Леонид Млечин

Миссия Врача: Андрей Каприн

Вместо предисловия

Одно название этой болезни вызывает страх. Люди избегают произносить его, просто делают печальное лицо и негромко говорят: «У него нашли худшее». Объяснять не надо. Все понимают, о чем идет речь, — о раке.

Недуг, природа которого и по сей день не до конца понятна, считается фатальным. Если заболел, спасения нет. Диагноз звучит как приговор. Но сегодня все меняется. И появляется надежда. Но поскольку мы стараемся не говорить о раке, пугаясь одного этого слова, то часто не знаем того, что следует знать обязательно.

Раковые заболевания не придерживаются государственных границ. Они поражают людей на всех континентах и во всех странах. Но ситуация повсюду разная. Отличается и подход врачей-онкологов к этой болезни. Скажем, вот уже много лет идет спор: говорить или не говорить больному, что он заболел раком и что его ждет? Близким хочется не пугать пациента, чтобы он не впал в отчаяние. Но медики настаивают: правильно говорить все, как есть.

Одни врачи считают, что испуг страшнее болезни. Другие больше верят в своих пациентов, в их мужество и готовность сопротивляться. Сегодняшняя медицина иногда способна творить чудеса. Создаются новые лекарства, разрабатываются новые методики. Главное — вовремя обнаружить болезнь и начать лечение как можно раньше.

Можно ли спастись от рака? И кто способен помочь?

Иногда пациент узнает, что болен, с большим опозданием.

Организм долгое время сопротивляется и держится за счет своих ресурсов. Когда они истощаются, человек, который только что чувствовал себя совершенно здоровым, превращается в глубоко больного. Выясняется, что болезнь зашла так далеко, что помочь трудновато.

Больной, согласившись на операцию, отдает свою жизнь в руки человека, которого почти не знает. Конечно, люди выбирают солидные медицинские учреждения, стараются попасть к хирургам с профессорскими званиями и докторскими степенями. Но высокое звание — не всегда гарантия высокого мастерства. А любая операция — это риск. Ведь на операционный стол ложится не здоровый, а очень больной человек. Человеческий организм хрупок, и медицина не всесильна.

Хороший хирург знает, что его ждет и что ему предстоит сделать. Современные методы диагностики помогают заглянуть внутрь человека, представить себе его медицинские проблемы. Но иногда и самая совершенная аппаратура не может приготовить хирурга к тому, что он увидит, начав операцию.

Очень часто уже на операционном столе выясняется, что больной находится в худшем состоянии, чем можно было предположить. Болезнь невероятно запущена. Потеряно драгоценное время, когда человека можно вернуть к полноценной жизни или хотя бы надолго продлить его дни на земле.

И опытный хирург видит, что шансов на успех немного. Он может отказаться от операции, чтобы не рисковать именем и репутацией. Ведь неудачный исход станет предметом формального разбирательства и косых взглядов коллег. Другие больные тоже испугаются операции, начнут отказываться, говорить, что не хотят под нож… А ведь они действительно нуждаются в срочном оперативном вмешательстве.

Словом, хирург вполне может позаботиться о себе. Тогда больной, судя по его состоянию, очень скоро уйдет в мир иной. Но никто ни в чем не упрекнет хирурга, он не виноват — к нему слишком поздно обратились.

Хирург может решиться на операцию. Если она закончится неудачно, то если не юридическая, то моральная вина будет возложена на него. Но если это талантливый врач, больной вернется к почти нормальной жизни.

Вот ведь выбор! Поражение будет громким. А кто узнает о победе? Разве что человек, который лежит на операционном столе, раздетый, недвижимый, погруженный в наркоз и беспомощный, еще поживет.

Конечно, хирург даже во время операции может подумать — минуту, другую. Ему это позволено. Бригада подождет, не проявляя признаков нетерпения. Умный хирург работает с умными ассистентами. Они готовы помочь всем, что умеют. Но решает он один. И отвечать ему одному. В операционной, где много людей, два человека страшно одиноки — больной на столе и хирург со скальпелем в руке…

Прежде чем молодой врач станет хирургом и получит право самостоятельно оперировать, пройдут годы. Десятилетия назад врачам меньше приходилось учиться. Развитие медицины и медицинской техники удлиняет срок обучения.

Начинающие врачи жалуются на свою тяжкую жизнь. Первый год работы они трудятся минимум 16 часов в день. Каждую третью ночь дежурят. Практически это означает 36-часовой рабочий день. Иногда ночь за ночью они спят всего несколько часов. Тяжелейшая работа. Как у конвейера.

Операции продолжаются часами. Тяжело, наверное, столько времени простоять на одном месте. Говорят, хирурги во время операции слушают музыку, о чем-то болтают или вообще рассказывают анекдоты.

Но опытные хирурги считают, что через эти трудности надо пройти. Хирург не может отработать свои восемь часов, все оставить и преспокойно отправиться домой. Он обязан не только оперировать, но и присматривать за своими пациентами и одновременно постоянно учиться всему тому, что уже освоили более опытные коллеги. Только тогда от него будет толк, и он многого добьется.

А если выясняется, что злокачественная опухоль дала метастазы? Операция откладывается, больному предстоит курс химиотерапии. Жизнь его меняется. Часто приходится оставить работу. Пережить все это физически и психологически…

И самое тяжкое. Как быть, если и химиотерапия не помогла, и операция бессмысленна? Медицина бессильна. Как сказать пациенту, который смотрит на тебя с надеждой, что помочь ему невозможно? Как посмотреть ему в глаза? Где найти на это силы?

В этом поединке с болезнью и смертью талантливый хирург постоянно что-то отвоевывает. Но ведь есть же границы возможного. И хирург испытывает страх перед тем, что человек, которого положили на операционный стол, не проснется…

Так что же делать: оперировать или не оперировать? Попытаться спасти больного или пожалеть себя?

Решение зависит от профессионального мастерства. И от заботы о больном.

В медицинском мире коллеги всё знают друг о друге. Между своими обычно известно, что этот профессор опасные операции поручает ассистенту, а тот профессор вообще оперирует только за деньги…

На Андрея Дмитриевича Каприна больные надеются.

Он один из самых известных людей в медицинском мире. У него множество титулов и почетных званий. Но к нему записываются на прием совсем по другой причине.

Верят: он спасет.

Академик Андрей Каприн — главный онколог страны.

Вот уже много лет он руководит Национальным медицинским исследовательским центром радиологии, объединившим три важных научных центра: Медицинский радиологический научный центр имени А. Ф. Цыба, Московский научно-исследовательский онкологический институт имени П. А. Герцена и Научно-исследовательский институт урологии и интервенционной радиологии имени Н. А. Лопаткина.

Кто виноват в том, что люди болеют?

Где черпать силы человеку, у которого обнаружили быстро растущую злокачественную опухоль? Каждый новый день приносит не облегчение, а ухудшение. Гнев и боль нарастают. Особенно в трудные ночные часы, когда родные, приходившие проведать, отправились домой, когда разошлись врачи, клиника опустела, и больной остался один на один со своей болью и страхом.

Только единение с близкими людьми способно помочь сохранить жизнь, одержать победу над недугом и выздороветь. Альтернатива — полная безнадежность и обессиливающее ожидание конца. Сочувствие и готовность близких помочь избавляют человека от одиночества, в котором оказывается тяжелобольной. Сопереживание говорит больному о том, что он часть сообщества, обладающего большей силой, большей надеждой, бо́льшим мужеством, чем один человек. Это позволяет мобилизовать внутренние резервы. И помогает врачу, который приходит на помощь.

Но почему вообще люди заболевают онкологическими заболеваниями? Отчего страдают и испытывают такую боль? Почему — даже при высоком уровне современного здравоохранения — они не в силах одолеть недуг и после тяжких страданий умирают?

Почему в мире вообще существуют болезни?

Мы считаем, что причина болезней — микробы и вирусы. Человеческий организм уязвим. Если человек много курил, у него может возникнуть эмфизема легких. Если поглощал много сладкого, не удивительно, что пришлось заняться протезированием зубов. Но отчего же еще вчера вполне здоровый человек, занимавшийся спортом и отказавшийся от вредных привычек, внезапно заболевает раком?

Предположение насчет дефектной хромосомы на самом деле ничего не объясняет. А откуда в хромосоме возник дефект? Надо сказать прямо: сегодня мы зачастую не знаем точного ответа. Но, вполне вероятно, будем знать его завтра. Человек несовершенное существо. Возможно, со временем мы станем лучше.

Разумеется, человечество могло бы пойти по пути животного и растительного мира. Если на свет появляется слабое животное или растение, оно редко дает потомство, поэтому следующее поколение, как правило, более крепкое и здоровое.

Человеческое сообщество поступает иначе. Люди с генетическими заболеваниями вступают в брак, рожают детей. И никто не может — и не смеет! — помешать этому. Вправе ли человеческое сообщество запрещать не очень здоровым людям вступать в брак и иметь детей или не помогать выжить новорожденным с явными дефектами? Ответ может быть только отрицательным. Ведь дети большей частью появляются на свет здоровыми, лишь с определенной предрасположенностью к тому или иному заболеванию.

Но вот вопрос, на который все еще нет точного ответа: почему вдруг в организме все начинает происходить не так, как должно? Что-то дает сбой. Ломается. И зарождается онкологическое заболевание. Почему?

Есть одна аналогия, которая напрашивается.

Это как на войне.

Хорошо обученный воин делает все, чтобы выполнить поставленную перед ним задачу и помешать противнику уничтожить себя. Но война есть война, и зенитный снаряд все-таки вдруг попадает в самолет, пилотируемый опытным и очень умелым летчиком…

Андрей Дмитриевич Каприн знает, как это бывает.

Его отец — военный летчик, фронтовик.

Похоронка оказалась ошибкой

В сентябре 1942 года молодой летчик Дмитрий Васильевич Каприн получил первое назначение — на Сталинградский фронт и был зачислен в штурмовой авиационный полк. Сталинградский опыт сыграет в его жизни особую роль.

Дмитрий Каприн родился 4 октября 1921 года в небольшом городке Кадом Рязанской области.

— Мама, — вспоминал много позже Дмитрий Васильевич, — поехала рожать в Рязанскую область, потому что, как известно, в Москве тогда условия были тяжкие. Потом, как немножко подкормился и окреп, перевезли меня в Москву. Так что рос в Москве, учился в Москве…

Он поступил в Московский энергетический техникум, учился в аэроклубе, летное дело было окружено романтическим ореолом. В 1940 году его призвали в Красную армию. Ему хотелось стать летчиком. Страна гордилась своей авиацией. Отечественные самолеты ничем не уступали иностранным, советские летчики ставили один рекорд за другим. Генералы-летчики были очень молодыми. О летчиках заботились. Даже существовали «ворошиловские завтраки» — установленное по приказу наркома обороны маршала Климента Ефремовича Ворошилова дополнительное питание для военных летчиков: кофе с молоком, булочка и шоколад, которыми в полдень угощали пилотов Рабоче-крестьянской Красной армии.

Каприн учился в Ворошиловградской военной авиационной школе пилотов имени Пролетариата Донбасса, созданной еще в 1930-м.

Дмитрий Васильевич вспоминал летную школу:

— Помню, как разгрузились — повели всех в столовую. Мы зашли… а там столы накрыты белыми скатертями. Оркестр! Только ложки взяли в рот — они как грянут! Оказалось, что это летная столовая для курсантов, а не какой-то там ресторан. А какой там был прекрасный клуб! В праздничные дни, в субботу и в воскресенье там были танцы, крутили фильмы, и прочее… Курсантам разрешалось выходить в город. Выписывали такую строевую записку — и мы могли поехать в город, купить там книги, тетради или еще что-то. Но дисциплина держалась высокая, все по порядку, организованно…

Когда началась война, летную школу перевели подальше от фронта, в Казахстан, в Уральск. А в мае 1942 года в школу перегнали новенькие штурмовики Ил-2. И начали готовить пилотов штурмовой авиации.

Дмитрий Каприн:

«Решили выпустить шестерку курсантов на самолетах Ил-2. Мне довелось попасть в этот выпуск. Нас направили в летную школу в Белинском, что возле Каменки под Пензой. Решили нашу шестерку “форсировать”, то есть начать с нами плотно заниматься полетами. Провели по всем упражнениям. Правда, надо сказать, все это ускоренно шло. Глядишь, мы уже и самостоятельно начали летать. Из школы попали на Сталинградский фронт».

Очень быстро молодой летчик показал себя в бою.

Дмитрий Каприн:

«Командир полка вызывает и говорит: “Сегодня ты поведешь группу”. — “Да я же еще ничего толком-то не могу!” — “Сегодня на фронте полегче — поведешь группу”». — “Да честно сказать, я просто боюсь” — “Ничего, ничего. Нормально сходите…”»

Летом 1942 года на советско-германском фронте немецкие войска перешли в наступление и прорвали оборону в полосе около 300 километров. Наступление вел генерал Фридрих Паулюс. В роли начальника оперативного управления Генерального штаба сухопутных войск Германии он участвовал в разработке всех планов вермахта, в том числе нападения на Советский Союз. В январе 1942-го принял 6-ю армию. В мае получил Рыцарский крест. Наступление Паулюса поддерживала 4-я танковая армия генерал-полковника Германа Гота. 23 августа 1942 года танки Гота вышли к Волге.

31 августа генералу армии Георгию Константиновичу Жукову, командовавшему Западным фронтом, позвонил Сталин:

— Оставьте за себя начальника штаба, а сами немедля выезжайте в Ставку.

Вызов Жукова в Кремль почти всегда означал, что на фронте беда. Этот беспредельно жесткий и уверенный в себе человек вселял в вождя уверенность.

Сталин сказал:

— Плохо получилось у нас на юге. Может случиться то, что немцы захватят Сталинград. Решили назначить вас заместителем Верховного главнокомандующего и послать в Сталинград для руководства войсками на месте.

Ожесточеннее боев еще не было. Накануне перехода в контрнаступление советские войска удерживали лишь узкую полоску берега и небольшую часть города, от которого остались одни развалины. То и дело схватывались врукопашную. Дрались штыками и ножами. Но сбросить красноармейцев в Волгу и овладеть городом у немцев не получилось…

Немецкая разведка не сумела разгадать планы советского командования. За десять дней до начала контрнаступления под Сталинградом Адольф Гитлер преспокойно уехал в Мюнхен. Здесь каждый год руководители Немецкой национально-социалистической рабочей партии отмечали годовщину первой попытки взять власть в 1923 году.

8 ноября Гитлер выступал перед ветеранами партии:

— Я желал выйти к Волге в определенном месте. Случайно это город носит имя Сталина. Но не думайте, что я двигался туда по этой причине. Там мы перерезаем транспортные пути, по которым перевозятся тридцать миллионов тонн грузов, в том числе девять миллионов тонн нефти. Туда стекалась вся пшеница с Украины и Кубани. Все это я и хотел захватить. И мы это и получили. Там осталось всего каких-то несколько совсем мелких местечек. Некоторые спрашивают: а почему же вы не продвигаетесь быстрее? Да потому, что время не играет для меня никакой роли.

Он сильно ошибался. 19 и 20 ноября 1942 года три советских фронта перешли в наступление. Ключевую роль сыграли сосредоточенные на главных направлениях удара четыре танковых и два механизированных корпуса — в общей сложности 900 танков. За три дня наступающие советские войска окружили семнадцать дивизий 6-й немецкой армии и пять дивизий 4-й танковой.

Гитлер не понимал, что происходит. Почему вермахт терпит поражение? Для Гитлера победы вермахта были подтверждением его личного гения и очевидного величия германской расы. И вдруг Красная армия, которая еще недавно отступала, победоносно наступает.

Командный состав Красной армии набрался боевого опыта. А красноармейцы, узнав, что творят гитлеровцы на оккупированных территориях, увидели, что это особая война. Немецкие войска пришли с намерением уничтожить и государство, и народ. Поэтому сражались не за Сталина, не за райкомы и не за колхозы. Воевали за свой дом, за свою семью, за свою Родину.

«Надо было, чего бы это каждому из нас ни стоило, упереться, — вспоминал один из участников Сталинградской битвы. — И уперлись… Из мрака и ожесточения, которые были в наших душах (Пушкин, размышляя о том, что решило дело в 1812 году, назвал это “остервенением народа”), и родилась та сила сопротивления, с которой так победоносно наступавшие немцы справиться не смогли, сломались».

В нацистской Германии эсэсовская служба госбезопасности, СД, готовила для высшего начальства информационные сводки о положении в стране. После Сталинграда СД фиксировала упаднические настроения, сообщала, что члены нацистской партии перестают носить партийные значки и приветствовать друг друга партийным приветствием.

В сводке от 4 февраля 1943 года говорилось: «В обществе господствует убеждение, что Сталинград стал переломным моментом в войне… Широкие круги населения пребывают в глубоком пессимизме».

В 1943 году немецкие суды каждую неделю выносили сотню смертных приговоров за «пораженческие настроения».

Немцам так долго внушали: вы — лучшие, что они в это поверили. Ощутив свое превосходство и исключительность, превратили идеологические утопии в практическую политику. Ради расширения жизненного пространства устроили мировую войну. Во имя торжества расовой идеологии приступили к уничтожению других народов. В Сталинграде настало время рассчитаться. После Сталинграда нацистская Германия была обречена.

На рассвете 31 января 1943 года советские солдаты стояли у входа в сталинградский Центральный универмаг. Верхние этажи были разрушены, дом выгорел, но в просторном подвале, где до войны устроили склад, укрылись немецкие генералы во главе с командующим 6-й полевой армией Фридрихом Паулюсом.

За день до этого фюрер и канцлер германского рейха Адольф Гитлер присвоил ему высшее воинское звание генерал-фельдмаршала. Адъютант командующего сделал запись в военном билете. Но положенный ему жезл и новенькие погоны сдавшийся в плен Паулюс получить не успел.

У схоронившихся в подвале офицеров вермахта оставалось личное оружие. Могли застрелиться. Но предпочли этого не делать. Взявшие их в плен советские офицеры презрительно говорили, что генерал-фельдмаршал Паулюс и его офицеры явно не хотели отдавать свою жизнь за Германию.

А они с изумлением разглядывали взявших их в плен советских солдат.

«Немцы, — вспоминал один из помощников Паулюса, — ободранные, в тонких шинелях поверх обветшалой форменной одежды, с запавшими, небритыми лицами. Солдаты Красной армии — полные сил, в прекрасном зимнем обмундировании. Это был облик победителей».

3 февраля 1943 года, на следующий день после окончания Сталинградской битвы, самый яркий публицист Великой Отечественной Илья Григорьевич Эренбург, статьи которого на фронте читали и перечитывали, писал в «Красной звезде»:

«Немцы называют окружение “котлом”. Что же, большой сталинградский котел откипел. Но немцам теперь приходится привыкать к окружениям: котлов и котелков довольно много и в каждом из них варятся немцы. Мы теперь тоже кое к чему привыкли: мы привыкли бить немцев оптом, и это дело мы доведем до конца».

В небе над Сталинградом обрел боевой опыт молодой летчик Дмитрий Каприн. Первые вылеты — самые опасные, но он очень быстро освоился за штурвалом ставшего знаменитым штурмовика Ил-2.

Говорят, что генералы всегда готовятся к прошедшей войне. Но развитие боевой техники сводит на нет многие предсказания. И очередная революция в военном деле ставит военачальников в трудное положение. Одни искренне верят, что новая система оружия совершит революцию на поле боя и изменит ход войны. Другие, напротив, считают, что новое оружие ничего не стоит. Лишь немногим удается предвидеть, что завтра понадобится на поле боя.

Одним из таких людей был выдающийся конструктор авиационной техники Сергей Васильевич Ильюшин. Созданный им штурмовик Ил-2 сыграл огромную роль в Великой Отечественной.

Самолет поля боя, летающий танк — штурмовики именовались по-разному. Ильюшин давно хотел сделать такой самолет. Он занялся штурмовиком, понимая, что войну выиграют на земле. И считал своей задачей помочь огневой мощью пехоте.

Сергей Ильюшин вспоминал:

«Я готовился примерно три года. До деталей проанализировал уже сделанные машины. Пришел к убеждению: главное — наилучше сочетать вес, броню, оружие и скорость. Конечно, кого не прельстит сделать надежнейшую броню, например, в 20 миллиметров? Или почему бы не поставить 50-миллиметровую пушку? Но подобный самолет никогда не взлетит. Значит, надо искать самое эффективное сочетание его боевых свойств».

Самолет, летящий с низкой скоростью и на небольшой высоте, — уязвим. А броня делала самолет тяжелым. Ильюшин нашел решение: не навешивать броню, а изготовить корпус из брони, но корпус сделать обтекаемым, чтобы попавшие в него осколки зенитных снарядов и пули словно скользили. Таких машин в мире еще не было. Ни у кого не получилось. Только у Ильюшина.

Вся советская промышленность была ориентирована на военные нужды. Уже в 1942-м оборонный комплекс дал вдвое больше самолетов, чем германская индустрия, вчетверо больше танков, втрое больше орудий! Новые типы советских самолетов превосходили немецкие.

Появившиеся в большом количестве штурмовики — Ил-2, способные поддержать пехоту и танки, — изменили ситуацию на поле боя. Всего выпустили 48 тысяч штурмовиков. Ил-2 сыграл в воздухе такую же роль, как танк Т-34 на земле. Каждый третий летчик, получивший в войну звание Героя Советского Союза, летал на штурмовике.

Потом Дмитрий Каприн воевал на Южном фронте. Помогал частям Красной армии форсировать Днепр, громить отступающие немецкие войска в Восточной Пруссии. Он стал опытным и умелым пилотом. Совершил 130 боевых вылетов. Точно исполнял боевой приказ и благополучно возвращался на аэродром. Звездочек на погонах прибавилось. Он был награжден орденом Красной Звезды, тремя орденами Красного Знамени, орденами Александра Невского и Отечественной войны I степени.

Но война есть война. И в самом ее конце его самолет попал под губительный огонь зенитной артиллерии противника. Он был сбит, ранен, но сумел выброситься с парашютом.

Дмитрий Каприн:

«При подходе к цели оценил ситуацию — насколько глубоко надо зайти. Дал команду — “Начинаем атаку”. Наклонил самолет, открыл огонь. Уже видел на земле немцев. И тут — хлоп! Управление перебито, самолет затягивает в пикирование. Я стрелку даю команду прыгать — тот не отвечает… У моего “ила” оторвало хвост. Надо прыгать. Получилось это не совсем удачно. Меня из кабины вытащило и как-то волоком по машине протащило. Но потом вроде распустил парашют. Меня резко вверх дернуло и тут же подняло. Приземлился плохо…»

Летчик оказался на вражеской территории и попал в плен. А домой в феврале 1945 года пришла похоронка — боевые товарищи видели, что его самолет подбили, решили: Каприн погиб…

Но он бежал из плена!

Уже в наше время Дмитрий Васильевич Каприн рассказывал Общественному телевидению России:

«Там было человек тринадцать летчиков, которых немцы взяли. Меня привели туда уже или четырнадцатым или пятнадцатым. Бежали днем. Взяли лопаты, порвали колючую проволоку и быстрым шагом, почти бегом пошли. Мы, когда шли по домам, поднимались на чердак, на чердаках у них — как правило, почти во всех, в некоторых домах не было, видно, съели уже — были свинина, колбасы. Дней десяток мы, наверное, шли, ночью тоже шли…»

История с похоронкой — еще один урок, хорошо усвоенный его сыном: не терять надежду, даже когда у всех вокруг опускаются руки. Качество, особенно важное для врача-онколога.

19 апреля 1945 года указом президиума Верховного Совета СССР за «образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм» гвардии капитан Каприн был награжден медалью «Золотая Звезда» Героя Советского Союза.

После войны он не демобилизовался, а продолжил службу в военно-воздушных силах. Окончил Высшие офицерские летно-тактические курсы (прежде — Высшая офицерская школа воздушного боя военно-воздушных сил в Липецке), освоил новый вид боевой техники — вертолет. Начиная с войны на Корейском полуострове, широкое использование вертолетов позволило изменить тактику боевых действий. Войска стали мобильными, способными наносить удар там, где враг этого не ждет. Вертолеты перебрасывали пехоту, уничтожали боевую технику противника, доставляли боеприпасы, вывозили раненых и даже выручали своих из плена.

Полковник Каприн много лет командовал вертолетным полком. А это было время активного освоения космоса. Вертолетчики Каприна прилетали за приземлившимися после исполнения своей миссии космонавтами и доставляли их в научно-исследовательские институты. Его полк помогал и в освоении целины. Казахстан — это огромные расстояния, и вертолетчики были очень полезны. Каприн прибавил к боевым наградам медаль «За освоение целинных земель».

Дмитрий Васильевич ушел в мир иной в 2015 году в возрасте девяносто четырех лет.

В октябре 2021 года на здании Учебного авиационно-спортивного центра Добровольного общества содействия армии, авиации и флоту России (ДОСААФ), носящего имя Каприна, открыли памятную табличку:

«К 100-летию со дня рождения воспитанника московского аэроклуба, летчика-штурмовика, Героя Советского Союза гвардии полковника Каприна Дмитрия Васильевича».

На торжественной церемонии его сын, главный онколог Министерства здравоохранения России академик Андрей Дмитриевич Каприн, сказал:

— Для меня он всегда был и останется примером. И для моих детей тоже.

Какие качества необходимы летчику, чтобы успешно выполнить задание и благополучно вернуться?

Все видеть и замечать. Не бояться, не испытывать страха, не поддаваться панике. Нужна быстрота реакции. Смелость и решительность. Спокойствие и хладнокровие.

Всему этому не научишь, это, скорее, природное.

И, надо понимать, передается по наследству.

Когда Андрей Дмитриевич Каприн станет хирургом и окажется в операционной, возьмет в руки скальпель, склонится над пациентом и примет на себя ответственность за его жизнь и здоровье, выяснится, что ему понадобятся, в сущности, те же качества, что и отцу, когда тот сидел за штурвалом штурмовика.

Конечно же, хирургу за операционным столом, как и летчику в воздушном бою, не следует ошибаться. Поэтому к операции готовятся так же тщательно и долго, как к боевому вылету. Но хирург Каприн, как и его отец, военный летчик, понимает: предусмотреть все невозможно. Так что понадобится, ясное дело, и удача!

Но главное: необходимо быть готовым к любой неожиданности, самой неприятной, огорошивающей. И готовиться к этому испытанию каждый день. Всю свою профессиональную жизнь. Раковые клетки, может быть, еще коварнее и опаснее, чем авиация и зенитная артиллерия врага.

Почему онкология?

— Онкология — это специальность, где врачи каждый день встречаются с бедой, — скажет потом академик Каприн в интервью «Аргументам и фактам». — Поэтому, с одной стороны, важно уметь сопереживать, с другой — назначить пациенту лечение, которое ему поможет. Поскольку большинство методов достаточно агрессивны, важно, чтобы пациент был готов к борьбе и сотрудничеству с врачами.

Пациенту деваться некуда. А что заставляет медика выбрать такую специальность? Всю профессиональную жизнь к тебе обращаются за помощью люди, а ты понимаешь, что далеко не всех удастся спасти. И вообще предстоит иметь дело с бедами и трагедиями.

Или можно научиться все это не замечать? Пропускать мимо себя? Всем страшно пролить кровь, а хирург же каждый день берет в руки скальпель…

Никто не учится так долго, как современные врачи.

Восемь лет — это образование плюс ординатура — всего лишь минимум для подготовки хорошего врача. Будущему онкологу надо разбираться и в других направлениях медицины.

Каприн как-то заметил:

— Медицинская специальность требует длительного обучения — это судьба врача.

Андрей Каприн твердо захотел стать врачом в старших классах. Так что это осознанный выбор.

В интервью «Военно-медицинской газете» его спрашивали:

— Кто больше повлиял на ваше становление и воспитание — отец или мать?

— Безусловно, отец. Для меня он был безоговорочным авторитетом. Можно сказать, и другом, и старшим товарищем, и уважаемым, мудрым наставником. Пальцем никогда не тронул. Был как-то случай, когда мама в сердцах двинула меня. Отец вмешался и строго так маме сказал: «Таня, мальчика бить нельзя!» — «А почему?» — «Да потому, что он будет страх испытывать в драке. А он не должен бояться!»

— У вас не было желания пойти по стопам отца? Стать военным.

— Честно говоря, особого желания не было. Хотя мать хотела, чтобы я стал военным летчиком. А отец старался не вмешиваться в мой выбор жизненного пути.

— Почему тогда выбор пал на медицину?

— Трудно сказать почему. К выбору профессии исподволь подталкивают различные ситуации, случаи, встречи, впечатления от увиденного и услышанного.

Я спросил академика Каприна:

— Почему хирургия? Обычный человек видит кровь и падает в обморок…

— Я смотрел фильмы и спектакли о врачах. Помните, был такой фильм «Дорогой мой человек» с Алексеем Баталовым… И вот, конечно, во всех фильмах герои — хирурги. И я пришел к папе и говорю: «Хочу быть хирургом». Он мне сказал: «Как здорово! Я тебя поддержу». Я подумал: ну если выбирать специальность, то хотя бы с каким-то риском.

— То есть каким-то образом вы были к этому предрасположены? Все-таки не каждый человек может стать хирургом, скажем прямо….

— Не знаю, был ли я расположен… Сначала было очень нелегко. На самом деле и опытные хирурги вам скажут, что не каждый раз даже кожу можно разрезать спокойно: ведь перед тобой живой человек! Потом уже, когда ты уже начал операцию и целиком в нее вовлекся — о другом думаешь. Но когда делаешь первый разрез…

Особенно это ощутимо в экстренной хирургии, которой мы занимались. Тогда же не было компьютеров, не было магнитно-резонансной томографии, в основном диагностика — простой фонендоскоп… Ультразвуковые исследования еще были слабо развиты, и ночью специалисты со своей техникой иногда не дежурили… Все равно ты открываешь живот человеку скальпелем, и надо, чтобы был диагностический поиск высокого уровня… И учителя нас учили этому…

И все равно — ты от ошибки не гарантирован. Случалось, что начал операцию и видишь: нужды в ней нет. Такое тоже бывало в той хирургии. Но лучше сомневаться в пользу больного, как нас учили: открыть, и, если оперативного вмешательства не требуется, зашить. Максимум, что останется, — это рубец. Но не произойдет катастрофы, если пропустишь опасную и быстро развивающуюся болезнь…

Одно можно сказать: выбор оказался удачным. Для всех. Андрей Дмитриевич посвятил жизнь медицине и тем самым спас многим людям жизнь, вернул им здоровье. А себя сделал счастливым и успешным.

В 1983 году, после школы, он поступил на лечебный факультет Московского ордена Трудового Красного Знамени медицинского стоматологического института имени Н. А. Семашко[1]. В Москве его называют «3-й мед»: в столице всегда существовали два института, где будущих медиков учили всем специальностям, и отдельно учебное заведение для стоматологов.

Государственный институт зубоврачевания открыли еще в 1922 году, ему присвоили имя первого народного комиссара здравоохранения РСФСР Николая Алексеевича Семашко; врачом он работал мало, но был пламенным большевиком.

Конкурс в медицинские вузы всегда был очень высоким. Туда поступали дети начальства, отпрыски известных медиков. А когда в 1968 году в стоматологическом институте открыли лечебный факультет (где учили в том числе и хирургии), сюда устремились молодые люди, у которых не было высокопоставленных родителей или родственников — медицинских светил.

Уже на первом курсе Андрей Каприн начал трудиться — сначала санитаром, потом медбратом в отделении урологии городской больницы. Работал на скорой помощи. Будущий академик считал, что обязан сам зарабатывать, а не сидеть на шее у родителей. Но дело еще и в другом: в медицине, как, собственно, и в любой профессии, надо начинать с самого начала, чтобы знать и понимать, как все устроено, — и не с чужих слов.

Ведущему программы «Моя история» на Общественном телевидении России (ОТР) Дмитрию Кириллову академик Каприн рассказал:

— Я решил отделиться от родителей, жить отдельно. Меня родители поняли. И чтобы у меня было служебное жилье, я пошел наниматься дворником.

Дмитрий Кириллов поинтересовался:

— В каком районе вы мели?

Андрей Каприн:

— Я убирал угол улицы Герцена с улицей Грановского. Рядом был Российский институт театрального искусства (ГИТИС), и многие ребята, известные актеры, работали тоже дворниками, и мы соседствовали по участкам. И были очень талантливые и толковые ребята. Таких вечеров, как, например, у меня в квартире и у ребят, — вы знаете, это вспомнить приятно… Многие капустники переносились туда. Я с теплотой вспоминаю, это известные люди. Мы с ними поддерживаем отношения.

Дмитрий Кириллов уточнил:

— Коллеги?

Андрей Каприн:

— Коллеги по уборке, да. Мы даже друг друга подменяли иногда на участках. Такая была взаимовыручка, потому что если техник утром придет, и у тебя не убрано в таком месте, то, конечно, тебя накажут и выгонят, и ты останешься без квартиры. И я иногда дежурил на скорой, и надо было выходить утром, когда снег, и за меня ребята выходили. Но если мы знали, что кто-то приболел, то мы тоже ходили на эти участки.

А дважды за меня убирал участок отец. Будучи знаменитым человеком! У меня не было возможности выйти на участок, и чтобы меня не подвести, он ходил и убирал. Это незабываемая юность, прекрасная совершенно. Я вспоминаю с такой теплотой. Меня назначили старшим техником на несколько участков. Я подумал: «Надо уходить»…

В 1989 году Андрей Каприн сдал выпускные экзамены и получил красный диплом. Проходил интернатуру (то есть осваивал будущую специальность) в Городской клинической больнице № 33.

Я поинтересовался у Андрея Дмитриевича:

— Почему урология? Почему не тихая, приятная терапевтическая стезя: «Больной, вы чихаете ужасно, но через три дня пройдет»? А вы беретесь лечить урологические заболевания. Больные тяжелые, работа тяжелая… Зачем?

— Я ведь изначально хотел быть хирургом. Но в хирургической специальности тоже очень много ветвей… И в нашем деле, я уже потом это понял, очень все зависит от учителя. Я попал в 33-ю больницу в ученики к замечательным хирургам.

Потом будущий академик перешел в Городскую клиническую больницу № 50, в отделение урологии врачом-ординатором (важная ступень, необходимая для самостоятельной работы).

Академик Каприн:

— В 50-й больнице были очень сильные ребята, много оперирующие, и там урология уже вышла за пределы стандартной урологической службы, и я увидел, что они очень продвинуты и в научном смысле. Я ощутил этот дух творчества. И я просто полюбил своих новых коллег… В нашем деле начинаешь влюбляться в людей, которые мастерски делают свое дело.

В 1993-м Андрей Дмитриевич поступил в аспирантуру своей alma mater — родного Медицинского стоматологического института имени Н. А. Семашко. Научный руководитель — доктор медицины Олег Борисович Лоран, заведовавший кафедрой урологии лечебного факультета.

Каприн учился и писал кандидатскую диссертацию, которую в 1996 году успешно защитил. И его сразу взяли старшим научным сотрудником Научно-исследовательского института урологии Министерства здравоохранения. Этот институт создал самый известный в ту пору уролог Николай Алексеевич Лопаткин, доктор медицинских наук, академик, Герой Социалистического Труда.

И сегодня Каприн неизменно повторяет: «Мне посчастливилось не только работать с ним, но и быть его учеником».

Молодой кандидат медицинских наук, конечно же, и предположить не мог, что меньше чем через два десятилетия именно он будет руководить и этим коллективом. Институт впоследствии получит название НИИ урологии и интервенционной радиологии имени Н. А. Лопаткина и войдет в состав Центра радиологии, который возглавит академик Каприн… Но не будем забегать вперед. В Институте Лопаткина он тогда проработал сравнительно недолго.

Я спросил академика Каприна:

— И все же: почему онкология? Есть заболевания, которые можно вылечить, пациент ушел счастливый и будет жить еще сто лет. А в онкологии, прямо скажем, прогнозы бывают всякими… Зачем вы выбрали такую невеселую профессию?

— Опять же из-за учителей. Я работал в Институте урологии, уже заведовал отделением у Николая Алексеевича Лопаткина. У меня была сложная проблематика: я занимался тяжелыми травмами у женщин, связанными с разрушением мочевого пузыря, это уже хирургия приличная… Все вроде было неплохо. Но как-то мне показалось тесновато, знаете, в Институте урологии, тесновато. Не потому, что там ко мне плохо относились, а потому, что хотелось попробовать что-то новое.

А я учился в институте на одном курсе с Наташей Харченко, дочкой известного очень онколога. И вдруг мне Наташа звонит: «Отец хочет заняться онкологической урологией, она сейчас очень развивается. Приходи». И я пришел и увидел, что это совершенно иная специальность, что хирурги-онкологи оперируют иначе. Словом, заинтересовался.

Академик Владимир Петрович Харченко, к которому пришел Андрей Каприн, учился в аспирантуре Онкологического института имени П. А. Герцена (его потом возглавит Каприн), защитил докторскую диссертацию на тему о хирургических методах лечения рака легкого, стажировался в Соединенных Штатах, трудился в Институте рентгенорадиологии, который возглавил и со временем превратил в Российский научный центр рентгенорадиологии.

Харченко сказал Каприну: «Мы о тебе слышали давно. Но я тебя специально не трогал эти годы, чтобы ты определился».

Академик Каприн:

— Я в 1990-м окончил институт, а в 1996-м он меня забрал к себе. Говорит: «Это чистая поляна. Попробуй. Если получится, клинику тебе здесь откроем. А начнешь с нескольких коек в отделении». Он отдал мне в хирургическом отделении несколько коек.

Я ходил к нему на операции. Он, конечно, оперировал, как бог. Причем оперировал все подряд, кроме головы, вот от шеи начиная… Таких хирургов, к сожалению, почти нет. И я напросился к нему: «Можно я, пока у меня там всего две-три койки, буду стоять с вами на операциях?»

А он ко мне очень хорошо относился, прямо по-отечески, хотя характер у него был жесткий. И конечно, я влюбился в онкологию и стал с ним оперировать. На всех операциях старался к нему попасть. Если он даже меня не брал, то я все равно стоял и смотрел, а потом уже занимался своей лечебной работой. И так продолжалось, наверное, лет пять… Так я и оказался в онкологии — из-за людей, с которыми работал. Хирургия — это командная работа, ты в одиночку ничего не сделаешь.

Я спросил Андрея Дмитриевича:

— Вы так интересно рассказали про вашего учителя… А в чем заключается это искусство хирурга? У него какие-то особые руки, как у музыканта? Или вы, что называется, видите больного насквозь? Каким-то образом ясно представляете себе то, что не видно остальным?

— Ну это приходит с опытом. Вообще говоря, нужно наладить работу над ошибками у диагноста. Если нормально хирургическая клиника работает и выясняется, что при постановке диагноза произошла ошибка, надо разобраться. Я заставляю ребят звать лучевых диагностов, тех, кто делает компьютерную томографию и МРТ, чтобы они пришли в операционную и посмотрели, сравнили реальность со снимком.

У много оперирующего хирурга, конечно, большой опыт созерцания — изучения сделанного при обследовании снимка. Поэтому еще до операции я отчетливо представляю, как все это может выглядеть. А потом я это еще и руками начинаю чувствовать… А снимок у меня вот висит на экране… Сейчас операционные у нас, как космические корабли. Прямо супер! Там все видно: можно расширить картинку, можно сделать 3D-картинку…

Если сложная операция, начинаем крутить 3D-картинку прямо в организме так, чтобы было видно, как прилегает, например, опухоль к сосудам жизненно важным. Тогда видно, какой подход необходим и откуда примерно надо подойти к опухоли… Определить угол хирургической атаки… Разрезом нужно сразу пытаться выйти на опухоль. Она же растет, не подчиняясь никаким законам и программам, дико.

В Институте имени Герцена существовала традиция — но я уже ее не застал — когда еще не было КТ и МРТ, по приказу академика Валерия Ивановича Чиссова после операции на подносе ординаторы приносили удаленную опухоль, чтобы все внимательно на нее посмотрели.

То есть созерцательный опыт имеет большое значение. И тактильные ощущения, тоже сформированные большим опытом… Иногда вслепую можно обойти опухоль рукой и точно решить, как действовать. Знаете, у хирургов говорят: «Лучший инструмент — это палец». Иногда ты чувствуешь лучше, чем видишь…

Все это постепенно вырабатывается. Знаете, приходишь в хирургический зал медицинского института, поднимаешься в аудиторию — когда преподаешь на старших курсах, и видишь, что под партами все в нитках: ребята сидят и вслепую вяжут. Кто хочет стать хирургами, вслепую вяжут узлы. Это совершенно необходимо для хирурга. Навыки и опыт. Считается, что если хирург делает меньше полусотни операций своего профиля в год, то ложиться к нему на операцию не стоит…

— Когда вы оперируете, и ситуация понятна, неожиданностей нет, то руки сами работают, а вы о чем-то размышляете?

— Нет, ни о чем другом не думаю, кроме операции, это точно. Можете не сомневаться. Более того, если вы забыли зайти в туалет, а так тоже бывало — переходишь из операционной в операционную, и в обычной жизни за семь-восемь часов уже пару раз бы заглянул, а в операционной обо всем забываешь. Выходишь, и еще некоторое время ничего не хочется. А если операция была напряженная, то ничего не помнишь.

Но ты же не один работаешь, и, если тебе нравится бригада, можно что-то обсудить… Такой бывает, знаете, момент спокойный. Вот, например, убрали орган или, наоборот, уже сделали пластику, видно, что основное позади, хотя все может быть… Но тут с ребятами перекинешься парой слов. Кто-то расскажет что-то интересное, заодно и узнаешь, что ребята читают и смотрят. Но пустые разговоры затевать не стоит. Потому что, если спросишь, как ты оперировал, они скажут: «Шеф, отлично!» Спросишь иногда, как в семье? Знаешь же ребят, обычно с тобой стоят одни и те же… Бригады меняются, но старший ассистент все равно один и тот же, да и заведующий отделением…

— А если прямо перед операцией вам позвонили: «Как освободишься, немедленно приезжай к начальству!» или, не дай Бог, кто-то близкий заболел, эти мысли вас преследуют во время операции?

— Если болеют близкие, да… Когда болеют близкие, я к этому вообще очень тревожно отношусь. Но, если вызывают к начальству и не знаешь, зачем, иногда в голове это покрутится, но быстро забываешь. Потому что понимаешь, что, если даже снимут с должности, из хирургии-то не выгонят. Это, кстати, одна из причин, почему выбрал хирургию, — надежное ремесло. Если можешь оперировать, все равно будешь нормально работать и жить.

— То есть вы способны полностью переключиться? И, несмотря ни на какие внешние обстоятельства, сосредоточиться только на операции?

— Я думаю, что сама физиология хирургии заставляет переключиться. Когда стоишь со скальпелем, выделяется адреналин, и он, конечно, влияет. Мы же знаем, что адреналин является хорошим обезболивающим. И чем больше адреналина, тем меньше ощущений. Адреналин же мы колем при травме — вместе с обезболивающими. Если адреналин выделяется — а это же защитное свойство организма — не чувствуешь всего внешнего. То есть эта сосредоточенность физиологически легко объяснима, это очень закономерно и нормально. Мне говорили реаниматологи: когда случается сердечный приступ, тоже надо адреналин колоть. И когда хирургам колют, говорят, приходится давать дозу побольше…

Но сейчас наше дело тоже очень меняется. Вот у нас в Институте урологии стоит видеокомбайн по изучению сокращения мочевого пузыря у женщин до родов, после родов. Это огромная установка, умнейшая. Ее данные еще надо уметь расшифровать, потому что она собирает большой объем информации. Но это уже совсем другая работа! В нашем деле можно найти то направление, к которому лежит душа.

У нас в Центре поколения меняются, и мы уже чувствуем, что есть молодые ребята, которые все делают очень хорошо. Оперируем вместе, и молодежь говорит: «Андрей Дмитриевич, да мы сделаем!» И правда делают, и делают иногда лучше, чем я. По-человечески думаю: если мне самому понадобится хирургическая помощь, то точно знаю, к кому можно обратиться.

Мы — наши хирурги — сейчас делаем только в МНИОН имени П. А. Герцена сорок операций, в Обнинске сорок операций, и еще три десятка в Институте урологии. Во всем Центре получается сто двадцать операций в день! И что важно: сейчас система оплаты стимулирует хирурга — чем интенсивнее работает клиника, тем больше зарабатывает, потому что деньги идут за каждого больного, так что есть и конкуренция.

В 1997 году Андрей Дмитриевич возглавил лабораторию урологии в Российском научном центре рентгенорадиологии и отделение онкоурологии, которое сам и создал.

Каприн всегда говорит: «Урология — моя любимая дисциплина, которой я посвятил бо́льшую часть своей жизни».

Параллельно Каприн читал курс урологии на кафедре хирургии родного мединститута. Почему практикующие хирурги считают своим долгом учить студентов? Думаю, ими руководит здравый расчет: когда за операционным столом понадобится хороший ассистент, пусть это будет твой студент, которого ты сам учил.

При этом убеждении он остается и по сей день. Руководя ныне огромным Центром, невероятно перегруженный, продолжает преподавать. Андрей Дмитриевич согласился заведовать кафедрой онкологии и рентгенорадиологии имени В. П. Харченко медицинского факультета медицинского института Российского университета дружбы народов — читает курс онкоурологии. И возглавил кафедру медицинской радиологии Инженерно-физического института биомедицины в Национальном исследовательском ядерном университете, который раньше назывался — Московский инженерно-физический институт.

В июле 1999 года в Гематологическом научном центре Академии медицинских наук Раисе Максимовне Горбачевой диагностировали лейкоз. Жена первого советского президента, разумеется, находилась под постоянным медицинским присмотром. К ее услугам — лучшие медики… Но врачи ничем не могли ей помочь. Ни отечественные, ни иностранные. Ее повезли в Федеративную Республику Германия, но и немецкие врачи оказались бессильны. Неизлечимая болезнь убила ее всего за несколько месяцев.

20 сентября 1999 года Раисы Максимовны Горбачевой не стало. Ее печальная история произвела впечатление и привлекла внимание и к самой болезни, и к врачам-онкологам. Жертвой рака может стать любой человек. И откуда же ждать спасения?

В 2000 году Каприн защитил докторскую диссертацию. Тема актуальнейшая: лучевая диагностика и лучевая терапия. Для него все это не абстрактные научные изыскания, а база практической лечебной работы. Надо отметить: Андрей Дмитриевич проявил редкую способность сочетать успешную хирургическую практику с научно-преподавательской работой и с умелым администрированием. Такие люди наперечет, их сразу замечают.

В 2005 году он получил звание профессора. А в 2006-м его назначили заместителем директора Центра рентгенорадиологии по научной работе.

Он понимал, что профессионально администрировать и управлять большим коллективом тоже нужно уметь. Это, вообще говоря, отдельная специальность, которую тоже следует освоить. Каприн не пожалел сил и времени: на следующий год поступил в Российскую государственную академию государственной службы при Президенте Российской Федерации. Прилежно учился, получил в 2010-м диплом. И правильно сделал! В том же году ему предложили возглавить городскую клиническую больницу № 20 Департамента здравоохранения Москвы.

Столичная власть, еще начиная с Юрия Михайловича Лужкова, в самые трудные времена не жалела средств на здравоохранение, поэтому московские главврачи многое могли — и новую медицинскую технику приобрести, и ремонт лечебных корпусов провести, и своим докторам вполне прилично платить. Но городская больница — колоссальное хозяйство. И должность главного врача больницы — тяжелая работа. Помимо чисто медицинских проблем — бесконечные организационные хлопоты, кадровые, финансовые, хозяйственные. Но уж коли справился, уже никакая должность не испугает.

Пришлось освоить и искусство общения с начальством, которое редко когда бывает приятным. Это не всем дается. А Каприн научился ладить с руководством, но при этом неуклонно отстаивать интересы своей больницы.

Я спрашивал:

— Как у вас складываются взаимоотношения с большим начальством? Или вам опасаться нечего, поскольку начальство понимает: всякий может оказаться вашим пациентом, так что лучше с вами ладить?

— Я своим ребятам всегда говорю, если что-то случилось, идете с открытым забралом. Даже если ошибся — меня так учили — лучше прийти и сказать правду. И это в медицине ценится. Наши министры — сами клиницисты и все знают. Так что максимум тебя поругают. Но все равно подставят плечо, потому что в медицине так принято.

— А с подчиненными как? Вы — академик, вы руководитель большого Центра — коллеги, наверное, робеют? Боятся к вам подойти-то?

— Да у меня открыта дверь, ну что вы! Я легко с людьми общаюсь.

— А разве большой начальник в воспитательных целях не должен излучать значимость?

— Мне кажется, это глупость какая-то. Не за это уважают. Да и характер у меня другой.

Андрей Дмитриевич Каприн всегда сам много работал и тем самым показывал пример подчиненным. Не запирался в кабинете, был общительным, встречался с людьми и находил с ними общий язык, старался почаще выступать. Не только сам говорил, но и подробно отвечал на вопросы. Каприн принадлежит к числу людей, которые лучше всего проявляют себя в роли полновластного хозяина. Он родился таким, такова его генетическая структура.

Особая сложность — завлекать к себе талантливых профессионалов, продвигать знающих и умелых, тех, кто справится со все более сложными задачами. И осторожно, но неустанно расставаться с теми, кто портит жизнь коллегам. Причина большинства конфликтов в коллективе — антисоциальные личности. Это не таинственные демоны, а обычные люди, наделенные тем, что чаще всего называют отвратительным характером. Они обрушивают на окружающих дурные новости, оскорбляют их и унижают.

Задача руководителя — аккуратно избавляться от таких личностей. Но это надо уметь. Ничто просто не дается. А беда состоит в том, что эти люди не только портят атмосферу в коллективе, да еще и могут нанести ущерб больным. А главный врач отвечает за огромный коллектив и за всех больных.

В медицине квалификация, надежность и преданность делу имеют особое значение. Если, скажем, журналист бездарен, невежественен и ленив, это его личная проблема, он сам себя наказывает. А если врач дурно исполняет свои обязанности, это проблема для его пациентов. Иногда с особо тяжкими последствиями.

Вот пугающие примеры.

Молодая женщина умерла из-за слишком большой дозы препаратов, прописанных ей в рамках химиотерапии. Надо сознавать, что в онкологии современные методики, и сильнодействующие лекарства могут вылечить, а могут и убить — вопрос в дозе.

Роковая врачебная ошибка произошла в одной из самых уважаемых клиник Соединенных Штатов. Больница провела расследование, но установить, как именно произошла роковая ошибка, никто не смог. Пациентка получала смертельную дозу лекарств в течение четырех дней. За это время минимум десять врачей, медицинских сестер и фармакологов должны были заметить, что больной вводят невиданную дозу опасного препарата. И не заметили!..

Ошибка обнаружилась лишь через полтора месяца после смерти — и достаточно случайно. Параллельно выявилась еще дюжина такого рода ошибок, только без смертельного исхода. Администрация ограничилась тем, что перевела нескольких врачей на другие должности. Больница приобрела новую, более надежную компьютерную программу, которая должна помочь избежать подобных катастроф.

Врачебные ошибки — не редкость, несмотря на все достижения современной медицины. Еще одна женщина в Чикаго точно так же получила смертельную дозу во время сеанса химиотерапии. Она согласилась на это лечение, потому что, по словам врачей, диагноз давал ей все шансы прожить еще минимум пять лет.

За несколько минут до смерти она позвонила своей самой близкой подружке. Голос умирающей женщины записал равнодушный автоответчик:

— Я звоню тебе, потому что мне страшно. Со мной что-то не так, но я не понимаю почему. Я не знаю, что со мной происходит. Может быть, ты поможешь мне?

Когда ее подружка примчалась в больницу, все было кончено. Больная умерла через пятнадцать минут после обхода — медики даже не заметили, что их пациентка уже прощается с жизнью. Расследование показало, что смерть была результатом врачебной ошибки.

Бывают и еще более поразительные ошибки!

В больнице штата Флорида больному ампутировали не ту ногу. А в одной из больниц Нью-Йорка пациентке сделали сложную нейрохирургическую операцию, но, как выяснилось через несколько часов, не на том полушарии мозга, которое нуждалось в оперативном вмешательстве…

Прежде врачебные ошибки обычно не становились известными широкой публике и не доходили до суда. Проступки врачей разбирали сами врачи, которые менее всего хотели скандала, подрывающего профессиональную репутацию всего сословия. Теперь, видимо, количество ошибок превысило допустимый предел, и многие из них становятся предметом судебного разбирательства. Медицинские клиники и врачей в обязательном порядке страхуют на значительные суммы, чтобы в случае ошибки пострадавший хотя бы получил порядочную денежную компенсацию.

В Денвере врача-анестезиолога посадили на скамью подсудимых за то, что он просто заснул во время рутинной операции на ухе, которую делали восьмилетнему ребенку, и не заметил внезапного ухудшения его состояния. Несчастный ребенок скончался.

Прокуратура города Милуоки занялась делом врача и лаборанта, которые, небрежно изучая результаты анализов, проглядели очевидный рак у двух пациентов. В результате к лечению приступили с большим опозданием, и пациенты умерли. Более компетентные врачи могли бы продлить им жизнь.

Еще одного хирурга осудили за то, что он преспокойно снабжал своих пациентов экспериментальным лекарством, не прошедшим проверку. Девять человек умерли.

Известного американского врача-онколога суд в штате Южная Каролина приговорил к уплате 14 миллионов долларов за преступную небрежность в отношении одной из пациенток. А этот доктор мог похвастаться безукоризненной репутацией, у него лечились многие видные персоны, в том числе бывший чемпион мира по боксу Мохаммед Али, который чуть не умер во время одной из медицинский процедур.

И это вовсе не чисто американское явление. В Англии известного кардиохирурга осудили на год и лишили права заниматься медицинской практикой — он скрывал то, что является носителем вируса гепатита В. В результате 20 пациентов от него заразились.

Количество судебных процессов против врачей растет, что отражает недовольство публики медиками. Люди считают, что врачей интересуют только заработки и они не уделяют достаточного внимания своим пациентам. Или просто не выполняют свой профессиональный долг.

В штате Флорида проходила конференция врачей, занимающихся инфекционными заболеваниями. Вот уж этих людей, казалось, не надо учить, как важна гигиена. Однако студенты-медики, нанятые руководителями медицинского общества для дежурства, с изумлением наблюдали за тем, как добрая половина инфекционистов, покидая туалет, и не думала вымыть руки. Можно ли надеяться, что эти врачи, осмотрев одного заразного больного, помоют руки перед осмотром другого, возможно, еще здорового?..

Потому так ценны настоящие профессионалы. И у Андрея Дмитриевича Каприна довольно быстро сложилась репутация умелого руководителя, который все успевает.

Еще будучи главным врачом больницы, в 2011 году, он был избран членом-корреспондентом Академии медицинских наук России. Такое случается нечасто. В научном мире главврачей с легкостью воспринимают лишь как администраторов. К Каприну это заведомо не относилось.

В 2013 году Андрей Дмитриевич получил лестное предложение, от которого было невозможно отказаться, — возглавить Московский научно-исследовательский онкологический институт имени П. А. Герцена. А на следующий год Каприн стал главным онкологом страны, это почетное назначение.

В 2014 году его институт вошел в состав первого в России онкологического кластера — Национального медицинского исследовательского центра радиологии Министерства здравоохранения России. Весь Центр тоже возглавил Каприн.

А в 2016 году Андрея Дмитриевича избрали действительным членом Российской академии наук. В нашей стране это высшее признание научных достижений.

Центр. Немного истории

Герценовский институт, который принял Андрей Каприн, существует больше ста лет. Он возник еще в старой России.

«12 февраля 1898 года выдающийся ученый и хирург, директор госпитальной хирургической клиники Московского императорского университета, действительный статский советник, член Военно-медицинского ученого комитета Лев Львович Левшин выступил на заседании Правления Московского университета с предложением о постройке лечебницы-приюта для одержимых раком и ходатайствовал о принятии университетом 150 тысяч рублей, жертвуемых на это господами Морозовыми. Предложение и ходатайство были приняты. Семья фабрикантов Морозовых была хорошо известна» — так начинается история Московского научно-исследовательского онкологического института имени Петра Александровича Герцена.

Широко известно, что миллионер и меценат Савва Тимофеевич Морозов в дореволюционные времена пожертвовал партии большевиков огромные по тем временам суммы. Но он тратил свое состояние и на более гуманные цели.

Академик Андрей Каприн:

«Варвара Алексеевна Морозова, предпринимательница и меценат, дала денег, а у нее был рак молочной железы, и она сказала: “Я устала уже ездить в Германию лечиться. Вези их сюда, этих немцев”».

Вклад Варвары Алексеевны и ее сыновей Михаила Абрамовича, Ивана Абрамовича и Арсения Абрамовича Морозовых в борьбу против рака — 250 тысяч рублей золотом, огромные по тем временам деньги. Потому лечебницу, построенную решением Московской городской думы, именовали Институтом для лечения раковых больных имени Морозовых.

Мы недооцениваем старую Россию. В советские времена принято было считать дореволюционную Россию безнадежно отсталым государством, которое Ленин вывел на столбовую дорогу развития. Современные исследования опровергают это заблуждение. Российская экономика была на подъеме. При императоре Николае II страна стремительно менялась — модернизировалась, как принято сейчас говорить.

Темпы экономических и социальных перемен сравнимы с европейскими, хотя отставали от американских. Рост национального дохода — как в Германии и Швеции. Российские купцы и фабриканты не отставали от своих европейских партнеров. Крестьяне, получившие землю благодаря столыпинским реформам, превращались в самостоятельных фермеров. Квалифицированные рабочие высоко ценились. Частный бизнес двигал страну вперед.

Известный банкир Павел Павлович Рябушинский на Пятом съезде представителей промышленности и торговли в Петербурге в мае 1912 года говорил о преимуществах частного бизнеса перед казенным, государственным:

— Мы знаем, что русский купец прошел тяжелую школу: он поднялся из народных низов, путем долгих усилий превращаясь из маленького в большого. Но мы чувствуем, что времена меняются, и я с уверенностью могу сказать: купец идет!

Деловые люди знали себе цену. Крупнейший московский банкир и купец Николай Александрович Найденов отказался от монаршей милости — от дворянского звания, сказав, что купцом родился — купцом и умрет.

Уже возникло профсоюзное движение, происходили забастовки и стачки. Рабочие отстаивали свои интересы. И не только рабочие. Хор Императорской Русской оперы отказался петь в спектакле Мариинского театра «Майская ночь» в знак протеста против низких зарплат. И фабриканты шли рабочим навстречу — строили дома, амбулатории, прачечные…

Освобожденный Февральской революцией Иосиф Виссарионович Джугашвили-Сталин в черном драповом пальто, длинном теплом полосатом шарфе и в валенках поехал в Петроград, к тем, кого знал в столице, — к Аллилуевым, на младшей дочери которых вскоре женится. Он был поражен их четырехкомнатной квартирой, особенно медной ванной с горячей водой. А его будущий тесть Сергей Яковлевич Аллилуев был всего лишь питерским рабочим, который нигде не учился…

Немалое число людей в старой России добровольно жертвовали свои деньги на здравоохранение, в том числе и на Институт раковых заболеваний (или Институт лечения опухолей), существовавший в значительной степени на пожертвования. Институт, включенный в состав Московского университета, открыли в 1903 году в университетском клиническом городке на Девичьем поле. Для начала создали 65 коек. Сестры и нянечки — монахини Новодевичьего монастыря.

Первым директором Ракового института стал сын генерала артиллерии Лев Львович Лёвшин. Военный врач, он учился за границей, потом профессорствовал в Московском университете. Благодаря Лёвшину при университетской госпитальной хирургической клинике появился рентгеновский кабинет. В 1914 году в столице прошел Первый всероссийский съезд по борьбе с раковыми заболеваниями, участники которого назвали институт «Образцовым специальным учреждением, составляющим гордость России».

В Первую мировую здесь открыли госпиталь. Погибали тогда в основном от тяжелых ран, полученных на поле боя. Пулеметы буквально косили ряды наступающих. Шрапнель разрывала тела. Отравляющий газ душил. Но смертей было бы больше, если бы не успешное развитие полевой медицины. В Первую мировую сформировалась система быстрой диагностики и сортировки раненых, поступивших в лазарет. Легкораненых перевязывали и возвращали на передовую. Нуждавшихся в серьезной помощи эвакуировали в госпитали. В Первую мировую у французского хирурга Рене Лериша возникла идея унифицировать одежду медиков, а стерильную отделить от уже использованной, зараженной инфекцией. Пусть все будет голубого цвета — халаты, маски, шапочки, даже стены операционных. Идея понравилась. Голубые халаты распространились по всему миру.

В 1922 году восстановление института началось с того, что его возглавил Петр Александрович Герцен, внук знаменитого писателя-революционера Александра Ивановича Герцена. В Московском университете Петр Герцен заведовал кафедрой общей хирургии. К институту присоединили хирургическую клинику Московского университета. Теперь это был Центральный научно-исследовательский онкологический институт Наркомата здравоохранения РСФСР и Мосгорздравотдела.

Революция и Гражданская война разрушили прежнюю жизнь. Восстановление шло с большим трудом. Больше всего пострадал образованный класс России, это губительно сказалось и на медицине.

Большевики разрешили поступать в высшие учебные заведения решительно всем — без сдачи экзаменов и без среднего образования. Запрещалось требовать от поступающих представить диплом, аттестат или свидетельство об окончании школы. Это открыло дорогу к высшему образованию рабочей и крестьянской молодежи. Но классовый подход (в том числе чистка преподавательского состава от «чуждых элементов») имел оборотную сторону — резкое падение уровня преподавания.

При советской власти многие врачи озаботились прежде всего тем, как продлить драгоценную жизнь любимых вождей. Известный большевик Александр Александрович Богданов создал Государственный научный институт переливания крови и доказывал, что массивными переливаниями можно «омолодить» изношенные организмы советских руководителей.

И видный патофизиолог Александр Александрович Богомолец, будущий вице-президент Академии наук, засел за теорию долголетия.

«Академик А. А. Богомолец, доктор Казаков и другие, — вспоминал министр здравоохранения СССР академик Борис Васильевич Петровский, — изучали результаты стимулирующих доз перелитой крови для омоложения, а также голодание, введение цитоксических сывороток, лизатов, веществ различных трав, гормонов. Однако все методы оказались неэффективными».

Игнатий Николаевич Казаков пытался стимулировать своих высокопоставленных пациентов переливаниями крови и введением различных сывороток и гормонов. К Казакову обратился и Сталин. Доктор обещал избавить вождя от псориаза, хронической болезни кожи. Провел курс лечения белковыми препаратами — лизатами, получаемыми в результате гидролиза внутренних органов животных.

С точки зрения современной медицины, метод малоэффективный и даже знахарский. Но Сталину лечение немного помогло. Казакову позволили создать собственный институт — назначили директором и научным руководителем Государственного научно-исследовательского института обмена веществ и эндокринных расстройств Наркомата здравоохранения СССР. Не пожалели ему и драгоценной валюты на импортное оборудование.

1 ноября 1932 года газета «Известия» напечатала первую часть программной статьи Игнатия Казакова: «Новый метод лечения (лизатотерапия)».

Он с гордостью писал:

«Нам пришлось выдержать борьбу с представителями традиционной медицины. Она велась настолько интенсивно, что на несколько лет загнала вопрос о лизатотерапии почти в подполье. В медицинском мире стало признаком хорошего тона бранить лизатотерапию, называть ее знахарством. Но такова уж сила фактов, что пробивает путь даже сквозь толщу яростного противодействия».

Но произошло непредвиденное: пятно, поразившее кожу генсека, стало вновь увеличиваться! Казакова арестовали…

Профессор Петр Герцен делал все, чтобы его институт работал и развивался. Он сам принимал пациентов, сам оперировал, сам занимался научными исследованиями. И внушал своим студентам: «Хирург не имеет права браться за нож, не зная анатомии и возможные осложнения и их причины».

Он написал несколько научных книг: «Введение в клинику хирургических форм рака», «Рак фатерова сосочка», «Рак молочной железы». В 1939 году его избрали членом-корреспондентом Академии наук СССР. После смерти в 1947 году Петра Герцена институту присвоили его имя.

В 1940 году Центральный научно-исследовательский онкологический институт перебрался в новое здание по 2-му Боткинскому проезду, где находится и по сей день. Во время Великой Отечественной институт вновь переоборудовали в госпиталь. К обычной научно-лечебной работе вернулись в 1944-м.

Институт возглавил Александр Иванович Савицкий, занимавшийся хирургией пищевода. Его избрали в Академию наук СССР, наградили медалью «Серп и Молот» Героя Социалистического Труда. Академик Савицкий занимался организацией противораковой службы в стране, руководил управлением противораковых учреждений Министерства здравоохранения СССР.

30 апреля 1945 года — еще война не закончилась! — был подписан приказ Народного комиссариата здравоохранения СССР о создании по всей стране сети специализированных онкологических институтов.

Академик Каприн в «Российской газете» с благодарностью вспоминал своих предшественников:

— Наши учителя, среди которых академик Савицкий, и прислушавшиеся к ним государственные руководители понимали, что невероятный стресс и урон здоровью военных и мирных жителей, нанесенные Великой Отечественной войной, приостановкой системы диспансеризации, обследований, скажутся на росте онкологических заболеваний, выявлении запущенных стадий. И одним из важнейших решений стало создание сети профильных учреждений практически во всех регионах и республиках СССР. Конечно, онкологическая помощь оказывалась и до 1945 года. Однако именно в этот год она была упорядочена и систематизирована…

Но послевоенные годы были трудными во всех отношениях. Устроенные тогда идеологические кампании привели к тому, что генетику как науку просто отменили. Остались без работы выдающиеся ученые-биологи. Такую же чистку осуществили в сельскохозяйственных, медицинских и ветеринарных институтах. Следующей на очереди была стремительно развивавшаяся физика, которая просто пугала малограмотных чиновников от науки; если бы им тогда удалось повторить опыт с генетикой, наша страна осталась бы без ядерного оружия…

28 июня 1950 года прошла совместная сессия Академии наук СССР и Академии медицинских наук, созванная по велению идеологического начальства. Серьезные ученые с тоской слушали доклады, свидетельствовавшие, как, по словам одного из членов Президиума Академии меднаук, о полном разрыве между внедряемой доктриной и подлинной медициной; о нарастающем отставании от мировой науки.

Все восторженно хлопали, прекрасно понимая, что советских врачей заставляют заниматься какими-то глупостями, в то время, как писал один из руководителей академии, «в медицине за рубежом происходят крупнейшие события: открываются все новые и более совершенные антибиотики, новые витамины и гормоны (в том числе кортизон), гипотензивные препараты, предлагаются смелые хирургические операции на сердце».

Пострадала подготовка будущих врачей и фармацевтов. Место подлинных ученых в институтах и университетах занимали малообразованные функционеры или даже откровенные шарлатаны.

«Мы вынуждены были выслушивать безумную старуху Лепешинскую, открывшую “живое вещество”, — возмущался в своих мемуарах академик медицины Александр Леонидович Мясников. — Эта баба-яга, оказывается, — соратница Сталина по партийной работе до революции, она попросила у него поддержки, и было дано “соответствующее указание”. Лепешинскую возвели в гении».

В 1950 году старой большевичке Ольге Борисовне Лепешинской, которая увлеклась медициной, присудили сталинскую премию. Ее с ходу приняли в Академию медицинских наук! Она рекомендовала куриным белком лечить рак, а также язвенную болезнь желудка и артрит. Уверяла, что ванны с содой, приготовленные по ее рецепту, спасут от гипертонии, склероза и вообще от старости! Обещала почти что бессмертие. И что же? Из аптек исчезла сода…

«Население поверило в ее высказывания о пользе особых ванн, — печально пометил в дневнике известный писатель Юрий Карлович Олеша. — Стали распространяться ее рецепты на папиросной бумаге. Люди возвращались домой после ее лекций взволнованные, поверившие в долголетие».

Лепешинская была не одна!

Ветеринар Геворг Мнацаканович Бошьян в 1949 году выпустил книгу «О природе вирусов и микробов». Утверждал, что его открытия изменят современную медицину. А он был просто авантюристом. Проповедовал нечто чудовищное по безграмотности, но получил поддержку высшего начальства. Бошьяна поставили во главе секретной лаборатории Научно-исследовательского института эпидемиологии и микробиологии имени Н. Ф. Гамалеи, ему присвоили научную степень доктора медицинских наук и звание профессора.

Торжество маниакальных невежд!

Министр здравоохранения СССР Борис Петровский описал в своих воспоминаниях, как ветеринарный фельдшер Дорохов растворял рога крупного рогатого скота в азотной кислоте и предлагал этот яд больным раком. Техник Качугин проповедовал лечение солями тяжелых металлов. Микробиолог Троицкая вводила больным в качестве вакцины вытяжку из раковых клеток. И к этим мистификаторам вереницей потянулись отчаявшиеся больные.

Пренебрежение интеллектуальным потенциалом определило отставание медицины и фармацевтики. В результате средства диагностики, медицинская техника, лекарственные препараты — все приходилось закупать за границей…

Меняются времена и эпохи, но история модных докторов, обещавших избавление от всех недугов с помощью нетрадиционных методов, не заканчивается. В позднесоветское время на сохранение здоровья вождей — уже очень пожилых — была нацелена вся отечественная медицина. Не знали, как помочь быстро дряхлевшему Леониду Ильичу Брежневу.

«Мы все перепробовали, — вспоминал начальник кремлевской медицины академик Евгений Иванович Чазов. — Одного кудесника привезли из Монголии. Он занимался иглоукалыванием, применял разные тибетские методы, всякие обкуривания. Ничего не помогало».

Весной 1981 года заместитель председателя Совета министров СССР и председатель Госплана Николай Константинович Байбаков, озабоченный здоровьем своей жены, выяснил, что в Тбилиси популярная целительница Джуна — Евгения Ювашевна Давиташвили — успешно лечит больных бесконтактным массажем. Байбаков, очень влиятельный в ту пору чиновник, пригласил ее в Москву.

Леонид Ильич Брежнев, которому об этом рассказали, сам позвонил Байбакову:

— Николай, что это за бабка, Джуна? Ты что, лечился у нее? Что она хочет?

Байбаков рассказал о ее успехах.

— Что требуется для ее нормальной работы? — деловито поинтересовался Брежнев.

Байбаков пояснил:

— Во-первых, прописать в Москве. Председатель исполкома Моссовета Промыслов отказывается это сделать, потому что возражает министр здравоохранения. Во-вторых, обязать Академию медицинских наук исследовать метод бесконтактного массажа и дать заключение.

Через день Джуна получила разрешение на прописку. А еще через два дня к Байбакову разузнавать насчет Джуны приехали новый министр здравоохранения СССР Сергей Петрович Буренков и президент Академии медицинских наук СССР Николай Николаевич Блохин, известный хирург-онколог.

У Джуны началась новая жизнь. Но помочь Леониду Ильичу Брежневу она не могла… Впоследствии Комиссия по борьбе со лженаукой и фальсификацией научных исследований при Президиуме Российской академии наук констатировала: «Джуна — массажистка высокой квалификации, но для исцеления больных этого мало».

И опять пошли разговоры о том, что для сильных мира сего синтезированы некие кремлевские таблетки. Вадим Александрович Печенев, помощник страдавшего различными недугами Константина Устиновича Черненко, который в 1984 году стал генеральным секретарем ЦК КПСС, рассказывал: «Он при мне часто глотал так называемые кремлевские таблетки, которые якобы оказывали какое-то действие. Когда он задыхался, он их принимал».

Тем временем профессиональные врачи делали все, что могли, для того чтобы спасти и вылечить своих пациентов.

В 1965 году Центральный научно-исследовательский онкологический институт получил лечебную базу — 700 коек: в его состав включили 62-ю Московскую городскую больницу. Там открыли и первое в стране отделение медицинской реабилитации онкологических больных. С конца 1960-х онкологи стали активно осваивать метод лучевой терапии. Построили новый клинический корпус.

Советская система здравоохранения была в немалой степени ориентирована на обслуживание начальства. Но когда видные люди страдали от рака, это стимулировало изучение онкологических заболеваний, выделение сил и средств.

Когда у жены многолетнего главы советского правительства обнаружился запущенный рак, Алексей Николаевич Косыгин страшно переживал. Обвинял врачей — слишком поздно диагностировали смертельную болезнь! Клавдию Андреевну оперировал один из лучших хирургов, но помочь не удалось.

Уже смертельно больная жена Косыгина пригласила домой начальника 4-го Главного управления (медицина для начальства) при Министерстве здравоохранения СССР Евгения Чазова. Он ожидал упреков, которые должен выслушивать врач, даже если медицина бессильна.

Но Клавдия Андреевна сказала мужу:

— Алексей Николаевич, ты знаешь, как трудно приходится врачам. У них очень многого не хватает. Я тебя хочу попросить: ты всегда помогай медицине.

Она умерла 1 мая 1967 года, когда ее муж — вместе с другими членами политбюро — стоял на трибуне Мавзолея, приветствуя колонны демонстрантов, которые несли их портреты. После смерти жены Косыгин настоял на том, чтобы средства от ежегодных всесоюзных субботников передали на строительство сначала Онкологического центра, а затем и Кардиологического центра в Москве. Такой вот памятник он поставил своей жене, которая не дожила и до шестидесяти. А их дочь Людмила Алексеевна Гвишиани-Косыгина умерла тоже от рака в возрасте шестидесяти одного года…

В том же 1967 году руководителем Центрального научно-исследовательского онкологического института назначили будущего академика Александра Сергеевича Павлова. Участник войны (служил начальником медицинской службы танковой бригады), он прежде занимал особый пост — заместителя директора Научно-исследовательской лаборатории при Мавзолее Владимира Ильича Ленина, которая занимается сохранением тела вождя. Александр Павлов вскоре будет избран вице-президентом Академии медицинских наук.

Один из выдающихся полководцев Великой Отечественной маршал Константин Константинович Рокоссовский страдал раком предстательной железы. Знал, что смертельно болен. Держался мужественно. Терпел боль, не просил делать ему обезболивающие уколы.

Говорил врачам:

— Я же солдат.

К сожалению, врачи мало чем могли ему помочь.

Как и первому секретарю правления Союза писателей РСФСР Леониду Сергеевичу Соболеву. Он был любим властью — после того как произнес на первом писательском съезде в 1934 году фразу, ставшую знаменитой: «Партия и правительство дали советскому писателю решительно всё. Они отняли у него только одно — право плохо писать».

Соболева отметили медалью «Серп и Молот» Героя Социалистического Труда, избрали членом Президиума Верховного Совета СССР, к его услугам была лучшая медицина. Но когда его положили на операционный стол, выяснилось, что у него запущенный рак желудка. Тогда онкологи ничего не смогли сделать. Считается, что он покончил с собой.

От рака страдал и первый заместитель председателя КГБ СССР генерал армии Семен Кузьмич Цвигун, один из близких к Леониду Ильичу Брежневу людей. У него диагностировали рак легкого. Но поначалу прогнозы врачей были оптимистическими.

Академик Евгений Чазов вспоминал:

«С. К. Цвигун был удачно оперирован по поводу рака легких нашим блестящим хирургом М. И. Перельманом».

Операция прошла удачно. Казалось, пациент спасен. Но избавить его от болезни врачам не удалось: раковые клетки распространялись по организму. Семен Кузьмич сильно страдал, состояние его ухудшалось буквально на глазах. Скрыть следы болезни было невозможно. Метастазы пошли в головной мозг.

Тогдашний начальник внешней разведки генерал Владимир Александрович Крючков рассказывал:

«Цвигун, конечно, понимал, что серьезно болен, что станет обузой для семьи, которую очень любил, что будет еще хуже, и решил добровольно уйти из жизни».

19 января 1982 года Цвигун вызвал машину и поехал в дачный поселок Усово, где жил на даче № 43. Там они немного выпили с водителем, который выполнял и функции охранника, потом вышли погулять. Семен Кузьмич неожиданно спросил, в порядке ли у того личное оружие. Тот удивленно кивнул.

— Покажи, — приказал Цвигун.

Водитель вытащил из кобуры оружие и протянул генералу. Семен Кузьмич взял пистолет, снял его с предохранителя, загнал патрон в патронник, приставил пистолет к виску и выстрелил. Ему было 64 года.

Академик Евгений Чазов:

«Я был в больнице, когда раздался звонок врача нашей “скорой помощи”, который взволнованно сообщил, что, выехав по вызову на дачу, обнаружил покончившего с собой Цвигуна. Сообщение меня ошеломило. Я хорошо его знал и никогда не мог подумать, что этот сильный, волевой человек, прошедший большую жизненную школу, покончит жизнь самоубийством».

В том же 1982 году директором Онкологического института имени П. А. Герцена стал будущий академик Валерий Иванович Чиссов. С его именем связывают стратегию особо сложных операций с применением передовых лазерных технологий и лучевой диагностики.

А в 2013 году институт возглавил Андрей Дмитриевич Каприн. Настали новые времена. На следующий год приказом министра здравоохранения России институт преобразовали в Национальный медицинский исследовательский центр радиологии, который объединил еще два крупных медицинских центра.

Первый — это Медицинский радиологический научный центр имени А.Ф. Цыба. У него своя история.

22 августа 1958 года союзное правительство приняло постановление о строительстве в городе Обнинске на севере Калужской области Института медицинской радиологии Академии медицинских наук СССР. Задача: исследовать и лечить онкологические заболевания, используя лучевую терапию.

Почему в Обнинске?

Здесь после войны разместили секретную лабораторию «В» (ныне Физико-технический институт имени А. И. Лейпунского, входящий в состав Государственной корпорации по атомной энергии «Росатом»). Ей поручили создание ядерных реакторов.

Лаборатория числилась по ведомству 9-го Управления (Спецметуправление — разведка, добыча и переработка урана) союзного Министерства внутренних дел.

Заместителем начальника этого управления в 1946–1949 годах был будущий академик и Герой Социалистического Труда Александр Ильич Лейпунский.

А саму лабораторию возглавил генерал-майор Леонид Сергеевич Буянов, переведенный в Обнинск с должности министра внутренних дел Коми АССР. Работа пошла успешно, и в июне 1954 года здесь пустили первую в мире атомную электростанцию. Обнинск превратился в город современной науки.

Институт медицинской радиологии создавал рентгенолог и радиолог Георгий Артемьевич Зедгенидзе. В войну он служил флагманским рентгенологом военно-морского флота, заведовал кафедрой рентгенологии и радиологии в Военно-морской медицинской академии.

Георгий Зедгенидзе полтора десятилетия руководил институтом в Обнинске и превратил его в крупнейший центр экспериментальной и клинической радиологии. Проводившиеся в институте исследования были сосредоточены на изучении лучевой болезни, разработке методов профилактики, диагностики и лечения злокачественных новообразований.

Академик Зедгенидзе привлек в институт известных ученых. В том числе и знаменитого ныне профессора Николая Владимировича Тимофеева-Ресовского, чему в ту пору городское партийное начальство, мягко говоря, отнюдь не было радо. Профессор еще в 1925 году был приглашен на работу в Германию. Вернуться на родину, где уже арестовали троих его братьев, не захотел. Предпочел остаться в нацистской Германии, где занимался радиационной генетикой.

В 1945 году оперативная группа Наркомата внутренних дел обнаружила Тимофеева-Ресовского в разгромленной Германии и доставила в Москву. Профессора хотели посадить, но он был невероятно ценным специалистом, и его привлекли к атомному проекту. Он занимался радиационной безопасностью. Потом его освободили, судимость сняли.

В 1960-е годы в Обнинске в Институте медицинской радиологии Тимофеев-Ресовский заведовал отделом радиобиологии и генетики. Ныне медалью, учрежденной в его честь, награждают талантливых ученых за достижения в области радиобиологии, радиационной генетики, эволюционного учения и охраны окружающей среды.

В 1992 году институт преобразовали в Медицинский радиологический научный центр Российской академии медицинских наук. Его возглавил Анатолий Федорович Цыб. Трудные времена! На следующий год прекратилось финансирование Центра, где лечились тысячи людей. И что делать? Центр запросто мог закрыться и исчезнуть. Но профессор Цыб сумел его сохранить.

В юности он решил стать врачом, потому что не мог забыть историю своего отца, умершего в 1948 году от рака желудка. Тогдашняя медицина не могла его спасти… Избранный в 1986 году членом-корреспондентом РАМН, Анатолий Цыб возглавил группу врачей и ученых, занимавшихся спасением людей, пострадавших после аварии на Чернобыльской атомной электростанции.

Поначалу партийный аппарат плохо представлял себе масштабы опасности и не знал, что и как делать.

Генерал-полковник Николай Михайлович Голушко, который вскоре станет председателем КГБ Украины, а затем министром безопасности России, рассказывал:

«Как начальник Дежурной службы КГБ СССР, куда немедленно поступала информация о происшествиях на всей территории страны, в числе первых я прочитал шифротелеграмму КГБ Украины от 26 апреля о случившемся пожаре и взрыве на Чернобыльской АЭС. Она была чисто информационной, не особо тревожной.

Авария ядерного реактора на атомной станции стала восприниматься как трагедия, когда на месте взрыва оказались ведущие специалисты-атомщики из Москвы…»

Профессионалы были на вес золота. Анатолий Цыб организовал обследование детей и взрослых, которые жили на самых загрязненных радионуклидами территориях. На базе руководимого им центра сформировали Российский государственный медико-дозиметрический регистр. В нем собраны данные о состоянии здоровья сотен тысяч людей, которые подверглись радиационному воздействию.

Когда в 2014 году под руководством Андрея Каприна формировался новый Национальный центр, медицинский мир был взволнован: что теперь будет? Не все же любят перемены. Многих волновала судьба обнинского Медицинского радиологического научного центра — какие преобразования его ждут?

Андрей Дмитриевич поспешил успокоить коллег и рассказал журналистам обнинской «Народной газеты»:

«Центр не изменит ни своих функций, ни своего направления, ни своего названия. Хотя тут стоит сделать оговорку. Центр получит имя прежнего директора Анатолия Федоровича Цыба. Я очень рад такому решению. Можно даже сказать, Анатолий Федорович был моим учителем — в свое время я работал в Научном центре рентгенорадиологии, который выполнял схожие функции. Говоря образным языком — был его зеркальным отражением. Поэтому я очень ценю коллектив Обнинского центра. И хочу официально заявить: увольнений не будет, работать останутся все. Правда, мы введем определенные новшества. Например, планируем обмен кадрами — командировать обнинских сотрудников в Герценовский центр и наоборот. Еще одно новшество — мы начали проводить телеконференции со специалистами подразделений. Например, по телемосту совместно обсуждаем клиническую картину больного на основе проведенных исследований».

Какие проблемы, требующие быстрых решений, всплывают в процессе реорганизации, спрашивали нового генерального директора.

Каприн ничего не скрывал:

— Очень остро стоит проблема с молодыми кадрами. Их катастрофически не хватает. Какие пути привлечения? Зарплата, жилье, условия труда. Сейчас в Обнинске и Москве некоторые сотрудники получают деньги за одну и ту же работу с разницей в целую зарплату. Разрыв надо ликвидировать. Но деньги определяют далеко не все. Важно, чтобы молодому специалисту нравилось место его работы. Речь идет о современном оборудовании, об отремонтированных помещениях, о комфортных условиях труда.

Я отчетливо понимаю, что мы должны стать ближе к нашим пациентам. И в ближайшую субботу намерены сделать первый шаг вместе с обнинцами в этом направлении. В Обнинский центр приедут специалисты из Герценовского института и проведут бесплатный прием всех желающих проверить состояние кожи — родинки, папилломы и так далее. Мы в Институте Герцена такие субботники по ранней диагностике онкологических заболеваний проводим и видим хорошие результаты…

Кроме того, в Национальный медицинский исследовательский центр радиологии, которым руководит академик Андрей Каприн, включили еще и Научно-исследовательский институт урологии и интервенционной радиологии имени Н. А. Лопаткина.

Институт урологии появился еще в 1979 году на базе Научно-исследовательской уронефрологической лаборатории при 2-м Московском медицинском институте имени выдающегося хирурга Николая Ивановича Пирогова. Директором стал заведовавший кафедрой урологии и оперативной нефрологии академик Лопаткин.

Герой Социалистического Труда, дважды лауреат Государственной премии, глава Российского научного общества урологов Николай Алексеевич Лопаткин прожил долгую жизнь. У него было много заметных пациентов.

Среди них председатель Комитета государственной безопасности Юрий Владимирович Андропов, который после смерти Брежнева в ноябре 1982 года возглавит страну. Началось с того, что летом 1966 года Андропова положили в Центральную клиническую больницу с диагнозом «гипертоническая болезнь, инфаркт миокарда». Там, на больничной койке, он отметил свое пятидесятилетие. Дурное предзнаменование! Кардиотерапия не давала положительного результата. Показатели не улучшались. Медики, желая перестраховаться, предложили перевести Андропова на инвалидность. Но это означало конец политической карьеры.

Именно тогда к Андропову привели молодого кардиолога — Евгения Чазова, который со временем станет академиком и возглавит кремлевскую медицину. Чазов пришел к выводу, что инфаркта у Андропов не было и страдает он не от гипертонической болезни. Он оказался прав. Исследования показали: опасные симптомы — результат тяжелой болезни почек и реакции надпочечников.

Андропов вернулся на работу и смог стать руководителем страны. Но теперь Юрию Владимировичу еду готовили без соли. Пил он только чай или минеральную воду. Вместо более полновесной пищи ему несколько раз в день приносили протертое яблоко. Но главное — он не мог обходиться без аппарата, заменявшего почку, и должен был постоянно ездить в больницу на гемодиализ. Это было заметно: посетители видели забинтованные запястья.

Каждый сеанс диализа, очищения крови, продолжался несколько часов. Тяжелая, выматывающая процедура. Академик Лопаткин делал, что мог, но состояние Андропова ухудшалось. Его недуг привлек внимание к нуждам самой урологии, которая стала развиваться.

Николая Лопаткина не случайно называют отцом отечественной урологии. За годы его работы был внедрен гемодиализ для лечения больных острой и хронической почечной недостаточностью, выполнены первые операции по пересадке почки, реконструктивно-пластические операции на сосудах, мочеточниках, разработаны ангиографические методы диагностики заболеваний почек и почечных сосудов, применены эндоскопические методы лечения урологических больных…

Академик Лопаткин говорил в интервью журналу «Лечащий врач»:

«Нужно уделять гораздо больше внимания фундаментальным наукам. Если мы отойдем от их изучения, мы не сможем разбираться в этиологии и патогенезе того или иного заболевания. Поэтому в институте существует отдел экспериментального моделирования заболеваний. Сначала мы стараемся смоделировать заболевание, а потом уже учимся лечить его».

В клинике, которая ныне носит его имя и которой руководит академик Каприн, лечат рак предстательной железы, опухоли почек, рак мочевого пузыря. Разрабатывают методы точной диагностики этих заболеваний. Проводят клинические исследования новейших противоопухолевых препаратов.

Откуда взялась эта напасть?

Я спрашивал Андрея Дмитриевича Каприна, интересует ли его история медицины:

— Или на это не остается времени? Врачи прошлого ушли, медицина изменилась, на что оглядываться?

Он ответил:

— Ну что вы! У нас такие были выдающиеся врачи… Российская хирургическая школа — посмотрите, какие это были люди. Надо изучать их жизнь. Сергей Сергеевич Юдин, Николай Нилович Бурденко, Александр Васильевич Вишневский… Они, конечно, все легендарные фигуры. Очень ими интересуюсь.

— У вас еще остается время что-то почитать?

— Я стараюсь. Я с собой вожу электронную книгу. Мне ребята закачивают то, что я прошу. Я сейчас читаю письма жене нашего выдающегося хирурга Николая Ивановича Пирогова с севастопольской войны, близкие мне подарили эту книгу. А плеяда хирургов Первой мировой войны!.. А Николай Николаевич Петров, директор Института онкологии в Санкт-Петербурге, автор первой в нашей стране книги «О злокачественных опухолях», Герой Социалистического Труда и так далее… Первая мировая война, Гражданская война, Великая Отечественная война в блокадном Ленинграде — представляете, хирург с каким опытом? Читаешь их записки и представляешь себе эту жизнь: неизвестно, где семья, что с близкими, а ты должен спасать больных… И в такие времена они становились академиками, профессорами! Представляете, какая сила жизни у этих людей? Конечно, о них надо читать каждую свободную минуту.

Поэтому я говорил коллегам: что вы ковида испугались? Люди и тогда успешно оперировали, а ведь «испанка» была, от нее поумирало-то больше, чем от ковида. «Испанка» злая была, еще и детей убивала…

«Испанка», о которой вспомнил академик Каприн, — невиданная эпидемия гриппа, которая разразилась в конце 1918 года, когда завершилась Первая мировая. Это была, наверное, самая агрессивная инфекция, с которой сталкивалось человечество.

В отличие от обычной эпидемиологической ситуации — погибло непропорционально много молодых и крепких людей. Развивалась пневмония, и через два дня они уходили в мир иной. Результаты вскрытия поражали врачей. Болезнь буквально разрушала легкие. Но это была вовсе не легочная чума или туберкулез, а болезнь, которую люди привыкли считать сравнительно безобидной: люди умирали от гриппа.

Многие ученые полагают, что новых вирусов нет, все они давно сосуществуют с человеком. Но изменения поведения человека или мутации самого вируса делают его смертельным. Фантастическая способность к мутациям, то есть к постоянному изменению, позволяет вирусу подавлять защитные способности человека и не поддаваться лекарствам. Вирусы проникают в нервную систему и попадают сразу в мозг, минуя все защитные системы. Вирусы подчиняют себе организм и заставляют его работать на себя.

Между человеком и вирусами идет нескончаемая гонка вооружений. К сожалению, вирусы и бактерии пока побеждают. Они меняются так быстро, что организм человека не успевает приготовиться к обороне.

Грипп не знает границ. Никто не застрахован от гриппа. Нет ни лекарств, ни вакцины и, видимо, никогда не будет. Вирус гриппа фантастически изменчив, поэтому и не удается подобрать лекарство. В ХХ столетии грипп убил больше людей, чем любая иная инфекционная болезнь. Вирус гриппа способен в считаные дни распространиться по всему миру.

И всегда искали виновных, потому что это объясняет и упрощает жизнь.

В XIV веке эпидемия чумы спровоцировала массовое насилие против евреев.

Когда сифилис распространился в XV веке, его называли по-разному — неаполитанской, французской, польской и немецкой болезнью, в зависимости от того, кого хотели обвинить.

В XIX веке распространялись слухи, что это ирландские иммигранты переносят холеру. Когда чума поразила Гонолулу в 1899 году, чиновники сожгли китайский квартал. В 1900 году, когда в Сан-Франциско сообщили, что умер от чумы китаец, жители Чайна-тауна были насильственно изолированы полицией, а белым жителям было разрешено покинуть этот район.

Самая сильная эпидемия гриппа обрушилась на мир во время Первой мировой войны. Она возникла словно ниоткуда, как ветер, налетела на мир и убивала без разбора. Первой пострадала Испания, поэтому эпидемию стали именовать «испанкой». Она обрушилась на мир несколькими волнами в 1918–1920 годах. Миллионы солдат, томившихся в траншеях, миллионы гражданских, ослабленных голодным пайком, истощенных и измученных военными лишениями, представляли собой благодатный материал для вируса. Демобилизованные войска возвращались домой и развезли вирус по всему миру.

Вирус гриппа, который поразил мир в 1918 году, был самым агрессивным возбудителем инфекции, с которым только приходилось сталкиваться человечеству. За несколько месяцев гриппом переболел почти миллиард человек. По оценкам 50 миллионов заболевших умерли. От гриппа погибло больше, чем было убито во время Первой мировой! Это было жестокое окончание войны. Ни одна эпидемия Средневековья не унесла столько жизней, сколько эта злобная атака гриппа на человечество.

В России тоже бушевала эпидемия.

Глава первого советского правительства Владимир Ильич Ленин писал женщине, которую он любил, — Инессе Федоровне Арманд (для нее в аппарате ЦК партии образовали отдел по работе среди женщин):

«Дорогой друг!

После понижения температуры необходимо выждать несколько дней.

Иначе — воспаление легких.

Испанка теперь свирепая.

Пишите, присылают ли продукты?»

Медицина была бессильна перед немилосердной «испанкой». Люди ходили в марлевых повязках, но они не помогали. Прошло 100 лет, но мало что изменилось. Фармацевтические концерны постоянно производят все новые препараты против вируса гриппа, но надо признать, что ни один из них не помогает.

Грипп — это несчастье, которое приходит дважды в год. В сравнении с чудовищной эпидемией, которая пугает воображение специалистов, регулярные атаки гриппа не столь ужасны. Но любая эпидемия поражает многие миллионы, и люди умирают из-за гриппа. Крупные эпидемии распространялись по миру в 1957 и 1967 годах. Умерли сотни тысяч.

В 2003 году атипичная пневмония унесла жизни 800 человек — главным образом в материковом Китае, на Тайване и в Сингапуре. В 2009–2010 годах свиной грипп заразил очень многих, это была репетиция. Но уроки извлекли лишь в некоторых азиатских странах.

По данным Всемирной организации здравоохранения, в результате смертоносного взрыва вируса Эбола, охватившего некоторые районы Западной Африки с 2014 по 2016 год, погибли больше одиннадцати тысяч человек. Вирус Эбола не перевернул нашу жизнь. И не заставил нас осознать свою хрупкость и уязвимость.

Переболев многими инфекционными заболеваниями, получаешь иммунитет на всю жизнь. Вирус гриппа меняется так быстро, что гриппом можно заболеть несколько раз в год. Ныне вирус гриппа появляется чаще всего в Азии, прежде всего в Китае. Там люди по-прежнему живут рядом со свиньями и домашней птицей. Утки, которые сами гриппом никогда не заболевают, представляют собой хранилище разнообразнейших вирусов. Они несут в себе мириады разновидностей гриппа, против многих из них человеческий организм беззащитен.

Напрямую от птицы вирус к человеку не передается. Однако утки способны заражать свиней. Вот в организме свиньи и происходит синтез птичьих и человеческих вирусов. Так появляются новые виды гриппа, которыми заражается человек.

Все, что может посоветовать медицина, это быть осторожным. Каждый февраль эксперты Всемирной организации здравоохранения объявляют рецептуру новой вакцины против очередной волны гриппа. Вакцина состоит из ослабленных вирусов, которые выращиваются в миллионах куриных яиц.

Но если вдруг разразится всеобщая эпидемия, вакцина не очень поможет. Вирус гриппа способен распространиться по всему миру всего за три недели. А производство вакцины требует не меньше трех месяцев. К тому же фармацевтические компании способны произвести весьма ограниченный запас вакцины. На всех не хватит.

На что же надеяться?

Вирус, который в 1918 году убил 20 миллионов человек, оказывается, еще существует на земле. Последний раз им заразился один американский солдат в 1970-е годы прошлого столетия. В Соединенных Штатах возникла паника, но тревога оказалась преждевременной. То, что составляет силу вируса, является одновременно и его слабостью. Продолжающиеся мутации ослабляют некогда смертоносный вирус.

Ученые с содроганием ожидали новой всеобщей эпидемии. Они не знали, когда она придет — в этом году, следующем, через десять лет, но уверены, что эпидемии не избежать. Вирус настолько коварен, что даже специалисты, которые посвятили ему всю жизнь, не могут предсказать точно, где и когда на человечество обрушится очередная волна, и насколько сильной она будет. И ковид пришел…

Сейчас онкологи заняты не только поисками новых — иногда революционных! — методов диагностики и лечения. Они пытаются понять происхождение самой болезни. И не только из любви к истории, но в надежде найти способы предотвращать развитие рака.

Сегодня ученые исходят из того, что онкологические заболевания появились по вине самого человека. На чем основан такой вывод? Наши предки, те, кто жил в древности, раком болели крайне редко.

В это долго не хотели верить. Высказывалось казавшееся логичным предположение, что причиной всему — малая продолжительность жизни людей в древности. Они умирали или погибали так рано, что раком просто не успевали заболеть!.. Но безжалостная наука эту версию отвергла. В Древнем Египте и в Древней Греции жили достаточно долго, чтобы у наших предков вполне успевали развиться такие малоприятные заболевания, как атеросклероз или остеопороз.

Тогда появилось другое объяснение: в останках древних землян опухоли не сохранились. Но и эта версия не нашла подтверждения. Экспериментальные исследования показали: мумификация заботливо сохраняет признаки злокачественных новообразований. Опухоли на самом деле страдают от времени даже меньше, чем нормальные ткани. Но при исследовании сотен египетских мумий гистологический диагноз выявлял рак в единичных случаях. Например, у некоего человека, который жил в эпоху династии египетских правителей Птолемеев (это 200–400 годы н. э.), уже в наше время диагностировали рак прямой кишки…

В Древнем мире еще не знали, что такое хирургическое вмешательство, так что все признаки рака должны были сохраниться. Редкое выявление злокачественных новообразований у мумий следует однозначно интерпретировать как указание на их невысокое распространение в Древнем мире. Следовательно, можно предположить, что факторы, вызывающие рак, рождены современной индустриализацией, ухудшением экологии и неправильным образом жизни.

Исследования останков наших предков, как и внимательное чтение литературных памятников Древнего Египта и Древней Греции, показывают: следы заболеваний, симптомы которых свидетельствовали бы об онкологии, почти не встречаются. Но все же выходит, что рак был всегда.

Самые ранние известные описания онкологических заболеваний встречаются в нескольких папирусах, оставшихся от Древнего Египта. Так называемый «папирус Эдвина Смита» (назван в честь американского археолога) представляет собой копию части древнеегипетского учебника по травматологии. В нем описаны восемь случаев опухолей или язв молочной железы, которые были удалены путем прижигания. Заметим, что об этой болезни обреченно было сказано: «Лечения нет».

Сам термин «рак» приписывают знаменитому греческому врачу Гиппократу (он жил в 460–370 годы до н. э.), которого почтительно именуют «отцом медицины». Гиппократ использовал для описания опухолей термины «карцинос» и «карцинома» — греческое слово, обозначающее рак. Такой он увидел опухоль — растянутой во все стороны, словно это живое существо.

Во II веке н. э. греческий врач Гален использовал слово oncos (по-гречески — «опухоль») для описания всех опухолей, сохранив термин Гиппократа carcinos для обозначения злокачественных опухолей. Так и возник современный термин — «онкология».

Исторические исследования открывают уникальную возможность узнать, какими болезнями страдали в ту пору, и выявить методы лечения, которые врачи тогда опробовали.

Лечение рака строилось на гуморальной теории: в организме человека существует четыре вида жидкостей — черная и желтая желчь, кровь и слизь. Медики исходили из того, что избыток одной из них и рождает различные болезни. Поэтому лечение состояло из диеты, кровопускания и слабительных средств, что в данном случае едва ли помогало.

Но в давние времена возникла и фармакология. Наши предки были весьма изобретательны, и некоторые предложенные тогда средства признаны вполне эффективными. Например, сельдерей использовался для лечения ревматизма еще в очень давние времена, но и сегодня он считается полезным.

И некоторые хирургические методы наших предков — прежде всего, перевязка переломов — были превосходны, потому что, скажем, египтяне старательно изучали анатомию: там не существовало никакого табу на работу с человеческими телами. Египтяне были крайне практичны, и это пошло им на пользу. А грекам приходилось отправляться в Александрию, чтобы изучать медицину.

Раком страдали и в Древней Руси.

— От рака погибли такие деятели России, как князь Владимир, креститель Руси, и его сын Ярослав Мудрый, — рассказывал академик Каприн. — Ярослав Мудрый болел раком губы. Владимир Красное Солнышко умер от рака желудка. Летописи об этом свидетельствуют.

Обширные исторические данные приводят к однозначному выводу: рак возник в результате человеческой деятельности. Следовательно, с ним можно и должно бороться.

Уровень заболеваемости значительно возрос после промышленной революции. А злокачественные образования, возникающие у детей, доказывают, что этот рост происходит не просто из-за того, что люди ныне живут дольше. В промышленно развитых обществах рак занимает второе место после сердечно-сосудистых заболеваний как причина смерти.

Но в древние времена это происходило крайне редко. Следовательно, в природе нет ничего, что могло бы вызвать рак. Загрязнение окружающей среды и наш образ жизни — вот, что породило эту беду.

И еще в давние времена занялись поиском путей спасения и излечения от рака.

В эпоху Возрождения, начиная с XV века, ученые получили более глубокое представление о человеческом теле, о циркуляции крови, о роли сердца.

В XVII веке уже встречаются описания операций по поводу рака молочной железы и других видов онкологических заболеваний. Рак мошонки нашли у трубочиста в 1775 году, рак носа — у любителя нюхательного табака в 1761-м. Болезнь Ходжкина (опухолевое заболевание лимфатической системы) выявили в 1832-м.

Знаменитый шотландский хирург Джон Хантер (1728–1793) уже уверенно предположил, что некоторые виды рака вполне можно вылечить хирургическим путем, но прозорливо отметил, что хирургу следует решить, какие именно виды рака имеет смысл оперировать: если опухоль не вторглась в близлежащие ткани. Иначе говоря, если нет метастазов…

Но несоблюдение необходимой гигиены в ту пору ставило крест на самой успешной работе врачей — во время операций больные становились жертвами различных инфекций, тогда неизлечимых. Один хирург прооперировал 60 пациентов с опухолью молочной железы. Лишь двое прожили еще пару лет.

В 1761 году основатель патологической анатомии Джованни Морганьи из Падуи первым начал делать то, что сегодня стало обычным делом, — проводил вскрытие умерших, стараясь выявить и понять причину смерти. Патологоанатомия помогла научной онкологии, изучению рака и методов борьбы с ним.

В те далекие времена, скажем, один немецкий профессор считал, что причина рака молочной железы, — сгущение молока в молочном протоке. А голландский профессор пришел к выводу, что все болезни являются результатом химических процессов и причина рака — кислая лимфатическая жидкость. Другой его коллега уверял, что рак — это яд, который медленно распространяется по организму, поэтому больной заразен…

Широкое использование микроскопа в XVIII веке позволило установить, что «раковый яд» — то есть метастазы — распространяется из первичной опухоли через лимфатические узлы по всему организму.

В XIX веке уже радикально улучшилась гигиена в больницах, больные меньше заражались внутрибольничной инфекцией, и хирургическое удаление опухоли стало основным методом лечения рака. Отныне успех лечения почти полностью зависел от мастерства хирурга…

Идея о том, что тело состоит из различных тканей, которые, в свою очередь, образованы миллионами клеток, положила конец теориям о дисбалансе жидкостей в организме. Генетическая основа рака открыта в 1902 году немецким зоологом Теодором Бовери. Он предположил, что мутация хромосом может привести к появлению больной клетки с неограниченным потенциалом роста, а эта патология еще и способна передаваться по наследству. Он предположил, что рак провоцируется физическими или химическими повреждениями, а также патогенными микроорганизмами.

Тогда были разработаны методы классических операций, таких как радикальная мастэктомия. Еще в 1809 году гинеколог и хирург Эфраим Макдауэлл (через два десятилетия сам он умрет от перитонита) успешно удалил опухоль яичника. Правда, без использования анестезии…

За две с лишним сотни лет, которые прошли с тех пор, это вид рака не стал менее опасным. Но ныне лечат его несколько иначе. В онкологии прогресс особенно заметен. Но и раковые заболевания часто становятся опаснее и тяжелее.

Академик Андрей Каприн:

— Чаще всего рак яичников диагностируют у женщин в возрасте от сорока до шестидесяти лет. Причем в отличие от многих других онкологических заболеваний, он нередко возникает и в молодом репродуктивном возрасте.

Как и почти все злокачественные образования, на ранних стадиях рак яичника себя практически никак не проявляет. Это одна из причин, почему часто его диагностируют на поздних стадиях. Чуть позже пациентки могут отмечать такие характерные симптомы: тянущая боль внизу живота, небольшое вздутие кишечника и диарея (из-за давления опухоли на соседние органы), нарушение менструального цикла или кровотечения в период постменопаузы.

Диагностика рака яичников включает визуальный осмотр пациентки, ультразвуковую диагностику (УЗИ) с последующим проведением компьютерной томографии (КТ) или магнитно-резонансной томографии (МРТ), а также иммунологические исследования с определением концентрации в крови опухолевых маркеров. Если на основании этих данных онкологический диагноз наиболее вероятен, проводится биопсия образования, которая и устанавливает окончательный диагноз.

Лечение сегодня включает и хирургическое вмешательство, и химиотерапию. Степень хирургического вмешательства определяется не только распространённостью заболевания, но и возрастом пациентки. Поскольку данный орган отвечает и за выработку гормонов, и за «управление» беременностью и менструацией, то успешно применяются новейшие методики реконструктивно-хирургического лечения, дающие возможность женщине, перенесшей лечение по поводу рака яичников, реализовать свою репродуктивную функцию.

А ведь это еще одна серьезнейшая проблема, которая прежде ломала людям жизнь.

Академик Каприн:

— Еще недавно женщины, которым предстояло лечение химиотерапией, навсегда расставались с желанием и возможностью иметь после этого детей. Агрессивная терапия подавляла не только раковые клетки, но и детородные функции.

Несколько лет назад специалисты из Медицинского радиологического научного центра имени А. Ф. Цыба запатентовали способ быстрой заморозки генетического материала для пациентов, которые излечились от онкологического заболевания и хотят иметь детей. На базе этого центра в Обнинске создан криобанк для хранения биологического материала онкологических больных молодого возраста. Уже несколько десятков женщин прошли через эту процедуру и стали счастливыми мамами.

Это касается тех, кто планирует иметь детей в будущем. Всем молодым людям мы рекомендуем выполнить криопрезервацию спермы (то есть сохранение при низкой температуре), а молодым женщинам — пройти консультацию у специалистов нашего Центра, которые занимаются сохранением фолликулярного аппарата яичников.

Для этого до начала лечения основного заболевания надо приехать в Обнинск, в отделение новых медицинских технологий Центра имени А. Ф. Цыба. Врач отделения поможет выбрать метод и способ забора генетического материала. Если пациент — мужчина, у него хранится биологический материал в виде спермы. Если женщина, возможны варианты — это может быть яйцеклетка или яичниковая ткань.

В случае наличия оформленных отношений и желания семьи, яйцеклетку можно оплодотворить спермой мужа и сохранить уже генетический материал в виде эмбриона. Хранение для граждан России в криобанке бесплатное…

Точно так же и в лечении ряда других онкологических заболеваний в последние годы врачи неуклонно добиваются прогресса.

Академик Каприн:

— Рак щитовидной железы — злокачественная опухоль, занимающая первое место в последние десять лет среди всех онкологических заболеваний по темпам прироста. Ежегодно в России заболевает около 13 тысяч пациентов. У рака щитовидной железы нет какой-либо специфической клинической картины. Как правило, он выявляется в виде узлового зоба, который обнаруживается при УЗИ. Если узел в щитовидной железе достигает больших размеров, пациенты жалуются на деформацию шеи, ощущение удушья.

Основной метод лечения рака щитовидной железы — хирургическое вмешательство. В нашем Центре радиологии активно применяются эндоскопические технологии, которые позволяют без разрезов на шее удалять опухоль и вылечивать пациентов. Это — шаг вперед, ведь после лечения люди возвращаются к прежнему качеству жизни и не имеют шрама на шее, который бы напоминал о перенесенной болезни.

В Центре провели уникальную операцию, о которой рассказал Каприн:

— Пациентке из Наро-Фоминска была выполнена трансоральная эндоскопическая гемитиреоидэктомия, то есть удаление щитовидной железы через преддверие рта.

До сих пор традиционной техникой выполнения операций на щитовидной железе считался разрез на шее. Конечно, это сказывалось на качестве жизни пациентов, ведь послеоперационные рубцы видны.

Развитие эндовидеохирургических технологий привело к распространению миниинвазивных вмешательств. Их разделяют на цервикальные (шейные) и экстрацервикальные (внешейные) методы. Последние выполняют крайне редко, поскольку клиник и в мире, и у нас, где есть все необходимые технологии для этой сложной хирургии, а главное — практический опыт, очень мало.

У пациентки опухоль располагалась в левой доле железы. Минимальный размер образования (до четырех сантиметров) позволил выполнить хирургическое вмешательство по уникальной методике. Ее суть заключается в том, что доступ к железе выполняется через преддверие рта пациента с использованием трех портов в десять и пять миллиметров. Их располагают таким образом, чтобы учесть расположение ветви подбородочного нерва, отвечающего за чувствительность подбородка и нижней губы. После удаления препарат помещается в контейнер и удаляется через центральный 10-миллиметровый разрез. В течение всей операции проводится нейромониторинг для идентификации гортанного нерва, благодаря чему предотвращается нарушение голоса.

У такого метода есть ряд неоспоримых преимуществ:

— минимальная травматичность,

— высокая точность,

— уменьшение кровопотери,

— снижение болевого синдрома и потребности в анальгетиках,

— сокращение сроков пребывания пациентов в стационаре,

— быстрая социальная реабилитация и, конечно, отличные косметические результаты.

К сожалению, подобные заболевания встречаются, мягко говоря, нередко. По данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) сотни миллионов страдают заболеваниями щитовидной железы. Стремление к совершенствованию хирургического лечения пациентов и желание даже эстетически помочь пациентам послужили толчком к развитию новых технологий.

«Мы намерены транслировать полученный опыт коллегам по всей стране», — обещал академик Каприн.

Еще на стыке ХIХ и ХХ веков получила распространение такая операция, как радикальная мастэктомия — то есть удаление молочной железы, если диагностирован рак. Врачи полагали, что рак молочной железы распространяется от первичной опухоли к соседним тканям и органам, поэтому полагали правильной полную резекцию всех окружающих тканей, дабы удалить все раковые клетки.

Вот почему в обиход и вошло выражение: «операция по удалению рака». Прошли десятилетия, прежде чем научные исследования поставили под сомнение пользу столь радикального хирургического вмешательства. Радикальная мастэктомия признана одновременно и слишком большой, и слишком маленькой. Слишком большой для небольших опухолей и слишком маленькой для опухолей, которые уже дали метастазы. Сегодня уже ясно, что удачную операцию необходимо дополнять химиотерапией, облучением, терапией…

И выяснилось, что менее радикальная хирургия в сочетании с химиотерапией или лучевой терапией достигают цели с гораздо большей долей вероятности. Эти исследования произвели своего рода революцию в лечении рака молочной железы. С тех пор хирургическое вмешательство на высоких стадиях заболевания проводится вместе с другими методами лечения.

Использование сильных обезболивающих и надежных средств анестезии позволило активно и успешно бороться с раком хирургическим путем.

А прежде необходимая для операции анестезия сама по себе представляла опасность. Столетие назад в Солдатенковской (ныне Боткинской) больнице хирурги оперировали наркома по военным и морским делам СССР Михаила Васильевича Фрунзе, одного из самых известных полководцев Гражданской войны, взявшего в 1920 году Крым.

Он давно страдал язвой желудка. Хирурги взялись ему помочь. Во время операции использовали эфир, но поскольку Фрунзе не засыпал, прибегли еще и к хлороформу, а это очень сильное средство. Передозировка хлороформа смертельно опасна. Во время операции использовали 60 граммов хлороформа и 140 граммов эфира. Это значительно больше, чем можно было дать Михаилу Васильевичу. И он умер…

Андрей Дмитриевич Каприн показывал мне чудом сохранившийся операционный журнал его клиники времен революции:

— Вот записи об операциях, сделанных в 1918 году, в 1919-м и 1920-м… Посмотрите, как аккуратно писали люди! Спустя столетие все можно разобрать. Но самое удивительное: они делали операции, которые мы сейчас делаем час-полтора, всего за двадцать минут. Почему? Потому что они были не избалованы наркозом. У них был лишь хлороформ. И боялись кровопотери. Но чтобы все делать так быстро и тщательно, нужно было иметь опыт боевого хирурга.

Развитие медицины и фармакологии позволяют подобрать препараты, далеко не столь рискованные. И жизнь анестезиолога уже давно на 99 процентов состояла из рутины и всего на один процент из страха. Пациента клали на операционный стол, вливали в вену барбитураты, которые его усыпляли, еще один препарат расслаблял мускулы, затем ему вводили трубку, соединенную с аппаратом искусственного дыхания, и операция начиналась.

Теперь все изменилось. Сегодняшний уровень развития хирургии, которая находит альтернативу тяжелым полостным операциям, иногда позволяет пациенту покинуть больницу сразу же после операции и ночевать уже дома в своей постели.

Меняются и требования, предъявляемые к анестезии: после операции пациент должен чувствовать себя так, чтобы вечером самостоятельно уйти из больницы. Ни одного лишнего дня на больничной койке! Это сокращает очереди на операции, уменьшает расходы и спасает пациентов от тягостной больничной атмосферы.

Обычные последствия анестезии — головная боль, общая слабость, тошнота — должны быть сведены к минимуму. Оперируемым больше не дают стандартные седативные вещества. Только расслабляющий препарат очень короткого срока действия, он помогает нейтрализовать стресс в ожидании операции.

Все большее число пациентов, боясь послеоперационных проблем, вообще просят оперировать их под местным наркозом. Практически операция, проводимая в любой точке ниже пояса, может начаться после введения анастезирующего препарата в спинной мозг. Это хорошая анестезия при операциях простаты, варикозных вен, гинекологических и проктологических. Операции на руках и ногах проводят при еще более локальной анестезии.

В других случаях врачи предпочитают общую анестезию, щадящую пациента. Но и общая анестезия сильно изменилась. Усыпляют теперь с помощью препаратов, которые позволяют быстро прийти в себя. Чтобы потом не болела гортань, больше не вводят трубку в трахею, а пользуются маской.

Большинство пациентов пробуждаются через несколько минут после операции. На некоторое время их переводят в послеоперационную палату, подключают к разнообразным датчикам — для контроля. Часто люди по разным причинам чувствуют себя хуже, чем предполагали врачи. Тем не менее, как только медсестра видит, что пациент уже способен ходить, его передают на попечение родственников.

Важным условием сохранения здоровья после пройденного лечения является строгое соблюдение рекомендаций врача. И проведение диагностики каждые три месяца в первый год после хирургического лечения. Обследования включают в себя ультразвуковые и лабораторные исследования для контроля уровня онкомаркеров в крови.

Рентген, радиация и клоны

В первой половине ХХ века хирургическое вмешательство было единственным вариантом, и пациента удавалось вылечить, лишь удачно удалив опухоль, если она не успела дать метастазы.

А ведь эра лучевой терапии началась еще в 1895 году, когда первый лауреат нобелевской премии по физике профессор Вильгельм Рёнтген сообщил об открытии лучей, которые назовут в его честь. И ускорилась в 1898 году, когда Мария Склодовская-Кюри и ее муж Пьер Кюри открыли радиоактивное излучение. Так появилась возможность эффективного нехирургического лечения рака.

Еще в 1928 году было доказано, что некоторые виды рака можно лечить с помощью облучения, что стало важной вехой в онкологии. Уже тогда онкологией занялись медики разных специальностей. Хирурги привыкли сотрудничать с радиологами, чтобы сообща помочь пациентам.

С 50-х годов ХХ века начали внедрять кобальтовую телетерапию: пучок гамма-лучей направляется на опухолевые ткани. Почему используется именно кобальт (радиоизотоп кобальт-60)? У него более длительный период полураспада, чем у других гамма-излучателей. Источник кобальта приходится менять лишь раз в пять лет.

Достижения в области вычислительной техники позволяют терапевту-радиологу направлять энергию луча точно на опухоль и щадить здоровые ткани. Лучевая терапия стала эффективной и используется в сочетании с другими методами лечения.

Академик Каприн:

— Все начинается с консультации радиотерапевта. Врач внимательно изучает жалобы и историю заболевания, осматривает пациента и назначает необходимые обследования. В зависимости от диагноза и общего состояния назначается ряд исследований — рентгенография, УЗИ, КТ, МРТ и эндоскопия, которая в прямом смысле позволяет врачу заглянуть внутрь организма. Определяется точное месторасположение новообразования, а также готовность пациента к проведению лечения.

После этого врач принимает решение о способе лечения и обязательно рассказывает пациенту о планируемых действиях, ожидаемом результате противоопухолевого воздействия и рисках возникновения побочных эффектов, мерах по их профилактике и борьбе с ними. Учитываются и возможные проблемы, связанные с сопутствующими заболеваниями и вредными привычками пациента, поскольку они могут негативно сказаться как на эффективности, так и переносимости облучения.

В ряде случаев требуется обезболивание, а также специальный уход за облучаемой областью тела. Ионизирующее излучение небезопасно для здоровых тканей, поэтому облучение проводится максимально прицельно. Для этого используется так называемая топометрия (разметка) — сканируется область планируемого облучения и создается объемная модель опухоли с окружающими органами и тканями.

Облучение проходит в специально оборудованном помещении. Во время сеанса лучевой терапии пациент не испытывает ни боли, ни каких-либо других неприятных ощущений. Медицинский оператор вместе с врачом помогают больному занять положение, которое было выбрано во время планирования (разметки). От пациента требуется сохранение этого положения тела в течение всего сеанса облучения. Нередко требуется специальная фиксация (маска, сетка), иногда и определенные действия самого пациента (скажем, дышать по специальной программе). Всему этому пациента обучит до начала процедуры медицинский персонал.

Сеанс облучения может длиться от нескольких минут до… значительно большего времени. Все зависит от сложности плана облучения и необходимой дозы. Как правило, курс дистанционной лучевой терапии длится пять-семь недель. Но существуют методики, при которых нужный эффект достигается за один или несколько сеансов…

После Второй мировой войны японское медицинское сообщество констатировало, что костный мозг жертв атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки был полностью разрушен радиоактивным излучением, но этот печальный опыт со временем привел к разработке методов трансплантации костного мозга при лейкемии, что ныне спасает жизни.

И теперь уже академик Каприн обсуждает с пациентами, которым проведена эта сложная операция, когда они смогут преспокойно летать на самолете:

— Сразу скажу, что подавляющее большинство пациентов вполне может путешествовать на самолете, и никаких ограничений нет. Но все же есть ряд ситуаций, когда передвижение на этом виде транспорта лучше ограничить.

Первый год после трансплантации костного мозга сравним с первым годом жизни новорожденного человека. Пациент особенно подвержен риску инфекции, он находится под постоянным контролем показателей крови и наблюдением специалистов. Поэтому хотя бы первые шесть месяцев после трансплантации любые путешествия, в том числе на самолете, нужно отложить.

Что еще может помешать?

Тромбоцитопения — это патологическое состояние организма, которое характеризуется уменьшением количества тромбоцитов в кровяном русле и сопровождается повышенной кровоточивостью. Если показатели тромбоцитов в крови ниже восьмидесяти, перелеты лучше исключить.

Транспорт кислорода в организме обеспечивает гемоглобин, а его переносчиками, в свою очередь, являются эритроциты. Запускается процесс в капиллярах легких, где с одной молекулой гемоглобина связываются четыре молекулы кислорода, так образуется оксигемоглобин. Затем в потоке крови эритроциты доставляют этот обогащенный состав к тканям и органам, после чего кислород, необходимый для окислительных процессов, освобождается от связи с гемоглобином. При анемии, которая нередко встречается среди пациентов с онкологическим диагнозом, содержание гемоглобина, количество эритроцитов в единице объема крови снижается, что в свою очередь, приводит к низкому уровню снабжения тканей и органов кислородом.

Почему при анемии перелеты на самолете особенно опасны?

В салоне уровень давления ниже атмосферного, значит, кислорода значительно меньше. Это может усилить одышку, слабость, а в некоторых случаях вызвать приступы удушья…

А, скажем, операции по поводу рака молочной железы или удаления лимфоузлов уже не являются противопоказанием к авиаполетам! Все это свидетельство успехов современной онкологии.

Вот совершенно невероятная история.

Неизлечимая болезнь неожиданно вернула двенадцатилетней американской девочке по имени Алисия двух сестер, о существовании которых она и не подозревала. И выяснилось, что именно сестры ее и спасут.

У Алисии редкая болезнь крови, ее костный мозг не вырабатывает достаточного количества кровяных телец. Единственное возможное лечение — пересадка костного мозга. Три шанса из четырех, что пересадка увенчается успехом.

А костный мозг надежнее всего пересаживать от близких родственников. Первым делом врачи проверили, не может ли брат Алисии быть донором. Но пришли к выводу, что он не подходит. Тогда кому-то и пришло в голову проверить: а нет ли у Алисии еще родственников?

Алисию и ее брата приемные родители взяли на воспитание еще в младенчестве. Только когда ей понадобилась операция, они узнали, что у них есть две старшие сестры, которых удочерили другие люди. Сестер нашли после того, как судья — ввиду особых обстоятельств — разрешил нарушить тайну усыновления во имя спасения жизни Алисии.

Они все встретились впервые в жизни, чтобы решить, могут и хотят ли они помочь одной из них. Обе новообретенные сестры немедленно согласились стать донорами, хотя это означает непростую операцию.

Но, увы, не у всех больных, которые нуждаются в пересадке органов, есть братья и сестры. И на что больному надеяться в таком случае? Донорские органы берут обычно у людей, погибших в дорожных катастрофах. И очень редко — у живых. Но подходит не всякий, потому что часто пересаженные органы отторгаются организмом. Поэтому в первую очередь ищут донора из числа кровных родственников.

Некоторые медики даже полагают, что продажа органов должна быть разрешена. «Неужели лучше позволить людям умереть из-за отсутствия донорского органа, чем заплатить кому-то за благое дело?» — говорят они.

Но эта возможность была исключена после нескольких громких скандалов, когда выяснилось, что некоторые английские частные клиники тайно покупали своим привилегированным клиентам органы для пересадки у бедных и неграмотных людей в странах третьего мира. При наличии такого спроса быстро появится нелегальный бизнес на донорстве, а бедных и попавших в зависимость людей преступники начнут просто принуждать к продаже своих органов.

Некоторые британские врачи возражают и против того, чтобы свою почку отдавала мужу жена и наоборот. Почему? Каждый третий брак в Англии распадается. А что произойдет, если получивший почку муж затем пожелает расстаться с женой? Не потребует ли в ходе бракоразводного процесса она свою почку назад?

И тут свои услуги предложили сторонники клонирования человека. Они говорят: главная цель экспериментов с клонированием как раз и заключается в том, чтобы найти возможность лечить наследственные заболевания. Ради этого можно и даже нужно выращивать в лабораторных условиях человеческие органы для пересадки.

Скажем, отчаянная ситуация: ребенок умирает от лейкемии, рака крови! Его спасет пересадка костного мозга, но нет подходящего донора. А если станет возможным клонирование, доказывают его сторонники, то появится возможность создать костный мозг на замену. И ребенок спасен!

Грандиозный успех биологов, которые когда-то сумели клонировать овцу, произвел колоссальное впечатление на мировую общественность. Появились шутки на эту тему насчет того, что теперь женщины могут, наконец, обойтись без мужчин. Но в реальности мысль о том, что люди смогут появляться на свет без помощи отца, многих напугала. Метод клонирования сравнивают с расщеплением атома. И значение этого открытия нельзя недооценивать.

Эта история воспринята через призму научно-фантастических романов и кажется еще одним безумным открытием ученых, которые совершенно не думают о своей ответственности. Воспаленная фантазия рисует нам то, что не имеет никакого отношения к реальности — бесконечные ряды одинаковых суперсолдат или бессловесных людей-клонов, которых используют как склад запасных частей для пересадки органов.

Всерьез обсуждаются самые экзотические идеи. Диктаторы могут попробовать воспроизвести самих себя. Поклонники популярных артистов и музыкантов попробуют возродить умершего идола. Богатые люди просто закажут себе двойников. И мафия немедленно начнет торговать послушными клонами…

Фантастические фильмы и романы запугали нас самыми жуткими вариантами использования клонирования. Хотя на самом деле опыты на животных, которые проводятся сейчас, жизненно важны для человека.

Схематически эксперимент, проведенный учеными, кажется простым. Хромосомы взрослой овцы пересадили в яйцеклетку, из которой изъяли собственный генетический материал, и поместили зародыш в другую овцу, которая исполнила роль суррогатной матери. Это позволило получить точную копию первой овцы.

Фермеры давно занимаются генными операциями на примитивном уровне. Селекционеры рассчитывают, что им удастся создать генетически измененные овощи, которые будут содержать массу полезных веществ и смогут сами бороться с вредителями, да еще и лечить человека от всевозможных болезней. Животноводы надеются, что методом клонирования удастся вывести коров, которые смогут давать огромные удои. И тогда в будущем фермер обойдется одной коровой вместо целого стада…

Но ученые, которые помнят, как это все произошло с ядерным оружием, не хотят повторения трагедии с генными экспериментами. Тогда тоже начали с чисто научных исследований, а в результате создали оружие массового уничтожения… Пока что позволено проведение лишь ограниченного числа генных манипуляций. Мы еще слишком мало знаем о последствиях воздействия на генетическую структуру, чтобы пускаться на рискованные эксперименты.

Президент Соединенных Штатов Билл Клинтон, человек тогда достаточно молодой и не консерватор по взглядам, в свое время запретил финансирование работ по клонированию человека из федерального бюджета: «Люди не должны брать на себя роль бога».

Против клонирования решительно восстала католическая церковь. Мы не можем быть собственными создателями, считают священнослужители. Клонирование не должно заменять естественный путь продолжения человеческого рода. Многообразие совершенно необходимо и человечеству, и окружающему нас миру.

Некоторые радикально настроенные исламские теологи призвали ученых, занимающихся клонированием, наказывать смертной казнью или отсекать им руки и ноги. Впрочем, другие исламские теологи оказались либеральнее. Они говорят, что все эти открытия произошли лишь потому, что аллах того захотел.

Но главное состоит в том, что даже генный близнец, клон отнюдь не будет копией с оригинала — ведь у него иной социальный и личный опыт. Известно, что при всей своей схожести близнецы — разные люди. Можно повторить сложнейшую комбинацию генов, но нельзя повторить человеческую личность. Из этого следует, что создать точную копию человека невозможно. И это прекрасно.

Опыты по клонированию вызвали эмоциональный шок, но реакция была слишком сильной. Конечно, это деликатная сфера. Нельзя же в самом деле превращать человеческое тело в склад запасных частей. Но, разумеется, речь не идет о том, чтобы клонировать человека. Ученые всего лишь надеются выращивать отдельные органы, чтобы спасать тех, кому угрожают смертельно опасные болезни, рак в первую очередь…

Главное, что следует отметить: наука сегодня словно беременна новыми открытиями. Мы, возможно, находимся только в начале целой серии головокружительных научных открытий, которые могут изменить наш мир и в том числе спасать страдающих онкологическими заболеваниями.

Вопрос генеральному директору: когда появится волшебная таблетка?

Еще во второй половине ХХ века стало очевидным: независимо от того, насколько полной была резекция злокачественной опухоли или насколько эффективной лучевая терапия, лишь около трети всех видов рака удается перевести в состояние ремиссии с помощью этих двух подходов к лечению.

Что же еще может помочь?

Немецкий врач и лауреат Нобелевской премии Пауль Эрлих на рубеже ХIХ и ХХ веков первым предпринял усилия для разработки химических веществ для лечения рака. Он и ввел в обиход термин «химиотерапия».

Два события вселили оптимизм в будущее противоопухолевых препаратов.

Первое: успешное использование азотного иприта при лимфомах (злокачественных опухолях лимфатической системы, которая является частью иммунной системы организма) в Йельском университете в 1943 году. Выяснилось, что азотный иприт блокирует образование раковых клеток.

Вообще-то иприт — боевое отравляющее вещество, которое появилось еще в Первую мировую войну. Это так называемый горчичный газ, его запах напоминал горчицу или чеснок. Но в историю он вошел как иприт, потому что пустили его в ход в боях за бельгийский город Ипр. В окопах Первой мировой от иприта погибли множество солдат и офицеров.

А после Второй мировой созданный на основе иприта препарат уже вводили детям с острой лимфобластной лейкемией. Еще через три года так же стали лечить и рак груди.

Второе открытие: революционный доклад американского патологоанатома Сидни Фарбера в 1948 году о том, что препараты, созданные на основе фолиевой кислоты, способны вызывать ремиссию при детской лейкемии.

«Человека, который позволяет себе предсказывать точную дату создания лекарства, нельзя назвать ученым, — говорил Сидни Фарбер. — У нас есть лишь прочная основа для проведения исследований и разные виды лечения, которые дают почву для умеренного оптимизма, но не более того».

Но новые препараты действительно спасали детей.

Еще один прорыв произошел, когда группа ученых из разных стран убедилась в эффективности препарата Иматиниб, который нацелен на уникальную молекулярную аномалию, вызывающую острый миелоидный лейкоз (злокачественная опухоль, подавляющая рост нормальных клеток крови). Эта работа доказала, что методы лечения, нацеленные на специфические молекулярные аномалии, уникальные для определенных видов рака, спасут пациентов.

Во второй половине ХХ века началось практическое применение химиотерапии, хотя и оно сопровождалось нескончаемыми спорами и сомнениями. Что рождало споры? Не было доказательств того, что эти лекарства и в самом деле способны вылечить рак.

Значительные успехи были достигнуты в середине 60-х годов ХХ века, когда появились убедительные доказательства того, что детский лейкоз и прогрессирующая болезнь Ходжкина у взрослых могут быть излечены комбинированной химиотерапией.

Вот эти данные изменили настроения в медицинском сообществе. Врачи начали проявлять готовность рассмотреть возможность широкого применения химиотерапии.

Сегодня лекарственному лечению придается огромное значение. В арсенале врачей препараты, позволяющие добиться значимого уменьшения размеров опухоли и создать оптимальные условия для хирургического лечения (если химиотерапия проводится на дооперационном этапе) или максимально снизить риск возврата, рецидива заболевания после предшествующего хирургического лечения.

Академик Андрей Каприн:

— Сегодня при раке предстательной железы, при некоторых видах рака молочной железы и рака легкого, при раке почки часто назначается амбулаторное лечение. Это просто лекарство в таблетках или уколах. Но часто химиотерапия проводится в круглосуточном стационаре.

Первое. Есть определенные схемы лекарственной терапии с длительным периодом введения инфузионных препаратов, требующих круглосуточного контроля за состоянием пациента. Например, в случае злокачественных новообразований головы и шеи лекарство может вводиться непрерывно на протяжении четырех дней.

Второе. Когда лечение только начинается, и врач еще не знает, как отреагирует организм пациента, его могут госпитализировать. Если лечение протекает без ухудшения, то последующие курсы уже могут быть проведены в дневном стационаре.

Третье. Если применяются препараты высокой токсичности, при которых очень высок риск развития осложнений — падение лейкоцитов, гемоглобина, тромбоцитов, это требует круглосуточного контроля за состоянием пациента.

Четвертое. Есть отдельные режимы химиотерапии, которые начинаются с введения некоторой нагрузочной дозы. А последующее лечение проводится уже с ее уменьшением, и соответственно легче переносится пациентом. В таких случаях первый курс проводят под круглосуточным наблюдением, а последующие — в дневном стационаре.

Благодаря усовершенствованным диагностическим инструментам для ранней диагностики и наличию множества эффективных химиотерапевтических средств и гормонального лечения смертность от рака молочной железы начала снижаться…

Каково было Андрею Дмитриевичу Каприну возглавить Центр, объединивший три института, принять на себя новые обязанности?

Какую линию поведения выбрать?

Новый руководитель сразу показывает, что намерен хранить традиции: плавно включается в работу налаженного механизма и действует в унисон с давно сложившимся коллективом? В конце концов медицинское учреждение — консервативная организация, революционеры там не нужны… Или же, напротив, он должен все переналадить и делать только то, что он считает важным, а вовсе не то, что от него хотят? И как быть с ближайшими сотрудниками, заместителями, руководителями отделений? Оставить всех? Или назначить новых?

Есть разные точки зрения на аппарат. Одни его ценят как незаменимого помощника, другие считают аппарат причиной многих неудач. Как часто случается? Приходит новый руководитель, старается что-то радикально поменять, а внутри бюрократического аппарата все вязнет, пропадает, и постепенно аппарат берет верх над новичком, обволакивает его. И его энергичные импульсы к переменам гаснут.

Сотрудник, через которого идет важная бумага, может ускорить ее ход, а может притормозить, придержать, то есть он в состоянии серьезно влиять на дела. Руководитель Центра должен ставить свою подпись на огромном количестве бумаг, приказов и распоряжений. Иной раз приходится подписывать документы, вникать в которые, прямо скажем, нет времени. А как определить, какой документ можно смело подписывать, а какой не стоит? На первый взгляд все правильно составлены, все кажутся надежными.

Опытный начальник научен жизнью, что от любых грядущих неприятностей надо загодя отгородиться большим количеством писем высшему руководству, служебных записок и докладных. Тогда в случае чего можно будет на них сослаться: я же вас предупреждал, я сигнализировал… Чем больше бумаг, отправленных начальству, тем проще долго сидеть в кресле.

Но это не для Каприна. Он создал и возглавил новый Центр с твердым намерением очень многое изменить — но по существу, а не формально. И не только в самом Центре, но и в организации онкологии во всей стране.

Искусство управления — в конечном счете наиболее творческое из всех искусств. Это высшее искусство. Это искусство организации взаимодействия талантов.

В чем заключается основная роль управления?

В том, чтобы умело справляться с переменами и достигать поставленной цели.

Всевышний по своей сути демократ. Он более или менее равномерно распределил интеллектуальные способности. Но он ждет от нас, что мы с толком используем эти ниспосланные небом ресурсы. В умении сделать это и заключена формула успеха.

Андрей Дмитриевич Каприн руководит огромным Центром. Это тысячи сотрудников и десятки тысяч больных. Это множество проблем, которые возникают каждую минуту. Некоторые, прямо скажем, представляются неразрешимыми.

Уважающая себя крупная современная компания пользуется различными научными методиками отбора кадров и оценки их возможностей. Множество людей стали профессорами, разрабатывая эти методики, вычерчивая схемы и графики, доказывая, что научными путями можно распознать потенциал сотрудников и использовать их наилучшим образом.

Но разве можно заранее определить — вот этот человек совершенно точно добьется успеха? Действительно ли нужны все эти новомодные тесты?

Это как в современной медицине. Раньше приходил старый доктор, осматривал тебя, ставил диагноз: «простуда» и выписывал лекарство. Теперь врач отправляет тебя на различные анализы, а в результате ставит тот же диагноз.

Неужели опытный человек не разберется, кто перед ним, зачем ему все эти новшества, все эти консультанты в кадровой политике?

Настоящая кадровая работа — это не оформление документов, а разработка стратегии подбора кадров и их роста. Ждать, что нужные профессионалы сами придут в поисках работы, практически бесполезно. Если нужен высококлассный специалист, его надо искать у конкурентов. Но берут не тех, кто легко соглашается уйти. Это ненадежные люди, не знающие, что такое лояльность к фирме. В цене те, кого приходится очень долго уговаривать. И теперь люди, выбирая работу, спрашивают не только о зарплате. Большое значение имеет ситуация внутри компании, климат, перспективы, возможности продвижения.

Я спросил академика Каприна:

— Оперировать и руководить огромным центром — две совершенно разные профессии. Вы себя утром включаете: «сейчас я хирург», потом переключаетесь: «а сейчас я администратор»? Как вообще это можно совместить?

— Я старательно и тщательно планирую свою работу. И действую по плану. Я знаю, когда у меня операция, когда совещание. Такая работа продолжается уже много лет. Я стал замом директора большого института еще в 2005 году, и это уже привычный темп работы, с удовольствием все это делаю.

— Но хирург и администратор в принципе разные профессии. Как вы себя вот внутренне в этом смысле переключаете?

— Ответ очевиден. Команда очень серьезная у тебя должна быть. Управлять в одиночку таким центром невозможно. Как, впрочем, и оперировать одному нельзя. Ребята меня жалеют, отпускают, разрешают не зашивать рану. Или начинают без меня, проделывают все подготовительную работу. Потом зовут: «мы готовы»… То же самое и здесь. Если нормальные отношения в коллективе… Друг друга поддерживаем. Ребята говорят: «Андрей Дмитриевич, вам туда ехать не надо, мы уже разузнали, достаточно зама». Отлично! Поедет коллега, потом все доложит. А ты уже как минимум на дорогу времени не потерял.

Ковид — как ни странно звучит — помог здорово, потому что разрешил нам работать с помощью видеоконференцсвязи, а это тоже сумасшедшая экономия времени. Можно из машины даже работать. Едешь в Обнинск, подключили тебе, и все обсудили.

— Вы в себе почувствовали административный дар? Или кто-то в вас его угадал?

Андрея Дмитриевича вопрос развеселил:

— Думаю, что я совершенно бездарный администратор, просто команда позволяет как-то мне расслабиться… Я их не обижаю, поддерживаю, а они стараются мне помочь, вот так у нас все работает… Ну, может быть, и у меня бывают какие-то проблески административного дара…

— Как вы решаете кадровые дела? Вы когда беседуете с людьми, сразу понимаете: «Ага, вот это хороший парень, сделаю его заведующим отделением»? Или, напротив: «Этот не годится, пусть сидит на своем месте»?

— Нет, при первой встрече такие серьезные решения не принимаются. Но надо иметь в виду, что в онкологии мы примерно всех знаем и видим, кто как растет. Это достаточно узкий круг. Я — президент Ассоциации онкологов России и знаю, где как поставлена онкологическая служба, знаю, кто ее возглавляет, кто заведует хирургией. То там, то здесь появляются ребята, очень серьезные и перспективные. Интереснейшие доклады делают. И ты видишь, кто уже вырос и кому нужно дать возможность развернуться…

Вот у меня из Ростова-на-Дону двое ребят работают. Там Олег Иванович Кит, академик, возглавляет Национальный медицинский исследовательский центр онкологии. Он ко мне сам обращается: «Слушай, есть перспективный парень, но у меня он точно не вырастет, у меня еще два или три таких». Я говорю: «Конечно, я его возьму». Потому что известный в нашем узком кругу парень, под него можно даже отделение делать. А если мы его не возьмем, он соберется, да и уедет из страны. Я встречался недавно с сербскими коллегами, они ищут хороших хирургов… Да, все возьмут, сейчас дефицит врачей.

— А как вы себя чувствуете, когда речь идет о сметах, строительстве, хозяйственно-административных делах?

— Сейчас много проще. Начинать было очень сложно. Но сейчас все на себя берет Министерство строительства. Деньги не идут через нас, поэтому проще. Мы пишем, что нам надо, а они за нас все там решают с подрядчиками. Наша задача — следить за тем, чтобы все шло по плану. Конечно, в онкологии, наверное, проще, чем в любой клинике скоропомощной, потому что у нас более-менее плановая история, и все закупки мы можем примерно предвидеть.

Я вообще стараюсь не встречаться с фирмачами. Ничего хорошего из этих разговоров не получается. Одни считают, что ты из них что-то выжимаешь, а другие уверены, что ты их оттесняешь из-за того, что дружишь с другими, которые тебя когда-то возили куда-нибудь за рубеж.

Поэтому я и ребятам своим говорю: хотите сделать карьеру — добивайтесь славы! Слава всегда принесет деньги, а деньги славы не принесут. Ну получите вы подарок от какой-то фирмы. Потом все об этом узнают… У нас же очень маленький мир, все будут знать, что ты это делаешь, поскольку тебя купили. Сарафанное радио — самое эффективное в медицине. Фирмачи тоже известные люди. Они язык за зубами не держат. Они приходят и рассказывают, кто у них чего просил… Поэтому лучше подальше от всего этого держаться.

Плохо, что мы сами не делаем тяжелой техники. Если бы мы делали тяжелую технику в стране, я имею в виду линейные ускорители, хороший КТ, хороший МРТ… Ну, я надеюсь, будем делать…

— Но все-таки у вас есть люди, которым вы можете доверить хозяйственно-административные вопросы, ведение переговоров. Как вы определяете, кому можно доверять?

— Мои заместители — люди, которые со мной уже много лет работают. Хотя это, наверное, уже третья команда, которая задержалась у нас в Центре. Отсев был приличный. Причем были люди, мне близкие, чуть ли не с детства мы дружили, вместе учились. Но все равно я увидел, что у них другое настроение. Мы же делаем клинику с перспективой, чтобы нам здесь многие годы работать. А если человек временно пришел, то ты видишь: как бы он ни был тебе близок, придется расставаться… Да, с несколькими ребятами поссорились… Но дело есть дело.

— Вы возглавили один центр, потом два, потом три… Когда вы принимали новое хозяйство, вы «зачищали» там руководящий слой и своих назначали или доверяли местным?

— Нет, я никого никогда не зачищал… Все, весь тот состав, который работал в Обнинске, остался. Весь тот состав, который работал в урологии, остался. Причем произошло все это достаточно быстро, когда мне передали все это огромное хозяйство. То есть пришлось сразу со всем разбираться.

Но ребята поддержали, они поняли, что надо вместе идти. И были весомые причины, потому что здесь нельзя было развивать лучевую терапию — аппаратуру некуда ставить, а там с хирургией было не ахти, слабенькая хирургия, а здесь мощная хирургия… И они увидели, что такой симбиоз принесет успех решительно всем.

Ну а потом уже всех объединил ковид. И Сирия — я много раз бывал в Сирии со своими бригадами… Ну сейчас помогаем новым территориям, смешанные бригады наших специалистов туда ездят… Коллектив должен быть сплоченным. Это для меня крайне важно. Мы обязательно все вместе собираемся на Новый год и на День медика. И я вижу сейчас, как за эти годы мы стали близки и как все ждут этой встречи.

Руководителю, который принимает на себя всю ответственность за большой медицинский коллектив и за своих больных, позарез необходимы решительность и уверенность в себе. Андрею Дмитриевичу это присуще в полной мере. Решительность, собственно, неотъемлемая черта профессии хирурга. Если к хирургу приходит больной с нарывом, хирург, конечно, должен подумать о том, как провести операцию максимально безболезненно, но вскрывать нарыв необходимо, иначе возникнет заражение крови.

Есть еще одно важное обстоятельство. Заняв высокий пост, Каприн прекрасно сознавал, что за каждым его шагом внимательно наблюдают подчиненные.

Как начальник он требует от своих соратников и помощников преданности и надежности. Но при этом сознает, как важно демонстрировать коллегам и особенно пациентам оптимизм и жизнерадостность.

Больные хотят, чтобы их лечил именно такой врач — знающий, энергичный, излучающий уверенность в себе. Пациент онкологической клиники мечтает довериться врачу, который спасет, поможет, избавит от всех проблем, вернет утраченные надежды…

Конечно, легковесные обещания немедленного успеха рассчитаны на чересчур доверчивых людей. Но руководитель обязан вдохновлять!

Одна из главных проблем — умение выстраивать отношения. От этого в немалой степени зависит успех всего дела. Нужно уметь расположить к себе огромное количество партнеров, чиновников, руководителей различных ведомств. Андрей Дмитриевич — человек улыбчивый, открытый и обаятельный — легко находит общий язык с коллегами, подчиненными и начальством.

Ныне руководитель просто обязан производить приятное впечатление. Иначе у него нет ни единого шанса на успех. Измученное работой лицо, усталое выражение глаз, неряшливость, сетования на то, что «я не ем, не пью, а только работаю»… В нынешние времена это вовсе не привлекает.

Раньше мужчины требовали от женщин идеальной фигуры, а себе позволяли выглядеть как угодно. Но теперь и мужчинам пришлось критически взглянуть на себя. Возникший в недавние годы идеал — мужчина обязан быть худым, стройным и мускулистым — заставил заняться собой. Ученые и косметологи объединились, чтобы избавить мужчин от седины, морщин и прочих недостатков. Кому-то седина к лицу, но не надо показывать свой возраст… Мужчины сели на диету, не вылезают из спортивного зала и старательно посещают косметологов.

Мало трудиться с утра до вечера: внешний вид тоже играет немаловажную роль в успехе. Быть красивым, быть молодым, быть в форме — это просто прямое требование. Для руководителя старое лицо равнозначно старым идеям, от старого человека не дождешься новых идей. Мешки под глазами, второй подбородок заставляют думать, что этот человек недостаточно энергичен для порученного ему дела. Словом, внешность — больше не личное дело человека.

Еще недавно культурная публика с пренебрежением относилась к мускулам. Но внезапно крепкая мускулатура стала модной и необходимой для преуспевающего человека. Для успеха нынче важна и физическая форма — несмотря ни на что. Мускулы означают нечто большее, чем силу, — это и есть тот человек, который уже добился успеха, а такие и нужны! Так что мужчинам не остается ничего иного, кроме как больше заботиться о себе. И в обществе теперь не только встречают по одежке, но и провожают тоже. Хочешь добиться успеха, должен выглядеть достойным успеха.

Каприн — в отличной форме. Хотя помимо постоянной работы за операционным столом у него заседания, совещания, административная работа. Помогают темперамент, ясное понимание того, что именно нужно сделать, умение подбирать в команду способных и талантливых людей. Вот, что помогает достичь успеха.

И еще у Андрея Дмитриевича редкий дар — придумывать и увлекать других своими идеями. Этот дар востребован!

Он сумел убедить коллег, что сегодня в онкологии для успешного лечения больных на территории всей нашей огромной страны необходимы хорошо оснащенные центры, где трудятся опытные специалисты. Специализированные центры, разумеется, окажут больным куда более квалифицированную помощь, чем небольшие больницы общего профиля.

Академик Каприн рассказывал в интервью РБК:

— Порой мы даже не знали, что койки были открыты в мелком непрофильном учреждении. Устарели стандарты оснащения — в некоторых больницах не было компьютерных томографов, больницы договаривались с другими больницами об исследованиях. В этой ситуации врачи-онкологи зависели от времени, которое было удобно другой больнице, так еще и пациент ехал через полгорода, а иногда вообще в другой город.

Появление компьютерных томографов — настоящая революция в медицине. Томографическое обследование позволяет увидеть то, что недоступно рентгеновскому аппарату. Рентгеновский аппарат просвечивает человеческий организм насквозь и дает интегральную, суммарную картину. Томограф же снабжен компьютером и позволяет заглянуть внутрь человеческого организма, осмотреть любой орган со всех сторон, словно листать книгу страница за страницей, четко различая каждую букву.

Разумеется, всякая диагностика — вмешательство во внутреннюю жизнь организма. И рентгеновское исследование опасно само по себе. Томограф куда менее вреден. Сегодня крупной больнице иметь один томограф — явно недостаточно. Крупный медицинский центр должен обзавестись всем набором оборудования, которое буквально на глазах развивается и становится все более совершенным.

Еще недавно, до освоения всей этой техники, даже поставить правильный диагноз было крайне затруднительно.

Главному конструктору советской космической техники академику Сергею Павловичу Королеву в январе 1966 года собирались всего лишь удалить полип из прямой кишки. А в процессе операции хирургическая бригада увидела, что Королев страдает раком. И давно!

Оперировал Королева академик Борис Петровский, недавно назначенный министром здравоохранения:

«Когда вскрыли брюшную полость, обнаружили большую опухоль, которая прорастала в стенку прямой кишки. Это была ангиосаркома — редкое заболевание прямой кишки. Прощупать опухоль до операции было невозможно, а ультразвукового исследования тогда не было. Если бы не удалили опухоль, больной бы погиб от рака. Решили вырезать».

Борис Васильевич был очень сведущим хирургом с фронтовым опытом:

«Электроножом с большим трудом удалось выделить опухоль и взять биопсию, подтвердившую наличие самой злокачественной опухоли — ангиосаркомы. Мы вышли из операционной усталые, но все же довольные тем, что все-таки удалили опухоль. Может быть, удастся продлить жизнь Королева хотя бы на год. Но примерно через сорок минут мне сообщили, что у больного произошла внезапная остановка сердца.

На ходу надев перчатки и халат, я сделал ему трахеостомию (для искусственного дыхания). Подключили аппарат, стали закрытым способом делать массаж сердца, но деятельность сердца не восстанавливалась. Тогда я вскрыл грудную клетку и применил более активный — открытый массаж сердца. Два часа мы пытались спасти жизнь пациента, но безуспешно».

Медицина, увы, не всесильна, но неудачный опыт заставляет искать и находить новые решения.

Какие? Что еще можно и нужно сделать, чтобы избегать таких трагедий, вовремя диагностировать болезнь?

Академик Каприн придумал онкопатруль, который передвигается по стране.

Что это такое?

Каприн подробно рассказывал в программе «Говорит Москва»:

— Мы приезжаем на большое градообразующее предприятие, где людям некогда просто даже выйти, и начинаем с местными врачами, пользуясь местными препаратами и силами, проводить диспансеризацию и скрининг. Мы проводим это три-четыре дня и понимаем, сколько болеет людей. Потом, как правило, главы регионов устраивают концерты. Это праздник онкологии как науки против рака. И выходят люди, известные солисты региональные, или балет, или театр местный, говорят: мы тоже против онкологических заболеваний, мы за онкологию как науку против рака, обследуйтесь! А в зале полторы тысячи человек, потому что для региона это событие…

Главная цель — повышение онкологической грамотности населения и пропаганда важности ранней диагностики рака. Одновременно в рамках просветительской программы московские и обнинские доктора проводят хирургические мастер-классы и семинары для коллег — местных врачей, медицинских сестер и студентов-медиков.

Академик Каприн объясняет вновь и вновь:

— Раковые клетки могут приспосабливаться к лечению и переставать реагировать на терапию. Одна из основных загадок — почему же мы рак никак не можем вылечить. Смотрите, как продвинулись, но не можем, потому что он мутирует. Умный рак…

Но главный враг рака — ранняя диагностика. Вот, на что должны быть нацелены все усилия общества и медицины.

Каприн подкрепляет слова цифрами:

— Многие виды опухолей, выявленных на ранних стадиях, поддаются лечению. Нужно следить за собой!

Особенно людям в возрасте:

— После шестидесяти пяти каждые пять лет на десять процентов увеличивается число клеточных мутаций, которые иммунитет уже не способен сдерживать.

Каприн прямо обращается к мужчинам:

— В чем коварство рака предстательной железы? На ранних стадиях он практически не проявляется. Нередко симптоматика при локализованном раке предстательной железы связана с сопутствующим доброкачественным заболеванием — гиперплазией ткани. Вот почему ранняя диагностика и своевременное обследование так важны. Позаботьтесь о себе!

В интервью журналу «В мире науки» Андрей Дмитриевич вспоминал:

— Раньше существовали так называемые первичные онкологические кабинеты. Согласно устаревшему приказу об оснащении, в этих кабинетах должны были быть лишь кувшин, кушетка и полотенце. То есть о нормальной работе не могло быть и речи. Это сказывалось и на диспансерах, которые были перегружены. При этом врачи должны были каким-то образом обследовать больных и достаточно быстро выявлять заболевания, в идеале на ранней стадии. И дальше врач принимал решение — оставлять пациента у себя или отправлять в клинику.

Сегодня вместо привычных, но устаревших онкологических диспансеров созданы центры амбулаторной онкологической помощи, где можно сделать все необходимые исследования — КТ и МРТ, провести эндоскопию и взять биопсию, то есть не нужно ездить по разным больницам. В Москве каждый пациент, которому поставлен онкологический диагноз, может обрести персонального помощника — тот поможет записаться на прием к нужному специалисту, на сдачу анализов и проведение исследований.

Но в такой огромной стране, как Россия, крайне важно сделать онкологическую помощь доступной в любом регионе, даже далеком от столицы. Нельзя же всех лечить исключительно в Москве.

Вот чем академик Каприн и занялся, став главным онкологом страны:

— Приняли решение — хотя поначалу было очень много оппонентов — о создании центров амбулаторной онкологической помощи на базе крупных клиник региона, которые закупали новейшее оборудование. Но оказалось, что и этого не всегда достаточно, особенно для проведения лечебных процедур. Например, многие схемы химиотерапии, предполагающие от пяти до двенадцати курсов, не позволяют уезжать далеко от лечебной организации. Поэтому формат был пересмотрен. Нам важно, чтобы человек мог обратиться в ближайший центр амбулаторной онкологической помощи для сопровождающей терапии. Там он находится под наблюдением терапевтов и врача-онколога. Но возник и другой вопрос: хватает ли квалификации и кругозора онколога? Так была организована система телеконсультаций для врачей. Полноценные врачебные консилиумы принимают взвешенные совместные решения. В особо сложных случаях — с участием специалистов федерального уровня.

В недавнюю пандемию, вызванную ковид-19, Центр, которым руководит академик Каприн, проводил в месяц больше тысячи таких телеконсультаций.

Каприн:

— Для того чтобы ожидать каких-то результатов, нужно до конца выстроить систему. Мы беспрецедентно быстро это делаем, гораздо быстрее, чем в других странах, которые занимались этим многие годы. Мы создаем центры амбулаторной онкологической помощи. Это новая структура, которая будет находиться в регионах и будет оснащена современной диагностической аппаратурой. Там можно проходить и курс химиотерапии.

Теперь созданы уже сотни центров амбулаторной онкологической помощи, чтобы максимально приблизить медицину к пациентам. Но предстоит еще переоснастить полторы сотни диспансеров и больниц.

Академик Каприн рассказывал в радиоинтервью «Комсомольской правде»:

— Регионы получили деньги на химиотерапию, мы можем тиражировать современные схемы лечения. Должны появляться серьезные реанимационные отделы для выхаживания пациентов. Нам нужна лучевая техника… Мы сейчас можем принять сложного пациента, которому не может быть оказана высокотехнологичная помощь в регионе. Не всё могут регионы. Это не их вина, а их беда. Мы берем больных, которые действительно запущены, через телеконсультационный подход. Телеконсультация — блестящая форма общения онкологов на профессиональном уровне. Онколог должен советоваться. Онкологи в регионах поняли, что они не в вакууме, они могут обратиться к самым авторитетным источникам. Не надо ехать за тридевять земель, чтобы посоветоваться по какому-то сложному клиническому случаю.

Это принципиальный вопрос: там, где онкологическая помощь доступнее, где нет больших очередей, где пациент стразу попадает к нужному врачу, там больше шансов вовремя поставить правильный диагноз, без промедления приступить к лечению и сохранить жизнь и здоровье.

Должность главного онколога страны — не почетный титул, а возможность координировать усилия коллег по всей стране.

Академик Каприн:

— Ассоциация онкологов России выпустила более восьмидесяти клинических рекомендаций по лечению различных локализаций рака. Это рабочие инструкции для онколога. Предложены на выбор несколько схем лечения, основанных на международных исследованиях. Таким образом, у врача всегда схема для лечения каждого пациента и возможность маневра.

Важным шагом к успеху я считаю создание сети референс-центров. Каждый из них выполняет экспертные функции по морфологии, лучевой диагностике, клиническим рекомендациям. Вначале мы столкнулись с недоверием, особенно со стороны частных клиник. Но теперь формируются полноценные врачебные комиссии, назначающие наиболее подходящее для каждого пациента лечение. В такие комиссии входят и онкологи, и лучевые терапевты, и морфологи, и хирурги. Раньше, особенно в частном секторе, необходимого взаимодействия между специалистами не было, в результате пациенты не получали помощь вовремя.

Как главный онколог страны Андрей Каприн занялся созданием и так называемых ядерных аптек. Радиоактивные фармакологические препараты помогают не только в диагностике, но и в лечении. Но об этом не все знают. И надо отдать должное академику Каприну: он неустанно обо всем рассказывает, охотно беседует с журналистами.

Каприн в интервью радиостанции «Говорит Москва» объяснял:

— В чем вообще секрет успешного лечения? Это комбинированное, комплексное лечение. Чем шире будет комплекс и комбинация и чем больше ниши будут заняты эффективными препаратами, тем лучше. Это позволит людям увеличить жизнь, достойную, нормальную, перевести онкологического пациента в ремиссию, чтобы он мог дождаться ещё одной схемы лечения, которые мы с вами развиваем. А можно комбинировать химиотерапию, радионуклидную терапию и хирургию, хирургию, радионуклидную терапию и лучевую терапию… Огромная ниша. Мы ядерная держава, мы обязаны полностью закрыть эту нишу.

В интервью журналу «В мире науки» Андрей Дмитриевич пояснил:

— Ядерные аптеки в крупных онкологических центрах позволяют самостоятельно синтезировать как лечебные радионуклиды, так и те, которые применяются при комплексной терапии. Это спасает жизни, когда не действуют стандартные схемы. Например, выживаемость пациентов при колоректальном раке с метастазами в печени с применением новых методов ядерной медицины повысилась на треть. Это настоящий прорыв.

Мы стали активно применять иммуногистохимическое и молекулярное исследования, что позволяет видеть не только рак, но и весь пул стволовых клеток, из которых состоит опухоль. Это в свою очередь видоизменило и химиотерапию, и комплексное лечение. Министерство здравоохранения пошло нам навстречу, разрешив крупным центрам, у которых есть достаточные компетенции, лечить некоторых больных не по инструкции.

Объясню. Есть пациенты, не подпадающие под стандарты терапии. Например, при лечении рака мочевого пузыря у мужчин помимо основной опухоли часто наблюдается мутация, очень похожая на клетки рака молочной железы. Поэтому помимо стандартных мы назначаем препараты, которые по инструкции не должны применяться.

Результат? Меланома и мелкоклеточный рак легкого, метастатический рак предстательной железы, нейроэндокринная опухоль, практически не поддающаяся лечению, редкие саркомы все-таки поддаются лечению в рамках дополнительной комбинированной и комплексной химиотерапии.

Академик Каприн рассказывал мне:

— Хочу отметить большущее завоевание: больных можно лечить, как говорят иностранные коллеги, off-label, то есть по индивидуальной программе. И это очень правильно! Такой подход позволяет определять индивидуальную чувствительность опухоли и сражаться с ней. Поэтому это тоже нас здорово продвинуло.

Сейчас, знаете, вообще очень многое меняется. Скажем, для хирурга. Мы привыкли: в онкологии хирург — главный, сначала операция, потом химиотерапия нормально. А сейчас при многих локализациях видишь, что надо для начала провести несколько курсов химиотерапии. И пациента убедить, что он, скажем, три месяца должен находиться на химиотерапии, и тогда он будет жить в тридцать раз лучше, чем если бы я его просто сразу положил на операционный стол. То есть фактически ты больного отдаешь своим коллегам. А потом он скажет: химиотерапия помогла, я не хочу оперироваться… Так что хирургу-онкологу надо себя тоже все время обуздывать и говорить себе: ты должен во благо больного набраться терпения.

В конце 2022 года генеральный директор Национального медицинского исследовательского центра радиологии академик Каприн вместе с коллегами получил из рук премьер-министра Михаила Владимировича Мишустина премию правительства Российской Федерации в области науки и техники за особый вклад в развитие ядерной медицины. Речь идет о разработке и внедрении метода радиоэмболизации печени с использованием отечественных микросфер на основе радионуклида иттрия-90.

Что такое радиоэмболизация? Это введение в пораженную печень небольших шариков (микросфер), содержащих радиоактивный иттрий. Радиоактивные микросферы помещаются в опухолевые узлы печени через печеночную артерию, и радиация разрушает раковые клетки.

Каприн, получая премию, сказал так:

— Это очень интересная разработка, которая спасет тысячи и тысячи жизней.

Он объяснил читателям «Аргументов и фактов»:

— Опухоль нуждается в обильном кровоснабжении (гораздо большем, чем нормальные клетки) и часто создает собственную кровеносную сеть. Перекрыв сосуд, питающий опухоль, можно тем самым «обесточить» ее. Для этого к опухоли по артериальным сосудам с помощью катетера доставляются микросферы с радионуклидным препаратом, которые блокируют приток крови и питания.

Сегодня во всем мире для этих целей применяется радиофармпрепарат иттрий-90. Его недостаток — высокая цена. Для того чтобы зарядить иттрий, необходим мощный реактор. В нашей стране это осуществляется в Томске. Если учесть, что период полураспада препарата всего 72 часа, станет понятно, что к отмене операции могут привести многие обстоятельства, не зависящие ни от врача, ни от пациента, — например нелётная погода. А у нас в Центре создан отечественный фармпрепарат — рений-188, который можно получить с помощью отечественного же генератора непосредственно в клинике.

Как все это происходит?

Рак печени плохо поддается химиотерапии, и врачи стараются уничтожить раковые клетки путем облучения. Самое сложное — доставить препарат, созданный на основе изотопа иттрия-90, именно туда, где находится опухоль.

Академик Каприн:

— Метод радиоэмболизации печени — один из перспективных направлений развития современной онкологии. Он позволяет остановить рост опухоли у 90 процентов пациентов и увеличивает продолжительность жизни в четыре-пять раз по сравнению с другими стандартными методами лечения.

Сосед по Обнинску — Физико-энергетический институт имени А. И. Лейпунского — разработал для онкологов новый препарат на базе изотопа лютеция-177, применяемого в ядерной медицине. Препарат прошел клинические испытания. Его применение эффективно в тех случаях, когда рак вырабатывает устойчивость к гормонотерапии и начинает быстро и опасно прогрессировать.

Академик Каприн:

— Эти препараты имеют колоссальное значение для страны и развития комплексного лечения с диагнозом кастрационно-резистентного рака предстательной железы больных, в том числе и с метастазами. Раньше этим больным мы помочь не могли.

Под Новый год журналисты спросили, о каком подарке к празднику мечтает Андрей Дмитриевич?

Он не промедлил с ответом:

— Чтобы кто-то нам дал деньги на третью фазу испытания лютеция-177.

Академика Каприна постоянно спрашивают, когда появится волшебная таблетка, которая избавит человечество от всех видов рака. Он терпеливо повторяет, что самое надежное средство — выявление онкологических заболеваний на ранней стадии, когда их можно вылечить.

Надо сказать, что надежда обрести лекарство от всем надоевших болезней не покидает человечество.

Президент Академии наук СССР Анатолий Петрович Александров, выступая на ХХV съезде партии в феврале 1976 года, рассказывал о достижениях советских ученых.

Он говорил и об онкологии — об использовании радиотерапии:

— В медицине широко применяется атомная техника для диагностики и лечения ряда заболеваний…

Внезапно его прервал сидевший в президиуме Леонид Ильич Брежнев, высказавший всеобщую просьбу:

— От гриппа «бомбу» какую-нибудь.

Академик Александров развернулся к Брежневу:

— От гриппа? Леонид Ильич, я могу сразу ответить. Институт ядерной физики в Гатчине совместно с институтом Министерства здравоохранения разработал сейчас вакцину против гриппа, которая была испытана…

Все новые варианты вакцин от гриппа — в соответствии с рекомендациями Всемирной организации здравоохранения — появляются каждый год. Но гриппом по-прежнему болеем.

Универсальной вакцины от всех онкологических заболеваний не предвидится. Что же делать?

Сражаться за жизнь больного до последнего!

После выхода увлекательного остросюжетного фильма «На гребне волны» Патрика Суэйзи, исполнившего одну из главных ролей, назвали «самым сексуальным мужчиной». И даже не Голливуда — этот титул доставался другим актерам, — а всей Америки.

Невероятно гибкий, с танцующей походкой, покоритель океанских волн стал невероятно популярен. Женщины не могли противостоять редкому сочетанию мужественности и нежности. На экране он представал баловнем судьбы. Казалось, он добивается всего — успеха, денег, женщин — легко и непринужденно. Счастливому черт люльку качает. И никто не знал его подлинной жизни. Не подозревал, через что ему пришлось пройти. Сколько боли и несчастий выпало на его долю.

И уж, конечно, никому не было дано предугадать, что подстерегает его в тот самый момент, когда казалось, что все трудности, наконец, остались позади, что он обрел счастье и теперь можно наслаждаться и получать удовольствие.

Он вспоминал:

«В конце декабря 2007 года жизнь была прекрасна. Впереди интересные съемки. Мы с женой переживали второй медовый месяц — после долгого периода, когда вынужденно были разделены. Раскупорили бутылку шампанского, выпили по глотку… И я едва не задохнулся — меня пронзила такая боль, словно кислоты хлебнул. Через три недели мне вынесли смертный приговор».

После того глотка шампанского Патрик Суэйзи стал чувствовать: с ним что-то не так. Он похудел. Глаза пожелтели. Обратился к врачу. Эндоскопическое исследование под общим наркозом показало: у него рак поджелудочной железы, причем самый опасный, неизлечимый вид этой болезни. Когда Патрик вышел из наркоза, его жена Лиза ему ничего не сказала. Подарила мужу еще одну, последнюю спокойную ночь.

Патрик Суэйзи:

«Утром хирург мне все выложил. И я подумал: мне конец. Вот так — идешь делать обычный анализ, а тебе выносят смертный приговор. Была одна надежда: если метастазы не пошли по всему организму, операция может помочь. Но на следующий день выяснилось, что поражена и печень. Рак в четвертой стадии.

Врач предупредил, что жить мне осталось всего несколько месяцев. Не было оснований ему не верить. Меня охватили гнев, горечь, обида, отчаяние. Я задавал себе обычные в таких случаях вопросы: в чем моя вина? что я сделал не так?..

А потом я попросил доктора:

— Покажите, где сидит мой враг, и я стану с ним сражаться.

Я не желал просто сидеть и ждать, пока болезнь меня одолеет».

Когда врачи поставили Патрику страшный диагноз, рассказывала его жена Лиза, она стала иначе воспринимать жизнь:

«Наслаждаться красотой дня, чудесным запахом волос моего любимого мужчины. Понимать, какую всепоглощающую любовь я испытываю к нему. Поцелуй, прикосновение его руки, свет, который падает через окно… Моя главная мечта — провести с ним как больше времени. Я хотела бы начать все заново и все сделать несколько иначе. Мы могли быть мудрее, избежать ошибок, которые совершали. Не растрачивать время попусту. Мы могли больше улыбаться друг другу. Просто любить, как этого желали наши души…»

Патрик Суэйзи:

«Я снимался в сериале “Зверь”. И тут в кинокомпании узнали, что у ведущего актера диагностирован рак. Мне предстояло сняться в четырнадцати сериях. По силам ли мне это? Кинокомпания могла от меня отказаться. Но решили иначе: если химиотерапия поможет, снимать. Через два месяца я почувствовал себя лучше. Начали работать. Химеотерапия — сама по себе ад. Но боль я могу перетерпеть».

Его жена вспоминала:

«Мне всегда не хватало времени. Оно убегало, и я не успевала сделать все, что хотела. Теперь я считаю каждую минуту победой. Каждая минута драгоценна. У меня есть еще одна минута побыть вместе с моим мужем! Каждая выигранная минута дает уверенность и придает сил посмотреть смерти в лицо и сказать: “Сегодня он тебе не достанется!”».

Патрик Суэйзи:

«Летом 2008 года в Чикаго начались съемки. Я поклялся, что никто не узнает о моей боли. Мне делали химиотерапию десять месяцев. Не все способны это выдержать. Но я держался. Напоминал себе каждый день, что я счастлив: делаю то, что мне доставляет такую радость. И могу не думать о болезни. Я не принимал болеутоляющие препараты, это помешало бы мне играть в полную силу. За пять месяцев съемок по болезни я пропустил только полтора дня».

Лиза:

«Я понимала, что могу помочь Патрику. Любить его, следить за приемом лекарств и диетой. Или просто держать его руку, если он этого хочет. Но я не в силах его спасти. Что же на моей стороне? Сам Патрик. Он настоящий боец. Он удивительно сильный и красивый».

Актер, танцор и певец Патрик Уйэн Суэйзи родился 18 ав-

густа 1952 года в Хьюстоне, штат Техас. Умер 14 сентября

2009 года в Лос-Анжелесе, штат Калифорния. Ему было всего 57 лет.

За три месяца до смерти он поставил точку в книге о своей недолгой жизни. Он впечатляюще рассказал о своей страшной болезни и о том, что с ней нужно бороться. Ведь эта болезнь никуда не делась.

В конце 2008 года рак поджелудочной железы диагностировали у народного артиста России, лауреата государственных премий Олега Ивановича Янковского. Он не любил жаловаться и обратился к врачам слишком поздно. Биопсия показала: рак — на поздней стадии. Он улетел в ФРГ, пытался лечиться, но… Встал с больничной койки и вернулся в Москву. Играл в театре до последнего. Горячо любимый страной актер умер 20 мая 2009 года.

Академик Каприн:

— Рак поджелудочной железы — одно из самых грозных заболеваний, которое чаще всего диагностируют на поздних стадиях. По прогнозам к 2030 году он войдет в тройку лидеров среди самых распространенных видов онкологии.

В структуре онкологической заболеваемости за 2022 год эти опухоли составляют примерно 3,0 процента у женщин и 3,3 процента у мужчин, однако находятся на пятом месте среди онкологических заболеваний — лидеров по смертности. Коварство рака поджелудочной железы обусловлено тем, что на первой стадии выявляются всего лишь 7,7 процента случаев, на второй — 16,8 процента. Все остальное — это так называемые “запущенные”, третья и четвертая стадии.

Почему так?

Дело в том, что чаще всего рак поджелудочной железы развивается бессимптомно, и длится это до тех пор, пока болезнь не проявит себя механической желтухой или ярко выраженным болевым синдромом.

И еще одно: у этого вида рака нет «предрака». Часто он возникает на фоне абсолютно неизмененной поджелудочной железы. Почему это происходит, ученым еще предстоит выяснить. Однако в наших силах сделать все возможное, чтобы обнаружить заболевание на ранних стадиях.

Что важно знать пациенту?

Пока в нашей стране не проводится массовый скрининг рака поджелудочной железы, потому что остается спорным вопрос о методах диагностики.

Однако, если хотя бы периодически «болит живот» (особенно в верхних его отделах), присутствует тошнота, тяжесть, вздутие после приема жирной пищи или какие-то другие отклонения… Не стоит ставить себе диагнозы самостоятельно и заниматься самолечением, а следует обратиться к терапевту и гастроэнтерологу. А специалисты составят необходимый список обследований. И лечение — если понадобится.

Прежде всего это ультразвуковое исследование брюшной полости, во время которого врач сможет оценить размеры и структуру органа, а также выявить новообразования. По показаниям назначается расширенная диагностика, к ней относят КТ или МРТ. Помимо этого, может быть назначена биопсия, если будут основания.

Кто в группе повышенного риска?

Сегодня никто не назовет точную причину возникновения рака поджелудочной железы. Но есть целая группа факторов, которые сами по себе являются спусковым механизмом для развития злокачественного процесса в организме.

1. Это неправильный образ жизни, чрезмерное употребление алкоголя, пристрастие к табаку, неправильное питание, низкая физическая активность.

2. Рак поджелудочной железы развивается и у людей с генетической наследственностью. К сожалению, это довольно распространенная причина.

3. Существенный фактор — возраст. Люди старше шестидесяти пяти лет наиболее подвержены развитию этого заболевания.

4. Хронический панкреатит. Доказано, что это заболевание действительно способно развиться в злокачественную опухоль. Важно следить за своим здоровьем, обязательно лечить панкреатит. И пациенты с клинической картиной, похожей на панкреатит — даже если он не диагностируется, должны обязательно оставаться в поле зрения врачей-специалистов и проходить определенные обследования.

Что делать, если диагноз все же поставлен?

Диагноз классифицирует резектабельную, условно-резектабельную и местно-распространенную форму опухоли.

В настоящее время в первых двух случаях лечение начинается с химиотерапии. При выборе режима лекарственной терапии обязательно учитываются общее состояние пациента, его возраст, наличие осложнений и серьезных сопутствующих заболеваний.

Как правило, после назначенных курсов лекарственной терапии пациенту проводится обследование, затем выполняется операция.

Основным ограничением для хирургического лечения является связь опухоли с магистральными артериальными сосудами. Связь опухоли с венами уже не считается мешающим операции обстоятельством.

При местно-распространенных формах, когда происходит вовлечение магистральных артериальных сосудов, хирургическое лечение весьма сомнительно. В этом случае пациенту назначается химиотерапия, а также может быть рассмотрен вариант применения такой методики, как HIFU-терапия в сочетании с химиотерапией.

HIFU-терапия — это ультразвуковая абляция (уничтожение, прижигание): достаточно новая технология, основанная на воздействии высокочастотным ультразвуком. Специальные аппараты фокусируют ультразвуковые волны в заданной точке, где происходит быстрое повышение температуры до семидесяти-восьмидесяти градусов, при которой клетки опухоли разрушаются. Меняя интенсивность и длительность воздействия ультразвуковых волн на опухоль, специалисты достигают нужного терапевтического эффекта. Лечение пациентов проводится как амбулаторно, так и стационарно.

Термическая, радиочастотная и лазерная абляция опухолей открывает новые возможности для точной медицины.

Термическая абляция опухолей включает в себя ряд методов, которые используют тепло (гипертермия) или холод (гипотермия). Некроз раковых клеток происходит при температурах ниже сорока градусов или выше шестидесяти градусов тепла по Цельсию. Раковые клетки более чувствительны к высоким температурам, чем здоровые.

Гипотермическая абляция происходит в результате образования кристаллов льда, они разрушают клеточные мембраны и в конечном итоге убивают клетки. Используется газообразный аргон, поскольку он может охлаждать окружающие ткани до минус ста шестидесяти градусов по Цельсию.

Радиочастотная абляция часто используется в клиниках, поскольку она эффективна и безопасна. В лазерной терапии ценны свойства лазерных лучей быть очень узкими и точно сфокусированными. Это делает лечение мощным и точным. Все эти методы делают их многообещающей альтернативой традиционной хирургии.

Применима ли в данном случае лучевая терапия?

Опубликованные ранее исследования не поддерживают использование лучевой терапии. И в настоящий момент применение лучевой терапии не рекомендуется.

В отличие, скажем, от лечения молочной железы. Этой болезнью страдала очень популярная певица народная артистка России Валентина Васильевна Толкунова. Ей было всего 46 лет, когда в 1990 году у нее диагностировали рак. В 1992-м сделали операцию. Курс химиотерапии. Она не сдается, продолжает выступать. Но болезнь возвращается: в 2006-м врачи находят у нее метастазы, они проникают в мозг. В феврале 2010 года Валентина Толкунова ушла в мир иной.

Академик Каприн:

— Рак молочной железы — заболевание, вокруг которого сформировались десятки разнообразных стереотипов, с которыми нам, врачам, приходится сталкиваться регулярно.

Миф первый. Если у мамы или бабушки был рак молочной железы, то вероятность заболеть — сто процентов.

А в реальности? Если рак молочной железы диагностирован у мамы, бабушки, то риск развития болезни увеличивается в два раза. Когда заболевание выявили сразу у двух близких родственниц, например, у мамы и сестры, риск заболеть заметно возрастает. Но это вовсе не означает, что болезнь неминуема — только десять процентов случаев этого заболевания носят наследственный характер. Рак молочной железы вызывает мутации в генах. Чтобы оценить риск развития наследственного онкологического заболевания, можно сделать тест — генетическое исследование. Если опасные мутации выявлены, доктора предлагают план динамического наблюдения. А еще — не оттягивать рождение ребенка тем женщинам, которые планируют материнство. Беременность и длительное грудное вскармливание снижают риск рака.

Миф второй. Уплотнение — обязательный симптом рака груди.

А в реальности? У каждой шестой пациентки уплотнения на ранней стадии отсутствовали. Поэтому при ежемесячном самообследовании нужно обращать внимание не только на подозрительные “узелки”, но и на:

— изменение формы и размера молочной железы;

— неестественно впалый сосок;

— изменение цвета кожи груди и соска;

Каждое из этих изменений — повод посетить доктора.

Миф третий. Фиброаденомы (это доброкачественное образование) перерождаются в рак молочной железы.

А в реальности? Фиброаденомы отнюдь не являются предраком молочной железы. Ее перерождение в злокачественную опухоль встречаются лишь в пяти — десяти процентах случаев, если образование имеет листовидную (филлиондную) форму. Для этого типа фиброаденомы характерен усиленный рост, а при биопсии определяются клетки, отличающиеся от нормальных. Вот почему так важна верификация любого образования молочной железы, подчеркиваю — любого.

Существует ряд факторов, влияющих на рост и образование фиброаденомы. В первую очередь — это гормональный дисбаланс. Но не стоит забывать о наследственном факторе, ожирении, излишнем желании загорать на солнце….

Миф четвертый. Импланты увеличивают риск развития рака молочной железы.

А в реальности? Импланты не оказывают никакого влияния на риск развития рака молочной железы. Это проверено в очень многих исследованиях. Как правило, имплант устанавливается под мышцу, при этом молочная железа не затронута. Соответственно, они не оказывают на нее влияния.

Однако встречается индивидуальная непереносимость инородного тела, и могут возникнуть воспалительные процессы, появляться уплотнения и другие отклонения от нормального состояния. В таком случае требуется экстренная медицинская помощь, в большинстве случаев — хирургическая. И еще одно: маммографию при наличии имплантов должен делать очень квалифицированный специалист.

Миф пятый. Чем больше грудь, тем выше риск развития рака.

А в реальности? Размер груди не оказывает никакого влияния на риск заболеть раком. Небольшой размер лишь облегчает проведение скрининга, однако современные технологии диагностики снижают вероятность «пропустить» рак, даже если образование достигает нескольких миллиметров.

Миф шестой. Ношение бюстгальтера провоцирует рак.

А в реальности? Ученые из Оксфорда (Великобритания) провели исследование, в котором приняли участие три тысячи женщин со злокачественными новообразованиями в молочной железе и одиннадцать тысяч без признаков заболевания. После менопаузы заболеваемость выше среди тех, кто носил бюстгальтер. Однако эксперты уверены, что болезнь провоцировали отнюдь не тесное белье. Рак молочной железы — гормонозависимая опухоль, ее развитие связано с количеством женского полового гормона эстрогена в организме.

В период менопаузы его основной источник — жировые отложения. У полных женщин уровень гормона выше, а значит, выше и риск появления опухоли.

Миф седьмой. Раком молочной железы болеют только женщины.

А в реальности? Рак молочной железы, хоть и значительно реже (в сто раз), но встречается и у мужчин (не все об этом подозревают, но молочная железа есть и мужчин). Благодаря относительно небольшим размерам, небольшой массе и объему, близости ее к кожному покрову у мужчин появление опухолевого узла можно определить уже на ранних стадиях развития злокачественного новообразования.

Миф восьмой. Рак молочной железы не встречается среди молодых девушек.

А в реальности? Сегодня эта болезнь значительно «помолодела» — и в группе риска уже молодые девушки старше двадцати пяти лет, а не после сорока, как считалось раньше.

Миф девятый. Мастопатия (разрастание тканей молочной железы доброкачественного характера) — предраковое заболевание.

А в реальности? Мастопатия в подавляющем большинстве случаев — не только не предраковое, но и вовсе не заболевание. То, что специалисты, проводящие ультразвуковое исследование, и маммологи называют “диффузной мастопатией” — вариант нормы, который, как правило, не требует никакого вмешательства, если предменструальные боли не слишком выражены.

Однако некоторые формы при высокой маммографической плотности могут расцениваться как фактор риска. В этом случае нужно обязательно пройти лечение, регулярно проверяться у гинеколога и своевременно делать рентгеновскую маммографию и УЗИ молочных желез.

Миф десятый. Ежегодная маммография подвергает такому облучению, что увеличивает риск развития рака.

А в реальности? Повторные маммографические обследования при скрининге, безусловно, вносят свой вклад в суммарную дозу облучения на протяжении жизни женщины. Но доза при данной процедуре настолько мала, что бояться ее точно не стоит.

Вот американская статистика. 95 процентов женщин, у которых сегодня диагностирован рак молочной железы, переживут его, если им поставят диагноз на ранней стадии. Главные слова: «на ранней стадии»! Вот зачем нужно делать маммографию. В настоящее время наиважнейшим в диагностике рака является раннее выявление биомаркеров.

Начинается эпоха использования искусственного интеллекта для более точного анализа. Специалисты знают, как трудно обнаружить небольшое злокачественное образование на снимке. Радиологи каждый день в темной комнате часами рассматривают сотни изображений и принимают решения, изменяющие жизнь пациентов. И так легко не заметить крошечные повреждения.

Специальное программное обеспечение учит искусственный интеллект определять раковую опухоль по ее форме, плотности, местоположению и другим факторам. Есть обнадеживающие результаты. Достижения в области искусственного интеллекта начинают приводить к прорывам в скрининге рака молочной железы, порой выявляя признаки, которые упускают врачи.

Конечно, необходимы дополнительные клинические испытания, прежде чем эти системы смогут быть широко внедрены. Искусственный интеллект должен доказать, что может распознавать сложные формы рака молочной железы и сокращать количество ложноположительных результатов. Но в конечном счете искусственный интеллект поможет спасать жизни.

Академик Андрей Каприн считает своим долгом как можно подробнее и понятнее рассказывать о том, как следует уберегать себя от недугов, какие анализы делать и какие обследования проходить. И как лечиться, если поставлен пугающий диагноз.

Он понимает, что от настроения, психологического состояния пациента, от его готовности противостоять болезни зависит очень многое.

Каприн:

— Основополагающий подход к лечению рака молочной железы — комплексное или комбинированное лечение. Комбинированный метод сочетает лекарственную терапию и хирургическое вмешательство или хирургию — с лучевой терапией. В комплексном сочетаются все три метода: лекарственная терапия, хирургическое вмешательство и лучевая терапия.

Пациентки задают один и тот же вопрос:

— Доктор, а какая у меня стадия?

Конечно, все хотят услышать классический ответ — первая, вторая, третья или четвертая стадия. На самом деле онкологическая классификация намного шире. Исходно пациентов разделяют на первично-операбельных и первично-неоперабельных.

К первично-операбельным относят пациенток с опухолевым процессом, который локализован строго в тканях молочной железы и не распределяется дальше. Первично неоперабельные — это не только пациенты с отдаленными метастазами, но и больные с местно-распространёнными формами заболевания, включая обширное метастатическое поражение лимфатических узлов. В таком случае назначается лекарственная терапия.

Радиотерапия также применяется как самостоятельный вид лечения рака молочной железы — в том случае, если операция по какой-то причине невозможна. Возможен и такой подход к лечению, при котором воздействие на опухоль при помощи облучения практикуется до операции — чтобы уменьшить размеры новообразования.

Влияет ли возраст на тактику лечения?

Считается, что если пациентке до тридцати шести лет, то прогноз менее благоприятный. Почему? Риск мутаций, а значит, и прогрессирования болезни, в молодом возрасте выше.

В остальных случаях определяющий фактор — наличие хронической сопутствующей патологии. Пациенткам старшей возрастной группы преимущественно выполняется либо органосохраняющее лечение (различные варианты онкопластических резекций), либо тотальное удаление молочной железы.

Гормональная терапия назначается пациенткам с гормонозависимыми подтипами опухолей и проводится в послеоперационном периоде. Выбор терапии предопределен возрастом пациентки…

Успех в лечении рака молочной железы, в свою очередь, повлиял на тактику использования лекарств при послеоперационном лечении других серьезных видов рака, таких как колоректальный рак (злокачественные новообразования кишечника).

А это серьезная опасность. От рака кишечника умер британский премьер-министр Невилл Чемберлен, который вошел в историю как сторонник политики умиротворения нацистской Германии, что привело сначала к разделу Чехословакии, а затем и ко Второй мировой войне. Чемберлен отличался отменным здоровьем, пока сильные боли не заставили его обратиться к врачам. Он писал сестре: «У меня серьезные проблемы с моим внутренним миром, который долгое время не работает должным образом и становится все хуже».

В конце июля 1940 года ему сделали рентген и сразу положили на операционный стол. Во время операции хирурги обнаружили, что он страдает от неизлечимого рака кишечника, но скрыли от него безнадежность ситуации. Его последние месяцы были горькими. Он был слишком горд, чтобы просить о сочувствии. Когда конец был близок, ему дали препараты, чтобы притупить боль.

Современная диагностика позволяет обнаружить эту болезнь на ранней стадии. Свежий отчет Американского онкологического общества указывает на тревожный рост случаев рака толстой кишки среди молодых людей. В 2019 году на долю людей моложе пятидесяти пяти лет приходилось двадцать процентов случаев рака толстой кишки, а в 1995 году — вдвое меньше! Онкологи видят: к ним обращается все больше молодых пациентов, которым едва за тридцать.

Для выяснения причин потребуются годы исследований. Уже сейчас специалисты пытаются определить, что за этим стоит. Виноват ли в этом наш рацион, например, переработанное мясо и сладкие напитки? Может быть, это связано с ростом ожирения? Точное понимание потребует времени. Но что делать сейчас?

Прежде всего донести эту тревожную информацию до молодых людей — это отчаянно необходимо! Молодые люди не всегда распознают признаки подступающего колоректального рака и поздно обращаются за помощью. У молодых людей чаще всего опухоли выявляются в прямой кишке и толстой кишке. Молодые пациенты обращаются к врачам с жалобами, когда у них начинается ректальное кровотечение.

И должны быть бдительными врачи смежных специальностей. Слишком часто ранние симптомы не воспринимаются всерьез: ну откуда у молодого человека рак? И необходимо наладить неинвазивные альтернативы колоноскопии. Любой, кто ее проходил, может подтвердить наличие множества проблем: надо заранее записаться на прием, взять выходной для малоприятной подготовки к этой процедуре и попросить кого-то из родственников сходить с тобой. Для начала нужно сдавать кал на анализ.

Сегодня онкологи рекомендуют пройти первую колоноскопию уже в возрасте сорока пяти лет. Семейный анамнез рака толстой кишки увеличивает риск, поэтому каждый человек в возрасте тридцати лет, нисколько не стесняясь, должен поговорить со своим врачом о болезнях, которыми страдали его родители, бабушки и дедушки.

А ведь в результате ранней диагностики и успешного лечения уровень смертности от колоректального рака за последние десятилетия снизился на сорок процентов. Серьезный успех — есть чему радоваться!

Академик Каприн:

— Япония победила колоректальный рак и рак желудка, которым японцы подвержены отчасти из-за традиционных пищевых предпочтений. Поставили задачу своим фирмам, выпускающим медицинскую и оптическую технику, сделать недорогие эндоскопы. Обязали работодателей ежегодно отправлять сотрудников на гастроэндоскопию. Современная техника позволяет выявлять и удалять прямо во время исследования полипы, предраковые части эпителия.

В общем-то ничего сложного. Надо идти этим путем. Работодатели должны закладывать в свои расходы затраты на сохранение здоровья сотрудников. Все же понимают, что это дает гигантскую экономию. Мы ничего не просим, только привести людей на обследование, информировать своих сотрудников, подать им личный пример. Пока невозможно работать без административных рычагов, но постепенно мы наладим культуру трепетного отношения к своему здоровью.

Жариться на солнце? Или поберечь себя?

Борьба с колоректальным раком стимулировала современную химиотерапию и совершенно новый подход к поиску лекарств, нацеленных на уничтожение уникальных молекулярных мишеней, а именно таковы злокачественные опухоли. Именно это обещает успех в лечении некоторых очень трудноизлечимых опухолей, таких как меланома.

Академик Каприн:

— Меланома — это злокачественная опухоль, которая развивается из клеток, вырабатывающих пигмент и влекущих развитие родинок, так называемых меланоцитов. Меланома возникает не только на коже. Она может атаковать практически любое место в нашем организме. В 70 процентах случаев меланома формируется на поверхности ног, спины, рук, туловища и лица.

Кто в зоне риска?

Прежде всего те, кто увлекается посещением соляриев и любят жариться на солнце. Ультрафиолет — главный провоцирующий фактор, вызывающий развитие меланомы в девяносто процентах случаев. Он имеет три типа излучения, один из которых повреждает ДНК клетки, что как раз и приводит к возникновению заболевания, а от другого образуются свободные радикалы, которые тоже могут привести к развитию злокачественного процесса.

(Для справки: ДНК — дезоксирибонуклеиновая кислота — это макромолекула, которая передает из поколения в поколение генетическую программу развития организма.)

Кому следует соблюдать осторожность?

Людям с наследственным фактором — то есть в семье встречались случаи заболевания меланомой. Статистика показывает, что наличие родственника первой степени родства с меланомой (отец, мать, брат, сестра) увеличивает риск.

Поберечься надо также светлокожим, голубоглазым, светловолосым. Тем, у кого есть синдром множественных диспластических невусов — то есть большое количество родинок (от пятидесяти и более родинок различной локализации).

Однако само по себе наличие на теле пигментных невусов (или родинок) и родимых пятен совсем не означает наличие болезни. Некоторые люди имеют десятки родинок по всему телу, и все они абсолютно безвредны. И, напротив, меланома может возникнуть на теле человека даже без единой родинки.

Особую бдительность следует проявлять при появлении новых родинок, особенно в пожилом возрасте. О злокачественном перерождении свидетельствуют: стремительный рост родинки, изменение цвета, поверхности, формы образования, появление зуда, боли и других неприятных ощущений, а также если это образование начинает мокнуть либо периодически кровоточит. В этом случае нужно незамедлительно идти к врачу!

Лечение начинается только после проведения диагностики. Устанавливается форма образования, его размер, расположение, давность появления и иные особенности. Обследование может включать в себя оценку ближайших к опухоли лимфатических узлов в зависимости от расположения меланомы, УЗИ брюшной полости, забрюшинного пространства, рентгенографию (или компьютерную томографию) органов грудной клетки. Надо во всем разобраться.

Пациенты с ранними формами заболевания подлежат хирургическому лечению. Пациентам с запущенной формой меланомы, в зависимости от клинической ситуации, могут быть предложены различные варианты лекарственной терапии — от таргетной и иммуноонкологической до химиотерапии.

В течение многих лет для онкологических пациентов существовало три варианта лечения: хирургическое вмешательство, химиотерапия или облучение. В начале третьего тысячелетия появились таргетные методы лечения, которые направлены строго на выбранную цель, скажем, на подлежащую уничтожению сосудистую сеть опухоли. Окружающие ткани при этом не страдают.

И одновременно ученые работают над разработкой иммунотерапии, которая усиливает способность собственных иммунных клеток пациента бороться с раком, уменьшая размер опухоли и делая другие методы лечения более эффективными…

И абсолютно всех академик Каприн призывает соблюдать некоторые несложные рекомендации:

— использовать солнцезащитный крем, который обеспечивает защиту от ультрафиолетовых лучей (если быть точными — от UVA и UVB-лучей) и имеет высокий коэффициент защиты от солнца (не менее SPF-30); чем светлее кожа, тем выше должен быть коэффициент;

— наносить солнцезащитный крем за пятнадцать минут до выхода на солнце и повторять потом каждые два часа и сразу после плавания;

— защищать кожу одеждой из светлых натуральных тканей с длинным рукавом, носить шляпы и солнцезащитные очки;

— находиться в тени, когда это возможно, и избегать нахождения на солнце в часы максимальной солнечной активности — с полудня до четырех часов дня;

— беречь кожу от солнечных ожогов, особенно в детском возрасте;

— отказаться от походов в солярий и от чрезмерного загара.

Рекомендации академика Каприна, согласитесь, вполне исполнимые!

Если не заботиться о себе, меланома может дать местастазы, опухоли быстро распространятся по организму, в том числе локализуются в голове. Такой диагноз поставили американскому врачу-неврологу Барбаре К. Липске.

У нее в голове росли опухоли, и вслед за этим возникло психическое расстройство — нечто среднее между шизофренией и слабоумием:

«Я постепенно превращалась из любящей матери, бабушки и жены в бессердечного монстра. Я кричала на своего любящего мужа. Я кричала на любимых внуков и моих детей. От опухолей пострадали те области мозга, которые делают нас людьми и регулируют то, как мы себя ведем.

Я думаю, это было более страшно для моей семьи, чем для меня самой, потому что я не понимала, что происходит. И у них не было никакой возможности установить со мной связь. Я не смотрела им в глаза. У меня не было к ним никакого сочувствия. Я причинила им боль — это было ужасно. И я понимаю теперь, что психическое заболевание — это заболевание мозга.

Члены моей семьи постепенно осознавали, что теряют человека, которого любили. И обратились к хорошим врачам. Я очень благодарна им всем.

Мне назначили много различных методов лечения — лучевую терапию, иммунотерапию, стероиды от отеков и таргетную терапию клеток меланомы. Вероятно, все, что я получала, в какой-то степени помогало, но я убеждена, что иммунотерапия оказала самый большой эффект.

Поначалу я спорила со своим врачом:

— Не давайте мне так много лекарств, потому что мы никогда не узнаем, что именно помогает.

Он сказал:

— В данный момент это не имеет значения. Главное, чтобы вам стало лучше.

И мне действительно стало лучше. Довольно быстро.

Но я через многое прошла. Мой мозг подвергся воздействию и сильных препаратов, и радиации. Я потеряла зрение на левый глаз. Опять же это произошло в моем мозгу, а не в моем глазу. Я теряла равновесие. Я была дезориентирована в пространстве. Но я победила болезнь, и я счастлива!»

Она следовала рекомендациям врачей, и ей посчастливилось победить рак головного мозга, туман рассеялся, и со временем она даже вернулась к любимой работе. И она выпустила книгу под названием «Невролог, который сошел с ума», описав то, что с ней происходило. Главный урок: неукоснительно исполнять рекомендации врачей-онкологов и не сдаваться.

Тем временем онкологи продолжают работать и стараются уберечь людей от все новых неприятностей. В моду входит гелевый маникюр. Что это такое? На ноготь наносится не привычный лак, а молекулярный биогель, который закрепляется ультрафиолетовой лампой. Лампы необходимы потому, что под воздействием ультрафиолета лак для ногтей затвердевает и становится более долговечным. Некоторые салоны используют светодиодные лампы для гелевого маникюра, но они также выделяют много ультрафиолета.

Но внезапно появились тревожные предупреждения: регулярное использование ультрафиолетовых ламп повреждает клетки кожи, может ускорить их старение и — потенциально! — увеличивает риск развития рака.

Исследование, опубликованное в журнале «Nature Communications», показало: исследователи подвергали клетки человека воздействию лампы, которая используется во многих маникюрных салонах. Когда клетки подвергались воздействию ультрафиолетового излучения лампы в течение двадцати минут, треть клеток погибала. А в выживших клетках происходило повреждение ДНК. Характер повреждений, по оценке исследователей, похож на те, которые наблюдаются у страдающих от меланомы.

Хотя повреждение клеток вызывает беспокойство, исследование не доказывает, что ультрафиолетовые лампы могут вызывать рак. Эксперты согласны с тем, что ультрафиолетовое излучение повреждает клетки кожи, но недостаточно данных, чтобы определить, насколько опасен гелевый маникюр. Тем не менее, определенные меры предосторожности желательны.

Каковы советы по технике безопасности для вашего следующего маникюра?

Можно свести к минимуму риски для здоровья при посещении салона, если надеть перчатки без пальцев, защищающие руки от ультрафиолета. Солнцезащитный крем не рекомендуется, поскольку он защищает от воздействия ультрафиолетового излучения солнца, а не от ультрафиолетовых ламп. И неплохо попросить стилиста лишь слегка отполировать и подпилить ваши ногти перед нанесением лака, потому что интенсивная полировка и подпиливание делают их тонкими и ломкими.

Ну а лучше всего и вовсе не использовать ультрафиолет. И вообще: следуешь советам специалистов и отдыхаешь с приятным сознанием того, что все делаешь правильно. А о неприятностях читаешь не в своей истории болезни, а в книжках, написанных про других людей…

У четвертой жены китайского вождя Мао Цзэдуна возникли серьезные проблемы со здоровьем. Почти пять лет, с зимы 1953 до 1958 года, Цзян Цин была прикована к постели. Ее отправили лечиться в Советский Союз. В аэропорту Внуково из самолета жену Мао вынесли на носилках.

Доктор исторических наук Анастасия Ивановна Картунова работала в отделе внешней политики ЦК КПСС. Ей, знавшей китайский язык, поручили заниматься женой Мао, которая несколько раз приезжала в Москву.

«Цзян Цин жаловалась на бессонницу, — вспоминала Анастасия Кортунова. — Говорила, что это результат переутомления, неустройства быта… Снотворные средства, по ее словам, не действовали. Попросила, чтобы в спальне на ночь ей оставляли коньяк, поскольку рюмка коньяку перед сном порой помогала ей уснуть».

Советские врачи диагностировали у Цзян Цин рак горла. Ее облучали. Она очень страдала, но поразительным образом преодолела неизлечимый недуг, подобно лауреату Нобелевской премии знаменитому писателю Александру Исаевичу Солженицыну.

Ему в 1952 году диагностировали рак яичка (семеному). Оперировали. Потом провели курс лучевой терапии. И болезнь отступила. Возможно, это свойство особо сильных натур? Но к Цзян Цин болезнь вернулась — через несколько десятилетий и при особых обстоятельствах.

Вскоре после смерти Мао Цзян Цин арестовали. Суд приговорил вдову вождя к смертной казни, которую заменили пожизненным заключением. И в тюрьме у нее вновь диагностировали рак горла. В 1991 году по состоянию здоровья ее выпустили. Она покончила с собой. В те времена китайская медицина мало чем могла похвастаться.

Сам Мао Цзэдун пока был здоров разглагольствовал насчет того, что чрезмерное внимание к собственным болезням носит классовый характер.

Говорил пренебрежительно:

— Китайские органы здравоохранения стремятся перещеголять советские. Я же лишь наполовину следую советам врача. Если мы будем выполнять все требования врачей, то болезни увеличатся и жизнь станет невыносимой.

Мао Цзэдуну доложили, что у главы правительства Чжоу Эньлая рак.

«Оставьте пациента в покое, — сказал врачам Мао, — и позвольте ему закончить жизнь счастливым. Если бы я был болен раком, я определенно не стал бы лечиться».

Подобная история произошла, и когда рак диагностировали у влиятельного члена политбюро Кан Шэна, руководившего ведомством госбезопасности.

«Существовало неписаное правило, — свидетельствовал личный врач Мао, — ни один из высших руководителей или сотрудник аппарата не мог быть подвергнут хирургическому вмешательству без разрешения председателя. Мао операцию не разрешил. Рак неизлечим, заявил он. Чем больше рак лечат, тем скорее больной умрет».

Соратники больше боялись Мао, чем смертельной болезни, и не лечились. А ведь успешное лечение позволяет продлить жизнь.

Чудесной исполнительнице лирических песен заслуженной артистке России Майе Владимировне Кристалинской было всего 29 лет, когда ей поставили диагноз «лимфогранулематоз», рак лимфатических узлов. Ее лечили лучшие врачи, и она держалась очень мужественно. Боялась лишиться голоса. Но продолжала петь! Поклонники с волнением ожидали ее появления на сцене. На шее — неизменная косынка, чтобы скрыть следы лучевой терапии. Она нашла в себе силы сражаться с недугом два с половиной десятилетия…

Популярному американскому киноактеру Майклу Дугласу исполнилось 66 лет, когда у него диагностировали злокачественную опухоль. Он прошел курс химио- и радиотерапии. Откровенно рассказал зрителям, что опухоль росла очень быстро и ему ставили пугающий диагноз — рак четвертой степени. Но потом оказалось, что раковые клетки дальше не распространяются. И врачи дали ему 80 шансов из 100 на выздоровление. Майкл не пал духом, лечился, боролся с недугом. Это у него от отца, тоже известного актера.

Кирк Дуглас, чьи родители в начале ХХ века эмигрировали в США из Российской империи, попал в авиакатастрофу. Его вертолет столкнулся с легким самолетом, который пилотировал ученик. Кирк выжил, но на несколько месяцев выбыл из строя. Затем новое несчастье — инсульт. А ему уже было восемьдесят.

Кирка Дугласа парализовало. Он не мог говорить. Погрузился в тяжелую депрессию и в какой-то момент твердо решил покончить с собой. Несмотря на паралич, он умудрился достать пистолет, оставшийся от съемок вестернов, зарядил его, сунул ствол в рот. И задел больной зуб. Дикая боль вернула его к жизни.

Он рассмеялся сквозь слезы:

— Даже застрелиться не могу!

Он оправился от инсульта. Написал книгу мемуаров. Получил высшую награду киноакадемии. На торжественной церемонии, за которой следила вся страна, он говорил с трудом, но справился! Произнес семиминутную речь.

И его сын, Майкл Дуглас, порадовал своих поклонников известием, что он излечился! Дуглас говорил, что у него рак горла. Потом признал, что на самом деле он страдал от рака языка, а не горла. Объявил, что изменил диагноз по совету своего лечащего врача, который посчитал, что актеру неразумно сообщать, что у него рак языка…

Онкологи предполагают, что на самом деле у Майкла Дугласа диагностировали рак ротоглотки.

Что это такое?

Специалисты отделения лучевого и хирургического лечения заболеваний верхних дыхательных путей Медицинского радиологического научного центра имени А. Ф. Цыба объясняют:

«Ротоглотка представляет собой продолжение глотки от верхней поверхности мягкого неба до уровня верхней поверхности подъязычной кости (или дна ямки надгортанника). В ее состав входят основание языка, нижняя (передняя) поверхность мягкого неба и язычок, передние и задние небные дужки, язычно-миндаликовая борозда, глоточные миндалины, а также боковые и задняя стенки».

Современные методы лечения позволили Майклу Дугласу продолжить актерскую карьеру. Ему только рекомендовали регулярно обследоваться — из-за вероятности рецидива — в течение ближайших трех лет.

Конечно, болезни у всех протекают по-разному.

Опухоль мозга у лауреата государственных премий, народного артиста СССР Георга Отса, вызывавшего всеобщее восхищение, обнаружили в 1972 году, когда ему было всего 52 года. Он держался невероятно мужественно, перенес восемь операций, лишился глаза, и все же продолжал выступать. А у него был волшебный голос… Но болезнь расправилась с ним всего за несколько лет. В сентябре 1975 года он ушел в мир иной.

Сегодня врачи лучше вооружены. Но помочь они могут, когда к ним вовремя обращаются. Народному артисту России Валерию Сергеевичу Золотухину, которого зрители хотели видеть и на сцене, и на экране, диагностировали глиобластому (опухоль мозга) в декабре 2012 года. В марте следующего года он скончался. К врачам обратились слишком поздно.

Неоперабельную опухоль мозга обнаружили у известной эстрадной певицы Жанны Владимировны Фриске. Глиобластому диагностировали в 2013 году. Жанна Фриске проявила характер. Она сражалась за жизнь — лечилась и рассказывала о своей болезни. И сыграла в этом смысле важную роль: молодая и красивая женщина стала символом борьбы против рака. Многие люди не только охотно жертвовали деньги на ее лечение, а оно, как выяснилось, стоит дорого. Но в июне 2015 года она умерла.

Такая же трагедия разворачивалась на наших глазах, когда стало известно, что от той же зловредной глиобластомы страдает лауреат Государственной премии и народный артист России Дмитрий Александрович Хворостовский.

В 2015 году у него диагностировали опухоль мозга. Он лечился. Ему готовы были помочь врачи во всем мире. После очередного курса химиотерапии выступал. Опять ложился в больницу… К нему было приковано внимание миллионов слушателей и зрителей. Они не только ждали его новых выступлений, но и с волнением следили за его мужественной борьбой против недуга. Желали ему стойкости! Два с половиной года Дмитрий Хворостовский противостоял болезни. В ноябре 2017 года он умер.

Все эти трагические истории помогали обществу осознавать важность мобилизации сил и средств в общегосударственном масштабе для борьбы с раковыми заболеваниями. И прогресс очевиден.

Академик Каприн:

— Современная медицина не просто не стоит на месте, но можно сказать, несется со скоростью света. Когда-то суперинновационные технологии, которые применялись штучно, сегодня становятся привычными. И это происходит не за десятилетия, а буквально — на наших глазах. Одной из таких технологий является протонная терапия. В мире сегодня действует около ста центров протонной терапии и более шестидесяти готовятся к открытию. В России их пока три, и один из них — в капринском Центре в городе Обнинске. Потребность в протонной терапии в России? Около 30 тысяч пациентов в год.

Протонная терапия — это один из передовых методов лечения, относящийся к лучевой терапии.

На чем он основан?

При традиционной лучевой терапии используется фотонное излучение (гамма— или рентгеновские лучи). Метод протонной терапии основан на том, что в ускорителе «разгоняют» ядра водорода (протоны) и получают высокую энергию. Особенность протонных частиц в том, что они «бегут» до определенного расчетного места, то есть опухоли, и там «взрываются». При этом здоровые ткани протоны проходят, их не повреждая. Но чтобы точно попасть в цель, каждого пациента очень внимательно исследуют и разрабатывают так называемый план, то есть систему координат с мишенью и точками попадания. Этим занимаются медицинские физики.

Протонная терапия показана для лечения меланомы глаза, опухоли головного мозга, злокачественных новообразований в области головы и шеи, опухоли спинного мозга, рака легких, опухолей в области основания черепа, рака простаты, гипофиза, печени, молочной железы.

Гордость нашего Национального центра радиологии — комплекс протонной терапии «Прометеус», расположенный в Обнинске на базе нашего филиала Медицинского радиологического научного центра имени А. Ф. Цыба. Его ключевое достоинство — компактный размер установки, не имеющей аналогов в мире. Для нашего отечественного «протонника» разработано специальное кресло, которое отличается от зарубежных. Мы считаем, что оно более удобно для проведения процедур.

Мы можем проводить терапию пациентам с опухолями различных локализаций, включая опухоли головного мозга, саркомы основания черепа и примыкающих к шейному отделу спинного мозга областей, опухоли головы и шеи. Отдельную группу составляют пациенты с метастатическими поражениями головного мозга, а это почти пятая часть мозговых новообразований.

Каприн рассказывал «Аргументам и фактам»:

— Для самых агрессивных и труднодоступных опухолей сегодня применяется протонная терапия. В 2018 году у нас в Обнинске начал работу первый отечественный протонный ускоритель. Облучение не доставляет пациенту никакого дискомфорта — тончайший протонный пучок размером с карандашный грифель позволяет доставить протоны к опухоли любой формы и локализации, не затронув окружающие ткани. Сеанс продолжается две-три минуты, а курс лечения занимает около трех недель. Этого времени обычно бывает достаточно, чтобы опухоль уменьшилась в размерах и переродилась в соединительную ткань.

Каприн терпеливо объясняет, как именно следует позаботиться о себе:

— В определенное время молодая женщина должна сделать скрининг шейки матки, скрининг молочной железы, а мужчина должен пройти тест ПСА. Мы, кстати, одна из передовых стран. Всемирная организация здравоохранения рекомендует три локализации для скрининга — это шейка матки, молочная железа и колоректальный рак. Мы в стране рекомендуем семь. И оплачиваем семь.

Что же мешает всеобщему обследованию?

В нашей стране не особенно любят ходить к врачам.

Академик Каприн:

— В рамках борьбы с онкологическими заболеваниями необходимо в первую очередь сформировать у врача любой специализации онконастороженность. Однако все упирается в решение самого пациента прийти на прием. Ведь человеку не всегда хочется идти к онкологу. Боязнь онкологического диагноза — это еще и психологическая проблема. Человек должен перешагнуть через страх пойти к врачу. Значит, его нужно убедить в том, что это сделать необходимо. А люди придумывают, как обойти даже рекомендации врачей и не прислушиваться к ним…

«Я даю советы страдающим»

Душевные страдания сами по себе делают людей больными — нервная система не выдерживает столкновения с окружающим миром. Таким людям надо помогать.

Жизнь больного раком — это процедурные кабинеты, больничные койки, центры радиационной онкологии. После химиотерапии — тошнота и рвота, крайняя усталость, выпадение волос, после лучевой терапии — радиационные ожоги. И часто нет гарантии, что эти страдания продлят жизнь. И кто-то в отчаянии отказывается от лечения.

Андрей Дмитриевич вспоминал, как молодым хирургом оказался в крупной иностранной онкологической клинике, где самым крупным отделением оказалось онкопсихологическое. Теперь он сам создает такую же службу.

Некоторых тем мы упорно избегаем. Точнее, уберегаем себя от всего неприятного и болезненного. Но это, увы, часть жизни.

На официальном приеме в Елисейском дворце президент Франции Франсуа Миттеран обратил внимание на привлекательную блондинку. Заинтригованный, он подошел к ней и поинтересовался, чем она занимается.

— Я даю советы умирающим, — спокойно ответила она.

Эта встреча стала началом долгой и тесной дружбы. Когда бывший президент умирал от рака, он обратился к Мари д’Энзель за профессиональной помощью.

В конце жизни Франсуа Миттеран сильно страдал.

Дважды его оперировали по поводу рака предстательной железы. Прописали мучительный курс химиотерапии. В последние годы он очень плохо выглядел, болезнь совсем его состарила. Все гадали, как долго он протянет. С мрачным юмором он говорил, что, когда он пожимает кому-то руку, тот словно проверяет, есть ли у него пульс. Ходили слухи, что из-за болезни Миттеран досрочно уйдет в отставку.

Но он твердо заявил:

— Я останусь на своем посту до окончания моего срока. Те, кто стремится вывести меня из равновесия разговорами о моей болезни, пусть знают — им это не удастся!

Но исполнение президентских обязанностей давалось с большим трудом. Ему было тяжело часами сидеть на официальных встречах. Он боялся не выдержать и упасть. Однажды на встрече с министрами он потерял голос — рак добрался до горла. Президент не смог закончить фразу и страшно замолчал…

Его тело умирало по частям. Оставшись среди своих, он терял нить разговора или внезапно засыпал.

В своем последнем обращении к народу по случаю Нового года он сказал:

— В следующем году уже мой преемник будет желать вам всего доброго. Оттуда, где я буду находиться в тот момент, я буду слушать его, испытывая благодарность к французскому народу, который доверял мне свою судьбу на продолжении столь долгого времени.

Мари д’Энзель — опытный психолог и психоаналитик — привыкла к тому, что люди чувствуют себя неуютно при упоминании смерти. Франсуа Миттеран поразил ее тем, что говорил о смерти если и не спокойно, то, во всяком случае, без страха.

Президент дважды гостил у Мари д’Энзель в Провансе в ее маленьком крестьянском доме, где в ту пору не было электричества. Однажды побывал и в хосписе — приюте для безнадежно больных, который Мари основала в Париже. Миттеран заходил в палаты, присаживался поговорить с людьми, которым оставалось жить несколько недель, и был потрясен их умиротворенным спокойствием на пороге смерти.

Однажды Миттеран сказал Мари:

— Мы все словно летим на самолете, который однажды врежется в гору. Но все забыли, что их ждет, а я думаю об этом каждый день. Возможно, потому что я уже ощущаю приближение горы…

После того как Миттерану сделали операцию по поводу рака предстательной железы, он позвал Мари:

— Теперь вы должны мне помочь. Я не боюсь смерти. Я знаю, что она приближается. Но я люблю жизнь, и мне кажется, что смерть слишком торопится.

Миттеран пытался понять, действительно ли глубоко верующие люди меньше боятся смерти. По словам Мари, «Миттеран не был уверен, что есть загробная жизнь, но верил, что существует некое иное измерение жизни, о котором нам ничего не известно».

В Париже вышла книга, написанная Мари ради того, чтобы снять табу со смерти.

«Прогресс техники и медицины означает, что мы ассоциируем успех с юностью. Любое напоминание о том, что мы недолго пробудем на этой планете, пугает нас… Для меня очень важна дружба с людьми, которые умирают, — считает Мари. — Они помогают мне понять, что же, в конце концов, имеет в жизни значение. Это явно не материальные блага. Это любовь».

Предисловие к книге написал Франсуа Миттеран.

Миттеран и Мари очень сблизились, и она признается в своей книге, что бывший президент попросил ее присутствовать при его последних часах: «Я была очень тронута его доверием. Я горда привилегией быть с ним, когда этот момент настанет».

Мари признательна Миттерану и за то, что он познакомил ее с будущим мужем — Кристофером Tьерри, который был переводчиком президента.

Французская печать очень много писала о болезни Франсуа Миттерана, о том, что его ждет скорая смерть. Опубликовали снимки места, которое он выбрал для своей могилы. Жена Миттерана — Даниэль — рассказала журналистам, что она просит похоронить ее в одной могиле с Франсуа…

Мари одобряла откровенность семьи Миттеранов, спокойно говоривших о том, как они готовятся к смерти:

— Это произойдет с каждым из нас. Почему же не говорить об этом?

Однажды Миттеран сказал, что хотел бы видеть на своей могиле ту же эпитафию, что начертана на могиле канцлера ФРГ Вилли Брандта: «Я сделал все, что мог».

Последний секрет президента Франсуа Миттерана предал гласности его бывший врач: рак простаты с метастазами был диагностирован не в 1992 году, во время первой операции, как сообщила пресс-служба, а на 11 лет раньше, в ноябре 1981 года. Иначе говоря, тяжелый диагноз был вынесен ему, едва он занял пост президента Франции. Тогда Франсуа Миттеран приказал врачу молчать, хотя только что широким жестом обещал избирателям стать первым главой государства, который обнародует бюллетень о состоянии своего здоровья.

Прогноз был неутешителен — от трех месяцев до трех лет жизни. Но у него наступила стадия ремиссии. Прошло 11 лет прежде, чем понадобилась хирургическая операция, и 14 лет прежде, чем болезнь одолела его.

Когда врач рассказал все это, французы обиделись не на покойного президента, который их обманывал, уверяя, что он здоров. Французы решили, что это врач, лечивший Миттерана, совершил преступление: он обязан был подать в отставку и все рассказать. У доктора отобрали лицензию и запретили заниматься медицинской практикой…

Народный артист СССР Иосиф Давыдович Кобзон продержался не меньше Франсуа Миттерана. В первый раз Кобзона оперировали по поводу рака простаты в 2005 году. После этого он продолжал ездить по всей стране и выступать. Такой у него был характер и сила воли. И только летом 2018 года его организм стал сдавать. Он умер, немного не дожив до своего 81-летия.

Развитие медицины и фармакологии привело к тому, что все больше людей доживает до очень серьезного возраста. Свой последний час они часто встречают на больничной койке, присоединенные к различным аппаратам, в холодном окружении последних достижений современной технологии. И большей частью они прощаются с жизнью в одиночку. Спасти их, продлить им жизнь уже невозможно. Но когда пациенты просят дать им возможность спокойно умереть и избавить от боли в эти последние часы, к ним никто не прислушивается.

Американец Перри Элфмонт в 85 лет составил должным образом оформленные инструкции: он не желал, чтобы его жизнь в случае тяжелой и неизлечимой болезни поддерживалась с помощью специальной аппаратуры, искусственного питания и так далее.

Перри Элфмонт сам был терапевтом, он говорил на пяти языках, любил русскую литературу и искусство, проработал врачом почти полвека. Он знал, что такое медленное умирание, и хотел избавить от этих мучений себя и жену. В 88 лет его хватил удар. Жена ознакомила врачей с его волей. Но врачи не прислушались. Они приняли решение поддерживать его жизнь с помощью современных технологий.

Медицинская этика сопротивляется желанию пациентов умереть так, как им хочется. Врачи не хотят до самого конца признавать, что наступил момент, когда медицина уже ничего не может сделать. До последней минуты врачи делают то, чему их научили.

И хорошо, что врачи верны своему долгу сражаться за жизнь пациента! Страшно представить себе, что врачи начнут прикидывать, не стоит ли прекратить лечение, хотя на самом деле еще что-то можно предпринять… Не зря в медицине принято лечить даже безнадежных больных, даже умирающих, потому что всегда остается надежда: а вдруг совершится чудо и удастся вырвать этого человека из объятий смерти.

Но что можно считать смертью человека?

Развитие медицины, особенно средств и техники реанимации, делает ответ на этот вопрос все более сложным.

Трансплантационная медицина исходит из критерия, принятого несколько десятилетий назад: смерть человека наступает со смертью мозга. Но многие врачи считают, что угасание функций мозга нельзя считать смертью человека. И после того, как мозг перестал функционировать, человеческая жизнь продолжается.

В результате часто возникает конфликт между бедственным положением больных людей, остро нуждающихся в пересадке жизненно важных органов, и правом доноров на достойную смерть.

С точки зрения современной биологии смерть — это процесс. Но общество требует указать точный момент наступления смерти. И медицине поручено сформулировать этически приемлемые критерии наступления этого момента.

Долгое время смертью считалась остановка сердца. Но несколько десятилетий назад в хорошо оборудованных больницах врачи начали возвращать больных с того света, то есть восстанавливать работу сердца и кровообращения. И сразу же возникли новые проблемы: у некоторых «возвращенных с того света» в момент временной остановки кровообращения отмирал мозг. А деятельность всех остальных органов — сердца, легких, почек, печени — восстанавливалась.

Тогда, в конце 1960-х годов потребовался новый критерий момента наступления смерти. В 1968 году медики, юристы и специалисты в области этики, собравшись в Гарвардском университете, пришли к выводу, что общепризнанным критерием наступления смерти следует считать смерть мозга.

Ученые исходили из того, что индивидуальность человека связана хотя бы с минимальным функционированием мозга. Способность к мышлению, сознание были объявлены необходимым условием бытия личности. А исчезновение этих способностей приравнено к смерти.

С медицинской точки зрения смерть мозга может быть полной и частичной. Частичная — это прекращение функционирования коры головного мозга, наступающее в результате временного кислородного голодания. При полной смерти мозга поражен и мозговой ствол, среди прочего управляющий дыханием. У таких пациентов сердце продолжает биться, но дышать они не могут, их жизнедеятельность поддерживается только с помощью системы искусственного дыхания. Полная смерть мозга и считается смертью человека.

Но возникает вопрос: если мыслительные способности считаются обязательными для бытия личности, почему критерием смерти не стало прекращение деятельности коры головного мозга?

Некоторые врачи доказывают: если человек может дышать, глотать и кашлять, но не в состоянии ни думать, ни чувствовать, он мертв, и его можно хоронить. Зачем ждать момента, когда он еще и перестанет дышать?

Но эта точка зрения отвергается обществом. Бытие человека не сводится только к его интеллектуальным способностям. Личность остается личностью до тех пор, пока другие люди воспринимают ее как личность. Человек — это неделимое живое целое. В восприятии других людей интеллектуальные способности неотделимы от его телесного существования. И эта личность в нашем восприятии не исчезает только из-за того, что врачи диагностировали смерть одного органа.

Когда человек спит, падает в обморок, теряет сознание, находится в коме, мы тоже не наблюдаем никаких следов деятельности мозга. Но в наших глазах человек жив до тех пор, пока его организм сохраняется как видимое единство. Поэтому предложение хоронить людей, не способных мыслить и чувствовать, но способных дышать, вызывает отвращение.

Крупнейший специалист в области этики философ Ханс Йонас предложил различать такие понятия, как «смерть всего организма» и «смерть организма как целого». Тело как единая система может быть мертво, а отдельные части организма еще продолжают биологическую жизнь. Волосы или ногти продолжают расти и после прекращения кровообращения.

Таким образом, поиск критерия смерти, который максимально точно отвечал бы на вопрос, какое биологическое явление следует считать человеческой жизнью, должен исходить из представления о человеческом организме как единой системе.

Разумнее считать, что человек жив, пока его организм остается системой, способной к саморегулированию. Решающий критерий — не работоспособность отдельных органов, скажем, мозга, а способность организма при помощи кровообращения поддерживать равновесие между органами тела. Иначе говоря, пока сердце обеспечивает кровоснабжение жизненно важных органов, человек жив. А жизненно важными органами должны считаться те, которые обеспечивают кровообращение.

Причем не имеет значения, осуществляется ли кровоснабжение само по себе или стимулируется медицинской техникой. Человек жив, если ему можно искусственно сохранять жизнь. Даже если врачам ясно, что их пациент уже никогда не будет в состоянии осознать свое положение и не сможет самостоятельно дышать, это не основание для того, чтобы признать этого человека мертвым.

Прекращение жизнедеятельности мозга — не критерий смерти, но это может считаться основанием для обсуждения вопроса о том, продолжить или прекратить меры по искусственному поддержанию жизни.

Но недопустимо отключать систему искусственного дыхания из финансовых соображений или из-за необходимости воспользоваться бесчувственным телом как донором. Иначе право человека на жизнь ставится в зависимость от «полезности» его существования. Но кто будет ее оценивать?..

Президент Франции умирал тяжело. Самым ужасным была невыносимая боль, невыносимая даже для такого волевого человека, как Франсуа Миттеран. Болеутоляющие препараты не помогали, он периодически впадал в беспамятство. Он ушел из жизни во сне утром 8 января 1996 года. Он сам распорядился прекратить давать ему лекарства, которые поддерживали в нем жизнь.

Ключевой вопрос для медленно угасающего человека — это избавление от боли. Но врачи заняты лечением, и жалобы пациента часто их только раздражают. Пациенты иногда даже боятся говорить, что им больно, что они страдают, что они мучаются, что лучше бы врачам избавить их от этих страданий. Пациенты боятся огорчить врачей, вызвать их недовольство.

Врачи и медицинские сестры нечасто спрашивают, не больно ли пациенту. Многие медики, похоже, даже и не подозревают, что пациентам больно. Или полагают, что пациенты страдают у смежников, но не у них. Или считают, что боль это не главное. Можно и потерпеть. Но пациенты нуждаются в облегчении страданий — физических и душевных.

Примерно один из 400 тысяч новорожденных появляется на свет с редким генетическим заболеванием дизавтономия, поражающим вегетативную нервную систему. Такой ребенок вовсе не ощущает боли. Он может упасть, сломать себе кость, обжечься и даже не понять, что с ним произошло нечто опасное. Он ни на что не жалуется. И умирает быстро, не успев ничего сказать.

Позавидует ли кто-нибудь его жизни?

Боль — необходимая человеку сигнальная система, сообщающая ему, что с ним происходит. Из-за того, что боль существует, жизнь может стать тяжелой. Но если бы боли не было вообще, жизнь стала бы невозможной. Боль — это та цена, которую мы платим за право жить. Одни, испытывая боль, становятся раздражительными и неприятными. А другие неожиданно проявляют сочувствие и сострадание к другим. Все это последствия, а не причины.

Это, кстати, к вопросу о том, нужно ли терпеть боль.

Академик Каприн:

— Обезболивание — не альтернатива противоопухолевому лечению, но значимое дополнение к основному лечению. Стоит ли бояться боли при раке? Современная медицина дает однозначный ответ — нет, боль можно и нужно эффективно лечить. К сожалению, вокруг данного вопроса существует множество предрассудков. Например, широко распространены такие мифы как: «боль не важна, важно лечение основного заболевания», «потерплю, чтобы не привыкнуть к лекарствам», «а куда деваться, у меня же рак». Все они в корне не верны! Сегодня в арсенале врачей и пациентов есть эффективные методы воздействия на болевой синдром.

Но надо понимать, что боль — это система предупреждения, сигнализирующая об обнаружении опасности внутри организма. Так что боль защищает нас. Но это очень сложная система.

Есть такое понятие, как фантомные боли. Человеку ампутировали ногу, но он продолжает испытывать ужасную боль в этой отсутствующей уже части тела. И это означает, что боль в определенном смысле конструируется мозгом, в котором живет карта всего тела. Когда кто-то теряет конечность, карта не меняется, и мозг продолжает сигнализировать об опасности. Один из методов лечения фантомной боли и называется зеркальной терапией: мозг должен осознать, что этой части тела на самом деле больше нет и сообщения об опасности больше не нужны.

Иначе говоря, мозг использует всю доступную информацию в любой данный момент, чтобы решить, причинять боль или нет и насколько сильно. При этом мозг использует прошлый опыт.

«Журнал психосоматической медицины» рассказал поразительную историю двух мужчин. Они оба были строителями, а это самая опасная работа.

Один из них на стройплощадке спрыгнул с платформы прямо на огромный гвоздь, который прошел насквозь через его ботинок. И он испытывал мучительную боль. Коллеги были в ужасе и срочно доставили его в отделение неотложной помощи. Поскольку он кричал от боли, ему первым делом ввели внутривенно сильное обезболивающее.

А когда врачи сняли с него продырявленный ботинок, то обнаружили, что произошло чудо. Ему невероятно повезло: гвоздь прошел между его пальцами. Крови не было. Раны не было. Нога не пострадала. Но его боль была реальной!

Почему? Как это произошло?

Мозг, он же детектор опасности, использовал всю доступную информацию — воспоминания о прошлых болевых ощущениях, панику, которую видел на лицах друзей, и, конечно же, зрелище гвоздя, торчащего из ботинка… Мозг решил, что телу угрожает опасность, и спешил защитить его.

Другой строитель работал с гвоздезабивным пистолетом, и случайно нажал спусковой крючок. Увидел, что гвоздь полетел в стену, поднял пистолет и нажал на крючок еще раз. Второй гвоздь попал ему в челюсть. Он почувствовал легкую боль в зубах и в голове, но продолжал работать. И только через несколько дней удивленно сказал жене: «Почему у меня болят зубы?»

Жена велела сходить к дантисту. Врач обнаружил гвоздь, вонзившийся в челюсть. Вот, что произошло. Сделав первый выстрел, он увидел, как гвоздь пролетел через всю комнату и вонзился в стену. И мозг, наш детектор опасности, который должен был определить, причинять боль или нет, зафиксировал полет гвоздя через всю комнату, и решил, что боли быть не должно, потому что тело в безопасности.

Важно различие между болью и вредом. Боль — это субъективное переживание, которое мы испытываем, когда с нами происходит нечто неприятное. А вред — фактический ущерб, который наносится организму. Одна из самых важных задач боли — привлечь наше внимание к происходящему и что-то предпринять.

Есть такой термин — «нейропластичность», он означает, что мозг меняется со временем и обретенным опытом. Таким образом, проводящие пути в вашем мозге подобны мышцам тела. Чем чаще мы их используем, тем больше и сильнее они становятся. Чем чаще мы испытываем боль, тем чувствительнее к боли становится мозг. Наступает момент, когда наш тонко настроенный замечательный мозг улавливает самые слабые сообщения от тела и интерпретирует их как опасные и усиливает их, даже если ничего опасного не происходит.

В результате хроническая боль укладывает человека в постель. И в некоторых случаях это необходимо — пока лечение не поможет. Но иногда хроническая боль препятствует выздоровлению. Наше эмоциональное состояние всегда влияет на боль, которую мы испытываем. Стресс и тревога часто усиливают боль.

Пытаясь понять, как возникает боль, мы можем представить себе, что в нашей центральной нервной системе существует нечто вроде регулятора громкости. Мы можем усилить ощущение боли, а можем уменьшить.

Есть три фактора, которые влияют на уровень боли.

Первый — это стресс и тревога, второй — настроение и эмоции, а третий — это то, на чем мы фокусируем свое внимание.

Нейробиология (наука, изучающая нервную систему) утверждает, что, когда стресс и тревога высоки, наше тело и мышцы напряжены, мозг усиливает ощущение боли. И когда наши эмоции негативны, когда нам грустно, мы в депрессии и ощущаем себя глубоко несчастными, наш мозг тоже усиливает боль. Гнев и ярость действуют точно так же… И если мы лежим в постели и думаем только о своей боли, если сосредоточены на ней, мозг поступает так же — усиливает ее.

Но верно и обратное. Когда стресс и тревога невелики, когда наши мышцы расслаблены, когда мы размышляем о чем-то приятном, мозг посылает сообщение на регулятор боли, и она становится слабее.

Вот почему стратегии релаксации, расслабления, умение снижать стресс совершенно точно снижают интенсивность боли. Когда у нас приподнятое настроение, мы чувствуем себя радостными и счастливыми, наш мозг посылает сообщение центральной нервной системе, и боль слабеет. Точно так же помогает умение переключиться: когда мы гуляем с друзьями, чем-то занимаемся, увлечены своим хобби, боль ощущается не так сильно.

Конечно, сразу после операции, после курса химиотерапии тело подает сигнал: нужно лежать и восстанавливаться, надо отдохнуть и залечить раны. А потом онкологическому больному надо подниматься, преодолевать слабость, набираться сил. Но хроническая боль не отпускает. И неразумно сидеть на диване и ждать, когда боль утихнет, чтобы вернуться к нормальной жизни. Этого не произойдет. Напротив. Дома один на один со своей болью… Стресс и тревога зашкаливают. Это ведет к депрессии.

Мозг становится более чувствительным, и он неправильно интерпретирует эти сообщения об опасности, и боль только усиливается. Тело застревает в режиме чрезвычайной опасности, даже несмотря на то, что на самом деле лечение помогает, худшее позади.

Онкологический диагноз это — серьезная травма. Она меняет физиологию и нервную систему. Это делает мозг более чувствительным и более тонко настроенным инструментом. Одно из последствий — повышенная бдительность. И преувеличенно острая реакция на все происходящее. Мозг не только сканирует внешний мир на предмет выявления возможной опасности. Он также сканирует собственный организм: что-то не так? Насколько это опасно?

И хорошо, что мозг на это способен. Если во время пробежки неудачно упал и сломал ногу, острая боль сигнализирует о масштабе опасности. И это спасает жизнь. Так что, конечно, трудно сказать мозгу: игнорируй инстинкты и не делай всего того, что ты делал ради спасения жизни. Тяжело идти против законов природы.

Если хотим справиться с проблемой боли, нужно привести свою жизнь в порядок.

Одних таблеток недостаточно. Организму следует помочь. Разумеется, не стоит пробовать сразу бежать марафон. Но понемногу расхаживаться, делать легкие упражнения и обязательно заняться чем-то приятным, радующим, рождающим позитивное настроение. Наладить наши социальные связи, общаться с друзьями и коллегами. И все это обязательно поможет. Хроническая боль тоже поддается лечению. Если мозг подаст сигнал, ощущение боли изменится. И можно будет постепенно возвращаться к обычной жизни. А что может быть приятнее?

«Почему он здоров, а я болен?»

Есть крайне болезненные темы, которые даже обсуждать трудно.

Я спросил Андрея Дмитриевича:

— К вам обратился больной, но помочь медицина бессильна. И он на ваших глазах постепенно уходит из жизни. Как это воспринимается? Или вы можете поставить некий барьер и не переживать? На эту тему я беседовал с нашим крупнейшим психиатром Татьяной Борисовной Дмитриевой, академиком медицины, директором Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии имени Сербского. Татьяна Борисовна, очаровательная, умная женщина, рано ушла из жизни… Так вот она честно сказала, что психиатры ставят некий барьер между собой и пациентом, потому что невозможно переживать все то, что испытывает пациент, а пациентов много.

— Я дважды участвовал, когда ее оперировали… Она была удивительная женщина, замечательный человек, министр очень интересный… Ну, что сказать? На самом деле барьер поставить невозможно, все равно переживаешь ужасно.

Важно любыми средствами помочь пациенту. Когда у человека находят онкологическое заболевание, ему, конечно, надо перепланировать жизнь, это абсолютно точно… Ну, может быть, снять какие-то нагрузки… И побыть с близкими, куда-то съездить, доделать какие-то незавершенные дела… Сейчас, если заболевание диагностировано при более-менее ранних стадиях, это значит, что впереди еще годы… Но это другое восприятие жизни. Человек начинает осознавать, что все не вечно…

Я дружу с некоторыми людьми, которых оперировал двадцать лет назад, двадцать пять, и вижу, как они изменились. Звоню: «Ты где?» — «Я с внуками уехал на рыбалку». — «А вот вроде у вас сегодня мероприятие намечалось?» — «Подождет, внуки попросили сегодня».

Конечно, ужасно жалко, когда умирают молодые люди, когда молодые совсем женщины оставляют детей. Но и это тоже, к сожалению, у нас на глазах происходит. Но, к счастью, в целом рак — это удел пожилых людей, все-таки детей, слава богу, болеет мало, и молодых тоже гораздо меньше.

— Если вы видите, что спасти невозможно, вы себе это говорите, «ну, тут ничего не поделаешь»?

— Сейчас развивается, слава богу, паллиативная служба. Более того, она сейчас совершает своего рода революцию. Мы в Герцена открыли отделение, в Обнинске открываем… Иногда больного, попавшего в паллиативную службу, удается реабилитировать и подготовить к хирургии или к химиотерапии, то есть борьба за его жизнь не прекращается.

Паллиативная медицина старается облегчить страдания пациента, чье состояние признано безнадежным.

Один врач, занявшийся паллиативной медициной, рассказывал о своем первом пациенте. Ему перевалило за шестьдесят. Рак поразил его печень и костный мозг. Врач сидел напротив пациента, задаваясь вопросом, смирился ли он с тем, что умирает.

Врач хотел сказать ему, что он умирает, и ему следует подумать, как провести оставшуюся жизнь. Он ждал какого-то сигнала, свидетельствующего о том, что уже можно говорить о приближающейся смерти. Может быть, пациент скажет, что не хочет больше химиотерапии, раз она бесполезна. Как и многие медики, врач боялся, что, заговорив о смерти до того, как пациент готов к этой беседе, он может лишить его надежды, заставит сдаться и погрузиться в тяжелую депрессию.

Сам пациент говорил только о том, что намерен пойти на свадьбу своего друга. То ли он не смирился со своей судьбой, то ли хотел избежать этой темы, но, похоже, он не был готов говорить о своей смерти.

Семьи пациентов часто переживают, если им кажется, что близкий человек не смирился с подступающей смертью. И они не понимают: если любимый человек или пациент не готовы умереть, как следует реагировать? А если умирающие говорят, что готовы умереть, родным становится спокойнее.

В какой-то момент пациент, видимо, почувствовал и желание врача сказать ему что-то важное, и его нерешительность:

— Вы в порядке?

— Я хотел поговорить с тобой кое о чем, — пробормотал доктор, глядя мимо него. — Я беспокоюсь о вас. Вы худеете на глазах.

— Это потому, что я умираю, — он произнес эти слова как ни в чем не бывало, словно сказал, что на улице идет дождь.

Доктор был ошеломлен, потом почувствовал облегчение.

— Мне так жаль, — прошептал он.

— Это не ваша вина. Мой отец умер у меня на руках. Потом моя жена. Теперь настала моя очередь.

— Мне жаль, что я не заговорил с вами об этом раньше, — сказал доктор. — Я боялся расстроить вас. Считал, что вы еще не готовы к такому разговору.

Он рассмеялся:

— Готов? Не уверен, буду ли я когда-нибудь по-настоящему готов к смерти. Это не то же самое, что собирать сумку и стоять на улице в ожидании такси.

Месяц спустя он умер во сне, пропустив свадьбу своего друга. Даже если бы он сказал доктору, что готов, для близких ничто не смогло бы уменьшить боль от его потери.

Если кто-то из молодых врачей говорит, что пациент не готов умереть, можно задать вопрос: а как это выглядит, когда кто-то готов умереть? Чтобы быть врачом, в котором нуждается пациент с неоперабельным раком, он должен сознавать, что никто не может быть полностью готов к смерти. И потому пациенту следует помогать до последних секунд его жизни.

Я спросил Андрея Дмитриевича:

— В какой степени врачу-онкологу следует быть откровенным с пациентом? Он должен в какой-то момент откровенно сказать: «ты обречен», «тебе осталось…»?

— По-разному. Ну, «обречен» вообще говорить никому нельзя. Хотя бы потому, что я видел множество пациентов, которые простужались на похоронах своих хирургов, пациентов, которых уже приговаривали, которым говорили, что «тебя завтра не будет», а в автокатастрофе погибал раньше врач.

И я видел их, стоящих с зонтиками на кладбище, и они говорили: «Да, я думал, я первый…» Такое случается. Поэтому никто не может считаться обреченным, и об этом вообще говорить нельзя. Бороться надо до конца.

Более того, когда спрашивают относительно прогноза, я всегда говорю, что это неизвестно. Во-первых, кто из нас первый уйдет… Во-вторых, бывают неожиданности… Вот пациент — я множество таких случаев видел — прошел пять курсов химиотерапии, не помогает. Думаешь: ну все, шестой курс и оперируем… И вдруг стабилизация! Смотришь, опухоль перестала расти. Потом еще два курса, она — поменьше. Потом оперировали, смотришь — он на даче вместе с тобой на велосипеде катается.

В онкологии все очень индивидуально. Опухоль — это тоже живой организм, с которым ты борешься, и они совершенно разные. Есть, которые меняются просто на глазах. Вот, например, глиомы — опухоли головного мозга. В чем сложность лечения глиом? Назначаешь химиотерапию, и она вроде поддалась, а потом вдруг меняет дифференцировку: бывает G1, а к концу лечения — G3.

(Поясним: дифференцировка в онкологии — оценка того, насколько быстро опухоль растет, то есть степень ее агрессивности. Определяется изучением образца ткани, полученного при биопсии. G1 — низкая степень злокачественности, G3 — высокая.)

Академик Каприн:

— А что это означает? Опухоль начинает очень быстро делиться, и не успевает твоя терапия, ни иммунная, ни таргетная, за этой клеткой…

— Как вы для себя решаете: до какого момента нужно сражаться? И когда говорите себе: «Все, дальше уже бесполезно»?

— Сражаться надо до конца. Понимаете, у нас часто все очень быстро происходит. Ты назначаешь терапию, а она весьма токсичная. Проходит несколько курсов, и ты видишь: опухоль не реагирует, а у пациента анализы крови ухудшаются прямо на глазах. Падают лейкоциты, тромбоциты, нейтрофилы — все, что обеспечивает сопротивление организма. И человек страдает, ему становится заметно хуже. И поэтому начинаешь либо искать другие схемы терапии, менее токсичные, либо потихонечку уменьшать этот курс, если он так быстро слабнет…

Но есть очень стойкие люди, закаленные. Они даже не жалуются. По анализам видишь, что дела-то неважные, спрашиваешь: «А как вы себя чувствуете?» Ты же понимаешь, что с таким гемоглобином и с такими лейкоцитами он не может себя нормально чувствовать. А он отвечает: «Неплохо, но стал на час раньше с работы уезжать». Понимаете, есть такие люди.

И семья, конечно же, играет огромную роль! Если близкие люди поддерживают пациента, а он еще и с тобой сотрудничает, то это, конечно, очень помогает. Такие люди дольше живут даже без всякой терапии, потому что они цепляются за эту жизнь, потому что им хочется остаться еще со своими родными… Вот ведь какие удивительные вещи. Конечно, это связано с теми иммунными резервами, которые у человека заложены в организме…

Врачи, не отвердевшие духом, знают, как невероятно трудно утешать людей, чьи родственники безнадежно больны. Страдающие раком окружены семьями. Они ждут ответа: почему судьба к ним так жестока? За что они наказаны?

Можно, конечно, назидательно заметить, что страдающие ныне люди не вели здоровый образ жизни, позволяли себе лишнего и потому… Но разве их мелкие проступки достойны такого сурового наказания? Оглянемся вокруг: горести и страдания обрушиваются на самых обычных людей, которых никак не назовешь великими грешниками.

Как часто узнав о неизлечимом заболевании, люди начинают искать вину в своем поведении. Людям почему-то кажется, что они и в самом деле виновны в том, что их сын или дочь попали в онкологическое отделение.

Вероятно, эту логику надо считать одним из путей объяснения принципов окружающего мира, часто жестокого и непонятного. Как правило, мы исходим из того, что заслуживаем все то, что с нами случается. Все беды и страдания есть наказание за наши проступки. Если мы принимаем эту логику, мир становится упорядоченным и понятным.

Увидев тяжелобольного человека в кресле, дети пугаются, потому что начинают бояться, что нечто сходное может произойти с ними.

Надо им сказать: «Я не знаю, что сделало этого человека таким. Может быть, несчастный случай. Или тяжелая болезнь. Или ранение, полученное на военной службе. Но его внешний вид совершенно не значит, что он плохой человек».

Разговаривая с тяжелобольными, нужно иметь в виду, что одним легче помочь избавиться от чувства отчуждения, откровенно обсуждая свои недуги, другим — вовсе не упоминая свое реальное состояние.

Подросток, узнав, что его мама смертельно заболела, иногда приходит к выводу, что в ее болезни виноват именно он. Например, потому что в последний месяц нахватал в школе слишком много двоек. Страшно и мучительно болеть неизлечимым недугом, чувствовать, как неумолимо приближается смерть. Но еще и ужасно сознавать, что все эти несчастья происходят вовсе без причины.

Очень важно уметь объяснить детям, что их отец или мать ушли в мир иной не потому, что решили бросить нехорошего сына или дочку. А такая мысль может прийти им в голову, если им скажут: «Твой папа уехал очень далеко и не вернется».

В результате ребенок не поймет, что отец тяжело заболел и болезнь закончилась смертью, а будет думать только о том, что отец его оставил. Значительно правильнее сказать ребенку, что отец очень хотел вернуться домой из больницы, чтобы жизнь вновь стала нормальной, но болезнь, увы, оказалась неизлечимой…

Так же плохо убеждать ребенка в том, что иной мир, куда ушел его отец, прекрасен, и что его отцу теперь хорошо. Мы лишаем ребенка возможности проявить свои чувства. Он испытывает горе и гнев, а его заставляют радоваться.

Важно правильно объяснить детям и смерть другого ребенка. Нельзя заставить их думать, будто ребенок каким-то образом виноват в своей смерти, что он сделал нечто плохое и за это был наказан. Напротив, нужно сказать, что он заслуживал жизни, радости и веселья, но несчастный, трагический инцидент лишил его жизни.

А как утешить человека, только что лишившегося ребенка, умершего в результате онкологического заболевания?

Родители терзают себя вопросом: за что? Почему это произошло именно с ними?

«Ну хорошо, — в отчаянии говорят они, — Бог мог наказать нас за какие-то грехи, ведь мы не праведники. Но за что он наказал нашего мальчика?»

Этот вопрос, мучительно ища ответа, задают себе тысячи и тысячи родителей, чьи дети погибают или рождаются неизлечимо больными. Почему это должно было случиться именно с ними? Глядя на мучения младенца, который всю свою недолгую жизнь обречен испытывать боль ежедневно и ежеминутно, на ребенка, лишенного всего того, что дано другим по праву рождения, родители обращаются к себе с вопросом: в чем мы провинились?

Ведь все несчастья должны были происходить только с неправедными, бесчестными людьми. Отчего же умирают и страдают те, кто ведет праведную жизнь? Мир полон крови и слез. Невинные люди гибнут от руки преступника, становятся жертвой автомобильных катастроф, пожаров, землетрясений. Где же справедливость?

Можно услышать, что зло — необходимая часть мира и без зла немыслимо добро. Такой ответ сгодится для студента-теолога, но не для родителей, потерявших ребенка.

Но ведь должно же быть какое-то объяснение тому, что несчастья постигают хороших людей? Или тому, что можно было бы назвать несправедливым распределением зла в мире?

Тектонический сдвиг порождает ураган и землетрясение. Какие-то сложные процессы в атмосфере приводят к засухе, урожай пропадает, и начинается голод. Ломается какая-то деталь в самолете, и гибнут экипаж и пассажиры…

Вероятно, нам нужно смириться с тем, что жизнь зависит от невероятных поворотов судьбы. Таинство зарождения человека тоже ведь носит совершенно случайный характер. Женскую яйцеклетку оплодотворяет один из десятков миллионов сперматозоидов, каждый из которых несет иной объем информации. И жизнь родителей, и жизнь ребенка зависят от некой случайности.

Законы природы действуют всегда. Познание этих законов дает человечеству возможность существовать. Правда, действие этих же законов приводит иногда и к трагедии. Жизнь на земле была бы невозможной, если бы не существовала гравитация. Но иногда тяжелые предметы падают на головы людей, убивая их. Законы природы не делают исключения для хороших людей. Они болеют и умирают так же, как и плохие.

Если бы кто-то никогда и ничем не болел, мог бы выйти невредимым из столкновения с грузовиком и спокойно прыгать с шестнадцатого этажа, в нашем мире возникли бы совершенно неразрешимые проблемы.

Землетрясения, извержения вулканов, засухи — все это явления природы. Они не носят морального или аморального характера. Если рушится дом, или падает самолет, или идет ко дну судно, не надо думать о том, почему некие высшие силы захотели одних убить, а других оставить в живых. Человеческий мозг должен быть занят познанием законов природы в поисках ответа на главный вопрос: как предупреждать подобные катаклизмы и спасать людей?

Услышав пугающий диагноз, родные думают о том, что если бы они что-то сделали по-иному, трагедии бы не произошло. Они чувствуют себя виновными в том, что здоровы, а близкий, любимый человек в беде.

Есть две причины, порождающие это чувство вины. Во-первых, наше стремление верить в то, что всему есть причина. Из этой уверенности следуют как предрассудки, так и разумные умозаключения: «Если бы мы запретили ему курить, он бы не заболел раком легких».

Во-вторых, нам вообще кажется, что мы есть причина того, что происходит вокруг нас, особенно неприятностей.

Скорее всего, эти чувства зарождаются в детстве, когда у ребенка создается впечатление, что мир существует ради него. Родители с готовностью выполняют любое желание ребенка, и это ощущение всемогущества в скрытой форме живет в нас. Оно соединяется с другим убеждением, также возникающим в детстве. Родители иногда срывают свою усталость или недовольство на детях, и дети в своей невинности полагают, что они и в самом деле причина каких-то неприятностей.

Иногда мы действительно совершаем нечто, что заставляет других страдать, и за это мы должны отвечать. Понимание своей вины за реальный проступок помогает избежать повторения ошибок. Но истерическая готовность винить себя в том, что очевидно не является нашей виной, только мешает принимать правильные решения.

Человек, который страдает, нуждается в сочувствии и симпатии. Никто не насылал на него эту болезнь. Мы живем в мире, где бессмертная душа заключена, увы, в хрупкую телесную оболочку. Иногда в нашем теле поселяется невыносимая боль.

Как сохранить душевные силы в тяжкую минуту?

Наверное, можно помочь страдающему человеку, напомнив ему, что он — это нечто большее, чем искалеченное тело, что вокруг него любящие люди и друзья, что он может и должен до последнего дня жить максимально полноценной жизнью.

На самом деле не всегда знаешь, что сказать человеку, которого постигла трагедия неизлечимого недуга… Но надо твердо знать, чего говорить не стоит.

Нельзя запрещать проявлять свои чувства, наставительно твердить:

— Не делай из этого трагедию; перестань плакать, вокруг люди.

Нельзя преуменьшать реальность трагедии, внушать себе: «Может быть, все это к лучшему; сейчас ему (ей) лучше, чем нам».

Одна женщина, которая преподает историю христианства, рассказывала:

«Каждые девяносто дней меня закладывают в аппарат компьютерной томографии, по моим венам течет краситель, а врачи проверяют, растет ли опухоль в моей печени. Если это не так, врачи улыбаются и назначают еще одно сканирование. Я делаю глубокий вдох. У меня есть еще три месяца жизни.

Я вижу, как люди пытались проглотить собственный язык после того, как произносили простые слова: “Как дела?” Я наблюдаю, как близкие люди начинают бормотать добрые пожелания, а затем бросают на меня взгляды, полные жалости. Друг вернулся из далеких краев, рассказал о своих веселых приключениях, и закончил словами: “Ты тоже должна когда-нибудь съездить туда!” И тут же замолкают, вспомнив, что я нахожусь в больнице.

Но некоторые люди дарят тебе свое разбитое сердце как подарок. Прошел примерно месяц моего изнурительного курса химиотерапии, когда моя любимая медсестра села рядом со мной в онкологической клинике и мягко сказала: “Я давно хотела тебе сказать. Я потеряла ребенка”.

Она лелеяла искру жизни в своем теле и держала этого ребенка на руках, и где-то на этом пути ей пришлось похоронить эту частичку себя. Она знала, каково это — продолжать жить после того, как наступил конец света.

Чего на самом деле желает страдающий человек?

Одни думают, что я не должна так расстраиваться, потому что бывает и похуже. Они каждую фразу начинают словами: “Ну, по крайней мере…” Они не уверены, что страдающие люди действительно заслуживают сочувствия.

Другие напоминают мне, что земная жизнь в любом случае коротка и все мы смертны. А многие любят напоминать мне, что небеса — это наш истинный дом, куда мы все должны стремиться. Мне так и хочется спросить их, не хотели бы они вернуться туда, домой, раньше меня? Я охотно уступлю свою очередь…

А у меня в голове крутится мысль, которую рациональному мозгу трудно принять: элементы, из которых состоят наши тела, могут выйти из строя в любой момент. Когда я впервые услышала роковой диагноз, мне было всего тридцать пять.

Жизнь делится на “до” и “после”, и в большинстве случаев “до” было лучше.

В дружеских прикосновениях и в подарках заключена огромная сила. Подруга вяжет мне носки, другая приносит печенье, а третья пишет смешное письмо или ведет меня на концерт. Эти, казалось бы, незначительные усилия — якоря, которые удерживают меня в настоящем, не дают мне уплыть в мыслях о неизвестном будущем.

Они говорят мне: “Да, мир изменился, но ты не бойся. Тебя любят, ты любима. Ты не исчезнешь. Я здесь, рядом с тобой…”»

Последнее, в чем нуждается страдающий человек, это услышать, что он сам что-то сделал не так. Ему нужно совсем другое! Сочувствие, душевная теплота. Он должен ощущать, что люди, которые рядом, разделяют его горе. Ему нужны друзья, которые разрешат ему кричать и плакать, и рыдать, а не друзья, которые станут корить его за слабость и призывать его быть примером спокойствия и терпения.

Друзья обязаны сделать как минимум две вещи. Прийти и разделить горе со страдающим, хотя в этом нет ничего приятного, и лучше бы нам никогда не приходилось это испытывать. И дать ему возможность высказаться. Молчаливое присутствие и сочувствие — вот, пожалуй, лучшее, что можно сделать.

Когда судьба поражает нас, оказывается, что мы вовсе не так сильны, как думали. Мы не знаем, как справиться с тем, что на нас обрушилось. Но когда с нами что-то происходит, не стоит мучить себя бессмысленным вопросом: «Почему это случилось со мной?» Правильнее спрашивать себя: «Теперь, когда это случилось, что я должен сделать?»

Никто не может обещать нам жизнь без болезней, без горя и разочарований. Лучшее, что может быть нам обещано, это то, что в трудную минуту мы не останемся в одиночестве. Когда раздавленные обрушившимся на нас несчастьем, мы ищем убежища от тяжелой руки судьбы в темном углу, нам надо напомнить, что мы — часть человеческого сообщества, что есть люди, которые сочувствуют нам и готовы нам помочь, что мы не выброшены из жизни, что мы не одиноки.

В тяжелые минуты важно вступить в духовную связь с людьми, которые сталкиваются с теми же проблемами. Чтобы в трудную минуту страдающий человек не остался один на один со своими проблемами. Возможно, это самое главное. Хорошо делить радость с другими людьми, но еще важнее делить страх, боль и гнев.

И не поддаваться чувству ревности, которое более всего разрушает жизнь.

Ревность неизбежна. Почему он здоров, а я болен?

Нет смысла заниматься морализаторством. Ревность — слишком сильное чувство. Оно, вероятно, зарождается в детстве, когда мы сражаемся за родительское внимание.

Нам следует понять простую логику: не станет легче от того, если сосед тоже заболеет. Ревностью мы наносим себе больший вред, чем кому бы то ни было еще.

Вообще говоря, рассудочно мы это понимаем. Но продолжаем сжигать себя ревностью. Пожалуй, единственная возможность реально избавиться от ревности состоит в том, чтобы понять: люди, которым мы завидуем, вовсе не так счастливы, как мы себе это представляем.

Абсолютного счастья не бывает. Каждый получает свою долю несчастий. Не стоит устраивать соревнование в описании несчастий: «Что твои проблемы! Вот я расскажу тебе о своих!» Надо сознавать, что и другим не всегда так уж хорошо. Да если бы мы знали все о чужих жизнях, вряд ли нашелся бы объект для зависти.

Самое безнадежное на свете место

Работая над этой книгой, я вспомнил, что самое безнадежное на свете место я когда-то обнаружил совсем недалеко от столицы. Под Загорском, который теперь вновь называется Сергиевым Посадом.

По-своему чудесный уголок — для прогулок, для отдыха, для размышлений. Ни городского шума, ни больших дорог, ни заводов. Зимой здесь лежит нетронутый снег. Летом буйство зелени. О существовании этого чудесного уголка знают немногие, даже из тех, кто живет по соседству.

Над этим местечком витает страх.

Здесь живут люди, которых сторонятся, которым никто не рискнет пожать руку. Да они и сами стараются укрыться от чужих глаз. Сидят в своих комнатках или гуляют, стараясь не отходить далеко от дома.

Здесь нет ни проволоки, ни заборов, ни бдительной охраны. Уйти совсем не трудно. Автобусом — в Сергиев Посад или на железнодорожную станцию и электричкой в Москву. Всё рядом.

Некоторым из них даже советуют вырваться отсюда, пожить вместе с семьями, походить по улицам, потолкаться в толпе, сходить в кино. Немногие решаются покинуть свое убежище. И они быстро возвращаются. На них лежит печать отверженности. Даже самые близкие люди не в силах преодолеть страх. И несчастные спасаются в этой обители. Замкнутые в небольшом пространстве, они отгородились от мира. Или, вернее, мир отгородился от них.

Здесь их дом, их друзья, их круг общения, их мир. Здесь все равны.

Здесь живут люди, больные проказой.

В чудесном подмосковном уголке расположился лепрозорий. Он возник столетие назад, когда больных проказой было много. Теперь он называется так: Научно-исследовательская лаборатория иммунохимиотерапии лепры и иммунотропных средств с клиникой и опытно-экспериментальным производством Федерального агентства по здравоохранению и социальному развитию России.

В лепрозории прекрасные врачи, которые десятилетиями лечат своих больных. Здесь создаются новые лекарства и пишутся диссертации. Сюда приглашают на семинары врачей со всей России.

Проказа, древняя болезнь, по-прежнему неизлечима. Но современная медицина способна продлевать больным жизнь и избавлять от невыносимых страданий.

Однако прокаженные, как и сто, и двести, и триста лет назад, отвергнуты обществом. Государственная медицина исправно выполняет свой долг: содержит лепрозории, выпускает необходимые лекарства, готовит специалистов. И врачи добиваются успехов. Больных проказой становится все меньше. Врачи делают жизнь больных лепрой сносной, терпимой, почти нормальной.

Но нормальной-то жизни им и не видать. Общество давно списало этих людей. Они значатся только в ведомственных бумагах Министерства здравоохранения. Их боятся. О них никто не вспоминает. Проказа уродует людей, а калек не любят, как будто в увечье, в тяжкой болезни есть что-то постыдное. Милостыню подать могут. Но воспринимать как равных, как «полноценных» людей — нет.

Можно ли преодолеть в себе страх и брезгливость?

Лаборатория в Сергиевом Посаде — второй по счету лепрозорий, в котором я побывал. Первый находится далеко от России — в Южной Корее.

Всего в 35 километрах от Сеула, в столь же чудесном уголке, в горах, покрытых лесом, находится деревня Святого Лазаря. Это один из корейских лепрозориев. И зимой там нет снега, тепло и солнечно.

Коллеги из сеульской газеты привезли меня в деревню, потому что я хотел поговорить с одним из католических священников. В Южной Корее миллион с лишним католиков, и католическая церковь все послевоенные годы находилась в оппозиции к военным диктаторам.

Меня познакомили с особенным священником.

Паству отца Александра Ли составляли прокаженные.

Деревня Святого Лазаря — это лепрозорий.

Но меньше всего эта деревня была похожа на большую больницу. Ухоженный парк со множеством скульптур, прекрасные домики, каждый построен по своему проекту, церковь с витражами, церковная гостиница с грандиозным конференц-залом…

Южная Корея так богата?

Нет, страна весьма ограничена в средствах.

Когда деревня Святого Лазаря состояла только на государственном обеспечении, это было совсем безнадежное место. Южнокорейским прокаженным было много хуже, потому что ими не занималась тогда (и сейчас) такая сильная медицина, какая существует в России.

В деревне Святого Лазаря нет своего врача, есть только маленькая амбулатория, куда строго по расписанию приезжают врачи из города. Терапевт и зубной врач — раз в неделю. Хирург-окулист — два раза в год. Проказа поражает глаза, люди слепнут, и приходится оперировать. Аптечка небогата.

Но обитатели деревни Святого Лазаря больше не чувствуют себя отверженными, забытыми богом и людьми, загнанными бог знает куда, подальше от чужих глаз. Эта деревня — одна из самых известных в стране. Здесь бывают президенты, депутаты, известные артисты. Сюда приезжал папа римский Иоанн Павел II, чтобы побыть со своими единоверцами, пораженными тяжким недугом, утешить их словом и молитвой.

Здесь устраиваются концерты с участием мировых звезд, которые транслируются по телевидению. Сюда приезжают корейцы, живущие в США и Японии, чтобы поддержать своих соотечественников, нуждающихся в помощи и заботе. Каждое воскресенье приезжают студенты, чтобы приготовить еду и покормить больных.

Все, что существует в деревне, построено не на государственные, а на частные деньги, на пожертвования. Это не подаяние. Отцу Александру не приходится вымаливать и выпрашивать деньги. Корейцы-католики, живущие в Южной Корее и рассеянные по всему миру, почитают за честь поделиться деньгами с деревней Святого Лазаря.

От президента авиакомпании до владельца ресторана — десятки, сотни людей внесли свою лепту в преображение деревни. Поездки к отцу Александру стали своего рода модой в высшем обществе Сеула, признаком хорошего тона. Для политиков — еще и необходимым условием успешной избирательной кампании. И даже если ими движут не возвышенные, а сугубо эгоистические мотивы, никто не должен быть заподозрен в неискренности.

Приезд в деревню Святого Лазаря приносит политикам дивиденды. Но это не самый простой путь к завоеванию популярности. Политикам надо пожимать руки своим избирателям под оком фото- и телерепортеров. В деревне Святого Лазаря руку приходится пожимать прокаженному.

Никто твердо не знает, как передается эта болезнь — по воздуху или при соприкосновении с больным. Человек заражается незаметно для себя и лишь через несколько лет узнает, что он болен проказой и будет болеть до конца своих дней. Прокаженных потому и сгоняли в гетто, чтобы они никого не смогли заразить.

Отец Александр водил меня по своей деревне, показывая, сколько всего он сумел построить. Возле церкви мы столкнулись с его паствой. Больные — глубокие старики и старухи — шли на молитву. И отец Александр ласково брал их искалеченные руки в свои, говорил с больными.

Я не мог оторвать глаз от беспалых и скрюченных рук, которых касался отец Александр. Больше всего я боялся тогда, что и мне придется дотронуться до больных. Я оказался слабее духом, чем хрупкие женщины, жены южнокорейских президентов, которые часто приезжали в деревню Святого Лазаря.

Первые леди Республики Корея пожимали руки прокаженным, сидели с ними на скамеечках, заходили к ним в комнаты. Жены президентов старались ради своих мужей. Но преодолев в себе страх, они сделали что-то важное и для самих себя, для своей души.

Жизнь в деревне Святого Лазаря не стала райской. Эти несчастные не излечились, они страдают. Они не купаются в роскоши, их жизнь очень скромна. Они не испорчены благотворительностью — каждый, кто может ходить, немного работает. Но они уже не отрезаны от мира, они часть его.

В мир их вернул отец Александр Ли. Мы встречались с ним и в Сеуле, и в Москве. Я пригласил его в Россию, чтобы он мог посмотреть один из наших лепрозориев. Когда-то отец Александр был духовником Корейской католической общины в США. Он оставил Америку и вернулся в Южную Корею. Он сам выбрал деревню Святого Лазаря, где ему помогают несколько католических монахинь.

Отец Александр понял, что нельзя надеяться только на бюджет, нет смысла проводить половину жизни в приемных министерских чиновников. Каким бы процветающим ни стало государство, все равно вспомоществование безнадежным больным отмеряется скупой рукой.

Священник обратился к богатым и знатным людям. И он сделал так, что щедрые даяния возвращались сторицей. Ни один благой поступок не оставался безвестным. Каждый домик, каждая статуя в деревне украшена табличкой с именем дарителя. Так благотворительность в деревне Святого Лазаря стала почетным занятием.

Отец Александр сказал мне, что первые десять лет ему было страшно пожимать руки своим подопечным. Конечно, врачи объясняли ему, что после лекарственной обработки риска заразиться практически нет. Сами врачи десятилетиями работают с прокаженными, но ни один из них не заразился. И все же…

Признание отца Александра немного утешило меня и многое сказало о нем самом. Я подумал, что именно такие люди необходимы. Они не обязательно должны носить сутану. Он уповает на высшие силы меньше атеистов. Он верит в то, что люди сами способны позаботиться о себе.

Тяжкий труд никогда не принесет настоящей радости. Неизлечимо больные не выздоровеют. А в лепрозории только тяжелобольные. Каждый год кого-то хоронят. Но трагический фон не делает усилия бессмысленными. Больные больше не должны быть прокаженными, то есть отторгнутыми, отверженными и забытыми.

И это относится, конечно же, не только к больным проказой. А ко всем, кто страдает тяжкими недугами, прежде всего онкологическими. И они нуждаются не только в том, что может и дает государство. Они нуждаются в помощи и сочувствии всего общества. Поэтому онкология — тема не только для профессиональных дискуссий.

Академик Андрей Дмитриевич Каприн широко известен не только в профессиональном, медицинском мире, но и во всей стране. Он не замыкается в своем кругу. Он вообще не кабинетный чиновник. И это помогает его больным. Ясно, зачем это нужно: надо исходить из того, что нет безнадежных больных. Есть потерявшие надежду, которым кто-то должен помочь.

Люди живут в мире моральных категорий, и это делает жизнь сложной, а иногда и болезненной. Для животных жизнь проще, они просто подчиняются своим инстинктам. Человек же способен сказать «нет» своим инстинктам.

Все живые существа со временем умрут. Но только человек знает, что это произойдет. И сознание своей смертности наполняет жизнь человека особым смыслом.

Мы знаем, что наше время ограничено, и это придает смысл тому, что мы делаем. Мы усаживаемся за учебник вместо того, чтобы бездельничать, потому что понимаем: на все времени не хватит. Человек пытается что-то оставить после себя: воспитывает детей, строит дома и пишет книги, старается так вести себя с друзьями, чтобы они хорошо его вспоминали.

И мы отправляемся навестить больного друга или родного человека. Навестить и поддержать. Помочь в борьбе с недугом.

Страх и депрессия. Кто поддержит?

Нет ничего позорного в депрессии. Это серьезная болезнь, а не помешательство, как многие полагают. Это все равно, что спутать сердечный приступ с болью в желудке. Пока не испытаешь сам, что такое депрессия, не поймешь, какие страдания причиняет эта болезнь. Это все равно, что пытаться описать зубную боль тому, кто никогда не сидел в кресле у дантиста.

Диагноз «рак» рождает ощущение безнадежности и может привести к депрессии. Начинается с потери сна. Становится трудно работать, потом просто даже утром подняться, хочется весь день оставаться в постели. Депрессия не оставляет надежды, а надежда необходима для того, чтобы вылечиться. Ни эмоций, ни чувств. Наглотаться антидепрессантов. Но страшно даже читать о побочных последствиях приема этих лекарств, потому что это немедленно окажется реальностью.

С небольшими депрессиями можно бороться, делая специальные упражнения для выработки естественных эндорфинов (химические вещества, которые вырабатываются головным мозгом, они уменьшают боль и поднимают настроение). В серьезных случаях нужна помощь врача.

Многие игнорируют возможность химического лечения, но, если ста людям, испытывающим депрессию, давать лекарства, семидесяти станет легче. Мы принимаем антибиотики, если у нас болит горло, мы глотаем болеутоляющие средства, если что-то болит. Но принимать антидепрессанты побаиваемся.

Мы путаем антидепрессанты с транквилизаторами, к которым наступает привыкание как к наркотическим препаратам. И вообще существуют серьезные предрассудки в отношении антидепрессантов.

Один из симптомов депрессии — безосновательное самобичевание: «все это моя вина», поэтому люди обращаются к консультантам, чтобы разобраться. Психотерапия прекрасна, но она не поможет, если у депрессии есть химическая основа. Депрессия, когда человек уверяет себя, что жизнь бессмысленная и добиться ничего нельзя, все-таки требует лечения. Неприятно глотать горсть таблеток, но это счастье, если они помогают.

Депрессия, как считается, порождена ослаблением действия определенных химических веществ в мозге. Антидепрессанты повышают их уровень. Обычно эффекта следует ожидать через пару недель. Если одно лекарство не помогло, не стоит отчаиваться: врач предложит попробовать другие препараты.

Часто депрессия усиливается со сменой времени года. Некоторые пациенты говорят, что они просто не могут жить с наступления осени до начала весны. Хочется лечь в постель в октябре и не вставать до весны.

В мозге человека находится небольшая железа в форме язычка — шишковидная железа. Она выделяет в кровь гормон, обнаруженный в 1959 году и названный мелатонином. У животных этот гормон отвечает за сезонную перестройку организма, например дает сигнал к осенней смене шерсти. А у людей?

Этот гормон выделяется только ночью. Он сигнализирует организму о наступлении ночи. Когда выделяется мелатонин, клетки организма получают сигнал: надо переключаться на ночной режим. Врачи подумали: а не связано ли начало осенне-зимней депрессии с тем, что в темное время года шишковидная железа работает слишком активно, выделяется слишком много гормона темноты.

При сезонной депрессии больные надолго погружаются в неработоспобное, угнетенное состояние, что лишает их возможности участвовать в нормальной жизни. Больные долго спят, они не могут проснуться, не хотят вставать и, будь их воля, провели бы в постели целый день. Такие больные мечтают о теплых краях, о солнечном лете, о южных широтах. От этой регулярной депрессии страдает пять процентов населения, преимущественно женщины. Но очень многие люди жалуются на то, что поздней осень они плохо себя чувствуют.

Еще в 30-е годы ХХ века возникла новая наука — хронобиология, которая поставила вопрос: каким образом, собственно говоря, растения и животные ощущают время? Откуда животные или птицы знают, что им пора просыпаться от спячки, заняться потомством или готовиться к осеннему перелету в теплые края?

Все биологические функции зависят от времени суток. Нельзя дважды искупаться в одной и той же реке, да и сам человек меняется в течение суток. Вечером человек не такой, каким он был утром, а весной отличается от того, каким он был осенью. Самочувствие и работоспособность зависят от синхронизации всех ритмов человека.

В принципе биологический ритм человека действует как бы сам по себе, независимо от внешних указаний на время. Но если не происходит естественной смены света и темноты, биологический ритм сбивается. Свет для человека является весьма важным указателем времени. И, может быть, мелотонин тут ни при чем, а важен серотонин, который вырабатывается восприимчивым к свету гипоталамусом.

Почему старые травмы болят сильнее, когда меняется погода?

Существует множество причин не любить холодную, сырую погоду. Люди часто жалуются, что боль от старых травм, таких как переломы, а также от хронических заболеваний, таких как артрит, усиливается, когда холодно или идет дождь. Гиппократ заметил это около двух с половиной тысяч лет назад.

Изменение барометрического давления ведет к тому, что нервная система становится более чувствительной и передает болевые ощущения в мозг. Исследователи также обнаружили, что перепады давления приводят к отеку тканей, что может вызвать боль. Не зря же спортсменам рекомендуют разогреваться перед тренировкой — отчасти потому, что тепло помогает расслабить мышцы и соединительные ткани. Соответственно холод производит обратное действие и может вызывать боль,

Пациенты, которым не изменяет чувство юмора, в плохую погоду обращаются к доктору с убедительной просьбой: «Нельзя ли выписать рецепт на переезд в Сочи?»

Человек и телом, и душой приспособлен к определенным данностям окружающего мира. Созданная нами искусственная среда обитания облегчает жизнь, но ничто не дается даром. Электрический свет делает нас все более независимыми от смены дня и ночи. Но это приводит к тому, что многие люди всю жизнь проводят в биологических потемках.

Медицина — это наука, которая лишает нас всяческих иллюзий. А во что только мы ни верим!..

Академик Андрей Каприн и его сотрудники уверены, что помощь психолога совершено необходима в онкологии:

— Скажем, лечение колоректального рака сопряжено с рядом осложнений и снижением функциональных возможностей пациента. В последнее время все больше говорим о сохранении качества жизни наших пациентов, поэтому во всем мире внимание уделяется реабилитации больного. Это включает физический, психологический, социокультурный аспекты, коррекцию диеты и лечебное питание.

Психологическая помощь и поддержка — важная часть подготовки пациента к лечению. С учетом специфической, интимной локализации опухоли и характера радикального оперативного вмешательства моральное состояние пациента — предмет особой заботы.

Следует обратиться к психологу сразу, как только диагноз поставлен, и работать с ним в процессе лечения. Он может помочь правильно настроиться на борьбу с заболеванием. Во многих онкологических лечебных учреждениях, в том числе и в нашем Национальном центре радиологии, для этого создана специальная служба психологической поддержки пациентов.

Если для вас характерен малоподвижный образ жизни, повысьте физическую активность сразу после постановки диагноза и поддерживайте его весь период лечения. В вашем ежедневном плане нагрузок должна быть обязательно ходьба, желательно — по полчаса два раза в день в хорошем для вас темпе.

Ходьба помогает подготовить сердечно-легочную систему к операции, проводить профилактику осложнений, как послеоперационных, так и возникающих на фоне химиотерапии. Включите в занятия силовые упражнения с небольшими гантелями. Умеренная физическая нагрузка должна возобновиться сразу после операции, сопровождать и химиотерапию. Она поможет как можно быстрее восстановиться и вернуться к полноценной жизни.

Питание чрезвычайно важно весь период лечения. Нарушение диеты, потеря веса сказываются негативно, увеличивая частоту развития осложнений, ухудшая качество жизни и выживаемость.

Массаж, в частности, эффективен, он уменьшает тревогу и депрессию у онкологических пациентов.

Помните: единственное, чем вы сами можете себе помочь в процессе лечения, — это четко выполнять рекомендации врачей, правильно есть и больше двигаться.

Особая тема — страх, который буквально парализует человека, когда он слышит слово «рак».

Когда плохие вещи случаются с хорошими людьми, они лихорадочно думают о том, что могли бы предупредить несчастье. Когда мы гневаемся на себя, то впадаем в депрессию. Когда гневаемся на других, то отталкиваем их от себя. Мы должны испытывать гнев только в отношении самой ситуации, которая привела к беде.

Одна из самых горьких картин — это готовность несчастного, страдающего человека видеть в себе источник своих страданий вместо того, чтобы искать помощи и сострадания.

Академик Каприн:

— Онкофобия, или как правильно называют это состояние, канцерофобия — боязнь заболеть раком. Чаще всего с канцерофобией сталкиваются люди с повышенным синдромом тревожности и мнительности, а также те, в чьих семьях уже были случаи заболевания раком. По мнению психологов, в некоторых семьях предрасположенность к этому состоянию закладывается еще в детстве, когда слишком тревожные родители постоянно «водят» детей по врачам. Конечно, такой человек приучается внимательно следить за своим здоровьем в будущем, но постоянная тревога обращаться к врачам «по поводу и без» может перерасти, в том числе и в канцерофобию.

В своей клинической практике, к сожалению, мы нередко сталкиваемся с этим явлением. И чаще всего оно развивается по двум направлениям. Либо человек начинает чрезмерно заниматься профилактикой, уж очень часто ходит по врачам, ведет безупречный образ жизни, пробует все новые и новые способы и рецепты «очищения организма», «выведения шлаков» и прочее. А кто-то, напротив, из-за боязни услышать диагноз «рак», вовсе отказывается посещать специалистов, даже если для этого уже есть веские основания. В моей практике, к сожалению, были такие пациенты, которые годами «растили» у себя опухоль, но списывали болезнь на какие-то несерьезные диагнозы.

Например, одна пациентка обратилась к нам в Центр уже с процессом распада опухоли на молочной железе. Только представьте, тревожные симптомы начали беспокоить ее еще двадцать лет назад! Но за это время она ни разу не обратилась к врачу. Да и у нас на приеме, когда мы увидели ужасающую картину, она жаловалась только лишь на зуд и неприятный запах.

Страх за свою жизнь — нормальное физиологическое состояние, защитная реакция нашего организма, позволяющая адаптироваться к окружающему миру. Он связан с конкретной ситуацией и возникает в ответ на реальную угрозу, позволяя мобилизовать силы и ресурсы.

Легкая степень канцерофобии проходит самостоятельно. То есть когда человек прошел обследование, убедился, что с ним все в порядке, он продолжает жить спокойной жизнью. Да, страх может появляться время от времени, когда в разговорах затрагивается тема рака, или кто-то из окружения заболевает, но потом тревожное состояние уходит.

Если же эмоции превалируют над разумом, превращаются в некую фобию, когда страх заболеть раком настолько сильный, что заполняет собой все остальное, нужна помощь специалиста— психотерапевта. Это состояние сопровождает целый ряд симптомов, которые условно можно разделить на эмоциональные, физиологические и поведенческие.

Эмоциональные: мысли о болезни посещают каждый день / несколько раз в день, при этом человек испытывает чувство подавленности или наоборот повышенной возбудимости, отмечается постоянный сниженный эмоциональный фон и депрессия.

Физиологические (они возникают при размышлениях о раке): бессонница, повышение артериального давления, тахикардия, головокружение, панические атаки с мыслями о смерти, физической беспомощности, инвалидности.

Поведенческие: «выискивание симптомов» — постоянное прислушивание к своим ощущениям и последующая за этим самодиагностика, поиск информации в интернете и попытка поставить себе диагноз, слишком частое посещение врачей с целью обнаружения заболевания или в противоположность — попытка избегать мест и людей, связанных с онкологией.

В таком случае обращение к специалисту — это первый и основной шаг к тому, чтобы научиться справляться с тревогой и собственным страхом. Тревожные состояния истощают и делают нас беспомощными. Их нельзя игнорировать, с ними можно и нужно работать.

Также психологи советуют уделять внимание дыхательным практикам, физической активности, больше времени проводить на свежем воздухе, соблюдать баланс бодрствования и сна, чаще общаться с друзьями и близкими, не замыкаться в себе. Сегодня психологическая помощь оказывается даже на базе профильных онкологических учреждений. Например, в Центре у Каприна работает несколько штатных психологов, которые помогают не только пациентам, но и их близким. Не стесняйтесь обращаться за помощью к специалистам.

Первые месяцы жизни решают все

Молодые мужчины и молодые женщины обязаны сознавать, что их жизненные решения имеют биологические последствия, которые выходят за рамки их жизни, потому что отразятся на жизни детей, внуков, а возможно, на следующих поколениях.

Что делает нас такими, какие мы есть? Почему кто-то из нас очень нервный, другой страдает от излишнего веса, а третий от астмы? Почему мы предрасположены к инфарктам, диабету и высокому давлению?

Есть стандартный набор ответов. Это наша генетика, ДНК, которые мы получаем по наследству. Или: мы — то, что с нами происходило в детстве, как с нами обращались и что с нами происходило, важнее всего первые три года жизни. Или же все дело в образе жизни: что мы едим, занимаемся ли спортом и так далее.

Но есть еще один важный период в нашей жизни — первые девять месяцев нашей жизни, которые проходят до того, как мы появляемся на свет. Еда, которую ела мама, инфекции, которые она подхватила, лекарства, которые принимала, вообще состояние ее здоровья, состояние стресса и настроение во время беременности. Вот, что определяет всю нашу жизнь.

Ученые полагают, что именно эти первые месяцы формируют человека, все его важнейшие органы — мозг, сердце, печень, поджелудочную железу… Условия пребывания в материнской утробе формируют нашу предрасположенность к болезням, метаболизм (обмен веществ, химические процессы, обеспечивающие жизнь), интеллект и темперамент. И предрасположенность к недугам, возможность появления в будущем различных болезней возникают именно тогда.

Рак, сердечно-сосудистые заболевания, аллергия, астма, высокое давление, диабет, ожирение и даже болезни, которые связывают с пожилым возрастом, такие как артрит и остеопороз, предположительно, могут развиваться из-за того, что происходило в эти первые месяцы.

Примитивные попытки повлиять на будущее ребенка, например, играть беременным музыку Вольфганга Амадея Моцарта, успехом не увенчались. Важно другое, то, с чем сталкивается беременная женщина, что ее окружает в повседневной жизни: воздух, которым она дышит, еда и вода, лекарства, которые она принимает, даже ее эмоции — все это она делит с еще не родившимся ребенком.

Все, что потребляет мать, становится его плотью и кровью. Все ей испытываемое усваивается зародышем как информация, биологическая открытка из внешнего мира. Зародыш воспринимает не музыку Моцарта, он получает ответ на более важный вопрос: в каком мире ему предстоит жить — в мире изобилия или дефицита? Будет ли он ощущать себя защищенным и в безопасности или его будут подстерегать опасности и угрозы? Это будет долгая, полноценная жизнь или короткая и полная лишений?

Понимание этого — революция в медицине. Научный фронт сдвигается на стадию беременности. Лечить или предупреждать будущие болезни надо до рождения ребенка.

Британский эпидемиолог Дэвид Баркер отметил: самые бедные районы Англии и Уэльса отличаются высоким уровнем сердечных заболеваний. Почему? Сердечные заболевания связывают с неправильным образом жизни и излишним питанием. Изучив состояние здоровья пятнадцати тысяч взрослых, он установил неожиданную связь между малым весом новорожденных, что часто свидетельствует о плохом питании беременной женщины, и сердечными недугами во взрослом возрасте.

Не получая достаточного питания, зародыш концентрирует все ресурсы для самого главного органа — мозга, остальным органам достается меньше необходимого, и это становится причиной болезней.

Многие беременные женщины, увы, воспринимают ожидание материнства как девятимесячную каторгу. Пытаются себя как-то утешить — как правило, чем-то вкусненьким. Но чем больший вес набирает беременная женщина, тем больше вероятность, что ребенок будет страдать от ожирения. Это подтверждается исследованиями. Дети, появившиеся на свет после того, как будущая мать похудела, втрое реже страдают от ожирения, чем дети, рожденные, когда мать имела излишний вес. Дело в том, что их метаболизм стал нормальным именно в месяцы пребывания в утробе матери. Это процесс влияния на гены без изменения ДНК. Так что опыт первых девяти месяцев важнее привычек позднего времени.

Гипотеза профессора Дэвида Баркера завоевывает поклонников. Теперь беременная женщина выслушивает множество рекомендаций относительно того, что ей есть и пить. Ей советуют всегда находиться в хорошем настроении и никогда в состоянии стресса. Это дает надежду тем, кто страдает от наследственных заболеваний. Исследования наследственного диабета показали: высокий уровень сахара в крови беременной женщины нарушает метаболизм зародыша и делает его предрасположенным к болезни.

Этот подход избавляет от фатализма: дескать, все определяется генами. Напротив, каждая женщина — хозяйка судьбы своего ребенка.

Исследования показали и другое: загрязненный воздух большого города — причина больших неприятностей для беременных женщин, причина преждевременных родов, низкого веса новорожденного и пороков сердца.

Вокруг нас автомобильные двигатели, сигареты, заводские трубы… В атмосферу выбрасываются опасные вещества — полициклические ароматические углероды. Исследование крови новорожденных показало: почти половина детей, чьи матери вдыхали эти вещества, страдают от генетических нарушений, повышающих риск заболеть раком. В три года такие дети отстают от своих сверстников, в пять лет у них более низкий коэффициент умственного развития.

В городах, где переходят на более чистые технологии, где повышают требования к дизельному топливу, которым заправляются автобусы и грузовики, исследования показывают более низкий уровень отравляющих веществ в крови беременных женщин.

Условия жизни зародыша определяют и его интеллект, и темперамент. У беременных женщин, которые испытывали стресс или лишения, выше шанс родить ребенка, предрасположенного к шизофрении. Это сложная болезнь, имеющая множество причин.

Тридцать лет велись исследования в провинции Аньхой на востоке Китая: в пятидесятые годы здесь страдали от голода, который был результатом большого скачка — ускоренной модернизации Мао Цзэдуна. У матерей, переживших голод, родилось вдвое больше детей, страдавших шизофренией.

Исследование в Иерусалиме показало: у матерей, которые на втором месяце беременности пережили шестидневную Арабо-израильскую войну в июне 1967 года, родилось значительно больше детей, которые в юном возрасте страдали от шизофрении.

Ученые задаются и новым вопросом: каким образом настроение беременных женщин передаются зародышам? Зародыш каким-то образом чувствителен к стрессу матери. Нервная система формируется под влиянием эмоционального состояния матери. Частота биения сердца, уровень артериального давления, уровень гормонов влияют на среду обитания зародыша и формируют его. Эмоциональное состояние матери может предопределить подверженность ребенка душевным заболеваниям. Депрессия, тревожное состояние передаются ребенку не генетически, а напрямую, пока он находится в материнской утробе.

Есть и хорошие новости. Правда, пока для мышей. Исследования показали: потомство мышей, которых кормили брокколи и капустой, скорее всего, не заболеют раком, даже если подвергнутся воздействию канцерогенов. Полезных веществ, полученных от матери-мыши, достаточно на всю жизнь. Когда-нибудь беременные женщины будут получать вещества, которые сберегут их детей от раковых заболеваний. Это не научная фантастика…

Что еще можно и нужно сделать?

Потуши сигарету

Курильщики жалуются, что растут акцизы на табачные изделия, то есть налог на курильщиков. Правительства развитых стран ведут войну против группы очень богатых людей. В чем состоит их преступление? Они торгуют сигаретами. Под угрозой судебных процессов крупнейшие табачные компании платят миллиарды долларов откупного — и в бюджет, и непосредственно тем, кто докажет, что курение вызвало у них рак легких.

Это можно считать крупнейшим шагом в охране здоровья. Общественное мнение так сильно ополчилось на табачную промышленность, что табачники поняли: им нужно каяться громко и внятно. А грешить они продолжают тихо и прибыльно. Сколько бы они сейчас ни отдали, все равно им останется достаточно.

Борцы с курением называют владельцев табачных фирм садистами, преступниками и дегенератами, которые виновны в смерти большего числа людей, чем кто бы то ни был иной на земле. Радикально настроенные утверждают, что отравлять другого человека табачным дымом — все равно что стрелять в толпу из автомата.

Курение ныне запрещено почти во всех учреждениях. Сядешь в поезд, курить нельзя. Покупаешь билет на самолет, разумеется, все рейсы для некурящих. Как правило, не закуришь в ресторанах и барах. Телевидение изгоняет курящих с экрана. В кинофильмах курят только преступники. Сигарета кажется бо́льшим преступлением, чем наркотики.

В определенном смысле война с табаком напоминает попытку ввести сухой закон. Но сухой закон запрещает сам алкоголь. Преступлением считается и производство, и потребление алкоголя. А борцы с табаком самого курильщика освобождают от ответственности за собственное здоровье. Вся вина возлагается на табачную промышленность, которая вообще-то никого не заставляет курить. Если табачники отвечают за рак легких, почему избегают такой же ответственности производители алкоголя?

Похоже, дело в том, что лишить человечество алкогольных напитков — после нескольких не очень удачных попыток ввести сухой закон, — больше никто не решается. А курильщиков сегодня все-таки меньше, чем любителей горячительных напитков. И жизнь без сигареты не так скучна, как без спиртного.

Защитники табака жалуются, что борьба с курением переходит грань разумного. Все-таки курение — это не преступление, это же не управление автомобилем в пьяном состоянии. Курильщиков можно дружески критиковать и советовать им бросить курить, но нельзя же смотреть на них как на преступников…

Табачные компании долго отказывались признать, что курение вызывает привыкание и вредит здоровью. Но кто же об этом не знал? В Соединенных Штатах опрос, проведенный еще в 50-е годы ХХ века, показал, что 90 процентов опрошенных — и юных, и пожилых — сознавали, что курение вызывает рак. Если люди продолжают курить, то не потому, что их обманули.

Курение — рискованное дело. Но люди постоянно рискуют: заключают неудачные браки, играют в карты, не соблюдают правила уличного движения, занимаются альпинизмом. Ездить на мотоцикле в 16 раз опаснее, чем на автомобиле. Но поклонники мотоциклов не мыслят себе жизни без мощно ревущего мотора и бешеного свиста в ушах. Есть люди, для которых курение — это тоже удовольствие, которое получаешь, рискуя жизнью и здоровьем.

Поэтому когда начиналась антитабачная кампания, скептики уверенно сулили неудачу: трудно представить себе, что попытки побороть человеческие пороки когда-нибудь увенчаются успехом. С сухим законом не получилось…

Никотин — одно из наиболее известных веществ, вызывающих зависимость, а воздействие табачного дыма (по данным на сегодняшний день) — самая частая причина рака.

Еще в 1912 году было высказано предположение, что курение может быть связано с раком легких, а эпидемиологические доказательства стали убедительными в 50-х годах ХХ века. Это привело к использованию предупреждающих надписей на пачках сигарет и запрету рекламы табака.

Академик Андрей Каприн:

— Курение приводит к развитию минимум пятнадцати форм рака. Международное агентство по изучению рака установило, что курение приводит к развитию не только рака легкого, но и рака гортани, полости рта, глотки, носа, носовых пазух, пищевода, желудка, поджелудочной железы, печени, ободочной и прямой кишки, мочевого пузыря, мочеиспускательного канала, почки, шейки матки, яичника, а также миелоидного лейкоза. В целом курение — причина четверти всех злокачественных опухолей.

Опасен сам по себе никотин, который международными медицинскими организациями признан веществом, вызывающим наркотическую зависимость. В состав табачного дыма входят еще несколько десятков токсических и канцерогенных веществ…

Даже по самым консервативным оценкам непосредственная причина 87–91 процентов рака легкого у мужчин и 57–86 процентов у женщин — курение сигарет. От 40 до 60 процентов раковых опухолей полости рта, пищевода и гортани вызваны курением. Или курением в комбинации с чрезмерным потреблением алкогольных напитков…

А электронные сигареты?

Академик Каприн:

— Многие люди стали использовать электронные сигареты как модный аксессуар, комбинируя с ними курение обычных сигарет. Некоторые считают, что электронные сигареты безвредны и даже похожи на медицинские ингаляции. Вдыхая негорячий дым или пар, люди думают, что он никаких вредных веществ с собой не несет. Серьезное заблуждение. Органические вещества, которые контактируют с нагретой до 200–300 градусов спиралью в электронной сигарете, подвергаются неполному окислению и неполному сгоранию. При использовании электронной сигареты человек испытывает еще большее вредное воздействие, а именно — побочные вещества неполного сгорания, тяжелые металлы, что является канцерогеном для нашего организма.

В Тверском медицинском институте академика Каприна тоже спросили, что он думает об электронных сигаретах и о кальянах, распространенных среди молодежи?

— Одна богатая табачная компания обратилась к некоторым врачам нашего Центра с предложением: ничего не рассказывать о вреде табачных аналогов. Три тысячи долларов в месяц каждому за молчание. Конечно, все отказались. Но если задуматься, что значит это предложение? Намерение скрыть горькую правду…

Теперь про кальян. Недавно в одном из восточных городов случилось массовое заражение туберкулезом. Никак не могли понять, откуда такая динамика заболеваемости? Исследование показало, что причиной стало именно курение кальянов. Выяснилось, что в общественных заведениях обрабатывают только мундштуки, а в изгибах кальянных шлангов в большом количестве скапливается слюна всех, кто использовал этот агрегат. Вдохнув в себя всю эту «прелесть», вы, можно сказать, сразу же перецеловали весь город одновременно. Вот и причина инфекционной вспышки.

Я категорический противник сигарет. Сам бросил курить, чтобы не стать дурным примером для своих детей. Жена случайно нашла в кармане сына табак. Я решил поговорить с детьми, мол, я вам не советую, это вредно, не надо даже начинать… Ответ предсказуем: «Но ты-то куришь»… Пришлось дать обещание: «С сегодняшнего дня я не курю». Скомкал пачку и выбросил в мусорную корзину. Обмануть сыновей просто не мог себе позволить, обещание сдержал, но бросал тяжело, мучился месяца три, но все же смог перебороть себя…

Другое дело, что заболевают далеко не все курильщики. И те, к кому Всевышний милостив, даже бравируют своим курением.

Некогда любимый в нашей стране английский писатель Алан Силлитоу с нескрываемым удовольствием рассказывал, что в день, когда ему исполнилось семьдесят лет, он проснулся с приятным чувством: наконец-то он слишком стар, чтобы умереть молодым. Теперь он может спокойно курить, пить и вообще делать все, что ему захочется, и пусть катятся к черту все, кто говорит, что это вредно!

В семье Силлитоу все курили, за исключением двух сестер писателя. Они обе умерли от рака в 40 лет с небольшим. Силлитоу считал, что борцы с табаком просто не могут видеть, как другие люди наслаждаются жизнью.

Писатель с грустью замечал, что осталось немного стран, где курильщик вправе чувствовать себя полноценным человеком и курить с гордо поднятой головой. Поэтому Алан Силлитоу предложил единомышленникам сплотиться под лозунгом: «Курильщики всех стран, соединяйтесь! Вам нечего терять, кроме своего пепла».

Он ушел в мир иной в 82 года. Но еще при его жизни агрессивные меры общественного здравоохранения все-таки привели к неуклонному снижению уровня курения. Конечно, потребовалось время, чтобы пагубное воздействие тысяч канцерогенных химических веществ, содержащихся в табаке, рассеялось. Но в США в 1990 году заболеваемость раком легких у мужчин начала снижаться, за чем последовало главное — уменьшение смертности.

Однако бросили не все. Тем, кто продолжает курить, уверенно говорят: сейчас продаются безопасные сигареты, не бойтесь за свое здоровье!

Два десятилетия назад количество смолы в одной сигарете составляло тридцать пять миллиграммов; сегодня — менее пятнадцати. Но эффект этого сокращения не определен. Также неизвестно, являются ли легкие сигареты (менее пяти миллиграммов) не такими уж опасными. В реальности безопасно только одно: немедленно затушить и бросить сигарету.

Лишние таблетки — не глотать

Методы лечения рака — в зависимости от типа и тяжести заболевания — достаточно жесткие: хирургическое вмешательство, химиотерапия, лучевая терапия, а при некоторых опухолях — гормональная терапия.

Некоторые пациенты всего этого априори пугаются. И обращаются к альтернативной медицине. В некоторых случаях пациенты вообще полностью отказываются от эффективных с медицинской точки зрения методов — таких как хирургическое вмешательство или облучение. В других случаях смело полагаются на альтернативные методы в надежде лучше справиться с побочными эффектами лечения рака.

А выбор широчайший: гомеопатия, хиропрактика, медитация, специальные диеты, аюрведа, традиционная китайская медицина, иглоукалывание…

Что такое аюрведа? В переводе с санскрита «наука жизни», система медицины, основанная на индуистской философии. Ее поклонники изготавливают различные препараты, обещая полное излечение от самых тяжких недугов. Клинические испытания показывают не только их полную неэффективность, но и опасность — в них много тяжелых металлов — свинца, ртути, мышьяка.

Про гомеопатию слышали все. Гомеопатия началась, когда немецкий доктор и полиглот Самуэль Ханеман восстал в ХVIII веке против медицины того времени, которая предлагала нехитрый набор из кровопускания, рвотных и очищающих средств. Самуэль Ханеман пришел к выводу, что лекарства так же вредны для организма, как и болезни. Изложил свое мнение в статье под названием «Опыт нового принципа для открытия целительных сил лекарственных веществ», опубликованной в 1796 году в «Журнале практической фармакологии».

Гомеопатия существует два с лишним столетия, но представления о том, что кем-то доказана польза гомеопатических средств, ни на чем не основаны. В лучшем случае они помогают психологически. Принимаешь гомеопатические средства, веришь в них — это положительно воздействует на нервную систему, что само по себе неплохо. Но это все. Просто некоторые болезни проходят сами собой. Например, лучшее лекарство от легкой простуды — горячий чай с лимоном и несколько дней домашнего режима.

К гомеопатии обращаются люди, которые напуганы сильнодействующими препаратами, оказывающими сильное побочное действие. Они инстинктивно тянутся к естественным лекарствам и считают их безопасными.

А все не так!

Некоторые гомеопатические препараты, полученные из стран Азии, сочтены опасными. Кроме того, в случае серьезной болезни нет смысла тратить время на гомеопатию. Надо лечиться по-настоящему. И Всемирная организация здравоохранения предостерегает от попыток полагаться на гомеопатические средства.

Гомеопатия — это вопрос веры. Кто-то в нее верит и принимает гомеопатические пилюли. Но вот представьте себе, что вам предлагают приобрести машину, в документах на которую написано, что она не предназначена для использования на дороге. Купите такую машину? А гомеопатические средства покупают. Это большой бизнес.

Уважаемые врачи спешат предупредить, что альтернативная медицина может быть опасной для здоровья. В некоторых случаях альтернативная медицина опасна сама по себе. Сорокалетний мужчина был госпитализирован с сильнейшими желудочными болями. У него нашли свинцовое отравление — он принимал набор индийских трав в качестве средства от диабета. Тщательный анализ 260 различных лекарственных средств, изготовленных в Азии, показал, что каждое третье содержит не указанные в описании вещества и тяжелые металлы.

А что же Китай?

Когда речь идет о медицине, то у нас с Китаем все наоборот. То, что мы называем традиционной медициной, у них именуется европейской. То, что мы именуем нетрадиционной медициной, для китайцев — самая что ни на есть традиционная.

Во время поездки в Китай, одетый не по сезону, я простыл на ледяном ветру и на следующий день обнаружил, что потерял голос. Люди постарше моему шепоту нисколько не удивлялись. В китайской провинции иностранец приравнивается к начальству, которому позволена некая эксцентричность. Но в конечном итоге решено было восстановить мои вербальные возможности с помощью медицины.

Меня повезли в маленькую районную больницу на 60 коек неподалеку от города Ханчжоу. Там я в первый раз в своей жизни встретил главврача, который не жаловался на протекающую крышу, на холодные батареи, на строителей, на прачечную, на сантехников, на отсутствие краски, денег, медикаментов. Он вообще не жаловался.

Главный врач Мяо Цокуй сидел за деревянным выщербленным столом.

«Антибиотиками мы стараемся не пользоваться», — порадовал меня главный врач прогрессивным взглядом на современную медицину, но заглянув мне в горло, выписал какие-то пилюли.

Прежде главный врач работал в городе. В район его перебросили решением уездного парткома для «укрепления деревенской медицины». В кабинете главврача к потолку был прикреплен вентилятор, большой, как вертолетные лопасти. Летом в тех местах, говорят, очень жарко. Но когда я оказался в больнице, безумно холодно было не только на улице, но и в палатах. Больные лежали, забравшись под одеяло в ушанках и теплых халатах. На тумбочках — связки бананов и термосы. Горячей воды в больнице нет, и в палатах не топят.

Единственным украшением кабинета главного врача был муляж человека с приветственно поднятой рукой. На муляже были обозначены точки для акупунктуры. Я испугался, что в меня тоже станут втыкать иголки, но главный врач твердо стоял на почве реального.

Когда речь идет об акупунктуре, то поначалу кажется странным, что иголки втыкают совсем не туда, где болит. Это не больно, и втыкаются иглы неглубоко. Можно, правда, почувствовать легкое головокружение. Тело начинает терять чувствительность. Но человек находится в полном сознании. Врач время от времени вращает иглы.

Иногда боль проходит, и человек, давно страдающий от артрита, может пошевелить больными руками или ногами. Иногда ничего не получается, иголки не помогают. Мы не обещаем вылечить, честно говорят врачи, которые занимаются акупунктурой на Западе, мы можем только снять боль на время.

В Китае иголками лечат самые тяжелые заболевания.

Если врач занимается акупунктурой, он не выписывает рецепты на лекарства. Если больной лечится иголками, то не может принимать лекарства, а то непонятно будет, от чего же он выздоровеет.

Методы китайской народной медицины придуманы еще три тысячи лет назад и с тех пор мало изменились: это иглоукалывание и лекарства из растений, пресмыкающихся и насекомых. Настоящие китайские лекарства, приготовленные из редких видов животных, стоят безумно дорого, и заготовители, нарушая законы, охотятся за этими животными по всей Азии.

Например, кусочки оленьих рогов считаются укрепляющими препаратами. А таблетки, которые изготовляются из корня женьшеня, тутового шелкопряда, янтаря и рога носорога, напротив, оказывают успокаивающее действие.

Некоторые умельцы, которые специализируются на китайских лекарствах и продают их по всему миру, добавляют в народные средства обыкновенные западные лекарства. Причем сильнодействующие. Видимо, потому что в глубине души они сами не верят во всесилие восточной медицины. Но лекарства берутся не лучшие и отнюдь не безвредные.

Некоторые американцы, которые пытались лечить артрит с помощью китайского препарата из женьшеня, искренне уверяли врачей, что одна-единственная таблетка избавляла их от боли. Это не удивительно, поскольку помимо женьшеня в таблетках обнаружилось известное болеутоляющее средство, которое врачи, жалея пациентов, никогда не прописывают в таких количествах.

Качество китайских препаратов вызывает сомнения, особенно с учетом того, что критически важные ингредиенты для антибиотиков, стероидов и многих других жизненно важных препаратов производятся теперь практически только в Китае.

Еще более популярное средство китайской традиционной медицины — это иглоукалывание, акупунктура, рефлексотерапия. Тысячи людей, разочарованных обычной медициной, возлагают надежду на акупунктуру. Это последнее прибежище тех, кто не верит современной медицине.

Популярность иглоукалывания понятна. Процедура безболезненна, занимает всего 20 минут. И если она оказывается эффективной, то боль быстро исчезает.

Китайское правительство поощряет сочетание традиционной медицины с европейской. Есть институты традиционной медицины и есть просто медицинские институты. Но и врачи, изучающие европейскую медицину, год-два осваивают и традиционные методы. В Китае разрешили частную медицинскую практику. Гонорар зависит от репутации врача.

Сторонники древней китайской иглотерапии уверяют, что иголки способны излечить от любой болезни. Есть стандартные точки укалывания. Издан атлас, где все они указаны и обозначены китайскими, английскими и латинскими названиями. Впрочем, врачи постоянно выявляют новые точки. Они все найдены эмпирическим путем. Акупунктура — это три тысячи лет практики.

Осторожные врачи предупреждают, что неумелое использование иголок опасно. Известны случаи, когда длинные иголки проникали в легкие, и пациента отправляли в больницу. Бывали случаи, когда введение иголок вызывало острую аллергическую реакцию. И никто не может понять, почему иголки помогают. Раньше считалось, что иголки воздействуют на нервную систему, но теперь эту гипотезу опровергли. Возможно, введение игл в определенные точки тела блокирует болевые импульсы, идущие в мозг. И похоже, акупунктура помогает только тем, кто в нее верит.

Конечно же, сторонники альтернативной медицины любят подчеркивать, что их методы в любом случае не принесут вреда. Это не так: недавнее исследование показывает, что на больных раком это не распространяется.

Пора пересмотреть отношение к альтернативной медицине. Не может быть двух медицин! Есть медицина, которая проверена, и медицина, которая не проверена. Индустрия самолечения с помощью трав и пищевых добавок — крайне опасна. Производители этих добавок утверждают, что они продают лекарства. Но эти препараты таковыми не являются.

Многие верят, что принимать травы — это значительно лучше и безопаснее, чем глотать химию. Конечно, сами по себе травы не являются вредными. Но больной, начиная их употреблять, отказывается принимать эффективные препараты и тем самым лишает себя возможности начать лечить серьезную болезнь на ранней стадии. Девятилетняя девочка, у которой диагностировали раковую опухоль мозга, умерла в Англии из-за того, что ее лечили акульим хрящом и отказались от прописанной врачами химиотерапии.

Группа американских ученых изучила состояние больных раком, которые в дополнение к лечению используют альтернативную медицину. Результат вызывает беспокойство: пациенты, которые обращаются к альтернативной медицине, подвергаются гораздо более высокому риску смерти в течение первых пяти лет после постановки диагноза рака. Прежде всего потому, что они часто отказываются от лечения, рекомендованного врачами.

Изучали истории болезни пациентов, которым диагностировали рак молочной железы, легких, простаты или толстой кишки. Все они нуждались в классическом лечении — это хирургическое вмешательство, химиотерапия, лучевая терапия, антигормональная терапия.

Некоторые из них использовали и методы альтернативной медицины, не рекомендованные врачами. Причем пациенты, обратившиеся к альтернативной медицине, были молоды, хорошо образованы, имели довольно хороший доход, и женщин среди них оказалось больше, чем мужчин.

И что же происходило? Те, кто использовал альтернативную медицину, гораздо чаще отказывались от дальнейшей медикаментозной терапии, воздерживались от мер, рекомендованных врачами.

Результат? Исследование показало: каждый второй больной раком, который использовал альтернативную медицину, но не принимал никаких мер, рекомендованных врачами-онкологами (хирургическое вмешательство, химиотерапия, лучевая терапия, антигормональная терапия), умер в течение пяти лет после постановки диагноза. Среди тех, кто выполнял рекомендации лечащего врача, — лишь каждый пятый.

Иначе говоря, риск не прожить и пяти лет после постановки диагноза значительно выше при использовании методов альтернативной медицины. Поэтому, когда обращение к альтернативной медицине приводит к отказу от эффективных лекарств, это становится опасным. Сейчас врачам советуют открыто обсуждать со своими пациентами альтернативную медицину и убеждать их в важности продолжения лечения, а другие методы использовать только в качестве вспомогательного средства.

Другая проблема — эффективность и побочное действие медикаментов, которые приходится использовать. Даже специалисты часто не представляют себе, что при определенных обстоятельствах лекарства могут разрушить здоровье человека, вызвать серьезные осложнения или даже привести к смерти.

Об этом заговорили после того как в 50-е годы ХХ века популярный транквилизатор талидомид, который прописывали беременным женщинам, привел к эпидемии рождения уродов. Препарат обладал успокаивающим средством, идеально помогал беременным. Был бы прекрасным лекарством, если бы не побочный эффект: дети рождались без рук, без ног… В Советском Союзе тоже тогда собирались закупать талидомид, но по счастливой случайности оформление затянулось.

Вот после этой трагедии началось тщательное изучение побочного действия лекарств. Нет лекарств, которые бы не вызывали такого эффекта. Старые врачи говорили: если нет побочного эффекта, значит, препарат бесполезен.

У лекарства, как и у медали, всегда две стороны. Реклама каждого препарата представляет только одну сторону медали, на вторую никто не обращает внимания. В инструкциях к препаратам обязательно должны быть перечислены вероятные побочные эффекты, но кто читает инструкции, напечатанные мелким шрифтом, и кто им следует?

Перед тем как новое лекарство начнут продавать, его, конечно, испытывают. Но если побочное действие проявляется редко, о нем станет известно уже после того, как лекарство запустят в производство.

Особую осторожность следует соблюдать в отношении лекарств, которые продаются без рецепта, это обезболивающие, противовоспалительные средства. Мы их глотаем горстями, уверенные в том, что и без врача прекрасно знаем, что именно нам нужно. А, например, парацетамол, который широко рекламировали, противопоказан при заболеваниях печени и почек. Есть лекарства, вред от которых больше пользы.

Лекарства, как правило, — это чужеродные человеку биологические вещества. С кровью они разносятся по всему организму, и как они воздействуют на внутренние органы, не всегда доподлинно известно.

Аспирин — король лекарств! Он сто лет существует, но может привести к кровотечению. Он абсолютно противопоказан тем, кто страдает от язвенной болезни. В некоторых странах запрещен анальгин: при частом применении (например, болит зуб, а к стоматологу идти боязно) начинаются изменения в составе крови вплоть до «несовместимых с жизнью», как говорят медики. Разнообразные пищевые добавки могут вызвать сердечно-сосудистые заболевания….

Фармацевтическая промышленность процветает. На наше счастье она создает все новые лекарства. Но, к сожалению, с новыми препаратами рождаются и новые проблемы. Есть токсичные, опасные препараты. Но их с осторожностью применяют, потому что они спасают жизнь. Например, противоопухолевые лекарства. Если ими не пользоваться, онкобольной просто погибнет. Тут выбор вынужденный.

А вот как быть немолодым людям? Из-за недостатка кальция у них хрупкие кости, любой перелом крайне опасен. Но лекарства, которые задерживают в организме кальций, имеют побочный эффект — дурно влияют на желудок. А желудок в таком возрасте тоже не в лучшем состоянии. И что делать? Какое зло выбрать?

Задача врача — понимать возможные побочные эффекты и соответственно менять схему лечения, учитывая особенности организма больного. Но надо еще приучить самих врачей обращать внимание на побочные эффекты. Врачу ведь легче и спокойнее промолчать, а то скажут: ты сам виноват, не то назначил…

Еще одна проблема — это взаимодействие лекарств. Идеально было бы лечить больного только одним препаратом. Но у пожилых людей целые букеты заболеваний, и все болезни приходится лечить одновременно. Более того, иногда для лечения одного заболевания назначают сразу несколько препаратов.

Большинство пожилых людей принимает примерно пять различных видов лекарств одновременно. Некоторые еще больше. Но как они будут взаимодействовать между собой — ни один ученый этого не скажет. Максимум изучают сочетание двух препаратов…

Хуже всего — это когда человек лечится у разных докторов, которые не интересуются (иногда из-за собственного равнодушия) тем, что советуют и прописывают их коллеги. Или когда, например, муж начинает — за компанию — принимать препарат, который так помог его жене. А с каждым дополнительным препаратом усиливается опасность серьезных побочных эффектов.

Есть лекарства, которые пожилым людям вообще не следует принимать, поскольку они вызывают бессоницу, обмороки и ослабление памяти. Например, известные транквилизаторы очень медленно выводятся из организма пожилого человека, печень не справляется. Накопление этих препаратов в организме ведет к потере памяти. Но врачи обыкновенно не принимают в расчет эти симптомы, списывая их на возраст.

А ведь детские врачи не лечат взрослых, и наоборот. Так и для лечения пожилых людей нужны дополнительные познания в гериатрии, которых не хватает обычным терапевтам и тем более другим специалистам. Они вообще видят только конкретное заболевание и редко принимают в расчет общее состояние организма своего пациента.

Это не значит, что пожилые люди должны выбросить содержимое своих аптечек и с подозрением относиться ко всем предписаниям врачей. Необходима лишь умеренность и осторожность: чем меньше лекарств вы принимаете, тем лучше.

Конечно, сейчас, когда лекарства стоят все дороже и дороже, как бы неуместно говорить о том, что препараты еще имеют какие-то недостатки. Но нам все равно надо заботиться о собственном здоровье. И, прямо скажем, не стоит эти заботы перекладывать на плечи врачей.

Каждые пять лет удваивается сумма денег, вкладываемых фармацевтическими компаниями в разработку новых лекарств. Но существует и индустрия подделок. Конфискуются целые партии детского питания — подделка. Подделки в косметике вызывают тяжелую аллергическую реакцию. Поддельные солнечные очки не предохраняют от ультрафиолетовых лучей. В США было продано чуть ли не миллион поддельных противозачаточных пилюль. В результате женщины беременели, не желая того, или же дело кончалось и вовсе плохо — внутренним кровотечением. Подделка одного из антибиотиков привела к опасным инфекциям у некоторых детей.

Конечно, бывают искренне заблуждающиеся.

Химик Лайнус Полинг, дважды лауреат нобелевской премии и один из самых заметных ученых ХХ столетия, пришел к выводу, что витамин С — панацея от всех болезней. Он всерьез утверждал, что витамин С лечит все болезни — от простуды до рака — и даже предупреждает сердечные заболевания. Над ним посмеивались. Научное сообщество отвергает еретиков и относится к проповедникам антинаучных идей и теорий с нескрываемым презрением. Хотя в общем и целом его идеи находят подтверждение. Последние исследования показывают, что витамин С повышает сопротивляемость организма. Однако от рака все-таки не излечивает….

Но витамин С сам по себе не повредит. А мировой рынок переполнен неэффективными, бесполезными или даже вредными препаратами. К ним Всемирная организация здравоохранения относит три четверти медицинских препаратов, существующих на рынке. По оценке американского управления по контролю за качеством продовольствия и медикаментов, только три процента новых препаратов, появившихся на рынке за последние десять лет, серьезно улучшили методы лечения.

Скажем, четыре из каждых пяти средств от кашля и простуды просто бесполезны. Но на них фармацевты зарабатывают миллиарды долларов. Эти хорошо рекламируемые «чудодейственные» препараты присутствуют в каждой аптеке, и нам их охотно прописывают и продают.

Индия — крупнейший экспортер лекарств. Фармацевтика приносит стране миллиарды долларов в год. Есть производство высокого класса, не уступающее мировому уровню. Но другие предприятия выпускают препараты низкого качества, не отвечающие стандартам, в том числе жизненно важные препараты для детей, для беременных женщин.

Подделанные препараты в детской больнице в штате Кашмир привели к смерти сотен юных пациентов. Один широко используемый антибиотик вовсе ничем не мог помочь, как показало исследование. Год это держали в секрете! За это время продали сто тысяч бесполезных, но не бесплатных таблеток.

Американское управление по контролю за качеством продовольствия и медикаментов запретило целый ряд популярных индийских препаратов — болеутоляющих и антибиотиков. В Индии выпуск новых лекарств контролируют министерства здравоохранения отдельных штатов, практически — местные чиновники, часто коррумпированные или не компетентные в современной фармакологии. Зато отсутствие контроля делает лекарства дешевле. Система контроля в Соединенных Штатах приводит к удорожанию американских препаратов на 25 процентов.

До победы еще далеко

Война за излечение рака не выиграна. Пессимисты обреченно говорят: лечение рака — самая значимая неудача современной медицины. Столько сил отдано этой борьбе, а враг не сдается.

Лечение рака успешнее, когда речь идет о злокачественных новообразованиях, обнаруженных на ранней стадии. Что же касается большинства распространенных опухолей, то ситуация такова: выживаемость растет, но и заболеваемость увеличивается. Скажем, ранняя диагностика и умелое лечение спасают от опухолей молочной железы. Но, к сожалению, сегодня все больше женщин заболевают раком молочной железы.

В большинстве развитых стран заметно возросли показатели смертности от рака головного мозга и почек. То же самое относится к миеломе, меланоме, неходжкинской лимфоме (это злокачественные поражения лимфатической системы, которые не являются лимфомой Ходжкина). Сегодня карцинома поджелудочной железы и желчного пузыря и глиобластома — смертельные заболевания. При раке пищевода — наступает ремиссия у 10 процентов, при «рано пойманном» раке легких можно прожить долго.

Со стороны эти фразы кажутся абстрактными, пока не умирает кто-то знакомый.

Каково было горе зрителей, когда в мир иной ушел горячо любимый миллионами народный артист России Александр Гаврилович Абдулов. Ему было всего 54 года. Он всю жизнь не расставался с сигаретой, и осенью 2007 года ему диагностировали рак легких. Четвертая, неизлечимая стадия. Он прожил еще всего четыре месяца…

Хирургическое вмешательство по-прежнему остается ключом к выживанию, но далеко не все случаи поддаются хирургическому лечению.

Облучение — второй по важности инструмент. Побочные эффекты почти исчезли благодаря лучшему пониманию нормальной переносимости тканями и наличию более мощных линейных ускорителей.

Большие надежды возлагались на открытие противораковых препаратов. Цисплатин, основанный на соединениях платины, за последние четыре десятилетия заметно улучшил показатели излечения рака яичек, наиболее распространенного новообразования среди молодых мужчин. С тех пор на рынке появились аналоги, которые менее токсичны, но не более эффективны. Может ли это улучшить долгосрочную выживаемость — все еще остается открытым вопросом.

Антитела (часть иммунной системы, белки плазмы крови, уничтожающие чужеродные вещества) были впервые описаны еще в конце ХIХ века. Но лишь столетия спустя стали восприниматься как метод лечения рака. Ученые занялись разработкой антител против рака. Они действуют путем ингибирования (подавления) роста раковых клеток. Использование генетически модифицированных лимфоцитов для лечения рака — доказательство способности иммунотерапии остановить рак.

И многое стало понятнее и яснее относительно происхождения онкологических заболеваний.

В 1944 году глава Американского общества микробиологов Освальд Эйвери сообщил о результатах своих экспериментов с пневмококками, которые показали, что клеточная информация передается ДНК. Затем удалось открыть структуру ДНК и взломать генетический код, что привело ученых к выводу: генетическая информация передается от ДНК к РНК и определяет синтез белков.

А затем последовали совершенно неожиданные открытия. Выявление наличия обратной транскриптазы показало, что информация может передаваться другим путем — от РНК к ДНК, что оказало глубокое влияние на медицину, прежде всего на лечение онкологических заболеваний.

Открытие генов, которые стимулируют или подавляют клеточный рост, и сложная регуляция сигнальных систем, используемых как нормальными клетками, так и раковыми клетками для связи друг с другом и окружающей средой, сделали схему механизма развития раковых клеток более рельефной. Связь специфических аномалий с конкретными видами рака позволила ученым выявить лиц, подверженных повышенному риску развития распространенных видов рака.

Когда становится ясно, как именно действует враг, как он маскируется и какие ухищрения использует, проще с ним бороться.

До недавнего времени лечение рака представляло собой сочетание трех главных методов — хирургия, лучевая терапия и химиотерапия. За последние четверть века к ним прибавилась иммунотерапия как важный инструмент лечения рака.

Когда любой враг атакует организм, звучит сигнал тревоги, и наша иммунная система сама вступает в действие, чтобы противостоять тому, что вредит нашему здоровью. Но по сравнению со многими заболеваниями, от которых иммунная система нас защищает, рак представляет собой особую опасность. Проблема заключается в том, что организму труднее обнаружить раковые клетки. Почему? Болезнь изменяет нормальные клетки, и раковые клетки очень быстро размножаются.

При некоторых видах рака традиционные методы лечения, такие как химиотерапия, хорошо работают. В других случаях добавляется иммунотерапия, которая повышает естественные защитные силы организма для борьбы с раком. При иммунотерапии собственная иммунная система организма помогает бороться с раковыми клетками. Иммунотерапия нацелена только на раковые клетки и щадит здоровые клетки, что приводит к уменьшению побочных эффектов.

Вещества, используемые в иммунотерапии, вырабатываются либо самим человеческим организмом, либо производятся в лаборатории. Существует несколько различных видов иммунотерапии, которые были разработаны за последнее десятилетие. Они используются для лечения рака мочевого пузыря, почек, головы и шеи, лимфомы, меланомы… Иммунотерапия особенно полезна при лечении запущенных стадий рака. В настоящее время иммунотерапия доступна только для определенных типов рака; однако исследователи полагают, что за ней будущее.

Академик Каприн:

— Иммунотерапия — один из самых перспективных методов лечения рака. Объясню. Время от времени в любом организме в результате ошибок в воспроизведении ДНК образуются клетки, отличительной чертой которых является способность к бесконтрольному росту и размножению.

В норме они легко распознаются и уничтожаются благодаря работе иммунной системы. Однако часть этих клеток преодолевает иммунный контроль, хотя в них есть потенциальные мишени для иммунной атаки — опухолевые антигены. Каким-то образом им удается «обмануть» иммунитет, который отлично уничтожает внешних агрессоров (вирусы, бактерии, чужеродные ткани), но «не замечает» растущую опухоль. Механизм этой «маскировки» много лет оставался неизвестен.

Первый иммуноонкологический препарат был одобрен в 2011 году для лечения меланомы. Иммунопрепарат нацелен на восстановление собственного противоопухолевого ответа за счет блокирования ингибиторных рецепторов, подавляющих активность наших защитных клеток.

Естественно, лечение с использованием иммуноонкологических препаратов — не панацея. Существуют четкие показания и противопоказания. Необходимо понимать, что иммунотерапия помогает отнюдь не всем, а только тем, у кого удается «включить» иммунитет, заставив его атаковать опухоль.

Как и у любого вида лечения, у иммунотерапии есть побочные эффекты. Один из самых частых — риск развития аутоиммунных осложнений. При избыточной активации иммунной системы лимфоциты человека повреждают собственные здоровые ткани и органы (кожа, легкие, печень). Поэтому пациент должен быть постоянно на связи с лечащим врачом и информировать о своем самочувствии…

Мы долго недооценивали врага. Раковые клетки злокачественны и вредоносны. Они умны. Использование химиотерапевтических препаратов при лечении гематологических злокачественных новообразований затруднено появлением резистентных клеток.

Академик Каприн:

— Рецидив, говоря простым языком, это возвращение болезни после пройденного курса лечения и ремиссии. Что имеется ввиду? Злокачественные клетки поддались контролю и прекратили свое стремительное «движение» по организму. Однако через какое-то время «агрессор» вновь запускает активную функцию, и болезнь возвращается.

Опасность рецидива в том, что до определенного момента он может протекать бессимптомно. Позднее пациенты могут отмечать снижение веса, слабость и быструю утомляемость, изменения стула, аппетита, повышение температуры, появление признаков интоксикации — потливость, озноб, зуд, появление лимфоузлов…

Произойдет ли рецидив — спрогнозировать на сто процентов трудно. Чем раньше диагностирована болезнь и начато лечение, тем ниже шансы рецидива в будущем. В целом вероятность рецидива зависит от формы опухолевого процесса и гистологического типа опухоли, проведенного лечения, стадии заболевания, локализации опухоли.

Одни виды опухолей не метастазируют, и поэтому риск рецидива довольно низкий. К ним, например, относят рак щитовидной железы и базалиому кожи.

Некоторые же виды рака, наоборот, отличаются высокой частотой рецидивов. Например, глиобластома, крайне агрессивная опухоль головного мозга, которая почти всегда возвращается, несмотря на проведенное лечение. Часто рецидивируют некоторые виды рака яичников, мочевого пузыря, саркомы мягких тканей, рак поджелудочной железы.

Специальных методов борьбы против самой вероятности возникновения рецидива не существует. К сожалению, от рецидива, ровно как и от самого рака, защититься на сто процентов невозможно. Но выполнять основные рекомендации, чтобы минимизировать эти риски, нужно обязательно.

Регулярные профилактические осмотры — главное и основное правило, которое должен неукоснительно соблюдать каждый пациент. Даже если его ничего не беспокоит. Игнорировать эти предписания недопустимо. В ходе контрольной проверки врач не только выслушивает жалобы пациента, но и может заподозрить опасные изменения в организме. В случае рецидива это поможет своевременно начать эффективное лечение.

И конечно же, необходим здоровый образ жизни. Питаться сбалансированно, чтобы получать все необходимые организму микроэлементы, витамины и питательные вещества. Основу здорового рациона должны составлять овощи и фрукты. Откажитесь от вредных привычек, постарайтесь минимизировать стрессовые ситуации!

Многочисленные исследования подтверждают: физическая активность после завершения лечения необходима. Это не только благотворно влияет на иммунную систему, но и уменьшает уровень сахара в крови, секрецию инсулина, уровень фактора роста опухолей и цитокинов и помогает — пусть и на время — отвлечься от мрачных мыслей. Рекорды ставить не нужно, перегрузки совсем ни к чему. Это может быть легкая гимнастика, прогулки на свежем воздухе и даже работа по дому.

Не буду лукавить, лечение рецидива сложнее. Хотя бы потому, что протекает этот процесс, как правило, агрессивнее и стремительнее. Но отчаиваться не стоит! Наука не стоит на месте, и мы учимся справляться с повторным процессом так же успешно, как и с первичной опухолью.

Некоторые механизмы, лежащие в основе этого клинического явления, были изучены с использованием моделей in vitro, что привело к характеристике генов, способных придавать устойчивость к химиотерапевтическим препаратам. Попытки ограничить лекарственную устойчивость до сих пор не увенчались успехом при большинстве распространенных солидных опухолей. Приобретенная резистентность к лечению не ограничивается химиотерапией, но влияет на гормонотерапию и даже иммунотерапию.

Можно ли заразиться раком? Вот, что многих интересует.

Академик Каприн:

— Скажу сразу, это абсолютное заблуждение. По всем градациям Всемирной организации здравоохранения рак относится к неинфекционным заболеваниям. Но есть вирусы, которые считаются онкогенными. Иными словами, они играют определенную роль в развитии злокачественного процесса. Не хочу пугать и еще раз подчеркну, что онкогенный вирус — это не рак, это лишь фактор риска.

Случаи возникновения рака, спровоцированные конкретно онкогенными вирусами, встречаются один на сотню, а иногда и тысячу инфицированных. Это видно хотя бы из того, что некоторые вирусы — вроде вируса папилломы человека или вируса Эпштейна-Барр — чрезвычайно распространены у людей. И гораздо больше, чем вызываемые ими онкозаболевания. В чем же тогда их опасность, и в каких случаях проникновение вируса в тело человека приводит к злокачественной трансформации зараженных клеток?

Дело в особенности «поведения» вируса, который за счет усиленного деления клеток и затем последующей генетической нестабильности инфицированных ими клеток, может инициировать патологический процесс. Конечно, этому способствует целая серия разных факторов.

В первую очередь штамм вируса. Например, сегодня известно более двухсот штаммов вируса папилломы человека, но далеко не все они являются онкогенными. Кроме этого, важную роль играет длительность заражения инфекцией, ослабленный иммунитет человека, усугубляющийся воздействием канцерогенных факторов (таких как алкоголь и курение) и других вирусов.

Итак, какие же вирусы считаются онкогенными?

— вирус папилломы человека,

— вирус Эпштейна-Барр,

— вирусы гепатита В и С,

— вирус Т-клеточного лейкоза лимфомы.

Все они хорошо диагностируются. Можно сдать анализы и потом посоветоваться с врачом, какие меры — на всякий случай — стоит предпринять.

Статистика подтверждает: профилактика ценнее лечения. За последние несколько десятилетий многие виды рака были выявлены достаточно рано или полностью предотвращены благодаря изменению образа жизни (наиболее заметной является тенденция к снижению курения) и вакцинации.

Самая ошеломляющая статистика, свидетельствующая о пользе профилактики: заболеваемость раком шейки матки серьезно снизилась там, где идет вакцинация против вируса папилломы человека (ВПЧ), а это основная причина рака шейки матки. Вакцинация помогает снизить уровень инфицирования этим вирусом и среди невакцинированных женщин — сказывается эффект коллективного иммунитета.

Академик Каприн:

— Другого способа профилактики этого вида онкологического заболевания пока нет, поэтому нам нужно пробовать. Это, конечно, затратная история, так как прививка достаточно дорогая, но в то же время терять женщин детородного возраста всегда тяжело, а при такой демографической ситуации, какая сложилась в нашей стране, особенно.

А показатели заболеваемости раком предстательной железы, напротив, — печальный урок относительно того, что происходит, когда профилактикой пренебрегают. Заболеваемость раком предстательной железы растет в США на протяжении последнего десятилетия. Это, по-видимому, связано с изменениями в рекомендациях относительно того, кто именно должен сдать тест на простатический специфический антиген (ПСА).

Прежде анализ делали достаточно широко. А в 2012 году решили не проводить скрининг всех мужчин на ПСА, чтобы не пугать их цифрами, превышающими норму, — это встречается часто, но далеко не всегда свидетельствует о раке. Но в результате зафиксировано немало запущенных случаев.

Рождаются новые методы лечения рака. Препараты, блокирующие белок, который раковые клетки используют, чтобы спрятаться от иммунных клеток, оказали глубокое влияние на жизнь людей с раком кожи и легких. Есть основания для оптимизма, и можно добиться большего.

У тринадцатилетней девочки в Великобритании наступила ремиссия рака после того, как она стала первым человеком в мире, получившим лечение, основанное на новом типе редактирования генов. Отрадно видеть, как быстро новые открытия и изобретения превращаются в лекарства.

У Алиссы, пациентки из Великобритании, был диагностирован Т-клеточный острый лимфобластный лейкоз. Дети обычно хорошо реагируют на химиотерапию. Если она не помогает, делают пересадку костного мозга. К сожалению, рак Алиссы упорно сопротивлялся и тому и другому, и у нее не было выбора, когда ее семье сообщили об экспериментальной терапии.

В лаборатории внесли многочисленные модификации в Т-клетки донора, чтобы они сами искали и уничтожали раковые клетки. Алисса стала первой, кто получил препарат. Эффект стопроцентный. Но, конечно же, врачи детской больницы, где она проходила лечение, внимательно следят за ней.

К сожалению, базовому генному редактированию еще предстоит пройти долгий путь, прежде чем оно станет широкодоступным. А побочные эффекты, возникающие сразу после введения препарата, хотя они и поддаются лечению, — тоже не шутка.

Т-клетки (Т-лимфоциты играют важную роль в иммунном ответе организма) подавляются на несколько недель, пока терапия выполняет свою работу по уничтожению рака. Поскольку это сделало Алиссу уязвимой к новым вирусам, врачи сделали ей пересадку костного мозга через месяц после лечения, чтобы восстановить необходимые иммунные клетки.

Генная терапия — это введение в геном нормальной копии дефектного гена. Первый опыт — относится к 1990 году, когда ретровирусный вектор использовали для доставки гена аденозиндезаминазы (ADA) в Т-клетки у пациентов с тяжелым комбинированным иммунодефицитом (SCID). Дальнейшие исследования показали, что генная терапия может применяться при многих редких и хронических заболеваниях человека и, что наиболее важно, при лечении рака.

Генная терапия многое обещает. Фармакология уже продемонстрировала свои возможности в разработке и производстве вакцин от ковида-19. Создать успешную вакцину против рака гораздо сложнее. Но долгожданная революция в области вакцин против рака становится немного ближе к реальности. Новые данные свидетельствуют о том, что после десятилетий неудач исследователи наконец-то нашли способ разработать вакцину, которая может научить иммунные клетки распознавать опухоли и бороться именно с ними.

Начинается с того, что берут биопсию опухоли и ее секвенируют, то есть расшифровывают и изучают. Искусственный интеллект используют для выявления мутаций, которые позволяют раку распространяться. Затем матричная РНК (информационная рибонуклеиновая кислота — модель для синтеза белков) кодируется для воздействия на нужные белки, вызывающие рак, и упаковывается в систему доставки, называемую липидными наночастицами (они помогают проникнуть в клетки). Такой же метод доставки успешно используется в вакцинах против ковида.

Исследование показывает перспективность применения такой технологии против меланомы. Исследование было небольшим, в нем приняли участие всего 157 человек с высоким риском рецидива рака кожи.

Они перенесли операцию по удалению любых признаков рака. В отличие от вакцин, к которым привыкла общественность, — прививок массового производства, которые направлены на предотвращение заражения людей заразными заболеваниями, такими как грипп или полиомиелит, вакцина от рака предназначена для предотвращения возвращения болезни. И она справляется со своей миссией, «обучая» иммунные клетки распознавать опасные белки, обнаруженные в собственных опухолевых клетках пациента.

Выяснилось, что вакцина против рака снижает риск рецидива некоторых видов рака кожи и смерти пациентов на 40 с лишним процентов. Цифра справедливо вызвала ажиотаж. Это первый случай, когда вакцина против рака на основе матричной РНК зарекомендовала себя с однозначно положительным результатом. Если результат подтвердится в более крупных испытаниях, это станет огромным шагом вперед.

Но еще большой путь предстоит пройти от получения первых положительных данных для подгруппы пациентов с меланомой до разработки широко доступного и экономически эффективного лечения. Одна из наиболее сложных задач: вакцина должна быть адаптирована к генетическому составу опухолей конкретного пациента.

Процесс изготовления — от биопсии опухоли до первой дозы вакцины — может занять от восьми до десяти недель. И если чья-то болезнь стремительно прогрессирует, то не придется ли переделывать саму вакцину, чтобы она противодействовала новым мутациям? Повторять это снова и снова для каждого пациента? Очень долго и очень дорого. Препарат нужен многим тысячам больных и должен стать доступным для всех, кому может принести пользу.

Но эти исследования, возможно, станут катализатором настоящего переворота в области вакцин против рака, который в таком случае перестанет быть смертельно опасным заболеванием.

Исследователи надеются выяснить, зависят ли определенные типы опухолей от общих факторов, которые, в случае обнаружения, могли бы стать основой для общей вакцины, в состав которой добавлялись бы индивидуальные компоненты. Пока не обнаружены какие-либо общие факторы, которые могли бы помочь обобщить компоненты вакцины, но есть надежда, что некоторые подсказки могут появиться по мере того, как вакцина будет использоваться.

Исследования говорят нам как о разнообразии опухолевых клеток даже в одной опухоли, так и о множестве генов, участвующих в развитии рака. Поэтому представляется маловероятным, что лишь один или несколько генов, внедренных в несколько раковых клеток, смогут обратить вспять злокачественный процесс.

Достигнуты значительные успехи в понимании рака. Онкогены (которые могут стимулировать развитие злокачественных образований) не являются специфичными для рака; они просто делают возможным клеточное деление. Они часто присутствуют и в нормальных клетках. Нет такого белка, синтезируемого опухолью, который не могла бы вырабатывать и нормальная клетка. Это и не позволяет вооружить онкологию «волшебной пулей» — лекарством от всех видов рака.

Академик Каприн:

— Молекулярно-генетические исследования как часть обследования и лечения пациентов с онкологическим диагнозом делают во всем мире. По большому счету любой человек является носителем каких-то мутаций, опасных либо для нас самих, либо для нашего потомства.

Причина возникновения злокачественных опухолей во многих случаях — генетические изменения, возникшие в одной из миллиардов клеток человеческого организма. Этот процесс называется мутацией, который нарушает нормальную работу клеток. Они начинают бесконтрольно делиться, что, в свою очередь, приводит к неограниченному их росту, воспроизведению и распространению по организму. Так вырастает опухоль.

Молекулярно-генетические исследования помогают выбрать наиболее эффективное лечение на основе индивидуальных характеристик опухолевых тканей и уникальных биологических параметров злокачественных опухолей.

Но зачем проводить генетические исследования здоровому человеку?

Это крайне важно!

Молекулярно-генетическая диагностика помогает определить наличие онкологической предрасположенности у вполне здоровых людей и заблаговременно, на ранней стадии выявить опухоль. Особенно если имеется неблагоприятная наследственность. Другими словами, если семейный анамнез отягощен онкологическими заболеваниями у самых близких родственников.

Столкнувшись с врагом такой мощи, медицина частично отступает. Онкологи не могут себе этого позволить.

Реальным прогрессом современная онкология, конечно же, обязана ранней диагностике. Скажем, мазок Папаниколау (названный в честь греческого ученого) спас многих женщин от рака шейки матки. Более ранняя диагностика должна привести к улучшению показателей излечения. Фокус исследований должен переключиться на профилактику и раннюю диагностику. И дальнейшая борьба с курением, пьянством и обжорством должна быть усилена.

Может, похудеть?

Борьба с весом — это вопрос выживания. От лишнего веса неплохо бы избавиться. Но разумным образом. Не подвергая организм дополнительным испытаниям. А то ныне полные люди — жертвы настоящих гонений.

И обычные-то граждане, если они полноваты, подвергаются дискриминации и осмеянию; их отсеивают при приеме на работу, обходят при повышении зарплаты и продвижении по службе. А уж на высшую должность толстого и вовсе не пускают!

Хотя, скажем, для Гельмута Коля, бывшего канцлера Федеративной Республики Германии, еда была главной радостью. Своего рода компенсацией за трудную молодость. Ему приходилось много трудиться, чтобы заработать. Он познакомился со своей будущей женой сразу после войны, но поженились они только через 12 лет. Когда подруга поинтересовалась, почему она не выходит замуж за Гельмута, она объяснила: «Я выйду за него, как только он сможет купить мне стиральную машину».

Наголодавшийся в юности Гельмут Коль любил поесть. Но за все приходится платить. Раз в год канцлер брал отпуск и садился на диету. Ценой огромных усилий и страданий немного худел. Но, вернувшись из отпуска, с лихвой возмещал потерянное. В ту пору солидность канцлера нисколько ему не вредила. Коль знал, как важно демонстрировать публике оптимизм и жизнерадостность. Западные немцы хотели иметь именно такого лидера — солидного, большого, сильного, уверенного в себе и энергичного.

Гельмут Коль не принадлежал к числу блестящих политиков, которым пророчат великое будущее. Скорее, его недооценивали. Простоватые манеры канцлера, похожего на дубовый шкаф, были обманчивы. Именно он сообщил потрясенному миру, что Германия вновь станет единой. Коль вошел в учебники истории как объединитель страны. Это была, конечно же, историческая удача, невероятное везение, Божий промысел. Но Коль не упустил своего шанса, поймал судьбу за хвост.

Гельмут Коль в те годы — за свой счет, разумеется, — угощал своих секретарей кофе и кормил их пирожными. Теперь это практически невозможно! Секретари заботятся о своем весе и наотрез отказываются от пирожных. Если чиновник или бизнесмен не в состоянии справиться с собственным весом, как он сможет управлять крупной корпорацией, министерством или всем государством?

Полные люди, защищаясь, доказывают, что избыточный вес — это еще не преступление. Они даже объединяются ради того, чтобы дать отпор сторонникам диеты. Но политикам, а заодно и их женам опасно идти против течения.

Камилла, любимая женщина нынешнего британского короля Карла III, всю жизнь держалась в тени. Когда будущий король, наконец, предложил ей руку и сердце, она впервые вышла на авансцену. И британцы ее не узнали. Она похудела, хотя никогда не считалась полной. Но в нынешние суровые времена у жены наследника престола в принципе не может быть лишнего веса.

Многие гадали, в чем секрет жены британского принца Уильяма, наследника престола. Кэйт Миддлтон, будучи невестой, вовсе не считалась худенькой. Ныне принцесса Уэльская может похвастаться почти идеальной фигурой.

Прежде Кэйт запросто ела ветчину, салями, хлеб. Журналисты разузнали, чем она порадовала себя, когда обедала в дорогом ресторане вместе с Камиллой, женой нынешнего короля Карла III. Кейт выбрала фуагра (паштет из гусиной печени) с багетом, морскую рыбу сибас с фенхелем (это разновидность укропа), а на десерт фисташковое суфле с мороженым. Но выяснилось, что ее порцию унесли почти нетронутой. Она лишь попробовала то, что заказала.

Накануне свадьбы Кэйт сочла, что весит больше разумного. Считалось, что она села на диету, модную среди звезд Голливуда. Ей следовали Пенелопа Круз и Дженнифер Лопес. Это диета, предложенная французским врачом Пьером Дюканом, для тех, кто не желает отказываться от вкусненького и потеть в спортзале.

Ее автор уверяет, что похудеть просто. Неделю надо питаться только протеинами. Таких продуктов в чистом виде, помимо яичного белка, не существует, но имеется в виду, что можно есть только мясо, рыбу, морепродукты и птицу. Затем надо чередовать «протеиновые» дни с овощными. Один день мясо, другой овощи. Тогда, уверяет автор, вес начнет уменьшаться. За десять дней сбавляется килограмм.

На самом деле будущая принцесса не прибегала ни к какой секретной диете! Она щедро наделена тем, чего многим не хватает, — самодисциплиной. Она невероятно целеустремленный человек. Впрочем, как известно, главное — мотивация. Сначала она хотела стать женой принца и ждала этого девять лет. Теперь она знает, что со временем станет королевой. Британский трон стоит умеренности в еде.

Молодая герцогиня — очень спортивная. Проводит в спортзале час. Каждый день. Результат: она покупает одежду на два размера меньше, чем носила, когда была просто Кэйт Миддлтон.

Жены политических лидеров вынуждены заботиться о своем облике, потому что на них смотрят миллионы. И они не вправе подвести своих мужей. А в моде стройность и подтянутость. Шведская принцесса Виктория вышла замуж за своего тренера по фитнесу Даниэля Вестлинга. Жена недавнего президента Франции Николя Саркози Карла Бруни изгнала из Елисейского дворца сладкое. Она строит свой рацион на соке из петрушки, апельсиновом соке и вообще на соках. Да еще постоянно устраивает разгрузочные дни.

Но не все такие волевые! Полные женщины мечтают похудеть быстро и без особых усилий. Они готовы на все, чтобы заглушить голод и не испытывать желание есть. Стремление сбавить вес превращается в манию и приводит к анорексии и булимии. Эти болезни охватывают даже такие страны, как Япония и Корея, где традиционная малокалорийная пища позволяет не толстеть.

Анорексия поражает тех, кто с ума сходит от стремления похудеть. Они едят ровно столько, чтобы не умереть с голода. Да еще сводят себя с ума физическими упражнениями. Булимия — это когда позволяют себе поесть, а потом устраивают искусственную рвоту. От булимии страдала покойная леди Диана.

Все началось с бестактного замечания ее мужа. Обняв Диану за талию во время помолвки, тощий, как спичка, будущий король Карл III, а тогда принц Уэльский ехидно заметил: «Тут немного лишнего, а?»

Эти слова были для нее ударом: муж считает ее слишком толстой! Диана свела свой рацион к минимуму, да еще искусственно освобождала желудок после еды. У нее выработался рвотный рефлекс на любую пищу.

— Ты ешь, и тебе становится хорошо, — рассказывала Диана. — Словно кто-то тебя обнимает. Но вдруг содержимое твоего желудка исторгается из тебя. Твоя самооценка падает до нуля. И ты не считаешь себя существом, достойным жизни.

Самые тяжелые пациентки — молодые женщины, готовые следовать примеру леди Дианы, лишь бы быть стройными и худыми. Карьерные дамы считают, что завидная фигура — критерий успеха: «Конечно, я хочу есть, но еще больше я хочу преуспеть». Это лозунг целого поколения.

По современным понятиям, если человек страдает сердцем, он сам виноват, потому что ел не то и не так. Толстым нынче все труднее. Особенно страдают полные женщины.

Люди с излишним весом жалуются, что они подвергаются дискриминации и осмеянию. Они объединяются для того,

чтобы дать отпор сторонникам диеты. Доказывают, что избыточный вес — это еще не преступление. Однако врачи не случайно часто говорят полному пациенту: сначала похудейте, потом приходите лечиться.

Многие напрасно считают, что ожирение — такая же болезнь, как простуда: заболел — прими лекарство и выздоравливай. Женщины часто требуют от врачей прописать им пилюли для похудания, чтобы просто и легко уменьшить вес и получше выглядеть.

Но стоит ли принимать пилюли для похудения?

Конечно, лекарства для того, чтобы похудеть, существуют. Есть препараты, которые подавляют аппетит. Есть диуретики, обезвоживающие организм, есть амфетамин (стимулятор центральной нервной системы) и гормоны, ускоряющие обмен веществ. В Западной Европе в год средств для снижения веса (помимо лекарств) продается почти на полтора миллиарда долларов. В Соединенных Штатах — больше чем на полтора миллиарда. Огромный рынок.

Первые порошки для похудения появились в ХVIII веке, они состояли из весьма сомнительных препаратов — от сала и мыла до стрихнина. Но и сегодня подобные препараты — это ящик Пандоры. Они повышают артериальное давление, нарушают сон, могут стать причиной сердечных заболеваний. Диуретики, амфетамин, гормональные препараты, ускоряющие метаболизм, в принципе нельзя использовать с этой целью! Принимать такие таблетки только для того, чтобы улучшить фигуру, глупо и опасно.

Такие препараты прописываются лишь в том случае, если иные способы сбавить вес (строгая диета, физические упражнения) не удались, а похудеть необходимо по медицинским соображениям. Если грозят неприятности с сердцем или диабет… Тут уж приходится выбрать, какая опасность страшнее.

Эти препараты — помимо повышения давления и нарушения сна — вызывают серьезные проблемы с сердцем. Если такое лекарство все же предписано, то им нельзя увлекаться. Рекомендуется для начала снизить вес на 10 процентов. Ведь важнее всего сохранить достигнутое. Очень часто через полгода прежний вес восстанавливается. Поэтому очень полным людям следует не полагаться на различные препараты, а менять образ жизни. Поменьше есть и побольше двигаться.

Отказ от сахара и сладостей в пользу искусственных заменителей мало чем поможет. Люди, отказавшиеся от сладкого, поглощают слишком много другой еды, оправдывая себя тем, что вкушают исключительно полезные продукты. Полным людям можно дать только один совет: значительно проще не потолстеть на килограмм, чем потом пытаться его сбросить.

В недавнем исследовании, опубликованном в журнале «Nature Medicine», исследователи сообщили о связи между популярным низкокалорийным заменителем сахара эритритом и повышенным риском сердечно-сосудистых заболеваний. Подсластители совсем небезопасны! Люди пытаются сделать что-то полезное для себя, но непреднамеренно могут нанести себе дополнительный вред.

В ходе исследования ученые изучили уровень эритрита в крови примерно 400 тысяч человек и обнаружили, что у тех, у кого в крови была высокая концентрация заменителя сахара, и вероятность инсульта или сердечного приступа тоже была значительно выше. Эритрит, открытый одним шотландским химиком в далеком 1848 году, похоже, еще и способствует образованию тромбов.

Сегодня пищевая индустрия незаметно заменяет сахар широким спектром искусственных подсластителей и заменителей. Подсластители с низким и нулевым содержанием калорий использовались в «диетических» безалкогольных напитках на протяжении десятилетий. Но пищевые компании добавляют их во все большее число продуктов, а мы об этом и не подозреваем!

К ним относятся хлеб, йогурт, овсянка, кексы, консервированные супы, заправки для салатов, приправы и сладкие батончики.

Подсластители повсеместно присутствуют в продуктах, и люди часто даже не осознают, что они их потребляют. Многие заменители — высокоинтенсивные подсластители, они часто в сотни раз слаще столового сахара. Некоторые из них синтетические, другие именуются «натуральными», потому что получены из растений.

Заменители сахара указаны в списке ингредиентов на упаковках продуктов питания, но часто это совершенно незнакомые названия. Продукты, на которых написано, что они «не содержат искусственных подсластителей», часто подслащиваются так называемыми натуральными заменителями сахара. Множество этих подсластителей содержится в хлопьях, соках, шоколадном молоке, йогурте и других продуктах для детей. Когда производители сообщают, что их продукты теперь содержат меньше сахара, это, увы, означает, что они используют больше подсластителей.

Пищевая промышленность утверждает, что заменители сахара помогают людям контролировать свой вес и сокращать потребление сахара.

Но что происходит в реальности?

Когда мы едим продукты, богатые клетчаткой, — фрукты, овощи и орехи, микрофлора кишечника вырабатывает вещества, оказывающие благотворное действие на организм. Исследования показали: заменители сахара дурно влияют на микрофлору кишечника. Кроме того, они усиливают аппетит и вызывают резистентность к инсулину (это нарушение метаболизма глюкозы: клетки ее не усваивают, и уровень глюкозы в крови растет), что является предвестником диабета второго типа.

Ученые занялись изучением воздействия заменителей сахара на здоровье человека, поскольку в последнее десятилетие они становятся все более популярными. Но пока что большая часть исследований проводилась на животных. И особенно сложно изучить воздействие заменителей сахара и альтернативных подсластителей, поскольку люди, потребляющие большое количество искусственных подсластителей, уже подвержены риску сердечно-сосудистых заболеваний. Заменители сахара в ходу у тех, кто пытается снизить количество потребляемого сахара, чтобы снизить и вес, и уровень глюкозы в крови. Но лучше попробовать что-то другое.

Диетические добавки — причина каждого пятого тяжелого заболевания печени, вызванного неумеренным приемом лекарств. И это пока лишь данные об особо тяжких поражениях, когда часто требуется пересадка печени. Рискуют своим здоровьем не только наивные подростки. Но и женщины средних лет, которые обращаются к пищевым добавкам, производители которых обещают сжигать жир и способствовать быстрому похудению.

На пищевые добавки люди выбрасываю десятки миллиардов долларов ежегодно, поддавшись неподтвержденной рекламе: благодаря этому препарату вы снизите вес, станете мускулистым и избавитесь от всех недугов, начиная с простуды.

Есть защитники добавок, которые говорят, что печень страдает в основном от прописанных врачами препаратов, лечащих рак, диабет и сердечные недуги. А большинство добавок — это витамины, пробиотики и рыбий жир.

Три четверти пищевых добавок не соответствуют стандартам. В США продаются больше 50 тысяч различных пищевых добавок, из них меньше одного процента были изучены достаточно надежно, чтобы выявить побочные эффекты. Когда препарат изучен, ты можешь принять осознанное решение, принимать или не принимать. Когда речь идет о добавках, такой информации просто нет.

Опасные препараты и методики достаточно распространены. Глотают их молодые люди, мечтающие улучшить фигуру. Но препараты, обещающие красивую мускулатуру, наполнены стероидами, наличие которых не указано. А это очень опасно для печени.

Другая группа риска — женщины в возрасте около пятидесяти лет активно принимают таблетки и порошки, чтобы сохранить стройную фигуру. И потом врач не может понять, что именно стало причиной ухудшения здоровья, потому что пациентка принимала три десятка различных препаратов.

Академик Андрей Каприн рассказывал «Аргументам и фактам»:

— Предпринимались неоднократные попытки показать целесообразность применения различных биологически активных добавок для профилактики или улучшения результатов лечения онкологических больных. В научной литературе опубликованы результаты официальных клинических испытаний БАДов, разработанных на основе витаминов, микроэлементов, антиоксидантов, фитохимических веществ, экстрактов чая и прочего. На сегодняшний день не получено ни одного доказательства того, что их употребление способно предотвратить заболеваемость злокачественными опухолями или снизить смертность от злокачественных новообразований.

Все вокруг стараются поменьше есть, а еще лучше похудеть. Многие просто помешались на диете. Быть стройным значит быть преуспевающим — это социальный лозунг, это критерий успеха. Конечно, я хочу есть, но еще больше я хочу быть стройным. Люди придумывают всевозможные варианты для того, чтобы заглушить голод и есть поменьше. Диета превратилась в манию. Молодые женщины готовы убить себя лишь бы быть стройными и худыми. Они хотят сделать карьеру и считают, что быть стройной — это основа успеха, остальное приложится.

В результате они заболевают анорексией и булимией.

Снизить вес можно. Важнее вновь не набрать то, что такими трудами согнал. Особенно осторожными следует быть людям в возрасте. Очень большой вес, разумеется, опасен. Как и сидячий образ жизни. Но если избыток веса небольшой, то лет в семьдесят не стоит стараться сильно похудеть: недоедание может оказаться опаснее.

Беспредел за обеденным столом

Совсем молодые люди широко прибегают к услугам пластической хирургии и офтальмологии, чтобы улучшить зрение и не носить очки, и проходят курс по отбеливанию зубов. Это новая отрасль медицины, ее цель не лечиться, а улучшить свой облик и образ жизни.

Люди избавляются от морщин, от мешков под глазами, от всех мелких недостатков. Они хотят выглядеть хорошо, и теперь все это возможно. Повысился спрос на кремы для улучшения состояния кожи.

Не только женщины, но и многие мужчины в возрасте тридцати-сорока лет считают нужным выглядеть лучше и моложе. Люди, для которых очень важно, как они выглядят, считают, что пластическая операция — всего лишь последний штрих в их заботе о внешнем облике. К сожалению, ни диета, ни часы, проведенные в гимнастическом зале, не помогают сделать лицо моложе. После встречи с хорошим пластическим хирургом вы получаете не то лицо, которое вы заслужили, а то, которое вы можете себе позволить.

Все силы устремлены на сохранение молодости. Ты обязан быть худым и мускулистым. Это означает, что у тебя есть воля и целеустремленность. То есть ты способен добиться успеха. Молочный поросенок, свежий холодец, черная икра — все это чистый холестерин и отвергнуто! Еда — слишком серьезное дело, чтобы получать от нее только удовольствие. Жизнь для этих людей настолько прекрасна, что глупо портить ее необдуманной неумеренностью.

Располневшие дети своим внешним видом подводят родителей! У многих подростков повышенный уровень холестерина, и они, соответственно, подвержены риску возникновения сердечно-сосудистых заболеваний. Гипертонию и артрит диагностируют уже у школьников, у подростков! Со временем это может способствовать возникновению раковых заболеваний.

Ожирение в юном возрасте опасно. Звучат предложения жестко ограничить рекламу индустрии детского питания. Запретить рекламировать не слишком здоровую пищу. Неправильно навязывать детям попкорн и кондитерские изделия. От всего этого дети полнеют.

Однако же нескончаемые разговоры о диете разрушают жизнь детей. Особенно это действует на честолюбивых детей честолюбивых родителей. Девочка видит, как мама за обедом ограничивается тарелкой зеленого салата. Но не знает, что на сон грядущий сама мама залезает в холодильник и поедает пирожное.

Психиатры предупреждают, что слишком строгая диета тоже опасна для здоровья. Диеты с пониженным содержанием жира, упор на вегетарианские блюда в сочетании с тяжелыми физкультурными комплексами не годятся для подростков. Патологический страх перед ожирением в раннем возрасте ведет к нарушению обмена веществ и психическим расстройствам.

В Европе каждая вторая школьница недовольна своим телом и мечтает похудеть. Тощие манекенщицы становятся образцом, и уже шестилетние девочки начинают волноваться из-за своего веса. И рискуют здоровьем! Одержимость здоровым питанием распространилась и на детей. Если девочку кто-то называет толстой, она не просто садится на диету, она вообще перестает есть.

Детей не следует донимать разговорами о правильном питании. Девочкам надо напоминать, что им не стоит походить на худосочных манекенщиц, человек не может обладать формами манекена, и никакие диеты не помогут достичь таких пропорций. Увеличение веса в их возрасте вполне естественно — они растут, а вот потеря веса — повод для беспокойства. Надо говорить детям, что их ценят не за плоский животик, а за личные качества, честность и ум.

Дополнительные калории, необходимые для занятий спортом, молодой здоровый человек может получать в любом, самом вкусном виде. Дети должны пить цельное молоко, они могут преспокойно есть масло, сыр, мясо. Шоколад и жареная картошка — источники энергии, которая сгорают при активном образе жизни. Надо только тщательно чистить зубы после сладкого. Логичнее придерживаться диеты, позволяющей оставаться активным и сохранять ясный ум, чтобы дождаться внуков и успеть с ними поиграть, а не диеты, при которой запросто можно умереть молодым, но в гробу выглядеть отлично…

Словом, еда становится слишком серьезным делом, чтобы ей просто наслаждаться. Теперь когда говорят о хорошей еде, то не имеют в виду вкусную. Хорошая еда — та, что свободна от веществ, которые считаются вредными и могут способствовать развитию различных заболеваний, в том числе онкологических.

Так что же нам есть, чтобы не болеть?

Есть люди, которые очень заботятся о своем здоровье, — это политики. Надо присмотреться к их рациону.

Внешность — не личное дело политика. Это показатель его цены на рынке труда, это его шанс в жестокой конкурентной борьбе с соперниками. Политик обязан вызывать симпатию. Иначе у него нет ни единого шанса. Усталое выражение глаз, неряшливость по нынешним временам оттолкнут избирателя.

Современные политики делают вид, будто едят то же, что и все народонаселение, поскольку обязаны быть ближе к народу. А вернувшись домой, позволяют себе лишь одобренную врачами полезную и здоровую пищу. Так поступают все, кроме бывшего американского президента Дональда Трампа.

Диета Трампа не понравится врачам и заботящимся о своих детях благоразумным мамам. У него самые простые предпочтения. Трамп ест, как подросток. На завтрак — это его наименее любимая трапеза — бекон и яйца. Или кукурузные хлопья. На обед — заказанные в «Макдоналдсе» биг-мак или филе-о-фиш (сэндвич с рыбой). Или же сосиски, ветчина, картофельные оладьи и печенье. Чем все это запить? Кока-колой. Чем подсластить трудности и неудачи? Порцией ванильного мороженого.

В принадлежащем ему вашингтонском ресторане Трамп заказывает говядину с кетчупом. Охотно посещает и ресторан, находясь в своем роскошном поместье в курортном городке Палм-Бич, во Флориде, где обосновались самые богатые люди Америки. Там ему готовят итальянскую пасту (то есть макароны), жареный картофель и все тот же стейк, который, в отличие от любого серьезного едока, он требует хорошо прожарить. Дональд Трамп — не гурман. Он — человек-пылесос, уничтожающий все, что принес официант.

Многие полагали, что его привычки изменятся, когда он переселится в Белый дом, где шеф-повару предоставлена почти неограниченная свобода в разработке еженедельных меню. Но повара Белого дома — люди тертые и прежде всего разузнают, что любит новый президент, первая леди и их дети. Повара наблюдательны. Прежде чем отправить в мойку грязную посуду, которая после окончания трапезы возвращается на кухню, они внимательно смотрят, что съедено полностью, а что осталось на тарелке.

Врачи считают состояние здоровья Трампа отличным благодаря полному отказу от табака и алкоголя. Рост Трампа — 191 сантиметр, вес — 107 килограммов. Индекс массы тела неопровержимо свидетельствует о том, что у него избыточный вес. Если он прибавит еще килограмм-другой, перейдет в категорию страдающих от ожирения. Поэтому медицинская команда рекомендовала ему пересмотреть свою диету, чтобы он немного похудел.

Дональд Трамп сократил нежелательную часть своего рациона, которая состояла из четырех основных продуктов — гамбургеры из «Макдоналдса», курица из «Кентукки фрайд чикен», пицца и кока-кола. Знающие люди уверяют, что он — не без труда — учится жить без гамбургеров.

Зато его пристрастия в еде, без сомнения, симпатичны избирателям, которые видят в нем себя, минус несколько миллиардов долларов.

— Мой отец, — говорит Дональд Трамп (младший), — не из тех, кто носит смокинг и ест икру. Он парень с бургером и пиццей.

Оказавшись под прицелом телевизионных камер, особенно во время избирательной кампании, и другие кандидаты в президенты Соединенных Штатов, а также их жены поглощают все — от мороженого до хот-догов с острым соусом. И говорят, что мечтают о бургерах и жареной картошке.

Но это только на публике и для публики. Политики поедают все это во время избирательных кампаний и вообще, когда общаются с народом. Да, тут они демонстрируют страсть к пончикам, чизбургерам и свиным отбивным, приготовленным по особому рецепту: мясо предварительно вымачивают в рассоле, сдобренном корицей и сахаром. На людях политик ест то же, что и все, поскольку обязан быть близок к народу.

А вот когда глава государства остается в Белом доме один, точнее, со своей семьей, — вкусы радикально меняются. Скорее всего, ему по-прежнему нравится вкус тающей во рту свежайшей отбивной или только что приготовленного горячего чизбургера с еще шипящим расплавленным сыром, но современный политик слишком любит себя, чтобы все

это есть.

Скажем, Барака Обаму, когда он был президентом Соединенных Штатов, часто фотографировали с мороженым в руке. Но он очень разумно подходит к составлению своего меню. Пьет воду, а не сладкие газированные напитки. Уклоняется от спиртного. Избегает майонеза и картофельных чипсов. Нажимает на овощи: шпинат, спаржу и брокколи. В брокколи много клетчатки, доказано, что она способна снижать уровень холестерина. Она также полезна для печени — усиливает естественную способность организма очищаться от попавшей в него всякой отравы.

Молодой сенатор Обама когда-то поглощал на завтрак яйца, бекон, картофель, поджаренный пшеничный хлеб. В итальянском ресторане угощался салями и рикоттой (мягким сыром). Обожал мясо с бобами под острым соусом чили, куриные крылышки, креветки c кукурузой, как это любят в южных штатах. И еще молочный шоколад ручного приготовления.

Но уже давно он проявляет завидную умеренность и разборчивость за обеденным столом. Днем заказывает поварам рыбу тилапию, приготовленную на гриле. Разумеется, с овощами. На ужин — кусочек индейки или лосося, гарнир — бобы, перец, блюда из ячменя, полезные для сердца. Всего понемножку, порции небольшие. Если он желает перекусить между большими трапезами, то удовлетворится фруктами — виноград, апельсины, персики. Уж коли сильно проголодался — немного сыра с пониженным содержанием жира и крекеры.

Есть правила и принципы, отступить от которых политик не смеет. Он обязан быть близок к народу даже в еде. Он должен быть таким же, как все.

Бывший премьер-министр Великобритании Дэвид Кэмерон — прямой потомок короля Вильгельма IV. Но аристократические предки и голубая кровь не позволяют ныне питаться иначе, чем все остальные. Так что, оказавшись среди избирателей, Кэмерон с удовольствием поглощал самую традиционную британскую еду — жареную рыбу с картошкой, запивая все кружкой пива. На публичных мероприятиях не отказывался от доброго куска свинины или ягненка, поджаренного на слабом огне. Рассказывал, что его любимое блюдо — паста с сосисками, вялеными помидорами и пармезаном.

И лишь немногим известно, что в повседневной жизни Дэвид Кэмерон и его жена Саманта крайне разборчивы за обеденным столом. Никакой роскоши вроде сосисок или свинины! Они предпочитают овощи со своего огорода, для того и разбили грядки в премьерской резиденции на Даунинг-стрит, 10.

В нашей политической традиции не принято раскрывать тайны кремлевской кухни. Публике рассказывают лишь о том, чем угощают на официальных приемах. Ежедневный рацион вождей всегда держался в тайне.

В советские времена каждому руководителю государства готовили отдельно. Всем членам политбюро полагался личный повар. Ежедневно под наблюдением врачей-диетологов составлялось обширное меню. Оставалось только пометить, что высокое обслуживаемое лицо пожелает сегодня съесть. К столу каждое блюдо доставлялось сотрудниками управления охраны в опломбированных судках.

За Бориса Николаевича Ельцина когда-то голосовали как за человека, выступившего против привилегий и готового разделить с людьми тяготы их жизни. Кончилось это святочным рассказом по телевидению о том, что президент будто бы ест готовые котлеты, купленные женой в магазине…

Дело не только в том, что в распоряжении главы государства бригада поваров и врачей-диетологов, которые избавляют его жену от необходимости ходить по магазинам. Служба охраны никогда не позволит, чтобы главу государства потчевали чем-то, что не было предварительно проверено! Если трапеза устраивается на людях и первым лицам предстоит что-то проглотить под прицелом теле- и фотообъективов, все продукты предусмотрительно привозятся с собой.

Решительно все заметные политики упрямо уверяют, что вкусы у них самые простецкие и они обожают борщ, пельмени, яичницу с колбасой и селедку с картошкой. Встречаясь с обычными гражданами, смело угощаются отнюдь не диетическими пирожками. Но современные политики с каждым годом выглядят все лучше и лучше. А пристрастие к блинам и пельменям не сочетается с хорошей фигурой.

Времена, когда высокое положение обещало обилие недоступных другим гастрономических радостей и начальники объедались, ушли в прошлое. Разве сравнишь пузатых и нелепо выглядевших вождей с нынешними! И так во всем мире.

Так что же они едят?

Как правило, дело не в том, что вождям готовят какие-то невероятные блюда из невиданных ингредиентов, хотя и такое бывает. Вождям Северной Кореи, помимо экологически чистых овощей, выращиваемых на заведенной специально для них специальной ферме, со всего мира доставляют экзотические продукты — например, печень редкого вида акулы — для улучшения кровообращения.

Но это особый случай. Сильные мира сего обходятся без экзотики. Но их рацион полностью переменился. Незаметно для широкой публики.

«Свои рецепты, — признавался личный повар британской королевы Елизаветы II, — мы храним в тайне».

Нынешние президенты и премьер-министры так сильно любят себя, что неукоснительно следуют советам личных врачей. А те внимательно следят за достижениями современной науки, которая ныне предлагает абсолютно новый взгляд на диеты и рационы.

За каждым жизненным поворотом даже самого удачливого в политике человека подстерегает опасный враг: болезни, которые приходят с возрастом, в том числе особо пугающие — онкологические. Когда выяснилось, что казавшаяся забавной забывчивость американского президента Рональда Рейгана объясняется болезнью Альцгеймера, ведущей к полному распаду личности, политики забеспокоились.

Конечно, Рейган был тогда самым старым в истории страны президентом, и с каждым годом становилось заметнее, что он стареет. Это, разумеется, сказывалось не только на его физическом, но и интеллектуальном состоянии.

Современные политики намерены жить долго и счастливо и ищут спасения от незаметно подкрадывающихся недугов. И исходят из того, что не заботящиеся о себе попадают на больничную койку, ложатся на операционный стол или отправляются сразу в морг иногда только из-за тех продуктов, которые они ели. Если развилась болезнь Альцгеймера, не на кого жаловаться. Следовало есть побольше морской рыбы…

Еще недавно считалось, что главное — взять себя в руки и отказаться от того, что вредно. За последние десятилетия перечень опасной еды вырос в толстенную книгу. В черный список занесли масло, сахар, соль… Затем выявили новых врагов. Они притаились в веществах, которые добавляют в консервы, колбасы, мясо — для того, чтобы продукты долгое время не портились.

Пищевая индустрия не знает, что такое кризис. В результате беспредела за обеденным столом даже среди молодых людей широко распространилось ожирение, а это причина настоящей эпидемии сердечно-сосудистых заболеваний, диабета и онкологии.

Образовался немалый слой тех, кто всерьез заботится о собственном здоровье. И готов за это платить. Для них производится большое количество безопасных для здоровья фруктов, овощей, мяса и молочных продуктов. Все это подвергается обработке и замораживается для того, чтобы защитить их от порчи и заражения. Продукты обогащают витаминами и другими полезными добавками.

Но каждое новое откровение в сфере диеты так или иначе оказывается мифом. Горький шоколад, яйца, цельное молоко и кофе демонизировались в течение многих лет. Ныне реабилитированы. Выяснилось, что изгои полезны и даже необходимы.

Президент Франции Жак Ширак отличался невероятным аппетитом. В юности он окончил кулинарные курсы, так что знал толк в еде. И ни в чем себя не ограничивал. Он подкреплялся порядочными порциями мяса (предпочитал умело приготовленную телячью голову), сырами и шоколадным тортом.

Специалисты-диетологи восхищались способностью Жака Ширака есть и не толстеть. В отличие от других высоких и крупных мужчин он сжигал калории, а не копил их.

Его политический соперник Франсуа Миттеран иронически — и явно не без зависти — восхищался Шираком: «Какой желудок! Он не ест, он объедается!»

А теперь все по-другому! Ушедший с поста президента Франции Николя Саркози, озабоченный своим здоровьем, отверг даже сыр, хотя это казалось немыслимым для француза. Практически отказался и от вина. Поднимал бокал, только приезжая в винодельческие районы. Забыл о конфетах и шоколаде, которые всегда обожал.

Сменивший его в Елисейском дворце Франсуа Олланд, сражаясь за президентский пост, тоже пошел на серьезные жертвы за обеденным столом. Его меню — кусок постной говядины и морковный сок. Зато он заметно похудел. Вместо рохли-чиновника перед избирателями предстал жесткий и уверенный в себе политик.

Готовясь к выборам, Франсуа Олланд отказался от любимого шоколадного торта. Но не от горького шоколада. Это, настойчиво повторяют диетологи, важный источник антиоксидантов. Вернее, содержащиеся в шоколаде растительные вещества флавоноиды. Они придают бобам какао пикантный вкус, а также укрепляют кровеносные сосуды, стабилизируют давление и предотвращают образование тромбов. Чем темнее шоколад, тем меньше в него добавлено молока и тем больше флавоноидов.

Все дело в количестве.

Нынче ключевое слово — умеренность. Вот лозунг современных удачливых политиков. Они знают, что стакан цельного молока допустим. А пол-литра в день взрослому многовато. Кусочек шоколада не повредит. Но именно кусочек! Если поглощать несколько плиток в течение недели, то юбку придется перешивать, а в ремне прокалывать новые дырочки.

Самые популярные диеты основаны на сокращении числа потребляемых калорий. Появились средиземноморская диета, диета южного пляжа, диета с низким содержанием жиров, грейпфрутовая диета и даже диета, основанная на супе из капусты, — она сулит резкое снижение веса всего за семь дней.

Однако же диеты не помогут похудеть, если слишком щедро компенсировать себе воздержание от сладкого. Люди, отказавшись от сладкого, поглощают слишком много других продуктов, оправдывая себя тем, что вкушают исключительно полезное.

Последние годы популярна диета пещерного человека — пища, которую поглощали наши предки-охотники. Но пещерные люди были гораздо ниже современного человека и жили недолго. Частично по той причине, что в их рацион не входили продукты, позволяющие бороться с инфекциями. Увы: увлеченные простыми, но привлекательными диетами неизменно терпят неудачу. Диеты приходят и уходят, оставляя множество людей разочарованными и раздраженными. Вес все тот же, а здоровья не прибавилось.

Простые правила, деление продуктов на хорошие и плохие, — этого недостаточно. Одно время считалось, что красное мясо (баранина и говядина) полезно, а паста (макароны) — вредна. Затем паста стала полезной, а красное мясо подверглось уничтожающей критике.

Онкологи считают, что чем меньше красного мяса человек ест, тем ниже риск развития рака толстой кишки. Рекомендация Всемирного фонда исследований рака: максимум полкило мяса в неделю.

Известный немецкий вирусолог и лауреат Нобелевской премии Харальд цур Хаузен прямо связывает употребление красного мяса с раком толстой кишки. По словам ученого, длительное употребление красного мяса увеличивает риск развития рака толстой кишки на 20–30 процентов. Цур Хаузен полагает, что определенную роль в этом играют и вирусы, которыми заражен крупный рогатый скот: они проникают в организм, когда человек ест плохо прожаренное мясо.

Но и красное мясо все-таки тоже нужно. Опять же академик Андрей Каприн справедливо предлагает «не увлекаться». Не говоря уже о том, что если нажимаешь на мясо, то лишаешь себя рыбы, которая богата жирными кислотами омега-3. Слово «жирные» в данном случае не должно пугать. Перефразируя известную фразу из популярного кинофильма: это жир, какой надо жир. Это хороший жир… Установлено: кто ест много морской рыбы, практически не страдает сердечно-сосудистыми заболеваниями, не знает, что такое атеросклероз. А еще комплекс омега-3 укрепляет иммунитет и помогает сражаться с инфекцией.

Само слово «жир» звучит как обвинение. Однако жиры отнюдь не всегда вредны. Скажем, мононенасыщенные жиры — оливковое масло и каноловое масло, вырабатываемое из семян модифицированного рапса, — снижают уровень плохого холестерина и повышают уровень хорошего, тем самым сокращая риск развития атеросклероза и болезней сердца. Такие полиненасыщенные жиры, как омега-3, просто необходимы.

А что же такое плохой жир? Это маргарин и другие дешевые кондитерские и кулинарные жиры, которые содержатся во всех продуктах промышленного производства — от тортов до чипсов. И их двоюродный брат — пищевой холестерин, содержащийся в яичном желтке, мясе и молочных продуктах.

Однако даже эта общая классификация может оказаться недостоверной. Ученые поражены: у большинства людей уровень холестерина в крови практически не повышается после употребления продуктов с относительно высоким содержанием пищевого холестерина. Но не все столь счастливы. Кое-кому не под силу освоить даже малое количество холестерина. Вот им следует себя кое в чем ограничить.

Однако же несчастливая судьба этих немногих напугала остальных, поэтому яйца и красное мясо поспешно зачислили в разряд вредных. Ныне процесс реабилитации возвращает в рацион несправедливо пострадавшие куриные яйца. Диетологи говорят: ешьте яйца, пейте цельное молоко, употребляйте соль, жиры, орехи. Не отказывайте себе в полезных продуктах.

Но нельзя переедать! Вот это строжайше запрещено!

Современные диетологи рекомендуют полезные, но пока малоизвестные у нас продукты. Например, крупу и муку из киноа. Это растение семейства амарантовые, относящееся к так называемым псевдозерновым культурам, по-русски его иногда называют «рисовой лебедой». В диком виде произрастает в горах Чили и Перу, выращивается в Южной Америке со времен цивилизации инков. Теперь киноа оценена по достоинству и в Европе. В почете и семена культивируемого в Южной Америке и в Австралии растения чиа (иначе — семена цзя) из семейства яснотковые, богатые антиоксидантами и ненасыщенными жирными кислотами омега-3.

А еще рекомендованы хорошо нам знакомые йогурты, кефир, сыр, орехи, фрукты, овощи… Ягоды — мощный союзник в борьбе против возрастных заболеваний, включая рак, сердечно-сосудистые неурядицы, диабет и уменьшение умственных способностей. В ягодах высокий уровень антиоксидантов, и они обладают противовоспалительными свойствами. Например, вещество физетин, которое содержится в клубнике, уменьшает опасность осложнений, вызываемых диабетом.

Конечно, возникает вопрос: на чем основаны рекомендации врачей, которые утверждают, что здоровая пища защищает от рака? И некоторые онкологи разделяют эти сомнения: не так просто установить влияние диеты на развитие раковых заболеваний.

Ученые из Парижского университета попытались сделать это следующим образом: они провели крупномасштабное исследование, целью которого является изучение взаимосвязи между питанием и здоровьем (проект под названием NutriNet-Santé). В этом многолетнем исследовании приняло участие почти 70 тысяч человек. Результат: риск развития рака снижается у тех, кто ест здоровую пищу.

В Институте исследований рака Венского медицинского университета, где давно изучают влияние диеты на онкологические заболевания, считают важнейшей задачей донести до сведения всех, что рак может быть вызван неправильным питанием, а правильная диета — снизить риск его возникновения.

По мнению венских онкологов, даже на безобидных на вид продуктах питания тоже должны были бы красоваться изображения язв — как на сигаретах. Неправильное питание является причиной еще большего количества смертей от рака, чем курение. Все больше людей страдают ожирением и диабетом, а это тоже факторы риска развития рака.

Первые канцерогены, содержащиеся в пищевых продуктах, были выявлены еще в 30-е годы ХХ века. Сегодня можно констатировать: употребление табака и алкоголя, неправильное питание — причина примерно 70 процентов всех смертей от рака.

Не существует единой диеты для всех. Но неправильное питание, ожирение — одна из самых больших опасностей. Это должно быть ясно каждому. Успехи науки и разнообразие современной кухни позволяют составить полезное и здоровое меню для каждого с учетом всех особенностей организма. Но есть и некоторые общие выводы, к которым стоит прислушаться.

В наши дни формируется новое понимание здорового питания, и это нечто большее, чем просто здравый смысл. В отличие от преходящих увлечений и модных рецептов новая концепция основана на проверенных фактах. Консультации специалистов могут вызвать разочарование — советы кажутся слишком простыми, очевидными, известными каждому. Но ведь дело в том, как воплотить советы в жизнь.

Еда, полезная мальчикам, которые быстро растут, да еще и активно занимаются спортом, не так хороша для мужчин среднего возраста. Рацион, насыщенный питательными веществами, необходим кормящей грудью молодой маме. Но не подойдет солидной даме пенсионного возраста. Тем не менее все стараются придерживаться одних и тех же диет. Расспрашивают друг друга, кто что ест, рвут на части книги модных авторов или внимают телевизионным докторам.

Когда Сильвио Берлускони был премьер-министром Италии, итальянцы пытались следовать его диете. Нежирный творог, мясо птицы, морская рыба, соя, горох, фасоль, орехи. Берлускони исключил из своего рациона хлеб, макароны, алкоголь и сладкое. Зато регулярно пьет сок из красных апельсинов, употребляет много растительного масла и йогурта, считая, что это предотвращает старение мозга.

Судя по внешнему виду человека, который много лет руководил итальянским правительством и по-прежнему хвастается своими интимными приключениями, ему эта диета подошла. Но это не означает, что она всем годится. Главное правило: универсальные диеты вредны и опасны.

Врачи, особенно кардиологи, советуют есть поменьше жирного, чтобы в артериях не создавались бляшки, которые препятствуют току крови и ведут к инфаркту. Но самые опытные врачи не могут ответить на вопрос, отчего два человека, которые на протяжении своей жизни не отказывали себе ни в свиных отбивных, ни в хлебе, ни в макаронах, с медицинской точки зрения совершенно не похожи. Одному рано или поздно требуется аортокоронарное шунтирование, чтобы восстановить проходимость артерий. Другой до глубокой старости прекрасно себя чувствует, и его артерии практически чисты.

Самое современное направление в сфере здорового питания можно назвать нутригеномикой. Это сравнительно новая область науки. Она устанавливает связь между генами и диетой. И доказывает: общие рецепты, трафареты и шаблоны решительно не годятся. Не надо оглядываться на других. Чужой опыт не поможет. Меню у каждого свое.

Исследователи давно предполагали, что полнота — явление генетическое. Они обнаружили у мышей ген полноты. Точнее, выявили 10–12 генов, влияющих на способность организма справляться с перееданием. Например, выявили дефект генов, отвечающих за синтез и поглощение жиров, что ведет к жировой дистрофии печени. Обнаружили генную мутацию, которая сулит аномально высокое накопление плохого холестерина. Аналоги этих генов есть в человеческом организме. Людям с подобными генетическими дефектами следует соответственно корректировать свой рацион.

Уже сегодня лечащий врач должен рассматривать продукты как инструмент профилактики заболеваний. Вряд ли можно рекомендовать пшеничную кашу тому, чей организм плохо перерабатывает растительный белок, или молоко тому, кто не переносит лактозу. Да и соль с сахаром сами по себе не вредны. Все очень индивидуально. Кто-то может без ущерба для фигуры позволить себе пирожное, а кому-то следует забыть о сладком. Одному обед не в радость без соленого огурца — и ешь на здоровье! А от кого-то нужно прятать солонку.

В основе разумной диеты — личные особенности человека, а вовсе не традиции и привычки. Скажем, на завтрак принято есть хлопья с молоком. Конечно, хлопья — надежное средство в борьбе с излишним весом и высоким уровнем холестерина.

Страх перед употреблением жиров в пищу помог цементировать подслащенное, индустриализованное зерно и молочные продукты в качестве утренних продуктов. И конечно же, всячески приветствовались яйца как суперпитательный продукт.

Что еще обыкновенно рекомендуют на завтрак?

Йогурт, яйца, фрукты, овсяную кашу, свежевыжатый сок.

Но надо иметь в виду, что отсутствуют научно проверенные рекомендации относительно того, что мы едим по утрам. Более плотный завтрак должен восстановить уровень сахара в крови так, чтобы мозг активно заработал. Но не стоит переедать, потому что поджелудочная железа выбросит в кровь слишком много инсулина. Это приведет к гипогликемии, что, напротив, закончится понижением уровня сахара и, соответственно, ослаблением интеллектуальных возможностей. Поэтому день лучше не начинать пирожными. Но и вообще: почему мы должны поглощать утром так много сахара? Более того: ценность завтрака вообще не установлена наукой.

Завтрак — важнейшая трапеза дня? Да с какой стати?

Когда-то в Западной Европе завтрак считался обжорством. Все изменилось с протестантской реформацией, когда утренняя пища стала более практичной. Отсутствие холодильников означало, что еда обычно была острой и теплой. Утром доедали то, что оставалось с вечера. Так что студент, который сегодня завтракает оставшейся с вечера пиццей, следует примеру своих предков…

Промышленная революция и развитие медицины изменили меню. Братья Келлог в ХIХ веке придумали завтракать кукурузными хлопьями, чтобы не переедать лишнего. Надо иметь в виду, что Джон Харви Келлог был не только врачом, но и приверженцем Церкви адвентистов седьмого дня, которая проповедовала строгую диету и воздержание от кофеина и алкоголя.

Кукурузные хлопья появились вовремя. Стремительно развивавшаяся индустрия рекламы сделала их невероятно популярными. И еще появились холодильники, где можно хранить молоко, а также дешевые подсластители, что сделало кукурузные хлопья привлекательными для детей. А они невероятно упростили завтрак.

Освоенные промышленностью продукты, такие как хлопья, йогурт и богатая протеинами овсяная каша быстрого приготовления, резко сократили время и усилия, необходимые работающим женщинам, чтобы утром быстренько накормить семью. Бекон и яйца остались на выходные дни.

Но сегодня концепция завтрака нуждается в переосмыслении. Еда — это область привычек, что особенно верно для утренней еды. И неразумно настаивать на том, что только определенные продукты подходят для первого приема пищи. Точно выверенный в калориях рацион — ключ к интеллектуальному успеху в течение всего дня. Вероятно, со временем мы откажемся от хлопьев или йогуртов. Но это не значит, что мы уже сегодня не можем завтракать так, как считаем правильным.

Глава британского правительства Маргарет Тэтчер старалась вообще почти ничего не есть. Ее обед мог состоять из одного яблока. Она признавалась, что ее кулинарные мечты не простираются дальше воспоминаний о радостях военного времени — банке колбасного фарша и свекольном салате. Пример Тэтчер так подействовал на англичан, что во время ее правления многие перестали нормально питаться и вообще отказались от обеда.

Сменивший ее Джон Мэйджор, пока не стал главой правительства Великобритании, поглощал на завтрак привычный бекон, яйца, тосты с джемом. А возглавив правительство, ограничивался дома пшеничными хлопьями и апельсиновым соком. Во время поездок, останавливаясь в гостинице, позволял себе заказать яйца всмятку.

Если глава государства или правительства привык обходиться стаканом апельсинового сока или чашкой кофе перед работой, роскошь в виде пары яиц, да еще и грейпфрута, может лишить его быстроты реакции, ослабить напор и подорвать его успех на утренней пресс-конференции. Но если он, напротив, привык к плотному завтраку, кусок хорошо приготовленного мяса не повредит. Многие утром предпочитают омлет. Неплохой выбор. Желательно с овощами и кусочком цельнозернового хлеба. А не с колбасой, ветчиной и беконом.

Современные люди обедают быстро, да и едят немного. А диетологи уверяют, что перерыв на обед необходим. Особенно сейчас, когда мобильный телефон и электронная почта заменили общение с коллегами и друзьями. Не удивительно, что те, кто не ходит обедать, а перекусывает прямо на рабочем месте, не отрываясь от станка, жалуются на депрессию, раздражительность и неспособность справиться с проблемами.

Больше других времени на обед тратят итальянцы и французы, они обедают добрых полтора часа. Испанцы после обеда отдыхают, и сиеста продолжается два часа. Северяне себе такого не позволяют. Немцы обедают 40 минут, голландцы — всего полчаса. А торопиться не надо…

Врачи рекомендуют пить минеральную воду, и послушные пациенты начинают исполнять советы. Даже отказываются от пива. Раньше каждый немец выпивал 150 литров пива в год, а теперь на 20 литров меньше. Немецкие политики экономят на еде и выпивке — жаль тратить на все это деньги, которые можно использовать с большей пользой.

Сегодня в диете очень важно учитывать не только число калорий, но и что именно ты кладешь себе в рот. Только салат или только суп на обед — этого достаточно, чтобы плодотворно трудиться до конца рабочего дня.

Некоторые врачи уверены: каждый третий случай ракового заболевания так или иначе связан с неправильным питанием. Заболевают раком только потому, что они совсем неправильно питаются.

Чего есть не следует?

Избегать жирной пищи — и не только сала и ветчины, но и сыра, и сливок. Жиры способствуют развитию рака. Не надо увлекаться копченой и жареной на открытом огне пищей — она грозит раком желудка. Следует ограничить соления и маринады, они тоже способствуют развитию раковых заболеваний. Полностью откажитесь от колбасы. Что касается мяса, то если в день съедаем 90 граммов мяса, то это много. Если 140 граммов — это слишком много. Употребляйте менее шести граммов соли в день.

Восемь процентов всех случаев рака связаны с неправильной диетой: употребление колбасы, недостаток клетчатки, фруктов и овощей. Вот беда какая: все вкусное — вредно, а все полезное — невкусно. Это было бы даже смешно, если бы речь не шла о такой ужасной болезни, одно название которой внушает нам страх…

Обычно нам говорят, чего есть не надо. А что же надо?

Стопроцентной гарантии дать никто не может. Но статистика свидетельствует о том, что низкокалорийная пища явно уменьшает риск заболеть раком. Западные люди теперь следуют диете японцев — много свежей рыбы, рис, овощи, соевый творог.

Что безусловно советуют врачи?

Сочную зелень. Батат — в нем много полезного для сердца витамина А. Овсяные хлопья с льняным маслом. Грецкие орехи, богатых комплексом омега-3.

Овощи и фрукты: спаржу, брокколи, брюссельскую, кочанную и цветную капусту, морковь, помидоры, зеленый салат, перец, шпинат, сырой горох и вообще бобовые, апельсины, яблоки…

Овощи и фрукты содержат бета-каротин, который помогает иммунной системе сражаться с раковыми клетками. Скажем, врачи определили, что у тех, кто болен раком легких, очень низкий уровень веществ, которые содержатся в помидорах. Мужчины, которые постоянно едят помидоры, снижают риск заболеть раком предстательной железы.

Надо есть мюсли, коричневый рис, хлеб из отрубей. Обязательно — оливковое масло, оно содержит антиоксиданты, которые противостоят раку.

Не забывать о рыбе: сардины, макрель, тунец, сельдь. Рыба — прекрасный источник протеинов. Рыбий жир, над которым всегда смеялись, союзник в борьбе с раковыми клетками. Здоровье живущих на берегах Средиземного моря объясняется большим количеством рыбы, которую они едят. Рыбий жир верный союзник в борьбе с раковыми клетками.

Существуют и своего рода натуральные лекарства, но пока их внедрение в клиническую практику — по разным причинам — затруднительно.

Куркумин — соединение, экстрагируемое из растения семейства имбирных куркума, — традиционно используется в Юго-Восточной Азии как противовоспалительное средство. Исследования показали: куркумин способствует подавлению различных видов опухолей. И без побочных эффектов. Берберин — соединение, получаемое из различных растений, тоже эффективен против опухолей. Ведутся клинические испытания. И кверцетин, содержащийся во фруктах и овощах, помогает в лечении опасных опухолей — особенно в комбинации с химиотерапевтическими средствами.

Но биологические свойства, продолжительность лечения и эффективные терапевтические дозы еще не полностью выяснены.

А среди безусловно нежелательных продуктов — картофель фри, чипсы, сладкие газированные напитки. Президент Соединенных Штатов Билл Клинтон был поклонником калорийной пищи и любил заглянуть в «Макдоналдс». Если происходило нечто экстраординарное, и в Белом доме все работали допоздна, в ближайшей пиццерии заказывалась большая пицца для президента и его команды. Когда Клинтон приезжал куда-то с визитом, ему готовили большой обед — жареные цыплята, свиные отбивные, жареный картофель. И чем все это закончилось? Операцией на сердце.

Чем орехи лучше жареного картофеля? Орехи дольше жуются и долго перевариваются, поэтому дольше сохраняется чувство насыщения. А жареный картофель провоцирует выброс сахара в кровь. В ответ организм срочно выделяет инсулин, что только усиливает чувство голода. И мы продолжаем жевать, когда на самом деле уже давно следует встать из-за стола… Вот почему заботящиеся о себе люди стараются для начала съесть какие-нибудь фрукты или горсть орехов.

Если говорить о здоровых людях, то не никакую еду не надо демонизировать и никакую считать чудодейственной.

Есть разумные правила, которым есть смысл следовать.

1. Избегать готовой еды и полуфабрикатов! Это в лучшем случае бесполезная пища. А в худшем канцерогены. Исследователи пришли к выводу: даже 50 граммов в день переработанного мяса (одна сосиска или два тонких ломтика ветчины) увеличивают риск возникновения диабета и сердечной недостаточности. В переработанное мясо добавляют соль и консерванты.

Знатоки рекомендуют более здоровые методы приготовления мяса — скажем, запекать в духовке.

Все невозможно приготовить самим. Но сведите приготовленную еду к минимуму. Хлеб, чипсы, печенье, хлопья — всего этого поменьше… Коричневый рис лучше белого. Рекомендуют, в первую очередь, цельнозерновые продукты. Злаки снижают риск развития избыточного веса и диабета. Кроме того, в цельнозерновых продуктах содержится множество биологически активных ингредиентов. Лучше съесть два яблока, чем выпить стакан апельсинового сока, купленного в магазине.

2. Ешьте как можно больше домашней еды. Обедаешь дома — избегаешь опасных ингредиентов. Сам готовишь — знаешь, что ешь. Но к этому надо привыкнуть. И готовка требует времени. Но для себя же ничего не жалко!

3. Соль и жир — не враги. Они часто необходимы для приготовления вкусной еды. Ныне считается, что самое опасное — не жир, а углеводы. Ключевое слово — умеренность! Используйте только то, что необходимо.

4. Если едите где-то, выбирайте рестораны, которые готовят по правилам.

5. Пейте воду. А не алкоголь или кофе. Относитесь ко всем напиткам, которые содержат калории, включая молоко, как к алкоголю. Сведите их к минимуму.

Они вкусные, вам хочется все это выпить. Но не надо.

6. Ешьте не в одиночку. А вместе с людьми, важными и интересными для вас. Разговоры отвлекают от еды. Съедите меньше. И останетесь в хорошем настроении.

7. Мы едим больше, чем надо. Но нет еды, которой нужно бояться, как дьявола. Хотя именно так поступают многие диетологи. Полная абстиненция не помогает. Нужна осторожность.

И еще один важный совет. Не надо брать с других пример. Что одному хорошо, то другому чистый вред. Все разные. У кого-то серьезные проблемы из-за углеводов. У других аллергия на какие-то продукты. Или особая чувствительность. Надо самому понять, что для тебя хорошо. А что навредит.

Невозможно сказать, сколько человек должен есть. Все разные. Поэтому нужно прислушиваться к своему организму — когда есть, а когда и перестать… Можно и любить сладкое. В принципе в этом нет ничего дурного. Организм имеет право на вознаграждение за то, что ему приходится испытывать. Это благодарность за верную службу. Главное — сжигать калории.

Конечно же, спорт должен приносить удовольствие. Не обязательно изводить себя упражнениями. Достаточно начать с прогулок с собакой. Пройтись пешком вместо того, чтобы усесться за руль. Современная медицина рекомендует всем взрослым как минимум в течение двух с половиной часов в неделю заниматься аэробными упражнениями, например быстрой ходьбой. Это не так трудно — всего 20 минут в день. В качестве альтернативы можно час в неделю бегать.

Надо лишь помнить, что мы переоцениваем эффективность физических упражнений. Человек весом 70 килограммов, занимаясь физкультурой в течение часа, сжигает 365 калорий, что неплохо. Но вся эта работа пойдет насмарку, если после занятий вознаградить себя за страдания аппетитной булочкой вместо безвредного яблока.

Кто же скажет, что добиться идеального веса и обеспечить себе здоровое питание, — легко? Но достаточно соблюдать умеренность в еде и неукоснительно соблюдать золотые правила: вода вместо газировки, яблоко вместо чипсов, свежая рыба вместо гигантской капсулы рыбьего жира. Не гнаться за модой, а прислушиваться к собственному организму. Выбирать естественные продукты, подаренные природой. Нет деревьев, на которых растут зефир или жареный картофель.

И заставлять себя двигаться!

Академик Каприн:

— Развитие онкологических заболеваний всего лишь на 15 процентов зависит от генетического кода, все остальное — это собственный вклад человека в свое здоровье, поэтому избавление от вредных привычек, безусловно, поможет снизить риск развития рака.

Простые правила

А как быть с алкоголем?

Во Франции всеми силами стараются восстановить репутацию красного вина и рекомендуют его в разумных количествах. Но настаивают: выбирать следует вина, сделанные из винограда, который растет в сыром и холодном климате, а не в жарких и сухих районах. Иначе говоря, французское вино лучше калифорнийского или австралийского… Уверенно говорят: в кожице виноградин содержится антиоксидант (важное для здоровья человека вещество) под названием ресвератрол, и он сохраняется в красном вине.

А ресвератрол снижает воздействие плохого холестерина, что в свою очередь уменьшает риск сердечно-сосудистых заболеваний. Некоторые испытания на животных показывают, что он помогает избежать ожирения и диабета. Однако в красном вине относительно низкое содержание ресвератрола. Так что большие надежды на спиртное возлагать не стоит…

Французские ученые уверяют, что пожилые люди, которые регулярно употребляют в небольших количествах алкоголь, меньше подвержены болезни Альцгеймера, погубившей президента Рональда Рейгана. Они провели исследование среди людей старше шестидесяти пяти лет в винодельческом районе Бордо. Следили за тем, сколько те выпивали, и проверяли их память. Один-два стакана не давали результата, а вот три-четыре — при ежедневном приеме будто бы меняли ситуацию к лучшему…

Однако руководители центров по борьбе с болезнью Альцгеймера возмущенно ответили, что вино само по себе уничтожает клетки мозга, то есть усиливает действие болезни! Что касается положительного эффекта, то он объясняется какими-то иными факторами… Другое дело, что если здоровому человеку стаканчик вина доставляет радость, то это тоже важно для его жизнеощущения. Но один стаканчик! Не более…

А вот еще один болезненный вопрос: действительно ли алкоголь является канцерогеном? Проще говоря, повышает ли алкоголь риск развития рака?

Международное агентство по изучению рака (штаб-квартира находится во французском городе Лионе) и другие исследовательские институты пришли к однозначному выводу: употребление алкоголя является канцерогенным.

Какие виды рака особенно часто связывают с употреблением алкоголя? Спиртное увеличивает риск развития рака полости рта, горла, гортани, пищевода, кишечника, печени и женской груди.

Но как часто это происходит на самом деле?

В рамках недавнего исследования ученые подсчитали, сколько случаев рака в Федеративной Республике Германии связано с употреблением алкоголя. Пугающий результат: каждый год около десяти тысяч человек заболевают раком из-за употребления слишком большого количества алкоголя. Это небольшая доля всех новых случаев рака, но эти могли не заболеть! Кстати, существуют также оценки количества случаев заболевания раком в результате курения: в Германии это более 85 тысяч случаев в год.

На что влияет алкоголь в организме?

Механизмы, с помощью которых алкоголь способствует развитию рака, все еще изучаются, честно отвечают онкологи. Как минимум алкоголь превращается в организме в ацетилальдегид, а это токсичное вещество ведет к ошибкам в копировании нашего генетического кода, что способствует развитию злокачественных опухолей.

При расщеплении алкоголя могут образовываться так называемые кислородные радикалы, которые повреждают нашу ДНК. Кроме того, употребление алкоголя может изменить уровень гормонов и, как следствие, увеличить риск развития рака. И конечно же, слишком большое количество алкоголя грозит циррозом печени, что также увеличивает риск развития рака.

Неужели пара глотков — это уже слишком много?

Обычный ответ: чем больше выпито, тем выше риск. Но ученые не обнаружили предела, ниже которого употребление алкоголя не влияет на развитие рака. Иначе говоря, даже небольшое количество алкоголя наносит вред.

Онкологический информационный центр ФРГ тем не менее опубликовал цифры, на которые призвал ориентироваться тех, кто намерен о себе позаботиться:

— здоровым мужчинам не следует употреблять более 24 граммов чистого алкоголя в день — примерно столько содержится в стакане пива или бокале вина.

— здоровым женщинам позволено вдвое меньше — всего 12 граммов чистого алкоголя. Иначе говоря, полстакана пива или полбокала вина.

И еще онкологи настаивают на том, что употребление табачных изделий в сочетании с употреблением алкоголя резко увеличивает риск развития рака, особенно в полости рта и горла. Пиво и сигарета одновременно — не лучшая идея.

Что именно происходит при этом?

Алкоголь плохо влияет на слизистую оболочку, делая ее более проницаемой для канцерогенных веществ, содержащихся в табачных изделиях. Табак разрушает нашу ДНК, а алкоголь это облегчает.

А как же разговоры о том, что алкоголь в умеренных количествах даже полезен для здоровья? Особенно один бокал красного вина вечером.

Исследование, проведенное в Канаде, показало: женщины, которые пьют немного пива, вина или ликера, меньше рискуют заболеть раком слизистой оболочки матки. Но эти данные относятся только к одному очень специфическому типу рака. Для всех других форм не было обнаружено положительного эффекта алкоголя. Даже наоборот.

Давайте перечислим все факторы риска.

1. Алкоголь.

Так что: совсем не пить? Онкологи-прагматики считают это утопией. Но они подсчитали, сколько людей будут меньше рисковать заболеть раком, если объявят себе сухой закон. Более двух процентов всех случаев рака можно было бы предотвратить. Наибольшую долю представляет влияние алкоголя на появление рака полости рта и горла. Согласно расчетам, на 34 процента случаев рака среди мужчин и на 6 процентов случаев среди женщин было бы меньше, если бы сухой закон, который все высмеивают, стал реальностью.

2. Курение.

Помимо рака легких курение увеличивает риск возникновения еще одиннадцати видов рака. Это означает, что почти каждый четвертый случай рака у мужчин и каждый восьмой у женщин можно было бы предотвратить, если бы никто не курил. Тот факт, что от табака мужчины страдают гораздо чаще, связан с тем, что курящих мужчин больше.

Однако даже если сегодня все бросят курить, пройдут еще десятилетия, прежде чем не будет больше случаев рака, вызванного табаком. Бывшие курильщики по-прежнему подвержены повышенному риску развития рака, хотя риск после прекращения курения с годами снижается.

Особенно опасно сочетание курения и алкоголя. Для некоторых религиозных групп, которые не употребляют алкоголь и едят мало мяса, риск развития рака очень низок. К тому же они потребляют много продуктов с высоким содержанием клетчатки.

3. Избыточный вес.

Многие люди не связывают ожирение и рак напрямую. Однако лишние килограммы могут увеличить риск заболеть, например, способствуя хроническому воспалению или нарушая баланс половых гормонов или факторов роста, пишут исследователи. Около семи процентов всех случаев рака связаны с избыточным весом. Особенно при злокачественных опухолях матки, почек и печени.

4. Нездоровое питание.

Вновь и вновь исследователи констатируют: пища влияет на риск развития рака несколькими способами: во-первых, она может содержать канцерогенные вещества, образующиеся, например, при копчении и вялении мяса. Наряду с этим, сбалансированное питание также косвенно способствует снижению риска развития рака, помогая поддерживать оптимальный вес.

5. Отсутствие физических упражнений.

Чтобы максимально снизить риск развития рака, взрослые должны заниматься физическими упражнениями не менее двух с половиной часов в неделю. Но, увы, это удается лишь немногим. Защитный эффект физических упражнений: они помогают предотвратить избыточный вес и предотвращают воспаление.

6. Инфекционные заболевания.

За доказательство того, что вирус папилломы человека (ВПЧ) может вызывать рак шейки матки, немецкий исследователь Харальд цур Хаузен был удостоен Нобелевской премии. Развитию рака способствуют бактерии Helicobacter Pylori, гепатиты В и С, вирус иммунодефицита человека…

7. Окружающая среда.

Один процент всех случаев рака — результат дурного воздействия окружающей среды. Радон в помещении наряду с курением является одной из основных причин рака легких. После вдыхания он распадается в легких, выделяя радиоактивное излучение. Этот газ содержится в земле и может проникать в здания через недра. Исследователи пишут, что следует ужесточить строительные нормы и правила. И частые посещения солярия приводят к раку кожи. Как и неумеренное желание загорать под солнцем…

Академик Каприн и перед Новым годом старается дать хороший совет:

— Если вы планируете провести отдых в теплых странах, запретов, конечно же, нет. Наши рекомендации не отличаются от тех, которые присутствуют круглогодично (головной убор, солнцезащитный крем, ограничения по пребыванию под открытым солнцем в часы наибольшей солнечной активности — с полудня до четырех дня).

Для многих наших соотечественников посещение бани в период новогодних каникул является настоящей традицией. Однако, онкологическому пациенту париться в бане, в парной или в сауне категорически противопоказано. И «моржевать», прыгая в прорубь на Крещение, также не стоит. Нужно оценивать свои силы и риски получить переохлаждение или дополнительную инфекцию.

Мы с вами понимаем, что иммунитет онкологического пациента, особенно находящегося в процессе противоопухолевой терапии, существенно снижен, а риски получить воспалительный процесс — намного выше.

Что же произойдет, если здравый смысл возобладает и решительно все бросят курить? Откажутся от алкоголя? Перестанут жариться на солнце? Сядут на диету и похудеют?

У сотен тысяч человек будет меньше шансов заболеть раком.

А если еще и заниматься спортом!..

Одна из самых волнующих страниц успеха современной медицины — это та, что многие виды детского рака теперь поддаются лечению, включая те, которые когда-то считались смертельными. Но некоторые стандартные методы лечения рака, такие как химиотерапия и облучение, ослабляют сердце или повышают риск развития других опухолей. Исследования показывают, что молодые люди, пережившие рак, умирают примерно на десять лет раньше своих сверстников. Иногда от рецидива своих злокачественных новообразований, но чаще от ранних сердечных заболеваний.

Конечно, многие задаются недоуменными вопросами. Почему у здоровой, стройной некурящей женщины с хорошей наследственностью развивается рак молочной железы? И почему некоторые люди могут курить до конца своей жизни, не заболевая опухолью легких? Точно ли физические упражнения и здоровое питание оказывают ощутимый эффект?

Серьезные ученые отвечают на все эти вопросы с осторожностью. Но все они констатируют: «Мы последовательно обнаруживаем взаимосвязь между определенным питанием, физической активностью, избыточным весом и риском развития рака».

«Рак — это болезнь, которую можно предотвратить», — эти слова встречаются в современных исследованиях все чаще. Каждый может помочь себе снизить риск развития рака, даже если некоторые виды опухолей являются генетическими, а у некоторых людей развивается рак, несмотря на то что они следуют всем рекомендациям. Всемирная организация здравоохранения утверждает то же самое: «По крайней мере, 30 процентов всех случаев рака можно предотвратить».

Известно, что физические упражнения помогают избежать сердечно-сосудистых заболеваний. Физическая активность и умение держать себя в форме — решающий фактор в профилактике рака.

Например, для рака матки избыточный вес является одним из наиболее важных факторов риска; но рак молочной железы в постменопаузе, рак толстой кишки, почечно-клеточный рак и опухоли пищевода также чаще встречаются у полных людей. По осторожным оценкам, избыточный вес — причина примерно шести процентов всех опухолей, считают немецкие эксперты, а при таких видах рака, как рак матки или почек, он — причина почти половины всех случаев заболевания.

Насколько эффективна физическая активность для защиты от рака?

Некоторые исследования показывают, что физические упражнения защищают от рака толстой кишки. Но все врачи сходятся в том, что для этого нужно ежедневно заниматься легкими физическими упражнениями.

Тут одно к одному. Многие курильщики еще и прилично выпивают, часто едят красное мясо и редко фрукты и овощи. В свою очередь, люди с избыточным весом обычно двигаются меньше, чем люди с нормальным весом, и у них развивается диабет, что увеличивает риск развития рака.

Иначе говоря, нам нужны разумные жизненные правила. Тот, кто с сигаретой в зубах едет в супермаркет на машине, чтобы купить витамины для профилактики рака, поступает в корне неправильно. Лучше потратить это время на пробежку или прогулку.

Кофе пить или не пить?

А как быть с кофе, которого часто избегают те, кто заботится о своем здоровье?

Когда Тони Блэр был премьер-министром Великобритании, он угодил в больницу с сердечным приступом. У него нашли нарушение сердечного ритма. Это может привести к образованию тромба, а если тромб попадет в мозг, то и к инсульту. Врачи под наркозом с помощью электрошока восстановили сердечный ритм.

Его жена Шери решила, что всему виной пристрастие мужа к кофе. Она лишила мужа чашки кофе дома и запретила аппарату премьер-министра пить кофе, чтобы не соблазнять главу правительства ароматом… Хотя причем тут кофе? Тони Блэр много работал, спал не больше четырех часов в день, да еще вынужден был вставать, когда просыпался и начинал плакать их младший сын.

А в кофе содержатся такие важные вещества, как полифенолы. Это источник все тех же антиоксидантов. Некоторые исследования показали: полифенолы еще и сокращают заболеваемость слабоумием и болезнью Паркинсона. И того и другого политики боятся как огня. Так что отвергать кофе не стоит.

Но вот вопрос: пить черный или добавлять молоко?

Против цельного молока завели целое дело! Некоторые медики гневно утверждают, что проглотить стакан такого молока — все равно что залить в себя стакан жидкого жира. Но последние исследования не выявили существенных различий между снятым молоком, молоком с низким содержанием жира и цельным молоком. Более того, если удалить из молока весь жир, в нем повышается концентрация сахара. Обезжиренное молоко для организма как пирожное.

Существовали подозрения, что потребление кофе повышает риск заболеть раком. И некоторые исследования вроде бы давали основания для таких предположений. Но в 2007 году было установлено, что две чашки кофе в день, напротив, снижают риск заболеть раком печени. Исследование относительно рака простаты не подтверждает какую-либо связь с кофе. И к раку груди кофе не имеет отношения.

В случае рака легких есть основания не злоупотреблять кофе, но только тем, кто курит. А тем, кто не имеет такой привычки, кофе только поможет.

Долгое время кофе вообще считался вредным для здоровья напитком. Но репутация оказалась неверной. Напротив, пользы от кофе много больше, чем вреда.

В 2014 году появились данные серьезного исследования, авторы которого задались вопросом: может ли кофе приводить к заболеваниям сердца?

Ответ: те, кто пьет от трех до пяти чашек в день, меньше всего подвержены риску таких болезней. Те, кто пьет больше пяти чашек в день, рискует не больше тех, кто вообще не пьет кофе.

Разумеется, речь идет о черном кофе! А не о молоке и сахаре, которые добавляются в кофе. Это уже другой разговор: калории, жир и углеводы в немалых количествах. А сам по себе черный кофе — пять или меньше калорий, и в нем ни жира, ни углеводов.

Столь же серьезное исследование установило: от двух до шести чашек кофе в день снижает риск инсульта. Как показывают исследования, неприятные последствия могут быть у тех, кто пьет десять (и больше) чашек в день. Но кофеманам не следует мучить себя и отказываться от любимого напитка.

Разумеется, это не призыв к тому, чтобы пить больше кофе ради укрепления здоровья. Но прежние страхи, связанные с кофе и кофеином, забыты. Умеренное потребление кофе, скорее, пойдет только на пользу. Если, разумеется, нет индивидуальных противопоказаний!

Кофе помогает тем, кто страдает заболеваниями печени, — снижает риск цирроза. Для тех, у кого уже возник цирроз, сокращает риск смерти. Самые последние исследования показали: регулярная чашка кофе снижает риск болезни Паркинсона и, возможно, помогает против болезни Альцгеймера. По крайней мере хуже точно не станет. Исследование, опубликованное в 2005 году, показало: кофе снижает риск развития диабета второго типа.

Какой еще продукт дает столь позитивные результаты?

Мы не пьем кофе или сдерживаем себя, опасаясь, что кофе нам повредит. Это заблуждение. Конечно, не стоит заходить слишком далеко. Не стоит предлагать кофе маленьким детям. Кофеин — это не то, что нужно подрастающему поколению. Беременным женщинам стоит ограничиться двумя чашками. И остальным не следует глотать его литрами. И опять: речь идет только о самом кофе, а не о сахаре и молоке, которые к нему щедро добавляют.

Итог многолетних исследований: большинство предотвратимых случаев рака вызваны нездоровым образом жизни, то есть курением, алкоголем, избыточным весом, отсутствием физических упражнений и склонностью к фаст-фуду. Но, к сожалению, даже самое примерное поведение не обеспечивает стопроцентной защиты от рака.

Каждый день человеческий организм подвергается опасному воздействию — ультрафиолетовые лучи, загрязненный воздух, табачный дым; они приводят к выработке активных веществ, которые способны повредить ДНК и вызвать рак. Защитные механизмы, выработанные нашим организмом против этих молекул, иногда недостаточны для противодействия огромному ущербу, наносимому организму.

В последнее время изучаются природные антиоксиданты, такие как витамины и биологически активные соединения растительного происхождения, с целью их использования в качестве профилактических средств. Эти молекулы обладают противовоспалительными свойствами и содержатся во многих овощах.

Врачи научились предсказывать наше будущее. Но не знают, говорить ли правду?

Академик Каприн рассказывал в интервью ТАСС:

— В России начали реализовывать программы скрининга по выявлению рака молочной железы, шейки матки, яичников у женщин и рака простаты у мужчин. Эти локализации включаются в программу в зависимости от показателей заболеваемости в некоторых регионах.

По мнению Андрея Дмитриевича, пациентов с генетическим фактором предрасположенности к онкологии можно было бы брать под более активный контроль и проверять не раз в три года, а, к примеру, раз в год. Но генетические исследования — сложные и дорогие. И есть опухоли, которые сложно распознать на ранней стадии. Это быстрорастущие опухоли, некоторые саркомы, сложные меланомы. Плохо скрытые раки желудка, которые изначально не видны на гастроскопии и которые начинают свой рост в стенке желудка. Сложны в диагностике некоторые нейроэндокринные опухоли…

Но сейчас можно выявить и предрасположенность к онкологическим заболеваниям. То есть человек сегодня здоров, однако его генный набор предполагает возможность возникновения рака.

И что делать?

Результаты анализа привели одну молодую женщину в ужас. Врачи сказали ей, что девочка, которую она вынашивает, будет страдать от синдрома Дауна и что у нее тяжкий порок сердца. Словом, девочка — не жилец.

Зато в те же самые дни те же врачи осчастливили другую будущую мать. Она как раз немного опасалась за будущего ребенка, но врачи ее успокоили: «У вас родится совершенно здоровая девочка».

Обе женщины прислушались к мнению врачей. Несчастная женщина решила, что она не будет рожать, и сделала аборт. А осчастливленная родила. Теперь у них обеих трагедия. На свет появилась тяжелобольная девочка. Это стало ясно сразу же после родов — синдром Дауна слишком очевиден. А здоровая девочка была лишена права на жизнь — это тоже стало ясно после патологоанатомического исследования умертвленного зародыша.

Что произошло? Врачи в одной из английских больниц перепутали два анализа и сделали несчастными двух женщин… Но никто не сможет определить, кто именно совершил роковую ошибку.

В большой больнице в день обрабатывается множество анализов. Лечащие врачи просят определить, нет ли у пациента злокачественной опухоли, вируса человеческого иммунодефицита, генетических аномалий. Разработана система, которая исключает возможность ошибки. Каждый образец, отправляемый в лабораторию, снабжен фамилией пациента и номером. Тем не менее ошибка произошла. Исправить ее невозможно.

Такие истории случаются. Они ставят вопросы, которые волнуют современное общество. Медицинская генетика, фантастическим образом расширившая наши представления о человеке, породила и новые морально-этические проблемы.

Медики, которые работают в генетических консультациях, превратились в предсказателей будущего. Они научились проникать в тайны человеческого организма. Но предсказания не всегда приносят радость. Особенно, когда дурные новости сообщают тем, чьи гены в процессе мутации изменились к худшему. Или тем, кто унаследовал такие гены от родных.

Обычно с генетиками советуются перед тем, как родить ребенка. Казалось бы, тут все просто: родителей можно уберечь от трагедии появления на свет обреченного ребенка. Но ошибки ставят под сомнение и эту практику.

В принципе, конечно же, врачи нуждаются в средствах, позволяющих диагностировать болезнь на максимально ранней стадии. Это позволяет, во-первых, как можно раньше начать лечение. Во-вторых, успокоить пациентов, которые подозревают у себя эту болезнь, но на самом деле здоровы.

Но всегда ли приятно узнавать свое будущее?

Что делать человеку, которого врачи предупредили, что его ждет тяжкая, мучительная, неизлечимая болезнь? Многие генетические болезни таковы, что даже ранняя диагностика ничем не поможет. То есть врачи сделать ничего не смогут, но заставят больного страдать еще до того, как у него проявятся первые симптомы болезни.

Медики, которые трудятся в генетических консультациях, изучают дополнительно к своей специальности еще и психологию. В консультацию пациентов отправляет лечащий врач. Но прежде, чем у пациента возьмут кровь для анализа, медики попытаются помочь пациенту понять: действительно ли он хочет пройти через это испытание?

Психологи не уверены, что каждому следует знать свою судьбу.

Результат анализа может разрушить всю жизнь человека. Готов ли он к этому? Может быть, лучше ничего не знать и прожить определенные природой годы спокойно?

Генетики подолгу разговаривают с пациентами: «Готовы ли вы к худшему сценарию? Сможете ли вы, скажем, спокойно разговаривать с родной сестрой, если выяснится, что вам достался дефектный ген, а ваша сестра может ничего не опасаться?» Так что пациентам приходится несколько раз приходить в консультацию, прежде чем медики соглашаются приступить к анализам.

Родители все чаще обращаются к помощи медицинской генетики, чтобы выяснить, будет ли их ребенок здоров. Такая практика разумна и позволяет избежать чудовищных трагедий, связанных с появлением нежизнеспособных новорожденных.

В надежде избавиться от заболеваний, предрасположенность к которым передается по наследству, молодые люди, собирающиеся вступить в брак, делают генетический скрининг. Анализ крови позволяет выявить наличие генетической предрасположенности к определенным заболеваниям.

Если девушка и молодой человек встречаются и у них серьезные намерения, они могут выяснить: совместимы ли они? Или же им скажут, что каждый из них несет в себе рецессивный ген некой наследственной болезни, что теоретически угрожает здоровью их будущего ребенка. Такие пары приглашаются на консультацию к специалисту по медицинской генетике. Известны случаи, когда пары, собиравшиеся вступить в брак, отказывались от своего намерения, узнав, что у них может родиться нездоровый ребенок.

Многие врачи радуются приходу новой генетической эры. Другим в этом видится кошмар экспериментов над человеком.

Медики точно не знают, как именно поведет себя тот или иной ген, с какой степенью интенсивности проявится болезнь у носителя гена. Возможно, следы этой болезни даже не будут заметны. Более того, ни один биолог, находясь в здравом уме, не станет утверждать, что набор генов полностью формирует человека. Даже и нездоровый ребенок может оказаться радостью и счастьем для родителей, приобретением для человеческого сообщества.

Правильно ли в таком случае отказываться от брака и рождения детей с любимым человеком? И вообще: не приведет ли распространение генного скрининга, выяснение врачами возможных врожденных болезней будущего ребенка к решению родителей избавиться от «сомнительного» ребенка? Не утвердится ли в обществе стандарт «высококачественного» ребенка, достойного появиться на свет? Не станут ли в будущем новорожденных с тяжелыми нарушениями умерщвлять сразу же после рождения?

В результате современных биотехнических и генетических исследований, таких как предродовая диагностика, дефекты станут рассматриваться как нечто, требующее устранения. Предположим, с помощью предродовой диагностики можно будет устанавливать, что ребенок, скорее всего, будет страдать эпилепсией. Эпилепсия — это несчастье и для самого ребенка, и для родителей, и для окружающих. Но кто подумает о том, что если бы эпилепсия была критерием необходимости аборта, то Федор Михайлович Достоевский так и не появился бы на свет?

Нельзя делать критерием пожелания родителей, какого ребенка они хотят иметь. Новорожденный имеет право на жизнь, которое следует уважать.

Но важно отметить: генетические исследования коренным образом изменили представления об этиологии и патогенезе злокачественных опухолей. Знание того, какие белки присутствуют в клетках, может многое сказать ученым о том, как поведет себя клетка. Это поможет отличить более агрессивные виды рака от менее агрессивных и позволит предсказать, на какие лекарства опухоль, скорее всего, отреагирует.

Белки (и другие типы молекул) обнаружены даже в выдыхаемом воздухе, который в настоящее время тестируется, чтобы выяснить, можно ли распознать ранние признаки рака легких. Это захватывающая область исследований, и результаты исследований рака легких и колоректального рака обнадеживают.

Новая технология получения материалов, которые образуют чрезвычайно крошечные частицы, приводит к очень многообещающим тестам визуализации, которые могут более точно показать местоположение опухолей. Это также способствует разработке новых способов более эффективной доставки лекарств точно в раковые клетки.

Секвенирование генома человека оказало глубокое влияние на всю медицину. Стоимость секвенирования уменьшается, и нетрудно предвидеть время, когда индивидуальный геном человека можно будет секвенировать за очень маленькие деньги. Это превратит генетические исследования в рутинный лабораторный тест.

Сегодня необходимость секвенирования демонстрирует сложность схемы лечения рака. Тем не менее в будущем для пациентов с уже выявленным раком или с повышенным риском возникновения онкологического заболевания секвенирование генома будет обычным делом.

Обнаруженные аномалии станут мишенями для прицельной медикаментозной терапии, и способность предотвращать или успешно лечить рак в будущем будет впечатляющей. Экономические и социальные последствия превращения рака в излечимое или хроническое заболевание трудно переоценить. Двухсотлетняя история онкологии подтверждает ценность терпения и масштабных инвестиций в исследования.

Первым скрининговым тестом (так называются исследования большого количества людей, чтобы выявить какое-то заболевание), который широко использовался для выявления рака, был тест, разработанный столетие назад греческим цитологом Георгиосом Папаниколау. Он придумал тест для исследования менструального цикла. Но вскоре осознал его потенциал для раннего выявления рака шейки матки и представил свои результаты в 1923 году.

Сначала большинство врачей отнеслись к тесту скептически, но уже полвека он широко используется. Заболеваемость раком шейки матки и смертность снизились вдвое благодаря скринингу, который позволяет выявлять как предраковые заболевания шейки матки, так и рак шейки матки на ранней стадии.

Современные методы маммографии были разработаны в конце 1960-х. И полвека спустя маммография по-прежнему остается самым надежным способом скрининга рака молочной железы.

После разработки успешных методов лечения показатели смертности начали резко снижаться при детском лейкозе и болезни Ходжкина. Но заболеваемость этими недугами не определяет общий уровень смертности от рака. Показатели начали уменьшаться после внедрения мер ранней диагностики и профилактики и эффективного лечения рака молочной железы и толстой кишки.

Нынешние достижения — результат широкого внедрения уже освоенных технологий диагностики, профилактики и лечения. Впереди клиническое применение плодов экстраординарной молекулярной революции, происходящей на наших глазах.

Независимо от того, насколько успешным может стать лечение рака, предпочтительнее его предотвратить. Выявление связи между вирусами и раком, роль табака в развитии рака открывает путь к успеху. Когда причина рака известна, его профилактика — вопрос изменения нашего поведения.

На сегодняшний день историческая цель создания противораковой вакцины достигнута только для раковых заболеваний, вызываемых вирусными инфекциями. Даже когда вирус-возбудитель был идентифицирован, от обнаружения до профилактики прошло много времени. Вирус папилломы человека был обнаружен в 1907 году, но его связь с раком шейки матки установили в 1976 году, а вакцина для предотвращения заражения вирусом у девочек одобрена лишь в 2000 году.

Вирус гепатита В обнаружили в 1967 году, а его связь с раком печени выявили в 1974 году. В 1984 году было доказано, что и гепатит В, и рак печени можно предотвратить с помощью вакцинации. С тех пор в некоторых странах вакцинация новорожденных против вируса гепатита В стала обычной практикой.

По оценкам, каждый пятый случай рака так или иначе вызываются вирусами, поэтому дальнейшая разработка вакцин имеет большие перспективы.

Молодой хирург по имени Джуда Фолкман работал в лаборатории Национального военно-морского медицинского центра в Бетесде, штат Мэриленд, где ему было поручено разработать заменитель крови, который можно было бы использовать в боевых условиях.

В ходе работы он втянулся в исследование биологии раковых клеток. «Работай, — напутствовал его руководитель. — Просто никому не говори». И вот однажды Фолкман сделал наблюдение, которое определило всю его дальнейшую жизнь: опухоли, которые он выращивал, прекращали расти, как только они достигали определенного размера.

Что его поразило? В природе злокачественные опухоли разрастаются, не зная преград, разрушая на своем пути нормальные клетки и ткани.

Фолкман выдвинул гипотезу: злокачественная опухоль не может расти, лишившись питающего ее кровоснабжения. Возможно, раковые клетки вырабатывали вещество, которое побуждало кровеносные сосуды расти к ним. Если его идентифицировать, то можно подобрать и контрагента, который бы это вещество блокировал: отключал систему поддержки, необходимую раковым клеткам.

Гипотеза Фолкмана ошеломляла, потому что полностью противоречила взглядам ортодоксальной медицины. С 1960-х годов стратегия, которую применяли онкологи, заключалась в использовании высоких доз химиотерапии и радиации для уничтожения раковых клеток, что, к сожалению, также одновременно убивает соседние здоровые клетки. Поэтому, увы, лечение часто бывает таким же смертельным, как и сама болезнь.

Закончив службу на флоте, Фолкман погрузился в исследование ангиогенеза — уникальной способности раковой клетки заставлять организм вырабатывать капилляры, чтобы создать себе систему кровоснабжения.

К профессору Фолкману присоединился амбициозный хирург по имени Майкл О’Рейли. В 1994 году О’Рейли выделил из мочи мышей с привитой карциномой вещество, которое подавляло рост капилляров. Фолкман и О’Рейли открыли первый ангиостатин — белок, ингибирующий образование и рост кровеносных сосудов. Он работал именно так, как предсказывал профессор Фолкман: блокируя способность злокачественной опухоли наращивать собственное кровоснабжение.

После этого Джеймс Уотсон, нобелевский лауреат и один из первооткрывателей ДНК, предсказал излечение от рака. Хотя исследование носит предварительный характер и пока что проведено только на мышах. Ничего нельзя сказать окончательно, пока не будут проведены клинические испытания на людях.

Сегодня ангиогенез — одна из самых захватывающих перспектив в войне с раком. В академических медицинских центрах проводятся испытания антиангиогенных соединений на людях. Время покажет, смогут ли эти средства вылечить людей так же хорошо, как и грызунов.

Но студенты профессора Фолкмана усвоили важный урок: всегда сохранять надежду! Даже когда пациенту еще нечем помочь, он советовал — укажите на окно больничной палаты и скажите уверенным тоном: «Видите это здание? Это наш исследовательский корпус. Мы работаем над тем, чтобы вам помочь».

Андрея Дмитриевича Каприна радует, что теперь все больше молодых людей хотят стать онкологами.

Академик Каприн:

— Еще совсем недавно мы набирали молодежь в ординатуру с трудом. А теперь у нас конкурс — в том числе и на внебюджетные места — больше, чем в институт театрального искусства. Значит, специальность «онкология» звучит, молодые люди понимают, что это перспективное направление и в ближайшем будущем будет развиваться. Мы впервые выбрали ребят со знанием двух языков, которые точно не уйдут из профессии, ведь они пришли целенаправленно, преодолев огромный конкурс. Это, безусловно, победа системы, ведь это будущее.

У нас в Центре с кадрами все хорошо, чего не скажешь о России в целом. Морфологов не хватает, радиотерапевтов, медицинских физиков. А способы решения кадровой проблемы известны еще с советских времен. Это целевое обучение и распределение после окончания вуза с хорошей социальной поддержкой. Врачам надо строить дома, давать квартиры, поощрять и, может быть, даже на первых порах оплачивать зарубежные стажировки. То есть надо вкладывать средства в медицинские кадры.

Академик Каприн рассказывал «Аргументам и фактам», как на глазах кардинально изменилась лучевая терапия:

— Сегодня установки для радиотерапии напоминают космические корабли. Они могут доставлять пучок радиоволн с точностью, невозможной для скальпеля. Поэтому лучевая хирургия (например, кибернож) — прецизионное лечение. Выросли и возможности электрохирургии, позволяющей останавливать кровотечение во время операций в труднодоступных местах. У нас есть аппараты, применяемые во время тяжелых операций во избежание больших кровопотерь — они собирают кровь и тут же после обработки возвращают ее в организм пациента. Благодаря этому мы можем оперировать в том числе и пациентов, которым раньше вынужденно отказывали.

Выступая в Тверском медицинском университете, Каприн говорил:

— Мы открыты для всех. Если приходят хорошие ребята, мы с ними подписываем договор на три года и сами за них платим. Перспективных молодых врачей видно сразу: они не уходят в два часа дня, работают сверх нормы, беспокоятся о своих послеоперационных пациентах, пытаются узнать как можно больше нового, просят, чтобы им показывали, рассказывали, чтобы их учили. Это сразу бросается в глаза. Ты же не можешь к человеку относиться холодно, если он тепло относиться к твоему труду.

Поэтому таких увлеченных ребят мы примечаем, стараемся их заинтересовать, выдвигаем на гранты, ищем способы доплачивать, ведь размер стипендии ординатора очень низкий. Я помню, как во время ординатуры сам сутками напролёт дневал-ночевал в больнице. Но понимаешь: если сейчас не научишься, то когда?

Многому я научился, как бы это странно ни звучало, у операционных сестер. Считаю их элитой медицинского сообщества. Мне повезло, я застал еще фронтовых сестер, а это, я вам скажу, опыт еще тот! Строгие, принципиальные, требовательные, профессиональные. И если они к тебе хорошо относятся, это уже очень важный показатель твоего врачебного роста.

Что еще мы можем сделать?

В развитых странах сейчас от рака умирает много людей, как и от сердечно-сосудистых заболеваний — по крайней мере, в старшей возрастной группе. В течение нескольких десятилетий сердечно-сосудистые заболевания считались основной причиной смерти во всем мире. В настоящее время, однако, назревает перелом: в странах с развитой системой здравоохранения рак уже заменил сердечно-сосудистые заболевания в качестве основной причины смерти среди людей в возрасте от тридцати пяти до семидесяти лет.

Одна из причин заключается в том, что способы профилактики и лечения сердечно-сосудистых заболеваний становятся все более эффективными. Поэтому меньше людей умирает от инфаркта или инсульта.

По прогнозам Стэнфордского центра долголетия, в самых богатых странах более половины тех, кому сейчас всего пять лет, доживут до ста лет. Прогноз, кажущийся невероятным, рождает, ясное дело, как минимум множество экономических проблем (начиная с пенсионной системы), но это свидетельство неоспоримых достижений современной медицины.

Рак, увы, намного отличается от сердечно-сосудистых заболеваний. Во-первых, раковые заболевания бесконечно разнообразны. Во-вторых, до сих пор не до конца ясно, что именно их порождает. Вот почему так трудно противостоять разнообразным онкологическим заболеваниям.

Однако принципиально новые подходы в борьбе с раком постепенно приближают нас к желанному будущему, когда от рака перестанут умирать. Персонализированные вакцины, клеточная терапия, редактирование генов и лечение дисбаланса микробиома (сообщество микроорганизмов, раньше говорили — микрофлора) — это четыре технологии, которые при строгом клиническом регламенте изменят способ лечения рака.

Борьба с раком, безусловно, одна из самых серьезных задач ХХI века. За последние два десятилетия наши знания о раке значительно улучшились. Кажется все более очевидным, что единого лекарства не будет. Скорее всего, с каждым пациентом будут обращаться в соответствии с его конкретными потребностями. Но для того, чтобы персонализированная медицина стала реальностью, нужен достаточно широкий диапазон методов лечения, чтобы охватить весь спектр онкологических заболеваний.

Сейчас, например, ведутся генетические исследования, чтобы определить, какие пациенты с раком молочной железы нуждаются в химиотерапии.

О чем идет речь?

Если врачи обнаруживают у женщины рак молочной железы на ранней стадии, они сталкиваются с трудным выбором: какая терапия необходима пациентке, чтобы защитить ее от рецидива в долгосрочной перспективе?

Онкологи определяют степень поражения лимфатических узлов, измеряют размер опухоли и анализируют особенности ткани. В будущем могут появиться исследования, которые определят активность различных генов в опухолевой ткани. Результаты покажут, насколько высок риск рецидива.

И конечно, почти несбыточная мечта — вакцина против рака, которая защитила бы здоровых людей с высоким риском развития рака. Любые зарождающиеся злокачественные клетки будут уничтожаться самой иммунной системой. Это ничем не отличалось бы от того, как современные вакцины защищают от инфекционных заболеваний.

Однако в отличие от вакцин, эффективных в противостоянии инфекционным заболеваниям, перспектива создания вакцин против рака представляется весьма отдаленной. Однако сейчас многие надеются, что в стремлении иммунизировать людей от рака, возможно, близок некоторый успех.

Первая вакцина предназначена для людей с пугающей вероятностью развития рака поджелудочной железы, а это один из самых трудноизлечимых видов рака. В других исследованиях по разработке вакцины участвуют люди с высоким риском развития рака толстой кишки и молочной железы.

В исследовании приняли участие и пациенты с меланомой, перенесшие операцию. В отличие от вакцин, к которым привыкла общественность, — прививок массового производства, которые направлены на предотвращение заражения людей заразными заболеваниями, такими как грипп или полиомиелит, вакцина от рака предназначена для предотвращения возвращения болезни. Она должна делать это, обучая иммунные клетки распознавать опасные белки, обнаруженные в собственных опухолевых клетках пациента.

Конечно, к разработкам вакцины только приступают, и усилия по ее созданию могут потерпеть неудачу. Но время воплотить эту идею, казавшуюся раньше несбыточной, пришло: данные на животных обнадеживают, как и некоторые предварительные исследования на людях. Ученые полны оптимизма: нет причин, по которым вакцины против рака не сработали бы, если бы их вводили на самой ранней стадии.

Ученые рисуют себе будущее, в котором люди сдают анализы крови, и если выявляются раковые клетки, врач прописывает им препарат со словами: «Вот ваша вакцина».

В последние годы активно разрабатываются новые технологии, направленные на то, чтобы помочь иммунной системе самой выявлять опухоли и атаковать их, — область, известная как иммуноонкология. Эти технологии могли бы существенно изменить то, как сейчас лечат рак.

Рак вызывается генетическими мутациями, которые превращают здоровые клетки в опухолевые. Эти мутации часто находятся в центре новых методов лечения рака; однако они могут сильно отличаться в каждой отдельной опухоли.

И мутации случайны. Если вы посмотрите на опухоль одного пациента и сравните ее с опухолью другого пациента, то крайне маловероятно, что они точно совпадут. Вот почему лекарства создаются для каждой отдельной опухоли. И скоро каждый пациент получит продукт, изготовленный специально для него.

Вакцины вводятся в форме мессенджерной РНК, молекулы, которая дает клеткам инструкции по созданию определенного белка, в данном случае ракового антигена, натравливающего иммунную систему на конкретную опухоль.

ДНК для простоты именуют «полным набором чертежей-инструкций для изготовления в организме белков». РНК в этой терминологии — всего лишь чертеж-инструкция отдельной детали. Вакцины не редактируют человеческую ДНК, а просто передают сообщение. Еще одним преимуществом является то, что производство мессенджерной РНК дешевле, чем другие новые технологии лечения рака. Перспективность персонализированных вакцин выявлена по результатам ранних клинических испытаний.

Эти персонализированные вакцины могут быть особенно полезны при определенных типах рака, которые часто несут большое количество мутаций, таких как рак легких и кишечника. Для раковых заболеваний с более низкой мутационной нагрузкой, таких как рак яичников или предстательной железы, другие технологии могут быть более эффективными.

В последние годы разрабатывается клеточная терапия рака. Это новаторская область онкологических исследований — использование иммунной системы для борьбы с раком. Ученые надеются, что клеточная терапия обеспечит организм «иммунной памятью», то есть иммунная система человека сохранит информацию о раковой клетке и уничтожит ее при рецидиве.

Одна из особенно интересных областей исследований — CAR-T-клеточная терапия. Она заключается в том, что собственные лейкоциты пациента путем генной инженерии программируются на уничтожение раковых клеток. Т-клетки (тип клеток иммунной системы) берутся из крови пациента. Затем к Т-клеткам добавляется ген специального искусственного рецептора, который связывается со специфическим белком в раковых клетках пациента, известным как рецептор химерного антигена (CAR). Это превращает Т-клетки в CAR-T-клетки, которые атакуют раковые клетки пациента.

Потребность в таком лечении является неотложной: при множественной миеломе (разновидность рака крови) рецидивы возникают вновь и вновь. Существующие методы лечения могут уменьшить опухоли, но не способны их искоренить.

Цель — разработать методы лечения, которые устраняют болезнь, сохраняя при этом здоровые ткани. Клинические испытания показали впечатляющие результаты у пациентов, которым другие методы не помогли. Однако выявились и серьезные побочные эффекты. Главное — убедиться в том, что перепрограммированные клетки не начнут разрушать нормальные ткани, иначе можно разрушить жизненно необходимые органы или даже убить пациента.

Пока эта технология доступна только для лечения некоторых редких форм рака крови. Но разрабатывается новое поколение препаратов, которые могут быть нацелены на более широкий спектр видов рака — иммунные клетки, называемые естественными клетками-киллерами и способные поражать раковые клетки. Главное — использовать молекулярные различия между раковыми и здоровыми клетками, нацеливаясь именно на те клетки, которые вызывают заболевание.

Конечно же, на сегодняшний день все это безумно дорогие технологии. Пока что препарат разрабатывается индивидуально с использованием клеток конкретного пациента. Более универсальные варианты — хотя и представляются специалистам многообещающими — еще находятся на ранних стадиях клинических испытаний, и потребуется немало лет, прежде чем они докажут свою эффективность.

Но это то, о чем постоянно говорит академик Каприн: «Основой всех изменений должна стать идеология индивидуального подхода к каждому пациенту».

Я спросил Андрея Дмитриевича:

— Современная терапия делает ставку на совершенно невероятные новейшие технологии. Вы тоже полагаете, что это и есть сейчас главное направление? За этими методами будущее?

— Нужна комбинация различных методов. Все действует в комплексе. Для того чтобы победить, нужно двигаться по всем направлениям. И хирургия тоже ведь развивается. Мы сейчас стали делать такие операции, которые прежде не делали. Благодаря тому, что появились специальные аппараты — селл-сейверы, которые возвращают больному его же кровь…

(Поясним: речь идет о препаратах, предназначенных для восстановления крови, обычно теряемой во время хирургической операции. Кровь собирается, смешивается с антикоагулянтом, фильтруется и поступает в стерильный резервуар, потом она вливается пациенту. Преимущества собственной крови очевидны: нет риска заразиться какой-то болезнью, нет реакций при переливании, нет необходимости проводить анализы.)

Академик Каприн:

— Раньше это было немыслимо. Кровопотеря при длительной операции огромна. А в организме всего пять литров крови! Но через аппарат она возвращается, это идеально для организма, и дает хирургу огромную возможность для маневра.

И такие же грандиозные перемены в химиотерапии. Раньше, когда я — молодой еще онколог — ездил на разные конгрессы, то там докладывали химиотерапевты: «Наши больные живут на шестнадцать дней дольше, чем те больные, к которым не применялась терапия». И я сначала удивлялся: ну что это за разговор — шестнадцать дней? Потом я понял, что это же в среднем. И часть этих больных может дожить до появления новых препаратов и методов. И я увидел, что доживают. То есть в нашей сфере происходит поступательное движение вперед. И поэтому, когда мы говорим о новых препаратах, мы понимаем, что пациенты получают шанс. А если скомбинировать успехи, полученные на разных направлениях…

Вот сейчас развивается радионуклидная терапия, о которой я много говорю и которая мне очень нравится. Почему нравится? Потому что она супертаргетная, потому что позволяет точно попадать в цель — можно прямо к нужному белку присоединить радионуклид и разрушить опухоль. А если дать системную химиотерапию современную, то мы видим тоже очень хорошие результаты. Но без комбинации с радионуклидами результаты были бы на порядок хуже. Или без хирургии. Или без современной лучевой терапии…

Конечно, сегодня для больного со сложным диагнозом составляется целая программа лечения. У нас же единственная такая специальность: в консилиуме участвуют как минимум четыре разных специалиста. Радиотерапевт — он предлагает свою часть, и мы думаем, как все это комбинировать. А мы — это хирург, онколог и тот, кого мы называем химиотерапевтом (в мире говорят: клинический онколог) и еще морфолог.

— Зачем нужен морфолог?

— Морфолог делает для нас сложный паспорт опухоли. Мы знаем, что опухоль не всегда состоит из одних и тех же клеток. И он нам говорит: «Здесь преобладает такая-то мутация». А это помогает нам вырабатывать комбинированные комплексные методы лечения.

— Как я понимаю, эти новые методы и новые препараты безумных денег стоят…

— Я вам так скажу. А если мы спасем пять выдающихся изобретателей, чьи открытия меняют нашу жизнь? Пять гениальных инженеров? Разве одно это не оправдает все наши расходы? Но я вовсе не считаю, что задача только в том, чтобы спасти социально значимых людей. Упаси Господь! Мы же лечим и молодых достаточно людей, совершенно обычных людей… Так вот если мы сохраним жизнь матери, и она своих двоих детей не отправит в детский дом, и этому детскому дому не придется воспитывать сирот, а потом государству платить им пособие и давать бесплатные квартиры… Если мы поможем их матери преодолеть болезнь и воспитать детей, это уже оправдывает любые расходы на лечение. Так что это как считать, что дорого, а что совсем и не дорого, а очень даже выгодно для страны.

В последнее десятилетие исследователи обнаружили, что микробиом человека — совокупность микроорганизмов, которые живут в нашем теле, — играет важную роль во многих аспектах нашего здоровья. Включая рак.

Опухолевые клетки часто невидимы для иммунной системы. Но в микробиоме есть пептиды, которые имитируют антигены на поверхности опухолей. Они могут быть использованы для того, чтобы снова сделать опухоль видимой для иммунной системы. Цель состоит в том, чтобы реактивировать иммунную систему и сделать опухоли «видимыми» для других форм терапии. Словом, лишить раковые клетки возможности скрываться от иммунной системы.

Достижения на многих фронтах делают арсенал онколога богаче. Благодаря большему количеству доступных вариантов пациенты смогут получать терапию, соответствующую их потребностям. Терапия становится все более персонализированной. Это все изменит. Пациенту не выдают таблетки, давно лежащие на полке. Ему подбирается индивидуальное лечение.

Но большинству из этих новых технологий борьбы с раком еще предстоит доказать свою эффективность в клинических испытаниях. Даже в лучшем случае пройдут годы прежде, чем они станут доступны. Тем не менее шансы победить болезнь растут.

Достижения в области терапии рака, а также усилия по профилактике спасут миллионы жизней, потому что число пугающих диагнозов продолжает расти. По оценке специалистов, к 2040 году число новых случаев рака, выявляемых во всем мире, вырастет на 11 миллионов по сравнению с 2020 годом.

Вместо послесловия

Подчиненные любят преданных делу, твердых и требовательных руководителей. Указания умелого и авторитетного руководителя не обсуждаются, а исполняются с армейской быстротой. Но ценят, если все важнейшие вопросы решаются на совещаниях в ходе откровенных дискуссий и особенно если начальник прислушивается к мнению подчиненных. Если подчиненный может зайти к генеральному директору и посоветоваться. Ценят, если начальник о них заботится. Это все о Каприне.

Андрей Дмитриевич рассказывал ОТР:

— Мы прибавили заработную плату. Нам разрешили очень прилично доплачивать, если врач — уже после рабочего дня — оказывает платные медицинские услуги. Например, клиника заканчивает работу в шесть вечера, а поликлиника открыта до девяти. Эти три часа молодой врач, который хочет заработать, принимает пациентов. Но он работает под именем института, он работает в помещении института, он использует аппаратуру института. И получает потом 30 процентов того, что пациент заплатил в кассу.

Его часто спрашивают, оправдала ли себя вообще идея создания Национального медицинского исследовательского центра радиологии?

Академик Каприн ответил в интервью «Медицинскому вестнику»:

— Многим казалось, что это ошибочный шаг, и к тому времени уже были неудачные примеры подобных объединений. Но в нашем случае произошло органическое слияние возможностей: Институт имени Герцена всегда был онкологической Меккой, все хотели сюда попасть. Но в центре Москвы крайне сложно наращивать мощности, развивать новые технически насыщенные направления. А в ста километрах отсюда Радиологический центр имени Цыба располагал большими свободными площадями и бесценными наработками в области лучевой терапии. В Институте Лопаткина был накоплен интересный опыт лечения самых распространенных заболеваний мочеполовой системы. И это тоже нужно было использовать.

Объединение всех мощностей дает нам возможность сегодня справляться с неуклонным ростом потока пациентов. Когда я пришел в Институт имени Герцена, наша поликлиника принимала ежедневно около двухсот человек, сейчас в три раза больше. Собрав общую базу — научную, клиническую, кадровую, более тысячи единиц коечного фонда, у нас стало больше возможностей всем обратившимся предоставить комбинированное комплексное лечение по единым стандартам.

Поток пациентов увеличился в разы. Мы самая оперирующая и самая облучающая клиника в стране. Кроме того, мы много занимаемся нейрохирургией. Мы берем всех больных, стараемся всем помочь и не ставим никаких фильтров ради красивой отчетности.

Центр академика Каприна считает необходимым объединить усилия всего медицинского сообщества в борьбе с онкологическими заболеваниями.

В интервью «Вестнику урологии» Андрей Дмитриевич поделился:

— Вот уже несколько лет во вторник и пятницу со всеми курируемыми регионами мы проводим открытые разборы клинических случаев. В определенный момент этого оказалось мало, и я услышал от коллег: откройте нам онкологию для совместной работы, дайте результаты исследований. Так появился проект «Открытая онкология».

У нас в стране онкология всегда была покрыта пеленой секретности. Мне кажется, это неправильно. В нашем движении могут участвовать и пациентские организации, потому что только эти люди знают, что происходит, когда человек выходит от врача с неутешительным диагнозом. Мы за открытость и перед пациентами, и перед коллегами других специальностей. Нужно без страха говорить о назревших проблемах.

— В Центре, который вы возглавляете, регулярно проходят Дни открытых дверей. Что дают такие мероприятия?

— Открытые дни проходят не только в стенах института Герцена, а во всех филиалах Национального медицинского исследовательского радиологического центра. Интересные мероприятия подобного рода проходят в Обнинске, там один из старейших в стране онкоцентров с прекрасным коллективом. Как правило, в одну из суббот мы выбираем локализацию раковой опухоли, привлекаем специалистов. Они активно общаются в этот день с пациентами, проводят обследования, консультируют.

Но хирургия остается для него главным делом.

— Самые радостные эпизоды в моей жизни — это когда я вижу молодого человека, получившего шанс жить после успешно проведенной нами операции, — рассказывал академик Каприн «Российской газете». — Пару дней назад этого человека привезли к нам на носилках, истощенного, уставшего от недуга. А мы его смогли вернуть к жизни. И таких немало! Процент излечиваемых молодых людей стал заметно выше. И это после расширенных операций, которые порой бывают очень сложными… Есть такие операции у молодых ребят, после которых я не сплю ночами, все думаю об их судьбах. Волей-неволей переносишь все на свою семью, детей, видишь, что это их ровесники, и понимаешь: нас разделяет лишь провидение Господне. И тем не менее хирургия — моя любимая специальность.

Конечно, хирургия меняется. Теперь можно перед сложной операцией смоделировать с помощью 3D-технологий план будущего вмешательства и все сделать филигранно, не задевая важные сосуды. Но несмотря на достижения науки, хирургу, взявшему в руку скальпель и стоящему у операционного стола, легче и проще вовсе не становится. Природа неистощима на сюрпризы, в том числе и на неприятные.

Академик Каприн откровенно рассказывает об этом журналистам:

— Рак шейки матки в продвинутых стадиях как бы втягивает в себя здоровые ткани и жизненно важные сосуды, питающие нижние конечности. Серьезно поражают сосудистые структуры и органы забрюшинные опухоли, которые к тому же быстро рецидивируют. Сложно и плохо для хирурга растет саркома, которая также подтягивает к себе жизненно важные органы человека. Любой распространенный рак — это проблема для хирурга, потому что гонка за метастазами — бесполезный труд.

Журнал «В мире науки» спросил Андрея Дмитриевича, поддерживает ли он роботизированные и цифровые системы в онкохирургии? Он ответил:

— Я всегда приветствую все новое и, конечно, надеюсь, что роботизированные системы будут активно развиваться и в нашей стране. Однако есть опасения, что подобные системы могут попадать в руки недобросовестных хирургов. Нужен строгий регламент. Думаю, записи таких операций нужно сделать обязательными. Отличным инструментом для этого может стать вертикально интегрированная информационная система — ВИМИС-онкология. Здесь копятся сведения о каждом пациенте из всех медицинских учреждений, как государственных, так и частных. Главное, чтобы специалисты не нарушили установленные онкологические законы, а оборудование применялось на благо пациентов. Контроль, контроль и еще раз контроль. Речь идет о человеческих жизнях. А все онкологические законы написаны кровью.

Андрея Дмитриевича Каприна избрали членом Президиума Российской академии наук. Зримое свидетельство абсолютного авторитета в научном сообществе.

Академиков выбирают в два этапа. Сначала голосуют коллеги по отделению, после чего окончательное решение принимает общее собрание Академии наук. Голосование тайное, так что могут прокатить любого.

В советские времена действительный член Академии наук — это свидетельство высокого социального статуса и гарантия материальных благ. Любого чиновника могут отправить на пенсию, а из академии не исключат, академик пожизненно получал высокую зарплату, пользовался служебной машиной и академической поликлиникой.

В советские времена президент Академии наук был высшим авторитетом для власти, ученые представляли немалую ценность. Вожди понимали, что наука создает славу государству и озаряет их светлый образ. Никита Сергеевич Хрущев поверил в ракеты и дал возможность работать будущим академикам Сергею Павловичу Королеву и Валентину Петровичу Глушко, которых при Сталине чуть не сгноили в лагерях. Благодаря им при Хрущеве был отправлен человек в космос. Академики помогли создать ракетно-ядерный потенциал, что определило место нашей страны в мировых делах. Ученые могли запросто позвонить первому человеку в стране и знали, что их внимательно выслушают, что к ним прислушаются. С учеными были вежливы, любезны и предупредительны высшие чиновники государства.

А вот в постсоветские времена роль и значение Академии наук неуклонно падали. Не было единого представления о том, чем теперь она должна заниматься. Ученые, посвятившие себя академической науке, уверены, что должны решать фундаментальные задачи, которые только на первый взгляд представляются далекими от жизни, а в реальности они-то и питают производство. Один из президентов называл академию «теоретическим вождем в науке». Политики же требовали от науки немедленной отдачи. Выражали недовольство Академией наук за оторванность от жизни, за то, что академики слишком мало внимания уделяют практике.

Андрей Каприн принадлежит к тем, для кого фундаментальная наука — подспорье в каждодневной практике. Завтрашние успехи врачей-онкологов полностью зависят от сегодняшних достижений ученых. В этом он и видит свою задачу в Академии наук: объединить усилия!

Каприн:

— Рак — это системное заболевание, и справиться с ним могут только система, то есть правильно проведенная диагностика и назначенное организованное лечение, и командный подход. Известно, что рак лечит команда врачей, в которую входят морфологи, онкологи, хирурги разных специальностей, микро- и нейрохирурги, радио- и химиотерапевты, анестезиологи, рентгенологи. Но частью команды должен стать и сам пациент.

Успешное лечение такого сложного заболевания, как рак, требует огромных усилий. Для начала необходимо проанализировать весь объем информации, полученной в ходе диагностических и терапевтических процедур, и с помощью современных методов визуализации получить трехмерную модель опухоли. Это помогает достичь основную цель: минимизация побочных эффектов в проведении индивидуальной терапии.

Для выбора правильной методики лечения важно знать, с каким именно типом опухоли пришлось столкнуться. Этому помогает радиомика, принципиально новый метод диагностики, соединяющий достижения радиологии, компьютерных наук и математической статистики. Искусственный интеллект видит на снимке, сделанном в ходе магнитно-резонансной томографии то, что не замечает человеческий глаз.

Радиомика позволяет создавать математические модели и компьютерные алгоритмы на основе данных МРТ или КТ, что позволяет точно оценить патофизиологические особенности тканей, и на очень ранней стадии обнаружить и распознать злокачественные опухоли.

Лечение рака будет зависеть от того, насколько эффективно ученые смогут выявлять уязвимые точки злокачественной опухоли, на которые может быть нацелена терапия; насколько точно удастся ставить ранние диагнозы, и осилит ли казна экстремальные затраты на некоторые виды лечения.

Будем ли мы разрабатывать иммунотерапию или достижения в лечении CAR-Т-клетками, которые могут быть использованы при солидных раковых опухолях? Как мы будем продвигать диагностику, чтобы рак выявлялся раньше, когда он, скорее всего, более поддается лечению? Как будут оплачиваться эти процедуры и снизятся ли их затраты?

Исследования проводятся в лабораториях по всему миру, продолжая партнерские отношения между правительствами, научными кругами и промышленностью, которые привели нас к этому моменту. Каждый год утверждаются новые способы применения существующих методов лечения и разрабатываются новые. При более широком использовании генетического тестирования мы узнаем больше о мутациях, которые вызывают различные виды рака, и, благодаря этим партнерским исследованиям, будем трудиться над разработкой методов лечения, которые блокируют или отменяют эти мутации.

Учитывая прогресс в науке и лечении, хорошие новости о тенденции к снижению смертности от рака, вероятно, сохранятся, и такие болезни, как метастатическая меланома, которые всего несколько лет назад были смертными приговорами, вскоре могут быть излечимы как хронические заболевания.

У Андрея Дмитриевича Каприна столько планов и идей, что не хочется ставить точку в этой книге.

А чем он занят в свободное время?

Академик опекает воспитанников Центра содействия семейному воспитанию «Берега» Калужской области. У Центра большая история. В 1942 году, после освобождения от немецких оккупантов, в городке Кондрово открыли первый в области детский дом. Дети без родителей, разумеется, остро нуждаются в помощи, содействии, внимании, сочувствии, заботе…

Андрей Дмитриевич делает для них все, что может. Часто приезжает. Потом рассказывает:

— Каждый год здесь, в преддверии Дня знаний, проходит праздник «Август — детям радость». Мы не только активно поддерживаем эту инициативу, но и с большим удовольствием приезжаем в гости к ребятам. Многие коллеги приезжают со своими семьями, и это уже стало доброй традицией.

Для нас очень ценна эта многолетняя дружба, и мы ею очень дорожим. Очень приятно приезжать сюда и видеть, что детьми занимаются, что они растут в хороших условиях, а мы, в свою очередь, будем делать все, что в наших силах для того, чтобы им помочь. А ещё в этот день прошел товарищеский матч по футболу, в котором наша сборная боролась с командой ребят Центра «Берега», которые серьезно занимаются спортом.

Ну и конечно, не обошлось без угощений! Мы провели мастер-класс по приготовлению барбекю, где ребята вместе с коллегами из Центра радиологии научились готовить вкусное мясо на углях. Сотрудники центра «Берега» провели для нас интересную экскурсию, где показали, как и чем живут дети, рассказали о возможностях дополнительного образования, кружках и спортивных секциях…

— А ведь хирург, наверное, должен хорошо расслабляться? — спросил я Андрея Дмитриевича.

— Я расслабляюсь нормально. У меня хватает времени. Я увлекаюсь охотой.

— На кого вы охотитесь, где?

— На копытных в основном, ну и на медведя.

— А когда вы заинтересовались охотой?

— Я с папой ходил на охоту. Он был хороший охотник. Он меня с двенадцати лет вообще брал с собой всегда. Он стрелял хорошо, и я у него учился. Он же много служил в гарнизонах, и охота была одним из немногих доступных развлечений. Он передал вот мне и моему сыну свое оружие, когда уже был в возрасте… Ходишь по лесу с ружьем, много километров можно пройти, подышать… Люди очень хорошие собираются на охоту.

— Вы своим оружием сами занимаетесь? Чистите? Патроны сами покупаете или кому-то доверяете?

— Сейчас сыновья все на себя взяли. У меня двое сыновей… Вскоре, надеюсь, подрастут и внуки. У нас очень дружеские отношения с детьми. Я их брал с собой на охоту, когда они были еще совсем маленькие. Я всегда за рулем, у меня уазик был, «буханка», не новый, внутри надувной матрас. Ну что, деньги же не всегда были… Там это все же начиналось так же, как у всех. Так и формируется дружба с детьми. Ну я и с отцом так ездил, мне безумно нравилось. И мама не возражала: с папой все можно.

— А помимо охоты?

— Помимо охоты особенно времени не остается… У нас в семье принято все дни рождения отмечать вместе. И получается, то у одного день рождения, то у другого… И я люблю с ребятами со своими встретиться, с хирургами, на разных конференциях…

Успех в профессии — приоритет номер один. Но успешные люди страдают от невозможности совместить карьеру с необходимостью и желанием больше времени проводить с семьей.

Андрей Дмитриевич Каприн в радиоинтервью — на вопрос, зачем он так много работает и столько временит уделяет руководству Центром, — ответил:

— Это надо любить. И мы должны понимать, что должны выстроить эту службу. Я говорю своим коллегам: мы все не гарантированы от онкологического заболевания. Никто! Будь ты хоть дважды академиком, но всё равно ты можешь заболеть онкологическим заболеванием. Тебе предстоит операция, химиотерапия, лучевая терапия. Если ты вырастил себе такую смену, что будешь стесняться с ними заниматься, куда ты поедешь? Знаете, как говорят: сейчас придут свои и отобьют. Свои все здесь!

(Добавим: свои ждут и дома. Двое сыновей Андрея Дмитриевича тоже стали врачами. Пошли по отцовскому пути.)

Академик Каприн:

— А дочка защитила диссертацию, она кандидат наук, но не хирург, зато мать двоих моих внуков. Я вообще богатый дед, у меня уже пятеро внуков. А сыновья стали врачами. Но они не могут работать со мной. У нас такие правила. Если отец и сын — водители троллейбуса или шахтеры — это династия, а у хирургов это кумовство. Хотя, наверное, мне было бы непросто трудиться вместе — я строг к детям.

— Им нравится оперировать?

— Одному да, второму нет. А я их в хирурги и не заманивал. Наоборот, честно предупреждал: «Не ходите моей дорогой, тяжело». Но, знаете, как говорил академик Лев Ландау: «Хорошо воспитывает детей свет из-под двери отцовского кабинета». Они видели, что мне нравится, и это влияло…

И последний вопрос, который я задал главному онкологу страны:

— Жизнь полна неожиданностей. Операция — опасное, трудное, сложное и рискованное дело. Зачем вы сами по-прежнему оперируете? Сейчас вы, наверное, уже могли бы только руководить.

Академик Каприн ответил:

— Операции — это и есть моя жизнь. Как не оперировать?

И добавил:

— Иногда кажется: только ты можешь это сделать.

Сноски

1

Ныне Московский государственный медико-стоматологический университет имени А. И. Евдокимова.

Content

Леонид Млечин
Миссия Врача: Андрей Каприн

Вместо предисловия

Кто виноват в том, что люди болеют?

Похоронка оказалась ошибкой

Почему онкология?

Центр. Немного истории

Откуда взялась эта напасть?

Рентген, радиация и клоны

Вопрос генеральному директору: когда появится волшебная таблетка?

Сражаться за жизнь больного до последнего!

Жариться на солнце? Или поберечь себя?

«Я даю советы страдающим»

«Почему он здоров, а я болен?»

Самое безнадежное на свете место

Страх и депрессия. Кто поддержит?

Первые месяцы жизни решают все

Потуши сигарету

Лишние таблетки — не глотать

До победы еще далеко

Может, похудеть?

Беспредел за обеденным столом

Простые правила

Кофе пить или не пить?

Врачи научились предсказывать наше будущее. Но не знают, говорить ли правду?

Что еще мы можем сделать?

Вместо послесловия

Сноски