдо с пирожками, а затем налила в чашки чай.

— Вот старая, разговорилась, а ты ведь еще не совсем поправилась… — беззлобно ворчала она. — А я вместо чая разговорами тебя утомила. Давай поешь, и все пройдет.

После чая с пирожками с капустой баба Настя отвела Надю в комнату и заставила прилечь.

Надя уснула и проспала часа два.

Ей приснился сон: она в деревне, в своем цветнике; к ней подходит отец и говорит: «Доченька, помоги! Мне плохо — я потерялся в этой жизни. Зачем я послушался уговорам людей и женился на этой чужой для меня женщине? Доченька, единственный, родной мой человечек, прости меня, я виноват перед тобой».

Надя проснулась в холодном поту. Ее щеки были мокрые от слез. Сон был настольно четким, что она даже не сразу поняла, что это был сон.

Услышав движение, в дверь комнаты заглянула баба Настя. Увидев слезы на её глазах, она удивленно спросила:

— А ты чего плачешь? Что опять ужасы приснились? Саша говорил, что тебе кошмары снятся.

После этих слов, слезы еще сильнее брызнули из глаз Нади, и, всхлипывая, она стала быстро говорить:

— Нет! На этот раз папа приснился. Он молит меня о помощи, ему плохо, и он просит у меня прощения. Это я виновата, — он просил у меня совета, когда родственники настаивали на женитьбе. А я, видите ли, проявила благородство и разрешила ему жениться. А он, я только сейчас поняла, ждал от меня совсем противоположного. Поэтому и стал пить. А я, глупая девчонка, не поняла. Это я у него должна просить прощения, а не он у меня.

Баба Настя села рядом с Надей, обняла за плечи и ласково стала успокаивать ее:

— Да не казни ты себя так! Нет в том твоей вины. Как ты тогда могла предположить, что так получится? Ты ведь хотела как лучше. И брось себя казнить. Лучше вставай, и пойдем обедать. Я там супчик грибной сварила.

Надя встала и поплелась за ней на кухню. На столе уже стояли тарелки с супом, и они источали такой аромат, что у Нади сразу заныл желудок.

Баба Настя, садясь за стол, заговорила:

— Ты, вот, что Надежда, кончай хандрить, а принимайся за дело. Завтра устроишься на работу. Потом поступишь учиться. Надо идти к намеченной цели. А если у тебя будет все хорошо, то и отцу будет легче. А вообще знаешь, что если ты считаешь, что без этой женщины твоему отцу будет легче, то надо развести их. И попозже, когда у тебя здесь все наладиться, то мы и об этом подумаем. Так что не думай пока об этом. Тебе надо еще подготовиться к поступлению. А ближайшая твоя задача — с аппетитом пообедать. Так что кушай и приятного аппетита.

— Спасибо, и Вам тоже приятного аппетита, — ответила Надя, и, взяв ложку, принялась за еду.

Сытно пообедав, Надя поблагодарила бабу Настю за обед, помыла посуду и с ее разрешения пошла в сад.

Как заметила сразу Надя, садик был хороший, но неухоженный: под яблонями были целые заросли, и яблоки, которые падали, собрать было невозможно.

Надя увидела за домом небольшой сарайчик и направилась к нему. Сарайчик был заперт на щеколду, и Надя, легко открыв дверь, вошла вовнутрь.

На стенах сарайчика висели различные инструменты, в углу стояли лопаты, вилы, тяпки, грабли.

Надя удовлетворенно отметила: «Да здесь целая мастерская»!

Она нашла на стене серп. Взяла тут же на полке хлопчатобумажные перчатки и направилась к яблоням.

Часа три она, пока вся трава под деревьями не была убрана, работала серпом и граблями.

Потом она собрала все яблоки и груши, помыла их и, присев на крыльцо, стала резать их для сушки.

На крыльцо вышла и баба Настя и, взглянув на сад, удивилась:

— Когда это ты успела все прибрать? Это ты чего надумала? Тебе еще рано загружать себя работой.

Надя возразила:

— Да что вы, разве это работа? Это радость. От работы невозможно устать, а вот от безделья точно одна хандра. А яблочки я сейчас порежу и рассыплю в беседке сушить.

Глава 30

На следующий день Надя встала рано, и так как у нее не было большого выбора в одежде, то она надела старенькие джинсы, а сверху блузку из шифона, которую она подобрала себе из маминого гардероба. Сумочки у нее не было, поэтому документы Надя сложила в пакет.

Позавтракав, в восемь часов она отправилась устраиваться на работу.

По пути в пяти минутах ходьбы от дома оказался юридический факультет университета, и так как для устройства на работу Наде было назначено на десять часов, то она зашла в приемную комиссию.

В приемной комиссии за столом сидела пожилая женщина, и когда Надя спросила ее, когда можно сдать документы на вечернее отделение, она снисходительно посмотрела на нее, и спросила:

— Что, девочка, на дневное не прошла?

Наде не понравилось, что ее приняли за глупую девчонку, и потому она с небольшой обидой в голосе ответила:

— Я на дневное и не поступала.

— А ты не обижайся! — сказала женщина, заметившая обиду. — Обычно так бывает. Так что садись, и давай документы посмотрим.

Надя подала ей свои документы. Женщина окинула их взглядом, затем просмотрела более внимательно, потом подняла на нее удивленные глаза.

— Да, ты оказывается отличница и медалистка.

— Нет, медали у меня нет, — сказала Надя.

— Почему? — Опять удивленно спросила женщина.

— Да потому что у меня отец и мачеха пьют, а потому их детям медали не положены, — довольно дерзко проговорила Надя и испугалась.

«Что я делаю? Ведь выгонят!» — подумала она.

— А где ты сейчас живешь? — разглядывая паспорт, спросила не обратившая внимания на дерзость женщина.

Надя призналась:

— Здесь недалеко. Добрые люди приютили.

Женщина удовлетворенно кивнула головой.

— Документы в порядке. Принимаю.

Она подала Наде лист бумаги:

— Вот вам бланк — пишите заявление.

Надя написала заявление, и женщина вернула ей паспорт, копию аттестата и расписание консультаций и экзаменов.

Уже выходя из университета, Надя подумала, что надо сдерживать свои эмоции, ведь не все такие добрые и тактичные, как эта женщина.

Посмотрев на часы, Надя увидела, что они показывали пятнадцать минут десятого.

Подумав, что запас времени еще есть, Надя, как многие деревенские люди, не доверяя общественному транспорту, решила идти пешком. По указанному адресу оказался спортивный комплекс, и Надя даже обрадовалась, что если ее возьмут на работу, то она сможет заниматься бесплатно.

Зайдя внутрь здания, Надя спросила у сидящего за столом у двери охранника:

— Скажите, пожалуйста, а где находится отдел кадров?

Охранник ответил не сразу, а сначала подозрительно осмотрев и решив, что такая пигалица, как Надя, не представляет опасности, небрежно проговорил:

— Иди по коридору направо, там увидишь.

Еще раз бросил презрительный взгляд на Надю и с усмешкой добавил:

— Надеюсь, читать умеешь?

Бритоголовый парень явно не обладал изощренным умом, и Надя насмешливо выпалила:

— В отличие от некоторых, я умею не только читать, но и писать. А еще, как ни странно, и считать. И еще многое чего. Но тебе, я думаю, этого не понять.

Она вызывающе вскинула голову и пошла по коридору.

Пока охранник соображал, чем ответить на дерзость нахальной девчонки, она уже скрылась за дверью отдела кадров.

В отделе кадров было два стола. За одним сидел мужчина лет пятидесяти с седыми висками и с осанкой военного. За другим — женщина, лет тридцати, блондинка с хорошим макияжем на лице и в элегантном костюме.

Надя, решив, что другом Воронкова может быть только мужчина, направилась к нему.

— Извините, мне сказали, чтобы я подошла к десяти часам по поводу работу.

Мужчина, даже не взглянув на нее, махнул рукой в сторону женщины.

Надя поняла, что ей нужно к женщине, но женщина, опередив ее, спросила:

— Ты и есть Надя Егорова?

Надя кивнула:

— Ну, если должность уборщицы тебя устроит, то давай документы.

— Конечно, устроит, я согласна на любую работу, — поспешила заверить Надя, подавая документы.

Женщина улыбнулась:

— Ну, вот и хорошо, значит, будем оформлять.

Она подала лист белой бумаги:

— Вот. Пиши заявление. Там, на столе есть образец.

Надя быстро написала заявление и отдала женщине. Та вернула ей паспорт вместе с небольшим листком бумаги.

— Это временный пропуск, — пояснила она, — а в понедельник получишь постоянный. А сейчас поднимешься на второй этаж по лестнице. Комната напротив входной двери. Там завхоз. Она объяснит тебе, что к чему. А уж в понедельник к восьми часам, без опозданий на работу.

— Спасибо! — радостно поблагодарила Надя. — Не опоздаю, будьте уверены.

Едва не вприпрыжку она поспешила к завхозу.

Увидев снова Надю, охранник явно собирался что-то сказать ей. Он повернулся в ее сторону вполоборота и ждал, когда она подойдет ближе.

Но Надя, не дойдя до него, быстро показала ему язык, и резко повернув, взбежала по лестнице на второй этаж.

Поднявшись на второй этаж, она остановилась напротив двери с надписью «Завхоз». Немного отдышалась и осторожно постучала в дверь.

Из-за двери послышался голос.

— Войдите.

Надя вошла и, увидев женщину, что-то писавшую в толстом сером журнале, поздоровалась.

Женщина кивнула и рукой указала на стул с другой стороны стола. Надя села. Женщина, занятая своим делом, пока не обращала на нее внимания, и Надя незаметно рассматривала ее.

Это была полноватая, но довольно симпатичная женщина. Жгучая брюнетка. На ней был трикотажный сарафан василькового цвета, а поверх него цветной шифоновый блузон без застежки.

Кончив, писать она закрыла журнал, и обратилась к Наде.

— Я вас внимательно слушаю, что вас ко мне привело.

— Меня к вам прислали из отдела кадров работать, — робко сказала Надя и поторопилась представиться. — Меня зовут Надя.

— А, новая техничка. Это хорошо. Меня зовут Мария Алексеевна, — сказала она, вставая из-за стола.

— Идем, — предложила она. — Я тебя познакомлю с твоим полем деятельности. И выдам все, что нужно для работы.

Через полчаса, получив все инструкции, Надя освободилась и собралась идти домой. Но, уже идя по коридору, вспомнила про охранника.

«Допрыгалась!» — испуганно подумала она, и начала спешно строить планы, как ей прошмыгнуть мимо охранника. Но охранник сидел так, что мимо него пройти было невозможно, а других выходов Надя не знала, потому, сразу скиснув, она пошла по коридору медленнее.

Неожиданно сзади раздался голос Марии Алексеевны:

— Наденька, ты домой?

— Ага, — кивнула Надя.

— Ну, идем, я тебя немного провожу, — предложила Мария Алексеевна. — Я живу рядом и на обед хожу домой.

Надя повеселела.

Они спустились вниз. Увидев их, охранник привстал. Мария Алексеевна остановилась и, обращаясь к нему, сказала:

— Сережа, если кто будет спрашивать меня, — я ушла на обед.

Он ей ничего не отвечал, только смотрел на Надю через ее плечо.

Заметив это, Мария Алексеевна спросила:

— Что Сережа, девочка понравилась?

Тот молчал, и Мария Алексеевна проговорила:

— Так познакомься — ее Надей зовут. Она у нас будет работать.

Надя, улучив момент, со смехом выбежала на улицу. Там она остановилась, поджидая Марию Алексеевну.

Выйдя через минуту на улицу, Мария Алексеевна, увидев заливающуюся смехом Надю, покачав головой, спросила:

— Вы, что знакомы?

— Нет, незнакомы, — продолжая смеяться, ответила Надя. — Просто я ему показала язык.

— А разве незнакомым людям сейчас принято показывать языки? — строго спросила Мария Алексеевна, но на ее губах появилась едва заметная улыбка.

Пришлось Наде рассказать, что случилось, когда она заходила в здание.

Выслушав Надю, Мария Алексеевна, рассмеявшись, сказала:

— Ой, Надежда, держись. Он теперь не успокоиться, пока не отомстит. А я смотрю — что он красными пятнами покрылся? А это он от злости. Эх, дети, вы дети.

На перекрестке они разошлись в разные стороны.

Домой Надя пришла как раз к обеду. Баба Настя ждала ее и не обедала. По-видимому, она увидела ее в окно, потому что на столе стояли тарелки с дымящимся супом и тарелка со вчерашними пирожками.

Увидев это, Надя возмутилась:

— Баба Настя, вы зачем меня балуете? Это я должна все это делать, а не вы. А то так я и обленюсь.

Баба Настя запротестовала:

— Это кто тебе сказал, что ты должна за мной ухаживать, когда я здорова и если мне это по силам? Да мне это в радость, а то сижу целый день одна. Так скорее от тоски умереть можно, чем от болезни. Ты вот лучше расскажи, как у тебя дела?

Садясь за стол, Надя радостно сообщила:

— Ой, баба Настя, все хорошо! И на работу устроилась. И документы сдала в университет. И за все я должна благодарить Александра Ивановича. И вас, конечно. Большое Вам спасибо!

Надя еще не успела договорить, как баба Настя возразила:

— А мне-то вроде еще рано говорить спасибо. Я пока ничего не сделала.

В ответ Надя закачала головой, и возмущенно сказала:

— Александр Иванович ваш сын. Воспитали его вы. Так почему же вам не за что говорить спасибо?

В субботу Надя убиралась в доме, а в воскресенье они сходили с бабой Настей в церковь. А уже с понедельника у Нади закрутилась кипучая жизнь.

В университет она поступила, сдав экзамены на «отлично». Занятия должны были начаться в октябре, и у нее оставалось полтора месяца. И так как она поняла, что без знаний работы на компьютере не обойтись, то она решила заодно записаться на курсы.

Глава 31

Короткое бабье лето окончилось как-то неожиданно.

Однажды утром придя на работу, работники кафе на берегу пруда обнаружили, что вода, еще недавно зеленоватая с мутно-молочным оттенком, почернела и за ночь покрылась тонкой коркой льда. И огромные карпы, раньше хватавшие с поверхности воды куски корма, куда-то исчезли. По-видимому, забились в глубокие ямы для зимовки и впали в сон.

По отливающей стеклом поверхности только холодный унылый осенний ветер гонял последние упавшие с деревьев желтые листья, пока не загонял их в окна еще не совсем замершей воды, где они намокшие опускались в темную глубину и светились оттуда таинственными пятнами.

Посетителям кафе было слишком неприятно смотреть на покрытый льдом пруд, и открытую веранду со столиками закрыли.

Столики не стали убирать, а стулья поставили на них ножками вверх и покрыли мутной полиэтиленовой пленкой. Так что здесь стало неуютно.

Игорь вечером договорился о встрече с Анжеликой в кафе на десять утра.

На следующее утро он приехал за полчаса до назначенного времени. Услужливый администратор предложил ему уютное местечко в зимнем зале. Однако Игорь попросил разместить его именно за тем столиком на веранде, где они раньше любили сидеть.

Администратор удивился необычному желанию важного клиента, но спорить не стал. И через несколько минут необходимый столик был освобожден от защитной пленки, а стулья были опущены вниз, и Игорь, зябко кутаясь в теплую куртку, уселся за столиком и стал смотреть на холодную воду.

Официант принес горячий кофе. Поставив кофе перед Игорем, он поспешил скрыться в теплом помещении, оттуда теперь поглядывал в окно, ожидая возможных распоряжений.

Но Игорь сидел не шевелясь.

Через полчаса, ровно в назначенное время, в кафе появилась Анжелика.

На ходу она скинула с плеч короткую шубку, которую ловко подхватил гардеробщик. Под шубкой оказалась легкая кремовая блузка и короткая юбка.

Окинув взглядом зал, Анжелика не увидела Игоря и потому с недоумением во взгляде посмотрела на администратора и поинтересовалась:

— Разве Игорь еще не приезжал?

Администратор вежливо показал на вход на веранду.

— Игорь Николаевич устроился там, на веранде, — сказал он.

Анжелика от удивления широко раскрыла глаза.

— Но там же холодно! — сказала она.

Администратор развел руками и почтительно слегка поклонился.

— И мы ему говорили. Предлагали в зале удобное место, — сказал он.

Он повел рукой и сказал:

— Хотите? Отдельный кабинет к вашим услугам.

— Погодите! — сказала Анжелика и направилась на веранду. По пути ее нагнал догадливый гардеробщик и набросил на голые плечи шубку.

Игорь при ее появлении почти не пошевелился. Анжелика села на соседний стул и поинтересовалась:

— Игорь, что с тобой? Ты не болен?

Игорь неохотно поднял голову.

— А, — это ты… Мне надо с тобой переговорить, — сказал он.

Анжелика поежилась.

— Холодно. Игорек, может, перейдем в зал и там поговорим? — сказала она.

— Нет, — сказал Игорь. — Нам нужно поговорить именно здесь.

— Ну и о чем? — вздохнула Анжелика. Она видела, что Игорь в подавленном состоянии, и пока не понимала, с чем это связано.

Игорь напрягся, начал он неуверенно, однако высказал то, что и намеревался сказать:

— Понимаешь, Анжела, жизнь моя пока складывается так, что нам следовало бы временно расстаться.

Анжелика побледнела. Слова Игоря больно ударили по ее самолюбию. Все же она сохраняла на лице спокойствие.

— Ты разлюбил меня? — холодно спросила она.

— Нет. Я тебя люблю по-прежнему, — последовал ответ.

— Так в чем же дело? — удивленно приподняла тонкие брови Анжелика.

Ее голову покрывала белая пушистая шапочка, и Анжелика, которой она, видимо, мешала, откинула шапочку назад, открывая лоб, на который тут же упали пряди волос.

Игорь подумал, что Анжелика очень красивая, и ему захотелось обнять ее и поцеловать. Ему пришлось напрячь все свои силы, чтобы удержаться от этого.

— Это сложно объяснять. Но в свете происходящих дел, я не хочу, чтобы меня что-либо связывало, — глухо проговорил Игорь.

— И все-таки? — продолжала требовать объяснений Анжелика.

Игорь задумчиво взглянул на замерзающий пруд. И неожиданно для себя заговорил.

Быть иль не быть — таков вопрос.

Что благородней духом — покоряться

Пращам и стрелам яростной судьбы

Иль, ополчась на море смут, сразить их

Противоборством? Умереть, уснуть —

И только; и сказать, что сном кончаешь

Тоску и тысячу природных мук,

Наследье плоти, — как такой развязки

Не жаждать? Умереть, уснуть. — Уснуть!

И видеть сны, быть может? Вот в чем трудность

Какие сны приснятся в смертном сне,

Когда мы сбросим этот бренный шум, —

Вот что сбивает нас; вот где причина

Того, что бедствия так долговечны;

Кто снес бы плети и глумленье века,

Гнет сильного, насмешку гордеца,

Боль презренной любви, судей медливость,

Заносчивость властей и оскорбленья,

Чинимые безропотной заслуге,

Когда б он сам мог дать себе расчет

Простым кинжалом? Кто бы плелся с ношей,

Чтоб охать и потеть под нудной жизнью,

Когда бы страх чего-то после смерти —

Безвестный край, откуда нет возврата

Земным скитальцам, — волю не смущал,

Внушая нам терпеть невзгоды наши

И не спешить к другим, от нас сокрытым?

Так трусами нас делает раздумье,

И так решимости природный цвет

Хиреет под налетом мысли бледным,

И начинанья, взнесшиеся мощно,

Сворачивая в сторону свой ход,

Теряют имя действия. Но тише!

Офелия? — В твоих молитвах, нимфа,

Все, чем я грешен, помяни.

Когда он закончил говорить, то увидел, что Анжелика смотрит на него озабоченным взглядом, и в ее глазах читался неприкрытый испуг.

— Игорь, ты чего? — спросила она осторожно.

Игорь засмеялся. Через некоторое время снисходительно проговорил:

— Люди — странные существа, проходят века, а они ничуть не меняются, ничему не учатся.

Анжелика встала с оскорбленным видом и зло проговорила:

— Игорь, не считай окружающих людей дураками. Думаешь, я не поняла, откуда ты это прочитал? Но ты, похоже, и в самом деле псих. Так что — пока! Выздоровеешь, снова поговорим.

Глава 32

Михаил Юрьевич чертыхался: Ленька, даже находясь под домашним арестом, умудрился влипнуть в очередную неприятность. Вчера утром Ленька начал отпрашиваться у отца на прогулку с приятелями в парк. Михаил Юрьевич вначале хотел отказать, — он опасался, что приятели Леньки такие же, как и он, сам, балбесы из местной «золотой» молодежи, могут втянуть его в какую-либо авантюру.

Михаил Юрьевич не одобрял окружение сына: бездельники, прожигающие отцовские деньги. Ему больше было бы по душе, если бы Ленька сдружился с Игорем Коробановым. Вот этот серьезный юноша: занят делом, — вникает в дела фирмы; но и не живет аскетом, — он получает от жизни удовольствие.

«Анжела была права, — признавал Михаил Юрьевич, — Игорь при такой хорошей и умной жене, как Анжела, далеко пойдет. А вот с Ленькой проблема, — совершенно не думает, что творит, авантюрист».

Впрочем, Михаил Юрьевич любил его мать именно за легкость характера и бесшабашность.

Но кончила она плохо, — несмотря на тщательный присмотр, ночью уехала из дома на спортивной машине, ввязалась в гонку с таким же безголовым идиотом, и разбилась.

Немного поразмышляв, Михаил Юрьевич решил, что Леньку все равно дома не удержишь, рано или поздно ему надоест сидеть под арестом, и он сбежит.

Поэтому лучше, чем после того, как он сбежит, томиться в неизвестности, гадая, где и что творит непутевый сынок, отпустить его в сопровождении охраны и знать, где он находится.

Однако к вечеру Мясников убедился, что в случае с его сыном и самый тщательный присмотр охраны не всегда помогает.

Подвыпив, Ленька сел за руль новенькой машины приятеля, и решил прокатить компанию «с ветерком» по центральной улице города.

Разумеется, на машину, несущуюся по центральной улице со скоростью под две сотни километров в час, немедленно обратили гаишники.

Погоня продолжалась недолго, один из патрулей, проезжую часть перегородил лентой с шипами.

Ленька влетел на шипы, шины лопнули, и машина проскользила на голых дисках еще около трех сотен метров и врезалась в столб. В результате шикарный автомобиль превратился в груду металлолома.

Раздосадованный столь неприятным оборотом, Ленька в горячке начал бить рожи первым попавшимся под руку гаишникам.

На подмогу пострадавшим гаишникам подъехали другие экипажи, и начали отбивать своих коллег. После этого в драку вмешались приятели Леньки, и вскоре незначительное происшествие переросло в полномасштабное побоище, которое смог прекратить только вызванный кем-то ОМОН.

Поняв, с кем имеют дело, «омоновцы» все же стрелять остереглись, но бока Леньке и его приятелям намяли от души.

Вечером Мясников с трудом вытащил своего сынка из КПЗ. Чтобы как-то уладить дело ему пришлось опять прилично платить.

Тем не менее, так как было множество свидетелей произошедшего, начальник милиции предупредил Мясникова о том, что его подчиненные сильно обиделись на Леньку, и потому попросил убрать из города своего сынка от греха подальше, хотя бы на пару месяцев.

Утром, как только Ленька пришел в себя, Михаил Юрьевич объявил ему, что он сегодня же вечером должен улететь за границу. Леньку это нимало не смутило и тем более не расстроило.

Разговаривая с отцом, он с хохотом, пытаясь припоминать яркие эпизоды из вчерашнего приключения, рассматривал в зеркале свою побитую физиономию.

После утреннего совещания Мясников оставил в кабинете помощника и сообщил ему, что дает важное задание, — тот должен поехать с Ленькой за границу и там следить, чтобы он и там не наделал очередных глупостей.

Проинструктировав помощника, Мясников занялся неотложными рабочими делами, а ближе к обеду, завершив их, вернулся домой.

Выяснив, что Ленька отсыпается в своей комнате, Михаил Юрьевич устроился в гостиной, и, дожидаясь обеда, занялся просмотром договоров и счетов.

Таким образом, вернувшаяся из кафе Анжелика отца застала дома. Анжелика, как и отец, когда сердилась, сжимала губы в тонкую красную линию. Поэтому Михаил Юрьевич сразу определил, что Анжелика чем-то сильно огорчена.

— Анжелика, что случилось? — спросил Михаил Юрьевич.

Анжелика присела рядом на диван.

— Понимаешь, папа, — заговорила она вполголоса, — я полчаса назад встречалась с Игорем.

Михаил Юрьевич усмехнулся.

— Ну и когда он будет делать предложение? — сказал он.

В глазах Анжелика мелькнул грозовой разряд.

Она сказала:

— Если бы… Он вел себя как форменный псих и идиот. Устроился на веранде на холодном ветру. Сначала заявил, что считает нужным для нас расстаться. Правда, оговорился, что временно. Но от этого не легче. Спрашиваю: ты разлюбил меня? Нет, говорит. Тогда в чем дело? Не отвечает и шпарит монологами из Гамлета.

Михаил Юрьевич предположил:

— Анжела, я, конечно, не собираюсь лезть в дела молодых, но, может, он хотел с тобой переспать, а ты отказала? Оттого он и злится… Парни такие вещи переживают более болезненно.

Анжелика слегка покраснела, но призналась честно:

— Был у нас на такую тему разговор. Но с тех пор прошло почти два месяца. Я ему пыталась объяснить теорию по поводу норм этики высших классов. Но тогда он все перевел в шутку и не обиделся. А в этот раз и намека не было.

— Ну, тогда, я не знаю, что происходит с ним, — разочарованно развел руками Михаил Юрьевич. — Может, вожжа под хвост попала. Вон Ленька вчера отчебучил, так отчебучил, — подрался с ментами. Менты обозлились так, что еле вытащил его из камеры. Прямо намекнули, что если он еще раз попадется в их руки, то живым не вернется. Так что вечером отправляю его за границу, от греха подальше.

Анжелика кивнула головой.

— Слышала. Но я не думала, что и Игорь такой же дурак. Ни с того ни с сего закатил мне целый монолог из Гамлета… «Быть или не быть, таков вопрос»? — передразнила Анжелика и вздохнула. — Все парни, что ли, в этом возрасте такие остолопы? Но где тогда найти нормального мужа? Вот найти бы, такого как ты папа?

— Не дай Бог, — испуганно возразил Михаил Юрьевич. — Я тоже был не паинька — такие номера откалывал, что до сих пор удивляюсь, как остался жив и на свободе. Впрочем, монологами этого Хамлета я девушкам мозги не парил. Не до этого было — деньги зарабатывал. Хотя мы были простые бойцы, а твой Игорь интеллектуал! Английский Гарвард или чего там еще оканчивал!

Анжелика опять вздохнула:

— Сколько знаю Игоря, первый раз замечаю за ним такие вещи, обычно он вел себя скромно и не выпячивал свои знания. Сегодня какой-то он неадекватный… Может, он и в самом деле приболел?

— Надо сказать Ольге и Тольке, — озабоченно проговорил Михаил Юрьевич. — Пусть переговорят с ним.

Анжелика поддержала.

Она сказала:

— Правильно. Пусть они с ним разбираются, и чем больше они будут давить на него, тем мне легче будет восстановить с ним контакт. Человеку обязательно требуется кто-то, с кем он мог бы поделиться, кто бы ему посочувствовал, пожалел его.

— Сегодня же вечером скажу, — пообещал Михаил Юрьевич, но на его лице промелькнуло сомнение. — Анжел, а может, он того? Как это сейчас? «Голубой»?

На лице Анжелики появилось испуганное удивление. Затаив дыхание, она спросила:

— А ты с чего это взял?

— Как с чего? Рядом с ним все время крутится Гришка. Они чего-то шепчутся. Таятся. И по виду Гришка какой-то… Того… — проговорил Михаил Юрьевич.

Анжелика облегченно выдохнула.

— Нет, тут все нормально. У Гришки есть подруга. Ленка.

— Это что еще за Ленка, — спросил Михаил Юрьевич.

— Секретарша в приемной генерального директора, — уточнила Анжелика.

Теперь Михаил Юрьевич удивился:

— Так она же была любовницей Коробанова!

Он восхищенно крутанул головой.

— Так, значит, они крутили любовь за спиной Коробанова. Вот те и Коробанов — со всех сторон оказался рогатый. И жена изменяла, и любовница.

Анжелика равнодушно пожала плечами.

Она сказала:

— Да мне-то, какое дело до всего этого…

Глава 33

Пока Михайлов занимался бизнесом, он ежеминутно проклинал тот день, когда решил заняться им.

А вот через неделю после того, как закрыл фирму, он почувствовал себя, как рыба, вытащенная из воды, — без постоянного прилива в кровь адреналина, жизнь начала казаться ему пресной и бессмысленной.

А еще через неделю ноги сами собой привели его в офис.

Там было пустынно, царил полумрак и пахло чем-то пыльным. Михайлов открыл шторы на окнах, уселся за рабочий стол, и начал листать еженедельник. В нем значились старые пометки о встречах, телефоны. Из памяти мгновенно всплыло, что и с чем было связано.

Пока он рассматривал еженедельник, неожиданно просигналил факс-аппарат. Михайлов взял трубку и приготовился объяснять, что фирма временно не работает.

— Сергей Васильевич? — послышался незнакомый мужской голос. По тембру Михайлов определил, что звонивший был еще довольно молод. Он подумал, что, скорее всего, это был молодой человек двадцати пяти — тридцати лет.

— Да, да, именно — Сергей Васильевич! — проговорил Михайлов, стараясь придать побольше любезности в голосе.

— Сергей Васильевич, вы не уделите ли времени для встречи со мной? — спросил молодой человек.

— Пожалуйста, — сказал Михайлов также любезно. — Только мне хотелось бы сначала узнать, кто вы такой и что вас интересует.

— Моя фамилия Водолазов… Григорий Антонович… — представился собеседник.

Михайлов напряг память, нет, раньше с этим человеком он не встречался и дел с ним не имел.

Впрочем, Водолазов, почувствовав его заминку, тут же пояснил:

— Мы с вами ранее не встречались. Но у меня имеется одно дело, и мне порекомендовали вас как специалиста по подобным вопросам.

— Ну… Вообще-то я в разных вопросах специалист, — скромно сказал Михайлов и поинтересовался: — Так кто меня рекомендовал?

Молодой человек вполголоса произнес фамилию, и Михайлов сказал:

— Ого!

«Ого»! — Потому что по фамилии рекомендующего он уже догадался, о каких услугах пойдет дальше речь. Правда, эти дела он давно оставил, однако такие навыки никогда не забываются.

На этом он расспросы закончил. Потому что, если он не ошибся в своих предположениях о том, о чем пойдет беседа дальше, то дальнейшие разговоры не стоило было вести по телефону.

— Вы знаете, где мой офис? — спросил Михайлов.

— Да, — мне говорили, — ответил молодой человек.

— Ну, так подъезжайте, — предложил Михайлов, и положил трубку на место.

И так как ему делать все равно было нечего, он встал рядом с окном и стал смотреть на улицу.

Через полчаса Михайлов увидел, как на улице появилась скромная иномарка. Медленно прокатив, она остановилась рядом с входом в дом. Из машины вышел молодой человек, довольно изысканно одетый.

Михайлов прикинул: «Машина скромная, но не дешевка. Одежда явно не китайский ширпотреб с вещевого рынка».

Конечно, молодой человек не олигарх, иначе бы Михайлов его знал или слышал о нем. Но по отмеченным приметам будущий заказчик явно был при деньгах.

Услышав стук в дверь, Михайлов, отметил, что в числе достоинств молодого человека числится и вежливость, и громко сказал:

— Войдите!

И когда молодой человек зашел в комнату, он сделал пару вежливых шагов ему навстречу и, приветствуя, крепко пожал ему руку.

После этого Михайлов усадил его на стул, рядом с приставным столиком и сам сел напротив. По другую сторону.

Умный человек из этого мог понять, что Михайлов показывает уважение, а глупому было все равно.

Когда они расселись, Михайлов широко улыбнулся, и проговорил:

— Ну, так я слушаю вас, чем могу помочь?

Молодой человек сказал:

— Мне говорили, что вы раньше служили…

Михайлов опять широко улыбнулся и перебил его:

— Григорий Антонович, где я служил, я еще хорошо помню. Но сейчас меня интересует только, чем я могу помочь вам.

Молодой человек кивнул головой.

— А дело такое: мой друг ищет человека для проведения расследования. Собственно, дело несложное, — надо встретиться с человеком и получить от него информацию.

— Встретиться с человеком и получить от него информацию — дело действительно несложное… — охотно подтвердил Михайлов и туманно добавил: — Если при этом отсутствуют небольшие нюансы. Например, ядовитую змею от неядовитой отличает всего лишь небольшой нюанс, но разница между ними существенная. И раз ваш друг не хочет встречаться с этим человеком или не может, то, следовательно, эти нюансы существуют… Так как зовут вашего приятеля и что за проблема?

Водолазов замялся. По его выражению лица было заметно, что ему не хотелось называть фамилию своего приятеля.

Михайлов подбодрил его:

— Григорий Антонович, вы предлагаете мне выполнить рискованное дело, но при этом не хотите говорить, в чем заключается риск. Ну, и так как я не меньше вашего дорожу своей жизнью и спокойствием, то лучше Вам рассказать правду. Обещаю, — все останется между нами. Я как врач, — мне нужно говорить правду. Если не хотите, то лучше сразу расстанемся.

Водолазов, понизив голос, многозначительно произнес:

— Игорь Коробанов…

Михайлов сделал понимающее лицо.

Отец Игоря, Николай Коробанов, конечно, ему был хорошо известен. В свое время, в девяностых годах, он разрабатывался «конторой» как лидер преступной группировки. Но тогда «конторе» посадить его не дали — в то время на таких людях делалась политика. А потом он ушел в тень, занялся легальным бизнесом. Он, так сказать, был первопроходцем — был одним из первых бандитов, кто успешно сделал это. После ухода со службы Михайлов не интересовался этим человеком. Но трудно не получать известия о человеке, который стал хозяином города. А о внезапной смерти Коробанова ходили слухи по всему городу. Народная молва говорила, что Коробанова отравил любовник его жены.

Михайлову, в общем-то, было все равно — умер Коробанов сам или его убил кто, но смерть олигарха не может не вызвать у нормального человека чувства хоть маленького, но удовлетворения: вот она обещанная божья кара! Хоть одного, но настигла, а значит, справедливость на этом свете все-таки еще существует.

О сыне Коробанова Игоре Михайлов почти ничего не слышал — «темная лошадка».

Но ему с ним не жить, из одного котелка не есть, а потому сейчас Михайлова интересовало только одно — может ли он на этом заработать и сколько.

Видя, что Михайлов молчит, Водолазов начал объяснять:

— Недавно я виделся с человеком, который заявил, что у него есть доказательства, что Николая Андреевича убили…

Михайлов понимающе кивнул головой, но молчал, показывая, что он продолжает внимательно слушать.

Водолазов продолжил:

— …Человек заявил, что он отдаст эти сведения лично Игорю. Я договорился о встрече, но на этого человека напали. Есть подозрение, что это были люди Мясникова — второго владельца фирмы. Мы поняли, что за нами следят. И теперь Игорю выходить на встречу опасно. Поэтому мы решили, что на встречу должен выйти опытный в такого рода делах, человек. Деньги мы заплатим.

— Разумеется, — сказал Михайлов и переспросил: — Значит, вы думаете, что за вами следят?

— Да, — уверенно сказал Водолазов.

— Но в таком случае эти люди знают, что вы приехали ко мне, — сделал Михайлов закономерный вывод.

Водолазов сообразил и растерянно произнес:

— Наверно…

На его лице отразился ужас.

— Значит, дело провалено? — спросил он.

— Спокойно, — сказал Михайлов. — Как я понимаю, вы встречаетесь со многими людьми. Поэтому при этих делах важно знать не о факте встречи, а что на встрече обсуждалось. Так что если вас спросят, зачем вы ездили ко мне, то скажите, что выясняли возможность совместной работы, к примеру, по мазуту.

— Мы и сами справляемся с этим делом, — возразил Водолазов.

— Какая разница! — насмешливо сказал Михайлов. — Скажите, что просили помочь хорошему знакомому. В общем, выдумайте что угодно, лишь бы это было правдоподобно. А меня, во-первых, никто спрашивать не будет, а во-вторых, а я и не отвечу.

В дальнейшей беседе они обсудили детали сотрудничества, способы связи, и Михайлов проводил дорогого гостя до порога.

После этого он удобно устроился на диванчике и начал размышлять.

Если верить Водолазову, то картина в семействе Коробановых складывалась весьма интересная: мать нахально отодвинула сына от бизнеса и все передала любовнику. Сыну это не понравилось. И теперь он ищет возможности вернуть себе позиции, на которые он имел право после смерти отца.

Но, как предположил Михайлов, это была еще не война.

Война начнется, если подтвердится, что Коробанов действительно был убит любовником матери.

При этом дело осложнялось, что в семейные «разборки» вмешивается третья сторона — младший владелец фирмы Мясников. И на чьей он стороне, неизвестно. Скорее всего, на своей. И как видно, он пытается использовать вражду матери и сына для достижения своих целей.

Таким образом, Михайлов заключил, что перед ним разворачивается война в отдельно взятом семействе, где все будут воевать против всех. И сейчас ход войны зависит только от него, точнее, оттого, какими окажутся сведения, которые он должен принести.

Собственно, в этом деле для Михайлова главным является возможность поскорее получить остаток денег, которые ему обещали заплатить за работу.

Но, он также был уверен, что, получив эти сведения, его заказчики неизбежно сообразят, что необходимо продолжить расследование.

Михайлов вынул из кармана и пересчитал выданный ему аванс. Закончив считать, он подумал, что за не очень сложную работу он получил неплохие деньги.

Тут же ему в голову пришла мысль, что если ему удастся заполучить и дальнейшее расследование, то он поправит свои дела.

Это ему понравилось, и он удовлетворенно вслух пропел: «Мы вам честно сказать хотим, что на девчонок мы больше не глядим».

Голос у него был дрянной — больше похож на мычание тоскующего быка. От таких голосов даже мухи дохнут. Поэтому Михайлов вскоре прекратил мучение беззащитных животных и занялся обдумыванием предстоящего дела.

Глава 34

Прибыв на работу после обеда, Михаил Юрьевич позвонил из кабинета Толику.

— Толя, привет! — сказал он фамильярно.

Поработав под руководством Толика некоторое время, Михаил Юрьевич окончательно убедился, что тот в делах фирмы ничего не соображает. Чувствуя это, Толик все больше начинал доверяться коммерческому директору. И если бы не Ольга, которая пыталась жестко контролировать фирму, Толик давно бы оказался в роли почетного зиц-председателя.

На руку Михаилу Юрьевичу работало и то, что хотя Толик и был поставлен на должность директора Ольгой, но он начинал тяготиться ее чрезмерной опекой. Поэтому между Мясниковым и Толиком начали складываться доверительные отношения.

Мясников спланировал, если все так дальше и пойдет, то к концу года он все активы фирмы переведет на собственную фирму, которую недавно завел.

При Коробанове Мясников и осмелиться думать о собственной форме не мог. Теперь смог. Во главе фирмы он поставил Анжелику. Она, конечно женщина, но Леньке в силу его безалаберности доверять такое дело было недопустимо.

— Привет, Михаил Юрьевич, — отозвался Толик.

— Слышь, Толя, ты сейчас один? — спросил Мясников.

— Нет, — сказал Толик.

— А кто у тебя? — поинтересовался Мясников.

— Ольга Игоревна, — коротко ответил Толик.

Мясников обрадовался.

— Отлично! — сказал он. — Как раз оба Вы мне и нужны. Спроси ее, — не может ли она сейчас меня принять?

В трубке послышался отдаленный разговор: Толик сообщал Ольге, что Мясников просит немедленно принять его.

Ольга громко спросила:

— А что он хочет?

Толик проговорил в трубку:

— Михаил Юрьевич, а что случилось?

«Зиц-председатель Фунт», — ухмыльнулся Мясников про себя и сообщил:

— Вопрос касается личных дел, поэтому не стоит говорить о нем по телефону.

— Пусть заходит, — послышался отдаленный голос Ольги, и Толик повторил: — Ну, заходи. Ждем.

Михаил Юрьевич, прихватив папку с документами, решив заодно подписать и их, отправился в кабинет генерального директора.

В приемной, проходя мимо секретарши Лены, Михаил Юрьевич невольно вспомнил, что о ней говорила Анжелика.

«Ну и девка»! — пробормотал он, то ли осуждающе, то ли восхищенно и поспешил в кабинет.

Ольга по-хозяйски устроилась в директорском кресле. Толик сидел на диване.

Увидев Мясникова, Ольга приветливо улыбнулась, и протянула ему руку.

— Здравствуй, Миша.

Мясников осторожно подержал в своей руке ее красивую узкую кисть, и с сожалением подумал, что упустил прекрасный вариант, — надо было самому заняться Ольгой. Женился бы на ней, и тогда многих проблем, которые сейчас стоят перед ним, не существовало.

Он бросил косой оценивающий взгляд на Толика: молод, крепок, красив… в борьбе за симпатии женщины с ним трудно соревноваться… впрочем, много ли их молодых и красивых, которым кажется, что они самого господа бога держат за бороду, ныне умирает? Придет время и этот…

Ольга Игоревна спросила:

— Миша, так что за проблемы у тебя?

Мясников сел на стул.

— Ольга Игоревна, проблема не у меня, а у нас. С Игорем что-то неладное.

Ольга удивилась.

— Да что же с ним такого неладного? Вроде здоров.

— Сегодня утром с ним встречалась моя Анжелика, — начал рассказывать Мясников, стараясь говорить короче. — Игорь вел себя странно: уселся на холодной веранде; заявил, что любит Анжелику, но хочет с ней расстаться.

Ольга удивленно перебила:

— Так что у них серьезные отношения?

— Да, как сказать… вместе не живут, но разговор о свадьбе вели, — ответил Мясников и выразил недоумение. — А ты разве не в курсе дел?

Ольга созналась:

— Нет. Он сейчас все больше помалкивает.

Толик подал голос:

— Он обижен нашей свадьбой.

— Вот видишь, — сказал Мясников.

— И все равно, в этом нет ничего странного, — сказала Ольга. — Обычная ревность ребенка к матери.

— Да в этом нет ничего странного, но на встрече с любимой девушкой шпарить монологами, изображая из себя Гамлета, согласись, это необычно! — выложил главный козырь Мясников и желчно процитировал: — «Быть или не быть?»

Толик недоверчиво переспросил:

— И что действительно, Игорь на свидании с девушкой сделал это?

Мясников молча кивнул головой.

Толик обеспокоено прокомментировал:

— Конечно, каждый грамотный человек хотя бы раз в своей жизни читал кое-что из Шекспира, но изображать из себя героев его пьес — дело опасное. Там везде всё кончается плохо. Колют друг друга отравленными шпагами.

Ольга тяжело вздохнула:

— Шпагами сейчас друг в друга, как в те времена, не тыкают, и, тем не менее, в этом деле следует разобраться. Не хватало, чтобы Игорь еще представил себя Наполеоном. Я с ним поговорю.

Толик съехидничал:

— Ну, как же, он тебе так все и выложил! Да он сейчас тебя обходит седьмой дорогой!

Ольга озабоченно проговорила:

— Все равно надо что-то делать. Не сидеть же, сложа руки?

— М-да… У меня тоже куча проблем с Ленькой, — с сочувствием проговорил Мясников. — Не знаю, как оторвать его от дружков-балбесов. Он как телок, — те брякнут какую-либо глупость, а он лезет исполнять. Вот решил отправить его за границу под надзор своего помощника…

Ольга задумчиво проговорила:

— У Игоря почти нет друзей. Вот только с Гришкой шепчется, да еще двое пареньков вокруг него крутятся.

— А что за парни? — поинтересовался Толик.

— Да я их почти не знаю, — сказала Ольга. — Вроде работают где-то у нас.

— Их зовут Роман и Олег, — заметил Толик.

— Знаю этих. Раньше они работали в отделе Игоря. А теперь это мои парни, — сказал Мясников. — Я думаю, с этими ребятами можно найти общий язык. Они помогут нам.

— В чем же дело? — подал голос Толик с дивана. — Зови их. Зачем откладывать дело, сейчас же и переговорим.

Мясников взял телефонную трубку.

— Нина, а где у нас Новиков и Ерофеев?

Выслушав ответ, он проговорил:

— Ну, так пришли их сейчас же в кабинет генерального директора.

Ольга поднялась.

— Толя, ты с этими ребятами сам договорились, чтобы они побеседовали с Игорем. А я поговорю с Гришей. Он парень серьезный, думаю, он поможет мне разобраться, что происходит с Игорем. А ты, Миша… — Ольга обратилась к Мясникову. — Поговори с Анжеликой, пусть снова встретится с Игорем и еще раз переговорит с ним.

Глава 35

Когда Ольга ушла, Мясников кивнул на дверь и по-дружески поинтересовался:

— Ну что, Толик, как хозяйка, строга?

Толик пересел на директорское кресло. Устроившись, пожаловался:

— Ольга тяжеловата на характер. Как с ней жил Коробанов, не представляю.

Мясников криво усмехнулся.

— Э-э, Толя, Коробанов мужик крутой, чуть что — в зубы. Я удивляюсь, как это Ольга осмелилась связаться с тобой… Да и ты мужик бесшабашный. Он мог вас обоих взять в одну руку, а другой прихлопнуть, и только мокрое место бы от вас осталось.

Толик хохотнул:

— Так главное — результат. А результат нагляден — его косточки в земле гниют, а я получаю удовольствие в постели с его женой.

Коротко звякнул телефон внутренней связи. Толик поднял трубку.

— Да!

Секретарь доложила о приходе в приемную двух работников.

Толик поинтересовался:

— Как их фамилии?

Услышав ответ, он приказал:

— Пусть заходят.

Через несколько секунд дверь открылась, в кабинет зашли двое молодых людей и робко остановились около входа.

Толик окинул их изучающим взглядом. Обычные парни, в строгих однотипных пиджаках и белых рубашках с галстуками, в связи, с чем они были почти на одно лицо. Оба среднего роста. Только один был немного повыше. Тот, что повыше, глядел смелее. Толик подумал, что с этим они точно найдут общий язык.

Толик любезно предложил:

— Присаживайтесь-ка, ребята, к столу.

Парни скромно присели на краешек стульев в конце стола.

Толик начал объяснять:

— Вот что ребята, я хотел посоветоваться с вами. Вы же дружите с Игорем Коробановым?

Парень, который повыше, кивнул головой. Другой продолжал настороженно смотреть.

— А вы не заметили в поведении Игоря изменений? — вкрадчиво спросил Толик.

— На нет, — сказал который повыше.

Второй осторожно покашлял и неуверенно добавил:

— Ну, он стал каким-то нервным.

— Вот, правильно, — сказал Толик. — Чересчур нервным он стал. А почему?

— Да кто его знает? — проговорил парень побойчее.

— Тебя как зовут? — спросил Толик.

— Роман Новиков, — настороженно ответил парень.

— Вот что Роман, надо бы это узнать, чего Игорь стал такой нервный? — проговорил Толик.

Роман замялся.

— Узнать-то можно. Но мы вроде бы его друзья, как-то неприлично закладывать своего друга.

Второй кивнул головой.

— Западло это… Друг Игорь нам.

Толик развел руками.

— Жаль…

Он хотел отправить парней, но в разговор вмешался Мясников.

— Ребята, Анатолий Дмитриевич просит не бесплатно сделать это. Он заплатит.

Молчавший до этого парень оживился.

— Ну, так в чем дело, если надо узнать, то узнаем! Да никаких проблем.

— Договорились! — весело произнес Мясников. — Значит, подходите к Анатолию Дмитриевичу через пару дней с информацией.

Когда парни вышли из кабинета, Толик поморщился:

— Однако дешево они продали своего приятеля.

Мясников поднялся.

— Толя, любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда. Парни все прекрасно поняли. Они с самого начала готовы были его сдать, но им требовалось соблюсти приличия. Так что, немного поломавшись, они его и сдали. И не деньги их соблазнили, — они надеются, что, оказав нам услугу, мы потом не забудем их.

— Посмотрим, — сказал Толик. — Все помнят, что Иуда предал учителя, однако никто не хочет вспоминать, что и другие ученики отказались от него.

Мясников хохотнул.

— Толя, это практическая диалектика. Очевидное и невероятное. Земной шар круглый? — Круглый! Очевидно? — Очевидно! А за каждым углом пакости творятся — невероятно!

Глава 36

После встречи с Михайловым Гриша сразу направился в дом Коробановых, чтобы сообщить Игорю о состоявшейся беседе.

Он оставил как обычно машину около ворот и прошел во двор пешком. Ему надо было зайти в дом, а дальше из огромной прихожей, пройти в комнаты Игоря.

Однако на входе в дом он столкнулся с Ольгой Игоревной, которая, как видно было по накинутой на плечи меховой накидке, только что приехала и сейчас в холле давала какие-то распоряжения горничной.

Так как она стояла, загораживая вход, и пройти мимо нее было невозможно, Гриша подался назад.

Но Ольга Игоревна, обернувшаяся на шум за спиной, успела заметить Гришу и озабоченно проговорила:

— Григорий, погоди, у меня есть к тебе разговор.

Гриша замер, дожидаясь пока Ольга Игоревна закончит разговор с горничной. Между тем Ольга Игоревна еще минут пять подробно объясняла, каким образом надо очистить какую-то вазу. Ольга раз десять напомнила, что китайская фарфоровая ваза была очень дорогая и редкая, а потому с ней необходимо особо осторожно обращаться.

Гриша знал, что Игорь ждал от него известий, и уже начал потихоньку нервничать, сожалея, что не вовремя наткнулся на хозяйку.

Наконец Ольга Игоревна закончила инструктаж и направилась в направлении гостиной.

Так как она ничего не сказала, то Гриша, не понимая, следует ли ему идти за ней или он уже ей не нужен, неуверенно сделал несколько шагов вслед хозяйке и затем остановился.

Но Ольга Игоревна оглянулась, и проговорила:

— Иди, Гриша, за мной. Мы сейчас найдем удобное место для беседы.

Она прошла в гостиную. На мгновение остановилась. Мельком оглянулась. Но здесь что-то ей не понравилось, и она пошла дальше. Дошла до двери кабинета Коробанова. Снова остановилась. Немного подумала… И решительно открыла дверь.

Гриша последовал за ней.

Зайдя в комнату, Ольга Игоревна прошла пару шагов внутрь и начала осматриваться. Последний раз она здесь была очень давно.

В кабинете все оставалось, так же как и было при Коробанове. Справа у стены находился стеклянный стеллаж, с какими-то дешевыми спортивными кубками из жести и медалями из потускневшей латуни. Грамоты с еще красными знаменами, фотографии.

Ольга Игоревна подумала, что с тех пор прошли десятки лет, и все это превратилось в хлам, но Коробанов, видимо, дорожил этими безделушками, так как все было аккуратно расставлено, и он даже не подумал выкинуть хотя бы одной бумажки.

Напротив стеллажа стоял диван из мягкой коричневой кожи, два таких же кресла, перед ними низкий журнальный столик. Над диваном опять висели фотографии. На одной из них был изображен Коробанов на соревнованиях: избитое лицо, озлобленный взгляд.

Ольга встретилась с этим взглядом, по ее спине пробежал морозец, и она тут же сняла фотографию и положила на полку изображением вниз.

Рабочий стол с огромным креслом находился в глубине кабинета, у окна. Это был черный огромный двухтумбовый стол с множеством ящичков, на части которых виднелись замочные скважины.

Ольга Игоревна, сев в кресло, машинально дернула ручки нескольких ящичков, некоторые открылись, и в них оказались бумаги. Другие не открылись.

Ольга Игоревна кивнула на стул напротив, предлагая Грише присесть. Сама же придвинула к себе тяжелый, из черного эбонита, аппарат внутренней связи, стоявший на краю стола, и набрала номер.

Дождавшись ответа и окинув еще раз взглядом кабинет, она деловито распорядилась:

— Нина, и вот еще что, уберись в кабинете Коробанова.

Динамик в аппарате был мощный, и Гриша хорошо слышал, что говорилось на другом конце провода.

— Разве там не чисто? — переспросила обеспокоенная домоправительница.

— Чисто, чисто, — сказала Ольга Игоревна. — Но выбрось из кабинета все лишнее.

— Что Вы имеете в виду?

— Ну, стеклянный стеллаж с латунной дребеденью, фотографии. Письменный стол освободи, — с некоторой доли досады произнесла Ольга Игоревна.

— Бумаги выкидывать? — спросила домоправительница.

Ольга Игоревна на секунду задумалась, потом проговорила:

— Бумаги сложи в коробку и оставь в кабинете. Я их сначала просмотрю.

Распорядившись, Ольга Игоревна положила трубку. Закончив важные дела, теперь она могла заняться беседой с Гришей.

Она сложила руки перед собой, как примерная ученица первого класса, и, немного наклонившись вперед, при этом в разрезе блузки приоткрылись белые упругие груди, мягко спросила:

— Гриша, у тебя как сейчас отношения с Игорем?

— Мы дружим, — внешне спокойно проговорил Гриша, старательно отводя взгляд от открывшегося разреза, и поинтересовался: — А что случилось?

— Игорь в последнее время стал вести себя странно, — снизив голос, как будто опасаясь, что их разговор могут подслушивать, произнесла Ольга Игоревна.

Гриша слегка улыбнулся.

— Ничего удивительного. Причины его плохого настроения известны всем — ему не нравится Ваше замужество.

Гриша склонился вперед, и придал голосу доверительный оттенок.

— Знаете, это обычное психологическое проявление. Сын всегда считает, что его мать может принадлежать только ему. По теории Фрейда, людьми движут половые инстинкты, а потому любой мужчина в других видит своих соперников…

— Понятно, — перебила Ольга Игоревна и, улыбаясь, поинтересовалась: — Интересно, Гриша, ты также своей матери объясняешь теорию Фрейда?

— Нет, Ольга Игоревна, все это она уже знает, — сказал, улыбаясь, Гриша. — Я ей это сказал раньше, когда учился в первом классе. Но вы поинтересовались, почему у Игоря плохое настроение, и я вам попытался объяснить.

— Хорошо, меня он ревнует, — проговорила Ольга Игоревна, также улыбаясь, и задала вопрос: — Ну а почему он объявил Анжелике, что хочет с ней расстаться?

С губ Гриши исчезла улыбка. Он удивленно воскликнул:

— Не может быть! Когда он это сделал?

— Сегодня, — сказала Ольга Игоревна, также перестав улыбаться. — Причем сделал он это в необычной форме: заставил ее прийти на холодную веранду в кафе, прочитал ей зачем-то монолог Гамлета насчет «быть или не быть».

— Это необычно, — согласился Гриша. — Здесь Игорь перегнул палку. И я могу только предположить — Игорь в последнее время почему-то опасается за свою жизнь, поэтому он перенервничал.

— А я боюсь, что это не обычный нервный срыв, а болезнь, — задумчиво проговорила Ольга Игоревна и добавила: — Но к психиатрам пока не хотелось бы обращаться. Об этом могут узнать.

Гриша осторожно поинтересовался:

— А у вас в роду или у Николая Андреевича были… ну, отклонения?

— Душевнобольные? — спросила Ольга Игоревна.

— Ну, в общем-то…

Ольга Игоревна на некоторое время задумалась, но потом вполне уверенно ответила:

— Нет! Ни у меня, ни у Коробанова. Разумеется, если не считать бокс психическим заболеванием.

— Ну, тогда не стоит спешить с обращением к врачам, — подтвердил Гриша.

— Хорошо, — облегченно выдохнула воздух из груди Ольга Игоревна. — Надо некоторое время присмотреть за Игорем. А там видно будет.

Она обратилась к Грише:

— Гриша, я понимаю за другом следить нехорошо, но, пожалуйста, выполни мою материнскую просьбу — последи за ним, надо выяснить, нет ли в его поведении других признаков болезни.

Гриша поднялся со стула и заверил:

— Ольга Игоревна, поверьте, всем, чем можно помочь, я вам помогу. Игорь мне друг, и его здоровье не может меня не волновать.

Часть 5

Глава 37

Раньше в ведении отдела Игоря находилась часть направлений коммерческой деятельности фирмы. Обычно этими вопросами занимался коммерческий директор, так как четко отделить одни направления от других было сложно. Поэтому Игорю приходилось постоянно взаимодействовать с Мясниковым, предпринимая меры, чтобы их пути не пересекались.

Такое искусственное разделение коммерческой деятельности произошло только по одной причине, — Коробанов сделал это, желая постепенно приобщить сына к делам фирмы.

Кроме того, возникшая в результате этого разделения конкуренция, заставляла Мясникова действовать более эффективно, что его изрядно злило и беспокоило. Он ясно видел, что Коробанов готовил ему замену. И если бы Коробанов умер днем позже, его планы сбылись бы.

Понимал это и Игорь, и он готов был заменить Мясникова, но в период временного управления фирмой тот успел обескровить отдел Игоря: самых нужных ему работников, на которых держался отдел, либо перевел в другие отделы, либо уволил.

Впрочем, в начале это не сильно обеспокоило Игоря, так как он был уверен, что мать назначит его генеральным директором, и тогда он все поставит на свои места.

Но события произошли, как не предполагал ни он, ни Мясников. При всем том для Мясникова назначение Анатолия принесло пользу, так как тот, являясь посторонним человеком, не понимал настоящей цели разделения направлений коммерческой деятельности фирмы.

Игорь обратился к матери, но та по каким-то причинам не захотела ничего изменять. Игорь догадывался, что она не желала возврата Игорю хотя бы части власти в фирме, так как это создаст угрозу новому положению любовника.

Поэтому после разговора с Анжеликой, Игорь на работу не поехал, а отправился домой.

Дома он закрылся в своей комнате, лег на диван и занялся чтением любимого ныне Шекспира. За чем и застал его Гриша, когда зашел в комнату.

Зайдя в комнату, он молча прошел к креслу у стола с компьютером и сел в него, развалившись. Игорь, оторвавшись от чтения, заинтересованно смотрел на него.

Гриша спросил:

— Что читаешь?

Игорь молча показал ему красную обложку книги с названием.

Гриша издали прочитал вслух:

— «Шекспир. Избранное». — Засмеялся и спросил: — Как твое здоровье?

Игорь опустил ноги на пол и сел.

— Нормальное, а что? — поинтересовался он.

— Я только что имел разговор с Ольгой Игоревной, — сообщил Гриша. — Она беспокоится — больно странно ты ведешь себя. Боится, не заболел ли ты психическим расстройством. — Гриша ухмыльнулся. — Между прочим, просила последить за тобой…

Игорь широко раскрыл глаза и возмутился:

— Да что за глупости?! С чего это она взяла? Это она скорее заболела, раз выходит замуж через неделю после смерти отца!

Гриша прекратил ухмыляться и придал лицу серьезное выражение.

— Ты встречался сегодня с Анжеликой? — спросил он, внимательно смотря на лицо друга.

— Ну, встречался… И что же в этом необычного? — сказал недовольно Игорь.

— А ты где с ней встречался? — задал вопрос Гриша.

— Ну, в кафе?

— А где именно? — уточнил вопрос Гриша.

На щеках Игоря появился легкий румянец.

— На веранде.

— Но там же холодно, ветер! — прокомментировал Гриша.

— Ну, да. Потому я и выбрал это место. Я боялся истерик со стороны Анжелики. А потому подумал, что на холоде она не будет устраивать долгие разборки, — объяснил Игорь.

— Логично. Хитро! — кивнул головой Гриша и спросил: — Ты что, решил с ней совсем расстаться?

— Да как сказать… — замялся Игорь. — Честно сказать, я просто не хочу, чтобы сейчас на меня кто-либо оказывать давление. А Анжелика наверняка о своих делах советуется с отцом.

— Тоже правильно, — подтвердил Гриша и снова спросил: — А ты что ей там читал?

Игорь покраснел еще больше.

— Да я вроде шутил. Думал, что поймет мое настроение.

Гриша нахмурился.

— Игорь, представь себе, Анжелика начала бы читать тебе монолог, как ее там — Офелии, что ли?

Игорь перестал краснеть и начал сердиться.

— И что, из-за этой ерунды меня в психи записали?

— Ага! — сказал Гриша.

Игорь возмутился:

— Так что, получается, что грамотный человек у нас в стране выглядит дураком?

— Да ладно ты злиться, — начал его успокаивать Гриша. — Ерунда все это. Лучше вот — я встретился с нужным нам человеком, и он обещал все сделать. Конечно, пришлось ему дать аванс. Но без этого никак.

Игорь повеселел.

— Хоть что-то хорошее есть в этой жизни.

Он бросил на Гришу подозрительный взгляд. Гриша выдержал его взгляд, ничуть не смутившись, и Игорь предупредил:

— Ты только помалкивай об этом деле.

Гриша обиженно скривил губы.

— Я-то не проболтаюсь. Но вот ты смотри, с подобными шуточками обязательно влипнешь. Ты просекай ситуацию — Коробанов в завещании оставил тебе акции фирмы и «Пластика». Но он не оставил тебе доверенности. А вот твоя мать распоряжается в фирме на основании доверенности. Через четыре месяца вы оба вступите в права наследства. И закономерно возникает вопрос: а захочет ли она передать тебе фирму и завод, если уже сейчас тебя отстранила от дел? Ответ вполне прогнозируем. Но как тебя законным способом лишить наследства? Наиболее распространенный вариант в таком случае — убить. Но есть вариант погуманнее — упрятать тебя в психбольницу. А там и до объявления недееспособным недалеко. И при твоем неосторожном поведении это один из самых простых и естественных вариантов. Так что имей в виду, у тебя имеется только один друг — это я. Остальные, даже твоя родная мать, враги. Я слышал, что сегодня к Анатолию вызывали Олега и Ромку. Зачем? Может, их тоже просили последить за тобой? Так что ты зря рвешь отношения с Анжеликой. В нашей игре Мясниковы могли бы оказать нам помощь.

Лицо Игоря окаменело.

— Я не буду девушку, которую хотел брать в жены, втягивать в эти грязные игры. Я потом всю жизнь буду думать, что продался из выгоды.

— Почему всю жизнь? — удивленно спросил Гриша. — Это раньше говорили: жена не рукавица, с руки не сбросишь. А сейчас, захотел — женился, а захотел — развелся. Делов-то?

— Я не шлюха, чтобы торговать собой! — жестко оборвал Игорь, резко вставая с дивана.

Гриша, догадываясь, что таким образом Игорь показывает нежелание дальше говорить эту тему, подчеркнуто равнодушно пожал плечами.

Но все же не удержался и заметил:

— Ну ладно. Это твое дело. И без Мясниковых мы обойдемся. Надо еще посмотреть, что за сведения обещает нам тот мужик.

Он поднялся с кресла.

— Успокойся, через пару дней все прояснится.

Игорь пробормотал:

— Не думаю, что что-то станет проще… Если моего отца действительно убили, то я обязательно найду убийцу.

Глава 38

Гриша шагнул к двери, но задержался и предупредил:

— Не стоит ломать голову над тем, что еще не случилось. Посуди, как посторонний человек может знать о том, чего не знаешь ты? Следов насильственной смерти не обнаружено. Следствие закончено — забудьте.

— Ты куда? — спросил Игорь.

— Домой. Время уже позднее.

— Погоди, я провожу тебя, — предложил Игорь.

Они вместе спустились по лестнице вниз в холл, но там Игорь вновь придержал Гришу и задал вопрос:

— Гриша, а как мое поручение?

— Так я же все рассказал, — с недоумением проговорил Гриша.

— Нет, я о другом, — проговорил Игорь.

Гриша наморщил лоб.

— Не понимаю!

Игорь с досадой напомнил.

— Я о той девушке, что спас.

— А это! — вспомнил Гриша. — Узнавал я — это проститутка, она пыталась ограбить азербайджанцев, ну те и побили ее.

Игорь отшатнулся.

— Не может быть!

Гриша махнул рукой.

— Я у следователя все расспросил — на нее уголовное дело заведено.

— На лицо — такая чистая девушка… — расстроенно проговорил Игорь.

— Все девушки ангелы, откуда только жены ведьмы берутся? — усмехнулся Гриша. — Вот такие похожие на ангела девицы и проворачивают мошеннические дела.

— Не верю, — сказал Игорь.

— Это твое дело.

— Ну, а ты можешь привести ее ко мне? — поинтересовался Игорь.

Гриша удивленно поднял брови.

— Игорь, если ты приведешь шлюху домой, то это не поймут.

— Кто не поймет?

— Твоя мать, например.

— Да? — После того как она изменила мужу и убила его? Ее мнение мне неинтересно.

— Не горячись, — сказал Гриша. — Но девицу эту я, к сожалению, привести не могу, потому что она сидит в тюрьме.

Игорь заволновался.

— Значит, надо ее навестить.

— Нет! — твердо отрезал Гриша. — Тебя не пустят к ней. Кто ты ей — родственник? Свидания дают только родственникам.

— Жаль девушку, — проговорил Игорь.

— Да забудь ее. Она не стоит твоего внимания, ты же не Ричард Гир из фильма «Красотка», чтобы жениться на шлюхе? Все это понарошку.

— Ты все равно найди ее, — сказал Игорь.

Гриша, поняв, что приятеля ему не переубедить, тяжело вздохнул:

— Ладно, будет время найду, найду и приведу к тебе. Только отстань!

Когда Гриша ушел, Игорь, не желая возвращаться в свою комнату, где он все же чувствовал себя одиноко, встал у окна под пальмой.

Рассматривая двор, утопающий в темноте, — охрана еще не включила освещение — он принялся размышлять над тем, как ему убить вечер.

Ехать на дискотеку одному ему не хотелось. Он мог бы позвонить Анжелике, но вспомнил, что утром объявил ей о прекращении отношений.

Анжелика, конечно, была бы рада его звонку, но в таком случае автоматически выходило, что утренний разговор не имел смысла.

Игорь увидел, как в фонарях на стенах бледно замерцал свет и через минуту загорелся в полную силу. В воздухе над освещенным двором, замелькала странная черная рябь. Игорь присмотрелся и увидел, что это были мелкие снежинки. Он пробормотал себе под нос:

Вянет лист. Проходит лето.

Иней серебрится…

Юнкер Шмидт из пистолета

Хочет застрелиться.

Погоди, безумный, снова

Зелень оживится!

Юнкер Шмидт! Честное слово,

Лето возвратится!

Игорь вздохнул: лето — еще когда? И будет ли оно еще? А потом — снова зима! А говорят, с возрастом зимы и ночи становятся длиннее.

От мрачных мыслей Игоря оторвал вышедший из проходной человек. Он сделал несколько шагов по двору, и Игорь узнал его — это был Мясников.

С Мясниковым ему встречаться не хотелось, так как тот обязательно заведет разговор о размолвке Игоря с Анжеликой. Однако и уходить было уже поздно, так как Мясников уже входил в холл.

Заметив стоящего у окна Игоря, он немедленно подошел к нему.

— Здравствуй, Игорь! Чем занимаешься?

— Стою у окна и гляжу на холодный двор. Мрачно, сыро — похоже на могилу, — мрачно сказал Игорь.

Мясников бросил на него озабоченный взгляд.

— Как чувствуешь себя?

— Нормально, — холодно и отрешенно сказал Игорь.

— Ты меня точно узнаешь? — с нескрываемым подозрением спросил Мясников, который теперь все время видел в поведении Игоря странности.

Игорь вспомнил только что состоявшийся разговор с Гришей, и его губы тронула едва заметная усмешка. Однако он тут же стер ее с губ, вернул лицу отрешенное выражение и ответил печально:

— Конечно, — ты торговец рыбой.

Услышав подобный ответ, Мясников ошалело отшатнулся. В его голове тут же возникла уверенность, что Анжелика оказалась права, утверждая, что Игорь сошел с ума.

Но видя, что Игорь стоит спокойно, Мясников быстро овладел собой и, вспомнив, что с психически больными людьми нельзя резко разговаривать, так как это приводит их в бешенство, мягко возразил:

— Нет, Игорь, я Мясников Михаил Юрьевич. Коммерческий директор.

Игорь кивнул головой и проговорил дальше:

— Тогда мне хотелось бы, чтобы вы были таким же честным человеком.

Мясников опять изумился.

— Честным?!

— Да, сударь; быть честным при том, каков этот мир, это значит быть человеком, выуженным из десятка тысяч, — опять проговорил Игорь странные слова.

Мясникову страшно захотелось оказаться подальше от этого ненормального парня. И он побоялся спорить.

— Да, да, — пробормотал он.

Игорь продолжил:

— Ибо, если солнце плодит червей в дохлом псе, — божество, лобзающее падаль… Есть у вас дочь?

— Есть, — покорно согласился Мясников.

— Не давайте ей гулять на солнце. Всякий плод благословение, но не такой, какой может быть у вашей дочери. Друг, берегись.

Мясников сокрушенно покачал головой. Жаль, парень совсем свихнулся. Впрочем, и его отец был не очень нормален. Вечно в его голове болтались какие-то «комплексы»… Мясников предпринял последнюю попытку перевести разговор в нормальное русло.

— Да что ты говоришь?

Игорь величественно положил руку на плечо Мясников.

— Слова, слова, слова…

Михаил Юрьевич осторожно снял руку Игоря со своего плеча.

— Игорь, извини, а где Ольга Игоревна?

Игорь кивнул в глубь дома.

— Ищущий да обрящет.

После этих слов Мясников поторопился уйти.

Игорь опять встал величественную позу и, картинно простирая руку куда-то в сторону столовой, изрек:

— О, эти несносные старые дураки!

Но на этом его развлечения не окончились. Он увидел, как во двор вошли Олег и Роман. Когда они вошли в холл, он был уже готов.

— Милейшие друзья мои! — насмешливо начал он. — Как поживаешь, Рома? Олег?

Роман и Олег, озадаченные тоном Игоря, переглянулись.

Роман проговорил:

— Нормально… А что?

— Позвольте вас расспросить обстоятельнее: чем это дорогие друзья, вы провинились перед Фортуной, что она шлет вас сюда в тюрьму?

Дальше заготовленный Игорем сценарий развлечения сбился. Роман, засмеявшись, спросил:

— Игорь, ты откуда шпаришь текст?

— Из Шекспира, — сказал Игорь.

— Понятно, — проговорил Олег. — А мы думаем, чего это Толик записывает тебя в психи и просит последить за тобой?

— И за сколько вы согласились следить за своим другом? — язвительно спросил Игорь.

— Дешево, — сказал Роман. — Всего за пару сотен баксов на нос.

Игорь вздохнул.

— Христа предали тоже всего за тридцать монет… Ребята, предательство — бизнес невыгодный.

— Кому как, — опять засмеялся Роман и предложил: — Поехали. Развлечемся. Иуда своими тридцатью сребрениками не сумел воспользоваться, потому что не знал, что с ними делать. А мы знаем — их как раз на пиво в ресторане хватит. А хорошее пиво заливает любые душевные сомнения.

Игорь взглянул на часы. Стрелки показывали около семи часов вечера. Игорь вспомнил, что делать ему все равно было нечего, и махнул рукой.

— А, черт с ним, поехали.

Глава 39

Мясников после разговора с Игорем поспешно прошел в комнаты Ольги Игоревны. Однако, там ее не оказалось, и, Мясников грустно подумал, что в огромном доме ему будет непросто найти хозяйку.

Оставалось разве звонить по мобильному телефону.

Но звонить не пришлось — Маша, которая за преданность была повышена в должности и назначена чем-то вроде помощницы хозяйки по домашнему персоналу, подсказала:

— Михаил Юрьевич, а вы поищите Ольгу Игоревну в кабинете Николая Андреевича. Она по вечерам иногда разбирает хранящиеся там бумаги.

Михаил Юрьевич повеселел.

— Спасибо, Машенька, — ласково поблагодарил он Машу и отправился в бывший кабинет Коробанова.

Ольга Игоревна действительно оказалась в кабинете.

Она сидела за письменным столом и брала из большой коробки, стоявшей на стуле рядом со столом, бумаги одну за другой. Быстро пробегала по бумаге глазами. Затем в зависимости от того, насколько заинтересовало ее содержание бумаги, либо рвала и бросала в коробку на полу, либо откладывала на край стола. Впрочем, стопка бумаг на краю стола была небольшой.

Зайдя в кабинет, Мясников первым делом обратил внимание на то, что в кабинете оказалось необычно просторно. Спустя секунду он понял, в чем дело — из кабинета исчезли стеклянные витрины. Фотографий на стенах также уже не было. На тех местах, где они висели раньше, теперь виднелись только светлые квадраты.

Мясников вспомнил знаменитое изречение «нет человека — и нет проблемы». По его спине пробежал морозец, — наверно и после него, когда он умрет, ничего не останется.

— Ольга Игоревна, не помешаю? — приподнятым голосом поинтересовался Мясников.

Ольга подняла голову.

— А, Миша… Чего так поздно?

Мясников взглянул на диван, но садиться не стал.

— Оля, я вообще-то зашел по пустяковому делу, но мне только что попался Игорь. Я поговорил с ним и очень обеспокоился. Он несет какой-то бред.

Ольга прекратила рассматривать бумаги.

— Ну что он на этот раз ляпнул? — устало спросила она.

Мясников доложил:

— Говорит, что солнце плодит червей в каком-то дохлом псе. Предупреждал, чтобы я не давал Анжелике гулять под солнцем, потому что у нее будет ребенок.

Ольга удивленно расширила глаза.

— Анжелика беременна?

— Не понял? — переспросил Мясников.

— Ну, Игорь же сказал, что у Анжелики будет ребенок! — пояснила вопрос Ольга.

Мясников в испуге присел на диван. Стуча зубами, он медленно проговорил:

— Ребенок… У Анжелики? Откуда он знает?

— А чего удивляешься? — спросила Ольга и, догадавшись о том, чего не может понять Мясников, снисходительно сообщила: — Миша, у девушек после встреч с парнями такое иногда случается. Природа!

— Но разве Анжелика… Она мне ничего не говорила! — возмутился Мясников.

— И это бывает, — улыбаясь, добавила Ольга. Ситуация ее начала забавлять.

— Но от кого? Неужели — Игорь? — предположил Мясников.

Его предположение тут же заставило Ольгу взглянуть на ситуацию по-новому. Она мгновенно сообразила, что если у Анжелики ребенок от Игоря, то, следовательно, она будет его бабушкой.

Ольга побледнела и охнула.

Тем временем Мясников, желая быстрее во всем разобраться, схватился за телефон и набрал номер Анжелики.

— Да, папа, слушаю, — послышался голос Анжелики.

Мясников бухнул без экивоков.

— Анжела, ты беременна?

— Чего, чего? — переспросила Анжелика. Как из этого было видно, ей показалась, что она ослышалась.

— Анжела, ты беременна? — снова повторил вопрос Мясников.

— Папа, откуда у тебя в голове эти глупости? — изумленно воскликнула Анжелика.

— Игорь сказал, — смущенно проговорил Мясников.

— Папа, поверь мне, у меня ни с одним мужчиной ничего не было. И даже, если бы я была беременна, то я бы тебе сказала, — со слезами в голосе произнесла Анжелика.

Мясников смутился еще больше.

— Извини, Анжела. Я тебе верю. Ты у меня умненькая девочка.

Он положил телефонную трубку на место и взглянул на Ольгу.

— Ну что? — спросил она.

Ольга обреченно вздохнула:

— Нет худа без добра, как нет добра и без худа. Похоже, все-таки к Игорю придется вызывать психиатра…

— Да, парень несет что-то несуразное… — сказал не менее удрученно Мясников, но тут же спохватился — Ольга все-таки мать, и не стоило ее столь резко огорчать. Он успокаивающе проговорил:

— Только погоди немного. Надо все-таки разобраться, что за всем этим стоит. Я думаю, через пару дней все станет ясно.

— Я с ним поговорю напрямую и предложу ему показаться врачу, — решительно сказала Ольга.

Мясников предупредил:

— Игорь этим будет разъярен. Не стоит его злить врачом. И если он и в самом деле больной, это только осложнит дело. Все надо сделать похитрее. Надо, чтобы врач его посмотрел, но так, чтобы Игорь этого не заметил.

Он на пару минут задумался, а потом предложил:

— Игорь парень очень умный, поэтому всё надо сделать с умом. Давай сделаем так — мы запишем твой разговор с Игорем на пленку и дадим просмотреть врачу, а тот уж определит, насколько серьезны сдвиги в психике у Игоря.

— Недурная мысль, — согласилась Ольга. — А после того, как врач сделает заключение, и будем дальше ломать голову.

Глава 40

К месту встречи Михайлов подошел за полчаса до назначенного времени.

В этом он не видел ничего неестественного, — банальные требования конспирации рекомендуют, прежде чем встречаться со свои источником информации осмотреться на месте встречи, проверить, не ведется ли наблюдение за местом встречи, нет ли за тобой или за тем, с кем ты намереваешься встретиться «хвоста». Короче, убедиться, что встрече никто и ничто не помешает, и она останется в тайне.

В художественных фильмах агенты обыкновенно встречаются в каком-либо ресторане, кафе или другом людном месте. То есть в тех местах, где легче всего вести наблюдение за встречающимися и труднее всего заметить это наблюдение.

В данном случае место встречи не Михайлов выбирал, однако он отметил предусмотрительность парня, вышедшего на контакт с его заказчиками. Встреча назначена в тихом дворе рядом с оживленным проспектом в центре города.

Это было удобно для всех.

Для Михайлова — тем, что он мог подойти пешком с любой стороны двора и так же уйти, и это выглядело бы естественно, так как двором удобно было перейти с одной улицы на другую.

Для него — тем, что он мог подъехать на машине и спокойно встать.

Перед тем как зайти во двор, Михайлов прошелся по проспекту, заглянув в пару магазинов, не по надобности, а из желания убедиться, что за ним никто не следит.

Справедливости ради он отметил, что пока не было необходимости кому-либо следить за ним.

Хотя теоретически можно было допускать, что если противники Игоря Коробанова установили наблюдение за его приятелем или тот проболтался о своих планах, то могли и следить за Михайловым.

Убедившись, что за Михайловым никто не шел, он отправился во двор.

Это была огромная площадка, огражденная со всех сторон многоэтажными домами. Здесь было много деревьев, детская площадка с качелями и горками, грубо сколоченные лавочки и столики напротив подъездов. Летом тут было наверно довольно уютно. Однако представившаяся сейчас глазам Михайлова картина вызывала неприятный озноб: черные скелеты деревьев, замерзшие лужи, белые пятна выпавшего ночью тонкого слоя снега.

Он пересек двор, и на другой стороне зашел в один из подъездов, дверь которого оказалась открыта. Здесь он, заботливо притворив за собой дверь, поднялся на площадку между этажами и стал в окно с пыльным треснутым стеклом наблюдать за двором.

Во дворе никаких событий, которые могли бы насторожить Михайлова, не происходили. Иногда проходили люди: некоторые шли, прогуливаясь, другие спешили. Но по их поведению было видно, что они были заняты своими делами. К одному из подъездов подъехала легковая машина, из нее вышел молодой парень и, поставив машину на сигнализацию, побежал в свой подъезд.

Наконец, минут за пять до назначенного времени во двор медленно въехала легковая автомашина. Ее окна были сильно затемнены. Она проехала мимо домов по кругу и остановилась в кармане для машин. Из машины никто не вышел.

Михайлов еще немного подождал, и, убедившись, что за машиной нет «хвоста», вынул из кармана пластиковый пакет и, сунув в него рекламную газету из первого же почтового ящика, вышел из подъезда и с безмятежным выражением на лице направился в сторону машины. При этом он старательно делал вид, что его путь просто случайно пролегает мимо машины.

К машине Михайлов заходил с правой стороны. И как только он поравнялся с машиной, он мимолетным движением открыл дверь и тут же оказался на пассажирском сиденье рядом с водителем.

Водитель, мужчина, с широким напряженным лицом и крепкой фигурой, настороженно смотрел на Михайлова.

Его правая рука была опущена вниз, и Михайлов подумал, что в ней он должен обязательно держать какое-то оружие.

Вероятнее всего, это был какой-либо тяжелый предмет, типа гантели. Так как железный прут в этом случае бесполезен — тут негде размахнуться. Но в его руке мог находиться и пистолет. В любом случае, пока дело не дошло до выяснения, чем он мог угостить, Михайлову следовало поторопиться с налаживанием отношений.

Михайлов не стал это дело откладывать в долгий ящик, он широко улыбнулся и сказал:

— Привет! Я от Игоря.

Мужчина слегка расслабился, и недовольно проговорил:

— А почему он сам не пришел, мы же договаривались?

— Понимаешь, — Михайлов постарался объяснить поубедительнее, — в тот раз на тебя напали, и Игорь стал всерьез опасаться за свою безопасность. Поэтому он попросил меня оказать ему помощь.

— А кто ты? — все еще настороженно спросил мужчина.

— Коллега, — улыбаясь, сказал Михайлов, — моя фамилия тебе ничего не скажет, да и не нужна она тебе, так же как и я не хочу знать твою. Сам понимаешь, меньше знаешь, спокойнее спишь. Можешь звать меня Сергей.

Мужчина бросил на него заинтересованный взгляд.

— Коллега? Ты что, в «конторе» служил?

После этого, по логике, люди знакомятся. Михайлову тоже было бы приятно побеседовать с бывшим коллегой, но — «первым делом самолеты». Поэтому ответил он туманно.

— Коллега, лучше давай сразу коснемся дела. Сам понимаешь — время деньги.

Мужчина понятливо кивнул.

— Ладно, Серега, понял. А меня можешь звать Иван.

— Ну, вот и познакомились, — довольно проговорил Михайлов и спросил. — Итак, чем ты располагаешь?

— Диск с видеозаписью. На нем видно, кто и как убил Коробанова, — сказал Иван.

— А почему ты этот диск предлагаешь именно Игорю. А, предположим, не его матери? — осведомился Михайлов.

— А вот посмотришь диск, тогда все поймешь, — ответил Иван и предложил: — Посмотрим? У меня есть ноутбук.

Михайлов кивнул головой.

— Давай.

Иван достал с заднего сиденья ноутбук и, положив его на панель приборов, открыл.

Просмотрев несколько фрагментов, Михайлов понял, что информация на диске действительно взрывоопасная.

— Ваня. Откуда у тебя эта запись? — спросил он осторожно. Он подумал, что Иван вежливо уклонится от ответа — где взял, почем. Такие вещи обычно не рекомендуется обсуждать. Но Иван не стал темнить и пояснил:

— За пару месяцев до своей смерти Коробанов старший нанял меня, посмотреть за своей женой. По его разговору я понял, что проверку жены он решил устроить на всякий случай. Он ее не подозревал в измене, но у него были какие-то проблемы с соучредителем фирмы, который был его давним приятелем, отчего, обозлившись, он решил проверить всех окружающих. С месяц я за ней не замечал ничего подозрительного, а потом однажды увидел, что она слишком нежно относится к водителю. Пришлось ставить дополнительные камеры. Наконец, я засек, что в отсутствие Коробанова в дом приехал водитель. И я прямо почувствовал, что сейчас что-то будет. Так и оказалось. Увидев, что влюбленные голубки приготовились порезвиться в спальне, я сразу же позвонил Коробанову. Все получилось очень удачно — он застал их голенькими в постели. Ну, а остальное ты видел.

Михайлов кивнул головой.

— Видел…

— К сожалению, заказчик умер, а мне хотелось бы получить за работу, — сказал Иван.

— Обратился бы к хозяйке, — предложил Михайлов.

Иван кашлянул.

— У меня есть принципы. Правда должна восторжествовать.

— Это наше слабое место, — заметил Михайлов и деловито промолвил: — Итак…

— Десять штук, — сказал Иван, догадавшийся, что он имеет в виду.

— Солидная заявка, — сказал Михайлов.

— Но работа этого стоит!

— Стоит, — согласился Михайлов и объяснил обстановку. — Понимаешь, я всего лишь передаточное звено. Поэтому мне надо переговорить с заказчиком.

— По мобильному не звони, — предупредил Иван. — В ихней фирме в службе безопасности куча электроники — мгновенно вычислят нас.

— Разумно, — сказал Михайлов. — В таком случае я схожу и позвоню с телефона-автомата. Там недалеко на проспекте есть. Минут через десять вернусь с ответом.

Дойти до таксофона было делом трех минут. Таксофон был обычным колпаком из оранжевого пластика на стене дома, под которым была пристроена блестящая коробка телефонного автомата.

У Михайлова были номера и Игоря Коробанова, и Водолазова. И он на секунду задумался, кому следует звонить, — заказ ему давал Водолазов, но он был всего лишь посредником. И потому ему придется потратить время на то, чтобы связаться с Игорем.

Конечно, для ускорения дела лучше было бы сразу звонить Игорю Коробанову.

Но от этой идеи Михайлову пришлось отказаться — Игорь Коробанов мог не понять его, так как он не разговаривал с ним.

Поэтому Михайлов позвонил Водолазову. И тут же еще раз убедился, почему он ненавидит пользоваться таксофонами.

Мало того, что шум проезжающих по улице машин мешал понять, что тебе говорит собеседник, но к тому же рядом с таксофоном столбом встала парочка. И они прекрасно слышали его разговор. Скорее всего, это были случайные люди, а может, и нет…

Пришлось Михайлову объясняться туманными фразами. И из-за этого ему пришлось минут пять объяснять Водолазову, что он хочет от него и почему считает, что диск стоит запрошенных денег. Наконец Водолазов всё понял и сообщил, что ему надо переговорить с Игорем.

Столкнувшись с подобными сложностями во время переговоров, Михайлов плюнул на конспирацию и предложил Водолазову после консультаций с Игорем Коробановым прямо позвонить ему на мобильный телефон и сообщить о принятом решении.

В конце концов, подумал Михайлов, даже если их разговор и перехватят, то у них не будет времени, чтобы организовать слежку за Водолазовым.

Михайлов повесил трубку и снова отправился во двор. Он не успел дойти до машины, как просигналил его мобильный телефон. Это был Водолазов. Он сообщил, что предложение принято и что он готов привезти деньги через полчаса.

Михайлов назначил ему место встречи и поспешил в машину. Сев в машину, он обнаружил, что Иван заметно нервничает.

— Ты чего? — спросил Михайлов.

— Времени много прошло. Думал, тебя повязали.

— Все нормально, — успокоил его Михайлов. — Через полчаса подвезут деньги.

— Это хорошо, — сказал Иван. — Но давай лучше пока покатаемся по городу. А то меня и так в прошлый раз чуть-чуть не стреножили. Кто-то очень не желает, чтобы моя запись попала Игорю Коробанову.

— Ну, значит, поехали, — сказал Михайлов.

Иван тронул машину.

— В паршивое дело вмешался я, — выруливая машину на проспект, жаловался Иван. — Если бы знал, что дело обернется трупом, ни за что не ввязался бы в это дело.

— Ваня, — прокомментировал Михайлов слегка нравоучительно, — ты бы перед тем, как заняться своим специфическим ремеслом, хотя бы изучил обстановку вокруг этих людей. Тут отношения — не просто человек человеку волк, тут мать из-за денег готова убить детей, муж — продать жену в публичный дом. У них в голове одни только деньги. Поэтому я не удивлюсь, если этого Игоря Коробанова мать пришьет из-за наследства.

Так приятно разговаривая, они прокатили по проспекту и ровно через полчаса, Иван опять направил машину в уже знакомый двор.

Едва они въехали во двор, как Михайлов увидел машину Водолазова. Она стояла на назначенном месте. Однако, прежде чем подъехать к ней, Иван все же сделал кружок по двору. Выяснив, что никакой засады не видно, он уже подкатил к машине Водолазова, остановился впритирку к ней и опустил стекло в своей двери.

Водолазов тоже догадался опустить стекло.

Михайлов приветственно помахал ему ручкой.

— Гриша, все нормально!

Водолазов показал пачку купюр.

— А где диск?

Иван протянул ему коробку с диском.

— Пожалуйста.

Водолазов взял коробку, но деньги не отдал. Вместо этого сказал:

— Я сейчас проверю диск и отдам деньги.

Михайлову это не понравилось, потому, как он невольно оказался заложником.

Однако через полминуты Водолазов протянул в окно пачку денег и вежливо поблагодарил:

— Спасибо. Приятно было иметь дело с Вами.

После этого он тронулся с места и поспешно направился к выезду из двора.

Михайлов подал руку Ивану.

— Ну, Вань, прощай. Я рад, что все так удачно окончилось. Но вообще-то, эти молодые люди — типы довольно опасные. Кинут на счет раз.

— Да, — подтвердил Иван, — с ними надо держать ухо востро. Но я подумал, что все равно он бы от меня никуда не делся. Тем более, что ты не дал бы ему кинуть меня.

— Да, — сказал Михайлов, — у нас принципы…

Он вышел из машины. Иван также медленно, как и ездил до этого, покатил по двору.

«Принципы у чекистов твердые!» — с гордостью подумал Михайлов.

Глава 41

Олег и Роман зашли в приемную генерального директора на следующий же день, после посещения ресторана.

В приемной сидело несколько человек, ожидающих приема. Олег скромно встал около двери, и Роман приблизился к столу секретарши и, наклонившись над ее головой, негромко поинтересовался:

— Привет Лена. А чего тут такая тусовка?

Лена на компьютере печатала какой-то текст, который ей надоел до чертиков, и она рада была отвлечься на разговор с Романом.

Глядя, мимо монитора, она также тихо прошептала:

— Ольга Игоревна собрала руководство фирмы… Что-то решают важное… Что — не знаю.

Роман подозрительно оглянулся, чтобы проверить, не слушают ли присутствующие их разговор, и сделал еще тише голос:

— А что же ты не послушаешь через селектор? Я пару раз дежурил как-то тут и помню, что это было сделать несложно.

Лена приставила палец к губам и еле слышно прошептала:

— Это секрет. К тому же Гриша все переделал еще до смерти Николая Андреевича. Он для этого специально вызывал электриков.

Роман выпрямился, и разочарованно произнес:

— Ну, ладно. Чувствую, тут дело надолго. Так что, наверно, мы уйдем.

— А что у вас, срочное дело? — спросила Лена.

Роман пожал плечами.

— Не то чтобы срочное, но Анатолий Дмитриевич давал личное поручение, так что хотелось бы ему доложиться поскорее.

— Посидите немного, — предложила Лена. — Мне, кажется, совещание скоро окончится. И я ему скажу. Если он сейчас не примет, то хотя бы назначит время.

Роман заулыбался.

— С меня сто грамм и пирожок.

Он не успел отойти от стола секретарши, как дверь кабинета генерального директора распахнулись и из кабинета начали выходить раскрасневшиеся люди.

В приемной сразу стало тесно. Роман осторожно протиснулся назад к Лене. Около ее стола уже стоял Гриша. Мельком взглянув на Романа, он распорядился:

— Лена, занеси доклад Ольге Игоревне.

Отдав распоряжение, он зашел в свой кабинет, а Лена сообщила:

— Там еще остались Мясников и Ольга Игоревна. Но я сейчас зайду, заодно и спрошу насчет вас.

Лена взяла бумаги со стола и зашла в кабинет.

В кабинете генерального директора она была не меньше пяти минут. За это время участники совещания разошлись, и Олег подошел к Роману и благоразумно заметил, что им лучше стоит подойти позже, так как после совещания начальство обязательно будет собирать своих подчиненных и давать указания.

Роман возразил:

— Наше начальство еще не вышло. И потом Лена скоро должна выйти и сказать, ждать или уходить.

Олег молча кивнул головой и стал рассматривать картину на стене, на которой была нарисована спящая кошка.

Лена вышла через пару минут, оставив открытой за собой дверь. Посетители, ожидавшие приема, напряглись. Лена начала распоряжаться:

— Сейчас идут эти ребята.

Она показал рукой на дверь.

— Роман, заходите!

— Потом…

Роман немедленно вошел в кабинет. Следом за ним Олег. Он тщательно прикрыл за собой дверь.

Сделав пару шагов, они остановились. За столом генерального директора расположилась Ольга Игоревна.

Рядом за столом для совещаний сидели Мясников и Анатолий.

Ольга Игоревна, не предлагая Роману и Олегу присесть, спросила:

— Ну и что узнали?

Роман сделал еще несколько шагов вперед и, остановившись в одном шаге от стола, сказал:

— Игорь откуда-то узнал, что Анатолий Дмитриевич дал нам задание выяснить, что происходит с ним. Мы, конечно, все перевели в шутку и уговорили Игоря, поехать с нами в ресторан. Странностей в его поведении много, он почему-то вообразил себя принцем Гамлетом и шпарит текстами из пьесы. Честно сказать, его трудно понять, серьезно он это или так шутит.

Олег проговорил издали.

— Игорь не псих, но он ужасно обижен.

Толик вскочил со своего места и раздраженно начал ходить по кабинету и говорить:

— Оля, все это мне уже надоело. Я его ненавижу! Мальчишка корчит из себя черт знает кого, не хватает ему схватиться за шпагу и начать мстить за отца…

Ольга резко оборвала его:

— Толик, ты глупости пороть прекрати! Ты соображаешь, что несешь?! Кто, кого убил?

Но Толик был уже так разъярен, что ее не слушал.

— Да, да, я прочитал эту дрянную пьесу! Там все психи. И сам Шекспир псих, раз додумался до этой мути.

Внезапно он резко остановился, и выпалил:

— Вот что — или он немедленно уезжает, и лучше подальше, или я найду вариант, как с ним разобраться…

Повисла тягостная тишина. Роман подумал, что такая тишина добром окончиться не может.

Мясников придал лицу отрешенное выражение. Олег тихо притаился около двери, готовый выскочить из кабинета.

Тишину прервала Ольга. Она резко ударила ладонью по столу и зло прошипела:

— Замолчи, идиот!

Толик с обиженным выражением во всей фигуре с размаху брякнулся на диван. Кожаный диван тяжело выпустил воздух.

Ольга сказала:

— Ладно, погорячились, и хватит. Ребята, спасибо за работу. И в награду я вам дам новое поручение, вы ему будете рады. Хотите поехать в Швейцарию?

— Хотим! — не задумываясь, быстро ответил Роман.

Олег издали спросил:

— А что сделать надо?

Ольга проговорила:

— Поедете сопровождать Игоря.

— А… — начал Олег.

Ольга сказала:

— Это будет командировка за счет фирмы.

— Когда ехать? — быстро спросил Олег.

— Через неделю.

Когда Роман и Олег вышли из кабинета, у них были таинственные лица. Они молча вышли в коридор и только там оживились.

Роман весело сказал:

— А что, на дармовщинку побалдеем!

Олег скептически проговорил:

— Может быть… Но с Игорем нам не удастся расслабиться. Судя по тому, что мы слышали, как бы его там не замочили.

— Это не наше дело! — возразил Роман. — Нас нанимают не в телохранители, а в сторожа, чтобы он не сбежал.

Глава 42

Как только парни вышли, Ольга проговорила:

— Толя, ну ты дурак, каких редко найти!

Толик огрызнулся:

— А что я такого сказал?

— А чего орал: «замочу»? — задала в свою очередь вопрос Ольга. — Или ты хочешь, что бы эти пацаны заложили тебя в ментовку?

Мясников подал голос:

— Нам с ментовкой сейчас связываться нельзя. После смерти Николая с ними контакт почти что потерян.

— Ну, предположим, не совсем… — сказала Ольга. — Но не стоит лишний раз обращать на себя внимание. Игорь, конечно, ведет себя вызывающе…

Она обратилась к Толику:

— Толя, ты пока сходи в бар, хлебни пивка, а мы тут пока с Мишей делом позанимаемся.

— Значит секреты от меня! — ухмыльнулся Толик, но спорить не стал, поднялся с дивана и вышел.

— Толя, я тебе все потом объясню, — вслед ему проговорила Ольга.

Оставшись наедине, Ольга сказала:

— Миша, я не захотела обсуждать это дело при Тольке — он, как видишь, немного глуповат. Но я обдумала, как все сделать. Мы сейчас поедем ко мне домой, и ты поставишь в библиотеке видеокамеру. Через час туда подойдет Игорь. Я с ним договорилась о встрече. Запись разговора передашь психиатру и заплати ему, чтобы он дал правильное заключение. На основании этого заключения мы отправим Игоря лечиться в Швейцарию.

— Хорошо, — сказал Мясников. — Оборудование у меня уже готово. Надо только будет найти комнату, в которой поставим принимающую аппаратуру.

— Много оборудования? — спросила Ольга.

— Ерунда, — ответил Мясников. — Ноутбук и приемная антенна с небольшой коробкой. Только разместить лучше где-либо поближе, — вдруг какие помехи?

— Рядом с библиотекой есть смежная комната, типа кладовки. В нее вход есть и из библиотеки и с черного хода во двор, — сказала Ольга.

— На месте посмотрим, — сказал Мясников.

— Тогда поехали, — предложила Ольга.

Глава 43

Если бы не совещание, то Гриша сразу бы поехал к Игорю, так как даже те отрывки, которые он успел просмотреть, говорили о том, что запись была крайне важна. Это была взведенная бомба, которая должна была взорваться, как только ее увидит Игорь.

Но после окончания совещания Гриша задержался в своем кабинете еще минут на двадцать. Это время он потратил на более тщательный просмотр диска на компьютере. Затем он переписал содержимое диска на компьютер, подправил запись и только после этого переписал запись на другой диск, позвонил Игорю и сообщил:

— Игорь, запись у меня. Я приеду через десять минут.

Игорь сказал:

— Ты можешь не торопиться. Мать просила подойти в библиотеку. Она хочет со мной о чем-то переговорить.

Он засмеялся.

— Ну, а наши с ней разговоры обычно затягиваются не на час. Так что через час и приезжай.

Гриша возразил:

— Нет, Игорь, я настаиваю, чтобы запись ты посмотрел до встречи с матерью. Там записаны слишком важные вещи.

Голос Игоря дрогнул.

— Что там снято?

— Приеду — увидишь, — сказал Гриша и поинтересовался: — Так ты подождешь меня?

— Жду тебя. Давай, скорее приезжай, — ответил Игорь.

После разговора с Игорем Гриша первым удалил видеозапись с компьютера, потом некоторое время смотрел на первый диск, думая, что с ним делать, но уничтожать его не стал, а спрятал в ящик стола под пачку бумаги. В карман пиджака положил диск с исправленной записью. Закончив с этими делами, он вышел из кабинета и обратил внимание на то, что в приемной было пусто.

Не заметив в приемной Олега и Романа, он вполголоса спросил Лену:

— А где два этих…

Лена небрежно кивнула головой на дверь.

— Задание получили и ушли.

— А…

— Ольга Игоревна и Мясников уже уехали домой, — поспешила предупредить его вопрос Лена.

— А Анатолий?

— В какой-то ресторан укатил.

Гриша сделал понимающее лицо.

— Ну что ж, раз начальство уехало, тогда и я укатил.

Гриша пояснил:

— Я паров часов буду у Игоря дома. Если что, звони мне по телефону.

— Хорошо, — сказала Лена и поинтересовалась. — А как у нас насчет вечера?

— Планы не меняются, — проговорил Гриша. Он наклонился и поцеловал ее в изящную шейку, в место, где тонкая кожа шеи переходит в плечо.

Гриша оказался в комнате Игоря через десять минут.

Игорь, удобно расположившись на диване, что-то печатал в, лежащем на его коленях, ноутбуке.

Когда Гриша зашел в комнату он сообщил ему:

— Гриша, у меня есть идея. Я придумал бизнес, который не потребует больших вложений средств, но даст быструю отдачу. Я хочу у матери попросить, чтобы она мне дала денег.

Он встал, положил ноутбук на стол и предложил:

— Хочешь посмотреть?

Гриша достал из внутреннего кармана пиджака плоскую коробочку с диском и протянул ее Игорю.

— Лучше это посмотри.

Игорь взял коробку. Его пальцы дрогнули, и ему не сразу удалось открыть коробку. Достав диск, он задумчиво посмотрел на него. Диск с одной стороны был покрыт черным лаком.

Минуту поколебавшись, Игорь спросил:

— Ты думаешь, это стоит смотреть?

Гриша сел на диван.

— За это мы заплатили десять тысяч. Деньги твои, тебе и решать, что делать с этим диском. Но если ты его не посмотришь, то так на всю жизнь и останешься попрошайкой у любовника твоей матери, который…

Гриша не договорил, и, придав голосу безразличие, проговорил:

— Впрочем, это твои личные дела.

В глазах Игоря появился злой блеск. Он горячо возразил:

— Я никогда не был попрошайкой и не буду! Ни у кого!

Он положил диск на услужливо выдвинувшуюся из боковины ноутбука приемную площадку и решительно вдвинул ее обратно.

Через несколько секунд на мониторе появилось изображение.

Игорь сел в рабочее кресло и впился взглядом в экран.

Гриша замер в ожидании реакции Игоря, он даже боялся громко вздохнуть. Но все десять минут, пока шло изображение, Игорь молчал.

Запись закончилась, но Игорь не шевелился.

Гриша понял, что Игорь был ошеломлен увиденным, и потому, немного выждав, проговорил:

— Мужик был прав — твоего отца убили. На записи четко видно, что Анатолий — любовник Ольги Игоревны. И когда Николай Андреевич застал их, то он прошел к нему в кабинет и дал ему стакан с отравой. Затем Ольга Игоревна, когда осталась одна, до того, как приехала милиция, стерла отпечатки пальцев Анатолия со стакана. Зачем ей было стирать отпечатки пальцев, если тогда никто не знал, что Николай Андреевич отравлен?

Лицо Игоря налилось кровью.

— Я их убью! — разъяренно проговорил он.

Он вскочил с кресла и быстро направился к двери.

— Ты куда? — едва успел крикнуть ему вслед Гриша.

— К матери, — не оборачиваясь, бросил Игорь и с горечью усмехнулся. — Сейчас самое время говорить с ней.

Глава 44

Мясников оценил — Ольга подобрала подходящее место для разговора с Игорем. Библиотека в доме Коробановых была мало посещаемым местом.

Это был огромный зал в старинном духе. Высокий потолок. Одно небольшое стреловидное окно, больше похожее на бойницу.

Стены зала были застроены стеллажами для книг до потолка, и, таким образом, темные корешки аккуратно выстроенных книг, приглушенное освещение создавали здесь, в общем-то, мрачную обстановку.

Книги для своей библиотеки Коробанов купил оптом у какого-то умиравшего с голоду старого интеллигента, и так как ему некогда было читать их, то почти все они оставались нетронутыми, и он об их содержании не имел никакого представления.

Чтобы хоть как-то создать в библиотеке видимость уюта, у одной из стен был пристроен камин, над которым висело собрание оружия под старину: какие-то мечи, сабли, короткие копья. Над камином не хватало только голов убитых зверей. Несколько штук с рогами, которые пылились в кладовке, Коробанов в свое время хотел все-таки повесить, однако этому воспротивилась Ольга, — по ее мнению, и без голов мертвых животных библиотека стала подходящим местом для того, чтобы тут завелись приведения и прочая нечистая сила.

Не сглаживали тягостное впечатление и огромные мягкие кресла из черной кожи, в которых было удобно сидеть перед горящим камином и в полудреме читать толстые философские сочинения.

Так что полностью закономерным было, что в подобном помещении психически неуравновешенный человек, под давлением мрачной обстановки, легко пугался естественных шумов, которые издает любой дом, и впадал в панику.

Достойно оценив антураж, Мясников пристроил две микрокамеры среди книг, так чтобы все помещение было в их поле зрения. Затем, не видя входа в смежную комнату, о наличии которой говорила Ольга, поинтересовался у нее, где находится соседняя комната.

Ольга подошла к книжному стеллажу, надавила одну из книг, и Мясников увидел, как стеллаж повернулся вокруг своей оси.

— Вот это фокусы! — с изумлением воскликнул он.

Ольга печально вздохнула:

— Коробанов был еще тот выдумщик. Я так и не смогла понять, зачем человеку, который за всю свою жизнь не прочитал ни одной книги, вся эта дребедень? Выпендриться, что ли, перед кем хотел? Но перед кем? Его друзья тоже книг не читали.

Щеки Мясникова зарумянились, потому что это он принял на свой счет и, оправдываясь, проговорил:

— А что? В этом какой-то смысл есть. Каждый хочет быть чем-то особенным. Кто крокодилов заводит. Кто футбольный клуб. А Колька завел библиотеку. А я, к примеру, у себя дома Анжеле целый концертный зал построил. Конечно, никто из наших не слушает симфонии, но, тем не менее, ни у кого такого зала нет.

Мясников зашел в смежную комнату и начал осматриваться. Эта комната была намного меньше библиотеки, но здесь было два окна, выходящих на юг, отчего в комнате было очень светло. Из мебели тут было всего письменный стол с легким вращающимся креслом рядом и два стула у стенки. Так что эта комната явно диссонировала с соседней и, по-видимому, предназначалась для уединенной работы.

Как и обещала Ольга, из комнаты также имелся прямой выход во двор — толстая металлическая дверь.

Об этой уединенной комнате вряд ли знал обслуживающий персонал, так как на поверхности письменного стола лежал толстый слой пыли.

Мясников тронул пальцем пыль и бросил красноречивый взгляд на Ольгу. Ольга открыла небольшую дверь. За ней оказалась туалетная комната. Ольга из стоящего у стены шкафчика достала сухую тряпку, смочила в раковине под краном и провела ей несколько раз по столу.

Результат Мясникова удовлетворил, и он начал раскладывать на столе ноутбук.

— Ты вот что, — посоветовал он Ольге, — иди в библиотеку и займи место, на котором будешь стоять во время разговора, а я проверю, будет ли попадать Игорь в поле зрения камер.

Едва Ольга вернулась в библиотеку, как она услышала громкие шаги идущего по коридору человека.

Ольга поспешно проговорила в открытый проем: «Миша, кто-то сюда идет!» — и вернула стеллаж на место. Теперь снова ничего не говорило о том, что за стеллажом находилась секретная комната.

Ольга вовремя успела это проделать, так как в библиотеку ворвался разъяренный Игорь, и начал возбужденно громко говорить:

— Я не ожидал, что моя мать способна на такое!

Ольга, еще не понимая в чем дело, но думая, что Игорь решил выказать свое недовольство по поводу ее поспешного замужества, строго перебила его:

— Игорь, прекрати истерику! Ты не смеешь меня винить. Я так быстро вышла замуж всего лишь, для того, чтобы спасти фирму. На фирме нужна сильная мужская рука, это дело не для женщины. Ты человек молодой, и я удивлена, что ты цепляешься за стародревние манеры, давно покрытые мхом.

Игорь изумленно воскликнуть:

— Мать, да ты стерва!

— Игорь! — оскорбленно крикнула Ольга. — Не хочешь понять меня, так пойми хотя бы то, подобным своим поведением ты оскорбляешь память отца! Я жена твоего отца, и он никогда не позволил бы, чтобы кто-либо хотя бы малым словом оскорбил свою жену!

Игорь возбужденно заходил по библиотеке.

— Это надо же — она еще и меня обвиняет в недостойном поведении! Стерва! Настоящая стерва! Ты сама ведешь себя недостойно!

За стеной послышался какой-то шум, и разъяренный Игорь схватил со стены первое попавшееся копье и в злости метнул его в стеллаж.

— Крысы! У нас завелись крысы!

Копье попало в промежуток над книгами, легко пронзило тонкую стену стеллажа и исчезло. За стеной послышался легкий вскрик, стон, но Игорь на это не обратил никакого внимания.

Ольга, которую поразила вспышка неожиданного гнева Игоря, попыталась придать голосу хладнокровие.

— Игорь, ты посмотри на себя со стороны: ты врываешься сюда, кричишь на меня, оскорбляешь свою мать грязными словами. Это недостойно, ненормально. Давай спокойно разберемся, что происходит. Попытаемся найти общий язык, устранить причины непонимания между нами. Мы же родные люди. Ты мой сын. Неужели мы не можем уладить весь этот конфликт, чтобы жить дальше в мире и согласии. Что тебе надо? Скажи прямо.

Игорь уже несколько успокоился, но огрызнулся:

— Мать, мое поведение недостойно, но оно намного честнее, чем, убив мужа, тут же выходить ложиться под шофера, своего любовника.

Ольга побледнела, но пыталась еще держаться спокойно.

— О чем это ты?

Игорь зловеще проговорил:

— Я все знаю. И у меня есть доказательства, что это Толик отравил отца, а ты стерла его следы на стакане с отравой.

Ольга бросила тревожный взгляд на стеллаж, за которым находилась смежная комната и где сейчас Мясников записывал весь их разговор. Она сообразила, что Мясников записью этого разговора обязательно воспользуется в своих целях.

Мясников сейчас был как ядовитая змея, лежащая в засаде. Внешне сонная и безопасная, она обязательно вонзит свои ядовитые зубы в любого, кто окажется рядом. Это было недопустимо, и Ольга попыталась исправить положение.

— Игорь, с чего это ты взял? Что за доказательства?

Игорь был уже совсем спокоен. Он не стал сразу отвечать. Он подошел к креслу, стоящему у камина. Развернул тяжелое кресло в сторону комнаты, сел и вызывающе закинул ногу за ногу.

— Мать, — начал он говорить, тяжело смотря на нее, — отец был недоверчивым человеком, иначе бы он в этом мире не смог достичь высокого положения. Поэтому он никому не верил, и тебе тоже. За два месяца до своей смерти он нанял частного детектива, который выследил тебя и Анатолия. Так что отец вернулся домой не просто так. Чтобы представить отчет заказчику, все происходящее детектив снимал на видеокамеру. Снимал он и в тот день. И на том, когда отец застал тебя с любовником, детектив не прекратил съемку. Он снял все и произошедшее потом.

Ольга, бросая обеспокоенные взгляды в сторону стеллажа, за которым скрывался Мясников, перебила его:

— Коробанова никто не отравлял. Это оказалось случайностью. Да и судебно-медицинская экспертиза не обнаружила следов отравления.

Игорь саркастически заметил:

— В экспертизе тоже работают люди. И даже самому честному человеку есть цена. Все дело только в цене. Но что я должен думать, когда я вижу, что после того, как твой любовник дает отцу стакан с водой, тот после этого падает мертвым? И что я должен думать, когда вижу, что ты потом стираешь отпечатки пальцев любовника со стакана? Одно — ты и твой любовник убили моего отца, и это не может оказаться безнаказанным.

Ольга опять бросила встревоженный взгляд на стеллаж. Запись этого разговора следовало немедленно уничтожить. Но в комнате, где находился Мясников, имелся выход на улицу, и он, сделав убийственную для нее запись, мог уйти еще до окончания разговора. После этого добиться уничтожения записи будет невозможно. Надо было его срочно остановить.

— Там был какой-то шум, — нервно сказала Ольга. — Надо проверить, что там.

Она поторопилась открыть проход среди стеллажей. Конечно, она понимала, что сейчас у Игоря возникнет масса вопросов, и он, увидев Мясникова с компьютером, догадается, какое дельце хотела провернуть его родная мать, но это сейчас ей казалось намного меньшим злом по сравнению с последствиями, которые могут произойти, если она сейчас же не заставит Мясникова стереть запись разговора.

Тело она увидела сразу. Мясников лежал спиной на полу, а из его груди торчало копье, которое незадолго до этого только метнул в стену разъяренный Игорь.

Ольга быстро вошла в комнату, тронула пальцами веко Мясникова, затем шею.

— Он мертв, — сообщила она результаты своего осмотра.

Игорь, вошедший вслед за ней в комнату, растерялся.

— Как мертв? Почему?

Ольга хмыкнула, и головой показала на копье.

— Ты проткнул его этим дротиком. Прямо в сердце попал.

Игорь начал оправдываться:

— Но я же не знал, что за стеллажом имеется тайная комната, и в ней находится Мясников!

Ольга бросила на него быстрый взгляд: Игорь был крайне растерян.

Последствия случившегося предугадать было несложно, — когда милиция узнает, что Игорь убил Мясникова, в отношении него будет заведено уголовное дело. Суд, может, впоследствии и даст молодому человеку, совершившему по неосторожности убийство, мягкое наказание, но сейчас его обязательно арестуют.

Так что все складывается удачно: один соперник мертв, другой будет сидеть в тюрьме. То, что Игорь был ее сыном, ее ни мало не смутило. Бизнес — дело жестокое.

Не обращая больше внимания на Игоря, Ольга начала складывать ноутбук и уже направилась к выходу из комнаты. Она решила сначала спрятать ноутбук с опасной записью и только затем позвонить в милицию.

У выхода она неожиданно вспомнила разговор с Игорем и резко остановилась. Она сообразила, что когда Игоря начнут спрашивать о том, что происходило в библиотеке, он вынужден будет рассказать об имеющемся у него доказательстве убийства отца. В таком случае во всем, что сейчас делала Ольга, не было смысла — получалось, что, сдавая Игоря, она роет себе яму.

Ольга подумала, что обстоятельства убийства Мясникова надо будет как-то скрыть. Но как это сделать, она пока не сообразила. Когда не можешь сам решить проблему, переложи ее на другого. Через несколько секунд размышлений Ольга приняла логичное решение — Анатолий заварил эту кашу, так пусть теперь сам и расхлебывает.

Перед тем как окончательно уйти, Ольга назидательно предупредила Игоря:

— Игорь не раскисай и не вздумай звонить в милицию. Мы это дело сами уладим.

Игорь был не столько напуган, сколько сильно растерян. Мясников немало ему насолил, но он вел себя не лучше, однако и не хуже других. Все дрались за наследство Коробанова. К тому же, если бы Игорь объявил о своем желании жениться на Анжелике, то Мясников тут же превратился бы в его союзника.

Игорь не боялся расследования убийства милицией. Милиция примет ту версию, которую ей скажет мать. Но, нечаянно убив Мясникова, Игорь своими же руками создал себе множество дополнительных проблем. Он не только потерял потенциального союзника, но и превратил в своего врага Анжелику, которую все-таки любил. Хуже того, зная ее непутевого брата Леньку, Игорь не сомневался, что тот обязательно попытается отомстить ему.

Мысли Игоря прервал какой-то посторонний шум. Думая, что это вернулась мать, Игорь повернулся к двери.

Глава 45

Ольга сразу направилась к себе в комнаты. В комнатах хозяйки под присмотром Машки, ее помощница молодая девушка Вера производила уборку. Шумел пылесос.

Как только Ольга вошла, Маша, ожидая указаний, дала знак Вере прекратить работу.

Ольга сделала легкое движение рукой и негромко распорядилась:

— А ну-ка девочки, испаритесь минут на десять!

Вера, еще неопытная служанка, открыла рот, чтобы сказать, что ей до окончания уборки осталось всего не больше пяти минут, но Маша жестким шепотом одернула:

— Закрой рот! Марш отсюда!

Вера поспешно выкатила пылесос из комнаты.

Когда они вышли в коридор, Маша, цепко, ухватив ее за локоть и оглядываясь на закрытую дверь, громко зашептала:

— Верка, дура, ты что сбрендила?! Кого интересует твое мнение? Ольга Игоревна человек жесткий и не любит лишних разговоров. Ее надо понимать без слов. Сегодня ей оказалось не до тебя, но в следующий раз ты через эти самые пять минут окажешься на улице. Хотя… В следующий раз я сама тебя выкину, хотя и привела тебя сюда. Иначе меня саму выкинут. И куда мы пойдем со своим высшим педагогическим образованием? В проститутки? Вера, вот тебе мой добрый совет: цени то, что имеешь, — тут тепло, сытно и необременительная работа. Но взамен мы должны следовать только одному простому правилу — хороший слуга заметен, когда его нет.

Маша нравоучительно подняла палец, и, помахивая им перед лицом Веры, нравоучительно раздельно проговорила:

— И выкинь из головы глупые пережитки советского прошлого: честь, достоинство, собственное мнение — теперь это не для нас.

Пока Маша наставляла на путь истинный свою неопытную подругу, Ольга, держа в руке ноутбук Мясникова, зашла в гардеробную комнату, открыла дверцу, одного из многочисленных встроенных в стену шкафов, и нажал на незаметную для постороннего глаза кнопку. Часть стены отошла в сторону и открыла секретный сейф, высотой с человеческий рост.

Ольга набрала код и открыла сейф. Нижняя полка сейфа была набита пачками денег. В шкафчике под потолком сейфа лежали драгоценности.

Ольга положила ноутбук на свободное место на пачках с деньгами. Она задумчиво взглянула на пачки с деньгами. Подумав некоторое время, затем она взяла пару пачек, и небрежно отложила их в карман.

Закрыв сейф, она привела в шкафу всё в прежний порядок.

Выйдя из гардеробной комнаты, Ольга позвонила по мобильному телефону Анатолию.

— Ты где?

— У себя в кабинете, — ответил Анатолий.

— Не уходи никуда. Через пятнадцать минут я подъеду. У меня есть важный разговор, — сообщила Ольга.

Выходя из комнат, Ольга бросила подозрительный взгляд на Веру, затем на Машу, что-то хотела сказать, но передумала и только строго распорядилась:

— Маша, проследи, чтобы в библиотеку без моего разрешения никто не заходил.

Маша услужливо кивнула головой.

— Все будет сделано.

После этого Ольга направилась во двор.

В кабинете генерального директора она оказалась через назначенные пятнадцать минут.

Толик разговаривал с Романом и Олегом. Судя по разговору, он давал им инструкции по сопровождению Игоря.

Увидев вошедшую в кабинет хозяйку, молодые люди поспешно вскочили. Ольга небрежно махнула рукой.

— Ну-ка, ребята, — посидите в приемной.

Парни поторопились выйти и плотно закрыть за собой дверь.

А Толик также встал, уступая ей место.

Ольга, кинув подозрительный взгляд на дверь, распорядилась:

— Толя, прикрой дверь поплотнее, и нам надо переговорить по очень срочному и серьезному делу.

Ольга сдвинула в сторону панель за креслом директора. Здесь находился вход в личную комнату. Здесь имелась небольшая уютная комната с мягкими диванами и креслами. Низкий столик. Холодильник. Бар.

Из комнаты был также вход в сауну.

Но Ольгу все это абсолютно не интересовало. Она открыла бар и достала бутылку французского коньяка. Налив себе маленькую рюмку, она залпом выпила ее. Поморщилась и, в поисках чем-либо закусить крепкую жидкость, с бутылкой в руке полезла в холодильник.

Толик вернулся с встревоженным лицом.

— Оля, что случилось?

Ольга передала ему бутылку, кинула шоколадную конфету в рот и села на диван.

— Проблемы у нас, Толечка, проблемы.

Толик нахмурился.

— Игорь опять какой-либо номер откинул?

— Хуже. Он убил Мясникова!

Глаза Толика полезли на лоб. В изумлении он прямо из горлышка сделал большой глоток.

— Так, так, — приговаривая, заходил он по комнате. Затем резко остановился. Его лицо посветлело от радости. — Олечка, это не проблема, а решение всех проблем! — радостно заявил он. — Этот проклятый конкурент Мясников мертв, а Игоря посадят. Отлично! При этом мы и пальцем не пошевелили.

Ольга осадила его:

— Толя, я говорила тебе, что ты дурак?

Толик состроил обиженную физиономию. Он по-шутовски поклонился.

— И не раз! Как я мог забыть это? Не понимаю!

— А ты не горячись, — устало сказала Ольга. — Конечно, ты не дурак, но ты часто не видишь перспективы. Мясников мертв — это, разумеется, прекрасно. Но! Но если Игоря арестуют, то он расскажет о том, что мы делали в день смерти Коробанова.

Толик вспыхнул.

— У него нет доказательств!

— Теперь есть, — сказала Ольга. — Коробанов незадолго до смерти нанял детектива, и тот все, что происходило в тот день в доме, снял на видеокамеру. Теперь эта запись у Игоря. Так что нельзя, чтобы его арестовала милиция.

Толик выругался:

— О, черт! Ну что же такая невезуха? Только покажется, что фарт повернется лицом, и тут же оказывается, что это задница.

— А ты не паникуй. Все не так уж и плохо, — рассудительно произнесла Ольга. — Скажи своим пацанам, чтобы съездили домой и спрятали труп Мясникова. И вечером же пусть они вместе с Игорем улетают куда-либо подальше и надолго. А там…

Ольга небрежно бросила на стол две пачки денег.

— Я думаю, этого вполне хватит для устройства наших дел.

Толик быстро накрыл пачки денег ладонями. Его пальцы мелко задрожали.

— Да тут чуть ли не сто тысяч, — восторженно выдохнул он.

— Только не жадничай, — предупредила Ольга. — А то так всегда случается — пожалеешь малого, потом теряешь всё.

Она встала.

— Ну, ты тут сам разбирайся.

— Ты куда? — спросил Толик.

— В салон. Прическу надо подправить. Но через час я вернусь домой, так чтобы к этому времени там все было улажено.

Глава 46

В дверях стоял с изумленным выражением в глазах Гриша.

Гриша даже не попытался из формальности спросить, кто убил Мясникова. Задавать подобные вопросы к стоящему над окровавленным трупом человеку почему-то считается делом неприличным и опасным.

Гриша молча подошел к трупу и направил палец на копье.

— А почему этим?

Игорь сказал:

— Я нечаянно. Бросил копье в стену, а это оказалась тонкая перегородка. Копье пробило перегородку, а за ней оказался Мясников.

Гриша огорченно прокомментировал:

— Не повезло тебе.

Потом он кивнул на труп Мясникова.

— А ему еще больше не повезло.

— Да, — мрачно сказал Игорь. — И в самом деле не повезло, только еще неизвестно кому больше… Ему ли, или мне…

Гриша обернулся и, окинув взглядом комнату, проговорил:

— Интересная комнатка…

Затем спохватился.

— Кстати, а что тут делал Мясников?

Игорь пожал плечами.

— У него тут был ноутбук.

— И где он?

— Мать унесла.

— Минутку, — сказал Гриша и вышел из комнаты в библиотеку. Через пару минут он вернулся с небольшим черным предметом в руках.

— Видеокамера, — многозначительно произнес Гриша и, положив видеокамеру на стол, тут же выложил свою догадку. — Я думаю, что Мясников тут оказался не случайно — он подслушивал твой с матерью разговор и записывал его на компьютер.

— Зачем это ему? — удивленно спросил Игорь.

— Это уже не имеет значения. Наверно, Ольга Игоревна хотела какую-то пакость тебе устроить, — сказал Гриша и махнул рукой. — Впрочем, сейчас это неважно. Надо что-то делать с трупом.

— Мать сказала никуда не звонить, — проговорил Игорь.

— А мы и не будем звонить, — сказал Гриша. — Мы его просто спрячем.

— Зачем? — вяло спросил Игорь. — Все равно дело откроется.

Гриша тихо засмеялся.

— С нашими ментами? Да они задницу ленятся поднять со стула! Методика их работы проста: есть труп — есть проблема, нет трупа — проблемы нет. Если они увидят труп, то возьмут первого попавшегося, кто находится рядом, и будут выбивать из него признания. Но ты же не хочешь сесть в тюрьму в компанию ко всякой сволочью и питаться всяким дерьмом? Ты богатенький, а потому обязательно у этого люмпена найдутся претензии.

На лице Игоря промелькнуло беспокойство.

— Мать сказала, что она уладит все…

Гриша перебил:

— Твоя мать уже устроила — пытается тебя отправить в психбольницу. Если бы не ее проделки, то Мясников здесь бы не оказался. А ее любовник не сидел бы на твоем месте в кресле генерального директора завода.

Щеки Игоря покраснели.

Заметив это, Гриша подошел к двери на улицу.

— Куда эта дверь?

Игорь взглянул в окно.

— На задний двор.

— Охрана видит, что тут делается? — опять спросил Гриша.

— Не знаю, — ответил Игорь.

Гриша открыл дверь и выглянул наружу. Осмотревшись, через минуту доложил:

— Видеокамер не видно.

Гриша взглянул на Игоря. Хотя на лице того и читалось расстройство произошедшим, однако, он был спокоен, настолько, насколько возможно было в такой ситуации. Несмотря на внешнее спокойствие пальцы его рук мелко подрагивали, он ежился от холодка периодически пробегавшего по его спине.

Гриша подумал, что другой на месте Игоря давно бы впал в панику, и, скорее всего, сбежал бы отсюда, как лань с поля боя, оставив все на произвол судьбы. Уважительно оценив характер своего друга, Гриша изложил свой план:

— Значит, так, Игорек, сейчас подгоняй свою машину к этой двери. Только прихвати в гараже большой кусок полиэтиленовой пленки. Мы вывезем тело и спрячем его. Я знаю местечко, где его никогда не найдут. У милиции таков порядок, что людей они начинают искать только через трое суток. Так что нам это на руку. За это время ты свалишь за границу. А дальше будет видно.

Игорь вышел в дверь, и через десять минут к подъезду подъехала легковая автомашина.

Эти десять минут Грише доставили немало беспокойства, он все время опасался, что кто-либо из посторонних зайдет в библиотеку и увидит его рядом с трупом. Поэтому, чтобы избежать этого, он прикрыл проход между комнатой и библиотекой.

Когда машина подъехала, Гриша не стал выходить из комнаты и помогать Игорю достать из багажника полиэтиленовую пленку. Он сделал это вполне умышленно, — если все-таки стоит видеокамера наблюдения, которую он не заметил, то лучше пусть на ней засветится один Игорь.

Игорь внес пленку в комнату. Гриша спросил:

— У тебя рабочие перчатки есть?

Игорь кивнул головой.

— В машине.

Гриша предложил:

— Принеси две пары? И открой багажник.

Игорь вернулся к машине. Пока он ходил за перчатками, Гриша тряпкой, найденной в душевой, протер полиэтиленовый пакет в местах, где, по его мнению, могли находиться отпечатки пальцев Игоря.

Игорь принес белые хлопчатобумажные перчатки с пластмассовыми «пупырышками» на ладонях. Гриша решил, что эти перчатки вполне подходят для того, чтобы не оставлять отпечатков своих пальцев. Он был уверен, что труп Мясникова найдут нескоро, а со временем потожировые отпечатки испаряются, но гладкая поверхность полиэтиленовой пленки штука коварная, поэтому лучше было не рисковать.

Поэтому дальнейшие действия они осуществляли в этих перчатках.

Сначала расстелили по полу пленку, затем Гриша сказал, показывая глазами на копье в груди Мясникова:

— Надо выдернуть. Оно будет мешать.

Игорь слегка побледнел.

— Знаешь, — глухо проговорил Игорь, опустив глаза в пол, — сделай это сам, что-то мне не по себе.

Гриша кивнул.

— Ладно.

Он подошел к телу и потянул копье. Копье качнулось, однако не поддалось. Пришлось Грише, чтобы его выдернуть, приложить изрядные усилия.

С кончика копья падала капли крови, и Гриша поспешил отнести его в туалет, там он поставил его острием в унитаз.

Игорь отвернулся к окну и часто задышал. Его явно начинало тошнить.

Вернувшийся из туалетной комнаты, Гриша сердито проговорил:

— Игорь, кончай фигней заниматься! Некогда нам разводить сантименты. Я один тело на пленку не перетащу.

Игорь побледнел еще больше, подошел к телу и, старательно отворачивая голову в сторону, взялся за ноги.

Гриша подхватил труп за плечи, и вдвоем они переложили его на пленку. Затем старательно обернули тело пленкой. А пленку скрепили скотчем, найденным в столе.

Гриша помог Игорю дотащить сверток до двери и застыл. Ему очень не хотелось, чтобы видеокамера зафиксировала его лицо.

Игорь, удивленный задержкой, отчего-то громко прошептал:

— Ну, ты чего?

Гришу осенила мысль показавшаяся ему решением его проблемы, и он смело двинулся к машине. Когда тело уложили в багажник, Гриша сказал:

— Ты выезжай за ворота и остановись немного в стороне, чтобы тебя не видели, а мне тут еще одно дело надо сделать.

Игорь с недоумением посмотрел на него. Гриша сказал:

— Посмотрю, вдруг следы остались — надо стереть.

Удовлетворенный объяснением Игорь закрыл дверцу и медленно поехал вдоль стены дома. А Гриша зашел в комнату и внимательно осмотрел пол.

Действительно, на паркетном полу краснела лужа.

Гриша взял тряпку и тщательно вымыл пол. Затем тряпку, которой он мыл полы и перчатки, кинул в полиэтиленовый пакет, вымыл с мылом руки и, держа пакет в руке, отправился через библиотеку на выход.

На выходе он остановился, вернулся назад в туалетную комнату и нажал на кнопку унитаза. Убедившись, что вода, сбежавшая из сливного бачка, смыла с наконечника копья следы крови, он взял его и отнес в библиотеку, где поставил его на место, где оно обычно и стояло. Только проделав эту операцию, Гриша пошел дальше.

В будке охранников Гриша задержался на пять минут. Он расспросил их, не появлялся ли снова подозрительный человек. Заодно проверил, какие сектора просматривают видеокамеры наблюдения. Убедившись, что под наблюдением камер находится только периметр и камеры не зафиксировали их небольшой секретной операции, довольный вышел на улицу.

Здесь сел в свою машину и поехал искать Игоря. Машину Игоря он обнаружил метрах в ста, в ближайшем тихом переулке.

Гриша подъехал вплотную к машине Игоря и через открытое окно предложил ему ехать за ним.

Глава 47

Роман и Олег в приемной сидели с полчаса, затем из кабинета быстро вышла Ольга Игоревна и на ходу деловито приказала:

— Леночка, я уехала в салон. Оттуда поеду домой.

Предупредительно вскочившие при виде хозяйки, Роман и Олег внимательно ловили ее слова, ожидая от нее распоряжений, но Ольга Игоревна, не обратила на них никакого внимания.

Когда она ушла, парни облегченно упали назад в кресла.

Роман вполголоса заметил:

— А Ольга не в духе…

Олег высказал опасение:

— Как бы наша поездка не накрылась…

Лена, скрытая за компьютером, подала голос:

— А что, вам еще не сказали, когда вы едете?

— Нет, — сказал Роман.

— Так билеты же уже заказали! — воскликнула Лена и с завистью проговорила: — Завидую вам — Новый год встретите в Альпах. Лыжи, бары, тусовка — балдеж!

Олег тяжело вздохнул.

— Там будет не до балдежа, за Игорем нужно смотреть в оба.

— Все равно.

На столе Лены мелодично, но требовательно, пропел телефон. Лена подняла трубку.

Парни слышали, как Лена отвечала:

— Да… Сидят…

Они догадались, что Анатолий спрашивал по поводу них, и их лица напряглись. Наконец Лена положила трубку и сообщила:

— Заходите в кабинет.

Толик встретил их около двери с озабоченным выражением на лице.

— Так, ребята, готовы ехать за границу?

Парни обрадовались. Они поняли, что беспокойство Анатолия не связано с ними.

— Готовы! — ответили они хором.

Толик показал рукой в глубину кабинета, там виднелся вход еще в одну комнату.

Толик пригласил:

— Ну, идемте, закончим наш разговор.

Зайдя в комнату, ребята увидели на столике бутылку коньяка, рюмки и тарелку с бутербродами.

Толик сел и начал разливать коньяк по рюмкам. Видя, что парни не решаются присесть, он радушно пригласил:

— Ребята, присаживайтесь, сейчас за рюмкой чая обсудим наши дела.

После этого приглашения парни осмелели и сели на диван.

Толик подал им рюмки.

— Ну, ребятишки, выпьем за успех нашего дела.

Затем он тут же краешком своей рюмки стукнул по рюмкам парней и быстро выпил. Парни поспешно последовали за ним.

Выпив, Толик заговорил:

— Ребята, уезжаете вы сегодня ночью. Я и Ольга Игоревна надеемся, что вы правильно понимаете, что происходит. Мы Игоря любим, но парень явно не в себе.

Роман и Олег переглянулись, и Толик заметил это.

— Парни, вы не знаете главного! — проговорил он, понизив голос. — Игорь и в самом деле очень болен.

Толик подозрительно оглянулся, и уже шепотом проговорил:

— Это секрет. Только что в приступе безумия Игорь убил Мясникова.

Дальше Толик продолжил обычным голосом.

— Игорь не виноват. Это все проклятая болезнь. Поэтому нельзя, чтобы об убийстве узнала милиция.

Толик бросил на них доверительный взгляд.

— И поэтому же у меня будет еще одно поручение для вас — надо уладить это дело. Спрятать труп.

Толик замолчал, и Роман медленно заговорил:

— Ну, это дело… Как сказать, сложное. Но…

Толик вынул из кармана пачку долларов, отсчитал несколько бумажек и небрежно бросил на стол.

Олег быстро взял купюры и сказал:

— Но, дело решаемое. Где труп?

— Парни, с вами приятно иметь дело, — весело сказал Толик. — Вернетесь из-за границы, получите повышение. Место Мясникова теперь освободилось, и будут подвижки. Ольга намерена назначить новым коммерческим директором Гришу Водолазова, мол, молодой, умный и так далее. Я не возражал и подписал соответствующий приказ. Но людей, которые помогают мне, я тоже не забуду.

Толик встал.

— Поехали!

Парни с готовностью вскочили.

Через пятнадцать минут Толик с парнями был в доме. Толик только со слов Ольги знал, где находится потайная комната. Поэтому он велел Роману, который вел машину, заехать во двор и остановиться недалеко от ворот.

Дальше они пошли пешком. Библиотеку Толик нашел быстро, но ему пришлось провозиться минут десять пока он, наконец, смог открыть потайную дверь.

Войдя в потайную комнату, он остолбенел.

Роман, стоявший за его спиной, оглядел комнату и поинтересовался:

— И где же тело?

Толик прошелся по комнате, заглянул в туалетную комнату, но тела нигде не обнаружил.

Через пять минут комната не только была изучена с особой скрупулезностью, но Толик и пол осмотрел едва ли не через лупу. Затем он проверил библиотеку и обнаружил отверстие, о котором говорила Ольга. Но все копья были на месте. Толик с величайшей подозрительностью осмотрел их и снова ничего не нашел.

В конце концов, эти поиски ему надоели, и он достал из кармана мобильный телефон и позвонил Ольге.

Ольга ответила недовольно:

— Ну, чего тебе?

— Тут ничего нет, — сказал Толик.

Ольга взъярилась:

— Я же сказала тебе где!

— Я все осмотрел, и библиотеку тоже, — зло сказал Толик. — Я же не последний дурак.

Ольга болезненно застонала:

— О, боже мой! Неужели ты даже с этим дерьмом не можешь разобраться! Ведь не могло же оно само исчезнуть!

Толик осторожно намекнул:

— Может, тебе померещилось?

— А Игорь, где Игорь? — всполошилась Ольга.

— Игоря здесь нет, — доложил Толик.

Ольга приказала:

— Найди его и все выясни у него!

Закончив разговор с Ольгой, Толик положил трубку в карман.

— Слышали? — спросил он парней.

Те кивнули головой.

— Ну, так найдите Игоря и спросите, куда он спрятал тело, — распорядился Толик, в заключение посоветовав: — И пошевелитесь, ребята, — Ольга баба строгая, как бы нам не того…

Получив распоряжение, парни первым делом метнулись в комнату Игоря, но дверь в комнату оказалась закрыта. Постучавшись минут пять и убедившись, что за дверью ничего не свидетельствует о том, что там находится Игорь, парни задумались — в огромном доме найти человека сложно.

Посовещавшись, парни решили для начала сходить к охране и выяснить у охранников, не уходил ли Игорь из дома.

Выйдя из дома, к своему изумлению, парни увидели Игоря. Тот стоял рядом с их машиной и без особого интереса рассматривал ее. Заметив парней, Игорь спросил:

— Ваша, что ли, машина?

Роман сообщил, что это его машина, и Игорь несколько удивился:

— И как это охрана пустила её сюда?

— Мы с Анатолием, — сказал Роман.

— А-а-а… — лениво протянул Игорь. — И что у вас за дела с ним?

Олег сказал:

— Он просил помочь уладить дело с Мясниковым.

Игорь усмехнулся.

— Помогли?

— Да как сказать… — промолвил Олег. — Ты же уже все сделал сам.

Роман вмешался с вопросом.

— Ты хоть надежно спрятал?

— Надежно, — ответил, продолжая усмехаться, Игорь.

— И где это надежное место? — спросил Олег.

— Вам не найти, — пристально глядя, на них, сказал Игорь.

Роман лениво изобразил обиду.

— Игорь, мы тебе пытаемся помочь, а ты от нас таишься…

Игорь перестал улыбаться.

— Парни не принимайте меня за дурака, — зло заговорил он. — Язык за зубами я умею держать. А вам тем более ничего не скажу. Вы, ребятки, давно продались моему врагу. Думаете, я не знаю, как вы шастаете к нему в кабинет и какие разговоры там ведутся? Знаю, и очень хорошо! Потому что те, кто вас нанимает, сами не умеют держать язык за зубами.

Роман покраснел. Олег ничуть не изменился в лице.

— Игорь, — начал он, — мы от тебя и не скрывали, что Анатолий дал нам задание следить за тобой. Ты извини, но у нас отцы не как твой — не миллионеры. А потому для нас лишних денег нет. Как хочешь, воспринимай, но вечером мы полетим с тобой за границу, и мы наняты смотреть за тобой. Сам понимаешь, твои поступки, особенно после убийства Мясникова, говорят сами за себя. Мы на твою же пользу действуем.

— Да! — поддакнул Роман.

— Благими намерениями умощена дорога в ад, — сказал Игорь. — Я не собираюсь с вами ругаться. Но в моих глазах вы предатели. Кстати, насчет Мясникова, — я его не убивал. А кто не верит в это, тот пусть сам поговорит с ним.

— А где он? — спросил Роман.

— Ищите! Ищите… Пацаны, это ваши проблемы! — закончил разговор Игорь и, развернувшись, пошел в дом.

Глава 48

Оставшись одни, парни переглянулись.

— Он будет нашей головной болью, — сделал вывод из разговора Олег. — За границей мы с ним помучаемся.

— Да… — задумчиво произнес Роман, наблюдая за тем, как открываются ворота. В открывающуюся щель он увидел машину Ольги и обеспокоился. — Хозяйка приехала. Пошли-ка, Олег, скорее доложим о разговоре Анатолию.

Анатолия они нашли в холле. Он стоял перед Машей, держал руки в карманах и, покачиваясь на каблуках, рассуждал:

— Да, он ненавидит меня, но я не могу быть строгим с Игорем. Людьми это может быть воспринято, как попытка свести с ним счеты. А я человек добрый, мягкий. И в отличие от него для меня мнение окружающих имеет большое значение. И, в конце концов, Игорь взрослый человек, должен понимать, что Ольга Игоревна в самом рассвете сил, и ей тоже хочется ласки и любви. Ведь любить могут не только шестнадцатилетние…

Маша, слушая Толика, едва заметно иронично улыбалась.

Роман не стал ждать, когда Анатолий окончить свой монолог, и бесцеремонно перебил его:

— Анатолий Дмитриевич, мы нашли Игоря, он здесь в доме.

В этот момент вмешался Олег.

— Маша, у нас разговор секретный!

Маша молча ушла, и Роман продолжил:

— Но он отказался сказать нам, куда спрятал тело Мясникова.

Олег добавил:

— Он заявил, что не убивал Мясникова. И предложил убедиться в это, поговорить с самим Мясниковым, но где он находится, также отказался сказать.

Последние слова услышала Ольга, вошедшая в холл. Она изумленно воскликнула:

— Как поговорить?! Я сама видела торчащее из его груди копье. При этом он был мертв. Как медик гарантирую.

Олег пробормотал:

— Я повторяю только то, что сказал Игорь. И ничего лишнего.

Толик заметил:

— Что-то странное творится в нашем доме. Или «барабашки» завелись, или Игорь врет.

— Врет, — сказала Ольга и распорядилась: — Ну-ка, приведите его сюда. Я его сейчас сама спрошу.

Роман убежал в комнату Игоря. Пока он ходил, Толик еще раз пересказал все свои действия, с того момента, когда они приехали в дом.

Через пять минут в холле появился Игорь. Из-за его спины выглядывал с ухмыляющейся физиономией Роман.

Подойдя к матери, Игорь холодно спросил:

— В чем дело? Почему отрываешь меня от важных дел?

Толик торопливо выпалил:

— Лучше скажи, где Михаил Юрьевич?

По губам Игоря промелькнула тонкая усмешка. Впрочем, он тут же ее поспешил стереть.

— За ужином.

Толик едва не подпрыгнул.

— За ужином? Где?

— Не там, где он ест, а там, где его едят. У него как раз собрался некий сейм политических червей. Червь — истинный император по части пищи. Мы откармливаем всех прочих тварей, чтобы откормить себя, а себя откармливаем для червей. И жирный король, и сухопарый нищий — это только разве смены: два блюда, но к одному столу; конец таков.

Игорь украдкой кинул полный иронии взгляд на остолбеневшего Толик, и снова придал лицу скорбное выражение.

— Человек может поймать рыбу на червя, который поел короля, и поесть рыбы, которая питалась этим червем.

Толик, хватаясь за голову, начал ругаться:

— О, черт! Черт! Черт! Да что же это творится?!

Игорь невозмутимо продолжил:

— Я хочу вам только показать, как король может совершить путешествие по кишкам нищего.

В разговор вмешалась Ольга.

— Игорек, где Михаил Юрьевич? — притворно ласково поинтересовалась она.

— На небесах; пошлите туда посмотреть; если ваш посланный его там не найдет, тогда поищите его в другом месте сами. А только если вы в течение месяца его не сыщите, то вы его почуете.

Вконец, разъяренный Толик попытался броситься на Игоря с кулаками. Его перехватили и с трудом сдержали Роман и Олег, лица которых расплывались в улыбках до самых ушей.

— Заткнись и успокойся! — свирепо прикрикнула на Толика Ольга и с железным оттенком в голосе проговорила: — Вот что, мой чересчур заумный сынок! Я тебе даю деньги, и через тридцать минут ты, в сопровождении этих достойных молодых людей, уезжаешь из города. И уезжай как можно дальше. На Канары там… Таити… Ты не был на Таити…? И без моего разрешения в страну не возвращайся и не звони раньше, чем через полгода, пока не придешь в себя.

Игорь строптиво спросил:

— А если я откажусь?

— Никаких «если»! — категорически оборвала его Ольга. — Если я увижу тебя здесь через полчаса, то не подумаю, что ты мой сын, и сдам тебя в милицию. А они уж выбьют из тебя всю дурь. И не надейся на запись. У меня достаточно денег, чтобы она исчезла.

Ольга метнула угрожающий взгляд на сына.

— Ты все понял?

— Я всё понял, — злобно бросил Игорь. — И понял самое главное — друзья меня предали. Но что их предательство по сравнению с тем, что делает мать?

Ольга скривила губы в усмешке.

— Бог — накажет? Игорь, ты дурак, — нужно жить на этом свете, потому что там, куда ты отправил Мясникова, одни черви.

Игорь огрызнулся:

— Не знаю, как Бог, а я всего этого не забуду.

— Не пугай, — открыто засмеялась Ольга. — Твой отец не пугал, но его слова были как приговор, а ты всего лишь беззубый щенок, тявкаешь, а укусить не можешь.

Игорь скрипнул зубами. Его лицо почернело от злобы.

— Со временем маленькие щенки вырастают в больших собак, — проговорил он и, не дожидаясь ответа, резко повернулся и ушел в свою комнату.

Ольга взглянула на парней и вылила на них остатки своего гнева.

— А вы что тут расселись? Вы собираетесь ехать или нет?!

Парни побледнели. Олег сказал:

— Мы готовы.

— Ну, так вперед! — скомандовала Ольга. — Через полчаса забираете Игоря и валите в аэропорт.

Она вперилась в них взглядом разъяренной тигрицы.

— Понятно, или требуется повторить?

Повторять не требовалось, через мгновение парней в доме не было. Как только они исчезли, Ольга вполголоса проговорила:

— Но кусачему щенку надо еще дожить до того момента, когда у него появятся большие зубы…

Толик кивнул головой. Он прекрасно понял, что этим хотела сказать Ольга.

Отметил Толик также, что Ольга и прямо не произнесла свою мысль. Но он оценил это так: либо она еще окончательно не решилась устранить сына, либо она хотела, чтобы все произошло без ее участия. В любом случае Ольга давала Анатолию карт-бланш на действия.

И Толик не стал тянуть с принятием мер. После разговора с Ольгой он прошел в биллиардную, которая давно стала его вторым кабинетом.

Первым делом он взял кий и разбил пирамиду из шаров. Затем неторопливо загнал несколько шаров в лузы. Он любил это дело. К тому же, как он заметил, во время игры ему часто приходили в голову дельные мысли.

Вот и сейчас, пока он гонял по зеленому сукну шары, сама собой ему пришла в голову догадка, каким образом решить проблему с Игорем.

Он положил кий на биллиардный стол, взял мобильный телефон и открыл список номеров.

Он пробежался глазами по списку и выбрал телефонный номер в одной из западноевропейских стран.

Толик уже приготовился нажать на кнопку вызова, неожиданно передумал и вызвал другой номер.

Ответил Гриша.

— Анатолий Дмитриевич, слушаю Вас.

— Гриша, — проговорил Толик, — ты не мог бы дать мне по-дружески небольшую консультацию?

— Пожалуйста, — сказал Гриша. — А в чем вопрос?

— Скажи мне: Ольге Игоревне принадлежит все имущество фирмы?

Гриша кашлянул.

— Пока нет. Она еще не вступила в права наследства. И когда вступит, то по завещанию Николая Андреевича, фирма будет принадлежать Игорю.

Анатолий помялся в нерешительности, но все же задал следующий вопрос:

— А если Игоря признают сумасшедшим, или он — не дай Бог! — умрет? То…

— То все перейдет Ольге Игоревне. А если и Ольга Игоревна умрет, то наследником будет ее законный муж.

Толик обрадовался. С трудом сдерживая эмоции, он уточнил:

— То есть я?

— В общем, да!

— Спасибо, за консультацию, — сказал Толик и поинтересовался — А ты в курсе, что Игорь надолго уезжает из страны?

— Да, — сухо сказал Гриша.

— Ну, ладно, — закончил разговор Толик и отключил линию.

Получив консультацию, теперь он уже уверенно нажал на вызов номера за границей. Абонент ответил на английском. Толик хмыкнул и произнес:

— Эдик, не выпендривайся. Ты же видишь, что это я.

Собеседник нравоучительно сказал:

— Вижу, но тебе приятель пора бы заучить хотя бы пару слов на английском.

— Плевать на английский. Мне пока и здесь хорошо.

— И чего же тогда звонишь? — послышался вопрос собеседника.

— У меня проблема, Эдик, — сказал Толик.

— Ну, поэтому ты мне и звонишь. Не из-за пустяка же, — сказал Эдик и поинтересовался. — Так в чем проблема?

— Понимаешь, завелся тут кусачий щенок. Он сегодня ночью вылетает к вам в сопровождении двух парнишек. Его папа был очень мощный волкодав. И он, похоже, пошел в него. Так что теперь никто не хочет, чтобы он превратился во взрослую собаку.

— Ну что же, дело житейское, решим проблему.

Толик сказал:

— Условия стандартные.

— Рейс не сложно вычислить. А вот как его узнать? — спросил Эдик. — Их же трое.

— Сбросить фото по Интернету? — поинтересовался Толик.

— Не надо, — возразил Эдик и пояснил. — Это дело тут под контролем полиции. Так что не стоит следить.

Он секунд на десять замолчал, и затем предложил:

— Лучше сделаем так: дашь одному из сопровождающих конверт с фотографией щенка, и когда они прилетят, то пусть он оставит конверт на таксофоне. Больше ничего не надо делать. Деньги по обычному каналу.

— Спасибо, Эдик, — сказал Толик. — Ты настоящий друг.

— Лучший друг мужчины — это тугой кошелек, — проговорил Эдик и поинтересовался: — Толя, тебе совет можно дать?

— Вали, — согласился Толик.

— Ты все время забываешь о сучке. Злые щенки родятся от злых сук, потому надо удалять корень.

— Хорошая мысль! — одобрил Анатолий. — И сколько это будет стоить?

— Стандарт.

— Ну, считай, мы договорились. Но только это позже. Сначала — щенок!

Закончив разговор, Толик опять на несколько секунд задумался. Он еще не решил, с кем передать конверт.

Роман — парень пошустрее, но Олег серьезнее, этот, прежде чем сделать что-то, сначала подумает.

Толик подумал, что Роман может забыть положить конверт на место, а Олег никогда. Поэтому дальше Толик не сомневался. Он набрал на мобильном телефоне номер Олега и предупредил:

— Олег, зайди ко мне и забери письмо для моего друга.

Глава 49

Анжелика спохватилась только на второй день после исчезновения отца, когда он не вышел на завтрак.

Конечно, отец был занятой человек, у него было множество своих дел, у Анжелики — своих, и потому они редко виделись. Отец предпочитал обедать и ужинать в ресторане. И так как отец и дочь были людьми предусмотрительными и расчетливыми, то через некоторое время они договорились превратить завтрак в доме Мясниковых в обязательную процедуру, во время которой можно было обговорить свои дела.

Поэтому когда отец не вышел на завтрак, Анжелика крайне удивилась и приказала прислуге узнать и сообщить ей, почему хозяин задерживается к завтраку.

Прислуга сообщила, что хозяина нет в доме. Анжелика вспомнила, что отец, если собирался куда-либо уезжать в командировку, обязательно звонил ей, — слава Богу, в наше время существуют мобильные телефоны, — и набрала на своем мобильном телефоне номер отца.

Но отец на ее звонок не ответил. Тогда она позвонила в офис. Секретарша сообщила, что Михаил Юрьевич не появлялся в своем кабинете со вчерашнего дня; о какой-либо поездке в командировку ей также неизвестно.

Эти сведения заставили Анжелику сильно насторожиться: бизнес — занятие само по себе рискованное, а так как после смерти Коробанова разгорелась нешуточная борьба за его наследство, то отец ходил по лезвию ножа. Поэтому мелькнувшее в ее голове подозрение об убийстве отца было вполне логичным.

Анжелика подумала, что если с отцом что произошло, то об этом точно может знать мать Игоря. Между Ольгой Игоревной и Анжеликой тесных отношений и раньше не было. А после возникновения борьбы за власть в фирме они совсем перестали обращаться друг к другу. Но сейчас Анжелике было не до выяснения отношений, и она, крайне встревоженная, набрала на мобильном телефоне ее номер.

Ольга Игоревна ответила подчеркнуто любезно и ласково:

— Анжелочка, слушаю тебя!

Анжелика, максимально стараясь смягчать голос, поинтересовалась:

— Ольга Игоревна, вы не знаете, куда уехал отец?

Ольга Игоревна придала голосу удивление.

— Не знаю, Анжелочка. Вчера он был на работе. Сегодня не пришел, и я подумала, что он немного приболел. Знаешь же, какая у нас напряженная работа.

— Знаю, — сухо закончила разговор Анжелика. Ответ Ольги Игоревны направил ее мысли в другое русло, и она приказала прислуге обзвонить все больницы и морги и выяснить, не попадал ли туда отец или другой человек, фамилию которого им неизвестна.

Через полчаса ожидания в столовой, во время которого Анжелика нервно перебирала столовые приборы, ей доложили, что Мясников или другой неизвестный человек в этих местах не значится.

Получив эти сообщения, Анжелика в панике набрала номер единственного человека, кто казался ей еще близким и кто мог помочь ей. Но телефон Игоря также не отвечал.

Таким образом, Анжелика оказалась перед загадкой — исчезли двое человек.

Анжелика опять задумалась. Теперь она не знала, что делать дальше. Она нервно потыкала на кнопки просмотра записной книжки мобильника, как будто это могло помочь ей. Но через несколько секунд на дисплее мелькнуло знакомое имя, и она остановилась на нем. Это был номер Гриши. Анжелика вспомнила, что это был самый близкий друг Игоря, и хотя тот вряд ли мог, что сказать о местонахождении ее отца, зато точно знал, где находится Игорь.

Анжелика тут же без раздумья нажала кнопку вызова.

— Слушаю, — послышался мягкий голос.

— Это Анжелика, — представилась Анжелика.

— Анжелика, я это понял, — сказал Игорь.

— Ты не мог бы мне сказать, где сейчас Игорь? — спросила Анжелика.

— Он далеко… — туманно ответил Гриша и задал вопрос: — А зачем он тебе?

— Понимаешь, у меня исчез отец, — сказала Анжелика. — Думала, он может знать что-то. Теперь придется обращаться в милицию…

— Это самый худший вариант, — сказал Гриша. — Они тебе не помогут.

На лице Анжелики появилась надежда.

— Так, может, ты что знаешь?

Гриша довольно резко сказал:

— Я ничего не знаю. И не должен знать. И не спрашивай меня.

Затем его голос опять смягчился.

— Но так как ты была невестой моего друга, то я тебе дам телефон, свяжись с этим человеком. Он тебе, может, и поможет. Но ты никогда не упоминай, что это я тебе дал его телефон. И пока мне не звони.

Гриша быстро продиктовал номер телефона и тут же отключился. Анжелика едва успела записать номер.

Анжелика была девушка неглупая, а потому мгновенно сделала вывод из разговора с Гришей, что он что-то знает, но боится об этом говорить. Что ж, спасибо, хоть дал какую-то зацепку…

Глава 50

После того, как Михайлов получил деньги от сынка Коробанова, жить ему стало легче и веселее.

Он даже начал подумывать о том, чтобы попытаться из подобных заказов сделать бизнес.

Михайлов даже дал объявление, что-то вроде «ищу и помогаю».

Но на это объявление никто, кроме двух пьяных ментов, не отозвался. Те по телефону попытались выяснить, где Михайлов находится, и начали требовать с него лицензию на детективную деятельность.

Михайлов сказал, что покажет им лицензию по факсу, и положил трубку. Он решил, что если это настоящие менты, то они запросто найдут его по номеру телефона, и тогда он с ними и поговорит по делу. Ну, а если, это так, любители случайной наживы, то больше они не позвонят. Действительно, второй раз они не позвонили.

Поскучав некоторое время, Михайлов для тренировки занялся поиском Ивана, с которым он недавно имел дело по заданию Игоря Коробанова.

Найти Ивана оказалось несложно, и вскоре они сидели в офисе Михайлова и пили пиво. Иван приволок с собой огромного леща: здоровенный, с медной чешуей размером с советский пятак.

Михайлов даже удивился, откуда он достал такое чудище. По его мнению, в Волге давно перевелась крупная рыба. Ан нет!

Иван красивым тесачком ловко сделал лещу харакири и искромсал его на части, отчего тот залил весь рабочий стол Михайлова лужами жира. Хорошо хоть Михайлов догадался заблаговременно постелить на стол кусок клеенки.

Изрубив рыбину на мелкие части, Иван, со смаком отхлебывая пивко из стакана, принялся рассказывать, как поймал этого леща.

Дело, оказывается, было просто: Иван на надувной лодке подплыл к острову, лежащему на Волге напротив города. Там он ловил на удочку карасей, но в этот раз на всякий случай приспособил спиннинг под донку и насадил на крючки сладкую кукурузу.

Иван не меньше получаса красочно рассказывал, как он, услышав звон колокольчика, сначала не поверил, что что-то клюнуло на кукурузу. Потом, когда он потянул леску, то подумал, что крючок зацепился за какое-то бревно. Потом — как он выводил леща, который едва не сорвался у самого берега. И как какой-то случайно оказавшийся рядом мальчишка подал ему подхват.

Михайлов слушал его с замиранием сердца, когда он закончил свой увлекательный рассказ, он сказал, что ему с его фантазией вместо глупостей, типа занятия детективной деятельностью, следовало писать фантастические романы.

Михайлов это сказал не потому, что не хотел верить ему, а потому что, к сожалению, у чекистов выработан стойкое недоверие к самым достоверным рассказам.

Иван согласился с ним и признался, что леща он купил на барже, которую тянули откуда-то из Астрахани.

Михайлов сказал, что это неважно, потому что в жизни без полета воображения жить нельзя. Человек большая скотина, но отличается от остальных животных именно тем, что имеет воображение, а потому ему жизнь представляется намного лучше, чем она есть на самом деле. Остальные звери обычные прагматики, что могут поймать, то и едят, а человек эстет — ему не просто надо утолить голод, а чтобы при этом была атрибутика: танцы, музыку подай; цветочком украсить еду.

Иван его поддержал.

Разобравшись в этом вопросе, они начали совещаться, стоит ли сгонять за бутылкой водки, или в этом деле можно обойтись еще десятком литров пива.

Иван настаивал на водке, так, по его мнению, эта жидкость более экологически чиста, чем остальные напитки. А Михайлов же напомнил старинное правило насчет того, что нельзя мешать напитки, имеющие разную природу происхождения.

Закончить наш спор им помешал телефонный звонок. Он, наверно, звенел минут пять, пока Михайлов вытирал руки от рыбьего жира. Лещ все-таки сволочь! На то, чтобы хотя бы немного стереть с рук чешую и крупные капли жира, Михайлову понадобилось не меньше двух газет и с десяток листов чистой белой бумаги.

Наконец он ухватил трубку и брезгливо поморщился — она почему-то ужасно воняла рыбой.

На «алло» в трубке он нечаянно икнул и доложился:

— Майор Михайлов слушает!

В трубке повисла тишина. Михайлов сообразил, что ляпнул что-то не то, и поправился:

— Майор запаса.

После этого в трубке послышался молодой женский голос.

— Мне порекомендовали к вам обратиться.

Михайлов спросил:

— И кто же это порекомендовал?

Женщина немного помолчала, она, видно, не хотела говорить имени рекомендующего, но затем решительно отбросила сомнения и сказала:

— Гриша Водолазов.

— Понятно, — бодро сказал Михайлов. — И что от меня хотите?

— У меня отец пропал…

Михайлов заметил:

— Вообще-то я такими делами не занимаюсь…

Иван, слушавший наш разговор, перебил его:

— Серега, берись за дело! Я тебе помогу.

Михайлов прикрыл микрофон рукой.

— Ты знаешь, сколько тут будет мороки? Найти человека будет потруднее, чем иголку в стоге сена.

Иван сказал:

— Найдем. Я все же частный детектив. Предлагаю дело на паях, пятьдесят на пятьдесят.

Михайлов вздохнул.

— Только толку от меня будет мало…

— Ничего. Будешь рядом — и то хорошо.

— Ладно, — согласился Михайлов и убрал ладонь с микрофона.

— Фамилия? — спросил Михайлов.

— Мясников.

— Мясников? — удивился Михайлов и взглянул на Ивана. Тот, ожесточенно гримасничая, громким шепотом умолял:

— Давай, давай! Пусть приедет сюда!

— Впрочем… Приезжайте ко мне в офис. Переговорим, — проговорил Михайлов в трубку и, бросив взгляд на часы, добавил: — Через полчаса.

Положив трубку, он обратился к Ивану:

— Иван! Вся ответственность за это авантюрное дело ложится на тебя.

Иван прыгал от радости.

— Да хоть десять ответственностей! Розыск дело долгое, может затянуться и на годы. А ты представляешь, какие бабки мы можем срубить?

— Не представляю, — сказал Михайлов. — Но в таком случае заканчиваем бал и возвращаемся на корабль — срочно трезвеем и наводим порядок. Через тридцать минут в нашем офисе будет посетитель — жена Мясникова.

— У Мясникова нет жены, у него есть только дочь, — возразил Иван и добавил: — И очень красивая.

— Нам с ней не спать и детей не крестить: — сказал Михайлов. — Важно, чтобы у нее имелись деньги.

Иван встал, пошатываясь.

— Заверяю, деньги у нее есть.

— В таком случае пошевеливайся. — сказал Михайлов и пошел мыть руки.

Армейская закалка — великое дело: ровно через двадцать пять минут в офисе все блистало чистотой, они смирненькие, как паиньки, ожидали прихода клиентки с мешком денег.

Иван оказался прав, Анжелика оказалась такой красивой девушкой, что Михайлов даже пожалел, что родился рановато, и ему не двадцать пять, а почти пятьдесят.

Правда, Иван охладил его, напомнив ему на ухо, что хотя у девушки куры денег не клюют, но все равно не стоит смотреть на нее такими жадными глазами.

Они усадили Анжелику на самый лучший стул, который только нашелся у Михайлова в офисе, и, сделав чрезвычайно серьезные лица, стали ожидать от нее объяснений.

Анжелика поведала им, как она обнаружила исчезновение отца. Ее рассказ был чрезвычайно подробным, она даже не забыла описать чувства, которые она ощущала, когда поняла, что ее отец исчез.

Слушая ее рассказ, они понимающе кивали головой.

Практика давно доказала, что любая девушка в мельчайших подробностях расскажет о своих эмоциях, о том, кто, во что был одет, что в каких магазинах продается. Но даже самая умная девушка плохой свидетель, особенно когда необходимо изложить только факты, и ничего лишнего. Светила медицины утверждают, что это связано с особенностями устройства мозга этой прекрасной половины человечества.

Поэтому с трудом дождавшись окончания рассказа Анжелики, Михайлов начал разговор по делу.

— Итак, когда вы в последний раз видели своего отца?

— У нас традиция… — начала Анжелика.

Михайлов тяжело вздохнул и перебил ее:

— Вы это уже нам рассказывали. Во сколько он вышел из дома?

— За ним приезжает машина к половине девятого.

— Значит, в половину девятого он вышел из дома.

Анжелика подумала немного и сказала:

— Нет. Мы еще с ним обсудили платье…

— Он вышел в девять? — предположил Михайлов.

— Без пятнадцати девять, — сказала Анжелика. — Потому что в девять он уже был на работе.

— Откуда вы это знаете? — спросил Михайлов.

— Я звонила ему на работу. И он сказал, что идет на совещание в кабинет генерального директора.

— Уже хорошо, — одобрительно заметил Михайлов и спросил: — А после совещания Вы звонили ему?

— Звонила, но в кабинете его не было, а на мобильный телефон я не стала звонить, потому что он не любит, когда его беспокоят во время совещания.

— Во сколько звонили? — уточнил Михайлов.

— Ну… Ну… часов в одиннадцать.

— Хорошо. А что секретарша говорит?

— Она его больше не видела.

— А генеральный директор? Другие участники совещания?

На глазах Анжелики появились слезы.

— Они не хотят со мной разговаривать. Я хотела у Игоря что-то узнать, но и тот исчез. Вот только Гриша намекнул, что вы сможете мне помочь.

— А что милиция? — задал Михайлов закономерный вопрос и пояснил: — Любим мы милицию или нет, но это государственный орган, предназначенный для охраны спокойствия граждан. И не все там дураки и подлецы. Там работает множество нормальных порядочных людей. В любом случае они обязаны прореагировать на заявление гражданина.

Анжелика сказала:

— А Гриша рекомендовал пока не обращаться в милицию. Он сказал, что они начинают поиски людей только через трое суток.

Михайлов многозначительно переглянулся с Иваном и придвинул к ней телефонный аппарат.

— Звоните сейчас же. Неважно через сколько суток, они начнут поиски, важно, чтобы сейчас они приняли заявление.

Михайлов набрал номер и подал трубку Анжелике. Под подсказку она сообщила дежурному о пропаже отца, и только после этого они продолжили дальнейший разговор.

Собственно, этот разговор больше касался денежной стороны ее поручения.

Тут уж инициатива находилась в руках Ивана. Это он профессиональный детектив, а Михайлов так, на подхвате.

Закончив беседу с Анжеликой, они строго-настрого предупредили ее, чтобы факт и содержание разговора она хранила в тайне.

— Тайна, — любезно пояснил ей Михайлов, — это когда о разговоре никому не говорят, даже самым лучшим подругам. И даже плюшевому медвежонку, который лежит на девичьей постели.

При упоминании о плюшевом медвежонке у Анжелики округлились красивые глазки. И она удивленно спросила:

— А откуда вы знаете, что это медвежонок?

— Он проболтался, — строго сказал Михайлов и намекнул: — Вот, видишь, мы это знаем, значит, то, что ты скажешь любимому медвежонку, будут знать и твои враги.

После такого инструктажа Анжелика ушла с твердым намерением хранить состоявшийся разговор в тайне.

Жалко только было медвежонка. Его подвели крепко. После того, что Михайлов наговорил о нем столько небылиц, теперь она уже точно не будет доверять ему свои сокровенные девичьи мысли.

Оставшись одни, они устроили совещание. Михайлов устроился на диване, Иван — в его руководящем кресле.

Заметив это, Михайлов саркастически спросил:

— Иван, а не торопишься ли ты занимать мое руководящее кресло?

Иван поспешил вскочитьи с легкой обидой сообщил:

— Мне чужое кресло не нужно!

Михайлов расслабленно махнул рукой.

— Сиди, чего уж там. Это я больше для порядка. Тем более, что на этом месте пока не наблюдалось ни денег, ни уважения, одни только долги и проблемы.

Иван уселся назад и сообщил свое мнение по поводу рассказа Анжелики Мясниковой.

— Ситуация ясна: последний раз Мясникова видели на совещании. Следовательно, для начала надо разобраться в простой вещи — а выходил ли он вообще из здания? Если не выходил, то место розыска ограничится территорией фирмы. Территория, конечно, немалая: там находится административное здание, производственные помещения, склады. Да и, как я слышал, на территорию трудно попасть, там чрезвычайно строгий режим охраны. Однако, где не пройдет бронепоезд, там проползет солдат. Найдем человечка, и с помощью самой универсальной отмычки всех времен и народов — денег — он нам все обыщет. Когда хочешь найти пропавшего человека, это вполне осуществимо, особенно когда этим делом занимаются двое бывших оперов.

Михайлов возразил:

— Вся проблема заключалась только в одном — Анжелике никто из работников фирмы ничего не хотел говорить. Мы точно столкнемся с этим же. Бывают ситуации, когда даже деньги не помогают…

Иван хохотнул.

— Но на этот случай у нас есть неплохой прием: что они не захотят сказать в фирме на виду у всех, то скажут наедине у дверей собственной квартиры.

Михайлов поднялся с дивана.

— Так чего же мы сидим? Поехали, поспрашиваем для начала охранников фирмы.

Иван с явным сожалением поднялся с его кресла.

— А ты знаешь, — сообщил он невинным тоном, — а креслице удобное: к работе располагает.

— Тогда, — сказал Михайлов, — запомни его, потому что ты в нем сидишь в последний раз.

Так беззлобно переругиваясь, они прошли к двери. И только Михайлов достал из кармана ключи, чтобы запереть дверь, как послышался телефонный звонок.

Михайлов сказал:

— Возвращаться — дороги не будет.

Иван кивнул головой, соглашаясь с ним, и, тем не менее, высказал предположение:

— А вдруг это Анжелика? Может, вспомнила что-то еще.

Пришлось все — таки вернуться и взять телефонную трубку.

— Слушаю, Анжелика, — проговорил Михайлов любезным тоном.

На другом конце кто-то хмыкнул, затем мужской голос произнес:

— Слушай, вроде бы в детстве мне давали другое имя. И вроде я был мальчиком… Правда, со временем многое меняется.

— Матвейчук, не выпендривайся, — сказал Михайлов. — Что, непонятно, что я ошибся, потому ждал другого звонка?

— А она красивая? — вкрадчиво спросил Матвейчук.

— Молодая, красивая и богатая, — сказал Михайлов и нетерпеливо спросил: — Матвейчук, чего тебе надо?

— Мне ничего не надо, — ответил разобидевшийся Матвейчук. — Это тебе надо. Я деньги на счет перегнал.

Михайлов осторожно уточнил:

— Володя, ты точно трезв?

Матвейчук совсем разобиделся.

— Я давно уже не пью.

Михайлов прикинул — если он и в самом деле перегнал деньги на счет фирмы, то на его обиды можно будет наплевать. Все равно с ним надо будет расставаться.

— Володя, говорить тебе спасибо не собираюсь — деньги-то фирмы, и ты их вернул. Но с другой стороны, приятно ошибаться, когда думаешь о человеке плохо. Впрочем, давай поговорим позже. Приезжай в фирму через пару дней. А, сейчас извини, у меня срочное дело!

Он положил трубку и выбежал на улицу.

Иван спросил:

— Анжелика?

— Нет, один козел, который меня едва не разорил, — сказал Михайлов.

Глава 51

Поручение Толика выглядело несколько странным, и Олег начал серьезно беспокоиться. Ему не нравилась секретность, с которой он должен был передать конверт. Нормальные люди письма отправляют почтой. Впрочем, в наши времена еще проще отправить письмо электронной почтой.

Так что Олегу было несложно, что в конверте находится что-то нехорошее. И известно сколько угодно случаев, когда люди заполучали большие неприятности, передав вот такое письмецо.

Будучи человеком осторожным и предусмотрительным, Олег решил при первом же удобном случае заглянуть в конверт.

Двадцати минут Олегу и Роману хватило, чтобы собрать свои вещи и подъехать на дежурной машине к дому Коробановых.

Охранники, предупрежденные о том, что должна подъехать машина, чтобы отвезти Игоря в аэропорт, пропустили машину во двор.

Машина въехала во двор. И парни направились к комнате Игоря, чтобы помочь сложить и забрать его вещи.

К их удивлению, Игорь был уже готов. Около двери стоял его чемодан. А сам он что-то писал за столом. Увидев парней, он прекратил писать и поднялся. Окинул взглядом комнату, и с некоторым сожалением в голосе произнес:

— Ну что ж, пошли.

Роман с недоумением спросил:

— А чего только один чемодан?

Игорь пожал плечами.

— А зачем больше? Что понадобится — там куплю.

Объяснение Романа удовлетворило. Он взял чемодан и понес к выходу. Следом за ним пошел Игорь. А за ним Олег.

Олег отметил, что Игорь и не подумал зайти к матери, чтобы проститься. Видно вражда между сыном и матерью достигла наивысшей точки. Уже на выходе Олег остановился, и сообщил:

— Игорь, ну ты иди в машину, а я забегу в туалет.

Игорь ничего не сказал и вышел на улицу, а Олег зашел в туалетную комнату.

Заперев за собой дверь, он достал из нагрудного кармана письмо, которое ему поручил передать Анатолий, и осмотрел его.

Письмо было запечатано небрежно, поэтому Олег аккуратно отодрал клапан, не повредив его.

Увиденное в конверте ввергло Олега в раздумье — внутри письма находилась фотография Игоря, и нигде не было написано ни единого слова. Чтобы убедиться в этом, Олег даже осмотрел конверт изнутри.

Через пару минут размышлений, Олег догадался: тому, кто должен взять конверт, слов и не было нужно, потому что ему был нужен именно портрет человека, которого он должен был убить.

От догадки по спине Олега пробежал небольшой мороз. Но через несколько секунд он холодно подумал, что проблемы семьи Коробановых его не должны касаться. Точнее, должны, но постольку, поскольку ему платят за их решение.

В обещание Анатолия не забыть при передвижке в кадрах Олег не очень верил — он прекрасно понимал, кто такой Анатолий и на чем основана его власть.

Толик на троне, пока Ольга Игоревна пускает его к себе в постель. Но, тем не менее, она не позволит ему лезть в кадровые вопросы. Потому что именно расстановкой кадров на ответственных участках создается надежность системы управления, и не важно, что назначенный на должность человек может быть некомпетентен в деле. Через некоторое время он нахватается верхушек, и этого будет достаточно, потому что сведущие в деле специалисты будут работать в качестве рабочих лошадок на низших должностях.

А вот если бы на директорском месте был Игорь, то Олегу от этого было бы только лучше. Создавая свою команду, Игорь обязательно начал бы окружать себя своими друзьями и знакомыми, и Олег был бы одним из первых кандидатов на руководящие места.

Конечно, Игорь в последнее время был на него зол, обвиняя их в предательстве, однако отношения между ними все равно оставались близкими. Другие, все, кто был ранее близок с Игорем, с началом конфликта в семье Коробановых, видя, как развивается ситуация и опасаясь недовольства Ольги, старались держаться от него подальше. Рядом с Игорем оставались трое: Гриша, Роман и сам Олег.

За границей им вместе предстояло прожить, а поэтому рано или поздно они должны объясниться, при этом Олег не сомневался, что их отношения обязательно наладятся.

В любом случае длительная заграничная командировка была крайне выгодна Олегу. За границей он надеялся сделать небольшую кучку дел, которая должна была обеспечить его «светлое» будущее. Но если Игоря убьют…

Олег решительно сунул письмо назад в карман и направился к выходу.

Выйдя из дома, Олег отметил, что мороз на улице усиливался. Однако Игорь и Роман стояли рядом с машиной и тихо разговаривали.

Роман, который раньше за границей не был, с интересом пытался расспрашивать Игоря. А Игорь лениво отвечал. Он за границей бывал не раз, а потому все это было просто неинтересно.

Подойдя к товарищам, Олег сказал:

— Игорь, можно тебе задать личный вопрос?

— Давай, — сказал Игорь.

— Отойдем на пару шагов, — предложил Олег.

Роман удивился.

— Это что еще за секреты от меня?

Олег спокойно заметил:

— Рома, если тебя что-то будет касаться, то мы тебе скажем.

Роман пожал плечами и полез в машину на сиденье рядом с водителем.

А Олег повернулся так, чтобы за его спиной Роману не было видно, что он делает. Он достал из кармана конверт и передал Игорю. Игорь посмотрел на конверт, потом открыл его и вынул из конверта свою фотографию.

Показывая фотографию Олегу, Игорь лаконично спросил:

— Что это?

Олег сухо ответил:

— Анатолий велел оставить на условном месте в аэропорту.

Игорь понял, что значила его фотография в конверте.

— И почему же ты не оставил? — спросил он.

— Я все-таки твой друг, — сказал Олег.

— А я в этом начал сомневаться — сказал Игорь и пожал руку Олегу. — Рад, что ошибся. А теперь давай сматываться отсюда поскорее.

Он положил конверт с фотографией в карман, и они сели в машину.

Роман попытался опять завязать разговор. Он видел, как Игорь жал руку Олегу, и теперь его раздирало желание узнать, о каком тайном деле они разговаривали. Но спросить напрямую, опасаясь вызвать недовольство с Игорем, он побоялся и потому вернулся к теме заграницы.

Однако его вопросы Игорь проигнорировал, который даже закрыл глаза, желая показать, что он не склонен к разговору. Олег, сидевший рядом с ним, с подчеркнутым вниманием смотрел в окно.

Роман с обидой в голосе проговорил:

— Не хотите говорить со мной? Ну и ладно!

После этого он завел разговор с водителем.

Пока они собирались и выезжали, на улице стало сумеречно. Встречные и идущие машины начали включать габаритные огни, а еще через короткое время и ближний свет.

Водитель по улице гнал машину довольно быстро, на грани безопасности. Однако, как известно, всегда находятся безбашенные ухари, которым обычная улица представляется гоночной трассой. Поэтому машину, в которой ехал Игорь, иногда все-таки обгоняли другие машины.

Из-за слепящих огней фар никто из находящихся в машине людей не заметил, как в боковых окнах нагнавшей их очередной машины показались стволы автоматов, и в ту секунду черные провалы окон озарились вспышками выстрелов.

Через несколько секунд стекла машины, в которой ехал Игорь, рассыпались, а корпус покрылся множеством пулевых пробоин, почти не видных в темноте.

Еще через мгновение машина, успевшая набрать большую скорость, врезалась в бетонный столб на обочине. От удара машина смялась, как кусок бумаги, и вспыхнула.

Часть 6

Глава 52

Получив приятное известие от Матвейчука, Михайлов уже с легким сердцем отправился на поиски Мясникова.

На машине Ивана они подъехали к проходной фирмы.

Это сооружение, как модно говорить, когда желаешь показать, что оно сверхсовременное, «из стекла и бетона». На самом же деле обычный стеклянный аквариум, в котором неуютно и зимой и летом: зимой он промерзает насквозь, а летом тут несусветная жара.

Они подошли к сидевшему за стеклянной перегородкой охраннику. На нем была теплая камуфляжная куртка с голубым меховым воротником, тем не менее он жался к хлипкой батарее. По лицу в цвет воротника было заметно, что он замерз не на шутку и считал минуты до окончания смены.

Иван сочувственно спросил:

— Холодно?

Охранник огрызнулся:

— Посиди на моем месте, увидишь!

Иван улыбнулся.

— А мне и на моем месте хорошо. Лучше скажи, как мне попасть к Мясникову?

Охранник насторожился.

— А пропуск есть?

Иван развел руками.

— Если бы был, то и не спрашивал. Но я ему уже второй день звоню в кабинет, а он не отвечает.

Охранник сказал:

— Правильно, потому что его в кабинете нет.

Иван слегка удивился.

— А где же он.

— Не знаю, — сказал охранник и добавил: — Вместо Мясникова назначен Водолазов. К нему и велено всех посылать.

— Спасибо! Но нам нужен именно Мясников, — сказал Иван, достал из кармана пачку сотенных, и вынул одну.

Держа в руке так, чтобы ее видел охранник, он проговорил:

— Слушай, братишка, у меня сделка крупная срывается, будь другом, подскажи, где его искать?

Охранник покосился на купюру. В его глазах мелькнуло сожаление. Он вздохнул:

— Не знаю. Сегодня народ уже замучил меня. Все его ищут.

Иван подумал, потом кивнул на мониторы наблюдения.

— Слушай, — если он выезжал, то камеры должны были его записать.

— Должны, — усмехнулся охранник. — Но еще вчера начальник охраны забрал кассеты.

— Понятно, — протянул Иван. — А машина хоть его где?

— Машина не выезжала. Она в гараже, — сообщил охранник.

Иван отдал охраннику купюру.

— Спасибо за информацию.

Они уже собрались уходить, как охранник прошептал:

— Он вчера после совещания выехал на машине вместе с хозяйкой.

— Что? — изумленно вскинулся Иван.

Но охранник отвернулся. Все своим видом он показывал, что ничего не говорил и не желает продолжения разговора.

Детективы вышли из аквариума. Дул сильный холодный пронизывающий ветер. И они поспешили в машину. Забравшись в машину, Иван включил двигатель и печку.

Едва оттаяв, Иван промолвил:

— Теперь надо выяснить, видели ли Мясникова в доме Коробановых и выходил ли он оттуда? Если не выходил, то дело будет проще, — дом — это не огромная производственная территория с кучей мест, где труп легко, спрятать либо вообще ликвидировать.

— Почему — труп? Ты думаешь, Мясникова убили? — Михайлов немедленно уцепился за его слова.

— Скорее всего, — сказал Иван. — Посуди. Во-первых, кому и какой смысл похищать Мясникова и не выдвигать никаких требований? Во-вторых, отчего такая тайна вокруг его исчезновения? Даже видеозаписи изъяли. Значит, чего-то опасаются!

Из сказанного Михайлов сделал вывод.

— Значит, нам надо произвести разведку в доме Коробановых. Поехали туда.

— Нет, — возразил Иван. — Там я уже пытался работать, с охраной ничего не выйдет — будут молчать. Дом Коробановых охранять не производственную базу, и денег больше платят, и людей тщательнее подбирают. Так что пойдем другим путем — надо служанок опросить, когда они будут возвращаться домой.

Михайлов покачал головой.

— Однако не буду я заниматься детективной деятельностью — слишком дело рискованное.

— Это почему? — поинтересовался Иван.

— Потому что так мы скоро нарвемся на службу безопасности фирмы.

Иван, соглашаясь, кивнул головой.

— Начальник службы безопасности у них сволочь. Его из милиции выгнали за предательство. Так что с ним общего языка не найти. Но ведь мы спросим только пару человек. А представляться не будем.

Михайлов подумал, что Иван был прав. Если те, кого они опросят, доложатся в службу безопасности, то пока те растелятся, их след и исчезнет. За Иваном, когда он пытался связаться с Игорем, гонялась вся королевская рать, и тем не менее у них ничего не получилось.

Михайлов вспомнил еще об одном человеке, и осведомился:

— Иван, а почему бы нам напрямую не спросить самого осведомленного человека в фирме — этого самого Гришу Водолазова?

Иван немного подумал и ответил вопросом на вопрос:

— Если он знает, где находится Мясников, то почему не сказал напрямую Анжелике, а направил ее к тебе?

Михайлов начал рассуждать:

— Либо он действительно ничего не знает, либо…

Иван опередил его слова.

— …Он что-то знает, но пытается сделать дело чужими руками. Насколько я его знаю, — тип он чрезвычайно хитрый.

Пока они рассуждали, на улице стемнело. Зимой рано темнеет.

Иван включил фары и предложил:

— Ну что, поехали?

— Поехали, — сказал Михайлов, даже не поинтересовавшись, куда и зачем. А чего было интересоваться — раз он предлагал, значит, знает, что делает.

Иван по пути сам все ему объяснил. Когда он следил за домом Коробановых, то заодно выяснил, кто в доме работает из обслуживающего персонала, их распорядок дня и где они живут. Теперь они ехали к квартире уборщицы, в доме Коробановых она работала только до полудня и обычно часа в четыре возвращалась домой.

Иван быстренько нашел дом, в котором жила уборщица.

На металлической двери подъезда стоял кодовый замок, но кодовый замок для такого интеллигентного человека, как Иван, не проблема.

Он объяснил, что если в темноте посветить фонариком на кнопки кодового замка, то прекрасно видно, какими кнопками больше всего пользуются. Таким образом вскоре они сидели в теплом подъезде на площадке рядом с квартирой уборщицы.

Парадоксально, но в подъездах многоквартирных домов чаще всего пустынно. Разумеется, если подъезд не облюбовала компания юных бездельников. Да и то, они дальше любимой площадки не ходят.

Ивану и Михайлову пришлось немного подождать, и почти в назначенное время из лифта вышла девушка. Даже в полумраке лестничной площадки было видно, что она была довольно симпатичная.

Обнаружив рядом с собой двоих крепких мужчин, она довольно сильно испугалась, и Иван поспешил ее успокоить:

— Вера, не беспокойтесь, мы хотим только задать пару вопросов.

Его слова Веру не успокоили, и она прижалась к родной двери. Однако она пока вела себя тихо, не пыталась звонить в звонок, бить в дверь либо поднимать шум иным способом. Поэтому Иван не стал тянуть с вопросом.

— Вера, ты когда видела в последний раз Мясникова?

— Вчера, — пискнула, как мышка, Вера. — В доме.

— И что он делал?

Вот теперь Вера поверила, что Иван не соврал, и начала отвечать смелее.

— Он с Ольгой Игоревной что-то делал в библиотеке. Потом туда пришел Игорь. И они поссорились.

Иван переспросил:

— Кто? Игорь и Мясников?

— Нет, — возразила Вера и пояснила: — Ольга Игоревна и Игорь. А голоса Мясникова не было слышно. Потом Ольга Игоревна уехала.

— А Игорь?

— Игорь немного погодя уехал на своей машине. И тут же ушел Гриша.

— А Мясников?

— Как Мясников уезжал, я не видела.

— А ты откуда все это знаешь? — заинтересовался Иван.

— Я в холле на втором этаже комнатные цветы поливала, и мне как раз был виден двор и ворота.

Иван подал ей пару сотенных бумажек.

— Вера, спасибо за ответы. Ты можешь помолчать пару дней о нашем разговоре?

Вера растерянно взяла купюры.

— Но…

— Всего до утра, — попросил Иван.

— Угу. До утра можно. Скажу, — телефон испортился, — пообещала Вера.

Закончив разговор с Верой, они вышли на улицу. Михайлову показалось, что ветер стал дуть еще сильнее. Подъездный фонарь высвечивал змеящиеся струйки поземки.

Детективы быстро пробежали в соседний двор, где оставили машину, и забрались в салон. За те полчаса, что они отсутствовали, ветер выдул из машины остатки тепла, и от дыхания двух мужчин стекла быстро покрылись изморозью.

Иван завел двигатель, и через полминуты из щелей подул теплый воздух.

— Бедные мы, бедные! — горестно сказал Михайлов. — В это время приличному человеку положено лежать на диване перед телевизором, по которому показывают какие-либо теплые Канары.

Иван заметил:

— Лежа перед телевизором, бабок на Канары не заработаешь.

— Жаль, — сказал Михайлов и предложил: — Итак, давай подбивать итоги.

Он многозначительно замолчал, давая Ивану понять, что теперь настало его время выложить свои выводы.

Иван проговорил:

— Дело темное. Мясников зашел в дом Коробановых. Затем была ссора. А после этого его никто не видел.

— Ты, думаешь, его там того… — намекнул Михайлов.

— Возможно… Не зря Ольга темнит. Да и Игорь быстренько смотался за границу.

— А куда труп дели? Неужели в доме оставили?

— При их деньгах убрать труп не проблема. Но, гарантирую, мы его уже не найдем. И никто его не найдет. Об этом может знать только Ольга, но она же не будет сама на себя сливать компру.

Иван задумался, потом добавил:

— Есть еще один вариант проверить нашу догадку, проверить, целы ли видеозаписи у охраны дома? Если целы, то мы ошибаемся. Если их тоже изъяли, то мы правы.

Иван достал мобильный телефон.

— Есть у меня среди охраны один человечек. Конечно, о делах происходящих в доме он нам ничего не скажет, но вот по поводу записей скажет, он, вряд ли догадается, какое это имеет отношение к делам в доме.

Иван нажал на кнопку вызова.

— Дима? Ты на службе? На службе… Тогда ответь на один вопрос… Нет, нет, делами в доме я не буду интересоваться. Только «да» или «нет»… Вчерашние записи с видеокамер наблюдения целы? Нет! Ну, спасибо!

Иван положил телефон в карман и с торжеством в голосе сообщил:

— Так и есть — записей нет.

Михайлов констатировал:

— Тогда, считай, мы свое дело сделали — пора докладывать заказчице.

Михайлов вынул мобильный телефон и набрал номер Анжелики.

— Анжелика, мы кое-что прояснили и теперь хотели переговорить с тобой.

Ответ Анжелики ему не очень понравился. Точнее, голос, которым она говорила. По этому голосу даже неопытный психолог легко мог понять, что она сильно расстроена. Тем не менее, несмотря на позднее время, приехать на встречу, она согласилась.

Через двадцать минут они сидели в офисе Михайлова с плотно закрытыми окнами и разговаривали с Анжеликой.

Михайлов тихо восхищался, как оказалась легка на подъем эта девица.

Вид ее и в самом деле был не очень. Собираясь на встречу, Анжелика пыталась тщательно стереть следы слез на щеках, что было заметно по густому слою пудры, однако с глазами она поделать ничего не смогла. Когда женщина плачет, это трудно скрыть.

О проделанной работе рассказывал Иван, и он еще не дошел до наших печальных выводов, и потому Михайлов был несколько удивлен, что Анжелика сумела заранее догадаться о смерти отца.

Впрочем, это было несложно, — раз они не привезли известий о том, где находится Мясников, то логично было предположить, что он умер.

Иван подробно рассказал, как и что они выяснили, и, наконец, дошел до выводов, и сообщил, что вероятнее всего разыскиваемый Мясников умер в доме Коробановых.

Иван оговорил, что, к сожалению, его тело они не нашли, и сильно сомневаются, что его, возможно, найти в принципе. Во всяком случае, это уже не в их силах.

Анжелика, немного заикаясь, переспросила, уверены ли они в своих выводах.

Честно сказать Михайлов ожидал от Анжелики более бурной реакции. Женщины в подобных случаях, независимо от возраста и социального положения, проявляют довольно сильные нервные реакции. Конечно, только, если тот, о смерти которого сообщают, им хоть чуточку дорог. Насколько же было известно Михайлов, между Мясниковым и его дочерью были очень хорошие отношения.

Иван сказал, что уверен, и снова повторил известные ему обстоятельства.

Анжелика выслушала, ее глаза покраснели еще больше, и она неожиданно произнесла:

— Игорь тоже убит.

Детективы едва не подпрыгнули на месте.

— Как убит? Откуда тебе известно? — Высыпал Михайлов мешок вопросов.

Анжелика объяснила:

— Звонила Ольга Игоревна и сообщила, что машину, на которой ехал Игорь, расстреляли при выезде из города. Машина загорелась, и все, кто были в машине, погибли.

Милиция считает, что Игорь попал под обстрел, скорее всего по ошибке, бандиты приняли его за кого-то другого.

Иван покачал головой.

— Странно это. Сначала Коробанова старшего отравили при непонятных обстоятельствах. Теперь его сын убит…

Анжела добавила:

— И мой отец пропадает при загадочных обстоятельствах!

Она кинула на детективов странный взгляд и проговорила:

— Возможно, все это связано с ситуацией в фирме. Самый большой пакет акций находился у Николая Андреевича Коробанова. Немного меньший у моего отца. Остальные акции у мелких акционеров. Таким образом, у Коробанова и моего отца был контрольный пакет акций, что давало им возможность быть в фирме хозяевами. После смерти Коробанова его пакет акций должен был достаться Игорю. Но распоряжаться им он смог бы не раньше, чем через полгода. Таков порядок вступления в наследство. Мой отец посчитал, что акций, принадлежавших ему, хватало для проведения собрания акционеров. Этим он и собирался воспользоваться, для того, чтобы самому стать директором фирмы. Либо на эту должность назначить Игоря. Игорь собирался со дня на день сделать мне предложение. Но неожиданно обнаружилось, что у Ольги Игоревны имеется доверенности и весь комплект документов на доверительное управление акциями Коробанова. Так что план отца сорвался. Но только на время, потому что скоро Игорь должен был вступить в свою часть наследства. Отец надеялся договориться с Игорем, объединить акции, и провести свои назначения. Но Ольга Игоревна неожиданно назначила генеральным директором своего любовника Анатолия, с которым быстро узаконила отношения. Затем она начала искать возможность отобрать у Игоря его долю. Смерть Игоря и моего отца на руку ей.

Иван заметил:

— Однако, одно дело отравить нелюбимого мужа, или соперника. Но вот сына… Нет, не может быть, чтобы она была к этому причастна!

Анжелика поднялась, и жестко проговорила:

— Мой отец был не глупее Коробанова, и оставил мне документы на распоряжение всем нашим имуществом. И так, как его нет, то теперь я всем распоряжаюсь. И потому я хочу знать, что происходит у моих компаньонов, и не грозит ли и мне опасность. Если я в этом деле начну использовать людей моего отца, то это всплывет, и может явиться толчком к междоусобице. Вы людинейтральные, поэтому я прошу срочно разобраться во всем происходящем.

Иван заметил:

— Чтобы знать, что происходит в доме надо купить себе в этом доме людей. Это будет дорого стоить.

Анжелика сказала:

— Когда жизнь находится под угрозой, на деньги никто не обращает внимание. Покупайте. Я все должна знать. И не забудьте, — отца надо найти.

Михайлов посоветовал:

— Анжелика, пока мы разбираемся, прикажите вашим людям, получше Вас охранять. И на будущее, — не езди сама за рулем. Мало ли что случится…

Глава 53

— Есть у меня на примете пара человек, — сказал Иван, как только Анжелика уехала. — А у тебя?

— Откуда? — развел руками Михайлов. — Я в это дело попал совершенно случайно. Если бы не ты, то я бы отказался от этих дел.

Похоже, другого ответа от него Иван и не ожидал. Он начал выкладывать свой план.

— Можно договориться с охранником Димкой. Правда он запросит много.

Михайлов заметил:

— Иван, но ведь охранники дальше проходной в дом не заходят.

— Правильно мыслишь, — согласился Иван. — От Димки в этом деле толку будет мало. Нам ведь надо будет хотя бы «жучки» и камеры расставить по дому.

Иван сделал торжествующее лицо.

— Но для этого у меня припасен следующий вариант — Вера!

— После нашего разговора она перепугана до полусмерти! — насмешливо возразил Михайлов.

— Однако деньги взяла, — в тон ему ответил Иван. — У девахи высшее образование, а работает она на побегушках. В этом доме у нее есть одна перспектива, — стать любовницей Анатолия. Но я не думаю, что это может удовлетворять умного человека. И если она не глупая, то должна понимать, что в доме Коробановых все смешалось. Он рушится на глазах. Через небольшое время она может оказаться без работы.

— Убедительно, — сказал Михайлов и поинтересовался. — Что завтра поедем вербовать ее?

— Почему завтра? — удивленно спросил Иван. — Сейчас!

Михайлов бросил взгляд на наручные часы, и отметил, что было около семи часов. Нормальные люди ложатся спать не раньше десяти вечера, так что этот визит не мог быть слишком поздним.

— Она, наверно сейчас смотрит какой-либо сериал про, типа, Изауру, и если мы оторвем ее от сериала, то можем не договориться, — высказал он опасение.

— Ерунда, — безапелляционно заявил Иван. — Изаура давно вышла замуж за Леонсио. Теперь какая-то Катька Пушкарева, которая хитро притворяется дурой, парит мозги мужикам. Но, никакой сериал не может помешать бизнесу.

— Поехали, — предположил Михайлов.

Они выбрались опять на промерзшую улицу, и поехали к Вере.

Добравшись до двери квартиры Веры, Иван пару раз нажал на кнопку звонка. Через минуту за дверью послышался голос Веры:

— Кто там?

Иван изобразил волка, пытающегося уговорить семерых козлят открыть дверь. Он придал голосу самый тонкий и нежный оттенок и сказал:

— Вера, я хотел бы переговорить с тобой по поводу работы.

Однако после последней встречи Вера не была склонна к доверчивости.

— Я уже работаю, — вежливо отказалась она.

Пришлось Ивану «колоться» и объясняться через дверь.

— Верочка, я частный детектив. Я сегодня с тобой уже разговаривал. Теперь я предлагаю сделать небольшую работу за хорошие деньги.

Вера продолжала не верить.

— Вряд ли вы сможете предложить мне больше, чем хозяйка.

— Не сможем, — чистосердечно подтвердил Иван и спросил: — А ты знаешь, что Игорь убит?

Вера затихла. Потом было слышно, как она за дверью пробормотала:

— Не может быть.

— А ты — проверь. Позвони хозяйке или лучше Анжелике Мясниковой, — посоветовал Иван и предложил: — Могу ее телефончик дать.

— Не надо, — отказалась Вера. — Игорь убит, ну, а меня-то, как это касается?

— Очень просто: а вдруг завтра убьют Ольгу? Думаешь, Анатолию ты в качестве уборщицы нужна?

За дверью установилось молчание, затем щелкнул дверной замок, дверь открылась, и на площадку вышла Вера в теплом спортивном костюме. Видимо в квартире было прохладно. Она закрыла за собой дверь и плотно подперла ее спиной.

— Ну, а от меня чего хотите? — спросила она.

— Мы хотим разобраться, куда делся Мясников. А также — почему убили Игоря, — сказал Иван.

— А почему хозяйку не спросите?

— А ты знаешь, почему убили Игоря? Может, этому человеку доверяет Ольга, и теперь готовятся убить ее? — в свою очередь, спросил Иван.

— Что надо сделать? — спросила Вера.

— Ерунду. Поставить в доме пару «жучков», — сказал Иван.

— Сколько?

— Не больше двух-трех.

— Сотен или…

— Не понял? — переспросил Иван.

— Я о деньгах, — сказала Вера. — Вы же обещали за работу заплатить.

— Значит, договорились! — обрадовался Иван.

Они сошлись о сумме вознаграждения за работу и договорились о встрече на утро. Утром Иван передаст ей пару «жучков» для установки. Два «жучка» для такого огромного дома, больше напоминающего дворец, это слишком мало.

Но Михайлов понял его тайную мысль, — он предохранялся на случай, если Вера сдаст их. Потеря будет невелика, но тогда придется лезть в дом другим способом.

Честно говоря, Михайлов не любил эти «другие» способы. Они не многоопытные домушники, а потому попасться, во время этого мероприятия в чужом доме, как пальцем об асфальт.

Все-таки следует признать, что агент — это милое дело.

Глава 54

Ночью Анжелика почти не спала, плакала. Слишком много неприятностей свалилось на ее хрупкие плечи: и отец пропал; и жених убит. Жизнь ей казалась сплошной черной полосой.

Но к утру она была в форме.

Едва за окном забрезжил свет, она взялась за мобильный телефон и набрала номер Леньки. Там, где он находился, было ранее утро, но вечером или днем дозвониться до Леньки было практически невозможно, так как за границей он «отрывался» на полную катушку, и обычно был еще пьян, или уже пьян. Так что ранее утро было в самый раз.

Анжелике пришлось долго ждать, пока ответит ее непутевый братец, и, потеряв терпение, она уже намеревалась отключиться, как в трубке послышался сонный и недовольный голос Леньки.

— Ну, и кого черт с утра надирает?

— А ты, милый братец, продери глаза и прочитай, что тебе на мониторе написал умный аппарат, — со злой насмешкой посоветовала Анжелика.

— А-а-а! Моя чересчур умная сестренка, — смеясь, проговорил Ленька пьяненьким голосом. — Чего это ты вдруг обо мне соскучилась? Я живу как в раю — море водки и плаваю в нем селедкой. А ты как? С Игорьком уже переспала?

— Леня. Послушай меня, — поморщившись, серьезно заговорила Анжелика. — Я звоню тебе, потому что у нас разворачиваются очень плохие дела. Позавчера пропал отец. А вчера убит Игорь.

— Ни фига себе! — воскликнул Ленька. — Стоило вас оставить на несколько дней одних, как вы там друг друга поубивали.

— Мне не до шуток, — зло перебила его Анжелика. — Похоже, и мне грозит опасность.

— Ты вот что… — протрезвевшим голосом проговорил Ленька. — Я сегодня прилечу домой и проведу все разборки. Ты только сиди дома и никуда не выходи.

— Хорошо. Жду, — сказала Анжелика и отключила соединение. Затем она нашла номер Ольги Игоревны, однако, посмотрев на него несколько секунд, все же не стала набирать. Она отложила телефон в сторону и стала собираться.

Через полчаса на улице стало светло, и Анжелика вышла в гараж. В гараже она привычно завела машину, но, только выехав за ворота, которые услужливо открыл охранник, вспомнила о предупреждении не ездить самой за рулем.

Погода намечалась прекрасной. На синем небе приветливо светило солнце, солнечные лучи пригревали крыши, и висящие под ними сосульки сочились каплями.

Анжелика подумала, что ехать ей недалеко, и вряд ли что за это время с ней может случиться какая-либо неприятность. Поэтому она не стала возвращаться. Затем ее мысли оказались занятыми предстоящим разговором с Ольгой.

Через пятнадцать минут она подъехала к офису и, решив зайти в здание с заднего входа, она направила машину к въезду на территорию. Она так делала в первый раз. Обычно она оставляла машину около проходной и входила через главный вход. Но сейчас она, разумно опасаясь неприятных подвохов, не решилась оставить машину без присмотра.

У охранников на въезде был список машин хозяев фирмы, а потому на территорию она проехала без задержек. Оставив машину на площадке для машин руководителей, она зашла в здание и прямо направилась в кабинет генерального директора.

В приемной, приветливо кивнув секретарше Лене, она поинтересовалась, на месте ли Ольга Игоревна.

Ольга Игоревна была на месте, и Анжелика зашла в кабинет.

На Ольге Игоревне была темная блузка, а в светлых волосах чернела широкая лента. Анжелика отметила неброский макияж, сделанный в темных тонах.

Рядом сидел Гриша. Перед ним лежала большая стопка документов. Он брал документ по одному, коротко объяснял его суть и подавал Ольге Игоревне, если она изъявляла желание его посмотреть. Рассмотренные документы возвращались в другую стопку на краю стола.

Увидев Анжелику, губы Ольги дрогнули.

Гриша вежливо поздоровался и, сообразив, что женщинам, только потерявшим своих близких, есть о чем переговорить наедине, скромно заметил, что в основном все срочные документы рассмотрены, а остальные он может представить и позже.

Ольга Игоревна, соглашаясь, кивнула головой, и Гриша тихо удалился.

Ольга Игоревна встала и подошла к Анжелике с намерением обнять ее. Она, очевидно, предполагала, что после этого они посидят, вместе поплачут.

Анжелика, однако, довольно холодно отнеслась к ее попытке, и Ольга, поняв это, поспешила вернуться на место. Сев в кресло, она сложила руки перед собой и, сжав губы так плотно, что они превратились в одну красную точку, проговорила:

— Итак, чем обязана?

Анжелика села на стул рядом. Она была настроена не менее решительно.

— Ольга Игоревна, мне известно, что в последний раз моего отца видели в вашем доме. Я хочу получить от Вас твердый ответ, где он и что с ним?

Ольга тяжело вздохнула:

— Ну что ж, ты хочешь знать правду? Пожалуйста, теперь ее можно сказать. Игорь умер, и теперь ему уже ничто не может повредить. Он в библиотеке встречался с твоим отцом. Что они обсуждали, я не знаю, но в ходе разговора они сильно поссорились. Я прибежала на шум, но было уже поздно — в припадке безумия Игорь сорвал со стены дротик и воткнул его в сердце Михаилу Юрьевичу.

Анжелика заметно побледнела. Однако держалась крепко.

— Где тело моего отца? — спросила она все тем же холодным тоном. — Я хочу похоронить его по-человечески.

— Не знаю, — сказала Ольга Игоревна. — Я побежала к телефону, чтобы вызвать «скорую». Когда вернулась, то ни тела, ни Игоря не обнаружила. Он его где-то спрятал.

— И что же «скорая»?

— Обнаружив, что тело исчезло, «скорую» я отправила назад.

— А почему в милицию ничего не сообщили?

Ольга криво усмехнулась.

— Милочка, когда у тебя будут собственные дети, ты меня поймешь.

Глава 55

Гриша, покинув кабинет генерального директора, предупредил Лену, чтобы его никто не беспокоили с полчаса, и заперся в своем кабинете. Лена знала, чем Гриша занимается в кабинете, потому тщательно следила, чтобы в кабинет не вошел кто-либо посторонний.

Через десять минут Гриша вышел вполне бодрый, и поинтересовался, где находится Анатолий.

Пока Ольга занимала кабинет генерального директора, который формально принадлежал Анатолию, он завел привычку коротать время в офисном баре для руководителей.

Еще в первые дни, когда Ольга назначила Анатолия генеральным директором, он выпросил у нее денег на покупку в Германии мини-пивзавода. Немцы не только поставили мини-пивзавод, но обучили для него специалистов.

Заводик начал выдавать продукцию не больше месяца назад. Поэтому Толик любил при удобном случае забежать в бар и продегустировать очередную партию пива.

Перед тем как уйти, Толик не сказал Лене, где он будет находиться, однако она с полной уверенностью сообщила Грише, что он находится в баре.

Гриша запер свой кабинет на ключ и отправился в бар.

Лена оказалась права, Толик сидел за стойкой бара, перед ним стояла наполовину выпитая кружка черного пива.

Гриша присел на высокую стойку рядом с ним. Толик немного отодвинулся.

Гриша спросил:

— Как новая партия?

— Кажется, чересчур горчит, — посетовал Толик.

Бармен, высокий бледный парень с прилизанными в цвет лицу жидкими длинными волосами, снял с полки высокой стакан и быстро протер его белым полотенцем. Бармен наизусть знал привычки своих немногочисленных посетителей. Толик любил пить пиво из стеклянной кружки. А Гриша предпочитал высокий стакан из тонкого, хрустальной чистоты, стекла.

Желая удостовериться, что он правильно угадал намерение Гриши, он покосился на него. Глаза у бледного бармена были ярко-синие. Гриша подумал, что такие изумительные глаза впору иметь девушке, и кивнул.

Пиво и в самом деле горчило. Однако Гриша, отпив полстакана, заметил:

— Горчинка в самый раз. С хмельным привкусом. Немного жжет. У хорошего черного пива так и должно быть. Отличное пиво.

Толик похвалу принял на свой счет и оживился.

— В пиве не всякий понимает. Тут очень важно тщательнее соблюдение технологии. Вот почему у немцев хорошее пиво, а у наших дрянь, как ни стараются. Потому что в этом деле надлежит только исполнять, следовать раз и навсегда отработанной технологии. А наши балбесы все экспериментируют, каждый раз надеются изобрести велосипед. А его не надо изобретать, на нем надо ездить.

Гриша осторожно заметил:

— Карамзин пишет, что сама природа отражается в характере живущего среди нее человека. Вот русские, чтобы выжить, и обязаны все время проявлять изобретательность.

— Да, — кивнул Анатолий. — Нам без думалки жить невозможно.

— Кстати! — вспомнил Гриша. — А Вы в курсе, что сейчас Ольга Игоревна разговаривает с Анжеликой Мясниковой?

Толик спокойно сделал глоток.

— Ну и что? Пусть разговаривают.

Гриша тоже сделал глоток и неторопливо произнес:

— Несомненно, разговор двух женщин обычное дело. Правда, смотря, о чем они разговаривают…

Проговорив это, Гриша замолчал и с интересом стал рассматривать пиво на просвет.

Толик сделал еще один глоток, тоже немного помолчал, затем с притворным равнодушием спросил:

— И о чем же они говорят?

Гриша с таким же равнодушным видом проговорил:

— Так, о всяких глупостях. Анжелика хочет выяснить, куда делся ее отец…

Он сделал многозначительную паузу.

Толик усмехнулся.

— Однако по правильному адресу обратилась.

— Наверно, — сказал Гриша и тихо, чтобы не слышал бармен, сообщил: — Ольга рассказала, как произошло убийство Мясникова… Только допустила одну неточность. Она сказала, что Мясникова убил… Ты не поверишь, чье имя она назвала!

Анатолий в голосе Гриши почувствовал подвох, и у него напряженно втянулось лицо.

— И чье же?

Гриша едва заметно усмехнулся.

— Твое!

— Сука! — громко выругался Толик. — Она что, хочет подставить меня? Зачем?

Гриша удивленно округлил глаза.

— Да что Вы так нервничаете? Объясните Анжелике, что Ольга Игоревна сказала неправду, и все уладится.

— Как же — уладится! — жалобно застонал Толик. — Анжелика как только выйдет из офиса, тут же позвонит брату. А Ленька разбираться не будет, — он сначала стреляет, а потом разбирается. Так что мне теперь хана!

Он опять заругался.

— Вот сука-то, как подло подставила!

— С женщинами всегда проблемы, — философски заявил Гриша. — Только в одном случае нет проблем — когда женщины нет.

Гриша допил пиво и поднялся.

— Так что, Анатолий Дмитриевич, желаю Вам здоровья.

Гриша вышел, а Толик язвительно повторил его слова, — «так что, Анатолий Дмитриевич — желаю Вам здоровья» — подонок!

Он задумался. В общем-то, Гриша был прав, если Ольга решила сдать его, то только здоровья Анатолию и остается желать. И если рассудить здраво, то, собственно, зачем он ей нужен теперь, когда она избавилась от всех своих соперников? Коробанов умер. Сын убит…

Толик мотнул головой. Но с этим парнем он и не мог поступить иначе, Игорь ненавидел его черной ненавистью и рано или поздно отомстил бы ему. Мясникова убил по дури Игорь. Теперь у Ольги остается один соперник — Анжелика!

Толик похолодел.

А если Ольга договорилась с Анжеликой? Бабам легче найти общий язык. Но тогда становится ясно, почему она сдала его.

Толик обозлился и даже проговорил вслух.

— Однако еще посмотрим кто кого?

Бармен, переключавший телевизор метнулся к нему.

— Вам еще пива?

— Нет, — отказался Толик и нервно отодвинув от себя кружку, так что она от движения упала, и из нее на стойку пролилась темная жидкость. Не обращая на это внимания. Анатолий направился к выходу.

Уже в коридоре он остановился около окна и вынул из кармана мобильный телефон.

Глава 56

Анжелику потрясло заявление Ольги о том, что Игорь убил ее отца, и она с трудом сдержала свои истинные эмоции. Холодно выяснив все, что ей нужно было, она решила больше не задерживаться в кабинете, хотя еще перед встречей с этой женщиной, предполагала заявить свои права на участие в управление фирмой.

Уже в ходе беседы Анжелика сообразила, что если она это сейчас сделает, то живой из здания фирмы она может и не выйти. Поэтому она решила промолчать, дождаться приезда Леньки, а уж тогда и предпринимать резкие движения.

Анжелика медленно спустилась по лестнице. На площадке второго этажа, она остановилась и набрала телефон брата.

В этот раз Ленька ответил мгновенно. Голос его был трезв, и в нем читалась тревога.

— Анжела, что случилось?

— Пока ничего, — сказала Анжелика. — Я только что была в фирме и разговаривала с Ольгой. Ольга говорит, что это Игорь убил отца. Я ей не верю. Игорь с уважением относился к отцу. Ольга лжет. Я не знаю, с какой целью, может, выгораживает своего любовника.

Ленька перебил ее, и, захлебываясь от волнения, заговорил:

— Анжела. Милая, срочно уезжай домой и даже не выглядывай из окон. Я уже сажусь на самолет. Скоро прилечу. Ты только, ради бога, веди себя осторожнее… Ты же ходишь по краю пропасти… Не надо было тебе ездить к Ольге.

— Успокойся, — сказала Анжелика. — Нет ничего страшного в том, что я переговорила с Ольгой. Она же не людоедка. А ты уже становишься как Игорь, тот тоже начал сходить с ума.

— Его убили не за это, — возразил Ленька и категорически приказал: — Срочно езжай домой!

Закончив разговор с братом, Анжелика вышла на улицу.

По календарю был разгар зимы, однако солнце припекало, как будто уже наступила весна. На асфальте появились мокрые лужи. Где-то звонко чирикали воробьи.

Почувствовав теплый воздух, Анжелика распахнула шубку. Она садилась в машину и думала о том, что сейчас она вернется домой, к вечеру приедет брат, и тогда все утрясется само собой. Конечно, жалко Игоря — он пошел не в жестоких Коробановых и был бы хорошим и заботливым мужем. Но что произошло, того уже не вернуть.

Когда в фирме все устроится, Анжелика найдет себе мужа. И если Игорь был дарован ей от бога и она любила его со всеми его недостатками, то из нового парня она слепит то, что желает. Для этого многого не надо, только деньги и настойчивость.

И только изредка она будет уединяться в своей комнате и смотреть на фотографии того, которого полюбила. Один и последний раз… Но мечты тем и привлекают, что никогда не сбываются.

Анжелика села в машину, завела двигатель и поехала к воротам. Она ехала так поспешно и небрежно, что крылом машины чиркнула по воротам.

Испуганный охранник, услышав звук удара по металлу, выбежал на улицу. Но машина уже уехала, не остановившись. Охранник проводил ее странным взглядом, в котором одновременно читалось и удивление, и восхищение. И когда он уже повернулся, чтобы зайти в дежурную будку, он не столько услышал, сколько почувствовал необычное движение воздуха, как будто кто-то огромный тяжело вздохнул.

Охранник быстро обернулся и увидел в том месте, где только что была машина красивой девушки, тяжелый черный столб дыма.

Глава 57

Ленька приехал в город уже к концу дня. Выйдя из самолета, он первым делом попробовал связаться с Анжеликой по телефону, однако она на его вызовы не отвечала. После нескольких неудачных попыток Ленька начал звонить по другим номерам в доме, но дом как будто вымер, ни один телефон не ответил.

Пока Ленька был занят телефоном, один из его приятелей подогнал такси, и Ленька с тяжелым сердцем сел в машину на заднее сиденье.

За границей Ленька по приказу отца был с двумя приятелями, впрочем, больше смахивающими на надсмотрщиков за тем, чтобы Ленька не натворил глупостей и не влип в очередную неприятную историю. Хотя никому и не нравится, когда над ним висит надзиратель, однако Ленька был доволен пацанами — с нравоучениями они не лезли, а в развлечениях были неплохими партнерами. Одному ведь скучно.

Один из приятелей, сел на переднее сиденье рядом с водителем. Другой — рядом с Ленькой. Видя его пасмурное настроение, они тактично не лезли к нему с разговорами.

Леньке не понравился таксист. Ленька видел его крепкий затылок с короткими светлыми волосами, и огромной розовой проплешиной.

По лицу, мелькающему в зеркале над лобовым стеклом, Ленька видел, что таксисту было не меньше пятидесяти лет. В таком возрасте люди становятся слишком осторожными. И этот таксист вел машину, строго соблюдая все правила движения.

Ленька тихо выругался — парни очумели, не могли найти такси с водителем помоложе и пошустрее!

С полчаса езды по правилам Ленька крепился, а затем сорвался и недовольно забурчал:

— А че мы так едем тихо?! На похороны, что ли?

Таксист спорить не стал, не оборачиваясь, он проговорил:

— Можно и быстрее, но это будет стоить денег. Штрафы платить, если нарвемся на гаишников.

Ленька спросил:

— Сколько надо?

Таксист назвал сумму. Ленька приказал тому из приятелей, что сидел рядом с водителем.

— Заплати, но чтобы мы птицей летели.

Получив деньги, таксист довольно хмыкнул. Он прибавил газу, двигатель взревел, и машина резко набрала скорость и понеслась, ловко лавируя между машинами.

В конце концов машина хватила колесами снег на обочине, и ее тяжело и сильно потянуло в сугробы в поле.

Ленька ощутил, как что-то холодное в глубине его тела опустилось вниз, и он невольно ухватился за ремень безопасности и защелкнул его.

На зимней скользкой дороге подобные маневры были опасны. У Леньки появилось желание приказать, чтобы таксист ехал осторожнее, но помня, что он сам велел ему гнать как можно быстрее, тихо сопел и лишь сильнее вжимался в сиденье.

Всю дорогу в голове Леньки что-то тупо звенело, и он напряженно смотрел на занесенную снегом серую полосу, думая лишь о том, чтобы эта поездка поскорее закончилась.

Таксист прокатил «с ветерком» и в город приехал даже раньше, чем предполагал Ленька. Он остановил машину на площадке перед воротами дома, и Ленька прервал свое молчание.

— Спасибо, дед, что довез живыми, — проговорил он, стараясь придать голосу насмешливый оттенок. — Пусть у меня штаны мокрые, зато понял, что все-таки я своей жизнью дорожу.

Таксист хмыкнул:

— За ваши деньги — любой каприз.

Ленька выбрался из машины и почувствовал, что в результате волнения, пережитого в дороге, у него ноги сделались ватными.

Высадив пассажиров, таксист развернул машину и медленно и степенно поехал вдоль темной улицы.

Ленька пару раз резко присел, чтобы размять ноги.

Сделав упражнения, Ленька ощутил, что к нему вновь вернулась способность соображать. И тут же он почуял неладное: на улице уже стемнело, однако охранники не включили наружное освещение. Не подумали они и проверить, что за машина крутилась рядом с воротами.

Он дернул на себя дверную ручку, но дверь не поддалась — она была заперта.

Ленька помрачнел: на шум подъехавшей машины охранники должны были среагировать и открыть дверь, но если этого не произошло, то из этого следовало, что на мониторы камер видеонаблюдения никто не следил.

Ленька зло выругался:

— Распустились ленивые заразы! Спят!

Ленька подпрыгнул над воротами, желая взглянуть на окна дома и определить, где в доме светятся окна. В прыжке он успел заметить, что все окна темные.

Опускаясь на ноги, он поскользнулся и едва не растянулся. Чудом удержавшись на ногах и выправившись, он проговорил:

— Похоже, что в доме никого нет. Невероятно…

Приятели стояли несколько в стороне и безучастно смотрели на попытки Леньки проникнуть в дом. Они уже начали догадываться, что их службе пришел конец. И они бы уже давно ушли, однако их еще сдерживала надежда получить зарплату за последний месяц.

— Тем не менее в доме все равно кто-то должен был быть, — рассудительно заметил один приятель.

Второй добавил:

— Да, в доме ночью должна дежурить пару человек из прислуги. Если…

Что — «если», он не договорил.

Ленька не обратил никакого внимания на его слова.

Не имея представления, где находится кнопка звонка, чтобы вызвать прислугу, Ленька нетерпеливо ударил несколько раз ногой по металлической двери. Понесся гул металла. Но на улицу никто не выглянул.

Тогда один из его приятелей нашел кнопку звонка и принялся жать на нее.

Им пришлось стоять еще минут десять, пока, наконец, за дверью не послышался испуганный женский голос:

— Кто там? Хозяев нет дома.

По голосу это была служанка, но Ленька не помнил ее имени. Он вообще принципиально не запоминал имен служанок.

Приятели подсказали Леньке:

— Ее зовут Анна Николаевна.

Ленька крикнул:

— Анна Николаевна, это я, Леонид Мясников!

— Леонид? Мясников? — удивленно переспросила Анна Николаевна и не поверила. — Да Ленька сроду не помнил наших имен. Так что иди-ка отсюда поскорее, пока я милицию не вызвала.

Ленька недоуменно взглянул на своих приятелей. Один из них решил все же вмешаться и подал голос:

— Анна Николаевна, это я, Серега Захаров! Мы только что приехали из аэропорта.

— Сережа? — переспросила Анна Николаевна, и в двери послышалось щелканье замка. Затем дверь приоткрылась, и в образовавшейся щели показалось испуганное женское лицо.

Ленька нетерпеливо потянул на себя дверь, но дверь оказалась на цепочке.

— Да я же это! — сказал Ленька. — Вот видишь — мое лицо.

— Теперь узнаю, — сказала Анна Николаевна. — Заграница тебя ни капли не изменила — даже здороваться не научился.

Она открыла дверь. Ленька вошел в коридор.

В соседней комнате, где должны были находиться охранники, было темно, и Ленька зло спросил:

— А где охранники?

Анна Николаевна, пожала плечами.

— Так сразу же, как Анжелика погибла, сняли и охрану. Сказали, что больше некого охранять.

Ленька застыл. С полминуты он стоял молча, затем заикаясь переспросил:

— К-к-кто погиб? К-к-как?

Анна Николаевна вздохнула:

— Ах, ты же не знаешь! Сегодня перед обедом взорвалась машина Анжелики, когда она ехала домой. От бедняжки ничего не осталось.

Глава 58

Получив известие о гибели сестры, Ленька почернел лицом и направился было в дом. Но его приятели замешкались. Ленька, заметив это, догадался о причине их нерешительности и, желая их приободрить, проговорил:

— Парни, теперь я хозяин в доме. Решайте сейчас, будете ли со мной дальше работать. Дела предстоят горячие. Так что, если не будете, то лучше уйдите сейчас. Мне нужны надежные люди.

Сделав заявление, Ленька направился в дом, где, не снимая верхней одежды, занялся поиском бара со спиртным. Стакан водки, чтобы притупить напряженные, как оголенные электрические провода, нервы, ему сейчас требовался больше всего на свете.

Парни, оставшись одни, переглянулись.

— А что? — неуверенно сказал один. — Он же будет платить…

— Сейчас за «так» никто не работает, — проговорил другой. — Если он замочит Коробановых, то станет хозяином в фирме. В его руки попадут огромные деньги.

— Пропьет, — проговорил первый.

— Ну и что. Главное, чтобы нам что-либо отломилось, — заметил другой.

— Тогда пошли, — предложил первый, и они последовали в дом.

Ленька обнаружил, что бар почти пуст, и догадался, что его почистила прислуга. Однако одна бутылка водки в баре все же сохранилась. Ленька выставил стаканы на стол и налил в них почти до краев.

— Помянем мою сестру, — предложил Ленька.

Выпив, они молча сидели почти с минуту. Потом Ленька хлопнул руками по коленям и поднялся, тяжело заключив:

— Я убью этих Коробановых!

Парни кивнули головой.

— Это будет справедливо. Око за око.

Затем Сергей осторожно порекомендовал:

— Надо бы связаться с Гришкой. Он в курсе всех дел. А вдруг это все-таки не Коробановы?

— Ты думаешь? — спросил Ленька и, не дожидаясь ответа, достал мобильный телефон.

Как только Гриша ответил, он проговорил:

— Гриша, надо срочно увидеться.

— Ты где сейчас? — спросил Гриша.

— Дома. Сестру поминаю.

Удивленный ответом Гриша с полминуты молчал. Потом проговорил:

— Ладно, через минут двадцать подъеду.

Ленька отложил мобильный телефон, и распорядился:

— Пацаны, сходите кто-либо, встретьте Гришку. А то у нас дом как склеп — заперт, не войдешь.

Один из парней вышел из комнаты.

— Серега, ты вот что, — обратился Ленька к другому. — Ты не сиди со мной. С Гришкой я и сам разберусь. А ты займись-ка пока оружием, взрывчаткой. Сможешь к завтрашнему дню что-либо добыть?

— Попробуем, — сказал Серега.

— Ну, давай, братишка. — сказал Ленька и пообещал: — Замочим Коробановых, фирма станет нашей. Так что можете готовить свои зады в директорские кресла.

Сергей ушел. Ленька налил себе еще полстакана водки, но пить все-таки не стал. С Гришкой надо разговаривать на трезвую голову. С подвохом парень.

Гриша приехал, как и обещал, ровно через двадцать минут. Зайдя в комнату, он первым делом обратил внимание на заполненный до половины стакан. Он догадался, что там была водка, и подозрительно взглянул на Леньку. Ленька показался ему вполне трезвым, и он подал ему руку.

— Здравствуй, Леня. Прими мои соболезнования по поводу Анжелики. Она была хорошая умная девушка. Жаль, что все так случилось.

Ленька кивнул на кресло.

— Присаживайся.

Гриша сел в кресло и придал лицу выжидающее выражение.

Ленька заговорил:

— Гриша, я помню, ты был в авторитете у Николая Андреевича. Но вот видишь — все меняется. Николай Андреевич умер. Игоря кто-то замочил. Я не дружил с ним, но все же жалко его. Отца угробили. Сестру. Я только что приехал и не знаю — ты как сейчас у Коробановых, при делах?

Гриша кивнул и ответил уклончиво:

— В курсе некоторых дел…

Ленька сказал:

— Ну, так просвети, чьих это все рук дело? Кто это мочит всех подряд?

— Понимаешь, в этих делах я не очень осведомлен. Есть только подозрения… — Гриша замялся.

— Ну и выкладывай свои подозрения, не темни, — подтолкнул его Ленька.

— Мне, кажется, что это Анатолий. Как я слышал, Анжелика и Ольга о чем-то договорились по фирме и вроде ему хотели дать отставку. А он из-за этого сильно нервничал. — Гриша развел руками. — Извини, — больше я ничего не знаю.

— Спасибо! — сказал Ленька и поинтересовался. — А что ты слышал насчет отца — тоже Толька?

— А это дело запутаннее. Твой отец исчез в доме Коробановых. Но Анатолий в этот момент крутился на своем пивзаводе. В доме были только Ольга Игоревна и Игорь. Так что лучше Ольгу Игоревну спроси, что там произошло.

— Она не скажет, — засомневался Ленька.

— Отчего же не скажет? — возразил Гриша. — Анжелике же она что-то рассказывала. Не зря же они нашли общий язык.

Глава 59

Проснувшись утром, Ленька умылся, затем, заметив, что время подошло к половине восьмого, пошел вниз в столовую.

В это время его всегда ожидал завтрак. Ленька никогда не задумывался над тем, откуда в столовой берется завтрак.

Но пока он шел по коридорам, он все же сообразил, что после исчезновения из дома прислуги вряд ли в столовой могло найтись что-либо съестное. Готовить — некому!

Догадавшись об этом, он уже собрался повернуть назад, чтобы вызвать своих приятелей и позавтракать в каком-либо ресторане.

В это время в столовой послышался стук посуды, и Ленька изумленно замер.

Ему показалось, что все вчерашние плохие вести были всего лишь обычным дурным сном и что сейчас, когда он войдет в столовую, увидит отца и сестру и все будет как обычно: отец будет пилить его за вчерашнюю пьянку, а Анжелика будет насмешливо посматривать на него.

Сердце Леньки екнуло от радости. Ну и пусть пилят! Хоть в десять раз больше. Лишь бы все оказалось по-прежнему.

Он поспешно зашел в столовую и увидел, что в комнате большая часть светильников выключена, отчего здесь царил полумрак.

На тускло освещенном столе стояла одинокая тарелка и рядом чайная чашка.

Ленька уныло опустил плечи. Нет, вчера был не сон!

Он медленно прошел к своему месту и сел. Недоверчиво тронул ложку, недоумевая, кто в пустом доме мог приготовить завтрак?

Загадка тут же разрешилась. Послышался женский голос:

— Леня, ты какой чай будешь? Или кофе?

Ленька обернулся и увидел в двери Анну Николаевну. В ее руке был чайник.

— Мне все равно! — безразлично сказал Ленька.

— Хорошо, — сказала Анна Николаевна и начала наливать ему в чайную чашку зеленый чай.

Сделав глоток, Ленька подумал: «Откуда здесь взялась Анна Николаевна, ведь вся прислуга ушла»? Он поднял глаза. Анна Николаевна опередила его:

— Все ушли, а я осталась. Ведь должен же кто-то присматривать за домом?

Ленька сказал:

— Спасибо, Анна Николаевна. Я этого не забуду.

Анна Николаевна махнула рукой.

— Не за что.

Взяв чайник, она собралась уходить из столовой. Но Ленька добавил:

— У меня будет к вам просьба. Оставайтесь здесь и хозяйствуйте по дому. А зарплату я сегодня же исправно заплачу.

Анна Николаевна согласно кивнула головой и вышла.

Зеленый чай действительно внес в голову Леньки ясность, и он прикинул планы на день.

Для начала следовало бы переговорить с Ольгой Коробановой. Ленька не сомневался, что она не убивала отца. Отец, несмотря на свой возраст, был очень крепким человеком, а навыки бокса, приобретенные им в юности, не могли выветриться из памяти. Но вот Игорь был очень крепким парнем и, насколько было известно Леньке, регулярно занимался спортом. Он мог и кулаком завалить отца.

Если Ольга это подтвердит, то Ленька все равно не сможет отомстить Игорю — тот уже умер. Но если Ленька не может отомстить за смерть отца, то убийц Анжелики он обязательно найдет. Этого Ленька особенно жаждал.

В его глазах убийство отца из-за коммерческих разборок было все же делом вполне закономерным и прогнозируемым. Отец и сам немало доставил горя другим. Поэтому убийц отца еще можно было как-то понять.

А вот убийство Анжелики никакому оправданию не поддавалось — все знали, что она жила своей жизнью: крутилась в музыкальных тусовках — и к бизнесу не имела никакого отношения.

Конечно, Ленька допускал, что могла произойти ошибка и бомбу в машину Анжелики подложили, спутав ее, например, с машиной самой Ольги.

Поэтому все же, прежде чем начать действия, надо было сначала переговорить с Ольгой Коробановой.

Закончив завтрак, Ленька вышел в холл и обнаружил, что здесь его уже поджидает несколько человек.

Ленька повеселел — в его распоряжении собиралась целая армия, с которой он мог ехать на любую разборку.

Ленька отдал необходимые инструкции и распоряжения, затем позвонил Ольге и договорился о встрече.

Через полчаса Ленька приехал в офис фирмы.

Оставив машину около центрального входа, он с мрачным видом, в сопровождении двух телохранителей, прошел к кабинету Ольги.

Ольга уже ждала его. В приемной стояли четверо крепких парней с оружием в кобурах. Увидев это, Ленькины телохранители посерьезнели, и их руки потихоньку переместились поближе к пистолетам.

Из-за компьютера секретарши с озабоченным и даже, скорее всего, напуганным, видом выглядывал Гриша Водолазов.

Ленька подумал, что он не зря взял с собой телохранителей. Разумеется, двоих парней против четверых было маловато. Но к своим силам можно было добавить и самого себя. Так как у Леньки также был пистолет.

Гриша был не в счет — Ленька был уверен, что этот хитрый жук и пальцем не прикоснется оружию, его оружие — изощренный ум.

Впрочем, это и успокоило Леньку. Присутствие Гриши говорило о том, что здесь в приемной вряд ли что-либо произойдет. Иначе бы он сюда и носа не сунул.

И поэтому, когда охранники перегородили Леньке дорогу в кабинет Ольги, он лишь удивленно взглянул на них.

Гриша вылез из своего укрытия за компьютером и сказал Леньке, что прежде чем входить в кабинет, следует оставить оружие.

Ленька подчеркнуто медленно вынул из кармана пистолет и передал его своему телохранителю.

— Спокойно, парни, — предупредил он всех. — Все должно быть хорошо.

Один из охранников, быстро пробежав пальцами по одежде Леньки, обыскал его.

Леньку это оскорбило, но он вытерпел эту процедуру с невозмутимым видом. Охрана и обыск свидетельствовали о том, что Ольга его смертельно боится. Страх же подтверждали его подозрения, что Ольга причастна к обоим убийствам. Безусловно, она не убивала лично ни отца Мясникова, ни дочь, но это было сделано по ее распоряжению. Или с её согласия…

Подумав об этом, Ленька решил, что независимо от того, чем закончится разговор с Ольгой, впоследствии он убьет ее.

После обыска охранники расступились и дали Леньке дорогу в кабинет.

Ленька удовлетворенно отметил, что охранники, корчившие из себя профессионалов, на самом деле оказались «лохами» — они не заметили заткнутый за широкий пояс небольшой пистолет.

Первым в кабинет зашел Гриша. Он официально доложил, что пришел Леонид Мясников.

Ленька несколько удивленно обнаружил, что Ольга в кабинете была одна. Она подошла к нему и подала руку.

— Леня, я рада видеть сына своего старинного приятеля.

В это время Гриша прошел в смежную комнату и вынес оттуда бутылку коньяка и бутылку минеральной воды. Затем рюмки и стаканы. Затем тарелку с нарезанными лимонами и вазочку с шоколадными конфетами. Все это она поставил на стол и замер.

Ольга спросила:

— Леня, будешь чай? Или кофе?

— Спасибо, — ответил Ленька. — Я ничего не буду.

Ольга показала рукой на стол.

— Ну, может, по рюмочке коньяка, для завязки разговора.

— Я не пью, — сказал Ленька.

Ольга удивленно приподняла брови.

— И давно?

— С вчерашнего дня завязал, — пояснил Ленька.

Ольга повернулась к Грише.

— Гриша, можешь быть пока свободен.

Гриша слегка поклонился.

— Я буду в приемной.

Он вышел из кабинета, а Ольга пригласила:

— Ну что ж, как я понимаю, к лирике ты сегодня не склонен, тогда давай присядем и поговорим по делу.

— Попробуем, — проговорил Ленька.

Они сели за стол напротив друг друга.

Ольга налила в стакан минеральной воды, но пить не стала.

— Знаешь, Леня, — начала она разговор. — Я виновата перед тобой. Когда я заметила, что Михаил Юрьевич и Игорь ссорятся, я должна была вмешаться. Тогда бы все были бы живы. Но я подумала, что не стоит вмешиваться в разговор двух мужчин. Они взрослые люди, сами разберутся. И что я, слабая женщина могла сделать? И как так произошло, не представляю, — я только услышала, что крик затих. И когда я вбежала в библиотеку, то увидела Михаила Юрьевича, лежавшего на полу с копьем в груди. И совершенного невменяемого Игоря над ним. Поняв, что произошло, я убежала, чтобы вызвать «скорую помощь». Но когда вернулась обратно в библиотеку, то не обнаружила там ни тело Михаила Юрьевича. Ни Игоря. Куда делось тело, Игорь не сказал.

На глазах Ольги блеснула слеза.

— Игорь в последнее время был очень сильно болен: он заговаривался, совершал неадекватные поступки. Но я надеялась, что это временное помешательство, последствие нервного перенапряжения после смерти отца. Но так как все вышло за предел, то я решила его отправить на лечение за границу. Ну, а дальше — одно несчастье к другому: машину Игоря спутали с какой-то другой машиной и на окраине города расстреляли. Все, кто были в машине, погибли.

Ольга носовым платком осторожно смахнула слезинку со щеки.

— Вот и все, что я знаю и что могу тебе сказать. Твое дело — сделать выводы. Но я хотела бы, чтобы у нас сохранились хорошие отношения. Или хотя бы нормальные деловые — мы же теперь компаньоны.

— Сочувствую, — сказал Ленька. — Но прежде чем говорить об отношениях, я хотел бы знать — кто убил Анжелику?

— Анжелику? Мы тут ни при чем, — сказала Ольга.

— Но как я уже выяснил, машину Анжелики заминировали на территории фирмы, — недоверчиво возразил Ленька.

— Анжелика была мне как родная дочь. Если бы не все эти несчастья, Игорь женился бы на ней, и мы бы стали родственниками. Я ее любила…

Ольга содрогнулась от рыданий. На ее глазах опять показались слезы, и она поспешно схватила стакан с минеральной водой и сделала большой глоток.

В голове Леньки промелькнула скептическая мысль: «Неужели Ольга и в самом деле верила в то, что сейчас говорила»?

Но к его изумлению этим дело не окончилось. Выпив минералки, Ольга неожиданно уронила стакан, схватилась за горло, и через секунду ее глаза остекленели и голова упала на стол.

Ленька, думая, что это продолжение игры Ольги, с полминуты сидел безучастно, однако затем забеспокоился — Ольга не подавала признаков жизни.

Он через стол тронул ее руку, и ему не понравилось, как Ольга отреагировала на его прикосновение. Точнее — отсутствие всякой реакции. Рука была как неживая.

Ленька попытался проверить ее пульс, однако было неудобно, и тогда он поспешно встал и перешел на другую сторону стола.

Теперь ему было удобнее. Он взял руку и начал нащупывать пульс. Пульса он не нащупал.

Ленька начал соображать, что ситуация для него складывалась очень неприятная — они с Ольгой в кабинете были только вдвоем. За дверью стояли четверо вооруженных охранников. И если Ольга действительно умерла, то объясняться с ними будет затруднительно.

Чтобы не торопиться с поднятием тревоги, Ленька на всякий случай решил заглянуть в зрачки Ольги. Реакция зрачков, как известно, один из самых верных способов определить, жив ли человек.

Ленька взялся за голову Ольги, чтобы приподнять ее, как послышался шум входящего человека. Ленька мгновенно отпрянул от Ольги. Но было уже поздно — вошедший человек увидел безжизненное тело Ольги и стоящего над ней Леньку.

В таких недвусмысленных ситуациях, первое, что приходит в голову свидетелю, — он застал убийцу на месте преступления.

Рука человека невольно рванулась к спрятанному под одеждой оружию. Увидев оружие, Леньке ничего не оставалось, как достать свое оружие.

Дальше все произошло в течение доли секунды, — неизвестно, кто первый нажал на спусковой крючок, но два выстрела грянули почти одновременно.

Вбежавшие в кабинет телохранители и охранники, увидев картину, застыли в изумлении. Следом за ними в кабинет поспешно вошел Гриша.

Он быстро окинул взглядом тела. Проверил пульс на шее у ближайшего к двери и сообщил:

— Анатолий Дмитриевич мертв.

Затем он подошел к другому телу и также проверил пульс.

— Этот тоже мертв.

Телохранители и охранники набычились, глядя друг на друга с неприязнью. Пальцы некоторых потянулись к оружию.

Заметив это, Гриша резко скомандовал:

— Так, парни, оружие не трогать! Они сами замочили друг друга, и нечего вам встревать в эти дела. Лучше все идите в приемную, — скоро приедет милиция и разберется со всем, что тут произошло. Вы им понадобитесь в качестве свидетелей.

— Блин! — громко выдохнул один из телохранителей и поспешил на выход. За ним ринулись и другие.

Приемная снова наполнилась возбужденными людьми. Кто-то попытался закурить, и секретарша Лена предложила им выйти в коридор, где и дожидаться дальнейших распоряжений.

Через минуту в приемной было пусто.

Гриша вышел из кабинета через пять минут. Увидев, что в приемной пусто, он одобрил поступок Лены.

— Молодец, милая! Правильно сделала — нечего им тут делать.

Лена зарделась от похвалы и, понизив голос, до шепота спросила:

— Ну, как?

Гриша сердито осек ее.

— Не распускай язык! Ум женщины — в ее умении молчать.

Тем не менее, заметив, что Лена надула губы, тихо промолвил:

— Не беспокойся — все идет по плану.

Глава 60

На следующий день в начале рабочего дня всем руководителям структурных подразделений фирмы из приемной генерального директора поступило распоряжение прибыть к десяти часам утра на совещание.

Известие о гибели Ольги Коробановой и Анатолия прошло уже по всей фирме, и руководители удивились — кто мог распоряжаться в фирме? Однако их попытки что-либо выведать у Лены потерпели неудачу — секретарша генерального директора была необыкновенно неразговорчива и строга.

— Придете на совещание, все узнаете, — отвечала она и на всякий случай предупреждала: — Отсутствующие сразу могут писать заявления об увольнении.

После такого предупреждения на совещание все прибыли вовремя. Они собрались в кабинете за столом для совещаний и тихо перешептываясь, посматривали на пустое кресло генерального директора. Так, в томлении, они сидели минут десять.

Наконец дверь распахнулась, и из нее стремительно вышел Гриша Водолазов. На него почти никто не обратил внимания. Однако Гриша Водолазов прошел мимо своего места и уверенно сел в кресло генерального директора.

В глазах присутствующих мелькнуло удивление. Кто-то даже шутливо проговорил:

— Гриша, ты лучше держись крепче за свое место!

Гриша положил папку на стол, достал оттуда бумаги и негромко, но так, что его услышали все, проговорил:

— Итак, господа, внимание! Приступаем к работе.

В кабинете повисла мертвая тишина. Все начали догадываться, что сейчас последует.

Гриша Водолазов продолжил дальше:

— Вам известно, что вчера у нас на фирме произошел трагический случай — умер генеральный директор Анатолий Дмитриевич Яшкин.

Гриша встал.

— Прошу почтить его память!

Все встали и склонили головы.

Выждав немного, Гриша сел.

— Вчера решением учредителя фирмы Ольги Игоревны Коробановой я был назначен на должность генерального директора.

Гриша преложил одну из бумаг на столе.

— Решение имеется. Приказ издан. Как генеральный директор, впоследствии я переговорю с каждым из вас, и мы решим в индивидуальном порядке о необходимости дальнейшего совместного сотрудничества. Пока же прошу исполнить приказ без всяких обсуждений. Работа фирмы идет дальше без всяких изменений. Если кто-то не желает дальше работать в фирме, то может сообщить мне об этом сейчас.

Гриша строго оглядел присутствующих.

— Как вижу, все желают работать дальше. В таком случае перейдем к текущим делам…

После совещания директора вышли из кабинета задумчивые и сосредоточенные.

Один из директоров открыл было рот.

— Однако Гриша…

Но его тут же толкнул в бок другой.

— Григорий Антонович! И вообще тебе, что, не нравится твоя зарплата?

— Нравится…

— Тогда — закрой рот поплотнее!

— Дельный совет, — одобрительно подметил кто-то.

Глава 61

Так и произошло, что юридический факультет Надя выбрала чисто случайно, только потому, что он оказался по пути на работу. Обычный чудной изгиб судьбы.

Но, проучившись полгода, Надя пришла к выводу, что, в результате слепого случая она получила то, о чем и мечтала. От лекций о юриспруденции она была в восторге.

Воронков также одобрительно отнесся к ее выбору. Слушая ее рассказы об учебе в университете, он даже пообещал, что если у неё все будет нормально с оценками, то после второго курса устроит ее на работу, связанную с юридической специальностью.

Условия он мог бы и не ставить, — Надя сдала первую сессию с отличными оценками.

Работа в спортивном комплексе, была не очень хорошо оплачиваемой, но Надя оценила ее достоинства, — у нее была своя рабочая комнатка, где хранились различные швабры, метелки, ведерки, и прочие необходимые для уборщицы принадлежности, и в этой комнате она могла спокойно заниматься.

Правда, во время первой же сессии выяснилось, что для учебы требовался компьютер.

Денег на покупку компьютера у Нади естественно не было. Но решить эту проблему помогла завхоз Мария Алексеевна. Узнав о проблеме Нади, она отвела ее в одну из своих кладовых.

В кладовой на пыльных полках лежала различная старая техника: телевизоры, магнитофоны.

Мария Алексеевна показала Наде на пару больших коробок.

— Наденька, здесь находится компьютер. Он, конечно, старенький, и я даже не знаю, работает ли он. Но ты посмотри, может сгодится.

Радостная Надя в тот же день перетащила коробки в свою каморку. Открыв коробку, она увидела, что компьютер действительно старый: запыленный монитор был маленький, а системный блок наоборот — огромная коробка.

После этого настроение Нади упало. На старом компьютере должны были стоять и старые программы.

Тем не менее Надя аккуратно протерла монитор, удалила застаревшие грязные пятна с его корпуса. А с системного блока даже сняла одну из боковин и мощным пылесосом удалила из его внутренностей пыль, свалявшуюся в войлок.

Затем она, положив перед собой тетрадь с конспектами с компьютерных курсов, подсоединила провода.

Надя ужасно боялась, что она может что-то при этом перепутать, однако когда она начала подсоединять провода, то оказалось, что они могут быть подсоединены только к тем местам, для которых они предназначены.

Это несколько приободрило Надю. Собрав все, она воткнула вилку питания в розетку и с замиранием сердца нажала на кнопки включения на мониторе и на системном блоке.

В системном блоке что-то жутко загудело, потом на нем начали перемигиваться огоньки, и вот на мониторе появилось изображение — пробежали белые буквы на черном фоне, а затем появилась картинка.

Надя радостно пискнула:

— Ура!

Как только ее руки перестали дрожать от радости, она, глядя в конспект, попыталась создать рабочий файл.

Создав документ, Надя некоторое время смотрела на монитор. Пустое белое поле приветливо приглашало ее что-либо напечатать.

Надя потыкала на клавиши, и на белом поле появились буквы. Потом она стерла их и написала слово «проба».

Прочитав напечатанное слово, Надя подумала, что надо печатать что-то полезное. Тут она вспомнила, что занятая своими делами, она так и не написала письмо отцу. И она начала набирать текст.

Увлеченная компьютером Надя не замечала, как бежало время. Лишь когда в комнате стало темно, она оторвалась от монитора и посмотрела на часы.

— А рабочий день-то давно закончился! — воскликнула она.

Обычно Надя после окончания рабочего дня уходила в университет, но сегодня занятий не было, поэтому, задержавшись на работе, она не пропустила занятий.

Однако, неплохо было бы прийти домой пораньше. Хоть и записалась Надя в компаньонки к бабе Насте, однако, виделись они только поздно вечером. И утром, разумеется, — баба Настя, как все старые люди вставала очень рано.

Баба Настя свою компаньонку за подобный режим жизни не укоряла и даже, наоборот, нахваливала сыну:

— Надя — умная девочка. Старается: учится, работает, и по дому успевает и уборку сделать, и даже обед приготовить; не то, что шалавы, которых показывают по телевизору, — только и умеют голыми задницами крутить.

Несмотря на похвалы бабы Насти, Надя все же ощущала какую-то вину перед ней за недостаточное внимание.

Решив, что письмо отцу она допишет завтра, Надя с сожалением выключила компьютер, накинула пальто и поспешила к выходу.

На улице ее встретил холодный ветер.

Кутаясь в зимнее пальто, Надя быстро шла по улице и с благодарностью думала о матери, оставившей ей это пальто. Пусть пальто уже немодное, зато греет хорошо.

А модные вещи? Надя не меньше других молодых девушек мечтала о хороших модных вещах. В конце концов, ей так же, как и другим, хотелось выйти замуж за хорошего парня. Однако парни глядят на броско и красиво одетых девушек. Ум и душу они замечают потом. А может, и вообще не замечают…

Но через годик Надя перейдет на второй курс, а там Воронков обещал пристроить на работу, получше оплачиваемую.

«Так что пока перебьюсь», — думала Надя.

На треск автоматных очередей Надя, занятая своими мыслями, внимания не обратила. На оживленной улице всегда что-то трещит, гремит и воет.

Но трудно не обратить внимания на мчавшуюся машину, которая резко свернула с проезжей части улицы и врезалась прямо перед ней в столб.

Машина едва не сбила Надю, и та в испуге отпрянула прямо в сугроб.

Когда она пришла в себя, то увидела, что рядом с горящей машиной на снегу лежит человек. Лицо человека было залито кровью, но он шевелился и даже пытался подняться.

Думая, что кого-то из прохожих машина все же сбила, Надя подбежала к нему и наклонилась над ним.

— Не шевелитесь, — проговорила она. — Вдруг у вас серьезные повреждения. Я сейчас сбегаю и вызову скорую помощь.

Однако человек сел. Он мазнул ладонью по лицу и растерянно поглядел на окровавленную руку.

— Не надо скорой, — сказал мужчина.

По голосу Надя догадалась, что он еще не стар. По испачканному лицу, да еще в темноте, трудно было определить, сколько ему было лет, однако Надя почему-то подумала, что ему не больше тридцати лет.

Надя возразила:

— Но вы же весь в кровище.

— Это не моя кровь, — сказал молодой человек. — Лучше помогите мне подняться и уйти.

— Вам нельзя двигаться. Вы можете умереть, — не согласилась Надя.

Молодой человек с досадой сказал:

— Поймите, вот уж точно я умру, если сейчас же не уйду отсюда подальше. Убийцы обязательно вернутся, чтобы убедиться, что убили меня.

— Ладно, — сказала Надя. — Я помогу вам.

Она подала руку молодому человеку, тот поднялся на ноги, и, придерживая его под руку, она повела по улице.

Шагов через сто, когда они свернули в переулок, Надя вспомнила, что молодой человек не сказал, куда его надо отвести.

— А вам куда надо? — спросила она.

Молодой человек не сразу ответил.

— Не знаю, — сказал он задумчиво. — Там, где я должен быть, меня ждет смерть.

Надя в растерянности остановилась.

— В больницу вы не хотите. Домой вам нельзя. Но я же не могу вас бросить на замерзшей улице?

Молодой человек удручающе вздохнул и тихо проговорил:

— Подайте милостыньку бедному Тому! Черт носил его через костры огненные, броды, омуты, по трясинам и топям. Брр, Тому холодно! Подайте Тому на пропитание. Бес мучит его. Вот он, поганый!

Надя с интересом бросила на него взгляд.

— Вас зовут Том?

— Нет, Игорь.

— Вы бандит?

Игорь изумился.

— Почему это посчитали? Разве я похож на бандита?

Надя окинула его взглядом.

— Но вы же крепкий парень.

— Ну и что, — на свете очень много крепких мужчин.

— Но в вас же только что стреляли?

— И это случается с приличными людьми.

В глазах Нади появилось сомнение.

— Так вы, значит, не бандит?

— Нет.

— А почему же вас хотят убить?

Игорь опять вздохнул.

— Как все произошло? То будет повесть Бесчеловечных и кровавых дел, случайных кар, негаданных убийств. Смертей, в нужде подстроенных лукавством, и, наконец, кровавых козней.

Игорь поежился от холода: намереваясь через пару часов оказаться в мягком теплом климате, он, разумеется, не стал надевать на себя теплые вещи.

Стуча зубами, он проговорил:

— Все это я изложу вам, но позже. Пока я сам не очень понимаю, что произошло.

Надя всплеснула руками.

— Господи! Да вы же совсем окоченели.

Она снова подхватила его под руку и решительно приказала:

— Идемте!

В ее голове уже созрело решение. Дом был рядом, там было тепло, — по крайней мере, можно было, не боясь замерзнуть, подумать о том, что делать дальше. И если бабе Насте не понравится парень, которого она приведет, то утром его можно будет перевести на новое место.

Несмотря на темноту и то, что Игорь был испачкан грязным снегом, Надя отметила, что одежда на нем дорогая, а значит, денег у него на то, чтобы снять на время комнату, должно хватить.

Баба Настя, увидев, кого привела Надя, сначала испугалась, но через минуту пришла в себя и начала хлопотать.

Вначале незнакомца отправили в ванную умываться.

Пока Игорь умывался, баба Настя приготовила ему постель в одной из комнат, а Надя приготовила чай.

Когда он вышел из ванной, сильно прихрамывая, то Надя замерла, — его лицо было знакомо ей, однако где она с ним встречалась, она не могла вспомнить, этот молодой красивый парень просто казался ей вышедшим из какой-то старой полузабытой сказки.

— Хромаешь, — смущенно проговорила Надя и наклонилась над его ногой. Баба Настя также приняла участие в осмотре, и в результате последующего консилиума было решено, что нога не переломана, просто сильно ушиблена. Ему надо просто отлежаться пару дней, и хромота пройдет.

Попив чай, Игорь сказал, что его клонит в сон, и его отвели в выделенную ему комнату, где он тут же лег в постель и уснул. Игорь был крепкий парень, но то, что он пережил за день, могло утомить любого человека.

Надя и баба Настя вернулись на кухню, и баба Настя начала выяснять, где она подобрала молодого человека.

Надя смогла рассказать немногое: что молодой человек буквально свалился на ее голову и что она знает только его имя. Единственное, что могла добавить Надя, что, судя по всему, у него имеется чувство юмора, потому что, придя в себя, он тут же прочитал пару отрывков из пьес Шекспира.

На улицах редко встречаются парни, знающие хотя бы одну строку из Шекспира, и потому баба Настя сопоставив рядом также дорогую одежду и автомобиль, предположила, что он какой-либо артист.

Надя добавила краснея, что он к тому же симпатичный молодой человек.

Искоса поглядывая на Надю, баба Настя сообщила, что, насколько она знает артистов, они люди ветреные, избалованные вниманием женщин, а потому молоденьким девушкам не стоит на них заглядываться.

Надя смущенно опустила глаза и с досадой проговорила:

— Ну, вы и скажете, баба Настя! С чего это вы взяли, что я заглядываюсь на него? И вообще, что он артист? Артисты сейчас живут бедно…

На это баба Настя сказала:

— Вот, завтра придет Саша, — он уж точно разберется, что за «артиста» мы приютили.

Глава 62

На работу Наде надо было приходить к шести утра. И к трем часам она была свободна. Для Нади это было очень удобно, так как в пять-шесть часов вечера начинались занятия, и до их начала она имела время позаниматься в библиотеке.

Поэтому она обычно просыпалась в пять утра. К этому времени баба Настя уже была на ногах. Надя умывалась, приводила себя в порядок, и они вместе пили чай. Без двадцати шесть Надя уходила на работу.

В это утро Надя первым делом заглянула в комнату Игоря. Она это сделала на всякий случай, разумеется, не думая, что молодой человек проснется так рано.

То, что она увидела, ей не понравилось, — лицо молодого человека было красное, покрытое потом. Надя машинально тронула лоб молодого человека ладонью, — он был горячий.

Надя тихо позвала:

— Баба Настя, баба Настя.

Баба Настя подошла и, потрогав лоб Игоря, определила:

— У него высокая температура, — должно быть, вчера застудился.

Надя заколебалась:

— Мне на работу надо идти, и его бросать нельзя.

Баба Настя её успокоила:

— Иди, я сама тут разберусь.

— Нет, — возразила Надя, накидывая пальто. — Я привела его сюда, сама и буду им заниматься. Сейчас добегу до работы, отпрошусь на сегодня. А заодно и забегу в поликлинику — пусть пришлют врача. Вдруг у него что-то серьезное?

По пути на работу Надя забежала в поликлинику и попросила прислать врача домой, затем почти бегом дошла до работы и отпросилась у Марии Алексеевны.

Мария Алексеевна, прежде чем дать разрешение, начала выпытывать, что случилось у Нади.

Надя начала было рассказывать, что с ней вчера произошло, но по ходу рассказа поняла, что правда будет выглядеть слишком странной, и потому смяла рассказ и сказала, что заболела баба Настя.

Подобное объяснение удовлетворило Марию Алексеевну, и вскоре Надя бежала домой.

Дома она обнаружила, что участковый врач уже пришла и осматривала Игоря.

Игорь лежал на животе, и врач, полная женщина с пышными белыми волосами на голове, прикладывая стетоскоп к его спине, тихо распоряжалась: «Дыши… не дыши… глубокий вздох… повернись…»

Судя по обеспокоенному выражению на ее лице, дело обстояло нехорошо.

У входа в комнату, ожидая результатов осмотра, стояла баба Настя. Надя, сняв пальто, присоединилась к ней.

Наблюдая за действиями врача, она невольно отмечала, что у Игоря сильное тренированное тело, но тем не менее сейчас он казался ей просто большим беззащитным мальчиком.

Наконец врач сложила стетоскоп в сумочку и сообщила:

— У него, по всей видимости, воспаление легких. Его надо отправить на стационар.

Игорь слабым едва слышным голосом возразил:

— Не надо стационара. Скажите только, как лечить и какие необходимо лекарства.

— Ну что ж, — спокойно сказала врач, — только надо будет делать внутримышечные инъекции шесть раз в день.

Она оглядела женщин.

— Кто-либо умеет делать уколы?

Женщины переглянулись.

Игорь слабо проговорил:

— Это не проблема. Мы этот вопрос решим.

Врач выписала рецепты и объяснила, что делать. Перед тем, как уйти, предупредила:

— Если станет хуже, вызывайте скорую помощь.

Когда врач ушла, Игорь сказал:

— Надя, пойдешь в аптеку, выясни, где можно найти человека, который сможет делать уколы. Деньги у меня в бумажнике остались, их пока хватит.

Воронков пришел к обеду. Еще не сняв пальто, почувствовав с порога запах медикаментов, он обеспокоенно взглянул на мать, которая вышла его встретить.

— Мама, что случилось?

— Я здорова, — успокоила баба Настя. — Это вчера вечером Надя где-то на улице подобрала молодого человека и привела домой. Вчера его прохватило, вот он и заболел.

Воронков удивился.

— Как это — «подобрала на улице»?

На звук голосов вышла Надя.

— Здравствуйте, Александр Иванович! Меня вчера чуть не сбила машина, съехавшая с дороги. Когда пришла в себя, смотрю — машина горит, а рядом с ней лежит молодой человек. Ну, я и помогла ему. А так как идти ему было некуда, я привела его домой.

— Ему некуда идти? — недоверчиво переспросил Воронков. Он уже вспомнил о прошедшем по сводкам вчерашнем происшествии. Сводка сообщала, что в своей машине был убит наследник огромного состояния — Игорь Коробанов. Его сопровождали двое то ли друзей, то ли телохранителей. Но в сводке не говорилось, чтобы кто-либо из находившихся в машине остался живым. Таким образом, обнаруживалось что-то новое.

Воронков не занимался этим делом, однако как добросовестный человек не мог пропустить мимо своего внимания факт, касавшийся любого преступления.

Воронков снял пальто.

— Ну, что ж, Надежда, показывай свою добычу.

Надя поспешила вперед, и Воронков, мягко ступая в вязаных носках по дощаному полу, последовал за ней.

Надя остановилась около дверей в комнату и, приоткрыв дверь, заглянула внутрь. Затем, снизив голос до шепота, проговорила:

— Он спит.

— А мы его будить и не будем, — сказал Воронков. — Я только взгляну на него.

Надя отстранилась в сторону, давая место Воронкову, и тот заглянул в комнату. Разглядев лицо молодого человека, он осторожно прикрыл дверь.

— Так, как говоришь, зовут этого молодого человека? — спросил Воронков.

— Игорь, — сказала Надя.

— Однако, хорошая находка… — покачал головой Воронков и задал вопрос: — О том, что он находится здесь, кто-либо знает?

— Нет, — сказала Надя.

Баба Настя, которая по тону сына догадалась, что он сильно обеспокоился, вмешалась в разговор.

— Участковая врачиха видела его. Но она не знает, кто он.

— Вот и вы помалкивайте, что этот парень находится здесь, — посоветовал Воронков.

Таинственность, с которой говорил Воронков, заинтриговала Надю, и она засыпала его вопросами:

— Что, что такое? А кто он такой? Он бандит? Я плохо сделала, что его привела в дом?

— Да успокойся ты. Он не бандит, — сказал Воронков. Помолчал и все же добавил: — Но, если бы ты не увела его оттуда, то он был бы уже трупом. На него, видно, открыта охота. Может, и правильно сделала, что привела его домой, но хлопот с этим парнем теперь не оберешься. Главное, чтобы никто не узнал, что он здесь.

Надя повторила вопрос:

— Так кто он такой?

— Тебе пока не надо этого знать, — отмахнулся Воронков и поинтересовался: — Борщ есть?

— Есть, есть, — сказала баба Настя. — Я сейчас налью.

Надя поспешила опередить ее.

— Баба Настя, я сама накрою на стол.

Глава 63

Иван примчался к Михайлову перед обедом.

Его вид был крайне возбужденный и недовольный. Об этом свидетельствовала шапка, надетая задом наперед.

— Слышал? — спросил он с порога. — Нашу заказчицу-то того!

— Что — «того»? — спросил Михайлов, который собирался ехать домой обедать.

— Час назад взорвали в собственной машине, — сказал Иван. — Говорят, — от нее нашли только туфельку.

Михайлов искренне возмутился.

— А как она оказалась в машине, мы же ей велели сидеть дома и не высовывать носа?

Иван прошел в кабинет и брякнулся на стул, который едва не рухнул под ним.

— Эта дурочка утром поехала к Ольге Коробановой на разборку. Та ей что-то наобещала и выпроводила из офиса. Через полкилометра машину Анжелики разнесло в мелкие клочья. Взрыв, говорят, был такой силы, что в окружающих домах даже выбило рамы. Не пожалели, — килограммов пять тротила заложили.

— Это Ольга Коробанова, — сказал убежденно Михайлов. — Больше некому. Только ей мешала Анжелика. Теперь Коробанова полная хозяйка в фирме. Всех конкурентов устранила. Мужа отравила. Сына отправила за границу. Мясникова укокошила в доме. Анжелику разнесла в клочья.

Иван заметил:

— У Анжелики есть брат. Безголовый парнишка. Если он приедет сюда, то таких дел натворит…

— Какая нам разница, — сказал Михайлов. В его голосе прочиталось разочарование. — Заказчица умерла.

— Но аванс мы получили, — возразил Иван. — И это уже хорошо.

— Значит, «следствие закончено — забудьте»? — спросил Михайлов.

— Ты знаешь, — с видом философа Заратустры проговорил Иван, — может, это и к лучшему. Видишь, какая мочиловка развернулась? Хорошо, что мы сами под эту раздачу не попали.

Иван поднялся. Поглядел в зеркало и удивился:

— Во! И шапка у меня задом наперед! Сплошные несчастья…

Он двинулся к двери. Перед дверью остановился.

— Если будет что нового, звони.

— Угу, — сказал Михайлов. — «Жучки» будешь снимать?

— Не! — проговорил Иван. — Там змеиное гнездо такое, что они еще могут пригодиться.

После того как Иван ушел, Михайлов некоторое время посидел и поразмышлял. Матвейчук деньги вернул, но бизнес система тонкая — один раз порушил, потом не восстановишь.

Михайлов недавно проехался по старым заказчикам, но на деле, которое раньше крепко занимал он, уже сидели другие люди. И заказчики, кто намеком, а кто и прямо заявили, что они не желают нарушать налаженную систему. К тому же дело это весьма опасное по последствиям — криминальное.

По справедливости Михайлов с их доводами был согласен, но его самолюбие задевало, что его отлаженный бизнес присвоили себе никчемные люди, раньше бывшие на побегушках.

Но в бизнесе так — что упало, то пропало. И обижаться надо только на самого себя.

Михайлов и не думал обижаться, считая себя умным человеком. Он решил придумать себе новый бизнес. И причем такой, чтобы никто, кроме него, не сумел им воспользоваться.

Но, к сожалению, на то, что пока приходило в голову, не хватало денег. А тем, на что хватало, Михайлову не хотелось заниматься.

И, таким образом, реально имелся у него детективный бизнес. Он внешне привлекательный бизнес, но Михайлову не нравился: заказы поступали слишком редко, и выполнять их приходилось за гранью закона. Рано или поздно на этом обязательно залетишь.

Поломав голову с часик, Михайлов вспомнил о пропущенном обеде и решил ехать домой. И именно в этот момент прозвучал телефонный звонок.

Михайлов взял трубку и услышал:

— Серега, привет!

Голос был знакомый. Это звонил Гена из Ростова.

— Привет, Гена, — ответил Михайлов. — Приятно слышать твой голос. Надеюсь, ты в добром здравии, и все твои мечты сбываются.

— Ну, мои мечты слишком велики, для того чтобы сбываться, — с легким смешком проговорил Гена. Затем подавил смешок и спросил: — Как у тебя бизнес?

— Никак, Гена, пока никак, — ответил с грустью в голосе Михайлов. — Мой дурной компаньон деньги вернул, но бизнес уже накрылся большой-пребольшой… кастрюлей. Пока я тут образумлял компаньона, конкуренты не дремали и заняли мою нишу. Лезть в нее значит влезать в разборки. И мне это надо?

— Понятно, — сказал Гена. — Ты скажи, эшелон мазута сможешь отправить?

— Ну, в принципе да! — неуверенно проговорил Михайлов. Он в уме прикидывал, хватит ли его собственных средств на предоплату.

— Предоплата будет, — сказал Гена. — Или есть какие-то проблемы?

— Да нет никаких проблем, — уже веселее проговорил Михайлов. К нему вернулся деловой настрой. — Когда, сколько и куда?

— Завтра они тебе по «электронке» скинут договор. Выставишь им счет. Они готовы перечислить деньги. Только мазут им нужен не позднее 8 марта. У них уже емкости почти сухие.

— Все будет в самом наилучшем виде! — радостно заверил Михайлов. Он в уме уже начал прикидывать, какой бизнес заведет с предполагаемой прибыли.

Глава 64

На деньги Игоря Надя наняла медсестру из поликлиники. Та два дня проколола Игоря, а на третий день сказала, что ей неудобно ходить с частыми визитами. К тому же в ночное время процедура пропускалась.

Пришлось Наде осваивать это дело. Пару процедур она сделал под присмотром медсестры, а третью пришлось делать самостоятельно. Дело-то нехитрое, вот только дырявить человеческое тело, даже тонкой иглой, нужна смелость. И как Надя в первый раз проделала эту процедуру, она потом и сама не могла вспомнить.

Игорю первые дни было очень плохо. После ухода врача он почти все время лежал в странном полузабытьи. Он представлял себя обитателем какого-то странного мира, ему чудились какие-то видения. И он все время едва слышно бормотал.

Надя, вынужденная взять на работе отпуск за свой счет, все время сидела рядом с кроватью с Игорем. Больному от нее почти ничего не требовалось. Ему был нужен только покой и внимание.

Надя некоторое время просто сидела рядом с ним, но потом, почувствовав, что в словах Игоря имеется какой-то смысл, взяла большую серую книгу, в которой вела свой дневник, и начала записывать в него свои мысли.

На грани жизни и смерти, а может быть, и за гранью Игорь пролежал три дня. Все эти трое суток Надя сидела рядом с ним, ни на минуту не сомкнув глаз.

На третий день, под утро, когда слова Игоря стали совсем невнятные и еле слышные, Надя подумала, что он может умереть, и бросилась к телефону, чтобы вызвать скорую помощь.

Когда она вернулась назад, то увидела, что Игорь лежит смертельно бледный, черты его лица обострились до острия лезвия бритвы. Подумав, что он умирает, Надя отчаянно испугалась и бросилась к нему.

Обнимая и целуя его, она приговаривала:

— Милый, милый, мой любимый, не умирай! Я сделаю все, чтобы ты жил. Я жизнь свою отдам, только живи!

На ее исступленный крик прибежала баба Настя и с трудом оттащила ее от молодого человека.

Надя вырывалась из ее рук, и баба Настя удивлялась, откуда силы брались в этой хрупкой с виду девушке.

Наконец Надя стихла, и баба Настя укоризненно выговорила ей:

— Глупенькая, ну ты чего же это делаешь? Чего же так убиваешься? С ним все хорошо. Он жив. Видишь, он дышит. Он только спит. Скоро он проснется, и все будет хорошо.

Надя, глядя снизу вверх на бабу Настю синими глазами и обнимая ее руками, недоверчиво спросила:

— Правда? Правда, он жив?

— Конечно, глупенькая! — повторила баба Настя. — Сама послушай, как он дышит.

Надя, скосив взгляд на Игоря, затаила дыхание и через секунду обиженно произнесла:

— А я ничего не слышу.

Баба Настя сказала:

— Так отсюда не слышно, ты ухо к нему поднеси ближе.

Надя отпустила бабу Настю и осторожно подошла к Игорю, села на край кровати и склонила голову.

— Правда! Он дышит, — торжествующе воскликнула она в тот же момент.

Скорая помощь приехала через двадцать минут. Врач, пожилой мужчина, осмотрев Игоря, с недоумением взглянул сначала на бабу Настю, потом на Надю.

— Все нормально. Он просто крепко спит. Не понимаю, зачем вызвали нас?

Надя, виновато глядя исподлобья, покаялась:

— Извините, я просто испугалась.

Врач взглянул на Игоря, затем перевел взгляд на Надю и снисходительно усмехнулся в усы.

— Понимаю, бывает.

К обеду Игорь проснулся и попросил есть.

Надя от радости птицей носилась из кухни в его комнату и носила ему еду.

Глава 65

За три недели Надя так ловко настропалилась делать уколы, что сама себе удивлялась.

Баба Настя к новому умению Нади отнеслась положительно. Сидя вечером за чаем, она проговорила:

— Вот, Надя, это дело полезное. Натренируешься на молодом человеке…

Сидевший за столом Игорь — как только ему стало немного лучше, он запросился кушать вместе со всеми — сказал:

— Надя делает уколы не больно. У нее хорошая рука.

Теперь он был совсем здоров. Но его не выпускали на улицу, потому что участковый врач предупредила, что после такой болезни надо вылежать не меньше месяца, потому что болезнь может легко вернуться, а если она вернется, то уже обязательно убьет его.

Поэтому Надя тряслась над ним, как клушка над цыпленком.

После слов Игоря Надя смущенно покраснела и потянулась за чайником, чтобы подлить ему еще чаю.

Баба Настя кивнула и продолжила говорить дальше:

— …Ему укол из рук такой симпатичной девушки все равно не больно. А потом вдруг понадобится — мне будешь делать. Да и когда заведутся у тебя дети, умение еще больше понадобится — медсестер из поликлиники ведь не дождешься.

Надя фыркнула:

— Какие дети? Я еще маленькая.

— Маленькая, маленькая, — сказала баба Настя, — а крутишься как большая. И учишься, и работаешь.

Она бросила лукавый взгляд на Игоря.

— Вот, девица — чистый клад. И умом пошла. И руки к месту приделаны. И ласкова. И заботлива. Василиса прекрасная и премудрая — все в одном! Смотри, Игорек, не прозевай!

Игорь помалкивал.

Надя опять фыркнула:

— А я замуж и не собираюсь. Мне еще выучиться надо. Женщина должна быть самостоятельным человеком. Чтобы ни от кого не зависеть.

Выпалив, Надя быстро допила чай и занялась мытьем посуды.

Игорь хотел посидеть на кухне рядом с ней, но Надя сказала, что он еще слишком слаб, чтобы долго сидеть, и он ушел в свою комнату.

На следующее утро, когда Надя ушла на работу, приехал Воронков и сразу направился к Игорю. Игорь уже не спал, одетый в спортивный костюм, который ему купила Надя в местном магазине, он лежал поверх одеяла и читал книжку.

Воронков сел на табуретку рядом с кровать Игоря.

— Ну, как чувствуешь себя? — вежливо поинтересовался он.

Игорь отложил книжку.

— Вроде нормально.

Воронков качнул головой и задумчиво проговорил:

— Это хорошо.

Потом, еще немного подумав, он спросил:

— Ты же Игорь Коробанов?

Игорь спустил ноги на пол и сел. Ответил, прямо глядя в глаза:

— Да!

— Повезло тебе, парень, — сказал Воронков и намекнул: — В отличие от твоей матери…

— А что случилось с матерью? — задал вопрос встревожившийся Игорь.

Воронков заинтересовался:

— А почему ты считаешь, что с ней что-то случилось?

Игорь пожал плечами.

— Потому что с ней не могло не случиться что-то. Уж слишком круто она завернула интриги вокруг наследства отца.

Воронков кивнул головой.

— Она умерла в кабинете.

Игорь опустил голову. Несмотря на то, что мать в последнее время вела против него настоящую войну и даже пыталась сделать из него сумасшедшего, все же ему было жалко ее.

Воронков рассказал, как умерла от яда Ольга Коробанова и о гибели Анжелики.

Игорь внимательно выслушал, что произошло. Гибель Анжелики его возмутила.

— Эту-то за что? — с негодованием спросил он.

Воронков рассудительно сказал:

— За то же, что и остальных. Наследство!

Игорь тяжело вздохнул:

— Так что теперь в фирме руководит Яшкин?

— Нет, — сказал Воронков. — Фирмой руководит Григорий Водолазов.

— А Яшкин куда делся? — поразился Игорь. — Он же генеральный директор!

— А Яшкин тоже умер, — сообщил Воронков и пояснил: — Его застрелил брат Анжелики. Но он тоже убит Яшкиным. «Повезло» им — одновременно всадили друг в друга по пуле.

Игорь опять изумился и невольно пробормотал:

Вся эта кровь кричит о бойне. — Смерть!

О, что за пир подземный ты готовишь,

Надменная, что столько сильных мира

Сразила разом?

— Что, что? — спросил озадаченный Воронков.

— Невероятно, — сказал Игорь. — Но кто же их всех убил? Следствие хотя бы это выяснило?

— Следствия не было, — сказал Воронков.

— Не понял?! — возмущенно сказал Игорь. — Как это? Куча трупов, а следствия не было?

— Чего же тут непонятного? — сказал Воронков. — Все, кто подозревался в убийстве, погибли, и виновных теперь нет. К тому же Водолазов прилично заплатил кому надо, чтобы фирму не беспокоили.

Игорь отрицательно покачал головой.

— Нет, тут ничего не ясно. Я знаю, что отца отравили. Но — кто? Я не верю, что это сделала моя мать. А Толик, он что, все время на свидания с любовницей ходил с ядом? И зачем ей было убивать Анжелику? И как мог Ленька отравить мою мать, если для того, чтобы подсыпать ей яд, у него не было ни времени, ни возможности? Нет. Тут надо произвести расследование.

— Согласен, — сказал Воронков. — Но этим никто не будет заниматься.

— Я приеду в фирму и заставлю провести следствие, — заявил Игорь.

— А ты не горячись, — сказал Воронков. — Ты же не знаешь, кто убил их всех? Так что, может, в фирму ты и заявишься, однако сможешь ли оттуда выйти живым?

— Что же делать? — растерянно спросил Игорь.

— В принципе, есть один вариант — неофициальное расследование, — посоветовал Воронков. — Найди частного детектива. К примеру… Ну, а я помогу, чем смогу. Но только неофициально!

— Есть у меня детектив! — воскликнул Игорь, вспомнив о Михайлове.

Глава 66

Игорь ходил с бледным лицом. Надя подумала, что болезнь вернулась к нему, но Игорь сказал, что чувствует себя хорошо и ему никакой помощи не надо.

Затем он втайне — однако Надя все равно это заметила, хотя и промолчала — собрал свои вещи в сумку. Их оказалось немного: несколько книг да пару блокнотов, в которые в последнее время Игорь все время делал какие-то записи.

Собрав вещи, Игорь заказал такси по телефону и уехал.

Надя смотрела в окно, как машина отъезжала. И как только машина скрылась из виду, она вся в слезах кинулась к бабе Насте, которая сидела на диване перед телевизором в зале. По телевизору показывали новости.

Увидев слезы на щеках Нади, баба Настя всполошилась:

— Надя, что случилось? Кто тебя обидел?

Надя кинулась к ней в объятия.

— Баба Настя, он уехал. Он уехал, даже не попрощавшись!

Баба Настя ласково погладила ее по голове.

— Влюбилась глупая…

Потом она уже проговорила резче:

— Надя, а что же ты хотела? Ты кто? — бедная девчонка. А он очень богатый человек. Ему принадлежит полгорода. Он в жены может взять заморскую принцессу. Нет, так не бывает, чтобы богатые женились на бедных. Так уж в жизни заведено — беленькие выбирают беленьких, черные черненьких. Ты черненькая, он беленький. Поэтому у вас разная судьба.

Надя зарыдала в голос.

— Но я же тоже хочу быть счастливой!

Баба Настя смягчила голос.

— А ты и будешь счастливой! Верь мне. Будет и у тебя счастье, но только свое.

Надя подняла голову, вытерла кулаком слезы, и тихо промолвила:

— Но я же люблю именно его. Неужели он этого не видел?

— Не все, кого мы любим, видят это и ценят. Значит, он не достоин твоей любви, — рассудительно сказала баба Настя. — Лучше забудь о нем.

Надя встала с дивана. На ее щеках виднелись потеки от слез.

— Пойду, я посижу немного в своей комнате, — проговорила она печальным голосом. Затем добавила: — Да и на работу надо скоро идти. А то я с этими делами совсем забросила и работу и учебу. А мне ведь самой надо выбиваться в жизни. Никто не принесет мне счастье по волшебству, на блюдечке.

Надя вышла из зала.

В своей комнате, она некоторое время смотрела на фотографию в рамке. Игорь заботливо положил руку ее плечо; он смотрит прямо в объектив, уверенно и строго; она смотрит на него, и в ее взгляде отражается любовь, и беспокойство.

Неделю назад Воронков принес фотоаппарат. В нем оставалась несколько кадров, и он посадил Игоря и Надю на диван и сфотографировал. На следующий день он принес фотографию. Одну на двоих.

Надя фотографию вставила в рамку, и теперь она стояла на ее тумбочке.

Надя подумала, что теперь фотографию надо будет порвать, потому что незачем держать перед своими глазами то, что напоминает о нанесенной ране.

Она вынула фотографию из рамки, однако, взглянув еще раз на нее, положила ее на стол. Затем открыла ящик стола, достала свой старый дневник, в котором писала, еще когда была маленькой девочкой, свои тайные мысли, и положила его рядом с фотографией.

Кинув еще один взгляд на фотографию, она раскрыла книгу, взяла ручку и начала быстро писать:

«Моя серая книга, давно я не открывала тебя, не читала и не делала записей. Я забыла о тебе, потому что в моей жизни все шло хорошо. Мои желания и мечты начали понемногу сбываться. Я работаю, учусь любимому делу. Но главное — я полюбила! Полюбила в первый раз в жизни. И все что говорили о любви, оказалось неправдой. Любовь — это не когда отдаешь тело понравившемуся тебе парню. Любовь — это когда чувствуешь себя легкокрылой птицей. Когда чувствуешь себя способной взлететь высоко-высоко и свободно лететь к тем волшебным розовым дворцам, что высвечивает солнце утренней зарей. Любовь — когда две души сливаются вместе, чтобы жить в этих дворцах. И тогда весь мир представляется раем…»

Надя перестала писать и, наморщив лоб, посмотрела в окно.

Старые часы-ходики над легкой этажеркой, косили в такт маятнику кошачьими глазами. Стрелки стремились вверх, показывая полдень.

За окном почему-то темнело, из густых синих теней тянуло ледяным холодом.

Надя написала:

«Он не любит меня. Так зачем мне жить? Серая книга, я знаю твою правду: ты не просто серая книга, ты — моя судьба. Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!»

Глава 67

Игорь на такси направился прямо в фирму.

На главной проходной, увидев Игоря, охранники ошеломлено заморгали глазами.

Григорий Антонович Водолазов ввел на фирме новые порядки. Многие из бывших директоров и более мелких руководителей были безжалостно уволены. А охранникам приказано поддерживать жесткий пропускной режим. И чтобы кто-то из уволенных случайно не просочился к директору с надоедливыми просьбами и попытками добиться правды, отныне пропуска на территорию подписывал лично новый генеральный директор.

Разумеется, в охране было известно, что Игорь Коробанов был убит, однако им об этом официально никто не объявлял. И был ли Игорь Коробанов теперь посторонним человеком, они не знали.

В связи с этим для охранников возникла серьезная проблема. Если не пропустить Игоря Коробанова, то могло оказаться, что он все-таки остается хозяином фирмы. Если пропустить, то могло оказаться, что Игорь Коробанов все же для фирмы уже посторонний человек.

И получалось — как не поступи, охранники пострадают. Поняв безвыходность ситуации, охранники быстро переглянулись и сделали вид, что не замечают Игоря Коробанова, однако проход разблокировали.

В общем, они поступили по известному мудрому правилу, — в случае, если из двух имеющихся вариантов, любой из них влечет за собой неприятные последствия, то лучше ничего не делай. В этом случае, хотя бы не потратишь понапрасну силы.

Игорь обратил внимание на хитрость охранников, однако сделал вид, что ничего не замечает. Такой вариант его тоже устраивал.

Он прошел в здание офиса, и поднялся по лестнице к приемной генерального директора. Зайдя в приемную, Игорь обнаружил, что здесь сильно изменилось. В приемной поклеили новые обои, и переменили всю мебель. На стенах висели новые картины.

За столом секретарши сидела неизвестная Игорю темноволосая девушка.

Игорь догадался, — новый генеральный директор пожелал, чтобы ему ничто не напоминало о прежних хозяевах.

Заметив неизвестного человека, и приняв его за кого-то из молодых работников фирмы, девушка строго спросила кто он такой и что ему нужно в приемной.

Игорь сказал, что он по личному вопросу.

Секретарша презрительно осмотрела его с головы до ног и обратно, и объявила, что генеральный директор принимает по личным вопросам только по предварительной записи два раза в месяц. И сегодня как раз неприемный день.

Игорь рассердился, однако горячиться не стал. Он с подчеркнутой любезностью пояснил, что он Игорь Коробанов, и является хозяином фирмы.

Секретарша подумала, что перед ней явно психически больной человек. Ей хорошо было известно, что у фирмы есть только один хозяин, и это молодой перспективный бизнесмен Григорий Антонович Водолазов.

Она уже хотела нажать на кнопку вызова охраны, но в ее извилинах промелькнуло смутное воспоминание, что фамилию «Коробанов» она где-то уже слышала.

Она открыла ящик стола, и нашла старый справочник фирмы.

Список возглавляли Коробановы. Игорь Коробанов значился на третьем месте. Теперь секретарша уже вспомнила, что Игорь Коробанов был сыном прежней хозяйки фирмы.

Секретарша растерялась. До нее доходили слухи, что прежние владельцы фирмы умерли, но касалось ли это Игоря Коробанова, она не знала.

И так как ей ничего не говорили, что делать в подобных случаях, то она благоразумно решила, что лучше всего будет сообщить директору о появившемся в приемной странном человеке, а тот уж пусть сам решит, что делать с ним.

Секретарша вернула в стол старый справочник. Подняла трубку телефона и озабоченным голосом сообщила:

— Григорий Антонович, в приемную пришел Игорь Коробанов. Он хочет пройти к вам.

Даже со стороны слышно было, как Водолазов поперхнулся.

— Кто? — Изумленно воскликнул он. — Игорь Коробанов? Ты не ошибаешься?

Секретарша с легкой обидой проговорила:

— Так он назвался. Я его документы пока не проверяла. Вызвать охрану? Проверить?

— Погоди! — поспешно сказал Водолазов.

Появление самозванцев или однофамильцев дело не такое уж и необычное, и Водолазов даже не захотел бы даже обратить малейшего внимания на человека, называющего себя Мясниковым или Николаем Коробановым. Эти люди умерли на его глазах. А, как известно, оттуда, куда отправляются мертвые, еще никто не возвращался.

Но с Игорем Коробановым ситуация была иная. Водолазов хорошо помнил, что при осмотре сгоревшей машины, в которой ехал Игорь, не были найдены останки его тела. Останки водителя, охранников нашли, а его нет.

Поэтому Водолазов со страхом ждал, что рано или поздно появится человек, называющий себя Игорем Коробановым. Появление такого человека сулило крушение всего, чего достиг Гриша Водолазов.

Водолазов упавшим голосом проговорил:

— Я сейчас выйду.

Через несколько секунд он распахнул дверь кабинета.

Увидев Игоря, он почти на минуту онемел. Затем, заикаясь, заговорил:

— Ты? Но как? Ты же сгорел в машине!

Игорь, кривя губы, произнес:

— Что ж, значит, я такой несгораемый. А ты как видно, хозяином устроился в моей фирме?

Водолазов сделал движение, намереваясь броситься обнимать Игоря, но, заметив на его лице холод, посторонился, освобождая проход в кабинет.

— Да какой я хозяин? Когда все погибли, я вынужден был сесть в это кресло. Кто-то же должен был управлять бизнесом?

— Должен, — сухо согласился, заходя в кабинет, Игорь.

Когда он вошел в кабинет, Водолазов, перед тем как закрыть дверь, нервно прошептал:

— Лара, срочно скажи Елене Петровне, чтобы она немедленно зашла в мой кабинет с лекарством.

Он повторил более громко и жестко:

— Запомни — немедленно и с лекарством. Ошибешься — шкуру спущу!

— Поняла, Григорий Антонович! — сказала секретарша Лара и схватилась за телефонный аппарат.

Отдав распоряжение, Водолазов вернулся в кабинет. Игорь сидел в директорском кресле и с любопытством рассматривал кабинет.

— А ты здорово тут все поменял, — закончив осмотр, сказал Игорь. — Я кабинет почти не узнаю.

Водолазов не знал, что делать, кресло занял Игорь, а садиться к приставному столу в кабинете, в котором он считал себя хозяином, ему уже казалось унизительным.

Игорь, видя затруднение Водолазова, подсказал ему:

— Гриша, ты садись, садись на стульчик. Разговор у нас с тобой длинный. Пока ты расскажешь все, что происходило в фирме, устанешь стоять.

Водолазов неуверенно взялся за спинку стула.

В этот момент открылась дверь, и в кабинет вошла бывшая секретарша Лена. Увидев Игоря Коробанова, она нимало не смутилась.

— Здравствуйте, Игорь Николаевич, я рада, что Вы вернулись. Я сейчас приготовлю чай.

Она прошла в личную комнату.

Водолазов после прихода Лены уже почувствовал себя уверенно. Он сел на стул, отодвинув его на значительное расстояние от стола, и вольготно закинул ногу за ногу.

— Ну, как у нас дела? — заговорил он смелее и нахальнее. — Помаленьку работаем. Хватает и на хлеб, и на масло, и на икру. Чего уж скрывать. Главное — фирма после всех этих непредвиденных перемен руководителей вернулась в прежнее устойчивое русло.

Игорь нетерпеливо проговорил:

— Гриша, все это расплывчато. Давай по делу. Где у тебя отчет за последний месяц?

Водолазов спросил:

— А зачем он тебе?

— Да вроде бы я еще хозяин в фирме, — с сарказмом сказал Игорь.

— Ну, это разговор долгий и спорный, — уклончиво произнес Водолазов.

— Тут и спорить нечего, — зло возразил Игорь.

— А ты успокойся, — сказал Водолазов. — Я говорю, что появились определенные юридические сложности.

Игорь несколько расслабился и откинулся на спинку кресла. На его лице появилось подобие усмешки.

— Гриша, мы тут один на один. Так давай хоть напоследок поговорим начистоту. Мы с тобой дружили с детства. Я уговорил отца, чтобы он взял тебя в помощники. Скажи, для чего было убивать отца, ведь он тебе ничего плохого не сделал?

— Напоследок? — задумчиво переспросил Гриша. — Напоследок…

И согласился:

— Ну что ж, давай поговорим откровенно! Твой отец и в самом деле не сделал мне ничего плохого. Он был богатый человек и дал тебе все, о чем другие даже мечтать не могут. А ты хоть раз поинтересовался, как я живу, о чем я мечтаю? Ты всегда был занят только самим собой. А между тем, мой отец был пьяница, мать чаще сидела без работы. Так что дома я часто и куска хлеба не видел. Я тебе всегда завидовал и однажды поклялся себе, что все, что ты имеешь, будет моим. Я тебя ненавидел, но я старался, унижался, лишь бы ты видел во мне своего близкого друга. Твой отец отправил тебя учиться за границу, а я голодал, но учился изо всех сил. А когда закончил учебу, то приехал ты. Ты пристроил меня помощником к отцу, но это была только подачка, я хотел большего. Я не знал, как осуществить свои намерения. Но однажды я заметил, что кабинет твоего отца можно легко прослушивать. И я начал слушать. Через неделю это принесло первую пользу — я узнал, что Коробанов нанял детектива, чтобы тот следил за его женой. А еще спустя некоторое время я стал свидетелем, как Коробанов застал жену с любовником. И в это время в моей голове сам собою сложился гениальный план, как осуществить свои мечты. Однажды мне случайно попалось несколько ампул с редким ядом. Одну ампулу я постоянно носил с собой, у меня не было конкретных планов, как применить яд, но наличие яда, возможность убить человека в любое время прибавляло мне уверенности. И вот передо мной оказался подходящий случай — Коробанов после ссоры с женой остался один в кабинете. Я подумал, что если Коробанов умрет, то директором станешь ты, а в этом случае мне можно было рассчитывать на повышение в должности. Поэтому я зашел в кабинет Коробанова, и когда он попросил воды, я дал ему яд. Но яд сразу не подействовал на сильный организм Коробанова, и я подумал, что дело провалилось. Перед тем как Анатолий зашел в кабинет, я из него вышел. Мы едва не столкнулись лбами, но он не обратил на меня внимания. Однако, когда Коробанов начал ссориться с Анатолием, яд убил его. Все случилось лучше, чем я ожидал. Но Ольга Игоревна поступила совсем не так, как я ожидал и на должность директора назначила своего любовника. Пришлось мне снова вмешиваться.

По лицу Водолазова скользнула злая усмешка.

— Ты, наверно, до сих пор думаешь, что это ты убил Мясникова?

Игорь смотрел на него с каменным выражением на лице.

Водолазов продолжил:

— Во время твоей ссоры с матерью я зашел в потайную комнату со стороны улицы. Я надеялся, что Мясников будет испуган тем, что его застали при прослушивании вашей ссоры, и потребовал с него запись разговора и деньги. Однако Мясников только посмеялся надо мной. И тогда, заметив, что в комнату упало копье, пробившее тонкую стену, я взял это копье и ударил им Мясникова.

— Подонок! — сказал Игорь.

— Это жизнь — такая, как она есть! В джунглях выживает сильнейший, никакой жалости ни к кому.

— Анжелику ты тоже убил? — спросил Игорь.

— Разумеется. Ольга договорилась с ней, что она займет место отца. Мне-то это было ни к чему.

— А мать — тоже ты?

— Ольгу Игоревну? Нет, но по моему указанию.

— А покушение на меня?

— Моих рук дело. Ты уже стал мешаться. К этому времени я уже понял, что могу получить все.

Гриша тонко засмеялся.

— А те два дурака сами ухлопали друг друга.

Игорь удивлен спросил:

— А ты не боишься мне все это рассказывать?

Гриша перестал смеяться. Его лицо приняло серьезное выражение.

— А вот об этом я и предлагаю обсудить за чайком. Или тебе водочки?

— Нет, только чай, — отказался Игорь.

Гриша повысил голос.

— Лена, ты скоро?!

Поспешно вышедшая из комнаты Лена поставила перед Игорем, а затем и перед Водолазовым чашки с чаем. Затем вынесла и поставила перед Игорем вазочку с конфетами и печеньем.

Как только она сделал это, Водолазов покосился на дверь и распорядился:

— Лена, иди в приемную и жди.

Лена послушно направилась к двери и с удивлением обнаружила, что дверь перед ней открылась сама.

Вошедшие в кабинет люди в масках на лицах быстро направились к Водолазову.

Тот мгновенно догадался, что происходит, вскочил с места и рукой попытался сбить чашку с чаем, стоящую перед Игорем. Игорь едва успел ее убрать с места.

Больше Водолазов ничего сделать не смог — он сидел на стуле, прижатый крепкими руками. Один из спецназовцев надевал ему на руки наручники.

Другой уже застегнул наручники на руках Лены.

— Это самоуправство! Что творится? — еще пытался возмущаться Водолазов.

Человек в гражданской одежде вежливо сообщил:

— Ничего необычного. Я следователь Воронков Александр Иванович. Вы и ваша соучастница задержаны в связи с подозрением к причастности к убийству Николая Андреевича Коробанова, Ольги Игоревны Коробановой, Анжелики Михайловны Мясниковой, а также в покушении на убийство Игоря Николаевича Коробанова.

— Вы с ума сошли? У вас нет доказательств! — крикнул Водолазов.

— А вот сейчас содержимое стаканчика проверим, и доказательства появятся, — насмешливо сказал Воронков.

Игорь вынул из кармана диктофон.

— Это тоже будет доказательством.

Глава 68

Под Восьмое марта Матвейчук окончательно сбрендил.

Главбушка проболталась ему о заключенном Михайловым договоре на поставку мазута, и он по пьянке зачем-то отправил в Ростов от имени фирмы еще один состав мазута.

Нефтеперерабатывающий завод выставил счет Михайлову, и тот, обалдевший от неожиданного сюрприза, схватился за голову.

Отказаться от оплаты состава значило навсегда быть вычеркнутым из списка клиентов завода. К тому же в случае возникновения спора невольно подставлялся и выручивший Михайлова его приятель Гена.

Этого допустить было нельзя. Михайлов даже не хотел, чтобы Гена узнал о возникшей проблеме. Поэтому он перечислил на счет нефтеперерабатывающего завода все имеющиеся деньги и рванул на своей машине в Ростов выручать деньги.

К счастью, переговорив с заказчиком, он быстро и благополучно разрешил проблему. Деньги были перечислены при нем же. Правда, заказчик все же выговорил, что нельзя делать дела таким образом.

Спорить было не о чем, и Михайлов покорно согласился.

Заказчик, получив партию мазута дешевле, чем обычно, также не стал слишком упрекать его.

Перед возвращением домой, счастливый благополучным исходом дела, Михайлов решил заехать к Гене.

В южном Ростове уже наступила весна. Пригревало солнце. Из почерневших останков сугробов на изумрудную траву сочились кристально чистые капли. Воробьи из-за чего-то шумно дрались на теплом асфальте.

Михайлов с приятелем, наслаждаясь теплой весенней погодой, стояли около машины и неторопливо решали, в какой магазин ехать за выпивкой и закуской — встречу следовало отметить. А пока они потягивали пиво.

Разговаривая с Геной, Михайлов рассеянно наблюдал, как недалеко от них рылась в мусорных баках женщина. Рядом с ней стояли потрепанные пакеты, из которых виднелись пустые бутылки.

Гена кивнул и тихо промолвил:

— Профессор. Заведовала кафедрой химии в нашем университете, в прошлом году кафедру сократили, и она осталась без работы. А мужа сократили еще раньше.

Гена вздохнул.

— Видно, у них дела совсем плохие.

Михайлов равнодушно махнул рукой.

— У всех проблемы. Всех не пережалеешь. — И предложил: — Поехали лучше в ресторан.

— Поехали, — сказал Гена и сел в машину.

Михайлов сел за руль своего «мерина», вставил ключ зажигания, как вдруг почувствовал странный звук — как будто кто-то царапал по стеклу.

Он взглянул в окно. За окном стояла та самая женщина.

Михайлов опустил стекло и, глядя на аккуратно заштопанное пальто, раздраженно спросил:

— Ну что еще?

Женщина робко спросила:

— Может, бутылочки вам не нужны?

Ее голос показался Михайлову до боли странно знакомым. В его голове всколыхнулись какие-то смутные воспоминания. Он поднял глаза и взглянул ей в лицо.

Ее скулы были обтянуты болезненно-бледной кожей, щеки впали. Ее губы мелко дрожали, а глаза глядели куда-то вниз.

Гена махом допил пиво и протянул бутылку в окно. Женщина обрадованно подняла глаза.

— О! — Михайлов ни за чтобы ее не узнал, если бы не этот взгляд. Худоба изменила ее лицо, но глаза — серые, огромные серые глаза, излучающие добро, остались прежними.

В изумлении он выдохнул:

— Светка?! — и застыл.

К Светке на самую заднюю парту Михайлова подсадили после того, как его в девятом классе едва не исключили из школы.

Успехами в познании школьных знаний он не блистал, и парень он был тогда очень тихий и застенчивый, поэтому сидел вместе со своим приятелем Женькой, известным заводилой школьных проказ.

Парта, за которой они сидели, не была последней: так, стояла где-то в середине, но было у них огромное преимущество — рядом было окно, выходившее на оживленную улицу.

Зимой в окно смотреть особого смысла не было, оно было почти всегда затянуто морозными узорами. Поэтому зимой они изнывали от тоски — училки что-то говорили свое, о каких-то теоремах, о делах давно минувших лет, а у них скулы разрывало от зевоты.

И они пытались развлекаться, как могли, насколько у них хватало фантазии и энергии.

Первый тревожный звонок для Михайлова прозвенел очень скоро.

К этому времени он уже начал замечать, что страдают люди, как правило, за чужие грехи.

Так произошло и тот раз.

Мальчишки на уроке труда нашли какие-то стеклянные трубочки и затеяли перестрелку жеваной бумагой.

Михайлова это дело почему-то не очень заинтересовало. Но он обратил внимание на то, какие неимоверные труды тратятся на подготовку очередного выстрела: прежде чем подготовить орудие к выстрелу, стрелок вынужден был оторвать зубами большой кусок тетрадного листа и мучительно долго жевать бумажку, пока она не превратится в маленький снаряд подходящей плотности и размера.

Твердый «троечник» по жизни вынужден проявлять чудеса изобретательности, чтобы не тратить усилий на учебу и в то же время не скатиться в «двоечную» пропасть. Условия бесконечной борьбы за выживание вырабатывает на редкость изощренный ум. Поэтому, несмотря на забитый вид Михайлова, смекалки и фантазии у него было с избытком, — даже толком не пошевелив мозгами, он тут же с пол-оборота дал стрелкам верный совет — в соседнем магазине продавалось пшено, оно было дешево, и по калибру как раз подходило для стрельбы очередями из стеклянных трубочек.

Немного погодя Михайлов был очень удивлен, когда перед обедом «классная дама» выудила его из класса и отволокла в директорский кабинет.

Оказывается, совет Михайлова стрелками был принят с восторгом, и они пшеном за каких-то пару часов осыпали всю школу. А после того, как одна из учительниц попала под перекрестный огонь враждующих сторон и какой-то недоумок влепил в нее длинную пшенную очередь, экстренно мобилизованные директором учителя физкультуры устроили на стрелков облаву. И скоро все стрелки были пойманы и доставлены на свидание с директором. Разумеется, не выдержав допроса с пристрастием, они тут же сдали Михайлова, как поставщика опасных идей.

После часовой разборки в присутствии консилиума из почти всех классных руководителей Михайлова, когда он как следует пропотел, строго предупредили, чтобы впредь никогда, никому и никаких «полезных советов» не давал.

Некоторое время, напуганный и поклявшись сам себе самой страшной клятвой, какую только он знал, Михайлов вел себя тише воды и ниже травы и даже за партой сидел, пригнувшись и спрятавшись за спиной впереди сидящего, лишь бы только чтобы учителя не замечали.

И как назло именно такое поведение привлекало к нему их повышенное внимание. Едва начинался урок, как учителя находили его глазами и вытаскивали к доске.

Получив пять двоек подряд и вслед за этим трепку от отца, Михайлов вынужден был пересилить себя и начать делать домашние задания. Это дало определенные результаты — вскоре все затихло и начало возвращаться на свои места.

Эх, не знал Михайлов тогда, что это было только затишье перед бурей, которое должно было его насторожить и заставить предпринять повышенные меры предосторожности.

Но как мы бываем в молодости беспечны.

И вот наступил тот роковой день. На уроке истории Женька глядел в окно, а Михайлов делал вид, что смирненько и внимательно слушает учительницу.

Это была крепкая, гренадерского роста, дама с высокой прической. За глаза ее звали «Какава».

Как-то давненько, рассказывая об Африке, она заявила, что в Африке растет «какава». Больше ей ничего заявлять и не надо было — кличка «Какава» приклеилась к ней намертво на всю жизнь.

Сейчас «Какава» с линейкой в руках ходила между рядами и что-то нудно рассказывала о каких-то пятилетках. Неизвестно, что увидел Женька на улице — он только начал шептать Михайлову на ухо, как неожиданно они оба получили по крепкому щелчку по голове, — аж звон пошел в ушах.

Сделав черное дело, «Какава» примостилась своим обширным задом на парту спереди и продолжила свой «увлекательный» рассказ.

Женька снова ткнулся в окно, а Михайлова то ли черт дернул, то ли… Не известно!

Но он привстал и изобразил над головой «Какавы» щелчок. Раз сделал — все тихо прыснули со смеху. Замахнулся второй — «Какава» обернулась… и Михайлов, к ужасу для себя, не сдержав руку, врезал ей в лоб полновесный громкий «щелобан»!

Ему показалось — грохнул похоронный набат по его школьной жизни.

Честно говоря, похоже, тогда они оба: и Михайлов, и «Какава», а с ними и весь класс — впали в транс. Это подтверждает и то, что потом никто так и не смог вразумительно рассказать, что происходило последующие пять минут.

Но очнулся Михайлов уже, когда стоял, с тоскою на душе, тяжелой как валун-камень, за дверями школы с вещами.

Обычно путь до дома Михайлов проходил минут за десять, но в этот раз он пришел домой только к вечеру.

Около недели, пока отец вел переговоры в школе, он сидел под арестом дома.

В школу его пустили под подписку, в которой длинно описывалось, что он не должен был делать и что должен был делать. Впрочем, Михайлов все равно не прочитал из этих правил не единого слова.

Их опасную связку с Женькой разъединили, и Михайлова отсадили подальше от приятеля на заднюю парту к девочке-отличнице.

То, что она была отличница, в глазах закоренелого троечника совсем не было достоинством. К тому же она была пухленькая и светловолосая, а поэтому на фоне других их одноклассниц, черноволосых жгучих красавиц с эффектной фигурой, выглядела очень бледно.

К Светке Михайлов вообще никогда не проявлял никакого интереса, поэтому не проявил и на сей раз. Она была для него что-то вроде стоящего у стены шкафа с забытыми рулонами картона, выглядывающими из-за запыленных стекол.

Считая происходящее временным неудобством и мечтая поскорее вернуться к своему товарищу, Михайлов садился рядом со Светкой, так тяжело вздыхая, что она даже испуганно локоть поджала.

Наконец усевшись, полный жалости к себе, Михайлов выложил перед собой тетрадь.

Предстояла контрольная по математике. Он почти ничего не знал из предстоящего задания и, тем не менее, как всегда, надеялся за счет своей сообразительности вытянуть на тройку, хотя бы с минусом.

Но видно, фортуна-злодейка продолжала оставаться к нему спиной, и на этот раз все оказалось совсем худо.

В период домашнего ареста, вместо того, чтобы зубрить алгебру, Михайлов валялся на диване и читал какие-то книжки, не запоминая даже их названия, поэтому темный дремучий лес по сравнению с заданием, которое ему предлагалось выполнить, теперь казался широкой проезжей дорогой.

Он чувствовал себя как свалившийся за борт океанского теплохода незадачливый пассажир. Вокруг безбрежный океан, пустота и нет никакой надежды на спасение. Остается только сложить руки на груди и медленно погрузиться в спасительное забвение.

Наверно, так бы все и произошло, но Михайлов неожиданно почувствовал слабый толчок в бок.

С удивленным видом отшельника, прожившего полвека в забытой людьми пещере, он вдруг обнаружил, что Светка подсовывает ему аккуратно свернутый листок бумаги.

Михайлов с потрясенным видом стоящего на эшафоте смертника развернул листок и едва не завопил в восторженной радости. Это оказался спасательный круг! Округлым девчачьим почерком на листке были написаны необходимые ему формулы.

Тогда за контрольную к своему невероятному удивлению он получил пятерку.

Удивительно, но до чего же человеческий ум несовершенен — он не замечает того полезного, что лежит прямо перед глазами, и его манит то, что ему абсолютно не нужно.

Поступок Светки заставил его взглянуть на нее по-другому, и он обнаружил то, что раньше не замечал.

Это была красивая девушка. Светло-русые волосы, заплетенные в толстую косу. Приятное овальное лицо, румяные щечки. Но больше всего привлекали огромные серые глаза, горящие удивительно добрым взглядом. Конечно, она была полненькой, но это казалось естественным и гармоничным.

Для мальчишки шестнадцати лет девушки представлялись загадочнее далеких вселенных, но в Светке что-то было такое, что она казалась простой и близкой.

Иногда Михайлову даже чудилось, что в ее теле живет его второе «я», настолько совпадали их мысли и чувства.

Через месяц они были уже как брат и сестра. Он провожал ее домой, хотя жил в другом конце города. Они обсуждали прочитанные книги. Делились планами на будущее. У них даже были свои секреты.

Их дружба оказала на Михайлова чудесное воздействие: не желая выглядеть дураком в глаза Светки, он стал учить домашние уроки и достиг таких невероятных успехов, что через пару месяцев его послали на математическую олимпиаду — оказывается, у него был талант к математике.

На олимпиаде Михайлов не стал самым первым, но грамоту за третье место получил.

А когда ему разрешили вернуться за парту к Женьке, он, удивив весь класс и учителей, отказался.

Так со Светкой за одной партой он и просидел до окончания школы. Честно сказать, именно благодаря Светке Михайлов смог нормально окончить школу.

После окончания школы Светка поступила в университет, а Михайлов уехал в далекий город и поступил в военное училище. Они даже адресами не обменялись — «разошлись, как в море корабли».

Военная служба засасывает — то занятия, то караулы, то Бог весть знает что, но через пару лет Михайлов очнулся и понял, что он любил Светку по-настоящему. Торопясь, Михайлов написал Светке письмо и ответа не получил.

Тогда, подумав, что ошибся с адресом, Михайлов написал письмо другу Женьке и попросил его дать ему адрес Светки.

Женька ответил только через два года. Он написал, что Светка после окончания университета вышла замуж и куда-то уехала. Ее адрес он знает, но не дает Михайлову, потому что не видит в этом смысла.

Больше Михайлов к Светке интереса не проявлял.

Женька, с которым он изредка обменивался телефонными звонками, как-то сообщил ему, что Светку пригласили возглавить кафедру в университете, который она окончила. Теперь она профессор.

Женился Михайлов на девушке, как две капли воды похожей на Светку.

Ее зрачки стали одним черным пятном, а щеки покрылись багровыми пятнами. Михайлов понял — она узнала его!

Она выронила из рук пустую бутылку, надтреснуто звякнувшую об асфальт, и, отшатнувшись, как будто увидела перед собой что-то необыкновенно страшное, медленно побрела куда-то в сторону… Через несколько шагов она все-таки оглянулась и побежала. Боком и неловко.

А перед глазами Михайлова все стояла картина — Светка подталкивает ему листок бумаги с формулами — его спасательный круг.

А потом он пил дорогой коньяк стаканами и плакал, а друг его Генка Елисеев, которому он вновь и вновь рассказывал, как его спасала Светка, утешал: «Что наша жизнь? — Игра…»

Глава 69

Ночью Надя не спала. Она не спала, и перед ней представали лица людей, которых она знала, которых она любила и которые ей были ненавистны. Отец с виноватой улыбкой на губах повторял, что он не виноват и просил прощения. Учительница Нина Ивановна злорадно улыбалась. Пьяная Наташка. Уголовник Алексей Борисович.

Надя лежала в постели с закрытыми глазами. Она думала над тем, как складывается ее жизнь. И сколько она не думала, жизнь в ее глазах выглядела все печальней и печальней. Из-за дум она не чувствовала, как по ее щекам, мягко щекоча кожу, стекали слезы.

В конце концов, Надя утвердилась во мнении, что в ее жизни есть определенная закономерность: чтобы добиться чего-то лучшего, ей надо переехать на новое место.

Наде не хотелось переезжать. Тут у нее был дом, в котором ей были рады. Учеба любимому делу. Работа, пусть и не престижная, зато давала и хлеб, и время на учебу. Жалко все это было терять.

Но и жить в городе, зная, что где-то рядом живет человек, которого она любит и которому готова была отдать всё, даже жизнь, было невмоготу.

Рано утром, когда окна зияли холодной черной пропастью, Надя встала, тихо собрала свои небогатые вещи в сумку и оделась. Наде ни с кем не хотелось видеться, но уходить украдкой от людей, которые тебе сделали добро, она не могла, поэтому она зашла на кухню, откуда пробивался лимонный свет — баба Настя вставала рано.

Баба Настя в рубашке и телогрейке, в серых шерстяных носках, грела на плите чайник. Увидев Надю, она отметила:

— Что-то ты, рыбка, рано встала, или на работу тебе надо пораньше?

— Баба Настя, — дрожащим голосом сказала Надя и, глубоко набрав воздуха в грудь, объявила: — я решила уехать.

Баба Настя охнула и села на табуретку рядом со столом:

— Что ж ты надумала? А работа? А учеба? А где жить будешь?

Бледная, как полотно, Надя проговорила:

— Баба Настя, я тебя люблю. Большое спасибо за все, что сделали вы для меня. Но чтобы не плыть по течению судьбы, я должна ее переломить. А потому я хочу уехать далеко-далеко. Там начну новую жизнь. А с учебой я договорюсь о переводе. И работу найду — я все умею делать. Так что не беспокойтесь обо мне.

Чайник на плите выпустил длинную струю пара, но никто не обратил на него внимания.

— Не понимаю, — проговорила баба Настя, — у тебя и тут все хорошо, зачем тебе это надо? Когда окончишь университет, езжай куда хочешь, — всем молодым хочется куда-то ехать; но сейчас зачем? От добра добра не ищут.

— У меня есть причина, — опустив голову, сказала Надя.

— Ты из-за Игоря хочешь уехать? — догадалась баба Настя.

— Из-за него, — смущенно подтвердила Надя и, спеша объяснить, начала горячо и бессвязно говорить: — Я не могу жить рядом с человеком, которого полюбила… мне, казалось, что он тоже меня любил… но он ушел… он предал нашу любовь…

Дальше взволнованная Надя не могла говорить, она упала на табуретку рядом с входом и молча заплакала.

Баба Настя с вздохом поднялась. Подошла к Наде и погладила ее по голове.

— Глупые девки — вам кажется, что если вы любите парня, то и он должен любить вас. Конечно, Игорь поступил нехорошо, что дал тебе надежду на любовь, но он живет в другом мире: он богатый человек, у него свои проблемы, он не может жениться по любви, потому что даже женитьба для него это бизнес. Девочка, Золушки выходят замуж за принцев только в сказках. Но жизнь это не сказка, поэтому лучше забудь о нем… Будет у тебя еще и настоящее любовь, и счастье. Будет, обязательно будет.

— Но я не могу забыть Игоря! — всхлипнула Надя. — Потому что не могу забыть те минуты счастья, что были у меня, когда он прикасался ко мне и просто когда мы смотрели друг другу в глаза. Мы были половинами одного целого. Такое не может повториться, потому что во всей вселенной у человека может быть только одна его вторая половина.

Надя вытерла глаза носовым платком, и встала.

Видя решительный настрой Нади, баба Настя только сказала:

— Ну, ты когда устроишься на новом месте, черкни хоть пару строк.

— Черкну, — пообещала Надя. — Обязательно черкну.

Она ткнулась лицом в плечо бабе Насте, затем поцеловала ее в щеку и торопливо пошла к двери.

Баба Настя проводила ее до двери, около двери перекрестила ее и проговорила:

— Если что — возвращайся, я тебя буду ждать.

До железнодорожного вокзала ходил трамвай, но Надя шла пешком. Среди туч пробивалось утреннее солнце; дул теплый ветер, который за ночь съел весь снег, и потому казалось, что наступила весна. Но до весны было еще нескоро, и впереди были холода.

Дойдя до вокзала, Надя, решая, куда уехать, долго рассматривала расписание поездов. Но так ничего и не решила. Тогда, поняв это, она подошла к кассе и сказала:

— Дайте мне билет на первый же поезд куда-нибудь в далекий город.

Кассирша, худощавая женщина с красными волосами, бросила полный удивления взгляд на девушку и что-то проговорила. Надя кивнула в ответ, не поняв вопроса, и через минуту кассирша протянула ей билет и проговорила:

— Поезд через два часа.

Взяв билет в кулак, Надя отошла от кассы и села на жесткий диванчик. Над входом на перрон висели огромное табло, зеленым огнем показывавшее время, и Надя начала смотреть на него.

За пятнадцать минут до прихода поезда вокзальный динамик пропел мелодичную гамму и сообщил, что поезд прибыл и стоянка его десять минут.

Надя поднялась и тихо сказала:

— Ну, всё, теперь ничего не вернешь. Сказка окончилась. Пусть будет, как будет.

Она взяла сумку и медленно пошла к входу на перрон.

Вокруг толпились люди. Это были приехавшие пассажиры. Их встречали с цветами. У многих были веселые и счастливые лица.

«Они вернулись домой, — догадалась Надя и тихонько вздохнула. — А где теперь будет мой дом?»

Занятая своими мыслями, она совсем не обратила внимания на человека, преградившего ей путь.

Молодой человек был высок, в руке он держал букет цветов, которые скрывали его лицо. Цветы походили на звезды. Они были белые с нежно-алыми пятнами.

Надя с досадой сделала шаг в сторону. Но и сделав шаг в сторону, она опять уперлась в цветы. Цветы снова преградили ей путь.

Тогда она подняла глаза и обиженно проговорила:

— Мужчина, Вы, почему мне мешаете?

Цветы опустились, открывая лицо. Это был Игорь.

— Почему? Потому что я не хочу, чтобы ты уезжала, — сказал он. — Потому, что я люблю тебя. Потому, что я хочу, чтобы мы всегда были вместе. Ведь, я так долго искал тебя…

Надя уронила сумку на асфальт, взяла букет и спрятала в него лицо.

— А цветы прекрасно пахнут, лилии… — проговорила Надя, — а разве могут быть зимой лилии?

— Лилия — знак надежды, — сказал Игорь, — а надежда будет всегда.

«Баба Настя не права, — подумала Надя, — жизнь — это и есть сказка»!

Content

Александр Майборода
Принц и нищая

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Часть 2

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Часть 3

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Часть 4

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Часть 5

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Часть 6

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69