Мухаммад ибн Харис ал-Хушани

Книга о судьях

ПРЕДИСЛОВИЕ

Перед нами перевод сохранившегося в уникальной арабской рукописи сочинения о кордовских судьях. Оно создано тысячу с лишним лет назад в одной из стран Западной Европы — в Испании, которая в результате мусульманского завоевания оказалась включенной в качестве провинции в состав Арабского халифата.

В середине VIII в. в метрополии произошел государственный переворот. На смену Омейядам пришли Аббасиды, центр политической жизни переместился из Дамаска в Багдад. Важным последствием этого события было возникновение на Пиренейском полуострове в 756 г. независимого эмирата во главе с одним из немногих уцелевших отпрысков свергнутой династии — Омейядом 'Абд ар-Рахманом I (марванидская ветвь династии Омейядов).

Отпадение от Халифата этого находившегося на крайнем западе региона положило начало его самостоятельному развитию, привело к появлению локального, «андалусского» сепаратизма. Правящая и интеллектуальная элита испано-мусульманского общества проникалась ощущением своей значимости, своей особой роли в судьбах ал-Андалуса. Ее новое самосознание служило движущей силой местного культурного развития. Страна приобретала свое лицо, складывалась своя научная традиция, которая стремилась удовлетворять запросы местной среды.

Всеобщий расцвет духовной жизни ал-Андалуса наступает в X в., особенно после провозглашения в 929 г. халифата. Этот акт явился выражением силы и могущества страны, когда на ее территории воцарились политическое единство и мир, а ее прочное внешнеполитическое положение позволило покончить с номинальным подчинением Аббасидам.

В ту пору пробудилось стремление испано-арабской ученой и читательской среды осмыслить свое культурно-историческое прошлое, начиная с момента мусульманского завоевания ал-Андалуса[1]. Эта интеллектуальная активность поощрялась местной правящей династией. Омейядам важно было обосновать и закрепить свои права «а власть в ими же провозглашенном новом государстве — халифате.

В столице Кордове и в провинции правящей династией была организована работа по разысканию, собиранию и письменной фиксации «следов минувшего». Придворные историографы (ахл ат-та'рих) приступили к созданию анналов — погодных записей истории испанских Омейядов. Появились многочисленные биографические труды, посвященные различным категориям местных мусульман. Эти крупные явления в области исторической традиции свидетельствовали об обособлении очага испано-арабской культуры от культуры остального мусульманского мира, о независимом характере ее развития.

Духовная жизнь мусульманской общины ал-Андалуса, как и в других областях Халифата, сводилась в основном к занятиям историко-религиозным преданием (хадисы) и правом (фикх). Теоретическое изучение и разработка этих дисциплин в правление халифов 'Абд ар-Рахмана III и ал-Хакама II росли и набирали силу. Попутно с созданием специальных сочинений по этим дисциплинам начало проводиться и систематическое собирание сведений биографического содержания о самих передатчиках и знатоках хадисов (мухаддисах), законоведах (фа-кихах) и судьях (кадиях). Эти материалы легли в основу биографических работ, посвященных им. Причину появления в большом количестве сочинений подобного рода следует видеть, кроме того, в усилении влияния чиновничества в процессе роста и усложнения бюрократического аппарата.

В X в. составлялись сборники о лицах разных профессий, создавались труды по каждой из указанных категорий лиц, среди них предлагаемая вниманию читателя «Книга о судьях» ал-Хушани.

Время создания этой биографической хроники — последние годы правления омейядского халифа Испании 'Абд ар-Рахмана III (912—961). Из всех относящихся к X в. книг о судьях она одна дошла до нас. Эта уникальная история судейства, изложенная в виде биографий тех, кто исполнял должность кади, важна как памятник исламской идеологии определенной эпохи (VIII—X вв.) в пределах определенного региона и как источник ценнейшей информации.

С установлением на Пиренейском полуострове арабского господства там ненадолго утвердился религиозно-правовой толк (мазхаб) сирийского юриста ал-Ауза'и. В конце VIII или на рубеже VIII—IX вв. он был вытеснен толком мединца Малика б. Анаса. К тому моменту активную роль в стране начинает играть группа факихов, ядро которой составили непосредственные ученики Малика б. Анаса. Осознав свою силу и влияние, факихи-маликиты решительно вмешиваются в дела правления. Марваниды были вынуждены в силу сложившихся обстоятельств считаться с диктатом кордовских факихов. Взамен те оказывали поддержку династии, обосновывая ее право на власть в одном из отдаленных регионов ислама. Попытки ограничить их влияние привели однажды к нежелательным и даже грозным для династии последствиям — массовым выступлениям в кордовском предместье ар-Рабад в правление эмира ал-Хакама I. Последующие властители хорошо усвоили урок ар-Рабада и старались в дальнейшем не доводить дело до кровавых конфликтов, осознав значение, которое имел для них союз с факихами. Согласовывать с ними свои действия приходилось и главному судье. В случае, если кади-л-джамаг а отказывался советоваться с факихами или поступал вопреки им, он рисковал своей карьерой.

Приемы толкования испанскими факихами IX в. доктрины Малика б. Анаса отличались консерватизмом — неприятием умозрительного подхода к науке о хадисе. Интересы испанских маликитов ограничивались чисто практическими потребностями местного права (сфера «казусов» — маса'ил). Тем не менее даже в такой обстановке не обходилось без споров и разногласий в пределах одного мазхаба. Так, в юридической практике наблюдалась борьба мнений между приверженцами египетских маликитов Ашхаба б. 'Абд ал-Азиза (ум. в 204/819 г.) и 'Абд ар-Рахмана б. ал-Касима (ум. в 191/806 г.), существовали несогласия по вопросам процедуры приведения к присяге свидетелей, шли дискуссии о том, следует или нет принуждать судью клясться, каким образом судья должен спрашивать мнение у своих советников, следует ли ограничивать наказание должнику тюрьмой или надо прибегнуть еще к телесному наказанию.

Несмотря на нетерпимость кордовских факихов к инакомыслию, новые веяния, отзвуки иных юридических и богословских течений все же проникали в ал-Андалус. Проводниками их являлись местные ученые, регулярно совершавшие дальние поездки в различные центры ислама. Достаточно большую смелость для того времени проявил известный мухаддис Баки б. Махлад (ум. в 276/889 г.). Возвратившись из Ирака, он не побоялся открыто знакомить своих учеников с системой взглядов аш-Шафи'и (ум. в 204/820 г.) относительно хадисов и их критики.

При халифе 'Абд ар-Рахмане III союз факихов с властью ослабевает и теряет свое значение. Сильная в экономическом и военном отношениях держава не нуждается более в их поддержке так, как прежде. Они перестают быть ее опорой. Страницы книги ал-Хушани воспроизводят с разной степенью полноты события истории формирования маликитской доктрины в ал-Андалусе.

Памятник важен и как источник информации об истории самого института судейства в омейядской Испании, в частности об этнической и социальной принадлежности судей, порядке их назначения, титулатуре, уровне их правовых знаний, процедуре судопроизводства, круге полномочий, которые возлагались на них, об их отношениях с подчиненными им карательными ведомствами. На его страницах оживает пестрая в социальном, религиозном и этническом плане толпа, которая заполняла судебное присутствие[2] по своим тяжебным делам. Разнообразен круг казусов гражданского и уголовного права, которые приходится рассматривать кади: семейно-брачные конфликты, споры из-за наследства, захваты земельных наделов и другой недвижимости, хищения, разбой, притеснение неимущих, посягательство на честь женщины, оскорбление веры.

В роли ответчиков перед блюстителями религиозного закона часто выступают представители родовой аристократии и высокие должностные лица, иногда даже отпрыски правящей династии (описывается случай, когда кордовский судья выносит решение против эмира ал-Хакама I), наконец, ими становятся «сами судьи, если на них приносят жалобы омейядским эмирам.

Перед читателем проходит галерея образов: грубый, заносчивый корейшит, сводящий счеты с бывшим судьей; бесхитростный неграмотный человек, который просит ближнего написать свое имя на повестке; фанатичный христианин с его страстной речью о бессмертии души; обиженная женщина, разговаривающая с судьей по-романски. Рассказчики — свидетели или участники событий — то и дело выводят читателя за ворота мечети, заставляют его заглянуть во дворец, в «дом визирей», побывать в покоях богача, в хижине аскета, вслушаться в ученые споры факихов, стать очевидцем уличных сцен и происшествий. Встречающиеся в тексте реалии увеличивают ценность произведения.

Прежде чем говорить об авторе и его труде, следует остановиться на концепции судейства в исламе, ибо она определяла мотивы действий судей, формировала их кредо. Вне связи с ней, как нам представляется, нельзя должным образом оценить и понять книгу ал-Хушани.

Суд в исламе основан на «божественном законе» — шариате и теоретически вершится именем Аллаха. Право окончательного судебного решения принадлежало в рассматриваемый период религиозному и светскому главе верующих — халифу. Но он редко лично отправлял правосудие. Обычно суд вершил не властитель, а специально выбранное лицо, «а которое он перелагал свои полномочия, — кади. Установлениями шариата регламентировались все стороны жизни мусульманской общины (книга ал-Хушани наглядно иллюстрирует это положение), и функции судейства играли в обществе весьма значительную роль.

При всем том в мусульманской среде установилось двойственное отношение к судейской должности, как таковой. С одной стороны, она, как дело божье, возвышает человека, сулит ему почет и уважение. Быть судьей — значит исполнять религиозный долг по отношению к общине верующих. С другой стороны, судейская должность вызывает у людей смятение и страх, а ее исполнение воспринимается ими как подлинное «испытание и бедствие». Считалось, что, приняв должность, человек вступает на опасный путь — он может допустить просчет в своих; действиях, совершить неправый поступок (ибо только Аллах знает истину), проявить тщеславие или оказаться замешанным во взяточничестве. За это его ожидает в «будущей жизни» суровое наказание. Чувство страха перед ним для мусульманских аскетов и благочестивцев было главным в определении их отношения к исполнению судейской должности. Отказ от нее уже в раннем исламе превратился в норму поведения, в связи с чем в предании появилось большое количество рассказов назидательного характера о лицах, отвергших предложение стать судьей[3].

Такая тенденция к уклонению нашла обоснование прежде всего в хадисах, которые от имени пророка и авторитетных лит раннего ислама предостерегали от занятия должностей, каким-либо образом связанных с применением власти, и грозили страшными карами тем, кто на это согласится. В частности, о судействе говорилось: «Из трех судей двое попадут в ад, а один в рай; если человек обладает знаниями и судит на основе того, что знает, то он попадает в рай; если человек невежествен и: судит на основе невежества, то он попадает в ад»[4]; «Тот, кто станет судьей, будет зарезан без ножа»[5]; «Судейство — испытание и бедствие; кто становится судьей, предает себя гибели; освободиться от судейства трудно, но следует бежать от него тотчас же; стремиться к нему глупо, хотя бы оно и оплачивалось»[6].

Мотив предостережения не всегда звучал столь сурово. Порицая того, кто сам добивается для себя должности судьи, предание гласит, что такому человеку придется туго. На этом посту он должен рассчитывать только на самого себя[7], помощи и поддержки от Аллаха он не дождется. Наоборот, считалось, что кандидату «а должность следует проявлять чувство неудовольствия, отвращения. Лишь при таком условии Аллах направит его иа правый путь[8]. Ал-Хушани показывает, как намеченные для судейства благочестивые мусульмане вначале отказывались, демонстрируя отвращение, затем колебались и, наконец, изъявляли согласие. Случались, конечно, и исключения из правила, когда что-либо не считал для себя предосудительным испрашивать должность, ссылаясь при этом на слова библейского Иосифа, с которыми тот обратился к египетскому царю:«Поставь меня над сокровищницами земли: ведь я — хранитель, мудрый»[9].

Судье надлежало придерживаться определенных норм поведения и обладать целым набором достоинств, которые приличествуют «самому лучшему человеку эмира верующих»[10].

Можно сказать, что уже с середины IX в. в ал-Андалусе среди занятых в этой сфере деятельности складывается свой поведенческий стереотип. Образцом для подражания в практике и в быту служили ранние кордовские судьи, такие, как 'Абд ар-Рахман б. Тариф ал-Йахсуби, Мус'аб б. 'Имран ал-Хамдани и особенно Мухаммад Ибн Башир ал-Ма'афири.

Предание сохранило суровый облик этих судей южноаравийского происхождения из отрядов, прибывших в Испанию в 123/ 741 г. Зачастую не слишком хорошо осведомленные в тонкостях религиозного закона, не принадлежавшие к какому-либо определенному мазхабу, они судили так, как считали «правильным». Место секретаря судьи — самое большее, чего мог достичь в своей «карьере» такой человек перед назначением его на должность кади. Рассказывалось об их твердости и непреклонности, о равнодушии к «хвале и клевете» в свой адрес ж беспристрастности, об отсутствии угодничества и лести по отношению к власть имущим, об их простоте в быту, об осмотрительности и благоразумии, о приверженности истине и справедливости в решении дел.

Этот облик продолжал оставаться нравственным мерилом для служителей закона, но они все меньше напоминали своих «патриархальных» предшественников. Менялась и их сословная принадлежность. Складывалась местная ученая среда, и мало-помалу люди образованные, знатоки религиозных установлений и права (иногда даже лица романского или берберского происхождения), вытесняют на посту судьи выходцев из второго притока южноарабских военных поселенцев. Это были лица, обладавшие уже достаточно высоким уровнем юридической культуры (например, ал-Хабиб и Аслам б. 'Абд ал-'Азиз). Некоторые из них учились за пределами ал-Андалуса и имели опыт судейства у себя на родине, в провинции. Встречались среди •них люди светски образованные — те, кто слагал стихи, обладал даром красноречия, владел пером и вел переписку по всем правилам эпистолярного искусства, прекрасно разбирался в документах.

Со временем круг полномочий кади расширяется, захватывая сферу управления. С конца IX в. и в первой половине X в. кади — и визирь, и катиб эмира, и хранитель имущества его жен, и заместитель эмира на ас-Сатхе дворца во время его отсутствия, и правительственный чиновник по особым поручениям (по приказу змира он совершает поездки на север Пиренейского полуострова, инспектирует пограничные районы, руководит военными операциями против христиан и строительством крепостей). Арабское слово ал-кади вошло в испанский и португальский языки в форме alcalde и alcaide соответственно и до сих пор употребляется для обозначения главы муниципалитета, смотрителя тюрьмы или городского судьи.

В сложных жизненных ситуациях никакой поведенческий стереотип не мог «предотвратить проявления особенностей характера конкретного судьи, присущих ему недостатков: один не отличался изяществом речи, другой не умел хорошо составить ответ на полученное письмо, не обладал проницательностью и живостью ума, бывал заносчив, даже груб в общении, невежествен в вопросах сунны, слишком мягкосердечен, чтобы наказать человека, склонен к интриге, поддавался лести. Такими сложными и противоречивыми предстают персонажи реалистических зарисовок, которые объединил в своей книге ал-Хушани, Этим, в частности, они и интересны для нас.

Автор «Книги о судьях» законовед Абу 'Абдаллах Мухам-мад б. ал-Харис б. Асад ал-Хушани родился в самом конце IX/начале X в. в Северной Африке, в Кайруане. Самая ранняя дата его жизни, о которой он сам сообщает, — 303/915-16 год[11]. В Кайруане, а также в другом городе, Тунисе, ал-Хуша«и получил образование у маликитских юристов — учеников и последователей выдающихся североафриканских ученых Сахнуна б. Са'ида (160/776-77—240/854) и его сына Мухаммада б. Сахнуна (202/817—256/870). Источником его знаний по-фикху стал трактат Малика б. Анаса ал-Муватта'. Среди других работ, которые ал-Хушани изучал в Северной Африке, — Фада'ил Малик б. Анас («Достоинства Малика б. Анаса») Мухаммад Ибн ал-Лаббада (ум. в 333/944 г.), жизнеописание основателя рислама Мухаммада — ал-Магази («Походы пророка») Йахйи б. Мухаммада б. Кадима, некоторые исторические и биографические сочинения, созданные маликитами, как, например, Китаб ас-сийар («Жизнеописания») Мухаммада б. Сахнуна, и, конечно, хадисы.

Годы юности ал-Хушани совпали с выходом на политическую арену в Северной Африке в 909 г. шиитской династии фатимидов. Новая власть столкнулась здесь с проявлениями суннитской оппозиции в лице местных маликитских факихов. Учение маликитов, а следовательно, и их практика оказались, в сущности, под запретом, сами они терпели гонения со стороны фатимидских властей. Преследованиям подвергались близкие ал-Хушани люди — его учителя. Ввиду грозившей ему опасности ареста ал-Хушани вынужден был в 312/924-25 г. покинуть пределы Северной Африки и искать убежища в омейядской Испании.

Оказавшись на территории омейядской державы, он жил какое-то время в провинции, а с начала 30-х годов обосновался в Кордове. Там он совершенствовал свои знания, посещая занятия Касима б. Асбага (244/859—340/951), Мухаммада б. 'Абд ал-Малика б. Аймана (252/866—330/942), Ахмада б. 'Убады ар-Ру'айни (ум. в 332/944 г.) и других столичных факихов-традиционалистов. Своей ученостью, литературным талантом, поэтическим даром ал-Хушани обратил на себя внимание будущего халифа, в то время наследника престола ал-Хакама, который приблизил его к себе и назначил ведать наследственным имуществом (маварис) в Печине. Через некоторое время ввел ал-Хушани в столичный совет факихов (шура).

Только найдя убежище в цитадели маликитства — омейадском ал-Андалусе, ал-Хушани, известный еще как врач и алхимик, получил возможность беспрепятственно заниматься научно-литературной деятельностью. Для своего высокого покровителя он создал большое число сочинений разного содержания (источники приписывают ему «сто диванов»), Ибн Харис написал ряд работ по вопросам маликитского права и, кроме того, выступил как историограф маликитов. Им были созданы (известны сейчас по названиям) Китаб табакат фукаха' ал-маликийа («Разряды маликитских законоведов») и Китаб ар-ру-ват 'ан Малик («Книга о передатчиках со слов Малика»), труды о «достойных качествах» (манакиб) отдельных выдающихся маликитских юристов Египта и Северной Африки: Манакиб 'Абд ар-Рахман б. ал-Касим и Манакиб Сохнун.

Значение ал-Хушани для испано-арабской литературы определяется прежде всего ощутимым вкладом, который он внес з развитие жанра местной биографии. Ибн Харис составил сборники биографий ученых ал-Андалуса, и среди них — Китаб фи риджал ал-Андалус («Книга о передатчиках хадисов ал-Андалуса»). Сочинение известно по многочисленным мелким цитатам в Та'рих 'улама' ал-Андалус («История ученых ал-Андалуса») его младшего современника Ибн ал-Фаради (351/962—403/1013). Фрагменты показывают, что сборник заключал в себе по меньшей мере 189 биографических заметок, посвященных правоведам, традиционалистам и судьям Кордовы и провинциальных центров страны, причем не только маликитам, но и представителям других толков. Труд был закончен не ранее 330/941 г.[12].

Сам ал-Хушани цитирует и приводит названия двух других своих работ: Китаб ал-иктибас («Книга заимствования») и Китаб ат-та'риф («Книга уведомления») — об ученых его родного города Кайруана. В полном виде они не сохранились[13].

Также по названию известна еще одна его работа, касающаяся Северной Африки, — об истории берберских племен масмуда, ламтуна и санхаджа (Та'рих ал-масамид ва ламтуна васанхаджа). Они находились в вассальной звисимости от Фатимидов и противостояли берберам племени заната, союзникам испанских Омейядов. Есть основания полагать, что все свои работы о Северной Африке ал-Хушани также создал по заказу кордовских Омейядов. Для последних было важно знать как можно больше о соседнем регионе, где у власти находились враждебные им Фатимиды. Вряд ли кто-нибудь другой мог их осведомить лучше об обстановке в Северной Африке, чем выходец из тех мест и политический эмигрант (каковым, по сути дела, и являлся ал-Хушани)[14].

Из всех биографических работ ал-Хушани до наших дней сохранились только две: Китаб ал-кудат («Книга о судьях») и Китаб табакат 'улама' Ифрикийа («Разряды ученых Ифрикии»). Что касается Табакат, то они посвящены тунисским ученым различных мазха'бов, преимущественно кайруанцам, начиная от Мухаммада б. Сахшуна и кончая современниками ал-Хушани[15]. Труд создан не ранее 328/939-40 г.[16]

Источники указывают размые даты смерти ал-Хушани. Согласно одним, он умер в правление халифа ал-Хакама II, в. 1361/971 г., и был похоронен на кордовском кладбище Му'аммара (другие, более поздние даты его смерти — 362/972-73 г., 364/974 г.). Но имеются сведения, что ал-Хушани умер гораздо позже, при следующем халифе, Хишаме II, в 371/981 или даже в 381/991 г. При этом сообщается, что он впал в немилость; Ибн Аби 'Амир, всесильный хаджиб нового халифа, унизил всех фаворитов ал-Хакама II и вверг их в нищету. Среди них оказался и автор «Книги о судьях». Оставшись не у дел, по этой версии, он вынужден был ради заработка замяться изготовлением лечебных мазей и снадобий и торговать ими в лавке. Умер он в полной безвестности.

«Книга о судьях» посвящена реально существовавшим историческим лицам — главным судьям мусульманской Испании — и охватывает период от последних лет наместничества, в канун захвата власти эмиром 'Абд ар-Рахманом I (138/756 г.), до-358/969 г. — даты, которой обрывается повествование. В обычном по форме авторском предисловии (мукаддиме) ал-Хушани раскрывает причины написания своего труда, разъясняет, для какой цели он создан, излагает план его построения. Автор настойчиво проводит мысль, что его труд — не просто развлекательное чтение, это руководство, к которому обращаются за «прецедентом» при рассмотрении тяжебных дел. На страницах книги как бы собран судейский опыт прошлых лет, который надлежит использовать. В одном из рассказов ал-Хушани сообщает о распоряжении судьи ал-Хабиба, направленном им в 291/903-04 г. его советникам-факихам, представлять ему свои мнения только в письменном виде. Первым введя в практику в ал-Андалусе такой порядок, ал-Хабиб счел нужным объединить записи в один свод, разбив его на главы. Ал-Хушани замечает об этом своде следующее: «Они (т. е. мнения. — К. Б.) дают ответ тому, кто их читает, и приносят пользу тому, кто из них заимствует. Не плохо бы их знать и не худо бы их сохранить»[17]. Эти слова как нельзя более применимы ко всему тому материалу, который он сам объединил в рамках Китаб ал-кудат.

Согласно плану, повествование начинается «Главой о жителях Кордовы, которым предложили судейство и которые отказались его принять». За ней следует серия рассказов о тех, кто в отличие от первых не побоялся сделать свой выбор в пользу судейства. Каждый такой рассказ (зикр) — а в книге их сорок четыре — посвящен одному судье и состоит из мелких рассказов, часто предваряемых иснадами. Ал-Хушани сообщает, что в основу изложения положен хронологический принцип: рассказы о кадиях даны в той последовательности, в какой «ни исполняли должность[18].

«Книга о судьях» передавалась несколькими лицами (см. начальный ионад к сочинению), в результате чего ее текст претерпел изменения двоякого рода: а) в него были внесены добавления, б) ш подвергся сокращениям.

Уже голландский арабист XIX в. Р. Дози[19] обратил внимание «а легендарный характер рассказов о первых трех судьях в сочинении ал-Хушани — Махди б. Муслиме, 'Антаре б. Фаллахе и Мухаджире б. Науфале ал-Кураши. Его суждения повторил Ф. Понс Бойгес, дав искаженную картину памятника как смеси подлинной истории и легенд[20]. И сейчас еще не изжито мнение об отсутствии критического чутья у ал-Хушани, который 'Принял на веру рассказы об этих трех вымышленных лицах и включил их в свою книгу[21]. Такие важные для истории судейства в ал-Андалусе ранние сочинения, как Та'рих иф-титах ал-Андалус Ибн ал-Кутийи (современника ал-Хушани) и Та'рих улама' ал-Андалус Ибн ал-Фаради, а также Ахбар маджму'а анонимного автора (X—XI вв.), ничего не говорят о Махди 6. Муслиме, 'Антаре б. Фаллахе и Мухаджире б. Науфале ал-Кураши[22]. Обращает на себя внимание тот факт, что три легендарных рассказа объединены в книге о раздел, которому дано название «Глава с известиями о Кордове и ее судьях до халифов» (т. е. до провозглашения омейядского эмирата). Но в авторском предисловии, где четко изложена композиция работы, нет ни слова об этой главе. Такое несоответствие авторскому замыслу со всей очевидностью указывает на то, что три легендарных рассказа введены в текст одним из передатчиков сочинения, и скорее всего после смерти ал-Хушани.

Самый ранний известный кордовский кади, о котором говорят Ибн ал-'Кутийа, Ибн ал-Фаради, автор Ахбар маджму'а и др.; — Йахйа б. Иазид ат-Туджиби[23]. Исполнение им должности приходится на период наместничества (по Ибн Хазму, он стал судьей ал-Андалуса в годы правления восточного Омейяда Хишама б. 'Абд ал-Малика — 105/724—125/743) и начало правления эмира 'Абд ар-Рахмана I. Рассказ о нем (четвертый в Китаб ал-кудат) и должен был бы открывать серию биографических очерков о судьях Кордовы.

Но самым веским доказательством неподлинности первых трех рассказов служит критическое отношение ал-Хушани к источникам, которое он проявляет в работе над своей «Книгой о судьях». Для него характерна манера комментировать их сомнительные и слабые места, делать замечания по ходу изложения, уточнять даты. Таких примеров в тексте довольно много. Если ал-Хушани ничего не известно о судье, кроме имени, он обязательно сообщает, что книги или рассказчики не сохранили о нем ничего, что можно было бы упомянуть, или указывает, что такая-то версия предания является по таким-то соображениям ложной, а такая-то — наиболее вероятной. Исходя из этого, мы считаем, что, если бы первые три рассказа были включены в сочинение самим ал-Хушани, он не оставил бы их без комментариев, тем более что «Книга о судьях» предназначалась для наследника престола, будущего халифа ал-Хакама II, основательного знатока местной истории.

Есть еще одно доказательство, что перед нами не первоначальная, авторская версия «Книги о судьях», которая была завершена, как явствует из авторского предисловия, в бытность ал-Хакама наследником престола, т. е. до 961 г. или к этому сроку. В конце книги имеются два рассказа о судьях Мунзире б. Са'иде ал-Баллути и Мухаммеде б. Исхаке Ибн ас-Салиме (43-й и 44-й в Китаб ал-кудат), исполнявших должность уже при халифе ал-Хакаме П. В первоначальном варианте их не могло быть, поэтому эти очерки следует квалифицировать как добавление последующего времени. Изложение должно было завершаться, таким образом, рассказом о судье халифа 'Абд ар-Рахмана III — Мухаммаде б. 'Абдаллахе б. Аби 'Исе (ум. в 339/950 г., № 42).

Относительно изменений другого рода, которые претерпела Китаб ал-кудат, можно без преувеличения сказать, что в результате произведенных в ней сокращений она превратилась как бы в мухтасар авторского текста. В этом убеждают работы более позднего времени, важнейшие из них — ал-Муктабас Ибн Хаййана, ал-Мадарик 'Ийада ал-Иахсуби, ал-Маркаба ан-Нубахи, Нафх ат-тиб ал-Маккари. В иих содержится большое количество фрагментов из работы ал-Хушани, которые либо отсутствуют в сохранившейся версии, либо представлены там в более сжатом виде. С их помощью можно восстановить более полный текст примерно половины рассказов. Видимо, создатели сокращенной версии, преследуя свои узкопрактические цели, устраняли то, что казалось им не заслуживающим внимания. Это обедняло созвучное эпохе содержание памятника,, лишало его политической остроты. В некоторых случаях сокращения просто затрудняют понимание текста.

«Книга о судьях» базируется на многих источниках. Их изучение приводит нас к выводу, что в подавляющем большинстве-это источники письменные. Ал-Хушани широко использует (цитирует) работы своих современников-андалусцев, нередко восходящие к записям факихов и мухаддисов предшествующего столетия.

Значительную часть книги автор основывает на сборнике биографий кордовца Халида б. Са'да (ум. в 352/963 г.)[24], многократно приводит выдержки из сочинений Мухаммеда б. 'Абд ал-Малика б. Аймана[25] и его сына Ахмада (ум. в 347/959 г.)[26] 'Усмана б. Мухаммада (конец IX—первая половина X в.)[27] Мухаммада б. 'Умара б. 'Абд ал-'Азиза (Ибн ал-Кутийи, ум. в 367/977 г.)[28], цитирует одну редкую книгу (китаб) по историка ал-Андалуса, переписанную неким Ахмадом б. Фараджем. Среди своих источников ал-Хушани называет также некие ар-ри-вайат, ал-хикайат, ал-ахбар, ал-кутуб, очень часто включает в «Книгу о судьях» рассказы, не называя имен людей, которые их ему передали (он придает им характер анонимных, говоря,, что получил их от одного «рассказчика», от одного «хранителя предания», от одного «ученого», одного «шейха»).

В Китаб ал-кудат включены рассказы со слов многих известных факихов и мухаддисов, среди них Ахмад б. 'Убада ар-Ру'айни[29], Фарадж б. Салама ал-Балави (288/901—345/956-57), Ахмад б. Мухаммад б. 'Умар б. Лубаба (ум. в 325/937 г.)[30], Ахмад б. Са'ид-б. Хазм (284/897—350/961)[31]. Такие отрывки ал-Хушани предваряет выражениями: кала («он сказал»), кала ли («он сказал мне»), ахбарани («он сообщил мне»), закара ли («он упомянул мне»), зукира («упоминают»), хаддасани («он рассказал мне»), сами'ту («я слышал») и т. д. На первый взгляд может показаться, что здесь мы имеем дело с устной традицией, которую ал-Хушани впервые зафиксировал, как и считал Х. Рибера[32]. Нам представляется, что это не так. Лица, которых слушал ал-Хушани, принадлежали к ученому сословию и имели в своем распоряжении записи этих рассказов (то ли в составе своих собственных работ, то ли в каком-то ином виде). Они всего лишь дали ал-Хушани разрешение на их использование в «Книге о судьях». Обороты или выражения, которыми вводятся рассказы, представляют собой специальные технические термины, обозначающие различные способы передачи текста[33].

В «Книгу о судьях» в качестве источника вошли также письменные материалы особого рода. Имеется в виду ад-диван, или диван ал-кудат, — собрание разнородных документов, сохранившихся от деятельности кордовских судей. С их помощью ал-Хушани устанавливает факты биографии своих главных героев (например, последовательность их пребывания в должности), контролирует версии рассказов о них, черпает редкие сведения, отсутствующие в других источниках. Он цитирует на страницах книги выдержки из хранившейся в архиве переписки судей с омейядскими эмирами, ценной и «ак документ эпохи, и как собрание образцов эпистолярного стиля IX в. Сочинение ал-Хушани дошло до нас в единственном списке, датированном 695/1296 г. и хранящемся в Бодлеянской библиотеке в Оксфорде[34]. Лексика этого исключительного по своему значению испано-арабского памятника, существовавшего тогда только в рукописи, привлекла внимание Р. Дози, который широко использовал и проанализировал его в своем арабо-французском словаре[35]. Важность хроники как источника по истории Кордовского эмирата — духовной и социальной сторон жизни общества — побудила испанского арабиста Х. Риберу опубликовать в 1914 г. в Мадриде ее текст вместе с испанским переводом и предисловием[36]. Введение в научный обиход «Книги о судьях» явилось заметным вкладом в область испано-арабских штудий и вызвало живой отклик также и у отечественных востоковедов — Д. К. Петрова[37] и И. Ю. Крачковского[38]. Как писал Д. К. Петров в своей рецензии на издание, книга ал-Хушани — «клад для ученых, которые захотят дать характеристику испано-арабской культуры VIII—X вв.»[39]. Тогда же он выразил надежду на появление русского перевода сочинения.

Читателю впервые предлагается русский комментированный: перевод памятника. Он осуществлен по мадридскому изданию и по уникальной рукописи[40]. Их параллельное использование служит лучшему пониманию довольно сложного текста произведения. Перевод размечен указаниями на страницы издания. В постраничных сносках даются отсылки к вариантам соответствующих рассказов ал-Хушани, которые цитируются другими авторами.

После перевода следуют комментарии, касающиеся исторических событий, действующих лиц, передатчиков рассказов, юридических терминов, особенностей судейской практики, других охранительных ведомств, помимо главного судьи, также призванных расследовать различные правонарушения и выносить по ним приговоры. Разъясняются топография столицы — Кордовы и географические топонимы Пиренейского полуострова, реалии быта с указаниями на соответствующие источники и литературу.

Мы стремились к адекватной передаче содержания памятника, хотя не всегда это удавалось. Так, некоторые термины и титулы ввиду трудности их перевода оставлены нами в форме оригинала (мусалима, 'адала, сахиб ар-радд, аш-шурта ал-'улйа, вали-ш-шурта, сахиб ал-мадина и др.).

Для удобства пользования текстом перевода и примечаниями введена нумерация рассказов (№ 1—44).

К переводу приложены библиография и указатели имен собственных, кордовской топонимики, географических названий.

КНИГА О СУДЬЯХ

[МУКАДДИМА]

/с. 5/ Во имя Аллаха милостивого, милосердного!

Да благословит Аллах Мухаммада и род его и да приветствует!

Нам рассказал Абу Мухаммад Ибн 'Аттаб со ссылкой на своего отца, а тот со ссылкой на Абу Бакра ат-Туджиби[41]:

Говорит Абу 'Абдаллах Мухаммад б. Харис ал-Хушани-да помилует его Аллах[42]: Аллах наградил эмира ал-Хакама ал-Мустансира[43] — да помилует его Аллах![44] — восприемника соглашения с мусульманами — дарами счастья, продлил период его могущества и увеличил ему благую помощь. Когда [помыслы][45] эмира-да продлит Аллах его жизнь! — стали прекрасными и преисполнилась совершенством его прозорливость, Аллах направил его охранять знания и изучать исторические известия; познавать родословия и записывать следы прошлого; возвышать достоинства предков и подражать добродетелям [их] преемников; напоминать забытые предания, указывать живущим на события, в особенности на те, что были в его городе в давние времена, а в его время внове. Да содеет Аллах это /с. 6/ прочным основанием для жизни сердец и явной причиной для прославления душ!

И пришли в движение [ученые][46] люди, благодаря тому, на что их подвигнул вспомоществуемый богом эмир. Они позаботились сохранить память о наиболее значительных событиях, на которые [другие] не обращали внимания, и записали главнейшие знания, которыми пренебрегали. И всех их объединило в этом благословение эмира-да продлит Аллах его жизнь! Таким образом, лучшая добродетель-та, чей свет ярко сияет и молва о коей расходится. Она-исток для иных добродетелей и начало других доблестных поступков.

Слава Аллаху, который сделал эмира-да укрепит его Аллах! — образцом в благодеянии, проводником на путях праведности, вожатым к прекрасному образу действий, примером в наивысшем благе, ключом к похвальному делу, вратами к достоинству! Да осчастливит его Аллах своею милостью, да продлит ему благоденствие, да [прольет][47] на него щедрость свою и сделает обильной его долю в благородных поступках!

Когда эмир-да продлит Аллах его жизнь! — приказал составить «Книгу о судьях», имея в виду тех, кто отправлял правосудие для халифов-да будет доволен ими Аллах! — на земле Магриба[48], в величайшей столице Кордове, обладательнице высочайшей славы, и для их наместников там еще раньше[49], я стал побуждать рассказчиков дать сведения о них, стал осведомляться у хранящих в памяти их деяния и расспрашивать людей ученых о том, какие слова и дела в их жизни были главными. И я нашел среди этого эпизоды, которые понравятся любознательным; рассказы, которые развеселят слушателей; известия, которые укажут дотошным исследователям на основательность суждений и широту знаний, на преобладание благоразумия и блестки ума /с. 7/, на правдивость мысли и верность намерения; на [высокую степень][50] достоинства и обилие справедливости, на прямоту пути и...[51]; [укажут] на то, кому из халифов-да будет доволен ими Аллах! — назначавших их судьями, были присущи нужные качества в хорошем поиске, удачном выборе, в [наставлении][52] судьям с помощью прекрасных проповедей, в предпочтении правды и содействии [истине][53]. ..[54] это достойно судей подобного величайшего города, сердца [Халифата][55], обители имамата, столицы общины, рудника достоинств, пребывания наидостойнейших, кладезя знаний, средоточия ученых, основы земли.

Аллах продлил превосходство Кордовы и сделал совершенной красу ее с помощью справедливого имама и достойного властителя эмира верующих 'Абд ар-Рахмана[56]-да продлит Аллах его жизнь! — потом с помощью избранного наследовать ему, идущего по пути его славы. Аллах сделал его образцом в благодеяниях и знаменем в добрых делах.

Говорит Мухаммад: поскольку судья является величайшим по значению должностным лицом после имама, которого Аллах сделал руководителем в вере и опорой земной жизни, ибо судья берет на себя вынесение приговоров и увековечение постановлений касательно пролития крови, нарушений нравственности, посягательств на имущество, честь и всяких дел подобного рода, как полезных, так и зловредных, и поскольку воздаяние Аллаха за это бывает ужасным по местопребыванию, опасным по положению, страшным по виду, разошлись об /с. 8/ этом мнения умных и ученых людей. Многие из них согласились принять судейство, так как желали почета в этой жизни, надеялись, что Аллах окажет в нем содействие, и уповали, что он в нем проявит свое всепрощение. Другие же постарались избегнуть его, остерегаясь беды в будущей жизни и страшась Аллаха за то, что уже числилось за ними и было совершено ими.

Говорит Мухаммед: и были раньше среди людей ал-Андалуса, среди жителей его величайшей столицы, лица, которых призвали к судейству, но они не вняли, которых пригласили к нему, но они не изъявили готовности, опасаясь [наиужаснейшего][57] для самих себя по пришествии конечного срока.

Я решил [сначала дать][58] рассказ о них и описать то, как они держали себя перед халифами их и как остерегались того, к чему их призывали эмиры их. Этому я посвящаю главу в начале книги. Затем я перехожу к повествованию о самих судьях, описывая судью за судьей, согласно тому, как наступал черед каждого из них, если угодно Аллаху. И прошу я у Аллаха благой помощи для верного слова и похвального дела. Воистину, он верно ведет ровной дорогой.

ГЛАВА О ЖИТЕЛЯХ КОРДОВЫ, КОТОРЫМ ПРЕДЛОЖИЛИ СУДЕЙСТВО И КОТОРЫЕ ОТКАЗАЛИСЬ ЕГО ПРИНЯТЬ

Говорит Мухаммад: эмир 'Абд ар-Рахман сын Му'авийи[59] — да будет ими обоими доволен Аллах! — попросил совета у своих приближенных о том, кого ему назначить судьей в Кордове. /с. 9/ Его сын Хишам[60] — да будет над ним милосердие к Аллаха! — и хаджиб Ибн Мугис[61] указали ему на ал-Мус'аба б. 'Имрана. Эмир 'Абд ар-Рахман согласился с их мнением» и приказал послать за Мус'абом. Когда тот прибыл, он пригласил его к себе, а там присутствовали его сын Хишам, Ахмад. Ибн Мугис и группа его приближенных, и предложил ему судейскую должность. Но он отказался ее принять и изложил ему причину этого. Эмир 'Абд ар-Рахман несколько раз повторил: ему сказанное, остался тверд в своем намерении и не принял причину, по которой он отказался согласиться. А тот все упорствовал в отказе от должности и продолжал уклоняться от нее. Потеряв всякую надежду, эмир 'Абд ар-Рахман — да помилует его Аллах! — потупился и стал крутить свой ус, а когда он гневался, то крутил свой ус, и горе было тому, на кого он гневался. Поэтому те, кто присутствовал, испугались ужасного положения Мус'аба при появлении зловещего для него предзнаменования гнева эмира. Некоторые из них стали посматривать на Хишама б. 'Абд ар-Рахмана и Ахмада Ибн Мугиса, как бы говоря им: «Чему же вы подвергли человека?» Эмир поднял голову и сказал Мус'абу: «Уходи! Тебе следует то-то и то-то, и тем двоим, которые указали на тебя». Этим он и ограничил свое наказание в припадке гнева. Мус'аб уехал, прибыл к себе и оставался там, пока власть не перешла к Хишаму — да помилует его Аллах! Он послал за ним, решив назначить его судьей. Мы ясно расскажем об этом, если будет угодно Аллаху[62].

Говорит Мухаммад: Абу Марван 'Убайдаллах б. Йахйа[63] упоминал /с. 10/ со слов своего отца[64], что эмир Хишам пожелал сделать Зийада б. 'Абд ар-Рахмана[65] судьей, но он выехал, спасаясь бегством. И заметил при этом Хишам б. 'Абд ар-Рахман: «Если бы люди были такими, как Зийад, я бы избавился от любви алчущих». Он обеспечил ему безопасность, и тот смог вернуться к себе домой[66].

Говорит Мухаммад: 'Усман б. Мухаммад[67] сказал мне: я слышал, как Мухаммад б. Галиб[68] говорил: когда визири послали за Зийадом б. 'Абд ар-Рахманом и предложили ему судейство от имени эмира Хишама-да помилует его Аллах! — он сказал им: «Если вы принудите меня стать судьей, то я окончательно разведусь со своей женой. А если ко мне придет кто-либо, чтобы заявить претензию на какую-либо вашу собственность, я непременно изыму ее у вас и уж вас заставлю выступать истцами». Когда они услыхали от него такое, то оставили его в покое[69].

Говорит Мухаммад: один из рассказчиков мне сообщил: «Когда умер судья Мухаммад Ибн Башир, эмир ал-Хакам[70], напомнив о судействе и о том, кто подходит, чтобы его назначить, сказал: „Я не вижу никого, кроме законоведа города Мухаммада б. 'Исы ал-А'ша[71]. Меня огорчает только, что он чересчур шутлив". Несмотря на это, он все же решил распорядиться о нем. Тогда один из визирей ему предложил: „А если тебе проверить еще до личной беседы его отношение к делу?" Это был хороший совет, и он послал к нему одного из своих визирей. Тот приехал к нему, побеседовал с ним о деле и сообщил, что эмир порицает его за избыток шутливости. Он ответил: „Что касается судейства, то я, клянусь Аллахом, наотрез отказываюсь его принять, что бы со мной ни делали. Эмиру-да сохранит его Аллах! — вовсе те нужно уговаривать меня сделать это. А что касается шутливости /с. 11/, то сам Али б, Аби Талиб[72] и да будет доволен им Аллах! — не отказался от нее ради халифства. Почему же я должен отказаться от нее ради судейства?"[73]. Когда его слова стали известны эмиру, он оставил его в покое и стал искать другого человека».

Говорит Мухаммад: у эмира ал-Хакама-да будет доволен им Аллах! — в провинциальном округе Джаййан[74] был один судья. Население округа жаловалось на него. Тогда эмир ал-Хакам поручил главному судье в Кордове Са'иду б. Мухаммаду Ибн Баширу расследовать действия судьи Джаййана. Если он окажется невиновен, пусть подтвердит его полномочия на судейство, а если окажется виновен в том, что доносят о нем эмиру, — пусть отстранит его [от судейства] в этом округе. Главный судья провел расследование, нашел его невиновным и сказал ему: «Продолжай исполнять свои судейские обязанности!» Тот возразил: «Тогда я разведусь со своей женой и даю такие-то и такие-то клятвы, которые окажутся более правдивыми и будут исполнены лучше, чем клятвы твоего отца, которые он дал, что не буду судить до самой своей смерти». А Мухаммад Ибн Башир, когда его уволил эмир, действительно поклялся никогда больше не быть судьей, в противном случае он разведется со своей женой и отпустит на волю своих рабов. Когда же после этого эмир решил вновь вернуть его [на должность], он исполнил свои клятвы-развелся с женой и отпустил на волю рабов. Но эмир возместил ему все, когда он сообщил ему об этом.

Говорит Мухаммад: 'Усман б. Мухаммад рассказал мне: Абу Марван 'Убайдаллах б. Йахйа рассказал мне со слов-своего отца Йахйи, что, когда власть перешла к эмиру 'Абд ар-Рахману сыну ал-Хакама[75] — да будет ими обоими доволен: Аллах! — он настойчиво потребовал от него стать судьей, а подателем послания об этом был Тарафа[76]. «И я сказал ему: „Место, которое /с. 12/ я занимаю, — это наилучшее, что вы могли бы для себя пожелать. В самом деле, когда люди жалуются на судью, вы назначаете меня и я провожу над ним расследование. А если я стану судьей и люди пожалуются на меня, кого вы назначите, чтобы провести надо мной расследование? Того ли, кто знает больше меня, или того, кто ниже меня по знаниям?" Он согласился со мною в этом и оставил меня в покое»[77].

Говорит Мухаммад: Халид б. Са'д[78] сказал: Ахмад б. Халид[79] рассказывал: тогда умер Йахйа б. Ма'мар, люди оставались без судьи, пока однажды не проехал мимо них Зирйаб[80], направляясь во дворец. Они попросили его передать от них эмиру, что он в ответе за их плохое положение, так как у них нет судьи. Войдя к эмиру, Зирйаб сказал ему об этом. Эмир ответил: «О Зирйаб! Клянусь Аллахом, назначить судью мне помешало только то, что я не нашел никого, кто бы меня удовлетворял, кроме одного человека». Зирйаб рассказывает: «Я воскликнул: „Да сохранит Аллах эмира! Кто он?" Он ответил: „Иахйа б. Иахйа. Но он отказал мне в этом"». Тогда Зирйаб предложил ему: «Если ты считаешь, что он подходит для судейства, то попроси его указать тебе судью». Эмир оказал ему:: «Ты высказал здравое суждение». Послал он за Иахйей и попросил его указать человека, который бы удовлетворял его как судья, если он сам не принял судейство. Он назвал Ибрахима б. ал-Аббаса, и эмир назначил его[81].

Говорит Мухаммед: Халид б. Са'д сказал: мне сообщили некоторые ученые, что Иахйа отказался принять судейство и отказался назвать кого-либо.

/с. 13/ Говорит Мухаммад: Халид б. Са'д сказал: рассказал мне человек, которому я доверяю, со ссылкой на Йахйу б. Закарийа'[82], а тот со ссылкой на Мухаммеда б. Ваддаха[83]: когда эмир решил назначить Йахйу судьей, а тот отказался и проявил перед ним упорство, он сказал: «Тогда укажи мне человека!» Йахйа ответил: «Я этого не сделаю. Потому что, если сделаю, могу стать соучастником в его несправедливости, если он поступает несправедливо». Это разгневало эмира Абд ар-Рахмана, и он приказал подателю своих посланий стеречь Йахйу. А наутро тот привел Йахйу к соборной мечети, передал ему документы[84] и сказал поверенным: «Вот ваш судья». В таком положении Иахйа пробыл три дня. Когда же дело стало для него трудным, он назвал Ибрахима б. ал-'Аббаса[85].

Говорит Мухаммад: 'Усман б. Аййуб б. Аби-с-Салт[86] был из числа ученых Кордовы и из числа тех, кому земная жизнь доставляла радости и удовольствие. И он отказался принять должность и уклонился от нее. Халид б. Са'д рассказывал: я слышал, как его сын Исма'ил[87] говорил: моему отцу предложили должность судьи, но он отказался ее принять и попросил оставить его в покое.

Говорит Мухаммад: а из числа шейхов Кордовы, которым предложили судейство и кто отказался его принять, — Ибрахим б. Мухаммад б. Баз[88]. Причиной тому, как сообщили мне некоторые рассказчики, было то, что однажды эмир Мухаммад б. 'Абд ар-Рахман[89] — да помилует его Аллах! — пригласил к себе Хашима б. 'Абд ал-'Азиза[90] и сказал ему: «О Хашим, приснился мне удивительный сон об одном человеке, я не знаю, кто он такой. Вижу я себя в ал-Мусаре[91] и встречаю /с. 14/ четверых, едущих верхом. Не видал я людей с более светлым ликом, чем у них, и более прекрасных видом. Стал я ими восхищаться, а они тем временем поднимаются на гору, и я следую за ними. Поворачивают они направо и подъезжают к мечети, против которой стоит дом. Стучатся они в ворота этого дома, и из него выходит к ним человек. Они здороваются с ним за руку, благословляют его и некоторое время тайно с ним совещаются, затем покидают его. Я спрашиваю: „Кто они?" Мне отвечают: „Мухаммад, пророк-да благословит его Аллах и да приветствует! — Абу Бакр[92], 'Умар[93] и 'Усман[94]. Они пришли навестить этого человека во время его болезни"». Потом эмир добавил Хашиму: «Я описал тебе мечеть и дом так, словно указал тебе дорогу к нему. Пойди же и узнай, кто хозяин этого дома!» Хашим ответил ему: «Я сразу же узнал его без всяких расспросов. Это дом Ибрахима б. Мухаммеда б. База». Эмир ему сказал: «Я решил: войди туда и узнай о его состоянии». Хашим так и сделал, а потом вернулся к нему с подтверждением того, что сказал ему ранее эмир, и сообщил ему, что этот человек болен. Это и послужило причиной того, что эмир предложил Ибрахиму должность главного судьи. С этим он и послал к нему Хашима б. 'Абд ал-'Азиза. Но он отказался ее принять. Эмир вновь послал к нему Хашима: «Если ты не принял судейства, то будь одним из вхожих к нам, с кем мы советуемся по нашим делам». Ибрахим ответил Хашиму: «О Абу Халид! Если эмир будет настойчиво предлагать мне что-нибудь подобное, я убегу из этого города». Эмир Мухаммад-да помилует его Аллах! — отступился от него и не хотел больше знать о нем[95].

Сказал /с. 15/ мне Ахмад б. 'Убада ар-Ру'айни[96]: ал-Мунзир б. Мухаммад[97], когда был отроком, как раз и беседовал с ним о судействе, но он отказался его принять. И говорил ал-Муизир: «Если бы эмир послушался меня, я принудил бы его к нему».

Говорит Мухаммад: а из тех, кто проявлял упорство в отказе от судейства, — Мухаммад б. 'Абд ас-Саллам ал-Хушани[98]. Эмир Мухаммад б. 'Абд ар-Рахман-да помилует его Аллах! — приказал послать за ал-Хушани и возложить на него судейство в провинциальном округе Джаййан. Визири послали за ним и сказали: «Эмир назначает тебя судьей в провинциальном округе Джаййан». Он отказался и проявил к этому сильное отвращение. Как с ним ни бились, как ни улещали, его отвращение и нежелание лишь возрастали. Тогда они написали эмиру, сообщая о его поведении и о том, что он упорно не соглашается. Эмир дал им суровое предписание, смысл которого таков: «Если он противится нам, то подвергает себя смертельной опасности». Когда ал-Хушани услышал это, он снял со своей головы калан-суву[99], вытянул шею и стал говорить: «Я отказался, я отказался, как отказались небеса и земля, именно из-за страха, а не из-за неповиновения и ослушания»[100]. Они написали эмиру о его словах, и он им написал: «Уладьте его дело без огласки и прогоните его от себя!» Визири все же сказали ему: «Поразмысли о своем деле этой ночью и попроси у Аллаха помощи в том, к чему тебя призвали». Но он удалился от этих людей[101].

Говорит Мухаммад: Халид б. Са'д рассказывал: Мухаммад б. Футайс[102] поведал мне: эмир Мухаммад приказал визирям послать /с. 16/ за Абаном б. 'Ибн б. Динаром[103] с тем, чтобы они назначили его судьей Джаййана. Когда они послали за ним и предложили ему это, он попросил избавить его [от этого] и отказался. Эмир Мухаммад б. 'Абд ар-Рахман приказал приставить к нему стражу, чтобы препроводить его в Джаййан и; усадить там в заседании, где судят и решают людские тяжбы. Визири приставили к нему стражу, увезли его и усадили. Судил он людей всего один день, а когда настала ночь, бежал. Настало утро, а люди и говорят: «Судья бежал». Когда весть об этом дошла до эмира-да помилует его Аллах! — он сказал: «Это-человек благочестивый, но пусть его ищут, чтобы узнать, где он находится». И стали его искать. Когда узнали о месте его нахождения, эмир проявил к нему благоволение. Когда он прибыл в Кордову, эмир назначил его там предстоятелем на пятничных молитвах[104].

Говорит Мухаммад: один из ученых рассказывал: когда он руководил молитвой, то проявлял смирение, много плакал. А когда заканчивал пятничную молитву, не оставался ни минуты в мечети, следуя сунне.

Говорит Мухаммад: ал-Мунзир б. Мухаммад-да помилует его Аллах! — особо почитал Баки б. Махлада[105]. Когда Баки: пришел к нему в день смотра войск в мусалле, он не дал ему поцеловать свою руку и при всех усадил его рядом на свой ковер. Баки был близким другом ал-Мунзира и пользовался его покровительством еще до того, как тот принял власть. Он принес ему радостную весть о халифстве. Когда к ал-Мунзиру перешло халифство, он остался верен своим прежним отношениям с ним и продолжал, как и раньше, славить и почитать его. Когда /с. 17/ Сулаймана б. Асвада отстранили от должности» судьи, эмир ал-Мунзир распорядился относительно Баки б. Махлада, и ему было предложено судейство. Но он отказался и проявил к этому отвращение, спросив: «Что это, награда за мою любовь и мое подвижничество?» Ал-Мунзир оказал: «Беля ты отказался, то что ты думаешь о том, на кого указали визири?» Тот спросил: «А кто он?» Эмир ответил: «Зийад б. Мухаммад б. Зийад»[106]. Тот воскликнул: «Хороша новость!» Тогда ал-Мунзир попросил его: «Укажи же мне человека, который, по-твоему, будет удовлетворять мусульман как судья». Он согласился: «Я назову тебе человека из рода Зийада. Зовут его» 'Амир б. Му'авийа». Ал-Мунзир-да помилует его Аллах! — принял его совет, послал за 'Амиром и назначил его главным судьей в Кордове[107].

Говорит Мухаммад: среди тех, кому предложили судейство» и кто от него отказался, — Абу Галиб 'Абд ар-Ра'уф б. ал-Фарадж[108]. Абу Мухаммад Касим б. Асбаг[109] мне рассказывал: Муса Ибн Худайр[110] пришел к Абу Галибу Ибн Кинане и предложил ему судейство от лица эмира 'Абдаллаха б. Мухаммеда[111]-да помилует его Аллах! — но он отказался его принять. Продолжает Мухаммад: один ученый мне рассказывал: когда Абу Галиб 'Абд ар-Ра'уф б. ал-Фарадж возвратился из паломничества, он вступил на стезю воздержания, благочестия и набожности. Эмир 'Абдаллах б. Мухаммад дивился ему и часто выражал нетерпеливое желание увидеть его, но так, чтобы не приглашать его к себе. И вот ему представился случай видеть его в один из пятничных дней с крытой галереи[112] при возвращении с молитвы. Однажды эмир вспомнил о нем и сказал: «Нам нужно сделать его визирем или /с. 18/ судьей». А 'Абдаллах б. Мухаммад Ибн Аби 'Абда[113], который больше других визирей любил и почитал Абу Галиба, посоветовал эмиру: «Лучше не бросаться так на человека, пока «е выяснится, что у него на уме относительно этого». Говорит секретарь Сакан[114]: ''Абдаллах б. Мухаммад послал меня к Абу Галибу, и я изложил ему намерение эмира. Продолжает Сакан: он встретил мои слова смехом и шуткой, так что расположил меня к себе, а затем произнес: «Вы слишком дорожите благами этой вашей жизни, чтобы поступиться какой-либо их частью в пользу кого-либо или чем-то из них поделиться с другом». Продолжает далее Сакан: когда я перешел к разговору о назначении его на должность судьи, он сказал мне: «Клянусь Аллахом, если ты снова придешь ко мне с этим или я узнаю, что эмир принял решение об этом, я обязательно уеду из ал-Андалуса»[115].

ГЛАВА С ИЗВЕСТИЯМИ О КОРДОВЕ И ЕЕ СУДЬЯХ ДО ХАЛИФОВ

[№ 1] Рассказ о судье Махди б. Муслиме[116]

Говорит Мухаммад: а из давних судей Кордовы, которые вершили в ней суд для эмиров, наместников, правителей, военачальников еще до прибытия халифов-да будет доволен ими Аллах! — в ал-Андалус[117], — Махди б. Муслим /с. 19/. Он происходил из ал-мусалима[118], из людей веры, знания и благочестия. 'Укба б. ал-Хаджжадж ас-Салули[119] назначил его судьей.

Рассказал мне Ахмад. Фарадж б. Мунтил[120]: рассказал мне Абу-л-'Аббас Ахмад б. 'Иса б. Мухаммад ал-Мукри' в городе Тиннисе[121]: ал-Андалусом правил 'Укба б. ал-Хаджжадж ас-Салули. Он руководил священной войной, [начальствовал] в рибатах[122], отличался мужеством, храбростью и рвением в сражениях с неверными. Когда он брал пленника, то не убивал его, а предлагал ему в течение некоторого времени принять ислам, стараясь возбудить его желания к нему, доказывая ему его преимущество и разъясняя недостатки той веры, которую, тот исповедовал. Рассказывают, что приняло ислам при его помощи таким вот образом две тысячи человек[123].

Он избрал в ал-Андалусе в качестве резиденции город, который называют Арбуна[124]. А Махди б. Муслим меж тем прослыл обладателем знаний, приверженцем веры и благочестия. Он сделал его своим наместником в Кордове и приказал ему быть судьей среди ее жителей. Кроме того, он признал за ним дар красноречия и ясности изложения. Пожелав назначить его на должность, он сказал ему: «Пиши для себя самого грамоту[125] от моего имени!» И написал Махди: «Во имя Аллаха милостивого, милосердного! Это то, что 'Укба б. ал-Хаджжадж заповедал Махди б. Муслиму, когда назначил его судьей. Заповедал он ему бояться Аллаха; стремиться ему повиноваться; искать его благоволения[126] как в тайном своем деле, так и в явном; остерегаться его; испытывать трепет к Аллаху; держаться за его прочную вервь[127] и надежную его опору[128]; быть верным его завету[129]; уповать на него; полагаться на него /с. 20/; страшиться его. Воистину, Аллах с теми, кто страшится, и с теми, кто творит добрые дела!

И приказал он ему принять Книгу Аллаха и сунну его пророка Мухаммада-да благословит его Аллах и да приветствует! — водителем, который с помощью их света ведет по верному пути; знаком, который в ночи указывает дорогу к ним; светильником, который светит их светом. Воистину, в них прямое руководство от всякого заблуждения, избавление от всякого невежества, разъяснение всякой путаницы, растолкование всякого сомнения, блестящее доказательство, исцеляющий путеводитель, высокий маяк, лекарство против лжеца, правильный путь и божье милосердие для верующих.

И вразумил он его, что избрал его на благо рабов божьих, страны и для назначения на судейскую должность, власть которой Аллах превознес, напоминание о коей возвысил и дело коей прославил, только из-за чрезмерной роли судейства у Аллаха-славен он своим величием! Ибо в нем (судействе) заключены жизнь веры, соблюдение прав мусульман, назначение предписаний для тех, кому они обязательны, и дарование справедливости тем, кто ее заслуживает. И поскольку существует надежда, что он у себя в суде, исполняя дела, руководя и вынося решения, будет отдавать предпочтение истине Аллаха-велик он и славен! — будет стремиться приближаться к ней и сближаться с ней. [И вразумил он его], чтобы он сам в тот же день и в то же утро требовал отчета относительно тяжести вьюка и груза ноши того имущества, которое он принимает на хранение. Ведь с него взыщется: он обещает и с него потребуют обещанного.

И приказал он ему непрестанно проявлять заботу о тяжущихся, исследуя, вопрошая, действуя тонко наблюдая внимательно и вслушиваясь, разбираться /с. 21/ в доводах каждого, в том, что он сообщает; не быть поспешным со всяким, кто страдает дефектом речи и не может ясно излагать мысли. А требование приводить доказательство — это то, на основе чего судят человека ради истины Аллаха Всевышнего и стремятся воздать ему должное. Бывает, один тяжущийся более рассудителен в своем доказательстве, более красноречив в своих выражениях, более поспешен в достижении желаемого, более ловок в хитрости своей, более проницателен, более находчив в ответе, чем другой. Но если его цель неблаговидная, а желание расходится с истиной, то пусть судья не договаривается с таким, а постарается обратить его помыслы к Аллаху-велик он и славен! — с осторожностью, осмотрительностью, сомнением, предостерегая от тех, кто обманывает, препирается, упрямится, занимается дачей ложных показаний и урезанием прав, так что губит сильный слабого, присваивает себе его право собственности и берет, над ним верх. А когда судья возглавляет надзор и наблюдение за этим и рассчитывает в этом на награду Аллаха, то утверждается истина и [исчезает][130] ложь. „Поистине, ложь исчезающа!"[131].

И приказал он ему, чтобы его доверенные, советники и помощники, в соответствии с делом его земной и будущей жизни, были бы людьми знания, права, веры, надежности, из числа тех, кого он приемлет; чтобы он переписывался с теми, кто в подобном ему положении, из числа тех, кто находится в иной, чем он, области; чтобы сопоставлял мнения одних и других и трудился бы сам ради достижения истины. Воистину, Аллах-да будет славной хвала ему! — говорит в своей Книге устами своего правдивого пророка Мухаммада-мир ему: „...и советуйся с ними о деле. А когда ты решился, то положись на Аллаха"[132]. /с. 22/ И чтобы его судебные исполнители, помощники и те, кто прибегает к его поддержке по всяким своим нуждам, были 'бы людьми чистыми, воздержанными, требовательными к себе, далекими от скверны. Ведь их действия возводят к нему и связывают с ним. И если он это упорядочит, то его не коснется осуждение и не постигнет сомнение, если будет угодно Аллаху.

И приказал он ему продлевать заседание ради того человека, к делу которого Аллах требует внимания. Он ведь облек его высоким саном и предоставил право на вынесение решения как в его пользу, так и против него. [И приказал он ему] меньше досадовать на них и проявлять недовольство, но обращать к ним свое сердце, ум, заботу, думу, понимание, речь свою с тем, чтобы обогатить их справедливостью, беспристрастием, примирением и умиротворением. Воистину, в этом — сила их выносливости, оживление их прекрасных помыслов, их вера в его благочестие, порядочность и законность получаемого им. А если среди них есть человек, лишенный дружеского расположения, либо страдающий хронической болезнью, за которым требуется постоянный уход, либо изнуренный лицами строптивыми, безнравственными, пускающимися в сомнительные дела, то пусть он устраивает свои заседания ради них и берет на себя попечение над ними с живостью и при наименьшей вялости. Да устроится это для него самым крепким и прочным образом, ибо он судит и решает дела управления и устройства, если будет угодно Аллаху!

И приказал он ему выслушивать от свидетелей их свидетельские показания, сообразуясь с их истинностью и правдивостью, и тщательно вникать в них, пока он не исчерпает их все до единого, равно как и рекомендации поручителей о безупречности свидетелей; многократно исследовать и изучать все их дела; расспрашивать о них у лиц /с. 23/ благочестивых, верующих, надежных, верных, щепетильных, из тех, кого он знает и с чьими обстоятельствами он близко знаком; не торопиться с вынесением приговора, пока он не изучит доказательств тяжущихся, показаний их свидетелей и тех, кто ручается за их безупречность; назначать им сроки и продлевать их для них, пока не выявится для него истинное состояние их дел и пока не будут сняты покровы с них. Когда же он до конца познает их и удостоверится в них, пусть не откладывает [вынесение] приговора после того, как он стал ясен, очевиден и бесспорен для него и для тех законоведов, с кем он советуется.

И приказал он ему изучать по своим книгам разные случаи, которые необходимы ему для совета в том, что для него сомнительно и неясно, — к этому прибегал в тяжебных делах и судья Ибрахим б. Харб, — чтобы в результате обнаружилось для него, как следует поступать, с чем сообразовываться, чем ограничиваться и к чему стремиться. Тогда ему возможно будет приступить к своим делам и завершить их. Начало начал их связано с наставлением на прямой путь, а завершение их-с божьим подкреплением, если будет угодно Аллаху.

Это моя заповедь тебе, мой указ тебе, моя опора тебе, которую я дал, и мои полномочия тебе, которые я предоставил. Если ты станешь поступать таким образом, добиваясь благоволения Аллаха и повинуясь ему, заведуя расчетами и беря на себя обязанность хранителя имущества, то ты будешь располагать доказательством явно в твою пользу. Если же не станешь поступать таким образом, это явится доказательством против тебя. А я буду просить у Аллаха, чтобы он помог тебе, укрепил тебя, указал бы тебе верное направление, содействовал тебе, направил бы тебя на прямой путь. Поистине, он самый лучший помощник и наставник. Да благословит Аллах Мухаммада!»

/с. 24/ Говорит Мухаммад: Ахмад б. Фарадж рассказал: «Я заметил Ахмаду 'б. 'Исе: „Велико же твое усердие, если ты сохранил в памяти такое, как это, и подобные давние события". Он ответил: „Я храню это в памяти еще со времени моего детства со слов моего деда, которому тогда было примерно столько же лет, сколько мне сейчас. Он лучше всех помнил наизусть предания о Магрибе и его завоевании и предания о бану Умаййа у вас[133]. У меня были его записи прекрасных удивительных историй, но они погибли при пожаре, который случился в моем доме. И вот дошло до меня, что кто-то из вас, то ли из бану-л-Аглаб[134], то ли другой, из ши'и[135], утверждал, что это его грамота и что он написал ее текст для одного из судей. Но она была предназначена только для Махди б. Муслима. Это мне известно давно. Я помню это со времени моего детства со слов моего деда. А помнят ли у вас о ней?" Я ответил ему: „Я не слыхал у нас ни о ней, ни об этом Махди". Он добавил: „Я справлялся кроме тебя у жителей твоей страны, и викто о «ем не знал. О иноплеменник, как же сведения о нем могли исчезнуть у вас?! Однако я думаю, что он не оставил после себя потомства и память о нем изгладилась из-за смут, которые случились в вашей стране"».

[№ 2] Рассказ о судье 'Ангаре б. Фаллахе[136]

Рассказал мне[137] Ахмад б. Фарадж-б. Мунтил: рассказал мне Абу Мухаммад Маслама б. Зур'а б. Раух в ал-'Арише[138], в Сирии /с. 25/, а он был глубокий старик, которому, как мне сообщили, перевалило за сто лет, и он еще застал в живых Хармалу[139], ученика аш-Шафи'и[140]. Он[141] рассказал мне[142], ссылаясь на него[143] и на ему подобных, и поведал мяе, что тот[144] из числа маула бани Умаййа и был знатоком давних и новых преданий о них и преданий о стране ал-Андалус, любя их, разделяя их взгляды. Я[145] увидел однажды в одной из их соборных мечетей в пустыне [тексты] проповедей, написанные крупным шрифтом на пергаменном свитке, приклеенном к стене против минбара, с которого проповедуют. И вот, когда проповедник приступал к проповеди, он читал ее, не сбивался и не запинался. Поговорил я с ним[146] об этом и, укорив их, сказал: «Вы, люди Востока, которым приписывают красноречие и умение произносить проповеди без подготовки, и прибегаете к такому! Ничего подобного я не видывал в областях Магриба, а 'ведь там люди наименее красноречивые, как вы утверждаете». Тогда он поведал мне: «Самое хитроумное в этом было как раз у вас, в столице вашей страны и местонахождении вашей власти. Мой отец сообщил мне со слов моего деда, что у вас в Кордове в то время был судья, которого звали 'Антара б. Фаллах, и был он богобоязненным, благочестивым. Однажды он руководил людьми на молитве о ниспослании дождя. Он хорошо творил свою молитву и хорошо вел проповедь. Перед ним предстал некий простолюдин и обратился к нему: „О судья-увещеватель! Ты хорош собою. Пусть же Аллах украсит еще и твою душу". Судья сказал: „Дай боже мне и нам всем! А не таишь ли ты чего, о сын моего брата?" Тот ответил ему: „Да. Только тогда, когда опустеют твои амбары /с. 26/, моление твое о дожде исполнится". Он воскликнул: „О боже! Я беру тебя в свидетели, что все съестное, которым я владею, пойдет в виде милостыни ради лика твоего"[147]. Затем он поклялся, что не сойти ему со своего места, если он не отправится к себе домой и не раздаст все, что припас». Рассказчик продолжал: и были они спасены в тот же день сильным ливнем. Рассказчик добавил: этот судья 'Антара говорил: «Когда я смотрю на людей, то не могу связно говорить». Поэтому, когда он произносил проповедь, то набрасывал себе на лицо одежду. Однако передавали, что он делал это с другой целью и что его проповедь была написана на листке, прикрепленном к одежде, ниспадавшей ему на лицо. А это примерно то, что ты видел у нас. Для таких проповедей нужны сноровка и умение[148].

[№ 3] Рассказ о судье Мухаджире б. Науфале ал-Кураши[149]

Говорит Мухаммад: Ахмад б. Фарадж б. Мунтил сообщил мне: рассказал мне Маслама б. Зур'а: я слышал, как мой отец неоднократно упоминал со слов своего деда — а тот приезжал в ал-Андалус, — который говаривал: я не видел никого, кто бы мог сравниться с судьями ал-Андалуса в служении богу и благочестии. Рассказчик продолжал: я видел там судью по имени Мухаджир б. Науфал ал-Кураши. Люди собирались у него для суда, а он не переставал поучать их и устрашать Аллахом и тем, какой гнев Аллаха и какое его наказание постигнут лжесвидетеля и как они будут поставлены перед господом в день воскресения из мертвых. Потом напоминал, что /с. 27/ судье следует учитывать, с чем ему нужно сообразовываться [для достижения истины] и какое приложить старание [для спасения себя самого]. Затем принимался причитать над собою и всенародно плакать об этом, да так, что я видел, как люди покидали его плачущими, устрашенными, стремясь воздавать друг другу по справедливости[150].

До меня дошло о его смерти нечто совершенно необыкновенное. Когда он умер-да помилует его Аллах! — у него не оказалось ни семьи, ни детей. Его похоронили на одном из их кладбищ, на южной стороне их города, на берегу их великой реки[151], ночью. Я думаю, что он сам завещал это. Когда его засыпали землей, услышали, что из могилы доносятся слова. И расслышали, как он взывает и говорит: «Я ведь напоминал вам, что могила тесна и что судейство приводит к плохим последствиям!» Рассказчик продолжал: его откопали, думая, что он жив, и увидели, что с его лица снято покрывало, что он мертв [и лежит] в том самом положении, как его похоронили[152][153].

[№ 4] Рассказ о судье Йахйе б. Йазиде ат-Туджиби[154]

Говорит Мухаммад: я слышал от ученых известный рассказ, что, когда имам 'Абд ар-Рахман б. Му'авийа вступил в Кордову и взял в свои руки власть, судьей был Йахйа б. Йазид ат-Туджиби. Он подтвердил его полномочия на судейство и не уволил его. А до того времени его и предшествовавших ему судей называли «такой-то, судья провинции»[155].

Когда ал-Фихри[156] укрылся в Гранаде и эмир 'Абд ар-Рахман /с. 28/-да помилует его Аллах! — принудил его сдаться, тот выставил условием присутствие судьи Иахйи, и он присутствовал. И записано в книге судебных актов: «И это в присутствии Иахйи б. Иазида, главного судьи»[157].

Говорит Мухаммад: именно так дошло до меня. Я видел судебный акт, который составил Мухаммад Ибн Башир. В нем он говорит: «Постановление Мухаммада Ибн Башира, судьи провинции в Кордове». А название судьи «главный судья» появилось недавно: в старину его не было[158].

Говорит Мухаммад: «Все, с кем я переписывался, были единогласны в том, что Йахйу б. Йазида ат-Туджиби назначили судьей ал-Андалуса именно на Востоке и что прибыл он туда (в ал-Андалус) уже будучи судьей. Но передают противоречивые сведения относительно того, кто назначил его в ал-Андалус. Я видел в некоторых рассказах со ссылкой на Ибн Ваддаха: „Йахйу б. Иазида назначил судьей ал-Андалуса 'Умар б. Абд ал-'Азиз[159] "». Рассказчик продолжает: Йахйа был человеком благочестивым, о нем передают, что он не присоединился ни к одной из враждующих сторон во время прибытия 'Абд ар-Рахмана б. Му'авийи и не обагрил свои руки кровью. А когда настало время присягнуть 'Абд ар-Рахману, он покорно присягнул.

Говорит Мухаммад: один из рассказчиков мне передал: когда Балдж. б. Бишр прибыл в ал-Андалус и совершил в отношении 'Абд ал-Малика б. Катана ал-Фихри то, что известно, затем, когда сыновья 'Абд ал-Малика воспользовались помощью 'Абд ар-Рахмана б. 'Укбы ал-Лахми и положение изменилось с убийством Балджа б. Бишра[160], весть об этом дошла до Хан-залы б. Сафвана ал-Калби[161], правителя Ифрикийи. Он послал в ал-Андалус наместником Абу-л-Хаттара Хусама /с. 29/ б. Дирара ал-Калби[162] и послал вместе с ним судьей Йахйу б. Иазида ат-Туджиби. Тот был из арабов Сирии, живших в Ифрикийи.

Говорит Мухаммад: мне сообщили некоторые ученые, что, когда эмир 'Абд ар-Рахман-да помилует его Аллах! — вступил во дворец, его встретили дочери Йусуфа б. 'Абд ар-Рахмана ал-Фихри и прочие женщины его семейства. Одна из них обратилась к нему: «Смилуйся, о сын моего дяди! Ведь ты стал повелителем». Он послал за судьей Йахйей б. Йазидом, передал ему всех женщин ал-Фихри и приказал ему оберегать их. Когда 'Абд ар-Рахман-да помилует его Аллах! — выехал по направлению к Мариде[163], преследуя Йусуфа б. 'Абд ар-Рахмана, Йусуф ал-Фихри направился в противоположную сторону, в Кордову, и захватил двух невольниц эмира, которых сделал своими наложницами. Тогда к нему пришел судья Йахйа б. Йазид и сказал: «О презренный! 'Абд ар-Рахман захватил твоих дочерей и жен и не обидел их. Их препроводили к тебе в дом, и он не посягнул на них. А ты захватил двух его невольниц, которые не имеют права на неприкосновенность, и присвоил их». Ал-Фихри устыдился и сказал: «Клянусь Аллахом! Ни у одной из них я не видел лица. Возьми их!» И он передал их ему.

Говорит Мухаммад: я читал в некоторых рассказах, что Мухаммад б. Ваддах передавал: сын Иахйи б. Иазида ат-Туджиби был из тех, кто участвовал в восстании вместе с Йахйей б. Йазидом б. Хишамом и 'Абд ал-Маликом б. Абаном б. Му'авийей б. Хишамом[164] против /с. 30/ эмира 'Абд ар-Рахмана. Вместе с ними и их сторонниками он был убит в Мунйат Русафа[165].

[№ 5] Рассказ о судье Му'авийе б. Салихе ал-Хадрами[166]

Говорит Мухаммад: Абу 'Амр Му'авийа б, Аби Ахмад Салих б. 'Усман, известный под именем Джарир б. Са'ид б. Са'д б. Фихр ал-Хадрами, был из сирийцев Химса[167], известных как ганат 'абс. Он приехал в ал-Андалус до прибытия имама 'Абд ар-Рахмана б. Му'авийи — да помилует его Аллах! — и поселился а Севилье[168]. Был он из прославленных ученых и передатчиков хадисов и вместе с Маликом б. Анасом[169] посещал занятия некоторых учителей — Йахйи б. Са'ида[170] и других. Со ссылкой на Му'авийу б. Салиха передавали все выдающиеся ученые и среди них — Суфйан ас-Саури[171], Суфйан б. 'Уйайна[172] и ал-Лайс[173]. Упоминают, что Малик б. Анас передавал со ссылкой на мего один единственный хадис, и упоминают, что Малик б. Анас подошел однажды к его дому, но вернулся, так и не решившись к нему войти.

Говорит Мухаммад: Мухаммад б. Ваддах упоминал: Йахйа б. Ма'ин[174] спросил меня: «Вы собрали хадисы Му'авийи б. Салиха?» Я ответил: «Нет». Он спросил: «Что вам помешало в этом?» Я ответил: «Он приехал в страну /с. 31/, жители которой тогда не были еще людьми сведущими в науке». Он воскликнул: «Клянусь Аллахом, вы утратили огромные знания!»[175].

Говорит Мухаммад б. 'Абд ал-Малик б. Айман[176]: когда эмир 'Абд ар-Рахман — да помилует его Аллах! — послал Му'авийу б. Салиха в Сирию[177], он совершил паломничество во время этого своего путешествия и жители Ирака записали с его слов много хадисов.

Говорит Мухаммад б. 'Абд ал-Малик б. Айман: я увидел, что хадисы Му'авийи б. Салиха очень ценятся в Ираке. И действительно, Мухаммад б. Ахмад б. Аби Хайсама[178] сказал мне: «Я хотел приехать в ал-Андалус, чтобы разыскать подлинные Списки Му'авийи 6. Салиха». Ибн Айман продолжает: вернувшись в ал-Андалус, я стал искать его подлинные сборники хадисов и записи, но обнаружил, что они утрачены из-за беспечности жителей страны[179].

Говорит Мухаммад б. 'Абд ал-Малик б. Айман: я старался обнаружить его хадисы в «Истории» Ахмада б. Аби Хайсамы[180], там, где «повествуется о сирийцах и где автор цитирует рассказы о жителях Химса, «о нашел лишь два или три его хадиса.

Ахмад б. Зийад[181] говорит: Мухаммад б. Ваддах рассказал мне: Йахйа б. Йахйа рассказал мне: первый, кто приехал в ал-Андалус с хадисами, был Му'авийа б. Салих ал-Химси.

Говорит Мухаммад: один из ученых рассказывал: Му'авийа б. Салих был передатчиком хадисов жителей Сирии и все то время /с. 32/, что жил на свете, не имел себе равных в этом. Доказательством его главенства и исключительности в этом служит то, что Зайд б. ал-Хубаб ал-'Укли[182], а он один из информаторов Абу Бакра Ибн Аби Шайбы[183], знаменитый среди знатоков хадисов, поехал в ал-Андалус из Ирака и получил с его слов много хадисов.

Ахмад б. Халид говорит: Абу 'Абд ал-Малик Марван б. Абд ал-Малик ал-Фаххар[184] рассказал нам: я слышал, как Абу Са'ид ал-Ашаджж[185] говорил: «Абу-л-Хусайн Зайд б. ал-Хубаб — маула 'укл». Я слышал, как 'Абда б. 'Абдаллах говорил: я слышал, как Зайд б. ал-Хубаб говорил: «Я приехал в ал-Андалус и записывал со слов Му'авийи б. Салиха».

Говорит Мухаммад: Муавийа б. Салих приехал в ал-Андалус до прибытия имама 'Абд ар-Рахмана б. Му'авийи — да будет доволен им Аллах! — на землю ал-Андалуса. Он поселился в Севилье и находился там до тех пор, пока не приехал эмир Абд ар-Рахман — да помилует его Аллах! Когда ему присягнули и дела его устроились, он послал Му'авийу б. Салиха в Сирию, чтобы тот привез ему его сестру Умм ал-Асбаг[186]. Но она отказалась от переезда, сказав: «Годы мои велики, срок мой близок, и я не в силах пересечь моря и пустыни. Мне же достаточно знать, что на него снизошла милость Аллаха».

Говорит Мухаммад: Мухаммад б. 'Абд ал-Малик б. Айман сказал мне: во время этого его путешествия знаменитые ученые записывали с его слов. Он продолжал мне рассказывать: потом, когда Му'авийа вернулся к эмиру 'Абд ар-Рахману, он привез /с. 33/ ему подарки от сирийцев. В числе этих подарков находился гранат, известный по сей день в ал-Андалусе как «гранат ас-сафари». Эмировы приятели-сирийцы стали вспоминать Сирию и тужить о ней. Среди них был человек по имени Сафр. Он взял несколько зерен этого граната, бережно за ними ухаживал и посадил, и они пустили корни, дали побеги и принесли плоды. И по сей день «гранат ас-сафари» связывают с его именем[187].

Говорит Мухаммад: Ахмад б. Халид рассказывал: когда эмир 'Абд ар-Рахман — да помилует его Аллах! — послал Муавийу б. Салиха в Сирию, тот во время этой своей поездки совершил паломничество. Войдя в Священную мечеть в дни лаломничества, он увидел там группы изучающих хадисы, сидящих вокруг 'Абд ар-Рахмана б. Махди[188], Йахйи б. Са'ида ал-Каттама[189] и вокруг других, подобных им. Он направился к колонне и помолился двумя рак'атами, а потом решил помериться знаниями с теми, кто был там. Они рассказывали какие-то хадисы, и Му'авийа б. Салих сказал: «Рассказал мне Абу-з-Захи-рийа Худайр б. Курайб[190] со слов Джубайра б. Нуфайра[191], а тот со слов Абу-д-Дарда'[192], а тот со слов посланника Аллаха — да благословит его Аллах и да приветствует!» Услышали его слова некоторые обучающиеся из этих групп и говорят: «Побойся Аллаха, о шейх, и не лги! 'Ведь нет на земле никого, кто бы рассказывал со слов Абу-з-Захирийи, со слов Джубайра б. Нуфайра, со слов Абу-д-Дарда', кроме человека, который проживает в ал-Андалусе. Зовут его Му'авийа б. Салих». И сказал он им: «Я Му'авийа б. Салих». Все эти группы учащихся тотчас распались, и [люди] обступили его. И записали они с его» слов во время этого паломничества множество сведений.

/с. 34/ Говорит Мухаммад: когда Му'авийа б. Салих вернулся из Сирии к эмиру 'Абд ар-Рахману, тот назначил его судьей и предстоятелем на молитве. Эмир выступил в поход, на Сарагосу, и выступил с ним Му'авийа б. Салих. Ночь он проводил без она, в молитве, а когда начинало светать, облачался в свою каба'[193], надевал доспехи, шел туда, где сражались, и оставался там.

Мне сообщил Мухаммад 6. 'Умар б. 'Абд ал-'Азиз[194]: сообщил мне 'Али б. Аби Шайба[195]. Му'авийа б. Салих, будучи главным судьей, отправился в поход на Сарагосу вместе с эмиром 'Абд ар-Рахманом, когда тот сражался там с Ибн ал-А'раби[196]. Когда раздался клич к выступлению, Му'авийа направился по» месту своей приписки в войсковом округе Египта. Он стоял на своем посту, опираясь на свой лук, пока не кончилась война. Ахмад б. Зийад говорит: Мухаммад б. Ваддах мне рассказал: рассказал мне некто Харб, человек из жителей Шаблара[197]: я был в Кордове, в соборной ее мечети, в максуре, в пятницу. Среди собравшихся находился человек, который усердствовал сверх меры и во весь голос читал Коран, пока в максуру не вошел Му'авийа б. Салих, а он тогда был судьей и предстоятелем на молитве. Услыхал он громкоголосое чтение того человека, подошел к нему, снял с его головы калансуву и бросил: ее к стене максуры. А люди меж тем собрались. И сказал о» ему на ухо: «Даже туда, где упала твоя калансува, доходит шум от тебя». Затем Му'авийа прошел к своему месту, /с. 35/ Когда человек тот завершил молитву, его спросили, что он ему сказал, и он поведал об этом.

Мухаммад б. 'Абд ал-Малик б. Айман сказал мне: о Му'авийе совсем позабыли в дни эмира 'Абд ар-Рахмана — да помилует его Аллах! Однажды эмир сидел на ас-Сатхе[198] дворца и увидел, как Му'авийа б. Салих идет по мосту[199]. Он вспомнил о нем, о его безвестности и о том, что с ним сталось. Эмир послал за «им, одарил его и вернул ему свое расположение. Говорит Мухаммад: я слышал, как один человек рассказывал: Са'ид ал-Хайр, сын эмира, ходатайствовал за него перед своим отцом 'Абд ар-Рахманом, пока тот не выразил ему свое «благоволение и не вернул ему свое расположение.

Говорит Мухаммад: Му'авийа б. Салих заключил брачный договор с Зийадом б. 'Абд ар-Рахманом, а именно: женил его на одной из своих дочерей по имени Хамида, и она родила Зийаду детей. Но произошел у Зийада с его тестем Му'авийей случай, который тогда же запомнили и передали. Дело в том, что Зийад страсть как захотел взглянуть на свою жену в доме ее отца до соития с ней, как это делают некоторые люди. Женщины догадались об этом его желании и привели его ко времени наступления вечерней молитвы. Только вступил он в галерею, как верховое животное Му'авийи сильно испугалось его и метнулось в сторону. А Му'авийа в это время как раз выходил к молитве и услышал шум, производимый животным. Это показалось ему подозрительным. Он велел принести светильник ж нашел Зийада спрятавшимся в лошадиной кормушке, в углу галереи. И ограничился он только тем, что заметил: «Заповедуйте себе вести себя по-хорошему!» Потом отправился на молитву[200].

/с. 36/ Говорит Ахмад б. Зийад: учитель 'Иса б. Бакр мне сообщил: сообщил мне один из тех, кому я в этом доверяю, со слов 'Амира б. Му'авийи и других: Му'авийа б. Салих отправился паломником после паломничества, которое он совершил из земли ал-Андалус прежде. Вместе с ним выехал тогда Зийад б. 'Абд ар-Рахман. Когда они приехали в Медину, Зийад б. Абд ар-Рахман отправился к Малику б. Анасу и посетил его — а он слушал у него еще ранее, до этой его поездки, — и сообщил ему о приезде Му'авийи б. Салиха. Малик попросил, чтобы тот пришел к нему, и он пришел. Они оба посетили его, и Муавийа б. Салих задал ему около двухсот вопросов. Малик на все из них дал ответы. Тогда Зийад б. 'Абд ар-Рахман осведомился у Малика, спросив его: «О Абу 'Абдаллах, как ты нашел Му'авийу б. Салиха?» Малик ответил ему: «Никто никогда не опрашивал меня так, как Му'авийа б. Салих». Затем Зийад спросил Му'авийу о Малике, и Му'авийа ему ответил: «Я никого так не спрашивал, как Малика».

Говорит Мухаммад: Ахмад Ибн Хазм[201] сказал мне: Мухаммад б. 'Умар б. Лубаба[202] мне сказал: Йусуф ал-Фихри подарил Му'авийе б. Салиху невольницу, от которой тот имел ребенка. Когда стал править 'Абд ар-Рахман б. Му'авийа, Му'авийе б. Салиху предъявили иск в отношении этой невольницы и оспорили у него права «а нее. Му'авийу б. Салиха спросили, что он сам думает о своем деле и каковы его права по отношению к ней. Он ответил: «Я был у Абу-з-Захирийи, когда у него разбиралось дело о подпорке /с. 37/ к стене [дома] одного человека, на которую заявил права другой человек. И он постановил, чтобы заявившему права уплатили цену подпорки, сказав: “Ее устранение нанесет вред стене". Я же полагаю, что устранение этой [женщины] от ее ребенка представляет гораздо больший вред, чем вред при устранении подпорки от стены», С ним согласились и установили цену за нее таким вот образом — Ибн Лубаба показал: собрал края рукава у запястья, не обнажив руки до локтя. Говорит Мухаммад б. 'Умар б. Лубаба: имя этой невольницы было Хулла.

Говорит Мухаммад: Ахмад б. Са'ид сказал: мне сказал 'Абдаллах б. Мухаммад б. Аби-л-Валид ал-А'радж[203]: эта упомянутая Хулла была безобразна, но у нее была служанка замечательной красоты, по имени Су'ад. Люди говорили: «Какая разница между Хуллой и Су'ад!»

Говорит Мухаммад: мнение Малика б. Анаса относительно невольницы, с которой ее господин прижил ребенка и на которую предъявили права, бывало различным. Однажды он сказал, что господин платит цену за нее и за ее ребенка, а тут произошел казус с самим Маликом б. Анасом в отношении его собственной невольницы, родившей ему ребенка. Тогда он вынес решение: уплатить цену матери ребенка, не более.

Говорит Халид б. Са'д: мне сообщил Мухаммад б. Хишам[204] со ссылкой на Ахмада б. Йазида б. 'Абд ар-Рахмана, а тот со ссылкой на Мухаммеда б. Ваддаха: эмир Хишам б. 'Абд ар-Рахман — да помилует его Аллах! — участвовал в похоронах Му'авийи б. Салиха в ар-Рабаде[205] и шел за его погребальными носилками. Халид продолжает рассказ: мне сказал Мухаммад б. Хишам: и сообщил мне аскет 'Иса: я слышал, как Йахйа б. Йахйа /с. 38/ говорил: Му'авийа б. Салих умер здесь (в Кордове) и похоронен в ар-Рабаде.

Говорит Мухаммад: у Му'авийи б. Салиха был брат по имени Мухаммад б. Салих. Его потомки в Сирии многочисленны. Ни один из них не переселился в ал-Андалус.

Говорит Ахмад б. Мухаммад Иби Айман[206]: я видел послание, которое написали его оставшиеся в живых в Сирии потомки оставшимся в живых потомкам Му'авийи в ал-Андалусе. Вот его текст: «Во имя Аллаха милостивого, милосердного! Всем потомкам Му'авийи б. Салиха ал-Хадрами от всех потомков Мухаммада б. Салиха ал-Хадрами. Да примет вас Аллах под свою защиту, да окружит ом вас своей милостью, да продлит вам благодать свою, да увеличит вам благодеяние свое! Воистину, Аллах — велика хвала ему и святы имена его! — установил между людьми узы родства, с помощью которых они испытывают любовь друг к другу и объединяются самой надежной связью и самой крепкой их силой. А вы — да дарует Аллах вам мир! — самое близкое племя и ближайшие родственники: вае и нас объединяет предок, известный под именем Худайр, и кровные узы [связываются] с кровными узами. И если по воле судьбы удалились одни от других из родной стороны на чужбину и отдалился дом от родного дома, то пусть не слабеют узы родства за давностью удаления и пусть не стираются обязательства, которые они налагают, после разлуки. Мы сами — да будет Аллах к вам щедр! — постоянно обращали свои взоры «а вас, и тот из нас, кому Аллах даровал паломничество, непрестанно расспрашивал о вас среди паломников Магриба, надеясь встретить кого-нибудь из вас и страстно желая получить о вас весть. Но Аллах никому не дозволял разыскивать нас для того, чтобы указать путь к вам и /с. 39/ сообщать о вас, до тех пор, пока не запали нам в душу мысли об угасании и вымирании, как обычно случается по прошествии ночей и дней и по прохождении месяцев и лет. Но вот Аллах одарил нас тем знанием о вас, которого мы столь жаждали, как бы ни была несбыточна наша надежда и как бы ни было сильно отчаяние, с помощью несущего это наше письмо к вам. А он — Абу-л-Харис Бишр б. Мухаммад б. Муса ал-Кураши. Он отправился в Химс, возвращаясь из Багдада и держа путь к вам. Он расспрашивал о нас еще и потому, что счел это для себя обязательным ради вас, ибо вы, как он сказал, являетесь его дядьями по матери. Его мать Умм 'Амр была дочерью Мухаммада б. Му'авийи б. Салиха. Он пожелал возвратиться к вам с вестью о нас, и ему сообщили о нашем местонахождении и указали к нам путь. И вот пришел к нам от него человек почтенного вида, отмеченный добротой, с такими сведениями о вас и вашем деле, что сердца наполнились радостью и ликованием. Не успели мы расспросить его и вникнуть в то, что он знал, как он сам стал открывать нам такое, что прибавило нам блаженства из-за того, что вы удостоились от Аллаха самого высокого положения и возвышенного образа действий. Слава Аллаху, Господу миров, Всемилостивому, Всеблагому, который облагодетельствовал нас тем, что дошло до нас о вас, и мы удостоверились в вашем достойном положении. И мы просим у Аллаха довершить то, что вам даровано[207]. Да увеличит он вам всякого добра! И да увеличит он нам в той же мере, что и вам! И пусть возместит он вам и нам за разлуку, которую он нам предначертал! Ведь отдалил он нас друг от друга и всех рассеял. Пусть соединит он нас в садах своих, в обители своего благоволения, в местопребывании ближних ему. Поистине, он рядом /с. 40/, внемлет мольбе. Это наше письмо вам — да отведет Аллах от вас любую беду! Нам от Аллаха ниспослана милость, а всякое его испытание мы считаем прекрасным. А наше положение — со знатными нашего племени, всеми нашими родственниками и войском нашим — таково, что они хотели бы, чтобы мы пребывали в нем и согласно ему, превосходя их и руководя ими. Бишр б. Мухаммад наблюдал наши дела, о чем он, может быть, вам сообщит. Слава Аллаху, благодарение за его благодеяния и мольба к нему о 'благом приобретении. Мир вам, милосердие Аллаха и его благословение!

[№ 6] Рассказ о судье 'Умаре б. Шарахиле[208]

Говорит Мухаммад: Абу Хафс 'Умар б. Шарахил ал-Ма'афи-ри был родом из Баджи[209]. Он поселился в Кордове, в дарб[210] ал-Фадл б. Камил. Эмир 'Абд ар-Рахман б. Му'авийа — да помилует его Аллах! — назначил его судьей в Кордове после Му'авийи б. Салиха, затем уволил его и вновь назначил Муавийу б. Салиха. Так они и сменяли друг друга в судейской должности — год Му'авийа, год 'Умар — и какое-то время пребывали в таком положении.

Продолжает рассказчик: Мухаммад б. Ваддах рассказал мне, ссылаясь на того, кто застал их обоих в живых: когда эмир — да помилует его Аллах! — забывал увольнять такого-то к концу года, другой подавал прошение, напоминая ему о своем деле. И когда кто-либо /с. 41/ из них обоих отвлекался посторонним делом в какой-нибудь день, то отказывался брать за этот день жалованье.

Сообщил мне ученый, которому я доверяю: Абу Марван Убайдаллах б. Йахйа сказал мне: эмир 'Абд ар-Рахман б. Му'авийа — да помилует его Аллах! — чередовал Му'авийу б. Салиха и 'Умара б. Шарахила: год этот, год тот. И вот он назначил на один из тех годов 'Умара б. Шарахила. Когда год истек, он вновь подтвердил его полномочия на судейство и не сместил его. Тогда Му'авийа написал эмиру 'Абд ар-Рахману, побуждая его назначить себя на должность и уведомляя его, что год, отведенный для его собрата, уже кончился. Когда эмир 'Абд ар-Рахман прочитал его письмо, он счел его достойным порицания и отвратительным. Затем приказал позвать к себе Му'авийу. Когда тот вошел к нему, он спросил: «Это твое письмо?» Тот ответил: «Да». Эмир продолжал: «И такой, как ты, домогается должности судьи?! Ты ведь знаешь, что говорится в предании о том, кто домогался ее, — тому приходилось рассчитывать только на себя самого!” Му'авийа ответил: «Да сохранит Аллах эмира! Когда ты назначил меня на судейскую должность в первый раз, я, хоть и испытывал отвращение, но принял ее. Когда наступало начало месяца, ты платил мне даедрое жалованье, на которое я жил безбедно. Затем жалованье выплачивалось каждый месяц, до тех пор, пока ты не увольнял меня к началу следующего года. И встречал я второй год, в течение которого жил в отставке, имея излишки от жалованья за первый год. Эти излишки кончались с концом года. Потом ты назначал меня, и мне снова шло жалованье. В таком положении я находился до сего времени. Однако мои излишки, оставшиеся от жалованья за первый год, кончились, и закончился /с. 42/ год. И вот ожидал я должности, при которой будет жалованье, а мне медлили ее дать. Тогда я и напомнил эмиру в письме, что добиваюсь должности. Ведь ее добивался и тот, кто покоится в земле и был лучше меня — Йусуф — мир ему! — говоря: “Поставь меня над сокровищницами земли: ведь я — хранитель, мудрый"[211]».

Согласился эмир с его речами и приказал уволить 'Умара б, Шарахила и назначить Му'авийу,

Говорит Мухаммад: должности смотрителя отданного на хранение имущества и судьи провинциальных округов передавались среди потомков 'Умара б. Шарахила. Один из них, человек с куньей Абу Са'ид и по имени Мухаммад б. 'Умар, занимал должность судьи в Джаййане и Истиджже[212]. Он считался выдающимся в глазах знатных, был высок своим положением в глазах простых. Потомство его многочисленно.

[№ 7] Рассказ о судье 'Абд ар-Рахмане б. Тарифе ал-Нахсуби[213]

Говорит Мухаммад: сказал Ахмад б. Халид: в обычае халифов — да помилует их Аллах! — было расспрашивать, какие есть люди, разузнавать, какие есть среди них ученые и добродетельные лица, осведомляться об их местожительстве, будь то в Кордове или за ее пределами, в провинциальных округах. Когда им требовался человек, годный на какую-нибудь из их должностей, они приглашали его.

Эмиру 'Абд ар-Рахману б. Му'авийе — да помилует его Аллах! — потребовалось назначить главного судью в Кордове, И вот /с. 43/ дошло до него об одном человеке в Мариде: праведность, твердость и благочестие. Он пригласил его и назначил. И вел тот, будучи судьей, наидостойнейший образ жизни.

Говорит Мухаммад б. 'Абд ал-Малик б. Айман: из тех, кто занимал должность судьи для 'Абд ар-Рахмана сына Му'авийи — да будет доволен ими обоими Аллах! — 'Абд ар-Рахман б. Тариф из жителей города Марида. Был он человеком благочестивым, похвального образа жизни. Судья Ахмад б. Мухаммад б. Зийад прочел мне один документ. В нем упоминалось о деньгах, которые 'Абд ар-Рахман б. Тариф утвердил по завещанию в пользу Умм ал-'Аббас и Умм ал-Асбаг[214], сестер эмира 'Абд ар-Рахмана б. Му'авийи. И было в этой записи наряду с упоминанием утверждения по завещанию: «...так как покойный, такой-то, был покровителем их обеих, им положено его наследство». А они обе находились в отсутствии, в Сирии.

Говорит Мухаммад: сказал Халид б. Са'д: я слыхал, как Мухаммад б. Ибрахим Ибн ал-Джаббаб[215] говорил, ссылаясь ла того, кто ему рассказывал: к эмиру 'Абд ар-Рахману б. Му'авийе — да помилует его Аллах! — пришел Хабиб ал-Кураши[216], жалуясь ему на судью 'Абд ар-Рахмана б. Тарифа. Он сказал, что тот хочет записать против него решение относительно поместья, на которое у него предъявили иск, утверждая, что Хабиб захватил его силой, незаконно. Эмир — да помилует его Аллах! — послал за судьей, поговорил с ним об этом, приказал ему провести тщательное расследование и запретил проявлять поспешность. Ибн Тариф тотчас же вышел и послал за законоведами и правомочными свидетелями. Вынес он решение против Хабиба, записал и попросил свидетелей расписаться. Тогда Хабиб вошел к эмиру /с. 44/, настроил его против судьи и изобразил того человеком, ненавидящим и презирающим его (эмира). Эмир сильно разгневался, послал к судье Ибн Тарифу, велел позвать его к себе и спросил: «Кто позволил тебе вынести постановление после того, как я приказал тебе тщательно расследовать и проявлять выдержку?» Отвечал ему Ибн Тариф: «Позволил мне это тот, кто посадил тебя на это место, и, если бы не он, не сидеть тебе на нем». Эмир заметил ему: «Слова твои удивительнее дел твоих. Но кто же посадил меня на это место?» Он ответил: «Посланник Господа миров. И если бы не твое кровное с «им родство, ты бы не сидел на этом месте. Он послан возвестить истину[217] единственно для того, чтобы судить и ближнего и дальнего». Потом судья добавил ему: «О эмир! Что заставляет тебя притеснять одного твоего подданного ради интересов другого? Ведь ты можешь найти способ выручить своими деньгами того, о ком ты печешься». Эмир предложил ему: «А может быть, те, которые имеют право на поместье, согласятся его продать? Тогда я куплю его на свои деньги для Хабиба и ублажу их в цене за него». Ибн Тариф сказал ему: «Я пошлю за этими людьми и переговорю с ними об этом. Если они согласны на продажу — [хорошо]. В противном случае мое решение окончательно». Судья вышел, послал за этими людьми и поговорил с ними о поместье. Они согласились на продажу, если им щедро заплатят. И говаривал Хабиб после этого: «Да воздаст Аллах добром за меня Ибн Тарифу! Было поместье в моих руках запретным, а Ибн Тариф сделал его дозволенным».

Говорит Мухаммад: я слыхал, как один из ученых говорил /с. 45/: у Хабиба с Ибн Баширом было дело, которое напоминает это. И вот, встречая его после, Хабиб говаривал: «Да будет выкупом за тебя мой отец! Мы хотели съесть запретное, но ты воспротивился, пока не сделал его дозволенным».

[№ 8] Рассказ о судье ал-Мус'абе б. 'Имране ал-Хамдани[218]

Говорит Мухаммад: он — ал-Мус'аб б. 'Имран б. Шуфайй б. Ка'б б. Ка'бар б. Зайд б. 'Амр б. Имру'улкайс б. Зайд ал-Хамдани, из арабов-сирийцев, а место его приписки — в войсковом округе Химса. Он приехал в ал-Андалус до прибытия эмира 'Абд ар-Рахмана сына Му'авийи — да будет ими обоими доволен Аллах! — и поселился в провинциальном округе Джаййая, в селении Базу. Затем он переехал в одно место в области Кордовы, севернее ближайшего к ней ал-Мудаввара[219]. Жилище его находилось в селении под названием Гулйар, на горе, принадлежащей к административному району ал-Мудаввар[220]. Его отец 'Имран был из войскового соединения Хишама б. 'Абд ал-Малика[221] в Сирии и женился на женщине из бану Хатиб б. Аби Балтаг[222], а эмир 'Абд ар-Рахман женился на сестре этой женщины, и у него родились от нее сын Сулайман[223] и дочь ас-Саййида, которая приехала в Кордову вместе со своим отцом и похоронена на кладбище ар-Рабад.

Говорит Мухаммад: я видел в одном из рассказов, что, когда Хишам 'б. /с. 46/ 'Абд ар-Рахман — да помилует его Аллах! — достиг зрелости и переселился из дворца в свой дом, до него дошла весть о подвижничестве Мус'аба б. 'Имрана и его благочестии. Он пригласил его к себе, избрал его для себя и сделал своим визирем и ночным собеседником. Когда эмиру потребовался главный судья, Хишам указал на ал-Мус'аба. Эмир согласился с его мнением и пригласил Мус'аба занять должность судьи. Однако тот отказался от «ее, как я уже описал это в начале книги, в «Главе о том, кому предложили судейство и кто отказался принять его», и удалился к себе.

Говорит Мухаммад: один рассказчик передал мне: когда стал править Хишам сын 'Абд ар-Рахмана — да помилует их обоих Аллах! — он послал за Мус'абом б. 'Имраном в его имение. Упоминают, что посланец пришел к нему в то время, как жена его ткала на одном из своих станков, а ал-Мус'аб перед станком наматывал нитки на катушки. Пустила женщина пальцем станок и говорит ему: «Откажи-ка ты в судействе этому эмиру так же, как отказал его отцу, а потом возвращайся к катушкам станка». Когда ал-Мус'аб прибыл к Хишаму, эмир сказал ему: «Я знаю, что единственное, что помешало тебе принять судейство от моего отца, — его нрав. А мой нрав тебе известен. Прими же судейство!» Но он отказался от него. Хишам — да помилует его Аллах! — настаивал на этом очень решительно до тех пор, пока тот не согласился стать судьей. Он произносил людям проповеди и руководил ими на молитве, когда эмир Хишам находился в отсутствии. Но, соглашаясь на судейство, он поставил эмиру Хишаму условием, что тот разрешит ему /с. 47/ каждые субботу и воскресенье отбывать в имение и заниматься его делами. И тот дал ему на это согласие. Его? дом в Кордове, когда он был там судьей, находился на рахбат[224] 'Абдаллах б. 'Абд ар-Рахман б. Му'авийа — да помилует их Аллах! Его секретарем был Мухаммад Ибн Башир ал-Ма'афири.

В своем судействе Мус'аб отличался справедливостью, вел похвальный образ жизни, был тверд в истине, добивался ее и для знатных и для простых. Это было в дни Хишама — да помилует его Аллах! Потом Хишам умер, и утвердил его главным судьей и предстоятелем на молитве ал-Хакам б. Хишам — да будет доволен им Аллах! Эмир знал, что он тверд и воздает по справедливости. Он поддерживал его, не мешал ему, дозволял его действия и способствовал выполнению его решений, даже если они были ему не по душе.

Говорит Мухаммад: я видел в одном рассказе, что ал-'Аббас б. 'Абдаллах ал-Марвани[225] силой отнял имение у одного человека в Джаййане. Тот человек умер и оставил после себя детей. Когда они выросли и узнали о справедливости Мус'аба б. 'Имрана, они приехали в Кордову, рассказали ему о несправедливо отнятом у них и доказали у него свое право на владение имением. Судья послал за ал-'Аббасом б. 'Абдаллахом и довел до его сведения то, о чем рассказали ему эти люди. Он уведомил его о свидетелях, показывающих против него, и предоставил ему возможность защищаться. И назначал он ему один срок за другим. Когда истекли сроки и тот оказался не о состоянии защититься, судья сообщил ему, что выносит решение против него. Тогда ал-'Аббас пришел к эмиру ал-Хакаму — да помилует его Аллах! — и попросил его передать судье, чтобы он отступился от расследования и чтобы сам эмир стал бы расследовать между ним и /с. 48/ противной стороной. Эмир позвал одного из своих слуг, по имени Бзант[226], и поручил ему передать Мус'абу б. 'Имрану, чтобы тот отказался от расследования. Когда слуга исполнил поручение, Мус'аб ему сказал: «Люди ведь уже доказали свое право на владение и должны были претерпеть в этом деле долгие мытарства и жестокие страдания из-за того, что живут далеко. А я подтвердил их иск и не оставлю расследования, пока не вынесу решения в их пользу». Слуга возвратился и передал его слова, предназначенные эмиру — да помилует его Аллах! А ал-'Аббас принялся его подстрекать и говорить: «Я уже сообщал эмиру о его пренебрежительном отношении. Он считает, что право судить дано только ему, а не эмиру». Эмир ал-Хакам — да помилует его Аллах! — отослал к нему слугу со словами: «Тебе необходимо прекратить расследовать между «ими. Я буду расследовать это дело».

Когда слуга вернулся к Мус'абу с этим от эмира, тот приказал ему сесть, затем взял книгу и записал свой приговор об имении в пользу тех людей. Потом он придал ему законную силу, попросив свидетелей расписаться, и сказал слуге: «Ступай и сообщи ему: “Я вынес решение так, как мне надлежало его вынести по праву, а если он хочет его отменить, то пусть займется этим и возьмет на себя в этом деле то, что хочет"». Слуга удалился и исказил слова судьи, передав от него эмиру следующее: «Я рассудил судом справедливости. Пусть эмир отменит его, если сможет». Эмир ал-Хакам — да помилует его Аллах! — потупился, а ал-'Аббас принялся его подстрекать и разжигать его гнев. Но вернулось к ал-Хакаму, благодаря помощи Аллаха и его покровительству, которыми он окружил своих халифов, то, что сделало его бесподобным халифом и несравненным имамом. И сказал он ал-'Аббасу: «Как жалок тот, кого ударило перо /с. 49/ судьи!» Затем он вернулся в прежнее состояние, не стал чинить судье препятствий и позаботился, чтобы его приговор был исполнен.

Один из ученых упомянул, что Мус'аб занемог в своем имении. Эмир ал-Хакам — да помилует его Аллах! — справился о нем и узнал, что он болен. Он выехал в сторону ал-Му-даввара, направляясь к его дому, и остановился у него. Мус'аб 'ему сказал: «Эмир — да возвеличит его Аллах! — выехал ради отдыха. Если он пообещает, что вернется ко мне, то пусть сделает это, а я приготовлю ему кушанье, какое он только пожелает». Ал-Хакам — да помилует его Аллах! — отправился верхом, удовлетворился прогулкой, затем возвратился к нему, и Мус'аб подал еду. Ал-Хакам взглянул ма одну из служанок Мус'аба по имени 'Алла и попросил у нее воды. Но Мус'аб сказал ей: «Не нужно, 'Алла». Он позвал одну из своих дочерей, которую звали Кукуйа, и приказал ей: «Напои своего господина водой!» Девочка встала, подала ему воды и сама стала прислуживать ему. Ал-Хакам — да помилует его Аллах! — спросил его: «Это прозвище или имя?» Он ответил ему: «Это имя моей прабабушки Умм Хатиб б. Аби Балта'а. Женщины назвали ее так по их обычаю давать имена». Эмир ал-Хакам — да будет доволен им Аллах! — сказал ему: «Если Аллах дарует мне дочь, я дам ей ее имя». И вот родилась у него дочь, и он назвал ее этим именем, будучи первым халифом — да будет доволен ими Аллах! — кто дал [дочери] это имя. Мус'аб умер от той болезни и оставил после себя двух сыновей. Потомки его живы. Халифы — да будет доволен ими Аллах! — не переставали им покровительствовать.

/с. 50/ Говорит Мухаммад: один из рассказчиков мне сообщил: у ворот [дворца] эмира ал-Хакама — да помилует его Аллах! — собралось множество всякого люда. Они заявили о своей пригодности к службе и просили эмира выкупить их для себя у их хозяев. Эмир приказал спросить имена их хозяев. И оказался среди них раб одного из сыновей Мус'аба. Ал-Хакам — да помилует его Аллах! — приказал удержать его и сказал: «Кто же будет служить сыну этого судьи? Если бы даже этот раб умер у них, я бы дал им взамен другого. Как же я могу лишить их его!»

Говорит Мухаммад: Мус'аб не отличался ни обширными познаниями сунны, ни передачей преданий. Ахмад б. Зийад говорит: рассказал мне Мухаммад б. Ваддах: рассказал мне Йахйа б. Йахйа: Зийад б. 'Абд ар-Рахман — первый, кто ввел в ал-Андалусе право, то, что дозволено, и то, что запрещено. И он же первый, кто стал выворачивать плащ наизнанку во время молитвы о ниспослании дождя. А предстоял на молитве и судил тогда Ибн Шуфайй, и сказал он в силу своего невежества: «Это волшебство!» Йахйа продолжал: я выехал отсюда на Восток, встретился с Маликам б. Анасом, ал-Лайсом б. Са'дом и другими и обнаружил, что обычай выворачивания плащей наизнанку известен и распространен[227].

Говорит Мухаммад: 'Абд ал-Малик б. ал-Хасан[228] упомянул: я слышал, как Мухаммад Ибн Башир говорил: я слышал, как Малик б. Анас говорил: «Рассказы об Ибн 'Имране являются чуть ли не жизнеописанием». Говорит Мухаммад: я не знаю, какого Ибн 'Имрана он имел в виду. Был ли то Мус'аб /с. 51/ б. 'Имран, потому что Ибн Башир являлся его секретарем и, возможно, передавал ему рассказы о «ем? Или он подразумевал Мухаммада б. 'Имрана ат-Талхи, судью Медины? Но вероятнее всего, что подразумевается Мус'аб б. 'Имран из-за близкого знакомства с ним Ибн Башира. 'Ведь он был его секретарем и больше, чем кто-либо, знал о нем.

[№ 9] Рассказ о судье Мухаммаде Ибн Башире ал-Ма’афири[229]

Говорит Мухаммад: Мухаммад Ибн Башир б. Шарахил ал-Ма'афири был родам из войскового округа Баджи, из арабов Египта. Ахмад б. Халид говорит: судья Мухаммад Ибн Башир изучал науки в Кордове у ее шейхов, пока не усвоил их достаточно. Затем он служил секретарем у одного из детей 'Абд ал-Малика б. 'Умара ал-Марвани[230] из-за несправедливости, причиненной ему, чтобы найти у него защиту. Тот обходился с ним по-хорошему. Потом Ибн Башир расстался с ним и отправился в паломничество[231].

Говорит Мухаммад: в молодости Мухаммад Ибн Башир служил секретарем у судьи Мус'аба б. 'Имрана. Затем отправился в паломничество и встретил Малика б. Анаса. Сидел он вместе с ним и слушал у него. Он изучал науки также в Фустате, потом возвратился и жил в своем имении в Бадже[232].

Говорит Мухаммад: ученый, которому я доверяю, сообщил мне: когда скончался ал-Мус'аб б. 'Имран, ал-Хакам /с. 52/ — да будет доволен им Аллах! — посоветовался с ал-'Аббасом Ибн 'Абд ал-Маликом ал-Марвани о том, кого назначить судьей Кордовы. Ал-'Аббас ему сказал: «Хотя Мус'аб б. 'Имран вынес приговор не в мою пользу и разгневал меня, а я стал чуждаться его и враждовать с ним, это не может побудить меня опорочить его достоинство и его умение делать хороший выбор. А выбор его пал на Мухаммада Ибн Башира, и он сделал его своим секретарем. Кроме того, я знаю Ибн Башира с тех пор, как он стал исполнять обязанности секретаря у моего брата Ибрахима». Эмир — да помилует его Аллах! — согласился с мнением ал-'Аббаса и приказал вызвать Мухаммада Ибн Башира.

Говорит Мухаммад: я видел в некоторых книгах, что, когда за Мухаммадом Ибн Баширом прибыл посланец эмира, он отправился, не зная, чего от него хотят. Проезжая по равнине ал-Мудаввара, он свернул к одному из своих друзей — к набожному человеку, который там жил. Остановился он у него и побеседовал с ним о себе самом. Он сказал, что опасается, что на него хотят возложить секретарство, от которого он избавился. Его набожный друг сказал ему: «Я думаю, что за тобой послали единственно ради судейства, ибо судья в Кордове умер и город сейчас без судьи». Ибн Башир ему сказал: «Если ты высказал такое мнение и думаешь, что положение именно таково, я хочу с тобой об этом посоветоваться. Я прошу тебя дать мне добрый совет и указать, как мне поступить». Набожный человек ответил ему: «Я спрошу тебя о трех вещах, а ты должен будешь ответить мне искренне. После этого я дам тебе совет». Мухаммад Ибн Башир поинтересовался у него: «О каких же?» И он спросил его: «Нравится ли тебе вкусная еда, одежда из мягкой ткани и быстрая езда?» Он отвечал ему: «Клянусь Аллахом /с. 53/, меня не заботит ни то, чем я утоляю голод, ни то, чем прикрываю свою наготу, ни то, на чем еду». Богомольный человек заявил ему: «Это первое». Потом спросил его: «А как насчет того, чтобы наслаждаться[233] красивыми лицами и предаваться подобным страстям?» Отвечал ему Мухаммад Ибн Башир: «К такому состоянию, клянусь Аллахом, я никогда не стремился. Оно не занимает мой ум, и я не печалюсь его отсутствием». Набожный человек сказал ему: «Это второе. А нравится ли тебе, когда люди тебя хвалят и превозносят? Вызывает ли у тебя неудовольствие увольнение и любишь ли ты управлять?» Отвечал он ему: «Клянусь Аллахом, стремясь к истине, я не обращаю внимания на того, кто меня хвалит или порицает меня. Не радуюсь я управлению и не печалюсь из-за увольнения». Тогда сказал ему богомольный человек: «Прими судейство и не бойся за себя». Он приехал в Кордову, и ал-Хакам — да помилует его Аллах! — назначил его главным судьей и [предстоятелем] на молитве[234].

Говорит Мухаммад: вот общеизвестный рассказ, который не согласуется с такими же рассказами: Мухаммад Ибн Башир — из лучших и знатнейших судей ал-Андалуса. Он был настойчив, решителен, любил правду, проявлял твердость ради достижения истины. Он не был снисходителен к сановитым[235] и не угодничал перед власть имущими, не обращал внимания на придворную челядь и на разного рода подлипал халифа[236].

Ахмад б. Халид рассказывает: первым, что постановил Мухаммад Ибн Башир, было его решение, записанное против эмира ал-Хакама — да помилует его Аллах! — относительно водяных мельниц у моста[237], когда кто-то предъявил на них иск. /с. 54/ Судья выслушал о них показания свидетелей, затем послал к змиру — да помилует его Аллах! — чтобы он привел возражения. Потом судья записал о них решение и заставил свидетелей расписаться. После этого он откупил их для эмира ал-Хакама законным путем. Эмир ал-Хакам говорил впоследствии: «Да помилует Аллах Мухаммада Ибн Башира! Как он прекрасно обошелся с нами. Была вещь в наших руках сомнительной, а он узаконил ее для нас, и она стала дозволенной, дорогой [нам], и нам приятно ею владеть»[238].

Мухаммад б. Ваддах рассказывает: Мухаммад Ибн Башир вынес решение против Ибн Футайса[239], но не известил его о свидетелях. Ибн Футайс подал об этом жалобу эмиру ал-Хакаму — да помилует его Аллах! Эмир поручил передать Ибн Баширу: «Ибн Футайс упомянул, что ты вынес против него решение на основе свидетельского показания людей и не известил его о них. А ученые говорят, что он имеет на это право». Ибн Башир написал ему: «Ибн Футайс вовсе не из тех, кому сообщают о свидетельствующих против него. Ибо если бы он не нашел способа отвести их показания, то попытался бы нанести им вред другим путем, пока не лишил бы [этих людей] их собственности»[240].

Халид б. Са'д рассказывает: Мухаммад б. Футайс сообщил мне: Йахйа б. Йусуф б. Йахйа ал-Ма'афири рассказал нам, что слышал, как 'Абд ал-Малик б. Хабиб[241] вспомнил про Мухаммада Ибн Башира и сказал: «Он был из числа избранных мусульман». И помянул он про его справедливость. Продолжал 'Абд ал-Малик: «Он руководил нами на молитве по пятницам, а на голове у него была шелковая калансува»[242].

Говорит Мухаммад: один ученый упомянул: Мухаммад Ибн Башир судил в крытой верхней галерее, устроенной в южной /с. 55/ стороне мечети Абу 'Усмана[243], а дом его находился в дарбе к югу от этой мечети. Когда он принимался судить, то сидел один и никто не сидел вместе с ним. Его сумка с бумагами находилась перед ним. Большую часть записей делал он сам. Тяжущиеся являлись по его письменным вызовам. Две противные стороны стояли и приводили свои доказательства, затем он решал между ними, и они уходили. Он садился слушать тяжбы с раннего утра и кончал за час до полудня. Затем продолжал после полуденной молитвы и до вечерней молитвы. Его расследование заключалось лишь в выслушивании свидетельств. Никакого свидетельского показания он не выслушивал, кроме как в это время. Никто не должен был оставаться с ним наедине для беседы ни у него в суде, ни у него дома, и не читал он [в неурочное время] ничьей бумаги по какому-либо тяжебному делу[244].

Говорит Мухаммад б. Ваддах: когда Мухаммад Ибн Башир стал судьей, он скрепил печатью десять повесток, и они постоянно хранились в его сумке, пока он не умер. Когда человек приходил к нему за повесткой, он осведомлялся у него, на кого он хочет ее взять. Если ответчик жил поблизости, в Кордове, он вручал повестку [этому человеку] и приказывал секретарю внести в список его имя, местожительство и на кого он взял повестку, говоря: «Остерегайся быть несправедливым, если ты приходишь к кому-либо с моей повесткой!» И поручал ему доставить ту же повестку назад. А если ответчик жил далеко, судья назначал ему срок. Эти повестки постоянно возвращались к нему 'В руки, пока он не умер[245].

Один из рассказчиков передал: некий очень почтенный человек того времени выступал свидетелем вместе с другим человеком, который был /с. 56/ одним из приятелей судьи во время паломничества. Люди считали, что этот последний пользовался уважением и доверием судьи. Судья сказал тому, в чью пользу свидетельствовали: «Приведи мне еще свидетеля!» Эта новость распространилась среди людей, и они узнали, что первого свидетеля он принял, а друга и приятеля своего как свидетеля отверг. Тяжущийся спросил его: «Пусть судья сообщит мне, кого из двух свидетелей он принял и кого не принял, чтобы я смог за него поручиться». Судья сказал ему: «Тебе не принесет пользы ручательство за того, кого я не принял. Ведь это такой-то, мой друг и товарищ». Рассказчик продолжал: когда судья заявил об этом, этот его друг пришел к «ему в суд и сказал ему в присутствии людей: «О судья! Я знаю, что не могу оставаться с тобой наедине и спрашивать тебя о чем хочу, кроме как в этом собрании, и поэтому я решил предстать перед тобой здесь и спросить тебя, почему ты отверг мое свидетельство. Ведь тебе известно, что меня связывали с тобой родина, учение, поиск знаний и путь паломничества. Ты узнавал о моих сокровенных помыслах, равно как я узнавал о твоих. Сообщи же мне, почему ты выразил мне недоверие, дабы мне знать об этом, и я признаю в этом деле перед всеми этими людьми свое заблуждение». Ибн Башир отвечал ему: «Ты прав. Действительно, меня связывало с тобой то, о чем ты упомянул, и ты знал меня так, как ты описал. И я «е могу указать тебе иа какой-либо изъян в твоей вере. [Но помнишь], мы возвращались из паломничества и остановились в Фустате. Начали мы слушать наших шейхов и решили там побыть. Ты мне пожаловался: “Длительное воздержание нанесло вред моему здоровью, и я хочу купить невольницу". Я нашел, что это хорошо /с. 57/ для тебя. Ты присмотрел рабыню и сказал мне: “Я нашел невольницу, которая стоит столько-то. Но она еще знает ремесло и ее владелец просит за нее, ввиду того, что она знает ремесло, столько-то, больше, чем она стоит без [знания] ремесла". Я возразил тебе: “Тебе вовсе не нужно ее ремесло, ведь ты покупаешь ее только для наслаждения. Оставь ее и купи другую, которая заменит тебе ту. Нет смысла платить прибавку за нее". Ты как будто согласился со мной, а затем пошел и купил ее, заплатив за нее прибавку сверх ее стоимости. И вот когда я вспомнил о страсти, которая овладела тобою при покупке этой невольницы, и о твоем согласии заплатить за нее чрезмерную цену, я побоялся, что такая же страсть будет руководить тобой в этом свидетельстве из-за денег, которые ты возьмешь, или из-за склонности, которую ты почувствуешь. Ты уронил себя в моих глазах, и я не счел для себя возможным принять твое свидетельство»[246].

Говорит Мухаммад: у него свидетельствовал человек из его собратьев, из тех, кто отличал его близкой дружбой и постоянно бывал у него. Звали его Абу-л-Йаса'. Он отверг его свидетельское показание. Человек тот узнал о его действиях. Когда судья направлялся пешком в соборную мечеть, тот подошел к нему и упрекнул его: «За мою дружбу к тебе и за мою любовь к тебе ты отвергаешь мое свидетельство?» И промолвил Мухаммад Ибн Башир дважды: «Благочестие, о Абу-л-Йаса', благочестие, о Абу-л-Йаса'!», не прибавив больше ни слова[247]. Говорит аскет Мухаммад б. Ахмад аш-Шайбаии: я слышал, как Мухаммад б. Ваддах говорил: сообщил мне тот, кто видел, как судья Мухаммад Ибн Башир входил в ворота соборной мечети в день пятничного богослужения в плаще шафранового цвета /с. 58/, на ногах его были сандалии, издававшие скрип, а его густые волосы ниспадали на плечи отдельными прядями. Потом он вставал, читал проповедь и судил в таком одеянии. А когда кому-то случалось знакомиться с чем-нибудь из его веры, то он находил его выше Плеяд[248].

Говорит Мухаммад: среди рассказов о Мухаммаде Ибн Башире, которые передают люди и которые у них на устах, следующий: к нему пришел человек, который его не знал. Когда он увидел юношеский облик — густые волосы, ниспадавшие прядями на плечи, плащ шафранового цвета, насурьмленные глаза, отполированные до блеска зубы и крашенные в коричневый цвет губы, следы хны на его руках, ему и в голову не пришло, что тот — судья. И обратился он к одному из тех, кто сидел вокруг него: «Укажите мне, где судья!» Ему ответили: «Вот он» — и указали на судью. Он сказал им: «Я человек нездешний и вижу, что вы насмехаетесь надо мною. Я спрашиваю вас о судье, а вы указываете мне на какого-то свирельщика». На него зашикали со всех сторон. Тогда Ибн Башир сказал ему: «Подойди и скажи, что тебе надобно». Когда человек убедился, что это и есть судья, он устыдился и попросил извинения. Затем изложил свою просьбу и нашел, что [судья] справедлив и беспристрастен больше, чем он думал[249].

Говорит Мухаммед: Мухаммад б. 'Иса 'был большим забавником, большим балагуром. Раз, увидев одного из друзей Мухаммада Ибн Башира, он спросил его: «Когда ты видел десять зазывателей и когда ты отправишься к десяти зазывателям?» Его слова дошли до Мухаммада Ибн Башира и стали известны у него в суде. Это разгневало его. Увидевшись затем с ним, Мухаммад Ибн Башир наклонился к нему и сказал: «О Абу 'Аб-даллах, зло в состоянии совершить каждый, но всякий, «то им довольствуется /с. 59/, будет осужден. Благо же приобретут лишь люди стойкие и тот, кто заботится о самом себе похвальным укрощением своих страстей. Откажись от своих слов, которые дошли до меня, ибо для тебя это лучше всего»[250].

Говорит Мухаммад: ту же мысль, которую выразил Мухаммад Ибн Башир, высказал ранее одному поэту Малик б. Анас. Мне говорил об этом один ученый в городе Тунис: два человека обратились к суду наместника Медины. Один из «их был поэтом. Он отослал их обоих к Малику б. Анасу, чтобы тот их рассудил. Вели они речи у Малика б. Анаса и спорили друг с другом. Малик вынес решение против поэта, в пользу его противника. Разгневавшись решением Малика против него, поэт сказал: «Ты думаешь, что эмир не узнает об этом решении, которое ты вынес против меня? Он направил нас к тебе только для того, чтобы ты нас помирил, а ты этого не сделал. Клянусь Аллахом, я обязательно проткну твою спину сатирой!» Потом вышел от него. Малик б. Анас приказал вернуть его. Когда его вернули, он сказал ему: «О ты, знаешь, почему ты показал «себя безрассудным и низким? Это такие качества, которые в состоянии проявить каждый. Но имей в виду, что головы отрубают за неимением одного — благородства и доблести».

Ахмад б. Мухаммад б. 'Абд ал-Малик б. Айман рассказал мне: мой отец рассказал мне со слов своего отца: по соседству с нами жили два шейха из числа правомочных свидетелей того времени. Они были друзьями Мухаммада Ибн Башира, часто посещали его. Он был о них хорошего мнения и считал их людьми достойными. Один из них был /с. 60/ дед Ахмада б. Башира, известного под именем Ибн ал-Агбас[251]. Скончался в Кордове один несметно богатый купец. Один из его невольников предъявил судье Мухаммеду Ибн Баширу иск, говоря, что его умерший господин отпустил его на волю, женил на своей дочери и завещал ему свое достояние. Судья потребовал от него доказать то, на что он претендует. Тогда он привел к нему этих двух шейхов, и они свидетельствовали у него в суде о том, что утверждал невольник. Судья утвердил их свидетельские показания и присудил невольнику то, с чем он пришел. Прошло совсем немного времени, и один из этих двух свидетелей оказался при смерти и поручил передать судье: «Я хочу тебя видеть». А судья должен был [тогда] присутствовать на похоронах на кладбище Балат Мугис[252]. Возвратясь оттуда, он пришел к нему. 'Как увидел его свидетель, больной, страдающий, в борении со смертью, пал он на колени и пополз к нему. Судья спросил его: «Как твои дела? Что случилось с тобой?» А сам подумал, что он, верно, помешался из-за своей болезни. Человек ответил ему: «Я окажусь в огне, если ты не избавишь меня от него». Мухаммад Ибн Башир заметил ему: «Аллах-избавит тебя от огня, если пожелает. Так что ты хотел сообщить?» И сказал ему человек: «Свидетельское показание, которое я дал у тебя в пользу такого-то невольника... невольника такого-то... не было ничего этого. Побойся Аллаха, отмени приговор и расторгни то, что то нему следует!» Ничего не сказал Мухаммад Ибн Башир, положил только руки себе на колени. Потом поднялся и стал говорить: «Приговор приведен в исполнение, а тебя — в огонь. Приговор приведен в исполнение, а тебя — в огонь». И покинул его[253].

/с. 61/ Говорит Халид б. Са'д: Мухаммад б. 'Абд ал-А'ла сообщил мне со слов того, кто рассказал ему, что Мухаммад Ибн Башир дважды занимал должность судьи в Кордове и что,, когда его уволили в первый раз, он удалился в свой город. Халид б. Са'д продолжает: я слышал, как судья Ахмад б. Баки говорил: один из собратьев Мухаммада б. Са'ида б. Башира был недоволен его непреклонностью и предостерегал его: «Боюсь я, как бы тебя не уволили». А он отвечал: «О если б кто увидел, как рыжая — он имел в виду свою мулицу[254] — помчит меня по дороге в Баджу!» Прошло совсем немного времени, и произошел один случай, в котором Ибн Башир проявил твердость. Из-за нее его и уволили, как он того и желал. Прошло еще немного времени, и прибыл за ним гонец от эмира — да помилует его Аллах! — и повез его в Кордову. Проезжая по дороге, он свернул к одному своему другу — аскету, свиделся с ним и сказал: «Послал эмир по мою душу. Хочет он второй; раз сделать меня судьей. Как мне быть?» Его друг-аскет ответил ему: «Если ты знаешь, что будешь воздавать по справедливости и ближнему и дальнему и не коснется тебя в деле божьем ничье порицание, то я думаю, что не стоит лишать людей твоего благодеяния. А если ты боишься, что не сможешь быть справедливым, то отказаться от должности для тебя достойней всего». Мухаммад б. Са'ид б. Башир заметил: «Что касается справедливости, то я не забочусь, кому я ее воздаю, когда суть, для меня проясняется, — ближнему или дальнему». И заключил друг его аскет: «Я считаю, что тебе не стоит лишать людей твоего благодеяния», /с. 62/ Когда он прибыл, эмир вновь сделал его судьей и поступил в этом справедливо[255].

Говорит Халид б. Са'д: сообщил мне одим из ученых: когда Мухаммад Ибн Башир встретил препятствия со стороны одного знатного лица и оказались у него руки коротки перед ним, он поклялся, что разведется со своей женой и раздаст беднякам в виде милостыни свое имущество, если когда-нибудь еще станет судьей. И уволил его эмир ал-Хакам. А когда эмир пожелал второй раз вернуть его на должность, он оправдался перед ним этими клятвами, надеясь, что он избавит его. Тогда эмир подарил ему одну из своих невольниц и имущество взамен его имущества. И принял он судейство вторично[256].

Мне сообщил человек, которому я доверяю, со ссылкой на Ахмада б. Зийада: Мухаммад б. Ваддах сказал: Касим б. Хилал[257] сообщил мне: мы пришли к Мухаммаду Ибн Баширу, чтобы поручиться у него за одного человека как за правомочного свидетеля. Он попросил: «Поклянитесь Аллахом, кроме которого нет божества, что он правомочный свидетель по всеобщему согласию!» Они же сказали: «Клянемся правой рукой, да сохранит тебя Аллах!» Но он возразил: «Клянусь Аллахом, я не запишу этого, пока вы не поклянетесь!» Касим б. Хилал продолжал: я был моложе людей годами и тайком удалился. У Ибн Ваддаха спросили: «И что они сделали?» Он ответил: «Я не знаю»[258].

Говорит Мухаммад: когда ученые разошлись во мнениях с Мухаммадом Ибн Баширом и он испытал сомнения в решении, он написал в Фустат 'Абд ар-Рахману б. ал-Касиму[259] и 'Абдаллаху б. Вахбу[260]. 'Усман б. Мухаммад сообщил мне: сообщил мне 'Убайдаллах б. Йахйа со слов своего отца: Мухаммад Ибн Башир поручил мне выяснить для него у Ибн ал-Касима некоторые вопросы, и поручил он это также Мухаммаду б. Халиду[261]. Когда я приехал в Фустат, я опросил о них у Ибн ал-Касима, и он дал мне ответ, /с. 63/ Я записал с его слов его ответ. Затем приехал из Медины Мухаммад б. Халид и спросил его о тех же самых вещах. Он ответил ему о них, и тот сделал запись с его слов. Потом мы встретились с Мухаммадом б. Халидом, и я проверил то, что ответил ему Ибн ал-Касим на заданные ему вопросы. Я обнаружил, что они не сходятся с тем, что он ответил мне. Я пришел к Ибн ал-Касиму и сообщил ему об этом, говоря: «Если бы мы приехали в Кордову с противоречивыми ответами, каждый из нас испытывал бы сомнение в том, что другой производил запись с твоих слов, и это сомнение вызвало бы у судьи неясность и неуверенность. Ему нужно было бы второй раз затевать с тобой переписку». Он признал: «Ты прав». Послал он за Мухаммадом б. Халидом и сказал ему: «Я отвечал тебе, думая о другом. Перепиши ответы так, как записал их с моих слов Йахйа». Он сделал это, и мы приехали с одинаковыми ответами[262].

Мухаммад Ибн Башир был весьма прозорлив, хорошо постигал суть. Один из ученых сказал мне: нередко он допускал свидетельствовать человека, судя по его приметам и по выражению лица[263]. И нередко он угадывал про себя, что будет говорить свидетель[264].

'Усман б. Мухаммад сказал мне: 'Убайдаллах б. Йахйа сказал мне: Йахйа б. Йахйа сказал судье Мухаммаду Ибн Баширу: «Обстоятельства меняются. Когда у тебя устанавливают правомочность человека-на свидетельство, ты судишь на основе его показаний. Затем, в случае, если его дело затягивается и ему надо свидетельствовать у тебя второй раз, опять заставь поручиться за него и снова подвергай его проверке». Ибн Башир согласился с этим. Когда люди узнали об этом, они стали с ним осторожны[265].

Говорит Мухаммад: Йахйа б. Йахйа упорнее всех /с. 64/ прославлял Мухаммада Ибн Башира и лучше всех восхвалял его как при его жизни, так и после его смерти. Йахйу б. Йахйу спросили о ношении чалмы[266], и он ответил: «Это головной убор людей на Востоке, и носить его им было предписано еще в давние времена». У него спросили: «А если бы ты надел ее, чтобы люди, в подражание тебе, стали ее носить?» Он ответил: «Ибн Башир носил шелк, но люди не последовали ему, а ведь Ибн Башир был достоин того, чтобы следовать его примеру. И возможно, если бы я одел чалму, люди оставили бы меня и не стали бы подражать мне, как оставили они в свое время Ибн Башира». А Йахйа б. Йахйа часто рассказывал со ссылкой на Мухаммада Ибн Башира и со ссылкой последнего на Малика б. Анаса.

Один ученый рассказывал, ссылаясь на Йахйу б. Йахйу: Хамдун б. Футайс пожаловался эмиру ал-Хакаму — да будет доволен им Аллах! — на то, что Мухаммад Ибн Башир допустил в чем-то по отношению к нему несправедливость и на основе этого вынес против него приговор. [Хамдун б. Футайс] сказал мне: «Абу Мухаммад! Я попросил эмира созвать ради меня законоведов. Я попросил его еще, чтобы он и тебя посадил вместе с теми, кого он созовет». Он возразил ему: «Я считаю для себя ужасным заседать в совете, где приносится жалоба на такого, как Мухаммад Ибн Башир. Если же вам это так необходимо, то приведите «нашего шейха Йахйу б. Мудара[267]. И знай,, что Мухаммад Ибн Башир лучше для тебя в гневе, чем я в; милости». Рассказчик продолжал: Хамдун устыдился — а был он благоразумным, мягким — и отказался от созыва законоведов.

О том, что передавал Мухаммад Ибн Башир со слое Малика, рассказал 'Абд /с. 65/ ал-Малик б. ал-Хасан: Мухаммад Ибн Башир сказал: я слышал, как Малик говаривал: «Вникайте в эти книги и не путайте их с другими». Говорит Мухаммад: я думаю, что он имел в виду ал-Муватта'. 'Абд ал-Малик б. ал-Хасан продолжает: Мухаммад Ибн Башир сказал: я слышал,, как Малик говаривал: «Рассказы об Ибн 'Имране являют собой почти что жизнеописание». Говорит Мухаммад: я не знаю,, какого Ибн 'Имрана имел в виду Малик б. Анас — Ибн 'Имрана ат-Талхи, судью Медины, или же Мус'аба б. 'Имрана, главного судью Кордовы? Но я могу поклясться им, что он имел в виду ал-Мус'аба, потому что Мухаммад Ибн Башир был одним из секретарей ал-Мус'аба и знатоком сведений о» нем. После он общался с Маликом и, возможно, передал ему рассказы о нем. Поразил он его, и тот сказал о нем то, что известно. Говорит Мухаммад: Мухаммад б. 'Умар б. 'Абд ал-'Азиз сказал мне: Мухаммад б. 'Умар б. Лубаба и Мухаммад б. 'Абдаллах Ибн ал-Кун[268] упоминали, что Мухаммад Ибн Башир спросил Малика о молоке ослиц, и тот не усмотрел в нем вреда[269].

Говорит Мухаммад: один из рассказчиков мне сказал: Муса 6. Сама'а, главный конюший, высказал много жалоб эмиру ал-Хакаму — да будет доволен им Аллах! — на Мухаммада Ибн Башира. Он пожаловался ему, что тот допустил против него» притеснение. Эмир сказал ему: «Я сейчас проверю, правду ли ты говоришь. Тотчас же выйди, отправляйся к Ибн Баширу и попроси у него разрешения войти. Если он позволит тебе, я уволю его. Если же не позволит тебе [войти] без твоего противника, то он не притеснитель и единственно /с. 66/ стремится к истине». И вышел Муса б. Сама' а от эмира, направляясь к, дому Ибн Башира. А эмир — да помилует его Аллах! — приказал своему верному слуге следовать за ним и узнать, что будет_ И он следил за ним, пока тот не дошел. Потом [слуга] возвратился и стал рассказывать эмиру: «Вышел к Мусе служитель» затем удалился и сообщил о нем судье. После вышел к нему вторично и сказал ему: “Если у тебя есть дело, приходи решать его, когда судья заседает в суде"». И промолвил эмир — да помилует его Аллах: «Говорил же я ему, что Ибн Башир — друг истины! Во имя нее у него нет ни к кому снисхождения»[270].

Говорит Мухаммад: один ученый, которому я доверяю, сообщил мне: Мухаммад б. Ваддах передавал об эмире ал-Хакаме — да помилует его Аллах! — две повести. В одной из них [речь] о Мухаммаде Ибн Башире, в другой упоминается о некой предсказании будущего. Заканчивая обе эти повести, Мухаммад б. Ваддах говаривал: «Клянусь Аллахом, даже если бы кроме них в пользу ал-Хакама ничего не было, я желал бы, чтобы ему был уготован рай». Первую из этих двух повестей, где про Ибн Башира, он передавал со слов одного знатного лица: одна из любимых жен ал-Хакама — да помилует его Аллах! — рассказывала, что ал-Хакам покинул ее однажды ночью. И посетили ее дурные мысли о нем, как это бывает у женщин, а они скорее всего приходят им на ум из-за ревности. Она продолжала рассказывать: «Я пошла за ним и нашла его в одном месте молящимся и взывающим к Аллаху». Продолжала она далее: «Когда он вернулся, я сообщила ему о том, что я подумала, о том, что «сделала, и о том, что я видела, как он молится и взывает к Аллаху». Продолжала она далее /с. 67/: он ответил мне: «Я назначил Мухаммада Ибн Башира судьей мусульман. Душа моя была довольна им, сердце мое преисполнилось доверия к нему, и я отдыхал от этих историй с людьми и от их жалоб на беззакония, поскольку знал о его справедливости и надежности. Но мне сообщили в этот вечер, что он в агонии и что смерть его близка. Я взволновался из-за этого, опечалился и встал в этот час, взывая к Аллаху и смиренно прося его послать мне человека, который был бы ему заменой, на которого я мог бы положиться и назначить его судьей, судьей мусульман после него»[271].

[№ 10] Рассказ о судье Са'иде б. Мухаммаде Ибн Башире ал-Ма'афири[272]

Говорит Мухаммад: Са'ид б. Мухаммад Ибн Башир б. Шарахил ал-Ма'афири был [человеком] благородным, достойным. Он содействовал своему отцу в справедливости и помогал ему следовать истине. Он обладал такой же, как и его отец, проницательностью в [выборе] прекрасных действий и прямых путей.

Говорит Мухаммад: Халид б. Са'д упоминал: один из ученых сообщил мне, что население Истиджжи обратилось к эмиру /с. 68/ — да помилует его Аллах! — с просьбой о судье, который бы вершил среди них суд. Эмир — да помилует его Аллах! — переслал их прошение главному судье Мухаммащу Ибн Баши-ру и приказал ему избрать для них того, кого он сочтет нужным. Халид продолжал: Ахмад б. Баки сообщил мне: когда Мухаммад Ибн Башир прочел письмо эмира, он дал его прочесть и своему сыну, Са'иду, а затем спросил его: «Ты ведь знаешь всех людей, которые нас посещают. Как ты считаешь, на «ого из них можно указать эмиру?» Тот ответил ему: «Я не знаю и не поручусь ни за кого из людей». Мухаммад Ибн Башир спросил его: «Что ты думаешь об учителе-аскете, который приходит к нам из Шакунды[273]?» Сын сказал: «Он самый примерный из тех, кто приходит к тебе, но я не укажу на него и не поручусь за него». Отец же его возразил ему: «А я поручусь за него и укажу на него». Взял он бумагу и стал писать об этом учителе эмиру, пока в ворота к ним не постучали, и отец сказал [сыну]: «Выйди и узнай, кто там». Он вышел и увидел людей, которые опрашивали судью. Сын его сказал им: «Сейчас он занят». И вот, пока он с ними разговаривал, пришел вдруг учитель-аскет и попытался войти к судье. Но сын его сказал ему: «Он занимается составлением письма к эмиру». Тот возразил: «[Мне] необходимо видеть его по делу, которое я боюсь упустить. Дело в том, что мне сообщили, что эмир попросил его указать человека, который мог бы стать судьей жителей Истиджжи, и я хочу, чтобы он указал на меня». Са'ид вошел к своему отцу в то время, как тот писал, и молвил ему: «Отвлекись от письма. Человек, о котором ты пишешь, погубил сам себя». И сообщил он ему /с. 69/ о том, что произошло. Мухаммад Ибн Башир бросил писать о нем и указал на другого человека.

Говорит Мухаммад: причиной того, что Са'ид б. Мухаммад стал судьей, явился случай, который произошел с ним из-за имущества, отданного ему «а хранение.

Говорит Халид б. Са'д: ученый, которому я доверяю, рассказал мне со слов Йахйи б. Закарийа', одного из самых твердых сторонников Мухаммада б. Ваддаха: Асбаг б. Халил[274] мне сообщил: сидел я у Йахйи б. Йахйи, и вот пришел к нему Са'ид б. Мухаммад Ибн Башир и сел. Йахйа увидел, что он опечален, и спросил его: «Что с тобой случилось?» Он ответил ему: «Стряслась со мной беда». Тот опросил: «Какая? Здесь тебя никто йе слышит и не видит». И он поведал: «Кумис Раби'[275] отдал мие на хранение огромную сумму денег, а этот глашатай возвещает: “Если тот, у кого находятся на хранении принадлежащие Раби' деньги или имущество, не объявит об этом через три дня, мы прольем его кровь и отдадим на разграбление его имущество"». Йахйа счел эту весть страшной, ужасной и долго сидел, понурившись. Затем сказал ему: «И что ты хочешь делать? Я думаю, клянусь Аллахом, что удержать отданное тебе на хранение ты сможешь, опираясь на хадис, который гласит: “Имущество, отданное на хранение, должно быть возвращено как благочестивому, так и нечестивому; и утроба связывает кровными узами, будь она благочестивой или нечестивой; и договор должен выполняться как для благочестивого, так и для нечестивого"». Разговор этот сделался известен и в конце концов дошел до эмира. И вот по истечении трех дней он послал за ним. Из покоев эмира вышел к нему служитель и спросил его: «Что побудило тебя к сокрытию того, что отдал тебе на сохранение Раби'? Ты ведь слышал, что возвестил ют нашего имени глашатай, и о решении, которое мы изъявили /с. 70/ об этом?» Он сказал служителю: «Передай от меня эмиру — да сохранит его Аллах! — что я сделал это, единственно основываясь на хадисе, который гласит — и он процитировал хадис, кончив словами: “и имущество, отданное на: хранение, должно быть возвращено как благочестивому, так и нечестивому". И нет больше нечестивца, чем Раби'». Слуга передал его слова эмиру, а эмир заповедал визирям: «Этот человек благочестив». И они назначили его судьей. Вот это и послужило причиной его назначения на судейскую должность[276].

Говорит Мухаммад: Са'ид б. Мухаммад Ибн Башир был одним из товарищей Йахйи б. Йахйи, а Йахйа оберегал и почитал его. 'Усман б. Мухаммад сообщил мне: Абу Марван: 'Убайдаллах сообщил мне: Йахйа б. Йахйа рассказывал: благоразумие украшает людей. Я приехал к 'Абд ал-Малику Ибн Мугису[277] в день Арбуны, во время похода, и с нами находился Са; ид б. Мухаммад Ибн Башир. Он посылал к нам и спрашивал у нас совета. Йахйа продолжал: порой он предпочитал, чтобы посылали ко мне, без Са'ида б. Мухаммада. Тогда я сказал 'Абд ал-Малику: «Не делай так, ведь это может обидеть моего товарища!» Он согласился со мной. А однажды он послал мне в подарок восемь динаров и столько же Са'иду б. Мухаммаду. Но я сказал ему: «Что касается меня, то я в них не нуждаюсь. Объедини же их вместе и отошли моему товарищу, ведь он нуждается».

Когда мусульмане захватили добычу и огромное количество ее скопилось в их руках, 'Абд ал-Малик Ибн Мугис разделил то, что там находилось, по нашему совету и в нашем присутствии. Я сказал ему по поводу чего-то, что было между мною и им: «Мне хотелось бы поговорить с тобой об одной вещи /с. 71/, из-за которой я испытываю перед тобой неловкость». Он ответил мне: «О Абу Мухаммад, всякий раз, когда тебя охватывает застенчивость, гони ее от себя!» 'Убайдаллах продолжал: Йахйе очень нравился этот ответ. Рассказчик продолжал: когда мы возвратились, он сказал мне: «О Абу Мухаммад, мне хотелось бы оказать вам обоим почет, тебе и твоему товарищу». Я спросил его: «Каким это образом?» Он ответил: «Сыграть для вас обоих хорошую музыку». Рассказчик продолжал: я ответил ему: «Ты, клянусь Аллахом, хочешь посрамить нас, а не почтить». Рассказчик продолжал: он сказал мне: «О Абу Мухаммад, не считай так. Клянусь Аллахом, до разговора с тобой я не думал, что к людям проявляют чрезмерное почтение, если делают это с ними». Рассказчик продолжал: и я ответил ему: «Да не воздаст Аллах добром ни им самим, ни тебе! Они ведь предают Аллаха и его посланника». Йахйа закончил: он сконфузился и воздержался[278].

[№ 11] Рассказ о судье ал-Фарадже б. Кинане ал-Кинани[279]

Говорит Мухаммад: он — ал-Фарадж б. Кинана б. Низар б. 'Атбан б. Малик ал-Кинани. Свою родословную он вел от племени кинана, местом его приписки был войсковой округ Палестины[280], а жил он в Шазуме[281]. Принадлежал он к людям ученым, вел записи. Он совершил поездку на Восток, во время которой он слушал у 'Абд ар-Рахмана б. ал-Касима и у других ученых. Когда он вернулся из поездки, эмир ал-Хакам б. Хишам — да помилует его Аллах! — избрал его и назначил главным судьей в Кордове[282].

/с. 72/ Говорит Мухаммад: судейство передавалось среди его потомков в Шазуне в дни халифов — да помилует их Аллах! — вплоть до того времени, когда эмир верующих — да возвеличит его Аллах! — назначил человека из его потомков по имени Абу-л-'Аббас на должность судьи Шазуны. Он занимался изучением наук у шейхов ал-Андалуса вместе с Мухами адом «. 'Абд ал-Маликом б. Айманом и с другими, подобными ему.

Говорит Мухаммад: Халид б. Са'д упоминал: мне рассказал один ученый со слов одного аскета из семьи ал-Фараджа б. Кинаны, которого заподозрили в подстрекательстве во время волнений[283]. Проломив стену, к нему пробрались, чтобы его убить. Женщины подняли крик. Ал-Фарадж услыхал крик и спросил: «Что это?» Бму ответили: «К твоему соседу, такому-то, пришли охранники и напали на него, чтобы убить». Ал-Фарадж вышел к воротам дома, встретил охранников и сказал: «Этот мой сосед непричастен к [случившемуся] и неповинен в том, в чем вы его подозреваете». Ему отвечал человек, посланный вместе с охранниками, а он их возглавлял: «Это не твое дело и к тебе отношения не имеет. Следи за своими вакфами и постановлениями и не вмешивайся в то, что тебя не касается!» Разгневался ал-Фарадж б. Кинана. Он пошел к эмиру ал-Хакаму — да будет доволен им Аллах! — и попросил принять его. Войдя, он произнес приветствие и сказал: «О эмир, да сохранит тебя Аллах! Корейшиты воевали с пророком — да благословит его Аллах и да приветствует! — и питали к «ему вражду. Потом он простил их и хорошо с ними обошелся. А ты больше, чем кто-либо, обязан следовать его примеру из-за твоего с ним родства», /с. 73/ Затем он передал ему об этом случае и о том, что с ним самим произошло. Эмир приказал подвергнуть побоям зачинщика этого дела, простил остальных жителей Кордовы, даровал им всем безопасность и вернул их по домам[284].

Говорит Мухаммад: Мухаммад б. Хафс[285] упомянул: я читал в книге [написанное] рукою Ахмада б. Фараджа[286] — в ней отрывки из рассказов об ал-Андалусе, — что ал-Фарадж б. Кинана отправился в поход, командуя войсковым округом Шазуны, из ал-Гарба[287], вместе с 'Абд ал-Каримом б. 'Абд ал-Вахидом[288], по направлению к Джилликийе[289] и что Абд ал-Карим выслал его вперед из Астурки[290] к скоплению христиан; и он рассеял их, устроив там страшное побоище[291].

Рассказчик продолжал: и я прочел в этой книге, что эмир ал-Хакам — да будет доволен им Аллах! — вызвал ал-Фараджа б. Кинану из Шазуны и назначил его в Кордове судьей и что, когда эмир отстранил своего сына 'Абд ар-Рахмана с поста правителя Сарагосы и назначил на этот пост 'Абд ар-Рахмана б. Аби 'Абду[292], некий 'Умара, араб, выразил тому свое пренебрежение, так как тот был одним из эмирских маула. Тогда эмир назначил правителем Сарагосы ал-Фараджа б. Кинану, так как он из числа их [арабов].

Ал-Фарадж прибыл на границу[293] и оставался там некоторое время. Затем 'Умара привлек на свою сторону берберов и велел им вступить в город. Они подняли восстание против ал-Фараджа б. 'Кинаны и захватили его в плен. После арабы и знатные берберы бросили друг другу клич подняться против. 'Умары и его сторонников. Они поубивали их и изгнали из города, а 'Умару и его сына они захватили в плен и притащили к ал-Фараджу б. Кинане. Арабы и знатные берберы попросили его сообщить змиру ал-Хакаму — да будет доволен им Аллах! — /с. 74/ об их выступлении вместе с ним и об их помощи, оказанной ему. Он написал в их пользу, и положение их уладилось.

Говорит Мухаммад: я прочел в собрании документов ответ ал-Хакама — да будет доволен им Аллах! — ал-Фараджу б. Кинане о том, что подтверждает это событие. Вот его текст: «А затем, дошло до нас твое письмо, в котором ты упоминаешь о своем намерении восстановить порядок, который [существовал] до тебя; о невозможности для тебя написать нам из-за дела 'Умары; о том, каково было его дело и дело тех, кто выступил с ним; о беспорядках в жизни горожан, перед лицом которых ты оказался, когда вошли берберы, вступившие с ними в соглашение; о группе единомышленников, людей избранных, знатных, благочестивых и праведных, перешедших на твою сторону, которые оказали тебе поддержку и признали, что в повиновении [заключены] мир и счастье; о нападении, совершенном на тебя злыми и безрассудными людьми из их (горожан) числа; об их благом возвращении после того, что они совершили, и после их раскаяния в их неправедных действиях и ошибочных мнениях. Всеобщее согласие избранных, знатных и благочестивых людей оказать тебе поддержку и защитить от толпы, которая набросилась на тебя, как-раз и свело на нет преступления, совершенные их чернью, и насилие, проявленное их глупцами. Это побуждает помиловать их и простить им их заблуждения. И мы пишем им всем — через твоих посланников к нам — о том, о чем ты просишь. Это нужно исполнить для них без промедления. Ты правильно примирил мнения двух сторон и уладил /с. 75/ их дело. Так мы узнали о твоем прекрасном мнении и о твоем верном распоряжении по обеспечению их безопасности, которое мы возложили на тебя, и в устройстве их дела, которое поручили тебе. Тебе следует от нас выражение признательности. И привет».

И написал он ему еще свиток, в котором следующее: «Из дела 'Умары и его сына и общего согласия твоих арабов передать их обоих тебе я узнал, что можно полагаться на тебя и на твое чистосердечие и что они выражают тебе повиновение. Охраняй же тех двоих денно и нощно! Остерегайся их упустить и оплошать с ними до прибытия ал-Мугиры[294] в эту пограничную область, если будет угодно Аллаху! Знай, что ты отвечаешь за них, если они ускользнут из твоих рук! Смотри же ради себя самого за охраной их с величайшей бдительностью, если тебе что-нибудь от нас нужно! Пеняй лишь на самого себя, если проявишь упущение. И привет».

Ал-Фарадж 6. Кинана послал со своим письмом нескольких ненужных ему арабов[295] к эмиру ал-Хакаму — да будет доволен им Аллах! Эмир приказал пожаловать им одежды и подарки и послал их людям то же самое.

Я читал ответ ал-Хакама — да будет доволен им Аллах! — ал-Фараджу, где говорится о тех арабах, которых он послал, и о том, что им последовало от эмира. Вот его текст: «А затем, я прочел твое письмо, в котором ты упомянул о повиновении и прямодушии всех арабов твоей стороны и, в частности, о тех мужественных, кого ты назвал. За это им последовало вознаграждение и выражение признательности. Мы направили к тебе обратно твоих послов с ответами на твои и их письма. Мы вознаградили их за их приезд щедрейшей наградой. И привет». А это текст письма эмира ал-Хакама — да будет доволен им Аллах! — к /с. 76/ Хубайшу б. Нуху и к его арабам: «А затем, дошло до нас ваше письмо, в котором вы упоминаете о том, какое благодеяние Аллаха последовало нам в этой пограничной области за то, что вы поднялись и постарались привести в надлежащее состояние то, что расстроилось. Вы рисковали своей кровью и самими собой, оказывая помощь вашему наместнику, укрепляя его, борясь с теми, кто отпал от него и отверг его дело, лака Аллах не выправил положение, не установил согласие и не сделал надлежащим повиновение. Все то, о чем вы написали, упоминая об этом и о том, чем вы были испытаны, произвело на нас самое превосходное впечатление в смысле признания, достойного вознаграждения и прекрасного воздаяния за это. И мы назначили ал-Мугиру б. ал-Хакама правителем вашей пограничной области и наказали ему удостовериться в истинности испытания, выпавшего на вашу долю, искренности вашей покорности и [степени] вашей пригодности, чтобы он сделал обильным для вас — среди того, что я поручил ему, — то, чего вы достойны своим повиновением, стойкостью, чистосердечием и всем остальным, что вы уже свершили. У Аллаха надо искать помощи. И привет».

Говорит Мухаммад: я не нашел у рассказчиков никаких сведений об ал-Фарадже б. Кинане после его отъезда из пограничной области. [Мухаммад б.] 'Абд ал-Малик б. Айман говорит: «Потомство ал-Фараджа б. Кинаны в Шазуне многочисленно. Я застал в живых из его потомков Абу-л-'Аббаса, который изучал науки вместе с нами у шейхов нашего города. Затем эмир верующих — да возвеличит его Аллах! — назначил его судьей Шазуны».

[№ 12] /с. 77/ Рассказ о судье Катане б. Джаз'е ат-Тамими

Говорит Мухаммад: он — Катан б. Джаз' б. ал-Ладжладж б. Са'д б. Са'ид б. Мухаммад б. 'Утарид б. Хаджиб б. Зурара ат-Тамими. Он был из жителей Джаййана[296]. Эмир ал-Хакам сын Хишама — да будет ими обоими доволен Аллах! — назначил его главным судьей в Кордове. Я не нашел у рассказчиков какого-либо известия о нем, которое я мог бы записать. Потом его сменил в должности судьи Бишр б. Катан.

[№ 13] Рассказ о судье 'Убайдаллахе б. Мусе ал-Гафики[297]

Говорит Мухаммад: он — 'Убайдаллах б. Муса б. Ибрахим б. Муслим б. 'Абдаллах б. Муслим б. 'Абдаллах б. Халид б. Йазид б. 'Аммар б. 'Убайд ал-Гафики. Он вел род от арабов Сирии, из войскового округа Палестины[298]. Он жил в области ал-Джазира[299], а дети его жили в Севилье. Сыновья визиря Мусы поручились за 'Убайдаллаха, этого судью, родословная которого приводится. Ал-Хакам — да будет доволен им Аллах! — назначил его главным, судьей в Кордове. И не /с. 78/ сохранили о нем в памяти рассказчики какого-либо сведения, которое можно было бы поместить в этой книге. Потом сменил его Мухаммад б. Талид б. Хамид б. Мухаммад ар-Ру'айни.

[№ 14] Рассказ о судье Хамиде б. Мухаммаде ар-Ру'айни[300]

Говорит Мухаммад: он — Хамид б. Мухаммад б. Са'ид б. Исма'ил б. Хамид б. 'Абд ал-Латиф ар-Ру'айни. Он был из жителей Шазуны[301]. Эмир ал-Хакам — да будет доволен им Аллах! — назначил его главным судьей в Кордове. Ученые не запомнили о нем ничего, что они могли бы рассказать.

[№ 15] Рассказ о судье Масруре б. Мухаммаде Ибн Башире ал-Ма'афири[302]

Говорит Мухаммад: он — Масрур б. Мухаммад б. Са'ид б. Башир б. Шарахил ал-Ма'афири. В начале этой книги уже был дан рассказ о его отце Мухаммаде Ибн Башире.

Продолжает Мухаммад: эмир 'Абд ар-Рахман сын ал-Ха-кама — да помилует их обоих Аллах! — назначил его на должность главного судьи е Кордове, и был он из числа людей благочестивых, достойных.

/с. 79/ Рассказал мне ученый, которому я доверяю: мне рассказал Мухаммад б. Ахмед б. 'Абд ал-Малик, известный под именем Ибн аз-Заррад[303]: «У нас в Кордове был судья, известный под именем Масрур, и был он аскетом. Однажды он попросил 'разрешения у присутствовавших тяжущихся отлучиться по одному своему личному делу, которое ему надо было исполнить. Они позволили ему. Он оставил их, потом вышел к ним, держа в руке замешанный для выпечки хлебец, чтобы «внести его в пекарню. Один из присутствовавших предложил ему: “О судья, я вместо тебя снесу его". Он ответил ему: “А когда меня уволят с судейской должности, где мне искать тебя каждый день, чтобы ты носил его вместо меня? Нет, тот, кто носил его до судейства, носит его и сегодня"»[304].

Потом Са'ид б. Мухаммад Ибн Башир сменил его второй раз в судейской должности.

[№ 16] Рассказ о судье Йахйе б. Ма'маре ал-Алхани[305]

Говорит Мухаммад: он — Йахйа б. Ма'мар б. 'Имран б. Мунир б. 'Убайд б. Унайф ал-Атлуми ал-Алхани, из арабов-сирийцев. Он был из жителей Севильи, и жилище его там в квартале, именуемом Мапрана, в окрестностях города, через который (квартал) пролегает проезжая дорога.

В свое время он был законоведом Севильи и заведовал там разделом наследственного имущества. Он совершил путешествие, во время которого встретил Ашхаба 'б. 'Абд ал-'Азиза[306] и слушал /с. 80/ у него и у других ученых. По своим взглядам он был человеком благочестивым, воздержанным, достойным, предпочитал проживать в своем имении и заниматься устройством своих дел[307].

Мухаммад б. 'Умар б. 'Абд ал-'Азиз сказал мне: люди в Севилье горячо желали, чтобы Йахйу б. Ма'мара назначили судьей в Кордове. Продолжал он рассказывать мне: передал один человек из жителей Севильи по имени Мурра б. Дайсам: я сидел вместе с Йахйей в его селении, в одном из домов, как вдруг увидел всадника, скакавшего по проезжей дороге. Продолжал он: я следил за ним взглядом. Доехав до дороги, которая сворачивала к дому Йахйи б. Ма'мара, он остановился с видом человека, не знающего, как ему найти нужное место. Рассказчик продолжал: я же подумал, что он послан халифом из Кордовы за Йахйей б. Ма'маром, чтобы назначить его судьей. Продолжал он: я повернулся к Йахйе и сказал ему: «Абу Закарийа', люди жаждут от тебя свершения одной вещи. Я желаю знать правду, что же ты решил. Ведь дело близится. Принимаешь ли ты судейство или не принимаешь?» Он ответил: «Принимаю». Рассказчик продолжал: я спросил его: «А когда бы ты стал главным судьей в Кордове, какая доля от этого досталась бы твоему другу и любимцу?» Он ответил: «Доля обильная, если угодно Аллаху». Продолжал рассказчик: я сказал ему: «Вот этот посланец едет за тобой из Кордовы». Он продолжал: не успели прозвучать эти слава, как около нас остановился гонец, посланный за Йахйей б. Ма'маром. Продолжал он: когда Йахйа стал главным судьей в Кордове, я отправился к нему из Севильи и заехал к нему. Он приветствовал меня, хорошо принял и поселил у себя. Когда наступил /с. 81/ вечер, он подал какую-то скудную порцию хлебной подливки. Я спросил его: «Что это? Где же благополучие Кордовы и разнообразное пропитание, какое есть в «ей? Ведь ты главный судья». Потом я добавил: «Боюсь я, клянусь Аллахом, что мне придется пожалеть о моей поездке к тебе». Он ответил: «Нет, если будет угодно Аллаху». Продолжал рассказчик: когда наступило утро, Йахйа б. Ма'мар взялся за перо — а я и не знал — и написал эмиру 'Абд ар-Рахману сыну ал-Хакама — да будет доволен ими Аллах! — изложив ему этот случай, как есть, и какое Йахйа дал обещание, и что Мурра б. Дайсам пришел к нему, прося исполнить обещанное. Затем он попросил эмира сделать того вождем его племени на целый год, принарядить его и одарить ценными подарками. Продолжал Мурра б. Дайсам: а я и не ведал и уже отчаялся в доброте судьи, ибо увидел, что он аскет и живет на свои собственные средства, как вдруг прибыло знамя к Йахйе от эмира вместе с подарком в двести динаров, вьючным мулом с дорогими платьями и одеждами и вместе со всем этим — письмо эмира, в котором он говорит: «Мы исполнили твое обещание, данное Мурре б. Дайсаму».

Говорит Халид б. Са'д: Ахмад б. Халид и 'Усман б. 'Абд ар-Рахман б. 'Абд ал-Хамид б. Аби Зайд[308] мне сообщили, а они взаимно дополняют друг друга: Мухаммад б. Ваддах сообщил нам: я молился во время солнечного затмения вместе с Ибн Ма'маром в соборной мечети в Кордове в 218 году[309]. Он хорошо творил молитву. Он не стал совершать положенную молитву, но чересчур затянул ее. Начал он руководить молитвой поздним утром и довел до /с. 82/ полудня, когда солнце уже показалось. Это было летом.

Ахмад б. Халид и 'Усман б. 'Абд ар-Рахман говорят: нам сообщил Мухаммад б. Ваддах: я молился, в пятницу под руководством Ибн Ма'мара четырьмя рак'атами, и присутствовали Ибн Аби 'Иса, Са'ид б. Хассан[310], 'Абд ал-Малик б. Зунан, Харис б. Аби Са'д[311] и 'Абд ал-Малик б. Хабиб. Большая часть людей молилась тогда же во дворе мечети двумя рак'атами.

Говорит Мухаммад: когда у Йахйи б. Ма'мара возникла неясность по одному делу и фажихи высказали ему свое несогласие, он написал в Фустат Асбагу б. ал-Фараджу[312] и другим, прося их разъяснить значение того, что он хотел узнать[313].

Я прочел в прекрасных посланиях, написанных Асбагом б. ал-Фараджем Йахйе б. Ма'мару, главному судье в Кордове, обстоятельные ответы на вопросы касательно преданий о судействе, которые он ему задал. Я подумал было [рассказать о них][314] и поместить их, но потом решил не выходить в этой книге за установленный предел и не отклоняться в ней от намеченного направления.

Говорит Мухаммад: Халид б. Са'д упоминал: я слышал от разных ученых, что между Йахйей б. Ма'маром и Йахйей б. Йахйей была вражда: Йахйа б. Йахйа хлопотал перед эмиром 'Абд ар-Рахманом — да помилует его Аллах! — об увольнении судьи йахйи б. Ма'мара и предъявил показания ученых и правомочных свидетелей против него. Они свидетельствовали у визирей против Йахйи б. Ма'мара в безобразных делах, которые приписывались ему. /с. 83/ Йахйа б. Ма'мар подал эмиру жалобу на враждебные действия Йахйи и на то, что тот принудил законоведов и правомочных свидетелей к даче показаний и они повиновались ему в этом. Эмир 'Абд ар-Рахман дал указ визирям, повелевая им послать за знатными купцами и расспросить их о Йахйе б. Ма'маре. Визири послали за несколькими. Слово купцов было схоже с ранее данными свидетельскими показаниями. А это действительно клеветническое обвинение законоведов, с которыми они тогда выступили против него. И уволил его эмир 'Абд ар-Рахман при этом.

Говорит Мухаммад: Йахйа б. Ма'мар, как свидетельствуют рассказы о нем и повествуют следы его деятельности, мало угождал законоведам Кордовы. Он же уступал им в их желаниях, не склонялся перед ними в том, чего они хотели. Все они полностью отшатнулись от него и все вместе выступили против него. О предубеждении, проявленном Йахйей б. Ма'маром к шим, дошло, что он записал в порыве гнева решение против семнадцати человек из их числа. И все они выстрелили в него из одного лука и все до единого сказали о нем недоброе слово[315]. 'Усман б. Мухаммад мне рассказал: мне рассказал Абу Марван 'Убайдаллах б. Йахйа: Йахйа б. Йахйа сказал: когда люди восстали против главного судьи в Кордове Йахйи б. Ма'мара, пришел ко мне Са'ид б. Хассан и говорит мне: «Как ты думаешь, стоит ли свидетельствовать против него?» Йахйа продолжал: я сказал ему: «Не делай [этого] и постарайся выступить в качестве советника по его делу. Тогда твое мнение о нем будет более действенным, чем /с. 84/ твое свидетельское показание». Рассказчик продолжал: его одолевало в отношении Йахйи б. Ма'мара сильное желание до тех пор, пока он не пошел и не дал против него свидетельского показания. Затем явился ко мне и сказал: «Я уже дал свидетельское показание против него». Продолжал Йахйа рассказ: и не замедлило прийти ко мне письмо эмира 'Абд ар-Рахмана б. ал-Хакама — да помилует его Аллах! — в котором он говорит: «Я просмотрел свидетельские показания против судьи Йахйи б. Ма'мара и не увидел среди них твоего свидетельства. Я пересылаю тебе свидетельские показания против него. Просмотри их и напиши о» них свое мнение». Продолжает Йахйа: я написал эмиру: «У меня нет сведений об этом судье, потому что он не вызывал, меня к себе в собрание и не советовался со мной относительно своих постановлений. А что касается свидетельств, выдвинутых против него, то я их просмотрел. И если бы подобное выдвинули против Малика и ал-Лайса, они не смогли бы после этого поднять голову». Йахйа продолжает: и в тот же вечер Ибш Ма'мар был отстранен от судейства[316].

Говорит Мухаммад: Халид б. Са'д сказал: Ахмад Ибш 'Абд ал-Малик сообщил мне: 'Усман б. Са'ид[317], человек благочестивый, достойный, сообщил мне: когда Йахйа б. Ма'мар был отстранен от судейства в Кордове, один из визирей, бывший ему наиближайшим собратом, послал к нему одного из своих сыновей с вьючными животными и слугами. Он сказал; своему сыну: «Отправляйся к судье — да помилует его Аллах! — и попроси его, чтобы он повез на этих вьючных животных свою поклажу и то, что ему нужно». 'Когда сын визиря пришел к нему с посланием своего отца и привел ему вьючных, животных, судья сказал ему: «Войди, и увидишь, какая у нас имеется поклажа». Он вошел, а в доме судьи только и было, что циновка, сосуд с мукой, миска /с. 85/, ковш для воды, стакан и подстилка, на которой он спит. Сын визиря спросил: его: «А где поклажа?» Он ответил: «Это вся моя поклажа». Затем обратился к юноше-слуге: «Раздай муку тем беднякам, что находятся у ворот, и сходи за кем-нибудь из служителей мечети, чтобы вынести эту циновку и посуду!» Потом вышел и сказал: «Да воздаст Аллах добром твоему отцу, визирю! Передай ему от маня привет». Затем направился в Севилью[318].

Говорит Мухаммад: некоторые ученые рассказывали: с Ибн; Ма'маром на молитве, во время одного из праздников произошел любопытный случай. Он пришел в мусаллу, а знатные люди и эмировы слуги уже заняли свои места вблизи сутры[319] имама. Когда Йахйа это увидел, он приказал служителям выдвинуть-сутру вперед. Люди простого звания поспешили и оказались поблизости от имама, а те, что сначала были впереди, — за иими, сзади. Потом он встал и прочел им проповедь[320].

[№ 17] Рассказ о судье ал-Асваре б. Укбе ан-Насри[321]

Говорит Мухаммад: он — Абу 'Укба ал-Асвар б. 'Укба б. Хассан б. 'Абдаллах ан-Насри. Он был из жителей Джаййана[322]. Эмир 'Абд ар-Рахман — да будет доволен им Аллах! — назначил его главным судьей в Кордове. Он был человеком внимательным, добродетельным, скромным, вел достойный образ жизни, сам носил выпекать свой хлеб в пекарню /с. 86/ и помогал своей семье[323].

После того как эмир — да помилует его Аллах! — уволил его, он решил затем вернуть его на должность судьи. Тот отказался. 'Когда его стали уговаривать относительно этого, он сказал: «У меня большие недостатки: сын мой стал взрослым и я сделался немощным». А у него был сын по имени Хусайн. И опросили его: «Иль ты считаешь великовозрастность твоего сына одним из твоих недостатков?» Он ответил: «Самым крупяным недостатком»[324].

Говорит Ахмад б. Мухаммад Ибн Айман: я видел принадлежащее ал-Асвару б. 'Укбе постановление, в котором шла речь ю границах кладбища ар-Рабад и самых отдаленных его участках. Я был свидетелем того, как Ахмад б. Баки — а он тогда был судьей — поехал на это место с законоведами, имея с собой это постановление, чтобы проверить границы. И он счел допустимым то, что нашел в постановлении.

Говорит Мухаммад: Асбаг б. 'Иса аш-Шаккак[325] мне сообщил: я слышал, как Ахмад б. Баки рассказывал: Мухаммад б. 'Иса ал-А'ша пришел однажды к ал-Асвару б. 'Укбе и спросил его: «Как твое здоровье, Абу 'Акаба[326]» Судья Абу 'Укба воздержался от ответа ему. Потом ал-А'ша выступал у него на том же самом; месте со свидетельским показанием, и судья сказал ему: «Ты — человек, который часто шутит, и я не знаю, «серьез или в шутку ты даешь это твое свидетельское показание». И сразил он его этими словами[327].

[№ 18] /с. 87/ Рассказ о втором судействе Йахйи б, Ма'мара

Говорит Мухаммад: Мухаммад б. 'Умар б. 'Абд ал-Азиз мне рассказал: причиной возвращения Йахйи б. Ма'мара иа должность судьи было то, что эмир 'Абд ар-Рахман сын ал-Хакама — да будет ими обоими доволен Аллах! — выехал в осеннюю пору в Севилью и на морское побережье, согласно принятому у халифов обычаю проводить там отдых. Один из приближенных эмира увидел, как Йахйа б. Ма'мар в одном из своих садов черпает воду колодезным журавлем и поливает огородную зелень. Человек, наблюдавший Йахйу б. Ма'мара в таком виде, пришел к эмиру и сообщил ему, за каким заня-гием он его застал. Эмир сказал при этом: «Клянусь Аллахом, я не сомневаюсь в достоинстве этого человека и его благочестии. Я думаю, что его действительно напрасно обвинили, сговорившись меж собой». И он приказал тотчас же послать его в Кордову судьей.

Когда Йахйа б. Ма'мар приехал в Кордову как судья, он поклялся, что не будет советоваться ни с Йахйей б. Йахйей, ни с Са'идом б. Хассаном, ни с Зуианом. И оставались дела не разобранными до возвращения эмира 'Абд ар-Рахмана — да помилует его Аллах! — из его поездки. Весть об этом дошла до него, и он распорядился передать ему, что не одобряет этого. Йахйа ответил: «Ведь я уже поклялся в этом, а в Илбире[328] между тем есть один человек /с. 88/, ученый и выдающийся, которого будет достаточно, чтобы их заменить». Он имел в виду 'Абд ал-Малика б. Хабиба. Эмир приказал его пригласить, и он один стал давать свои заключения[329].

Мухаммад б. 'Абд ал-Малик б. Айман рассказал со ссылкой на своего дядю, близкого друга Ибн Ма'мара: я был однажды у судьи Ибн Ма'мара, у него дома, в период его второго судейства, когда 'Абд ал-Малик попросил разрешения войти к нему. Он разрешил ему. Усевшись, тот сказал ему: «Дело такого-то. Мне хочется, чтобы ты вынес по «ему постановление на основе того, что я тебе укажу. Это и есть истина, если угодно Аллаху». Ибн Ма'мар хотел постановить относительно этого на основе мнения Ибн ал-Касима, а 'Абд ал-Малик хотел, чтобы по делу было вынесено постановление на основе мнения Ашхаба. И сказал ему Йахйа б. Ма! мар: «Нет, клянусь Аллахом, я не сделаю так и не выступлю против того, чего, как я обнаружил, придерживаются жители страны. А я обнаружил, что они считают единственно допустимым мнение Ибн ал-Ка-сима. Ты же хочешь обратить меня к миению Ашхаба». Затем он привел ему поговорку, которая в ходу у народа: «Год галлы[330], год желуди»[331]. Рассказчик продолжает: и не переставали они препираться друг с другом, пока Ибн Хабиб не покинул его, разгневавшись. Мухаммад Ибн Айман говорит: мой дядя продолжал далее рассказывать мне: я упрекнул его, сказав: «Этого человека ты сделал своим главным врагом. Я словно вижу, как он оказался в их числе. Потом они уволят тебя во второй раз». Он заметил мне: «Увольнением ты меня пугаешь? Клянусь Аллахом! Если бы моя мулица наконец помчала меня обратно по равнине ал-Мудаввара к Севилье!» И приговаривал он, а я не забыл его слов: «Помчала бы она меня наконец обратно!»[332].

/с. 89/ Говорит Халид б. Са'д: Ахмад Ибн 'Абд ал-Малик сообщил мне: аскет 'Усман б. Са'ид сообщил мне: когда Йахйа б. Ма; мар оказался при смерти в Севилье и понял, что умрет, он сказал одному из своих маула, человеку добродетельному, который ему сопутствовал: «Заклинаю тебя Аллахом великим? Как только я умру, отправляйся в 'Кордову, встань перед Йахйей б. Йахйей и скажи ему: “Говорит тебе Йахйа б. Ма'мар: “И узнают угнетатели, каким поворотом они обернутся!"[333]». Рассказчик продолжал: когда Йахйа б. Ма'мар умер, его маула пришел к Йахйе и передал ему это. Продолжал рассказчик: и заплакал Йахйа, да так, что борода его измокла от слез. Потом сказал: «Воистину, мы принадлежим Аллаху и к нему же возвращаемся. Я только думаю, что нас обманули относительно этого человека и посеяли рознь между нами и им». Затем он помолился о ниспослании ему милосердия и попросил Аллаха простить его[334].

Говорит Мухаммад: этот рассказ, который передал 'Усман б. Са'ид, указывает на то, что Йахйа б. Ма'мар был уволен второй раз и умер, те будучи судьей. О нем существует еще второй рассказ — мы не сочли возможным на него положиться, — который указывает на то, что Йахйа б. Ма'мар умер судьей. Его мы упомянем в начале рассказа о судье Ибрахиме б. ал-'Аббасе.

[№ 19] Рассказ о судье Ибрахиме б. ал-'Аббасе ал-Кураши[335]

Говорит Мухаммад: [он] — Ибрахим б. ал-'Аббас б. 'Иса Ибн ал-Валид б. 'Абд ал-Малик б. Марван — да помилует его Аллах![336] Говорит /с. 90/ Мухаммад: Халид б. Са'д рассказал: когда умер судья Йахйа б. Ма; мар, люди оставались без судьи около шести месяцев. Стали они обращаться к визирям, когда те проезжали верхом, прося их сообщить об этом эмиру — да помилует его Аллах! — и это было сделано. Тогда эмир — да помилует его Аллах! — предложил судейство Йахйе б. Йахйе, но он отказался его принять. Я уже передал рассказы об этом и хорошо разъяснил случай с Йахйей в начале книги, в главе об ученых Кордовы, которым предложили судейство и которые отказались его принять.

Говорит Мухаммад: Ибрахим б. ал-'Аббас был славен в своем судействе, справедлив в своих решениях, скромен в своих делах, не притворствовал, не внушал боязни[337].

Фарадж б. Салама б. Зухайр ал-Балави[338] сообщил мне: Мухаммад б. 'Умар б. Лубаба сказал: Ибрахим б. ал-'Аббас нередко сидел у себя дома, судя людей, а его служанка ткала в сторонке.

Один наш товарищ, которому я доверяю, сообщил мне со ссылкой на Ахмада б. Зийада, а тот со ссылкой на Мухаммада б. Ваддаха: отказавшись принять судейство, Йахйа б. Йахйа указал, чтобы судьей назначили Ибрахима б. ал-'Аббаса и был бы его секретарем Зунан. Эмир согласился с его мнением относительно этого и назначил судьей Ибрахима б. ал-'Аббаса.

Однажды Йахйа б. Йахйа свидетельствовал у него относительно колодца, который находился подле Фурн Биррил[339] и на который предъявили иск бану-л-'Аббас и Ибн 'Иса. Когда Йахйа уходил, один из тяжущихся оскорбил его. Йахйа вернулся к судье и сказал /с. 91/: «Этот оскорбил меня. Проучи его!» Судья спросил: «А как его проучить?» Он ответил: «Отправь его в тюрьму!» И судья отправил его в тюрьму. Затем Йахйа вышел к Баб ас-Сауму'[340], сел верхом и поехал по направлению к ас-Сувайке[341]. Однако вернулся, вошел к судье и сказал ему: «Прикажи-ка отпустить того, которого ты заключил в тюрьму и в отношении которого наказание должно исходить ют тебя самого».

Это его первое назначение на должность имело место в 214[342] или 216 году[343]. Потом его уволили и назначили другого человека. Когда настал [2]23 год[344], он снова стал судьей вслед за Са'идом б. Сулайманом.

Говорит Мухаммад: его слова «вслед за Са'идом б. Сулайманом» мне представляются ошибочными, ибо Са'ид б. Сулайман занял должность лишь после Мухаммада б. Зийада и после смерти Йахйи б. Йахйи. Все это имело место после 234 года[345], и я нигде в рассказах не видел, чтобы Са'ид б. Сулайман дважды занимал должность, кроме того, что рассказал мне Ахмад б. 'Убада ар-Ру'айни, а он сказал мне: «Са'ид б. 'Сулаймаш был уволен в течение какого-то часа. Потом эмир "'Абд ар-Рахман — да помилует его Аллах! — вернулся к прежнему своему мнению и приказал его утвердить. Когда его стали искать, чтобы сообщить от имени эмира о том, чтобы он продолжал исполнять судейские обязанности, то оказалось, что он уже уехал в свой город. Об этом доложили эмиру, и он сказал: “Это человек благочестивый. Пусть умножается с его помощью благоденствие!" Он приказал догнать его и вернуть на; должность судьи. Его догнали и сделали, как и раньше, судьей».

/с. 92/ Говорит Мухаммад: если Ибрахим б. ал-'Аббас занял должность судьи в 223 году[346], то это могло быть после какого угодно судьи, но только не после Са'ида б. Сулаймана.

Рассказывает Мухаммад б. Ваддах: во время второго судейства Ибрахима б. ал-'Аббаса эмиру — да помилует его Аллах! — донесли, что судья принимает мнения только от тех кордовцев, на которых ему указывает Йахйа, и что действуют они: в этом деле единственно в интересах этого судьи-корейшита. Тогда эмир 'Абд ар-Рахман послал за 'Абд ал-Маликом б. Хабибом и оказал ему: «Ты знаешь, что я к тебе благосклонен,, и хочу я спросить тебя об одной вещи. Скажи мне правду о ней». Тот отвечал: «Конечно. О чем бы ты ни спросил меня, я скажу тебе только правду!» Эмир продолжал: «Нам донесли на Йахйу б. Йахйу и на судью, что они плетут интриги против-нас в этом деле»[347]. 'Абд ал-Малик ответил: «Эмиру известно, какие отношения существуют между мною и Йахйей б. Йахйей Несмотря на это, я скажу только истину: от Йахйи б. Йахйи может исходить только то, что исходит от меня, и все, что тебе о нем доносят, есть ложь. Что же касается судьи, то эмиру не нужно, чтобы товарищем в справедливости был ему тот, кто-ему товарищ в родословной». И уволил тогда его эмир с должности судьи[348].

Говорит Мухаммад: один ученый мне сообщил: Муса б. Худайр вернулся из паломничества, и эмир 'Абд ар-Рахман — да помилует его Аллах! — предложил ему должность заведующего государственной казной[349]. Но он отказался ее принять и уклонился от государственной службы. Тогда оставил его в покое /с. 93/ эмир. И вот прошло немного времени, и одна женщина, его соседка, обратилась к судье Ибрахиму б. ал-'Аббасу за помощью против него. Она сказала, что он преследовал ее в ее доме, смежном с его домом. Ибрахим б. ал-'Аббас послал за «им, призвал его и сказал: «Эта женщина говорит так-то и так-то и предъявляет тебе иск в том-то и том-то. Что ты скажешь?» Муса сказал ему: «Я найду человека, который от моего имени будет судиться с ней». Судья потребовал от него: «Ты должен признать или отвергнуть, а затем уже поручай, кому хочешь, вести тяжбу». Он повторил ему: «Я найду человека, который признает от моего имени или отвергнет». Но Ибрахим не согласился с его речами и потребовал, чтобы он ответил женщине на ее обвинение либо признанием, либо отрицанием. Увидев, что уклониться от этого нельзя, он сказал ему: «Все, что она утверждает, правда, и ей следует верить». Потом удалился, преисполнившись к нему великой ненавистью и затаив против него сильную злобу. После он взялся за перо и написал эмиру, прося назначить его заведовать государственной казной и упоминая, что он внимательно изучил ее дело и нашел его необременительным, ибо она являет собою надежное хранилище, [куда] он будет сдавать деньги и [откуда] будет брать их. Эмир 'Абд ар-Рахман — да помилует его Аллах! — ответил на это согласием и назначил его ведать государственной казной. Пробыл он казначеем около месяца, затем написал эмиру, прося его соизволения войти к «ему. Эмир призвал его к себе, и тот сказал ему: «Есть дело, которое не терпит отлагательств. Мне достоверно известно, что к судье Ибрахиму б. ал-'Аббасу в его судебном заседании обращаются [со словами]: “О потомок халифов!"». И уволил его за это 'Абд ар-Рахман[350].

Говорит Мухами ад: я слышал, как эмир, наследник договора по отношению к мусульманам /с. 94/ ал-Хакам — да продлит Аллах его жизнь! — рассказывал: я слышал, как хаджиб Муса б. Мухаммад Ибн Худайр рассказывал, что Муса б. Худайр подстрекнул одну женщину из числа своих маула. Она преградила путь судье и сказала ему: «О потомок халифов!» Это и послужило причиной увольнения Ибрахима.

Говорит Ахмад б. Мухаммад Ибн Айман: мой отец сообщил мне, что 'Аббас ал-Кураши, предок бану-л-'Аббас, пожаловался на него эмиру по какому-то делу, которое имело место. Эмир сказал ему: «Отправляйся к нему, и, если он позволит тебе остаться [с ним] наедине, я уволю его». Отправился 'Аббас, попросил у него разрешения войти, но он не разрешил ему и передал: «Если тебе что-то щужно, садись в мечети, пока я не выйду к людям, и на тебя распространится то же, что и на них». Это сделалось известно эмиру, благодаря чему он значительно вырос в его глазах.

[№ 20] Рассказ о судье Йухамире б. 'Усмане аш-Ша'бани[351]

Говорит Мухаммад: он — Йухамир б. 'Усман б. Хассан б. Йухамир б. 'Убайд б. Акнан б. Вада'а б. 'Амр. Он занял должность судьи в 220 году[352]. Он является братом Му'аза б. 'Усмана. Му'аз же этот — отец законоведа Са'да б. Му'аза[353]. Оба они из жителей Джаййана, из Кал'ат ал-Аш'ас[354]. Родословная /с. 95/ их обоих восходит к арабам джузам, как я считаю. Они были, как мне сказали, из войскового округа Киннасрина[355].

Занял Йухамир судейский пост и в обращении с людьми проявлял тяжелый нрав, неровное поведение, суровость, переходившую границы. Народ не спустил ему этого. О нем вволю злословили и много говорили. Против него выступал один кордовский поэт того времени по прозванию ал-Газал[356]. Он высмеивал его и описывал глупцом и невеждой. Среди его высказываний о нем имеются такие слова в одном его стихотворении:

Хвала тому, кто даровал тебе мощь и силу!

И хвала тому, кто назначил судьей Йухамира!

Говорит Мухаммад: однажды обладатель договора — да продлит Аллах его жиань! — а он упоминал о судьях и сообщал сведения о них — сказал мне: рассказал мне Мухаммад Ибн Аби 'Иса: Ибн аш-Шамир[357] подбросил повесткам Йухамира б. 'Усмана аш-Шабани одну такую повестку, а в ней написано: «Йунус б. Матта[358] и ал-Масих б. Марйам»[359]. Когда повестка попала в руки Йухамиру, он приказал позвать их обоих. И глашатай воззвал: «Йунус б. Матта и ал-Масих б. Марйам!» Тогда Ибн аш-Шамир вскричал: «Она ниспослана как знамение воскресения из мертвых!» Затем взял [другую] повестку и написал на ней:

Йухамир, ты не перестаешь совершать позорные поступки —

Ты вызвал Ибн Матта и ал-Масиха б. Марйам.

За то, что ты тогда сказал, тебя самого призовет возглашающий.

А они оба останутся на земле. Знай же:

/с. 96/ Затылок твой, как у глупца, на лице твоем печать невежества.

Ум твой не стоит и навоза ценою в дирхем.

Не жить тебе любимым и не жить тебе невредимым!

Не умереть тебе оплакиваемым и не умереть тебе мусульманином![360]

Говорит Мухаммад: люди объединились и обратились к эмиру — да помилует его Аллах! — жалуясь на судью Йухамира. Когда жалобы эмиру 'Абд ар-Рахману — да помилует его Аллах! — умножились, он приказал визирям заслушать свидетельские показания и расследовать по делу Йухамира. О нем рассказывали [разные] вещи, суть которых заключалась в малой обходительности и в отказе от хорошего обращения. И был тогда в городе один шейх, романец по языку, которого звали Йаннайр. В глазах судей он был человеком выдающимся, его свидетельское показание принималось, среди простого народа он был известен своей добротой и достойным образом жизни. Визири послали за ним и спросили его о судье. Он ответил по-романски: «Я его не знаю. Однако я слышал, как люди говорят, что юн человек злой». И он назвал его уничижительно одним романским выражением. Когда о его высказывании доложили эмиру — да помилует его Аллах! — он подивился его словам и-сказал: «Не иначе как правда заставила этого благочестивого человека привести изречение, подобное этому». И уволил он: его тогда с должности судьи.

Говорит Мухаммад: Мухаммад б. 'Абд ал-Малик б. Айман сказал мне: когда слуга пришел к Йухамиру с распоряжением эмира — да помилует его Аллах! — об его увольнении, Йухамир оказал ему при всех: «Скажи эмиру — да сохранит его Аллах: “Когда ты назначал меня, ты приказал мне остерегаться цепей зла, а сегодня увольняешь меня, налагая их на меня"». Когда слуга передал /с. 97/ его слова эмиру, он воскликнул: «Да обезобразит его Аллах! Он разгласил наши тайны в присутствии людей!»[361][362].

[№ 21] Рассказ о судье 'Али б. Аби Бакре ал-Килаби[363]

Говорит Мухаммад: когда эмир 'Абд ар-Рахман сын ал-Хакама — да будет ими обоими доволен Аллах! — отстранил от судейства Йухамира, он назначил после него человека из жителей Кабры[364] по имени 'Али б. Аби Бакр б. 'Убайд б. 'Алш ал-Килаби[365]. Его прозвище было Йуваниш[366]. Я не помню о нем ничего более того, что здесь сказано.

[№ 22] Рассказ о судье Му'азе б. 'Усмане аш-Ша'бани[367]

Говорит Мухаммад: затем эмир 'Абд ар-Рахман сын ал-Хакама — да будет доволен Аллах ими обоими! — назначил главным судьей Му'аза б. 'Усмана аш-Ша'бани. Он был из жителей Джаййана и [был] судьей семнадцать месяцев, после чего эмир уволил его.

Я видел в одном из рассказов, что он уволил его единственно из-за того, что ему припомнили в течение этого /с. 98/ периода семьдесят дел, которые он решил, и сочли, что это с его стороны слишком много[368].

Говорит Мухаммад: но это, как я считаю, подложный рассказ, ибо он не отрицает, что были приняты решения по делам, и в большом количестве, по выяснении истины и установлении правды. Говорит Мухаммад: я поразмыслил относительно источника этого рассказа и счел его подозрительным. Дело в том, что автор его, тот, кто рассказал и изложил его в письменном виде восприемнику власти[369] — да продлит Аллах его жизнь! — такой-то, сын такого-то. Он рассказал его, ссылаясь на своего отца, и я полагаю, что он правдиво передал слова своего отца.

Не исключено, что и в восприятии людей того времени, когда Му'аз был судьей, этот рассказ считался либо верным, либо неверным. Если считался верным, то не иначе как правоведы того времени загасили свет этого чрезмерного количества и признали его незаконным, в особенности те, которые дают советы спешно выносить решения и срочно исполнять из того, что к ним поступает от тяжущихся, только то, что им угодно. И когда тяжбы затягиваются, им выгоднее всего. А люди знающие их понимают, что я имею в виду. Если же [рассказ] не верен, то он представляет собой наговор такого-то, чтобы удержать судей от срочного исполнения [дел], в пользу того, кто для него желательнее и предпочтительнее, — в том смысле, как мы только что упомянули. «Назидайтесь, обладающие зрением!»[370].

Как я слышал, Му'аз вел достойный образ жизни, обладал мягким характером, по-доброму относился к людям, не проявляя нрава своего отца, и по-хорошему расставался с ними. Я слышал, как некто рассказывал, что он был вместе с тем чистым и непорочным человеком. Он ни о ком не думал плохо. И вот назначил он управлять своим имуществом, завещанным на богоугодные дела /с. 99/, в Кордове одного человека, о котором он был хорошего мнения. Но тот поступил вопреки его ожиданиям, и ал-Газал сказал об этом:

Говорит мне судья Му'аз, советуясь,

После того, как он назначил мужа, как он считает, достойного:

«Да буду я выкупом за тебя! Считаешь ли ты, что этот муж трудится?»

И сказал я: «А разве не трудится медведь среди пчел[371],

Который ломает их улья, ест их мед

И оставляет мошкам то, что остается?»[372]

Говорит Мухаммад: Му'аз был судьей в Кордове в 232 году[373]. В тот год смотрителем рынка Кордовы был Ибрахим б. Хусайн б. Халид[374]. И тогда же Му'аз б. 'Усман отменил решение Ибрахима, лишившее бану Кутайба права на лавки, которые Ибрахим у иих разрушил. Ибрахим б. Хусайн б. Халид самолично проводил расследование и вступил тем самым в противоречие с законоведами своего времени — Йахйей, 'Абд ал-Маликом и Зунаном. Они же единодушно выступили против него и разъяснили ело ошибку. И их слово, сказанное против него, явилось вполне оправданным[375].

[№ 23] Рассказ о судье Мухаммаде б. Зийаде ал-Лахми[376]

Говорит Мухаммед: затем эмир 'Абд ар-Рахман б. ал-Хакам — да помилует его Аллах! — назначил главным судьей Мухаммада б. /с. 100/ Зийада б. 'Абд ар-Рахмана б. Зухайра б. Каширу б. Лаузана б. Хайса б. Хатиба б. Харису б. Рашиду б. Зайда б. Харису б. Джадилу б. Лахма б. 'Ади[377].

Говорит Мухаммад: Мухаммад б. Зийад — отец судьи ал-Хабиба И'бн Зийада. Он вел достойный образ жизни, похвально исполнял должность, был человеком 'почтенным, добродетельным и многое слушал у Му'авийи б. Салиха ал-Хадрами[378][379].

Говорит Мухаммад: Мухаммад б. 'Абдаллах б. Аби 'Иса мне сказал: когда к Йахйе б. Йахйе пришла смерть, он доверил исполнение своего завещания относительно уплаты долга и распродажи имущества Мухаммеду б. Зийаду, а тот был тогда судьей и одновременно его душеприказчиком[380].

Говорит Мухаммад: один из рассказчиков мне сообщил: когда установили носилки с Йахйей б. Йахйей, 'Убайдаллах б, Йахйа, которому тогда было 17 лет, сказал судье Мухаммеду б. Зийаду: «Возглавь!» Мухаммад б. Зиайд вышел вперед, и вышел вперед Исхак б. 'Йахйа[381] для молитвы «ад своим отцом. Мухаммад б. Зийад произнес такбир, и Исхак произнес такбир, и так они дошли до заключительного ас-салама — Мухаммад б. Зийад произнес таслим, и Исхак б. Йахйа произнес таслим. Вот какова была молитва над Йахйей б. Йахйей[382]. Когда молитва завершилась, Мухаммад б. Зийад взглянул на Исхака б. Йахйу и спросил его: «Кто поставил тебя надо мною с этим?» И Исхак опросил его: «А тебя кто поставил, тебя над моим отцом?» Тот ответил ему: «Исполнение молитвы над ним принадлежит мне без тебя /с. 101/, и к тому же твой брат предложил меня, а он благоразумнее тебя. Воистину, клянусь Аллахом, если бы не почтение к этому умершему, я бы наказал тебя «ак следует!»

Говорят: похвала Мухаммада б. Зийада в адрес 'Убайдал-лаха б. Йахйи в тот день послужила началом доброй славы 'Убайдаллаха. И впоследствии он проявлял к нему почтение и преданность[383].

Говорит Мухаммад: я передал этот случай Мухаммаду б. 'Абдаллаху б. Аби 'Исе, а он, оказывается, его не знал и сказал: 'Убайдаллах больше всех почитал своего брата Исхака. Он имел обыкновение держать его стремя, когда тот собирался сесть верхом. И я не знаю, делал ли он то же самое по отношению к своему отцу.

Говорит Мухаммад: Ахмад б. Зийад рассказал со ссылкой на Ибн Ваддаха: некий свидетель дал у Мухаммада б. Зийада показание. И сказал Гураб Мухаммаду б. Зийаду: «А кто свидетельствовал против меня? Вот если бы свидетель был таков, как ал-Лайс б. Са'д!» И возразил ему Мухаммад б. Зийад: «Речь здесь не об ал-Лайсе б. Са'де!» Отдал он о нем приказание — а дело происходило в мечети, и тот [человек] был вали-ш-шурта[384] — и его наказали плетьми. Рассказчик заключил: этот его акт был правомерным[385].

Говорит Ибн Ваддах: Ибн ал-Касим считает, что власти могут наказать человека плетьми в мечети, а Сахнун[386] отвергает это[387].

Рассказчик продолжает: когда Сахнун 'б. Са'ид стал судьей, он налагал телесное наказание на того, кто не хотел платить то, что с него причиталось, будучи платежеспособным, после чего он сажал его в тюрьму. Его спросили: «Откуда ты взял телесное наказание? /с. 102/ Мы только держим в тюрьме, пока не уплатит». Он ответил: «Из хадиса пророка — да благословит его Аллах и да приветствует! — в его словах: “Отсрочка для богатого есть несправедливость". А поскольку он является несправедливым, как назвал его посланник Аллаха — да благословит его Аллах и да приветствует! — я наказываю его за его несправедливость»[388][389].

Говорит Мухаммад б. Ваддах: у судьи Мухаммада б. Зийада выдвинули свидетельские показания против одного лица из рода эмира. Судья послал к ответчику двух человек, которые ему и говорят: «Такой-то и такой-то свидетельствовали против тебя в том-то и том-то. И если у тебя имеется средство для защиты, давай его!» Но так как для судьи не было возможности составить текст в письменном виде, ответчик написал об этом эмиру — да помилует его Аллах! Когда эмир распорядился передать судье об этом, Мухаммад б. Зийад сказал: «Я опасался, что за уведомление в письменном виде он поставит мне в вину уклонение [от правил] и беззаконие и создаст в свою пользу доказательства, так что свидетельские показания потеряют силу. Вот я и известил его об этом публично».

Говорит Мухаммад: один из ученых рассказал мне: Мухаммад б. Зийад шел однажды вместе с Мухаммедом б. 'Исой ал-А'ша, и повстречали они одного человека, который шатался, будучи пьян. Судья Мухаммад б. Зийад приказал взять его, чтобы назначить ему наказание, и его помощники взяли его.

Потом судья прошел еще немного и оказался в узком проходе. Тогда он пошел вперед, а ал-А'ша за ним. Идя за судьей, он обернулся к тому, кто держал пьяного, и сказал: «Судья говорит тебе: отпусти его!» И тот отпустил его. Затем они оба расстались, /с. 103/ Остановился потом судья и велел позвать пьяного. Но ему сказали: «Законовед Абу 'Абдаллах приказал нам от твоего имени отпустить его». Судья спросил: «И это сделано?» Ему ответили «Да». Судья заметил: «Как прекрасно он поступил!»[390].

Говорит Мухаммад: а тому, что говорится в этом смысле о судьях — в частности, о потворстве пьяницам, о беспечности и милосердии к ним, — я знаю лишь одно основание, которое их в этом оправдывает и извиняет. Это то, что Ниспосланная Книга не определила наказания за пьянство среди всех прочих наказаний и не говорят об этом достоверные хадисы со слов посланника — да 'благословит его Аллах и да приветствует? Единственно бесспорно, что к пророку — да благословит его Аллах и да приветствует! — привели человека, который выпил вина. Он приказал своим сподвижникам побить его за ослушание. Его побили сандалиями и полами плащей. Потом пророк — да благословит его Аллах и да приветствует! — умер к так и не установил меру телесного наказания для пьяницы, которое было бы узаконено наряду с остальными наказаниями. Когда за этим стал смотреть Абу Бакр[391] — да будет доволен им Аллах! — после Пророка — да благословит его Аллах и да приветствует! — и попросил совета у своих товарищей, 'Али б. Аби Талиб — да будет доволен им Аллах! — сказал ему: «Кто пьет вино, тот пьянеет; кто пьянеет, говорит бессмыслицу; кто говорит бессмыслицу, занимается измышлениями. Тому же, кто занимается измышлениями, надо установить наказание. Я считаю, что пьющему следует давать восемьдесят [ударов][392]. Сподвижники пророка согласились с ним в этом. Знатоки хадисов упоминают, что Абу Бакр сказал, умирая: «Ничто не заботило меня так, как наказание за [употребление] вина, а это как раз то, чего не сделал посланник /с. 104/ Аллаха — да благословит его Аллах и да приветствует! И это то, что мы увидели только после него»[393].

Говорит Мухаммад: причиной увольнения Мухаммеда б. Зийада с поста судьи явилось дело племянника 'Аджаб[394]. Дело в том, что против него свидетельствовали, что он произнес в виде шутки некие слова в день дождя. Эмир 'Абд ар-Рахман — а помилует его Аллах! — приказал заключить его в темницу. А 'Аджаб непрестанно докучала ему просьбами о его освобождении. Она вела себя перед ним смело в силу положения, ясакое она занимала при его отце. Он сказал ей: «Нам надо выяснить у ученых, что ему полагается за слова его, а после этого уже последует решение по его делу». Затем эмир — да помилует его Аллах! — приказал Мухаммаду б. ас-Салиму[395] — а он был тогда вали-л-мадина[396] — призвать судью Мухаммада б. Зийада и видных законоведов города. И тот созвал их иа заседание [касательно] распространения клеветы. Присутствовали тогда 'Абд ал-Малик б. Хабиб, Асбаг б. Халил, 'Абд ал-А'ла б. Вахб[397], Абу Зайд Ибн Ибрахим[398] и Абан б. 'Иса б. Динар. Он попросил у них совета относительно его дела, сообщив им, каковы были его слова. Судья Мухаммад б. Зийад, Абу Зайд, 'Абд ал-А'ла и Абан воздержались посоветовать пролить его кровь, а 'Абд ал-Малик б. Хабиб и Асбаг б. Халил дали совет его убить. Мухаммад б. ас-Салим приказал им изложить их мнения, как они есть, в документе, чтобы представить их эмиру — да помилует его Аллах! Они повиновались. Рассмотрев их мнения, эмир одобрил мнение 'Абд ал-Малика и Асбага и решил так же, как и они оба, что его следует убить. Он отдал приказ дворцовому слуге Хассану /с. 105/, и тот вышел к ним и обратился к сахиб ал-мадина: «Эмир — да будет Аллах щедр к нему! — уяснил себе, какие мнения высказали люди по делу этого нечестивца. И он говорит судье: «Уходи! Мы уволили тебя. А что касается тебя — он имел в виду Абд ал-А'ла, — то Йахйа б. Йахйа уличает тебя в том, что ты зиндик[399]. А от того, кто является таковым, не достойно выслушивать заключения. Что касается тебя, о Абан б. 'Иса, то мы имели намерение назначить тебя судьей в Джаййане. Но я полагаю, что ты не будешь хорошим судьей: если ты сказал правду, то не дорос еще до того, чтобы выносить заключения, а если солгал, то лжецу не доверяют"». А последнему (Абу Зайду Ибн Ибрахиму) он сказал такое слово, от которого рассказчик[400] воздержался, и, я думаю, потому, что постарался уберечь одного из своих сыновей. Затем дворцовый слуга Хассан обратился к сахиб ал-мадина: «Эмир — да будет Аллах щедр к нему! — приказывает тебе выйти тотчас же с этими двумя шейхами 'Абд ал-Маликом и Асбагом. Прикажи [выделить] в их распоряжение сорок слуг-невольников, которые исполнят приговор над этим нечестивцем так, как они оба решили». И вышел 'Абд ал-Малик, говоря: «Извергли хулу господу, которому мы поклоняемся. Если бы мы не отомстили за него, то оказались бы плохими рабами божьими». Затем вывели заключенного, и они оба стояли, пока его поднимали на крест. А он в это время и говорит 'Абд ал-Малику: «Абу Мар-ван, побойся Аллаха за мою кровь! Я свидетельствую, что нет божества, кроме Аллаха, и что Мухаммад посланник Аллаха». 'Абд ал-Малик сказал: «Да, теперь! А раньше ты ослушался...»[401]. Затем его распяли, и они оба удалились[402].

Говорит Мухаммад: Мухаммада б. Зийада не упрекали во /с. 106/ время его судейства, по рассказам ученых, ни в чем, кроме как за вольность обращения, которую допускала по отношению к нему его жена, как обычно делают это жены со своими мужьями. А люди ведь быстро подмечают недостатки. Как раз за это его и порицали в то время. Эту женщину звали Кафат[403][404].

Ахмад Ибн Айман говорит: мой отец Мухаммад б. 'Абд ал-Малик б. Айман сообщил мне: когда власть перешла к Мухаммаду — да помилует его Аллах! — заговорили о возвращении Мухаммада б. Зийада на должность судьи и руководителя на молитве, а он пользовался его покровительством еще до того, как занял свою должность. Но эмир отказался, сказав: «Ты думаешь, что я забыл, как люди бесчестили его в деле с Кафат?» И сделал он его только руководителем на молитве.

Говорит Мухаммад б. Ваддах: я слышал, как Мухаммад б. Зийад во время вторичного исполнения обязанностей руководителя на молитве в дни эмира Мухаммада — да ломилует его Аллах! — говорил служителям мечети, взывая к ним: «Поистине, доходит до меня о вас [всякое][405]. Бойтесь Аллаха, поступайте честно и помогайте мне выявлять истину! [Клянусь Аллахом][406], если я обнаружу, что кто-то из вас учинил беспорядок, я обязательно накажу его как следует!» Потом добавил: «А вы смотрите и наблюдайте за мной. И если увидете, что я вношу путаницу, то вы вольны поступать так же. Если же увидете, что я стремлюсь к истине, помогайте мне, и вы избегнете повода к осуждению».

[№ 24] /с. 107/ Рассказ о судье Са'иде б. Сулаймане ал-Гафики[407]

Говорит Мухаммад: Абу Халид Са'ид б. Сулайман б. Хабиб был родом из города Гафик[408]. Он занимал судейскую должность в Мариде и в других местах еще до своего судейства в-Кордове. Затем эмир 'Абд ар-Рахман сын ал-Хакама — да будет Аллах доволен ими обоими! — назначил его главным судьей в Кордове.

Говорит Мухаммад: а Сулайман б. Са'ид — это не Сулайман б. Асвад, главный судья в Кордове[409].

Говорит Мухаммад: законовед Абу 'Усман ал-А'наки[410][411] рассказывал со ссылкой на Абу 'Абдаллаха Мухаммада б. Ваддаха о том, что мне сообщил Фарадж б. Салама, и об этом упоминал также Халид б. Са'д: исполняли судейскую должность четверо. Благодаря им справедливость распространилась в разных краях земли. [А они]: Духайм Ибн ал-Йатим[412] в Сирии, ал-Харис б. Мискин[413] в Фустате, Сахнун б. Са'ид в Кайруане и Абу Халид Са'ид б. Сулайман в Кордове.

Говорит Мухаммад б. Харис: что касается Духайма б. 'Абд ар-Рахмана б. Ибрахима, то он был из жителей Дамаска. Судьей Сирии его назначил Джа'фар ал-Мутаваккил[414]. Умер Духайм б. 'Абд ар-Рахман, известный под прозванием Ибн ал-Йатим, в Рамле в 245 году[415]. И я не знаю, в какие годы он занимал судейскую должность.

/с. 108/ Что касается ал-Хариса б. Мискина, то назначил его судьей Фустата в 237 году[416] Джа'фар ал-Мутаваккил. Весть о назначении судьей пришла к нему, когда он находился в Александрии. Затем его перевезли в Фустат, и он был там судьей, пока его не уволили в пятницу 23 раби' II 245 года[417].

Что касается Сахнуна б. Са'ида ат-Танухи, то его назначил судьей Ифрикийи Мухаммад б. ал-Аглаб ат-Тамими[418] в 234 году[419]. Сахнун скончался судьей, а не уволенным от должности во вторник 7 раджаба 240 года[420].

А что касается Са'ида б. Сулаймана, то его назначил главным судьей в Кордове 'Абд ар-Рахман сын ал-Хакама — да помилует их обоих Аллах! Он был его судьей до тех пор, пока не умер 'Абд ар-Рахман — да помилует его Аллах! Затем подтвердил его полномочия на судейство Мухаммад б. 'Абд ар-Рахман — да будет доволен им Аллах! Он был ему судьей около двух лет, потом умер в Кордове судьей же, а не будучи уволенным от должности.

Продолжает Мухаммад: я не слышал о том, в какие годы он занимал судейскую должность, но несомненно, что это было после 234 года[421].

Говорит Халид б. Са'д: мне сообщил один из наших друзей-ученых, ссылаясь на Ахмада б. 'Абдаллаха б. Аби Халида, который застал в живых судью Са'ида б. Сулаймана и видел, как он судил людей: когда эмир 'Абд ар-Рахман б. ал-Хакам — да помилует его Аллах! — пожелал назначить его судьей в Кордове, он отправил за ним посланца, /с. 109/ И случилось так, что он прибыл к Са'иду б. Сулайману в то самое время, когда тот стоял около парных упряжек своих быков, вспахивающих землю в Фахс ал-Баллуте[422], в его имении. Посланец сказал ему: «Ты поедешь в Кордову, так как эмир решил назначить тебя судьей». Тот попросил его: «Позволь мне только сходить домой и приготовить то, что мие нужно». Но посланец не разрешил ему отлучиться, сказав: «Будь здесь со мной и пошли к себе в дом за верховым животным и за провизией, которая тебе потребуется». Так он и сделал, и, когда прибыл в Кордову, эмир — да помилует его Аллах! — назначил его судьей.

И вот сел он в мечети, чтобы судить, а на нем джубба[423] из белой шерсти и такие же на голове укруф[424] белого цвета и белая гифара[425]. Увидев его, судебные поверенные прониклись к «ему презрением. В то время как его не было в мечети, они принесли корзинку, наполненную дубовой корой, и подложили ее под коврик, на котором он совершал молитву. Когда после этого пришел судья и ступил на коврик, он ощутил, как по; ним что-то с хрустом разломилось на части. Закончив молитву он приподнял коврик и увидел дубовую кору. Ему доложили что кто-то из судебных поверенных сделал это, а ему и так было ясно, что это их рук дело. Когда они после пришли к нему, он сказал им: «О собрание судебных поверенных! Вы укоряете меня в том, что я баллутец. Я свидетельствую против самого себя, что я, баллутец, — дерево, клянусь Аллахом, крепкое, и вам его не сломить»[426]. Потом он поклялся им вслед за этими его словами, что лишит их возможности вести у него тяжебные дела на протяжении целого года, и чуть было не оставил их в нужде[427].

Говорит Мухаммад: Фарадж б. Салама ал-Балави рассказал мне /с. 110/: нам рассказал Са'дун б. Насир б. Кайс, бодрый старик, что его отец служил управляющим у Са'ида б. Сулаймана. В один из дней он прибыл из Фахс ал-Баллута к судье Са'иду б. Сулайману и встретил перед ним какого-то человека со своей женой. Насир б. Кайс продолжил рассказ: когда я вошел к судье, он поднялся мне навстречу, приветствуя, затем сел и сказал окружающим: «Это мой кормилец к кормилец моей семьи с помощью Аллаха». Потом спросил меня, какой собран у него урожай в этот год. Я ответил ему: «Урожай судьи составляет семь муддов[428] ячменя и три мудда пшеницы». Судья восхвалил Аллаха и прославил его. Затем вновь, вступил в разговор с человеком и его женой, которых я встретил у него. Человек сказал: «О судья, прикажи ей подняться и идти вместе со мной домой!» А женшина та словно прилипла к земле и поклялась, что не сделает с ним по земле ни шагу. Потом заявила судье: «Клянусь Аллахом, кроме которого нет божества! Если ты вернешь меня к нему, я обязательно убью» себя, и ты будешь в ответе за мою кровь». Насир далее продолжал: услышав слова женщины, судья склонился к человеку,, сидевшему сбоку от него, — я решил, что он был законоведом, — и опросил его: «Как ты считаешь?» Тот ему ответил: «Если судье — да поможет ему Аллах! — не кажется, что этот человек вредит своей жене, то пусть он щринудит ее идти вместе с ним, хочет она того или нет. Разве что человек пожелает расстаться с нею за выкуп или без него. Если он согласен только-на выкуп, то ему это дозволяется и он может развестись с нею, хотя бы то была ее серьга, если он тем самым не нанесет вреда /с. 111/ ей». Муж воскликнул: «Клянусь Аллахом, нет у нее денег!» Тогда судья спросил его: «А если бы она все же решилась откупиться от тебя, ты бы расстался с нею?» Тот ответил ему: «Я бы согласился». Насир продолжал: судья вновь обратился ко мне, спросив: «Привез ли ты в этот свой приезд, что-либо из съестного?» Я отвечал ему: «Разумеется. Я привез мудд пшеницы и два мудда ячменя». Продолжал далее Насир:: я увидел, как он посчитал на пальцах, затем сказал: «Провизии на девять месяцев с избытком». Потом обратился к мужу той женщины: «Возьми то, что осталось у меня в имении от урожая, и избавь ее от себя и сам избавься от нее». Муж промолвил: «Я бы сделал, если бы съестные припасы находились, в Кордове». Судья заметил ему: «Я вижу, ты умеешь пользоваться благоприятным случаем». Затем, опершись руками о землю, встал, вошел в дом, вынес кусок белой шерстяной тканв и отдал его мужу, сказав: «Эта ткань изготовлена в моем доме, чтобы согревать меня зимой, но я, если пожелает Аллах, обойдусь без нее. Возьми ее и используй ее стоимость для того, чтобы привезти себе эти продукты». Тот взял ее и освободил свою жену. А судья приказал мне выдать ему съестные припасы, и я передал их ему.

Говорит Халид б. Са'д: один из наших друзей-ученых сообщил мне со ссылкой на некоего достойного человека из числа избранных мусульман, который застал в живых судью Са'ида б. Сулаймана: Са'ид б. Сулайман судил однажды в мечети до тех пор, пока не забрезжил рассвет, затем поднялся, чтобы идти к себе домой. Только он было собрался войти в дом, как вдруг видит: к нему направляется отец евнуха Насра[429], а перед ним его стража. Тот был романец по языку и закричал по-романски так, что далеко вокруг 'было слышно /с. 112/: «Скажите судье, чтоб подождал меня! Я хочу с ним поговорить». Судья ответил: «Скажите ему по-романски, что судья уже успел устать и утомиться из-за длительного сидения в суде. Когда вечером он сядет в мечети для рассмотрения людских тяжб, приходи снова к нему, чтобы он смог рассмотреть то, что тебе нужно». С этими словами он вошел к себе в дом, и тот не стал его задерживать.

Говорит Халид б. Са'д: Мухаммад б. 'Умар б. Лубаба описывал судью Са'ида б. Сулаймана добродетельным, достойным, восхвалял его и изображал скромным.

Мухаммад б. 'Умар б. Лубаба рассказал: Мухаммад б. Ахмад ал-'Утби[430] мне сообщил: судья Са'ид б. Сулайман руководил нами на пятничной молитве в соборной мечети в Кордове. Потом мы вышли вместе с ним, и он отправился пешком и не поехал верхом. И мы шли пешком вместе с ним, пока он не пришел к пекарне, в которой выпекал себе хлеб. Он спросил у пекаря: «Мой хлебец выпечен?» Тот ответил ему: «Да». Тогда судья сказал ему: «Давай его». Пекарь вручил ему его. Взял его судья, положил под мышку, и мы снова двинулись пешком и так дошли до дома. Он вошел, а мы отправились своей дорогой[431].

Говорит Мухаммад: один из ученых упомянул: судья Са'ид б. Сулайман судил в соборной мечети и приходил туда пешком. В один из дней отправился он поздним утром. Подойдя к Баб ал-Йахуд[432], он встретился с законоведом Са'идом б. Хассаном, а Са'ид б. Хассан избегал его. /с. 113/ Судья спросил его: «Абу 'Усман, отчего ты сторонишься меня и не приходишь ко мне? Клянусь Аллахом, я хочу только истины и ни к чему другому не стремлюсь!» Са'ид б. Хассан ответил ему: «Клянусь Аллахом, если бы я знал это, не избегал бы общения с тобою и спокойно переносил бы вид этой сумки с делами, что лежит перед тобою». После этого Са'ид вновь стал посещать его[433].

Говорит Мухаммад: Са'ид б. Сулайман оставался судьей до смерти эмира 'Абд ар-Рахмана б. ал-Хакама — да будет доволен им Аллах! — в 288 году[434].

Мухаммад б. 'Абд ал-Малик б. Айман рассказывал со слов очевидца присяги на верность эмиру Мухаммаду — да помилует его Аллах! — который ему сообщил: когда Са'ид б. Сулайман вошел к эмиру Мухаммаду и приблизился к нему, эмир Мухаммад ему оказал: «О судья, приступай к отправлению своего правосудия!» Он продолжал оставаться судьей в начале правления эмира Мухаммада — да помилует его Аллах! — около двух лет, потом умер, не будучи уволен от должности. Я не знаю, есть ли у него потомки.

Говорит Мухаммад: я обнаружил в перечне имен, извлеченном из собрания документов о судьях, что Са'ида б. Сулаймама сменил на посту судьи Мухаммад б. Са'ид. Я не знаю, был ли Мухаммад сыном Са'ида б. Сулаймана или нет. И я не нашел о нем никаких сведений и не слышал от ученых, которых застал в живых, никакого упоминания о нем, кроме его имени. А оно находится вместе со всеми прочими именами главных судей в списке имен, извлеченном из этого собрания документов.

[№ 25] /с. 114/ Рассказ о судье Ахмаде б. Зийаде ал-Лахми[435]

Говорит Мухаммад: Ахмад б. Зийад б. 'Абд ар-Рахман — брат Мухаммада б. Зийада, о котором рассказывалось до этого выше. На него пал выбор эмира Мухаммада — да помилует его Аллах! Он вызвал его из Шазуяы и назначил главным судьей. И вел он самый лучший, самый прекрасный образ жизни — был человеком благочестивым, правильного образа действий, хорошего поведения. Но рассказывают, что наряду с разумностью и правильностью его действий ему была свойственна суровость.

Говорит Мухаммад: один из рассказчиков мне передал: судья Ахмад б. Зийад внушал сильный страх своим судейством: он не разговаривал ни о каких делах тяжущихся, кроме как в своем судебном заседании, и никому не позволял ни встречать себя по дороге в то время, когда он шествовал[436], ни возвращаться вместе с ним. А того, кто упорствовал в том, чего не следовало делать, он приказывал сажать в темницу.

Упоминают, что однажды его встретил у Баб ал-Кантары Мухаммад б. Йусуф[437], а Ахмад б. Зийад как раз в тот момент отдал приказание заключить в тюрьму человека, который преградил ему путь словами, с которыми ему не следовало к нему обращаться. Ал-А'радж был человек тяжелого нрава, вспыльчивый и тут же заявил ему: «Устрашает, как тиран, и держиг себя, как гордец, — не разговаривает на улице!» Ахмад б. Зийад отдал приказ подвергнуть ал-А'раджа заточению. Весть о случившемся дошла до людей в соборной мечети из-за близости расстояния. И был /с. 115/ в тот час в соборной мечети сахиб аш-шурта[438] Мухаммад б. 'Абд ар-Рахман б. Ибрахим. Он» быстро вышел к Ахмаду б. Зийаду, осудил его действие и сокрушил его решение. Судья был вынужден отказаться от своего решения и приказал отпустить Мухаммеда б. Йусуфа.

Говорит Мухаммад: Ахмад б. Зийад пробыл судьей девять лет и несколько месяцев, пока один из его детей не натворил постыдных дел в Шазуне. Об этом стало известно эмиру Мухаммеду — да помилует его Аллах! — и он послал расследовать это сына визиря Мухаммада б. Мусы по имени Муса. Тот бьш человеком понятливым, сметливым, наблюдательным и деятельным и приехал с подтверждением этого события. Тогда пал на судью позор, и познал он унижение из-за сына.

Говорит Мухаммад: Ахмад б. Мухаммад б. 'Умар б. Лубаба[439] сообщил мне: Хашим б. 'Абд ал-'Азиз пожелал, чтобы» судья Ахмад б. Зийад продал одному из сьшовей эмира Мухаммада — да помилует его Аллах! — дом, который принадлежал в ал-мадине[440] сиротам[441]. Судья отказался, заупрямился т сказал: «Я не продам его». А секретарем его в ту пору был 'Амр б. 'Абдаллах. Он сам замыслил стать судьей при посредничестве Хашима б. 'Абд ал-'Азиза и внушил Ахмаду б. Зийаду, что лучше всего написать эмиру, прося освободить себя от судейства. Ахмад б. Зийад послушался его и написал об этом. Когда письмо было уже отослано, к нему пришел один его близкий друг и сказал: «Ты человек маленький, твой секретарь — человек маленький, и я человек маленький. Но берегись, как бы не обхитрил тебя и меня твой секретарь 'Амр. Что же /с. 116/ он тебе насоветовал?» Судья ответил: «Чтобы я попросил об отставке и написал бы об этом эмиру. Я так и сделал». Тот воскликнул: «Клянусь Аллахом, ты уволен!» Рассказчик продолжал: и передал тот человек: я продолжал оставаться у него, пока не прибыл податель посланий, сказав ему: «Говорит тебе эмир — да сохранит его Аллах: передай документы нашему судье 'Амру б. 'Абдаллаху».

Один из ученых рассказывал: когда Ахмада б. Зийада постиг удар и познал он позор за то, что совершил его сын в Шазуне, он посоветовался со своим секретарем 'Амром б. 'Абдаллахом относительно своего дела и о том, что следует предпринять в связи с тем, что с ним случилось. 'Амр ему сказал: «Я считаю, что тебе надо написать эмиру, прося его об отставке. Ведь у властителей так заведено: когда просят об отставке — чтобы непременно настаивали, и тогда последует тебе от него за прошением об отставке новое утверждение в должности». Ахмад б. Зийад согласился иа это и написал письмо, в котором изящно изложил свою просьбу. А имуществом Ахмада б. Зийада, завещанным на богоугодные дела, ведал в то время один проницательный и сметливый человек по имени Зайд ал-Гафики. Зайд вошел к Ахмаду б. Зийаду как раз в тот момент, когда 'Амр выходил от него. А судья уже запечатал письмо. Войдя к нему, Зайд сказал: «О судья! Этот вышедший от тебя — он имел в виду 'Амра — человек маленький, и я маленький человек, и нет в нас ничего хорошего». Потом Зайд добавил ему: «Но он обманывает тебя. Клянусь Аллахом, если ты обратишься к эмиру, прося об отставке, он обязательно воспользуется этим твоим шагом из-за того, что с тобой произошло». /с. 117/ Но судья не послушался и отослал письмо в том виде, как оно было составлено. И уволил его эмир — да помилует его Аллах!

Мухаммад Ибн Айман рассказывал со слов Зайда: в то время как я был на рынке, ко мне вдруг подошел шурти[442], говоря: «Дай ответ судье!» Я спросил: «Какому судье?»! Он сказал:«'Амру б. 'Абдаллаху». Рассказчик продолжал: я пришел к нему и нашел его восседающим в соборной мечети. А Зайд рассказывал длинную историю, которая случилась у него с Амром в этом деле.

Говорит Халид б. Са'д: один из наших друзей мне сообщил: Йахйа б. Закарийа' сообщил мне: когда 'Амр б. 'Абдаллах стал судьей, он не согласился принять документы [от кого-либо], кроме как от Ахмада б. Зийада. 'Амр послал за ним и предписал ему, чтобы он сам лично принес документы. Такое не возлагалось ни на кого, кроме него. И он принес ему их в соборную мечеть и передал. Затем Ахмад поднялся, взял его под руку и сказал: «О 'Амр, ты открыл ворота к судейству. Да не введет тебя в заблуждение зло его!»

[№ 26] Рассказ о судье 'Амре б. 'Абдаллахе б. Лайсе ал-Кубае[443]

Говорит Мухаммад: он — маула его отца 'Абд, ар-Рахмана б. Му'авийи[444]. А он — 'Амр б. 'Абдаллах, Абу 'Абдаллах. Был он маула и первым из маула, кто стал главным судьей халифов. /с. 118/ Это ошеломило арабов...[445] и они пустились в рассуждения о нем. Когда это дошло до эмира Мухаммада — да помилует его Аллах! — он сказал: «Я нашел в нем то, чего не нашел в них». Арабы же сказали: «Что касается судейства, то мы не возражаем против него, ибо оно в его власти, а что касается молитвы, то мы не станем молиться позади него». Тогда эмир — да помилует его Аллах! — возложил молитву на ан-Нумайри 'Абдаллаха б. ал-Фараджа[446].

'Амр 6. 'Абдаллах был одним из тех, кто пользовался покровительством эмира Мухаммада — да помилует его Аллах! — еще до его восшествия на престол. Эмир зиал о его достоинстве, уме и благовоспитанности. Подверг он его испытанию, назначил ему проверку и затем возложил на него должность главного судьи в 250 году[447].

Говорит Мухаммад: прежде чем стать секретарем у судьи Ахмада б. Зийада, 'Амр б. 'Абдаллах был судьей провинциального округа Истиджжа. Сообщил мне человек, которому я доверяю: 'пришел к нему 'Иса Ибн Футайс[448], жалуясь на незаконные действия со стороны Ибн 'А'иши ал-Кураши. Рассказчик продолжал: он жаловался и много сетовал, а 'Амр б. 'Абдаллах молчал и не отвечал ему ни слова. Ибн Футайс все продолжал жаловаться. Дойдя до дома, в котором он жил, 'Амр вошел в ворота и, обернувшись к Ибн Футайсу, высказал ему окончательное суждение, небольшое [по количеству] слов большое по смыслу, удивительное по мудрости. Он сказал ему: «Кто возьмет верх в деревне, тот возьмет верх и у меня». Ибн Футайс понял, что тот хотел сказать...[449] Он собрал против своего противника своих рабов и подвластных себе подлипал и одолел его. Потом они оба встретились у судьи, /с. 119/ Ибн Футайс отверг все требования, которые ему предъявил противник, и удалился, не будучи осужден. А Ибн 'А'ишу обязали [привести] доказательство в подкрепление его иска. И взял верх Ибн Футайс, действуя как открыто, так и тайно.

Говорит Мухаммад: если кратко описывать 'Амра б. 'Абдаллаха, то он был человек мудрых суждений и прекрасного образа действий. Он всегда предавался молчанию, отличался малоподвижностью. Когда говорил, голос его звучал, словно из расщелины скалы. При этом он имел вид чересчур грозный, казался храбрецом. Взор его сиял, говорил он, только улыбаясь.

Во время своего первого судейства он подражал Мухаммаду Ибн Баширу в верности исполнения дел, в способности выбирать лучшее, достойном образе жизни и предпочтении справедливости. Когда он сидел, тяжущийся не смел приближаться к нему и никто не смел подходить к нему. И так же обстояло дело, когда он ехал верхом: ни путник не мог сопутствовать ему, ни всадник не мог ехать рядом с ним. Вдобавок он отличался сильным спокойствием, большой твердостью, скорой исполнительностью и мало угождал подлипалам халифа из разного рода знатных и избранных лиц его.

Один из рассказчиков мне сообщил: 'Амр б. 'Абдаллах вынес постановление против Хашима б. 'Абд ал-'Азиза относительно усадьбы, которой тот владел около Джаййана, «а основе того, что знал сам, не заслушав свидетельских показаний и не дав возможности привести возражения. Затем составил приговор, собрал подписи свидетелей и привел в исполнение. Один из ученых упомянул: один из шейхов мечети Абу 'Усмана рассказал мне: 'Амр б. 'Абдаллах повстречался с Хашимом б. 'Абд ал-'Азизом. Судья /с. 120/ ограничился лишь тем, что поздоровался с Хашимом и предпочел не отпускать поводья и не останавливаться перед ним ни на миг.

Говорит Халид б. Са'д: Мухаммад б. Мисвар[450] упоминал, что однажды он направился к судье 'Амру б. 'Абдаллаху, а было это до полудня. Продолжал он: я увидел людей, которые ожидали его выхода в мечеть, и вот он вышел. Перед ним человек нес его сумку с записями, и шейх шел сбоку от него. Когда один человек вздумал приблизиться к судье, чтобы поговорить с ним во время его шествия в мечеть, [шейх] отстранил его от него, сказав: «Приходи, когда судья принимает в судебном заседании!»

Говорит Мухаммад: один из ученых рассказал: умер один из сыновей 'Амра б. 'Абдаллаха, и корейшиты шли в погребальной процессии такой толпой, что никто не видывал более пышного и более многолюдного зрелища.

Говорит Мухаммад: Амр б. 'Абдаллах был благоразумен, исполнен достоинства, умел владеть собой и когда гневался и когда видел то, что достойно порицания.

Ахмад б. Мухаммад б. 'Абд ал-Малик рассказывает в своей книге: 'Амр б. 'Абдаллах имел прозвище ал-Куба'а'[451], и это потому, что он был приземистым, низкорослым. Его едва можно было заметить, когда он сидел. Когда он садился на судейское место, то приказывал тому, кто вел у него тяжбу, писать свое имя на листке. Потом собирал эти листки, перемешивал их перед собой и вызывал их владельцев, одного за другим, в той очередности /с. 121/, в какой извлекал листки[452].

Пришел один человек к поэту Му'мину б. Са'иду[453], часто посещавшему мечеть, где заседал 'Амр б. 'Абдаллах, из-за близкого с нею соседства. И попросил, чтобы он написал его имя на листке. Му'мин спросил: «Как тебя звать?» Он ответил: «с'Укба», а Му'мин б. Са'ид написал ему: «Куба'а»[454]. Взял человек листок и бросил-его среди других листков. Когда он попал судье в руки, тот уловил смысл написанного и все откладывал этот листок в сторону, пока не осталось других. Когда народу у него поубавилось, он спросил: «Кто 'Укба»? Тот к нему подошел, и судья спросил его: «Кто написал твое имя?» Он описал ему внешность Му'мина, и судья заметил ему: «Берегись подсаживаться к нему вторично!»

'Усман б. Мухаммад сказал мне: мой отец сообщил мне: в один из дней я присутствовал в заседании у 'Амра б. 'Абдаллаха в мечети, находившейся по соседству с его домом. Я видел, как он сидел, вынося людям решения, а на нем одежда из материи машрикаб. Он сидел в углу мечети в окружении просителей и тяжущихся, а в другом углу, напротив него, сидел Му'мин б. Са'ид в окружении юношей, декламирующих стихи и изучающих адаб. Рассказчик продолжал: двое юношей, из тех, что сидели с Му'мином, о чем-то повздорили меж собою. Один из них поднял руку, держа башмак, и ударил своего товарища. Попав в него, башмак от удара отлетел т тех, кто собрался вокруг судьи. Присутствовавшие подумали, что /с. 122/ судья разразится гневом. Но судья ограничился тем, что сказал: «Эти юноши нам мешают». Рассказчик продолжал: и я увидел, как юноши незаметно удалились и обратились в бегство, почувствовав страх перед судьей и устыдившись того, что совершили. Продолжал рассказчик: «Я не покидал заседания, пока не встал 'Амр б. 'Абдаллах, чтобы идти к себе домой. И люди встали вместе с ним. Когда он дошел до дверей дома, остановился, обернулся, опершись на палку, и попросил: "У кого еще есть дело, пусть изложит его". И люди изложили. Потом 'Амр спросил: “Где посланец эмира Абу Исхака? — да сохранит его Аллах!" К нему приблизился человек и сказал: "Это я". Судья попросил: “Передай эмиру — да будет Аллах щедр к нему! — привет — он имел в виду брата эмира — да помилует их обоих Аллах! — и скажи ему: “Ты действовал несправедливо и совершил зло своим поступком. Ты оказал поддержку человеку, которого обвинило мое постановление: приютил и укрыл его. Ты будешь стараться 'Противодействовать истине — тому, чтобы свершился над ним приговор, — если не изгонишь и не выдашь его, чтобы ему расплатиться по заслугам и получить то, что ему следует. Я же пошлю к тебе заколотить дверь твоего дома". С этим он вошел к себе».

Говорит Мухаммад: один ученый передавал: двое пришли разрешить спор к 'Амру б. 'Абдаллаху. Один из них показал документ, потом спрятал его. 'Амр попросил его: «Покажи документ». Тот отказался. Тогда 'Амр настоятельно и строго потребовал у него. Человек тот извлек его, будучи разгневан, из рукава своей одежды, запустил им в судью и попал ему в лицо. Побледнел 'Амр настолько, что изменился в лице. Люди подумали, что он отдаст приказ о нем. Но благоразумие возобладало в нем, и он отказался от этого. Взглянул он на /с. 123/ документ и сказал человеку: «А разве это не лучше всего?» Сулайман б. 'Имран[455], судья Кайруана, писал 'Амру б. 'Абдаллаху: «От Сулаймана б. 'Имрана, судьи Кайруана, к 'Амру б. 'Абдаллаху». 'Амр дозволял ему это, не осуждал и писал ему ответ, ставя сначала имя Сулаймана б. 'Имрана, а за ним уже свое. Когда занял должность Сулайман б. Асвад, Сулайман б. 'Имран продолжал поддерживать с ним связи подобным же образом. Однако Сулайман б. Асвад счел это недопустимым и отвечал ему, вынося вперед свое имя. И говорил Сулайман б. 'Имран: «Удивительно! Увольняют с должности судьи такого, как 'Амр б. 'Абдаллах, и занимает должность такой, как Сулайман б. Асвад, этот грубый невежа».

Говорит Мухаммад б. 'Абд ал-Малик б. Аймая: поэт Му'мин б. Са'ид сидел однажды у Амра б. 'Абдаллаха, а Му'мин, как о том знали и помнили, отличался склонностью шутить и острить. И сказал он: «Этот Абу Зайд ал-Хазари взял себе в услужение юношей, а люди говорят так-то и так-то». При этом он намекнул на шейха. Все присутствующие от души рассмеялись, а 'Амр ограничился лишь тем, что прикрыл руками рот, показывая, что улыбается.

Говорит Халид б. Са'д: сообщил мне Валид б. Ибрахим[456]: мой отец Ибрахим б. Лабиб[457] послал меня однажды по делу к судье 'Амру б. 'Абдаллаху, а он был одним из друзей моего отца. Я вошел к нему в мечеть, когда он судил людей, /с. 124/ Вдруг к нему пришел один бедняк в рубище, и пожаловался ему на одного из амилей[458] эмира Мухаммада — да помилует его Аллах! А этот амил был велик положением и чином. Его прочили в то время [в управители] ал-мадиной. Потом, вслед за этим, он и стал вали-л-мадина[459]. И обратился [потерпевший] к нему: «О судья мусульман! Такой-то силой отнял у меня дом». Судья 'Амр б. 'Абдаллах сказал ему: «Возьми на него повестку!» Тот бедняк возразил ему: «Такой, как я, пойдет к такому, как он, с повесткой?! Я не чувствую себя в безопасности перед ним». Судья повторил ему: «Возьми на него повестку, как я тебе приказываю!» Человек взял повестку и направился с ней к нему. Валид продолжал: я решил про себя, что непременно останусь сидеть до тех пор, пока не узнаю, насколько он окажется тверд в своем распоряжении. И вот прошел какой-нибудь час, и бедный человек тот возвратился и сказал ему: «О судья! Я показал ему повестку издали, потом прибежал к тебе». 'Амр сказал ему: «Садись! Он явится». Продолжал Валид б. Ибрахим: и не замедлил прибыть тот человек в сопровождении многочисленного отряда верховых, и перед ним [двигались] всадники и пешие. Вынул он ногу из стремени и спешился. Потом вошел в мечеть, приветствовал судью и всех, кто сидел с ним» и так и остался стоять, как был, потом прислонился спиною к стене мечети. Судья 'Амр б. 'Абдаллах попросил его: «Встань вот здесь и сядь передо мной вместе с твоим противником!» Он ответил ему: «Да сохранит Аллах судью! Только ведь это мечеть и места, где в ней сидят, совершенно одинаковы. Ни одно из них не лучше другого». Но 'Амр повторил ему: «Встань здесь /с. 125/, как я приказал тебе, и сядь передо мной вместе с твоим противником». Когда он увидел, что судья так решил, то встал и сел перед ним. И бедному человеку судья дал знак сесть перед ним вместе с противной стороной. Затем 'Амр спросил у бедняка: «Что ты скажешь?» Он ответил: «Я говорю: он силой отнял у меня мой дом». Судья спросил у ответчика: «Что ты скажешь?» Тот ответил: «Я говорю: из-за меня его нужно наказать за то, что он приписывает мне насильственный захват». Судья заметил: «Если бы он сказал это лицу благочестивому, он заслуживал бы наказания, как ты упомянул. А что касается того, кто известен как захватчик, то нет». Потом приказал группе помощников, находившихся перед ним: «Пойдите вместе с ним и проследите, чтобы он возвратил человеку его дом. В противном случае приведите его обратно ко мне, дабы я мог сообщить эмиру — да сохранит его Аллах! — о его поступке и описать ему его несправедливость и произвол». Тот ушел с помощниками. По прошествии часа бедняк и помощники возвратились. Человек сказал судье: «Да воздаст тебе Аллах добром за меня! Он вернул мне мой дом». Судья ответил ему: «Иди с миром!»

Говорит Мухаммад б. Валид[460]: во время своего первого судейства 'Амр б. 'Абдаллах не переставал пользоваться великим почетом, держаться с достоинством, слыть справедливым. Его приводили в пример, им устрашали притеснителя. Никто не мог сравниться с ним в прекрасном образе действий до тех пор, пока у него не выдвинули обвинений против Баки б. Махлада в этих крамольных делах[461]. Благороднейшие люди города и шейхи столицы помогали друг другу свидетельствовать против него, намереваясь пролить его кровь /с. 126/ и стереть память о нем. Они старались представить это в глазах эмира — да помилует его Аллах! — мерзостью. Эмир сильно озаботился этим и обратился по этому делу за советом к Хашиму, сказав: «Шейхи города и знатные его особы свидетельствовали против этого человека в том, что известно. Если бы я захотел опровергнуть их свидетельские показания и сбросить со счета их речи, то испытал бы в этом затруднение. А если бы я поверг человека при его подвижничестве и доброте, я совершил бы ужасное. Что ты думаешь?» Хашим ответил ему: «Я думаю, что тебе нужно уволить судью, у которого рассматривается это дело. И действительно, когда б ты его уволил, народ успокоился бы, гнев их утих и для них оказалось бы трудно вновь возбудить дело у того, кто будет исполнять должность после него. И уволил эмир Мухаммад по этой причине 'Амра б. 'Абдаллаха.

[№ 27] Рассказ о судье Сулаймане б. Асваде ал-Гафики[462]

Говорит Мухаммад: Сулайман б. Асвад б. Йа; иш б. Джушайб[463] из города Гафик исполнял должность [судьи] провинциального округа Марида в то время, когда его дядя Са'ид б. Сулайман исполнял должность главного судьи в Кордове. А Халид б. Са'ид[464] этот занимал судейскую должность в Фахс ал-Баллуте.

Говорит Мухаммад: в городе Марида Сулайман б. Асвад женился на сестре Сулаймана б. Сулаймана 6. Хашима ал-Ма'афири. Эмир Мухаммад сын 'Абд ар-Рахмана — да будет доволен ими обоими Аллах! — назначил его /с. 127/ главным судьей в Кордове, когда уволил от судейства 'Амра б. 'Абдаллаха.

Причиной, которая отличила его в глазах эмира и вызвала в сердце его благорасположение к «ему, были два дела. Первое из них. Когда эмир Мухаммад — да помилует его Аллах! — пребывал в Мариде, еще при жизни эмира 'Абд ар-Рахмана — да будет доволен им Аллах! — один из его слуг допустил произвол и отнял у одного человека его дочь. Сулайман б. Асвад был тогда судьей в Мариде. Потерпевший прибег к защите судьи Сулаймана и попросил его о помощи. Тот написал эмиру Мухаммаду, уведомляя его об этом случае. Но эмир замедлил с ответом ему, воздал ли он по справедливости так, как хотел того судья. Тогда судья отправился верхом, остановился у ворот дворца в Мариде и написал эмиру — да помилует его Аллах: «По этой дороге я поеду к твоему отцу, если ты не изменишь того, что совершили твои слуги». И змир Мухаммад проявил ту справедливость, которую хотел судья.

Когда Мухаммад — да будет доволен им Аллах! — стал править, Сулайману сказали: «Разверзни землю[465] и войди в нее! Ты ведь знаешь, с чем ты подступался к эмиру Мухаммаду, когда он был в Мариде?» Но он не увидел от него зла и пользовался с его стороны благосклонностью и предпочтением. Он был одним из четырех лиц, вхожих к эмиру Мухаммаду — да помилует его Аллах! — когда тот нуждался в свидетельстве и ему требовалось спросить мнения по вопросам права.

Второе. Когда Сулайман был уволен с поста судьи Мариды, юн пришел к воротам дворца в Кордове и написал эмиру Мухаммаду — да помилует его Аллах: «В моих руках находятся деньги, которые скопились от моего жалованья. Мне необходимо вернуть их в казну. А они, как я их сам подсчитал, — за пятничные дни, за время, потраченное на посторонние дела /c. 128/, и за время, когда мне надлежало исполнять судейские обязанности, а я не исполнял». И пришел ему ответ от эмира: «Это тебе в подарок от нас». Но он отказывался принять деньги до тех пор, пока их у него не забрали[466].

Что касается первого случая, то он знаменит, общеизвестен среди простых и знатных. Что же касается второго случая, то мне сообщил о нем Фарадж б. Салама ал-Балави со ссылкой на Мухаммада б. 'Умара б. Лубабу.

Говорит Мухаммад: до меня дошло, что Сулайман б. Асвад был наделен знанием литературы и нередко слагал стихи, в которых обращался к халифам и знатным друзьям.

Говорит Халид б. Са'д: Валид б. Ибрахим б. Лабиб сообщил мне: Сулайман б. Сулайман б. Асвад сообщил мне: я присутствовал у моего зятя Сулаймана б. Асвада, когда он уже занял должность судьи, а 'Амр б. 'Абдаллах был уволен. Они оба сошлись в этот час в соборной мечети и одновременно вышли — исполняющий должность и уволенный. Когда они подошли к Баб ал-'Аттарин[467] и вышли за пределы ал-мадины, пути их разошлись. Все люди предпочли пойти с Сулайманом б. Ас-вадом, а 'Амр б. 'Абдаллах пошел домой один, и не было с ним никого. И был он дал этого судьей в Баго[468][469],

Продолжает Сулайм[470]: я решил было пойти вместе с 'Амром б. 'Абдаллахом, ибо я усовестился и поразился вероломству людей и их неверности. Но меня удержала от этого лишь боязнь, что мой зять Сулайман б. Асвад укорит меня.

/с. 129/ Говорит [Халид б. Са'д][471]: мне сообщил один из наших друзей-ученых со ссылкой на Йахйу б. Закарийа', а он был из числа видных учеников Мухаммада б. Ваддаха: в пятничный день у одного визиря Сулайману б. Асваду подали еду. Визирь попросил его поесть. Но судья удержал его, оправдавшись тем, что постится. Тогда визирь велел принести ему галийу[472], чтобы он смог умаститься ею. Но он отказался и от этого, сказав: «Сегодня ведь пятница. Необходимо совершать омовение в этот день, а это благоухание ведет к уничтожению и гибели». И визирь воздержался от того, о чем хотел распорядиться для него. Выйдя от него, Сулайман б. Асвад сказал одному из своих собратьев: «Я испытывал бы отвращение, клянусь Аллахам, выступая сегодня проповедником и увещевателем мусульман и в то же время источая аромат, в котором заключено то, что известно».

Говорит Мухаммад: мне сообщили некоторые ученые: Сулайман б. Асвад был мужественным, твердым, имел предубеждение против придворной челяди и мало угождал тем, кто терся около халифа из числа его знатных особ и великих его визирей.

Один рассказчик мне передал: Хашим б. 'Абд ал-'Азиз рассказывал: судья Сулайман б. Асвад написал эмиру письмо. В нем он дал понять, что меня следует казнить, Умаййу б, 'Ису[473] — уволить [с поста управляющего] ал-мадиной, а Ибн Аби Аййуба ал-Кураши посадить в темницу. Смысл этого письма заключен в словах, с которыми он обратился к эмиру: «Ибн Аби Аййуб вышел средь бела дня с обнаженным мечом /с. 130/, ранил им человека и напугал других. А за ним уже числились поступки подобного рода. Я писал о них сахиб ал-мадина, но он не помешал ему творить зло и не наказал его своей рукой. А еще до этого что я писал ему про 'Убайдалла-ха б. 'Абд ал-'Азиза[474], когда выявились его разбойные действия и злодейство?! Но он пренебрег этим, пока тот не натворил то, о чем известно, и эмир был вынужден поступить с ним так, как известно». И он напомнил эмиру — да помилует его Аллах! — историю-брата Хашима, которая, как известно, нанесла урон чести самого Хашима и вызвала его осуждение, дал показания о несостоятельности сахиб ал-мадина Умаййи и рассказал о поступке Ибн Аби Аййуба ал-Кураши. Тогда эмир приказал подвергнуть его заключению.

Говорит Мухаммад: мне рассказывали, что Хашим б. 'Абд ал-'Азиз строил козни против Сулаймана б. Асвада и старался провести его в деле о наследстве Кумиса б. Антунйана[475][476] Но судья не решил дела в его пользу, против Кумиса, как он желал. Дело в том, что Хашим б. 'Абд ал-'Азиз пользовался благорасположением эмира — да помилует его Аллах! Он нес на себе тяготы халифата, свободно осуществлял различного вида надзор и контроль и сосредоточил в своих руках дела управления. Договоры утверждались лишь при его прямом участии, и решения эмир принимал только при его посредстве. Не было ему равного и не знал он себе соперника. Когда появился Кумис б. Антунйан и показал свою превосходную образованность, принял на себя управление государственной канцелярией, оказался в состоянии исполнять трудные обязанности, проявил умение адресовать свое слово [по всем правилам], приобрел известность, выступил соперником в делах и стал тайно нащупывать путь наверх, то он (Хашим) не пожелал, чтобы следовали не за ним, а за кем-либо другим и подчинялись бы кому-либо, кроме него. /с. 131/ Сердце Хашима озаботилось им, стал таить он от него свои намерения и обратил свою мысль во вред и зло ему. Когда Кумис почувствовал это, он решил быть настороже и держаться осмотрительно. О его осторожности и осмотрительности дошло следующее: Мухаммад б. Йусуф б. Матрух 'был ему товарищем и особо близким другом. Постучался он к нему ночью. Кумис вышел к нему и заговорил с ним из-за двери. Тот попросил его: «Открой!» Кумис сказал: «Не открою, клянусь Аллахом! Но скажи, что тебе нужно?» Мухаммад б. Йусуф ответил ему: «Это такое дело, о котором не говорят за дверью». Кумис сказал ему: «Отложи его до утра». Мухаммад б. Йусуф ушел от него опечаленным, так как тот поставил его в такое положение, и не смог уснуть в оставшуюся часть ночи. Наутро, совершив молитву, он отправился к нему. Кумис возвеличил его, принял с почетом, восхвалил. И сказал ему Мухаммад б. Йусуф: «Сейчас ты оказываешь мне почет, а когда я вчера пришел к тебе, ты не счел меня достойным того, чтобы отворить свою дверь». Он ответил ему: «Прости маня! Ведь за мной охотятся, и ты знаешь, кто за мной охотится. Поэтому я постарался обезопасить себя, как ты видел. Я счел, что, остерегаясь тебя, я тем самым создам предлог, чтобы остерегаться других. Не порицай меня». И тот изложил ему свою просьбу.

Когда Кумис б. Антунйан умер, Хашим опротестовал права его наследников на его наследство. Он подстрекнул дать свидетельские показания отовсюду и представил некоего мухтасиба, который пришел к судье Сулайману б. Асваду и сказал ему: «Кумис б. Антунйан умер христианином, и деньги его следует поместить в хранилище благотворительных пожалований[477], Хашим также подал об этом прошение эмиру и сказал /с. 132/ ему: «Ты имеешь больше права на его деньги, чем его наследники. Однако же прикажи судье расследовать это дело». И эмир Мухаммад — да помилует его Аллах! — приказал Сулайману б. Асваду провести расследование в этом. Знатными людьми и главными правомочными свидетелями у Сулаймана были приведены многочисленные важные показания, что Кумис умер христианином. И не замедлили свидетельствовать в том же благородные люди и лучшие законоведы, кроме самого малого числа ближайших друзей, среди которых был Мухаммад б. Йусуф б. Матрух. Сев в соборной мечети, он сказал при всех: «О таком, как Кумис, усердно поклонявшемся [Аллаху], ревностном богомольце, голубе этой мечети, говорят: он умер христианином!» Люди принялись повторять: «Подлинно, мы принадлежим Аллаху и ж нему же возвращаемся» — и поразились тем, которые в этом его обвиняли. Обо всем этом узнал эмир Мухаммад — да помилует его Аллах! Он поручил визирям послать за судьей Сулайманом б. Асвадом и спросить его, что у него подтвердили относительно Кумиса б. Антунйана. Когда Сулайман б. Асвад пришел, визири ему сказали: «Эмир — да сохранит его Аллах! — приказал послать за тобой и выяснить, какой иск предъявили у тебя по делу Кумиса?» Сулаймая извлек из своего рукава свиток и сказал: «Это то, о чем свидетельствовали у меня по его делу. Но пусть его отошлют эмиру. Он его просмотрит, а затем прикажет по нему на основании того, что решит». Хашим попытался ему помешать и сказал: «О судья! Свиток большой, свидетельских показаний множество, и не всех людей эмир знает. Однако сошлись на имена тех свидетелей /с. 133/, показания которых ты принял, напомни о них и напомни об их показаниях!» Сулайман разгадал его замысел и сказал ему: «Я не поступлю так. Нужно, чтобы эмир увидел свидетельские показания такими, как они есть». И отослал свиток со всем тем, что в нем. Прошло очень немного времени, и вышел слуга из локоев эмира и сказал судье: «Эмир говорит тебе: “Избавь меня от свидетельских показаний и их долгого перечня и сообщи мне, что у тебя из них подтвердилось!"». Он ответил слуге: «Скажи эмиру — да сохранит его Аллах: “У меня не подтвердилось против Кумиса ничего предосудительного, а ведь все свидетельства, выдвинутые по его делу, известны. Аллах ничего этого не желал"». И заметил ему Хашим: «Хвала Аллаху, о судья! Свидетельствовали у тебя Ибн Кулзум[478], и такой-то, и такой-то». Судья «ответил: «О том, что, по-моему, является правильным, я уже сообщил эмиру». И последовало письменное распоряжение судье: «Раздели деньги Кумиса между его наследниками!» Судья разделил их, а деньги были огромные. Говорит Мухаммад; упомянул Халид б. Са'д: мне сообщил Мухаммад б. Касим[479]: мне сообщил дядя Мухаммада Ибн Бази'[480], служитель мечети: я присутствовал у Сулаймана б. Асвада. И вот пришел к нему человек и пожаловался у него в суде на сахиб ал-мадина. Сулайман отдал приказание одному шейху из его помощников, что находились перед ним, — а дело было вечером — говоря: «Ты отправишься завтра утром и окажешься на пути у сахиб ал-мадина, у места, где сидят казначеи. Когда он начнет спешиваться, возьми его верховое животное под уздцы и прикажи ему от моего имени, чтобы быстр» скакал ко мне — пожаловались на него у меня. Это если он поедет /с. 134/ по доброй воле. В противном случае начни подгонять палкой его верховое животное, пока не пригонишь его ко мне насильно». Продолжал дядя Ибн Бази': наутро» я отправился вместе с шейхом, получившим приказание, и остановился вместе с ним на пути у сахиб ал-мадина, пока тот не подъехал. А вместе с «им ехало верхом множество народу. Посланный взял его верховое животное под уздцы. Только собрался было сахиб ал-мадина приказать отогнать его, как посланец сказал ему: «Судья послал меня за тобой из-за одного» человека, который у него пожаловался на тебя. Поезжай же к нему, хочешь добровольно, хочешь нет». Сахиб ал-мадина ответил: «Ну конечно добровольно!» Он отправился, прибыл к. судье и предстал перед ним. Судья рассмотрел по справедливости то, что [было] между ним и истцом, и рассудил их на основе того, что выявилось у него. Затем ответчик покинул его. Говорит [Мухаммад]: Мухаммед б. 'Умар б. 'Абд ал-'Азиа сообщил мне: когда Йусуфа б. Басила уволили с [судейской: должности] в Шазуне, один из жителей города возбудил против него дело о некой сумме денег, которая, по его утверждению, за ним числилась. Судья послал за ним с повесткой.. Когда истец предъявил ему повестку судьи, тот прогнал его и велел побить. Тогда Сулайман собрал помощников и послал их за Йусуфом. Они подкараулили его и, когда он вышел, силой привели его. Когда он оказался перед судьей, тот потребовал от него признать либо не признать. Но он отказался повиноваться этому. Тогда судья приказал обесчестить его. Увидев, что судья полон решимости, он заговорил.

Говорит Халид б. Са'д: мне сообщило заслуживающее доверия лицо из числа наших друзей со ссылкой на преклонных лет достойного человека по имени Ахмад б. Халид, который: /с. 135/ застал в живых судью Сулаймана б. Асвада: один человек у Сулаймана б. Асвада предъявил иск другому человеку — 'Абд ал-Малику б. ал-'Аббасу ал-Кураши[481]. Сулайман потребовал от него признать или не признать, но он от этого отказался. Судья решил тогда его обесчестить. Люди обступили 'Абд ал-Малика со всех сторон и стали говорить: «Побойся Аллаха за себя самого и за свое благородство и сбереги свою честь! Если не сделаешь, он исполнит по отношению к. тебе то, что приказал. И тогда ляжет позор на тебя и твое потомство». Когда он понял это, сказал: «Я купил». Судья потребовал от него: «Докажи у меня, что ты купил!»

Говорит Мухаммад: а это — слова одного из тех, кто выносил решения по делам амилей, известных насильственным» захватами и притеснениями.

Говорит Мухаммад: один из ученых, которому я доверяю, мне сообщил: я слышал, как визирь Абу Марван 'Абд ал-Ма-лик б. Джахвар[482] рассказывал: законовед Ибн Маллун[483] занимался оформлением документов. Он хорошо в них разбирался и прибегал к тонким уловкам в разных их пунктах. Его поносили за нарушение правил и за подлоги в документах, которые он составлял. Сулайман б. Асвад стал преследовать его судом. Ибн Маллун испугался его действий против себя и скрылся ют него. Он направился к визирю Мухаммаду б. Джахвару. Тот взял его под свою защиту и предоставил ему убежище. Рассказчик продолжает: затем визирь Мухаммад б. Джахвар послал своего брата к судье, прося за него и напоминая ему, что между ним и Ибн Маллуиом заключен договор о покровительстве, обязывающий искать у судьи правосудия. Ответ судьи был таков: «Ему необходимо воздать должным образом /с. 136/ за то, что я о нем узнал. Мне стало известно, что он скрывается от меня в доме визщря, хотя юб этом у меня еще не получено подтверждения. Когда же подтвердится, я отправлю тех, кто войдет к нему в дом, и мы извлечем его оттуда». Рассказчик продолжает: визирь обеспокоился за себя и не мог чувствовать себя в безопасности, оставляя его в своем доме, пока не переместил его оттуда в одно место вне дома.

Говорит Мухаммад: сказал мне Ибн 'Умар б. 'Абд ал-'Азиз: мне сообщил один шейх из жителей Севильи по имени Хашим б. Разин: я находился однажды в отряде всадников визиря Мухаммада б. Мусы, а он тогда был величайшим из визирей эмира Мухаммада и ближе их всех стоял к нему. Когда он поравнялся с соборной мечетью, к нему вышел сын его дяди — муж его дочери — и сказал: «Судья заседает в мечети, а это его повестка. Он приказывает тебе явиться к нему». Визирь ответил: «Слушаю и повинуюсь». Вынул он ногу из стремени и спешился. Когда он показался в воротах мечети, к нему поспешили находившиеся там служители, и он их попросил: «Разыщите мне какого-нибудь судебного поверенного». Затем повернулся лицом в сторону киблы и помолился двумя рак'ахами. Завершив молитву, он увидел, что служители мечети уже привели ему человека из судебных поверенных. Тогда визирь сказал: «Я беру вас во свидетели, что я поручил ему вести спор с сыном моего дяди». А сын его дяди стал настаивать на его явке к судье и чтобы он (судья) потребовал от него согласиться или отказаться. Люди же укорили его, сказав: «Он поступил с тобой справедливо, так как поручил такому-то вести с тобой тяжбу». И он сдался, а визирь вышел и уехал.

Говорит Мухаммад: Халид б. Са'д упомянул: Мухаммад б. Умар б. Лубаба рассказывал: я сидел у /с. 137/ судьи Сулаймана б. Асвада, и к нему пришел человек, чтобы разрешить спор со своим зятем, мужем его дочери. Дочь находилась под опекой отца. Муж жил вместе с ней в ее доме. Отец требовал от мужа, чтобы он переселил дочь из ее дома, сдал бы его внаем в ее пользу — так, чтобы она могла извлекать выгоду от платы за сдачу его внаем. Сулайман б. Асвад спросил мужа: «А у тебя свой дом есть?» Тот ответил: «Нет». Отец девушки подтвердил его слова. Тогда судья сказал отцу девушки: «Тебе не сделает чести, если твоя дочь отправится из своего дома вместе с мужем в дом, взятый внаем, понесет «а спине свою постель от дома к дому и опозорит себя. Это не будет хорошей заботой о ней»[484]. Ибн Лубабу восхитило такое решение Сулаймана. Рассказчик продолжал: Мухаммад б. 'Умар б. Лубаба говорил: я присутствовал у Сулаймана б. Асвада, который принял решение о ней согласно тому, что он считал для нее хорошим-по его собственному суждению[485].

О подобном же мне сообщил Ахмад б. Аби Халид[486]: он слышал, как Мухаммад б. 'Умар б. Лубаба говорил: я присутствовал [у него], когда к его суду обратился человек по поводу печи, которую сложил один его ближний, а дым вредил истцу и соседям. По этому вопросу Ибн ал-Касим говорит: «Это такого рода вред, который нужно пресекать и не дозволять его устраивать». Но Сулайман б. Асвад рассудил по-иному: сделать вытяжную трубу наверху печи, дым пойдет кверху и от этого не будет вреда тому, кто живет по соседству с печью. Мухаммад б. 'Умар давал заключения на основе этого и склонял людей к этому, как сообщил мне Ахмад б. Халид.

/с. 138/ Говорит Мухаммад: я полагаю, что Сулайман б. Асвад видел такое сооружение или же до него дошло о печах Востока, а ведь они устроены по такому же образцу, как он и упоминал. Он счел это целесообразным и приказал сделать так же в ал-Андалусе.

Говорит Халид б. Са'д: один из наших шейхов-ученых сообщил мне: судья Сулайман б. Асвад послал за 'Абдаллахом Ибн Халидом[487], чтобы попросить его расписаться как свидетеля в бумагах эмира — да помилует его Аллах! Но Ибн Халид отказался явиться к судье. Сулайман б. Асвад написал эмиру — да помилует его Аллах! — жалуясь на 'Абдаллаха Ибн Халида и описывая свои с ним пререкания. И 'Абдаллах Ибн Халид написал эмиру Мухаммаду по поводу судьи Сулаймана. Тогда эмир начертал собственноручно на письме Сулаймана б. Асвада: «У нас наибольшие права среди тех, кто возвеличивает знание, и людей, причастных к нему. Если хочешь, чтобы свидетельствовали в наших бумагах, обратись лично к законоведу 'Абдаллаху Ибн Халиду!»[488].

Говорит Мухаммад: не один ученый рассказывал мне, что Сулайману б. Асваду была присуща шутливость, которая шла ему и украшала его. В этой связи о нем передавали историю, которая, как запомнили, произошла с ним во время судебного заседания. Дело в том, что был тогда человек из правомочных свидетелей, которого звали Ибн 'Аммар. Он часто посещал заседания судьи и оставался на них, покидая их лишь тогда,, когда они заканчивались. У Ибн 'Аммара была тощая мулица, которая в течение всего дня грызла свои удила у ворот мечети. Ее изнурил тяжкий труд и обезобразил /с. 139/ голод. Пришла к судье одна женщина и оказала ему по-романски: «О судья, взгляни на эту твою несчастную!» Он ответил ей по-романски: «Не ты моя несчастная. Единственная моя несчастная — эта мулица Ибн 'Аммара, которая целый день грызет свои удила у ворот мечети».

Говорит Мухаммад: Мухаммад б. 'Абд ал-Малик б. Айман сказал мне: один из законоведов города[489], такой-то, сын такого-то — рассказчик назвал лицо, обладавшее огромным влиянием, — принял от некоего человека в подарок за добрую услугу джуббу зеленого цвета. Судившийся с дарителем проведал это и сообщил о происшедшем Сулаймаиу. А шейх-законовед между тем со спокойной совестью и неомраченными мыслями стал появляться в джуббе на людях. Сулайман сказал тому, кто судился с человеком, подарившим джуббу: «Когда ты увидишь, как шейх, одетый в джуббу, даст против тебя заключение, скажи: “О судья, не шейх с тобой разговаривает, но джубба, надетая на нем, разговаривает с тобой". Когда ты так сделаешь, я возмущусь тобой, прикажу заключить тебя в темницу. Но пусть это никоим образом не заставит тебя отказаться от сказанного». Тяжущийся сделал то, что приказал ему судья, и шейх оконфузился и почувствовал себя пристыженным[490].

Ахмад б. 'Убада ар-Ру'айни сказал мне: сообщил мне тот, кто слышал, как судья Сулайман б. Асвад говорил муэдзинам соборной мечети: «Когда наступает время молитвы, не откладывайте ее. И если вы видите, что я спешился у Баб ас-Сауму; а, не ждите меня, а призывайте к молитве и молитесь».

Говорит Мухаммад: затем эмир Мухаммад б. 'Абд ар-Рахман отстранил /с. 140/ от судейства своего судью Сулаймана б. Асвада и вновь назначил 'Амра б. 'Абдаллаха.

Говорит Мухаммад: Ахмад б. 'Убада сказал мне: Абу Салих Аййуб б. Сулайман[491] сказал мне: первый судья, кто со мной советовался, — Сулайман б. Асвад.

Говорит Мухаммад: мне передавали противоречивые сведения о том, как произошло первое увольнение Сулаймана б. Асвада и что послужило его причиной. Что касается Халида б. Са'да, то он рассказывал, что 'Абдаллах б. Йунус[492] сообщил ему: эмир — да помилует его Аллах! — приказал одному визирю послать за судьей Сулайманом б. Асвадом, дабы поговорить с ним о доме, принадлежавшем некоему сироте, который находился под опекой судей. Эмир пожелал приобрести его для одного из своих сыновей. Визирь послал осмотреть и оценить дом. Потом отправил за Сулайманом б. Асвадом и сообщил ему, что эмир желает купить этот дом за цену, которую ему дали оценщики. Сулаймая оказал ему: «Я не продам и обломка его за эту цену, а не то что весь дом!» Судья запросил в пользу сироты во много крат больше этой цены. Визирь довел это до сведения эмира, и эмир — да помилует его Аллах! — приказал воздержаться от покупки этого дома. А визирь тот ненавидел Сулаймана. Он еще раньше пытался опорочить его в глазах эмира, но не мог навредить ему ничем серьезным. После того, как судья воспрепятствовал продаже дома, ему представился удобный случай и он стал говорить о нем эмиру с ненавистью и напоминать ему о том, что он рассказывал «ему про него. Визирь непрестанно действовал таким образом, пока не отяготил чересчур душу эмира, и он приказал уволить его.

/с. 141/ Ахмад Ибн 'Абд ал-Малик передавал: Сулайман продолжал оставаться судьей в первый период до той поры, когда эмир отправился в поход в [2]60 году[493][494]. Ал-Кураши "Амр б. Ис выехал, сопровождая его и жалуясь на Сулаймана б. Асвада на каждой стоянке, вплоть до Кал'ат Рабах[495]. Эмир Мухаммад — да помилует его Аллах! — написал тогдашнему сахиб ал-мадина Умаййе б. 'Исе, приказывая ему уволить Сулаймана с должности судьи, послать к нему четырех правомочных свидетелей Кордовы, которые примут от него документы[496], затем поместить их в доме визирей[497]. Умаййа б. 'Иса исполнил это. Когда эмир — да помилует его Аллах! — вернулся, он вновь назначил 'Амра б. 'Абдаллаха на должность судьи.

[№ 28] Рассказ о втором судействе 'Амра б. 'Абдаллаха, которое было в 260 году.

Говорит Мухаммад: Абу 'Абдаллах Мухаммад б. 'Абд ал-Малик б. Аймая упомянул о том, что передавал со ссылкой на него его сын[498]: когда уволили Сулаймана б. Асвада, люди пустились в рассуждения о том, кто после «его займет должность Рассказчик продолжает: мне сообщил тот, кто слышал, как 'Амр б. 'Абдаллах говорил в тот период, сидя у дверей своего дома: «Судейство, судейство... Скажи тому, кто по воле Аллаха возьмет его на себя: “Клянусь Аллахом, не видать ему в нем удачи!"». Продолжает рассказчик: затем эмир Мухаммад — да будет доволен им Аллах! — /с. 142/ назначил его судьей.

Один из ученых мне сообщил: когда 'Амр б. 'Абдаллах второй раз занял должность, он стал допытываться о Сулаймане б. Асваде и обратил свои старания на то, чтобы уличить его в одном из его судебных постановлений. Он провел над ним такое расследование, что поставил его в затруднительное положение. Тогда один из собратьев 'Амра дал ему совет относительно этого и запретил ссориться с Сулайманом. Но он отказался и продолжал действовать против него. Потом эти дела завершились, и Сулайман избавился от своих напряженных, отношений с 'Амром б. 'Абдаллахом.

Мне сообщил ученый, которому я доверяю: когда 'Амр занял должность второй раз, его обстоятельства неузнаваемо изменились и переменился его образ жизни. Причиной этого было то, что выросли его сыновья и его затмил его сын по имени» Абу 'Амр. К нему стали стекаться подношения и приходить, подарки.

Мне передал один из рассказчиков: Абу 'Амр, сын судьк 'Амра б. 'Абдаллаха, сидел однажды в суде у своего отца“ а суд его проходил при большом стечении народа. Обратился он к одному торговцу, который был в суде: «Мне хотелось бы купить красивую наборную уздечку для лошади, которую я для себя приобрел. Присмотри мне такую!» Рассказчик продолжает: и не успела ночь прийти на смену дню, как в его доме оказалось семнадцать уздечек, и все в дар.

Много разговоров ходило о его сыне Абу 'Амре. Ему приписывали мошенничество, совершенное в документах судебного» архива в отношении денег, отданных на хранение. Если пожелает Аллах, мы подробно расскажем о мошенничестве, согласно тому, как рассказал тот /с. 143/, кто его описал. И продекламировал в то время поэт Му'мин б. Са'ид:

Клянусь жизнью, Абу 'Амр опозорил 'Амра!

И такой, как Абу 'Амр, позорит своего отца!

А прежде 'Амр озарялся своим светом,

и стал Абу 'Амр затмением на полной луне.

Не знали за 'Амром, резвым конем, злосчастного изъяна,

кроме этого. Но разве не могут благородные кони спотыкаться?

Говорит Мухаммад: люди противоречиво сообщают, почему 'Амра уволили во второй раз. Мне говорили: когда эти три стиха, которые произнес Му'мин, услышал эмир — да помилует «го Аллах! — он сказал: «Много же говорят люди об 'Амре и его сыне!» И уволил он его тогда. Говорили, что Хашиму он был в тягость из-за того, что еще раньше действовал против Баки б. Махлада. И он приложил старания, чтобы его уволили[499].

Ахмад Ибн 'Абд ал-Малик рассказывал: 'Амр был судьей во второй раз с [2]60 года до той поры, когда Валид б. Хашим[500] в [2]63[501] году отправился во вражескую землю в поход, известный как «поход берберов»[502]. Судья 'Амр принял участие в этом походе[503]. Когда он возвратился, ему не было приказано исполнять судейские обязанности. Тогда существовал обычай: если судья участвовал в походе, а затем возвращался, он не приступал к исполнению судейских обязанностей, пока ему не повелевали их исполнять. Люди оставались тогда без судьи около шести месяцев. Потом эмир — да помилует его Аллах! — вторично назначил /с. 144/ судьей Сулаймана б. Асвада. Это было в 263 году.

[№ 29] Рассказ о втором судействе Сулаймана б. Асвада, и было это его исполнение должности в 263 году

Говорит Мухаммад: затем Сулайман б. Асвад занял должность второй раз. Он учинил тщательную проверку 'Амру б. Абдаллаху и поступил с ним точно так же, как и 'Амр раньше обошелся с ним. Он рассмотрел документы судебного архива и встретил в них упоминание об огромной сумме денег — около десяти тысяч динаров. Они составляли третью часть, которую завещал распределить человек из купцов по имени Ибн ал-Кусайби, и в качестве предназначенных на благотворительные цели находились в руках одного из правомочных свидетелей. Сулайман послал за этим человеком — правомочным свидетелем, в руках которого были завещанные на благотворительные цели деньги, и сказал ему: «Представь мне деньги!» Правомочный свидетель ответил ему: «Деньги долгое время хранились у меня. Потом их принял от меня судья 'Амр б. 'Абдаллах, когда он был судьей, и дал мне расписку в том, что он освободил меня от них». Сулайман потребовал от него: «Приведи доказательство тому, что ты говоришь!» Тот принес ему документ — расписку, данную 'Амром б. 'Абдаллахом, когда он был судьей, тому человеку, что он принял от него деньги.

Он привел ему еще шестнадцать свидетелей из народа. Когда 'Амра б. 'Абдаллаха спросили об этом, он отрицал /с. 145/, что принял, и обвинил во лжи свидетелей. Он утверждал, что это хитрость, затеянная по отношению к нему, и постигший его удар судьбы. Сулайман собрался вынести решение о деньгах против него, но 'Амр прибег к защите эмира Мухаммада — да помилует его Аллах! — и направил ему об этом послание, оправдываясь в том, в чем его оклеветали.

Один из ученых мне рассказал: мне сообщил один человек, личный друг 'Амра б. 'Абдаллаха: я сидел вместе с 'Амром, когда от эмира Мухаммада к нему пришел слуга — податель посланий — и попросил его войти вместе с ним к нему в дом. 'Амр встал вместе с ним и «вел его к себе. Они пробыли вдвоем некоторое время, затем слуга покинул 'Амра. Когда тот удалился, я попросил у 'Амра разрешения войти. Он позволил мне, и я вошел к нему. И вот я увидел, что он молчалив, потупился. Я спросил его: «С чем приходил к тебе слуга?» Рассказчик продолжал: он не отвечал мне некоторое время, потом начал говорить:

Утро мы встречаем настороже, вечер мы встречаем настороже.

Ешь землю, но не делай для них доброго дела!

Затем сказал: «Пришел ко мне слуга с Кораном в рукаве одежды и приказал мне поклясться, что я не причастен к деньгам. И я поклялся». Рассказчик продолжал: эмир Мухаммад — да помилует его Аллах! — оправдал его по его делу и приказал наследникам [Ибн] ал-Кусайби уплатить вторую треть денег, которые находились в их руках. Они уплатили эту сумму лосле того, как успели истратить ее. Мне говорили, что это и послужило причиной их обнищания.

Говорит Мухаммад: Ахмад б. Мухаммад б. 'Абд ал-Малик рассказывал: в документах судебного архива было [упоминание] об огромных деньгах, помещенных в качестве завещанных на благотворительные цели у одного /с. 146/ из правомочных свидетелей. Тот правомочный свидетель умер, и его дети заключили сделку с Абу 'Амром, сыном 'Амра б. 'Абдаллаха, на условии, что они разделят эти деньги — Абу 'Амр возьмет большую их часть, но зато уничтожит запись о них в архиве. Тогда при архиве не было смотрителей и документ о них наводился лишь в отдельной тетради. Они разделили деньги, но Абу Амр позабыл изъять запись о них, пока не был уволен ‘Амр, и Сулайман обнаружил запись в архиве. Тогда между двумя судьями возникли ужасные отношения. Потом положение дошло до того, что эмир — да помилует его Аллах! — попросил совета у законоведов. Они указали, что 'Амра следует заставить поклясться, кроме Баки б. Махлада, который сказал: «Если Аббасиды узнают, что мы заставляем клясться наших судей, это явится самым ужасным, за что нас осудят у них». Эмир одобрил мнение Баки б. Махлада и распорядился передать 'Амру, чтобы он написал ему о том, что тайно поклялся. Тот сделал это.

Рассказчик продолжает: среди возражений, которые 'Амр привел Сулайману при их встрече в присутствии визирей, были его слова: «Если бы я совершил мошенничество с этими деньгами, я бы не сохранил о них упоминания в архиве». Сулайман ответил: «Ты оставил его, лишенный помощи Аллаха!».

Как говорили ученые и знающие люди того времени, 'Амра признали в этом неповинным, непричастным. Но главное, что печаль не переставала тревожить его сердце и бередить его душу до тех пор, пока он не впал в нервное расстройство, которое вывело его из обычного состояния. Он стал выходить н» улицу неодетым после такой великой стойкости и полной невиновности.

/с. 147/ Говорит Халид б. Са'д: Абу-л-'Аббас Валид б.. Ибрахим-б. Лабиб рассказал мне: я пришел к 'Амру б. 'Абдал-лаху, когда он был уже уволен с должности судьи. Хашим б. 'Абд ал-'Азиз был как раз тот, кто приложил старания для его увольнения из-за Баки б. Махлада, когда против Баки у него (Амра б. 'Абдаллаха) были выдвинуты свидетельские показания. У него ('Амра) появилось сильное желание осудить Баки на основе выдвинутых против него обвинений. Когда же его уволили, Хашим допустил в отношении его ('Амра) такие вещи, которые его опечалили, и он помешался из-за этого. Валид продолжал: еще до того, как его постигло это нервное расстройство, 'Амр б. 'Абдаллах говорил мне: «О сынок, то, из-за чего желают смерти, сильнее самой смерти. Как бы я хотел, наконец, умереть!»

Говорит Халид б. Са'д: я слышал Аслана б. 'Абд ал-'Ази-за: когда он[504] спустился вниз из дворцовых покоев вечером, к нему подошел Баки б. Махлад. Хашим разгневался на него, разбранил его и сказал: «Прекрати! Клянусь Аллахом, междумною и 'Амром не существовало отношений, вызванных враждою. Я хлопотал перед эмиром о его увольнении только из-за тебя: поскольку я видел, что он собирается тебе причинить, я поступил так ради Аллаха, велик он и славен! Ты же пришел сегодня и дал заключение по его делу. Ты разрушил нам то, что мы возвели по его делу, и поступил наперекор всем твоим собратьям-законоведам».

Аслам продолжает: а Хашим до этого послал за законоведами и попросил их дать заключение по его делу. Они обязали 'Амра б. 'Абдаллаха по этому делу дать клятву в суде о деньгах одного сироты, которые он поместил на хранение /с. 148/ у такого-то. Но он сказал: «Я не помню, у кого я поместил их на хранение». Тогда ученые дали заключение: заставить его поклясться в этом. Мой брат Хашим не послал за Баки б. Махладом из-за того, что доверял ему и думал, что он не 'будет действовать наперекор своим собратьям при вынесении заключения. Для Баки же это нужно было в особенности потому, что 'Амр б. 'Абдаллах был его врагом. Законоведы собрались в доме визирей и дали заключение о клятве. Баки б. Махлад пришел самым последним и сказал: «Ему нельзя давать клятву, ибо судьи по своему положению всегда безупречны, пока не будет доказано в отношении их противоположное. Ведь эмир, когда назначил его, то назначил только потому, что тот в его глазах был справедливым». Когда эти мнения представили эмиру Мухаммаду, он приказал, чтобы по делу Амра придерживались заключения Баки б. Махлада. Когда мой брат в моем присутствии упрекнул Баки за этот его по ступок, он ответил ему: «Да сохранит тебя Аллах! Разве позволил бы ты такому шейху, как я, высказать мнение против его врага не так, как он считает истинным? Клянусь Аллахом, я дал мнение по его делу, только основываясь на том, что я считаю истинным. И не порицай меня». Аслам говорит далее: мой брат Хашим продолжал после этого упрекать Баки б. Махлада около двух месяцев, потом бросил это делать.

Говорит Мухаммад: далее Сулайман б. Асвад продолжал во второй раз исполнять судейские обязанности после 'Амра б. 'Абдаллаха, пока не подточили его годы и не одолела его дряхлость. Эмиру Мухаммаду — да помилует его Аллах! — было прислано письмо от имени 'Амра б. 'Абдаллаха. В нем говорилось, что возраст Сулаймана б. Асвада преклонный /с. 149/, в теле слабость нему не под силу судейство. Эмир — да помилует его Аллах! — приказал визирям послать за Сулайманом и за 'Амром, спросить у 'Амра, точно ли он послал письмо, а у Сулаймана спросить, достаточно ли в нем силы для судейства. Визири пригласили к себе этих двух людей, и они сели. 'Амр б. 'Абдаллах был исполнен важности, спокоен, малоподвижен. Сулайман же, в противоположность ему, выглядел приветливым, живым, проворным. Визири извлекли письмо, прочли его 'Амру и спросили его: «Ты послал его эмиру?» Тот ответил: «Боже упаси! Нет, клянусь Аллахом, я не писал его», «Сулайман ему заметил: «Если ты и не написал его, Абу 'Абдаллах, то уж продиктовал». Он возразил: «Нет, клянусь Аллахом, не диктовал я его и не знаю о нем». Сулайман сказал ему: «Если ты на самом деле говоришь правду, то составил письмо твой сын Абу Амр». В своих речах Сулайман держался перед ним высокомерно, а 'Амр б. 'Абдаллах хранил молчание, проявлял благоразумие и держался с достоинством. Тогда Сулайман сказал ему: «Ты снова притворяешься простаком и изображаешь из себя кроткого, как будто мы не знаем тебя». 'Амр изрек: «Нам достаточно Аллаха, нам достаточно Аллаха». Потом оперся руками о пол, чтобы встать. Сулайман бросился к 'Амру легкой поступью, услужливо. Он протянул ему руку и сказал: «Давай твою руку, Абу 'Абдаллах, мы поможем тебе подняться». Взглянул на него 'Амр, отвернулся, выпрямился,, сидя, и произнес: «У Аллаха надо искать помощи. У Аллаха надо искать помощи. У Аллаха-надо искать помощи». Затем они разошлись.

/с. 150/ Говорит Мухаммад: Абу 'Абдаллах Мухаммад б. 'Абд ал-Малик б. Айман сказал мне: Сулайман б. Асвад так заболел, что оказался при смерти. Он был тогда руководителем на молитве, а Ибрахима Ибн Кулзума прочили [в руководители] на молитве, и пользовался он покровительством Ха-шима. Пришел он (Ибрахим Ибн Кулзум) к нему в четверг и сказал: «Ты ведь знаешь, в каком состоянии находится Сулайман, а завтра пятница». Тогда Хашим написал Сулайману б. Асваду, спрашивая его, в состоянии ли он руководить людьми на молитве. Если нет, то пусть сообщит об этом, чтобы подыскать того, кто возьмет на себя проповедь и молитву. Сулайман ответил в письме Хашиму: «Я бодр и ощущаю в себе величайший подъем». На следующее утро он превозмог себя и, шатаясь, поддерживаемый с двух сторон, пошел и прочел короткую проповедь.

Говорит Мухаммад: я слышал, как один из рассказчиков передавал о Сулаймане и Ибн Кулзуме забавный рассказ, касательно молитвы: Сулайман б. Асвад знал о страстном желании Ибн Кулзума [руководить] на молитве и о том, что он сам претендует на это. И вот в один из пятничных дней поздним утром, когда Сулайман ничего не подозревал, Ибн Кулзум попросил у него разрешения войти. У Сулаймана появилось желание подшутить над ним, и он сказал своему слуге: «Выйди к нему, притворившись плачущим, и скажи: “Мой господин при смерти". После введи его ко мне». Сулайман тем временем лег на бок, укрылся и стал учащенно дышать, как это делает умирающий. Вошел Ибн 'Кулзум, погоревал, пролил слезу, тотчас же направился /с. 151/ к Хашиму и сказал: «Сулайман издает предсмертные хрипы. Я думаю, что он не дотянет до времени пятничной молитвы и умрет. Поспеши же с письмом к эмиру — да сохранит его Аллах! Ведь произвести замену в оставшееся короткое время трудно». Хашим спросил его: «А ты видел его в этом состоянии?» Он ответил: «Да. Я только что пришел от него к тебе». Хашим произнес: «Ничего другого после этого не остается». Взялся он за перо и написал эмиру, сообщая ему, что пришел к нему Ибн Кулзум и рассказывает, что вошел он к судье Сулайману, а тот издает предсмертный хрип. Времени же остается мало, и пусть эмир — да сохранит его Аллах! — подумает над этим. Эмир — да помилует его Аллах! — поразмыслил некоторое время — а совершенство [его разума] было известно и знатным и простым — я остановился на том, что Ибн Кулзум хочет руководить на молитве. Он не слыхал, до сего часа, чтобы у Сулаймана был какой-нибудь недуг или болезнь, и уловил своим чутьем то, чего не смог уловить Хашим. Понял он, что это известие ложное, и сказал одному из своих придворных слуг: «Отправляйся тотчас же, войди к судье и посмотри, в каком он состоянии и как выглядит. Если увидишь, что он разговаривает и ясно излагает свои мысли, спроси его, хватит ли у него сегодня сил на проповедь и молитву!» Пошел слуга, вошел к Сулайману и увидел, что тот сидит в добром здравии. Он умело намекнул ему, что он должен сделать, и сообщил кое-что об этой истории. Сулайман встал со своего места в присутствии слуги, сел на кресло и приказал принести воды для омовения. Совершил он омовение, оделся и вышел вместе со слугой, направляясь пешком к соборной мечети. А слуга тем временем возвратился к эмиру /с. 152/ и передал ему все как было на самом деле. И сказал ему эмир — да помилует его Аллах: «Сулаймаи ведь подшутил над Ибн Кулзумом и разыграл его как хотел». Потом он весело рассмеялся над этим[505].

Говорит Мухаммад: Сулайман был сильным, выносливым, пылким душою, несмотря на весьма преклонный возраст. Он ходил в соборную мечеть пешком из своего дома.

Говорит Мухаммад б. 'Абд ал-Малик б. Айман: сообщил мне один из соседей Сулаймана — Бакр б. Хаммад, производивший раздел имущества: я посетил его в последнюю пятницу, которую он прожил, и уговорил его совершить прогулку. Он вышел со мною пешком по направлению к соборной мечети, потом мы возвратились. А это в правление эмира 'Абдал-лаха — да помилует его Аллах! — и судьей тогда был ан-Надр б. Салама.

Говорит Мухаммад: Сулайман вторично пробыл судьей десять лет с [2]63[506] до [2]73 года[507]. В этот год умер эмир Мухаммад[508] — да будут над ним благоволение и милость Аллаха Люди поговаривали о смерти эмира, но еще не знали об этом событии наверняка, пока Сулайман б. Асвад не сказал проповеди. Когда он дошел до упоминания благословения ему, рыдания стали душить его. Этим он и возвестил людям о его смерти, и они удостоверились в ней.

Затем стал править эмир ал-Мунзир — да помилует его Аллах! Он подтвердил полномочия Сулаймана б. Асвада на судейство. Абу Мухаммад Касим б. Асбаг ал-Баййани сказал; мне: Сулайман б. Асвад оставался судьей в халифство ал-Мунзира около сорока дней. Потом ал-Мунзир уволил его и назначил Абу Му'авийу.

/с. 153/ Говорит Мухаммад: я не считаю, что для увольнения Сулаймана с должности судьи во второй раз имелась какая-либо иная причина, кроме преклонного возраста и проявления дряхлости. Один из ученых сказал: Сулайман б. Асвад пользовался покровительством эмира 'Абдаллаха — да помилует его Аллах! — еще до того, как принял должность. Долго он томился ожиданием его прихода к власти, надеясь на возвращение. Когда же тот стал править и пренебрег им, Сулайман продекламировал, войдя однажды к нему вместе с группой законоведов для дачи свидетельских показаний:

Когда к нам пришло то, на что мы так надеялись,

Мы стали всего лишь простыми свидетелями, как и прочие безвестные.

Говорит Мухаммад: один из ученых сообщил мне: люди пришли к Сулайману б. Асваду в тот месяц, когда он умер, и спросили его, сколько ему лет. Он некоторое время не отвечал им, потом позвал одну из своих служанок. Когда она подошла к нему, он приказал ей принести ему сумку, которая была у него. Она принесла ее. Он вынул из нее какой-то свиток и бросил его людям, сказав: «Читайте!» Люди прочли свиток, а он оказался письмом от эмира Хишама б. 'Абд ар-Рахмана своему судье в северной части Фахс ал-Баллута и в соседних с нею частях — Асваду б. Сулайману. Приказывает он ему в нем взимать милостыню, когда нужно, и распределять ее таким образом, как он разъяснил ему в этом письме. А в конце письма приписано рукою судьи Асвада б. Сулаймана: «Родился Сулайман б. Асвад — да вознаградит его Аллах! — в такой-то день такого-то месяца». Люди насчитали от времени /с. 154/, когда он родился, и до их собственного времени девяносто девять лет и десять месяцев. И сказал им Сулайман: «Если я проживу еще два месяца, мне исполнится сто лет». Но он умер в тот месяц, не дожив до ста лет.

[№ 30] Рассказ о судье 'Амире б. Му'авийе ал-Лахми[509]

Говорит Мухаммад: когда стал править ал-Мунзир — да помилует его Аллах! — он решил заменить Сулаймана и попросил совета у визирей. Они указали ему на Зийада б. Мухаммада 'б. Зийада. Но ал-Мунзир предложил судейство Баки б. Мах. Тот не принял его, и эмир попросил его высказать свое мнение о Зийаде б. Мухаммаде б. Зийаде. Он сказал ему: «Хороша новость». Тогда ал-Мунзир попросил указать ему [человека, который будет угоден мусульманам как судья], и он указал ему на Абу Му'авийу ал-Лахми. А он — 'Амир б. Му'авийа. 'Абд ал-Муслим б. Зийад б. 'Абд ар-Рахман б. Зухайр б. Нашира б. Лаузан ал-Лахми. Ал-Мунзир — да помилует его Аллах! — согласился с ним и назначил того главным судьей в Кордове. Рассказчик продолжает: Халид б. Са'д рассказал вам: я слышал, как 'Абдаллах б. Йунус говорил: ал-Хабиб Ибн Зийад был близким другом Баки б. Махлада и питал надежду в дни эмира ал-Мунзира — да помилует его Аллах! — что он укажет на него как на судью Кордовы. Когда эмир посовещался с Баки и тот указал /с. 155/ ему на Абу Му'авийу, ал-Хабиб Ибн Зийад пришел к Баки б. Махладу и попрекнул его за это. Баки б. Махлад заметил ему: «Ты не порицай меня за то, что я сделал. Ведь я всего лишь указал на того, кто, ло-моему, достойнее тебя». И ничего не ответил ему ал-Хабиб Ибн Зийад.

Говорит Мухаммад: Абу 'Абдаллах Мухаммад б. 'Абд ал-Малик б. Айман сказал мне: Абу Му'авийа ал-Лахми был из бану Зийад и жил в Раййо[510]. В дни 'Абд ар-Рахмана сына ал-Хакама — да помилует их обоих Аллах! — он совершил путешествие, во время которого слушал у Сахяуна в Кайруане, у Асбага в Фустате и у других. Он принадлежал к числу тех передатчиков, в которых нет вреда. Я сам слушал у него и записывал с его слов.

Говорит Мухам'мад: с его слов в то время передавались «Установления для судей», составленные Асбагом. Один из ученых упоминал, что его ('Амира б. Му'авийи) передача показалась ему запутанной и он отказался [от нее]. Говорит Мухаммад: Ибн Айман сказал мне: Абу Му'авийа прибыл в Кордову в конце дней эмира ал-Мунзира, и умер ал-Мунзир — да помилует его Аллах!

Говорит Халид б. Са'д: мне сообщил его товарищ Абу 'Умар: мне сообщил Абу Йахйа Ибн Хамис: когда 'Амир б. Му'авийа занял судейскую должность и сел в соборной мечети, он увидел, что Сулайман б. Асвад принес ему документы. Поздоровавшись, он (Сулайман) воскликнул: «Слава Аллаху, который поставил после меня такого, как ты!» Выйдя от него, Сулайман б. Асвад встретился с каким-то человеком из курайш, из тех, кто /с. 156/ вел у него тяжбу еще до его увольнения. Тот закрутил вокруг его шеи полы его плаща и произнес: «Слава Аллаху, который рассеял мрак и покарал несправедливость. Ответь мне перед судьей!» Вернувшись с ним к 'Амиру б. Му'авийе, Сулайман ему сказал: «Я уволен, а ты исполняешь должность. И так, как ты поступишь со мною сегодня, тем же самым тебе воздается завтра». Амир б. Му'авийа возмутился выходкой корейшита и защитил от него Сулаймана,

Говорит Ахмад б. Мухаммад б. 'Абд ал-Малик: Абу Му'авийа вынес в пользу эмирова слуги Айдуна[511] решение о феддане[512], известном под названием феддан аджал, что на берегу реки[513], после долгой тяжбы, которая велась из-за него у Сулаймана б. Асвада. Поверенным в тяжбе[514] был Мухаммад б. Галиб Ибн ас-Саффар. Сулайман все отказывался вынести решение по этому делу и сказал однажды Ибн ас-Саффару: «Этот человек требует от меня, чтобы я решил в его пользу. А я не нахожу основания для этого, так как мне не ясно, какое решение я должен вынести. Клянусь Аллахом, не идет у меня его дело, к которому я испытываю отвращение. Не иначе как я его отложу». Тогда Ибя ас-Саффар посоветовал эмирову слуге умерить свои желания, а тем временем Сулаймаиа уволили, и занял должность Абу Му'авийа. Дело перешло к нему на рассмотрение, и поверенный счел нужным явиться к нему в заседание. Увидев его, Абу Му; авийа спросил: «Кто ты? — да помилует тебя Аллах!» Он ответил ему: «Я известный Мухаммад б. Галиб». Каждый день Абу Му: авийа расспрашивал его с чистосердечием, которым он отличался, а Мухаммад б. Галиб непрестанно твердил ему об этой тяжбе, пока судья не решил дело об этом феддане в пользу эмирова слуги и не собрал под приговором в его пользу подписи свидетелей. После этого феддан перешел во владение Мухаммада б. Галиба. /с. 157/ Абу Му'авийа продолжал быть судьей и руководителем на молитве, пока не умер ал-Мунзир — да помилует его Аллах!

Говорит Мухаммад б. 'Абд ал-Малик б. Айман: я слышал, как судья Абу Му'авийа произносил людям во время моления о ниспослании дождя проповедь Ирмийи[515], с которой тот выступил среди сынов израилевых. И было в нем сострадание, которое умиротворяло сердца и вызывало слезы.

Говорит Халид б. Са'д: Ахмад б. Халид и Мухаммад б. Мисвар описывали Абу Му'авийу добродетельным и достойным. Во притом Ахмад б. Халид рассказывал о нем одну любопытную подробность. Он упомянул, что пришел к Абу Му'авийе, чтобы попросить преподать ему усвоенное под руководством Асбага б. ал-Фараджа способом сама'[516] и дать ему урок этого.

Когда он перешел в разговоре к сама', шейх достал для него книги по основам знания, сочиненные Асбагом, думая, что основы и ас-сама' — одно и то же.

[№ 31] Рассказ о судье ан-Надре б. Саламе ал-Килаби[517]

Говорит Мухаммад: ан-Надр б. Салама б. Валид б. Абк Бакр Мухаммад б. 'Али б. 'Убайд ал-Килаби был родом из Кабры и занимал судейскую должность в округе Шазуна в то время, когда там находился эмир 'Абдаллах сын Мухаммада — да помилует их обоих Аллах! Он открыл ему к себе доступ и одарил своей дружбой, /с. 158/ Ан-Надр принадлежал к людям проницательным, благородным и осмотрительным. Когда 'Абдаллах сын Мухаммада — да помилует их обоих Аллах! — стал править, он назначил ан-Надра б. Саламу главным судьей и одновременно [руководителем] на молитве. Он хорошо исполнял обязанности и в общении с людьми проявлял добрый нрав, произносил проповеди и был в высшей степени красноречив как проповедник. Эмир — да помилует его Аллах! — приказал ему, чтобы он обязательно произносил ту проповедь, которую он у него одобрил. А она знаменита среди людей. И судья считал ее для себя обязательной на протяжении первого своего-исполнения должности — а исполнение им должности длилось около десяти лет, — так что ее успели запомнить наизусть с его слов. Она стала образцовой для судей, которые подражали ей на заре их управления и в начале исполнения ими должности. Была у него еще другая проповедь по праздникам: хорошая, отточенная, посвященная сунне.

Говорит Мухаммад: Ахмад б. Мухаммад упомянул: ан-Надр б. Салама был способен распоряжаться наилучшим образом в любом деле эмира — да помилует его Аллах! Человек, достойный доверия, сообщил мне: эмир — да помилует его Аллах! — был в сводчатой галерее в пятницу, ожидая молитвы — послеполуденной молитвы, — и пришло ему письмо, которое лишило его спокойствия. Он потребовал позвать 'Абдаллаха б. Мухаммада аз-Заджжали[518], чтобы написать ответ. Его не нашли. Только он хотел послать за ним, как оказавшийся в его присутствии ан-Надр спросил его: «Что это за дело, которое, как я вижу, столь взволновало эмира? — да сохранит его Аллах!» Он сообщил ему о происшедшем и бросил ему письмо. Тогда ан-Надр предложил ему свои услуги для написания ответа. Эмир — да помилует его Аллах! — разрешил ему, и он внял мольбе в своем ответе, хорошо изложил, написал и уведомил. Эмир — да помилует его Аллах! — /с. 159/ поразился живости его ума и возблагодарил его сверх меры.

Говорит Мухаммад: ан-Надр знал изъяны документов и чувствовал в них то место, где содержались ошибка и обман. Он растолковывал это законоведам, и они признавали его меткость и соглашались, что у него превосходное чутье. А ан-Надр б. Салама — первый, кто советовался с Мухаммадом б. 'Абд ал-Маликом б. Айманом относительно судебных постановлений.

Говорит Мухаммад: Ахмад б. 'Убада ар-Ру'айни сказал мне: ан-Надр б. Салама был человеком прекрасного образа действий, проявлял благоразумную сдержанность. Однажды я присутствовал в его судебном заседании. Пришел к нему человек, встал перед ним и заявил: «О судья, ты поступил со мной несправедливо и допустил притеснение против меня. Аллах с тобой рассчитается». Рассказчик продолжал: ан-Надр хранил молчание, пока тот не кончил говорить, потом сказал ему: «Вот «ели бы случилось так, что твоя брань задела кроме нас еще кого-то, я ответил бы тебе как следует». Он дал человеку милостыню и ублажил его. Человек поблагодарил его, взял свое-то верблюда и снова воздал ему (судье) хвалу. А ан-Надр произнес: «Если им было дано что-нибудь, они довольны, а если лм не дано, то вот, — они сердятся»[519].

Говорит Халид б. Са'д: я слышал, как Мухаммад б. Мисвар говорил: я слышал слова судьи ан-Надра б. Саламы, когда кто-то ему сказал: «Мухаммад б. Асбат[520] порочит тебя и превозносится перед тобой», потом добавил: «Тебе следует его сокрушить». Ан-Надр возразил: «Нет, клянусь Аллахом! Я не посмею тронуть из-за этого и не погублю того, кого создал Аллах».

/с. 160/ Говорит Мухаммад: один из шейхов сообщил мне: был у нас в Кордове человек, известный по прозванию Ибн Рахмун, и был он большим шутником и говоруном. В заседании у ан-Надра по адресу одного тяжущегося, судившегося у него, он отпустил шутку, которая рассмешила присутствующих. Ан-Надр ограничился тем, что засмеялся, и не напустился на него. Дело заключалось в том, что тяжущийся, [на чей счет съязвил] Ибн Рахмун, заявил ан-Надру: «Этот мой противник, когда вышел от тебя, не переставая бранил меня и поминал мою мать». Его противник возразил: «Я не желаю ни давать тебе, ни брать у тебя что-либо». Тогда Ибн Рахмун обратился к судье: «О судья, позвольте мне сказать, как бы я поступил с обидчиком, и так-то и так-то за то, что он оскорбил во всеуслышание его мать. А он не хочет заплатить ему выкуп в сорок дирхемов»[521]. И засмеялся. Засмеялись и присутствующие, а ан-Надр спустил ему это.

Говорит Мухаммад: ан-Надр б. Салама прекрасно разбирался в науке адаба и, как дошло до меня, не раз произносил какой-нибудь стих, в 'Котором обращался к эмиру и к тем из разряда знатных, кто переписывался с ним. Я слышал, как: один из рассказчиков передавал: умер визирь из бану Шухайд[522], оставив после себя сына. Один человек оплакал его в стихотворении, пришел с ним к ан-Надру и предложил ему. Судья выслушал глупое, бессмысленное стихотворение и сказал ему: «Ведь сын умершего — человек благородный, проницательный.. Пойди к нему с этим стихотворением! Авось он поймет, что ты хотел оплакать его отца, и отблагодарит тебя за это».

Говорит Мухаммад: ан-Надр был судьей до тех пор, пока не приказал ему эмир /с. 161/ — да помилует его Аллах! — провести расследование относительно денег, помещенных на благотворительные цели в соборной мечети. Он приступил к расследованию в этом — собрал ученых и попросил у них совета. Они высказали ему различные мнения. Ан-Надр отказался вынести решение о передаче [денег] в хранилище благотворительных пожалований[523], кроме как с общего согласия ученых. Такие его действия вызвали много толков о нем в окружении эмира. Смысл его действий исказили и высказывания об этом обратили в дурную сторону. И уволил его тогда эмир — да помилует его Аллах!

[№ 32] Рассказ о судье Мусе б. Мухаммаде б. Зийаде ал-Джузами[524]

Говорит Мухаммад: когда эмир — да помилует его Аллах! — уволил с должности судьи Надра, он назначил после него судьей Мусу б. Мухаммада б. Зийада б. Йазида б. Зийада б. Касира б. Йазида б. Хабиба ал-Джузами. Он из арабов-сирийцев из войскового округа Палестины, а в ал-Андалусе он был родом из провинциального округа Шазуна. Эмир назначил его [вали]-ш-шурта[525] и [сахиб] ар-радд[526], а затем переместил его [на управление] аш-шурта ал-'улйа[527]. Потом он занял должность судьи. Он руководил людьми на молитве одну пятницу, а в следующую попросил себя освободить.

Говорит Халид б. Са'д: я слышал, как Мухаммад б. 'Умар б. Лубаба упоминал про Мусу б. Мухаммада, а он отзывался о нем не по заслугам и не воздавал ему доброй хвалы, хотя и; описывал его как человека сдержанного. Рассказал он /с. 162/, что находился у судьи в то время, как он послал за одним человеком. Когда тот пришел к нему, он приставил к нему помощников и приказал, чтобы они те отлучались от него до тех пор, пока тот не предъявит документ, который у него имелся. Помощники взяли человека под охрану и ушли с ним, потом привели его обратно, и документ был при нем. Он бросил документ и попал прямо в грудь судье Мусе б. Мухаммаду, а свиток был больших размеров и причинил ему боль. Продолжал Ибн Лубаба: я не усомнился, что он накажет его за это. Но он ограничился тем, что прочел документ и вернул его человеку, сказав: «Возьми свой документ, грубиян!» И не прибавил ему больше ни слова. А этот случай с Мусой сохранился в людской памяти, и законоведы передавали его о нем.

Говорит Мухаммад: когда Муса б. Мухаммед стал судьей, он вынес решение относительно денег, завещанных на богоугодные дела, на основе выбора, который он сделал среди различных мнений, высказанных о них учеными еще раньше ан-Надру б. Саламе.

Говорит Мухаммад: я слышал, как один ученый рассказывал, что Муса Ибн Зийад был человеком прекрасного образа действий, учтив, выглядел доблестным, имел степенный вид, однако являлся невежественным, несведущим. Передают, что он вспомнил однажды про Мухаммада б. Галиба Ибн ас-Саффара и сказал: «Он постился весь рамадан вплоть до дня ал-'Арафы, затем еще день». И совершил он две постыдные ошибки: он вообразил, что в рамадане имеется день 'Арафы[528], как в зу-л-хиджже, и употребил алиф и лам в [выражении] «день 'Арафы». А я слышал, как произносили имя Мурра с алифом и имя Асма'сха'.

/с. 163/ Говорит Мухаммад: Муса Ибн Зийад занимал при эмире — да помилует его Аллах! — много должностей, среди них — секретарство, визирство и прочие. Попросил он дозволения отправиться в паломничество, потом возвратился. Когда же эмир — да помилует его Аллах! — скончался, Муса Ибн Зийад впал в безвестность. Дело в том, что он занимался тем, что его не должно было касаться, и распространялся о том, о чем не принято спрашивать, — о значительных делах и очень важных вещах, на которых основывается правление и зиждется власть. И проник в кое-какие тайны этого рода. Аллах воздал ему за это злой карой и наложил на него участь, которую он принял.

[№ 33] Рассказ о судье Мухаммаде б. Саламе[529]

Говорит Мухаммад: когда эмир — да помилует его Аллах! — уволил с поста судьи Мусу Ибн Зийада, он назначил после него судьей Мухаммада б. Саламу ал-Килаби, а он — брату ан-Надра б. Саламы. Он был человеком благочестивым в своем поведении, достойным в своей вере, безупречным по своим врожденным свойствам и наряду с этим отличался воздержан-даостью и набожностью. Исполнение должности судьи не вызвало у него перемены в одежде. Он не старался добывать деньги, не выгадывал себе на покупку дома, а ограничивался лишь тем, что жил, платя за наем, в пределах ал-мадины, поблизости от соборной мечети. Но он не обладал ни живостью в понимании, ни осмотрительностью в делах /с. 164/, а они были присущи его брату ан-Надру. При этом он отличался большим душевным спокойствием, проявлял твердость, рвение в соблюдении сунны, чуждался людей, был склонен к жизни отшельника. Нередко людям случалось слышать от него в разговоре какой-нибудь грубый и тяжеловесный оборот. Говорит Халид б. Са'д: я слышал, как Мухаммад б. 'Умар б. Лубаба хвалил его и описывал добродетельным и достойным.

Говорит Халид б. Са'д: аскет Мухаммад б. Хашим сообщил мне: мне сообщила одна благочестивая женщина, из числа отшельников, что однажды она пришла к нему в дом, а это было до полудня. Она постучала к нему в дверь, и он вышел к ней, а ей раньше не приходилось его видеть. На руке у него были следы от теста, как будто он его месил. Она обратилась к нему: «Я хочу поговорить с судьей. У меня к нему есть дело». Он ответил ей: «Иди в соборную мечеть, он к тебе сейчас туда придет». Продолжала она далее рассказывать: пришла я в соборную, помолилась рак'атами и села ждать судью. И вот не замедлил явиться тот человек, который вышел ко мне со следами теста на руке. Начал он молиться рак'атами, а я спросила, кто он. Мне ответили: «Он — судья». Когда он закончил, я подошла к нему и изложила ему свое дело. И он решил мне его.

Говорит Халид б. Са'д: сообщил мне 'Абдаллах б. Касим: сообщил мне мой отец: случилось мне оказаться подле судьи Мухаммада б. Саламы, и он попросил меня купить ему ллащ из материи буррукан[530]. Продолжал 'Абдаллах: мой отец приказал мне тотчас же пойти на поиски его к торговцам тканями. /с. 165/ Я быстро отправился и купил ему плащ за двадцать четыре с половиной динара. Потом принес его моему отцу, а он отдал его судье. Судья одобрительно отозвался о нем и спросил: «Сколько стоит этот плащ?» Он ответил ему: «Он обойдется тебе в десять динаров». Судья решил, что это и есть его цена, и дал ему десять динаров. После этого не замедлил прийти к отцу Абу Йахйа, заведующий его имуществом, завещанным на благотворительные дела, и сказал ему: «Судья шлет тебе привет и просит тебя забрать плащ и вернуть обратно десять динаров, так как они требуются ему «а расходы, а плащ ему не нужен». Мой отец ответил ему: «Пусть он вернет плащ, а я дам ему денег, которыми он сможет пользоваться до той поры, пока его положение не улучшится». Но заведующий имуществом, завещанным на благотворительные дела, отказался от этого. Рассказчик продолжал: мне это не понравилось, и я спросил: «Чем же это вызвано?» А судья уже успел узнать его цену и не принял его, сказав: «Я думал, что цена его всего десять динаров, как я и дал, но так как он стоит дороже, я не хочу получить лишнее за счет этого человека».

'Абдаллах продолжает рассказывать: между моим отцом и Мухаммедом б. Саламой существовали любовь и дружба, и женщины [их] бывали друг у друга. Однажды к нам в гости пришла его дочь, а ом тогда уже был судьей. Мой отец приказал женщинам покрыть ее иракской микна'[531], и они это сделали. Когда она вернулась от нас, судья увидел на ней микна'. Выразив свое неодобрение, он спросил ее: «Откуда у тебя это?» Она описала ему все, как было, и он ей заметил: «О доченька /с. 166/, эта микна' тебе не подходит, ибо она требует особого рода одежды и особого рода плаща». Вслед за этим он приказал ей вернуть микна', не приняв ее.

Говорит Мухаммед б. 'Умар 'б. Лубаба: я пришел к судье-Мухаммаду б. Салеме и увидел в его чернильнице одни сломанные перья. Взял я с собой хорошие перья, которые у меня были, зачинил их и принес ему. Но он отказался их принять,, сказав: «Если бы я принимал подарки, то принял бы и твой подарок». И вернул их мне.

Продолжает рассказчик: Сулайман б. Мухаммед б. Аби-р-Раби' сообщил мне: я начал тяжбу у судьи Мухаммада б. Саламы, а против меня плели интриги и старались оклеветать перед ним. Когда я пришел к «ему на судебное заседание, он в присутствии людей потребовал от меня прекратить дело. Тогда я пожаловался на это Мухаммаду б. 'Умару б. Лубабе и хотел попросить его оказать помощь против него, а он был самым большим человеком в глазах судьи и ближе всех стоял к нему. Ибн Лубаба заметил мне: «Я не считаю, что тебе надобно просить помощи против него у меня или у кого-нибудь другого. Но я подскажу тебе одно средство. Надеюсь, что ты воспользуешься им, находясь у него, и он обратится к той истине, которую ты желаешь. Проникни [к нему] в то время, когда он пребывает наедине с самим собой. Когда он закричит на тебя, ты не пугайся его крика, а обратись к нему при этом: “О судья, мусульман, Аллах ближе всех к тебе!"[532]». Продолжал мне рассказывать Ибн [Аби]-р-Раби': я поступил так, как мне указал Ибн Лубаба, и сказал ему то, что он мне посоветовал. Судья был сражен этим и отказался от того, к чему я питал неприязнь.

Говорит Халид б. Са'д: я слышал, как Мухаммед б. 'Умар б. /с. 167/ Лубаба рассказывал: пришли я и ал-Хабиб Ибн Зийад к Мухаммаду б. Саламе, чтобы установить правомочность свидетельства Ибн Шарахила, известного под прозванием ал-'Уджаййиза. Когда мы у него присягнули, что он правомочный свидетель, ал-Хабиб Ибн Зийад удалился, а я остался у «его. Тогда судья спросил меня: «Абу 'Абдаллах, что ты скажешь о судье, у которого ручаются за человека как за правомочного свидетеля, а он (судья) между тем знает, что тот лишен 'адалы[533]? Чего ему следует придерживаться? Своего ли собственного знания о нем или же поручительства тех, кто за него ручается?» Ибн Лубаба продолжал: я ответил ему: «Если судья знает его как лицо, поведение которого достойно порицания, то это является самым веским, с помощью чего ему следует отказаться от слов ручающихся за него». Мухаммад б. Салама сказал мне: «Тот, за кого вы поручились, по-моему, не может быть правомочным свидетелем». Рассказчик продолжал: я заметил ему: «У тебя больше всех прав судить на основе своих собственных знаний. Мы же дали за него поручительство в пределах того знания, которым мы располагаем. А у того, кто ведает о тайном, больше прав, чем у того, кто ведает о явном».

Говорит Халид б. Са'д: я передал об этом случае Мухаммаду б. 'Абд ал-Малику б. Айману, и он сказал: Мухаммад б. "Салама не знал Ибн Шарахила как человека, достойного порицания. Однако одному из наших соседей, которого судья одарял близкой дружбой, он нанес оскорбление в его присутствии из-за чего-то, что было между ними.

Говорит Мухаммад: Ахмад б. 'Убада рассказал мне: однажды я шел вместе с Мухаммедом б. Саламой — а он тогда был судьей, — и повстречали мы одного человека. На голове он нес мешок, в котором что-то было спрятано, а в руке держал барабан. Судья приказал сломать барабан. Будучи уверен, что и мешок наполнен барабанами, он сказел: «Опустите мешок на землю и посмотрите, что в нем!» Продолжал рассказ /с. 168/ Ахмад б. 'Убада: я ему ваметил: «Что пользы тебе обыскивать пожитки людей и их сугубо личные вещи? Единственно тебе надлежит исправлять проявления того, что достойно порицания». Продолжал рассказчик: и отменил он свой приказ обыскать мешок. Потом мы отправились дальше и повстречали Мухаммада б. 'Умера б. Лубабу. Судья спросил его об этом, и Ибн Лубаба ответил ему то же самое, что и я. Рассказчик продолжал: тогда он повернулся ко мне и сказал: «Общение с тобою принесло сегодня пользу, о Ру'айни!»[534].

Говорит Ахмад б. 'Убада: рассказел человек, который прислуживал Мухаммеду б. Салеме и сопровождал его: однажды, находясь на одной из улочек, судья увидел пьяного и поручил мне: «Возьми его, дабы мне назначить ему наказание». А пьяный сказал ему: «Подойди-ка ты сам, судья, и возьми меня. Но, клянусь Аллахом, если я возьму тебя, то обязательно больно ударю». Продолжал рассказчик: Мухаммад б. Салама свернул с пути, где был пьяный, и пошел другой дорогой. Потом судья спросил меня: «Ты слышал, что он сказал?! Клянусь Аллахом, я думаю, что он так и сделал бы. Слава Аллаху, который избавил нас от него».

В начале своего судейства Мухаммад б. Салама уклонялся от общения с Мухаммадом б. Галибом[535]. [Когда тот однажды захотел] вернуться с Мухаммадом б. Саламой и пройтись с ним, он отклонил его предложение и приказал ему удалиться, сочтя его присутствие для себя слишком тягостным. Мухаммад б. Галиб удалился от него, до по дороге встретил слугу, из тех, что» разносят послания, который разыскивал судью. Он спрашивал о нем и держал в руке письмо от эмира — да помилует его Аллах! А Ибн ас-Саффар знал: когда ему приходило письмо, он не /с. 169/ умел составить ответ. Отправился он вслед за слугой, вошел в мечеть, где 'находился судья, и видит: он держит письмо, а слуга поторапливает его с ответом; судья же пребывает в состоянии растерянности. Увидев Ибн ас-Саффара, Ибн Салама спросил: «Почему ты вернулся?» Он ему ответил: «Да сохранит тебя Аллах! Я встретил вот этого, узнал, что он направляется к тебе, и пошел вслед за ним, чтобы составить тебе ответ и избавить тебя от необходимости звать для этого людей». Судья предоставил ему возможность ответить, и он написал ответ от его имени и сделал это хорошо. Судья поблагодарил его за услугу и вернул ему свое расположение. С тех пор Мухаммад б. Галиб не переставал преуспевать во время его судейства, заправлял его делом, пока судья не скончался в [2]91 году[536]. Вслед за ним должность занял ал-Хабиб.

Говорит Мухаммад: эмир 'Абдаллах[537] сын Мухаммада — да будет ими обоими доволен Аллах! — принадлежал к имамам,, идущим верным путем, к халифам, превосходящим других в поклонении богу, к вождям в делах подвижничества. В его дни был человек из подвижников, служителей божьих и лиц достойных, известный под прозванием ас-Саййад. Однажды эмир — да помилует его Аллах! — задал вопрос ан-Надру б. Саламе, говоря ему: «Когда ты познакомился с ас-Саййадом?» Он отвечал: «Я не знаком с ним». Эмир воскликнул: «Такой, как ты, и не знаком с ас-Саййадом?!» Этими словами он уязвил его. Потом призвал к себе Мухаммада б. Саламу и спросил его: «Когда ты познакомился с ас-Саййадом?» Тот отвечал ему: «Сейчас только я увидел его в соборной мечети. Наклонился я к нему, поприветствовал его и спросил, как его дела». И заметил ему эмир — да помилует его Аллах: «Такой, как ты, недавно познакомился /с. 170/ с таким, как ас-Саййад, и успел узнать, каков он на самом деле!» А у эмира — да помилует его Аллах! — Мухаммад б. Салама вызывал восхищение своей верой, достоинством, правдивостью и непорочным сердцем. Говорит Мухаммад: и был судьей Мухаммад б. Салама столько дней, сколько пожелал Аллах. Потом уволил его эмир — да помилует его Аллах! Увольнение его произошло по той причине, что ан-Надр б. Салама захотел вновь стать судьей. Надежды на это он связывал с увольнением его брата Мухаммада. Он убедил своего брата, что лучше всего вступить в переписку с эмиром — да помилует его Аллах! — с просьбой об освобождении от судейства. Мухаммад согласился с ним и написал, прося освободить себя. Эмир — да помилует его Аллах! — внял его просьбе и избавил его от судейства, как он и хотел.

[№ 34] Рассказ о втором судействе ан-Надра б. Саламы

Говорит Мухаммад: когда эмир — да помилует его Аллах! — 'Абдаллах сын Мухаммада — да будет ими обоими доволен Аллах! — согласился удовлетворить просьбу своего судьи Мухаммада б. Саламы об освобождении и отстранил его_ от судейства, он вновь вернул ан-Надра б. Саламу на судейскую должность и утвердил Мухаммада б. Саламу для молитвы и проповеди. Итак, ан-Надр стал судьей, а Мухаммад б. Салама — руководителем на молитве.

Говорит Мухаммад: я слышал /с. 171/ не от одного ученого, что в первый период аи-Надра больше хвалили, чем во второй, и что во время второго судейства он не достиг того, чего достиг в первое.

Говорит Мухаммад: положение ан-Надра изменилось до того, что эмир — да будет доволен им Аллах! — решил сделать его визирем. Он уволил его с должности судьи и назначил его визирем, а для Мухаммада б. Саламы объединил две должности: должность судьи и должность руководителя на молитве.

[№ 35] Рассказ о втором судействе Мухаммада б. Саламы

Говорит Мухаммад: Ахмад б. 'Убада ар-Ру'айни сообщил мне: когда Мухаммад б. Салама занял судейскую должность, он заплакал от отвращения к тем ее обязанностям, которые легли на его плечи, а он был, между тем, человеком благочестивым, достойным, правильного образа действий.

Говорит Мухаммад: выше я уже сообщил сведения о нем и упомянул про его достойные качества во время исполнения им должности в первый раз, так что здесь не стоит повторяться.

Говорит Мухаммед: Фарадж б. Салама ал-Балави сообщил мне со ссылкой на Мухаммада б. 'Умара б. Лубабу — и Халид б. Са'д также упоминает со ссылкой на Ибн Лубабу: судья Мухаммад б. Салама послал за мной и попросил меня составить ему завещание. Продолжал Ибн /с. 172/ Лубаба: я составил его на условии, что он завещает одну треть своего [достояния]. Затем он стал отделять треть, согласно своему завещанию. Отделил он около десяти динаров и покончил с дележом. Продолжал рассказывать Ибн Лубаба: я спросил его: «Ну, а что дальше?» Он ответил: «Это моя треть, как я подсчитал»[538]. Рассказчик продолжал: я обвел взглядом его жилище. Он понял меня и заметил: «Клянусь Аллахом, мне здесь ничего не принадлежит, — он имел в виду право собственности на дом. — Он принадлежит моей дочери 'Афийе». Мухаммад б. 'Умар б. Лубаба продолжал: когда он скончался, я пришел подсчитать то, что он оставил после себя. Это составило около тридцати или тридцати пяти динаров.

Говорит Мухаммад: Мухаммад б. Салама скончался в дни эмира 'Абдаллаха сына Мухаммада — да будет ими обоими доволен Аллах! — будучи судьей, а не уволенным от должности.

Говорит Мухаммад: один из ученых мне сообщил: когда болезнь Мухаммада б. Саламы усилилась и он не смог выйти произнести проповедь перед людьми в пятничный день, его сын обратился к нему с просьбой написать эмиру и попросить поставить для молитвы его вместо отца. И воскликнул он: «Клянусь Аллахом, я не поступлю так. Я изберу для молитвы мусульман и укажу эмиру назначить только того, кто имеет на нее право и достоин ее». И он написал эмиру, указав ему на Мухаммада б. 'Умара б. Лубабу. Эмир — да помилует его Аллах! — согласился с его мнением и отдал приказание Ибн Лубабе о молитве.

Говорит Мухаммад: один из рассказчиков мне передал: когда умер Мухаммад б. Салама, эмир 'Абдаллах стал подыскивать судью и решил остановиться на Абу-л-Гамре Ибн Фахде. Он приказал послать за ним /с. 173/, но тот оказался в то время в отсутствии, в своем имении, в Кабре. Визири разъехались. [Об этом] было сообщено Джизмиру, человеку романского происхождения. Выйдя из дворца, Джизмир пришел к Ахмаду б. Мухаммаду и сообщил ему о том, что произошло. Затем сказал: «Они вызывают удивление. Такого, как ты, из рода судей, они отвергают!» Потом он заметил ему: «Но я доставлю убедительное доказательство вместо тебя. Вот если бы был у тебя во дворце тот, кто напомнил бы и указал бы на тебя!» Ал-Хабиб отправился, встретился с 'Абдаллахом Ибн аз-Заджжали и поговорил с ним об этом. Потом поговорил также в ту же ночь с Мухаммадом б. Умаййей[539]. Затем, когда настало утро, Джизмир вошел к [эмиру] 'Абдаллаху и сказал ему: «Я думал было вернуться к тебе вчера вечером, но не захотел тебя беспокоить. Вышел я и увидел толпу малоимущих, которые плакали над собою и говорили: “Эмир решил назначить Ибн Фахда. Если он назначит его, тот поест наши достояния со свойственной ему алчностью и жадностью и разорит наши вакфы». Эмир воскликнул: «Клянусь Аллахом, ему действительно присуща алчность!» Потом позвал визирей и сообщил им, что его мнение об Ибн Фахде изменилось. Тогда Ибн аз-Заджжали указал на ал-Хабиба и упомянул, что Ибн Умаййа назначил его опекуном над своими дочерьми. Затем послал за его завещанием. Эмир взглянул на него и приказал назначить его судьей. И занял он должность.

[№ 36] /с. 174/ Рассказ о первом судействе ал-Хабиба Ахмада б. Мухаммада б. Зийада ал-Лахми[540]

Говорит Мухаммад: когда умер судья Мухаммад б. Салама, эмир — да помилует его Аллах! — приказал тогдашнему сахиб ал-мадина Мухаммаду б. Умаййе принять документы и поместить их в надежном и безопасном месте[541], пока он не назначит судьей того, кто окажется ему угоден, и тот станет надзирать за ними. Он сделал это, а люди между тем оставались некоторое время без судьи.

А эмир 'Абдаллах б. Мухаммад — да будет доволен им Аллах! — в это время советовался, просил господа о помощи, часто предавался раздумью и менял мнение о том, на кого ему возложить судейство после Мухаммада б. Саламы.

В один из дней он созвал визирей и стал с ними советоваться о судье. Обратился к «ему Мухаммад б. Умаййа, говоря: «Да сохранит Аллах эмира! Человек поручает свое завещание и вверяет своих детей и имущество только самому надежному из людей. Вот мое завещание. Взгляни, кому я доверил его!» Эмир сказал ему: «Ты прав». Затем взглянул на его бумагу и увидел, что он доверил исполнение завещания ал-Хабибу Ахмаду б. Мухаммаду б. Зийаду. Эмир — да помилует его Аллах! — согласился с его мнением и назначил судьей ал-Хабиба Ахмада б. Мухаммада /с. 175/ б. Зийада б. 'Абд ар-Рахмана б. Зухай-ра ал-Лахми, а это в 291 году[542].

Говорит Мухаммад: не один умный и ученый человек мне рассказывал: судья Ахмад б. Мухаммад б. Зийад, известный под прозванием ал-Хабиб, был наивоспитаннейшим человеком, наидобрейшим к другу, наищедрейшим в заботе. Он лучше всех умел удовлетворять свои потребности в деньгах и проявлять заботу об их сохранности. Он был как следует предупредителен, тонок в делах, проявлял настойчивость, когда искал, был постоянен как в неприязни, так и в дружбе.

Говорит Мухаммад: один из ученых рассказал: и в юном возрасте Ахмад б. Мухаммад б. Зийад не переставал быть для халифов — да помилует их Аллах! — лицом, достойным доверия. Эмир Мухаммад вместе с законоведами спрашивал у него совета по некоторым судебным постановлениям. Он руководил людьми на молитве о ниспослании дождя, в дни эмира ал-Мунзира — да помилует его Аллах! — замещая судью Абу Му'авийу, не будучи в должности. И была ниспослана вода, и пролился дождь.

Говорит Мухаммад: ал-Хабиб принадлежал к самым богатым и состоятельным людям. Он был сметлив в торговле, знал ее приемы. Один ученый муж мне сказывал, что именно судья Сулайман б. Асвад одарил своими деньгами ал-Хабиба, ибо он очень заботился о нем. В начале своего дела ал-Хабиб не имел денег. Сулайман позвал его, дал ему наставление и завещал заботиться о себе самом и своей прибыли. Он поведал ему о сохранности денег и огромной их пользе, указал ему на ворота в торговле и подбил на нее. Тогда сказал ему /с. 176/ ал-Хабиб: «Ведь торговать можно, только имея деньги, а у меня их нет». Несколько дней Сулайман ничего ему не говорил, потом позвал и вручил ему пять тысяч динаров, сказав: «Пускай их в оборот и торгуй с их помощью ради своей выгоды!» Вот так они послужили основой его состояния и ключом к его прибыли.

Говорит Мухаммад: когда ал-Хабиб Ахмад б. Мухаммад б. Зийад стал судьей, а это в 291 году, он не принял мнений от тех, кто ему их высказывал, пока они собственноручно не записали их для него. Он был первым судьей, который принудил законоведов, советующих ему по его судебным постановлениям, собственноручно записывать их решения и мнения. Не поручал он это писать своему секретарю, и сам не писал. После он взял на себя труд соединить и собрать эти решения и постановления, разделив их на части. Они дают ответ тому, кто их читает, и приносят пользу тому, кто из них заимствует. Не плохо бы их знать и не худо бы [их] сохранить.

В это первое его судейство два шейха — Мухаммад б. 'Умар б. Лубаба и Аййуб б. Сулайман — избегали поддерживать с ним отношения. По знанию и разумению они были в то время главными и великими шейхами города, [людьми] почтенного возраста, обладая славой в исполнении божественного закона и в понимании значений права, а кроме того, большим навыком, долгой практикой, давним старанием и совершенной основательностью в способе подачи мнения и в путях вынесения решений. Когда ал-Хабиб заметил их обоюдный сговор и нежелание бывать у него, он решил обойтись в течение какого-то периода времени законоведом Мухаммадом б. /с. 177/ Вали-дом и Мухаммадом б. 'Абд ал-Маликом б. Айманом вместо этих двух шейхов. Затем 'Умар б. Йахйа б. Лубаба постарался уладить это и водворить согласие. Но тем временем отношения между двумя шейхами — Мухаммадом б. 'Умаром б. Лубабой и Аййубом б. Сулайманом — также успели испортиться. 'Умар свел их обоих у Аслама б. 'Абд ал-Азиза и выставил условием: их замирения общее согласие на устранение Мухаммеда Ибк Аймана с его места при ал-Хабибе Ибн Зийаде. В этом деле между ними имели место обстоятельства, которые долго описывать, как это обычно бывает между двумя враждующими сторонами. Ни один противник ни в коей мере не превосходил другого в споре и соперничестве, даже когда они оба доходили до крайности в выражении различных страстей. Нрав их проявлялся по-разному: один из них превозносился тем, что пользуется уважением и наделен знатностью, а его соперник похвалялся ученостью и известностью. Каждый из них отвергал то, что другой считал истинным, не признавал за ним того, что тот себе приписывал, и возражал его речам.

Говорит Мухаммад: один шейх мне сообщил: к ал-Хабибу Ибн Зийаду пришел человек зрелых лет и дал у него свидетельское показание. Судья спросил его: «С каких пор ты знаешь про это дело?» Свидетель дал ему ответ, в котором допустил преувеличение и впал в крайность. Он сказал ему: «Уже сто лет». Судья спросил его: «Тебе сколько лет?» Он ему ответил /с. 178/: «Шестьдесят». Судья возразил ему: «Как же ты можешь знать про это дело сто лет? Ты что, считаешь, что оно было тебе известно за сорок лет до твоего рождения?» Свидетель ответил ему: «Я сказал так, лишь образно выражаясь». И заявил ему ал-Хабиб: «Показания не дают образно выражаясь». Затем велел принести для свидетеля кнут, хлестнул его несколько раз и сказал: «Если бы Ибрахим б. Хусайн б. 'Асим[543] проявил осторожность в подобном случае, он не распял бы человека, не установив истину».

Говорит Мухаммад: был случай с распятым, которого распял Ибрахим б. Хусайн[544]. В дни эмира Мухаммада — да помилует его Аллах! — настал жестокий голод. Количество грабежей тогда крайне возросло из-за чрезмерных убытков, которые понесли люди в тот год[545]. Много жалоб на это поступило эмиру — да помилует его Аллах! — и много раз хакимы[546] выясняли его мнение относительно распинания, отсечения и тому подобного. В то время он назначил смотрителем рынка Ибра-хима б. Хусайна б. 'Асима и приказал ему проявлять усердие, заповедал быть настороже и позволил выносить решение об отсечении и расписании, не советуясь с ним и не прося разрешения. И заседал Ибрахим в своем судилище на рынке. Когда приводили злоумышленника, виновного в тяжком преступлении, он говорил ему: «Пиши свое завещание!» Звал он для него шейхов и заставлял их письменно свидетельствовать в том, что тот завещал. Затем распинал и закалывал его. И было перед ним великое множество распятых. И вот люди привели к нему их соседа-юношу и пожаловались ему на то, что он совершил захват, как обычно случается при злонамеренных действиях /с. 179/, причем они не сомневались, что Ибрахим б. Хусайн сильно накричит на «его и самое большее — накажет его тюрьмою. Он спросил у старика, бывшего среди них: «Чего он заслуживает, по-твоему?» Тот ответил, образно выражаясь и допуская преувеличение в речи: «Того, что заслужили вот эти». И указал на распятых. Тогда Ибрахим б. Хусайн приказал ему и его спутникам: «Удалитесь!», и они удалились. Затем сказал юноше: «Пиши свое завещание!» Тот стал молить его: «Побойся Аллаха за мою душу! Ведь грех мой не стоит того, чтобы я заслужил убиения и распятия». Он возразил ему: «Именно в этом против тебя свидетельствовали». Затем убил его и распял. Когда свидетели узнали об этом, они пришли к нему и заявили: «Мы не свидетельствовали у тебя против юноши в грехе, за который полагается убить». Он возразил: «А разве кто-то из вас не сказал, что он заслуживает того, что заслужили эти?» Люди сказали ему: «Образно говоря». Он заключил: «Преступление это на ваших выях, ибо вы сами не смогли хорошо изъясниться».

Говорит Мухаммад: дошло до меня, что у ал-Хабиба сел за стол некий человек с рынка, которому он оказывал покровительство. А рыночный торговец этот уносил из дома в рукаве своей одежды хлеб, которым закусывал в своей лавке в час обеда. Он посетил судью ал-Хабиба утром, и тот велел ему остаться, пока не накроют на стол. Человек приблизился и выкинул скверную шутку. Он вытащил свой хлеб из рукава и сказал: «Что касается меня, то я принес с собой свой хлеб и его и буду есть». Ал-Хабиб, будучи человеком благородных намерений и большой осмотрительности, заметил ему: «Горе тебе. Если эти слова и шутка, позор за них /с. 180/ все равно остается». Потом сказал своему слуге: «Возьми его за руку, выведи из-за стола и выпроводи. Такого, как он, нельзя считать другом».

'Усман б. Мухаммад рассказал мне: между ал-Хабибом Ибн Зийадом, еще до того, как он стал судьей, и Джа'фаром б. Йахйей Ибн Музайном[547] была причина для ненависти и вражды. Джа'фар относился к числу тех, кто молился в максуре. Став судьей, ал-Хабиб наказал одному служителю в пятницу: когда придет Джа'фар б. Йахйа Ибн Музайн, чтобы войти в дверь максуры, пусть поспешит к двери, запрет ее у него перед носом, и он не сможет войти. Когда служитель проделал это с ним, Джа'фар встал в стороне от двери снаружи, помолился и отправился к себе домой. Говорят, что он заболел желтухой и умер на третий день. А это, как мы уже упоминали, пример того, как ал-Хабиб взыскивал с тех, кто его избегал.

Говорит Мухаммад: один из ученых упомянул: в обращении с Мухаммедом б. Ибрахимом, известным под прозванием Ибн ал-Джаббаб, тогда еще юношей, один его сосед, перешел границы дозволенного. Он задел его честь, дав волю своим чувствам, которые обычно проявляются у соседей в их взаимной вражде. Мухаммад б. Ибрахим пришел к ал-Хабибу Ибн Зийаду в первое его судейство с жалобой на этого человека. Ал-Хабиб приказал подвергнуть его заключению. А Мухаммад б. 'Умар б. Лубаба и Абу Салих Аййуб б. Сулайман стали ходатайствовать о его освобождении, говоря ему: «Ты подверг заключению человека на основе утверждения противной стороны». Но ал-Хабиб отказался его освободить, сказав: «Мой отец и мой дядя по отцу не просили за того, на кого жаловались ученые /с. 181/ и люди явно добропорядочные. Право освободить человека принадлежит лишь тому, кто заключил его в темницу».

Говорит Мухаммад: если это рассказ об ал-Хабибе верен, то такое проистекает из-за промашек в суждении и заблуждений по неведению. А тот факт, что он об этом передает, ссылаясь на своего отца и своего дядю по отцу, еще не подтверждает этого. Если же и подтверждает, то это нельзя выставить как аргумент в его пользу, который бы рассматривался как истина, не подлежащая людскому сомнению. Отличительная черта правды здесь в том, что если бы наидостойнейший в вере, знании, воспитании и доблести человек предъявил кому-то иск всего на один фельс, то он не разрешил бы отдать этот фельс только на основе его иска. А что же говорить о более тяжком, чем это, — о тюремном заключении и наказании? Самое же достоверное — это то, что он не мог вынести решения в чью-либо пользу, основываясь только на его иске. К тому же тот, кто старается ради правого дела, может надеяться на награду, а тот, кто совершает ошибку неумышленно, к ней не при-частен. А Аллах ведает о сокровенных помыслах и знает о. тайных намерениях. Ошибка не является недостатком для весьма сведущего, как и промах для людей разумеющих не является вещью, достойной порицания. Говорит Аллах благословенный всевышний: «И Да'уда и Сулаймана, когда они судили о ниве, которую повредил скот людей, и Мы присутствовали при их суде. И Мы вразумили Сулаймана об этом. И всем Мы даровали мудрость и знание...»[548]. И свидетельствовал Аллах — велик он и славен! — в пользу своего пророка Сулаймана — мир ему! — о правом деле и не осудил Да'уда за ошибку. Затем Всевышний восхвалил их обоих вместе, сказав: «И всем Мы даровали мудрость и знание...»[549].

Говорит Мухаммад: Ахмад б. Мухаммад б. Зийад не переставал быть /с. 182/ судьей в первый свой срок исполнения должности с 291 года[550] до тех пор, пока не скончался эмир — да помилует его Аллах! — 'Абдаллах б. Мухаммад[551]. Когда стал править Халифатом эмир верующих[552] — да продлит Аллах «го жизнь! — он на короткое время подтвердил полномочия Ахмада б. Мухаммада б. Зийада на судейство, потом уволил его.

[№ 37] Рассказ о судье Асламе б. 'Абд ал-Азизе[553]

Говорит Мухаммад: он — Абу-л-Джа'д Аслам б. 'Абд ал-'Азиз б. Хашим б. Халид б. 'Абдаллах б. Хусайн б. Джа'д б. Аслам б. Абан б. 'Амр, маула 'Усмана б. 'Аффана — да будет доволен им Аллах! — и все они, таким образом, находились под покровительством 'Усмана б. 'Аффана — да будет доволен им Аллах! Его влияние было велико, он был знатен родом, благороден предками, слыл чистосердечным, проявлял преданность халифам — да будет доволен ими Аллах! Притом он прославился в божественном законе, постиг искусство передачи Званий, путешествовал ради учения, отличался правильностью в вероисповедании. Он слушал в ал-Андалусе у местных учетных, затем совершил путешествие и встретил в Фустате Мухамада б. 'Абдаллаха б. 'Абд ал-Хакама[554], Исма'ила б. Йахйу ал-Музани[555], Йунуса б. 'Абд ал-А'ла[556] и в Кайруане — Сулаймана б. 'Имрана, а это в 260 году[557].

/с. 183/ Говорит Халид б. Са'д: я слышал, как Аслам б. 'Абд ал-'Азиз рассказывал: однажды я пришел в баню ал-Астил[558]. Выходя, я встретил Мухаммада б. 'Абдаллаха б. 'Абд ал-Хакама, ехавшего верхом на осле. Он приветствовал меня, зная как своего слушателя, и спросил: «Откуда ты идешь?» Я ответил: «Из бани». Он спросил: «Из какой бани?» Я ответил: «Из бани ал-Астил». Он воскликнул: «Такой, как ты, и ходит в баню ал-Астил?» Я поинтересовался у него: «А в чем дело?» Он объяснил мне: «Она отчуждена. В нее нельзя ходить». Я спросил его: «Кто же ее захватил?» Он пояснил: «Она принадлежит бану Умаййа». Я заметил ему: «Как бы ни была она запретна для кого-либо, а для меня дозволена». И спросил он у меня: «Как это?» Я сказал ему: «Эта баня принадлежит им, а я маула этих людей». Рассказчик продолжал: и рассмеялся Ибн 'Абд ал-Хакам. Аслам продолжал: когда я после этого пришел к нему в собрание, а там было много народу, он сказал: «Подойди сюда!» И вот он приближает меня, оказывает мне почет и говорит: «Этот путь тот же самый!» Ибн 'Абд ал-Хакам хотел сказать тем самым, что он также маула бану Умаййа — да будет доволен ими Аллах! Говорит Мухаммад: когда Аслам завершил на Востоке свое паломничество и слушание [у учителей], он возвратился и снискал великий почет и высокое положение. Эмир верующих — да продлит Аллах его жизнь! — знал о его хорошем образе действий, о его совершенной доблести и похвальных качествах. Уволив от судейства Ахмада б. Мухаммада б. Зийада, он назначил Аслама б. 'Абд ал-'Азиза главным судьей в Кордове в /с. 184/ 300 году, в среду 23 джумада II[559]. Он напоминал беспорочных лучших судей тем, как он доходил до истины и как осуществлял ее. Был он суровым и непреклонным, не знал снисхождения к притеснителю и не потворствовал лжецу.

Говорит Мухаммад: сообщил мне ученый, которому я доверяю: в Кордове был один человек, романец по происхождению, из числа тех, кого принудили к сдаче в непокорных крепостях. У него была женщина, свободная мусульманка. Она попросила защиты у судьи Аслама б. 'Абд ал-'Азиза. Он взял ее под свою защиту и начал рассмотрение ее дела. А хаджиб Бадр б. Ахмад[560] в то время пользовался благосклонным отношением эмира верующих — да помилует его Аллах! И вот не замедлил прийти к судье Асламу Йа'ла, от хаджиба Бадра, и говорит ему: «Хаджиб шлет тебе привет и говорит: “Поистине, этих романцев, которых мы принудили к сдаче в плен единственно на основании договора, нельзя унижать. А ты ведь лучше всех знаешь, как надобно выполнять договоры. Так откажись [расследовать] между таким-то романцем и рабыней, которая в его руках"». Аслам спросил у Йа'ла: «Хаджиб послал тебя с этим?» Тот ответил: «Да». Судья сказал: «Сообщи ему от меня: я верен каждой клятве. Не стану я судить до тех пор, пока не вынесу приговора против романца в том, что ему следует по праву за эту свободную мусульманку, которая в его руках». Йа'ла ушел от него, потом возвратился, сказав: «Хаджиб шлет тебе привет и говорит: “Поистине, я не оспариваю тебя в отношении права и считаю для себя непозволительным просить тебя об этом. /с. 185/ Я лишь прошу тебя тщательно расследовать, что полагается по праву тем, которых принудили к заключению договора. Ведь тебе известно, как следует оказывать, им покровительство. И ты лучше всех знаешь о том, что обязательно"»[561].

Говорит Мухаммед: судья Аслам б. 'Абд ал-'Азиз очень хорошо умел различать, где правда, где ложь в деле истины,, и во имя нее не слишком-то бывал обходителен. Порой он проявлял это в необыкновенных словах с милым содержанием. Содержание [сказанного] им поражало манерой судить, а слова его вызывали приятные чувства шутливостью и остроумием.

Сообщил мне рассказчик из ученых: Абу Салих Аййуб б. Сулайман и Са'д б. Му'аз пришли к судье Асламу. Когда они заняли свои места, Аслам взглянул на них и сказал: «Бросьте-то, что вы хотите бросить!»[562]. И поразил он их обоих необычностью своих слов и верностью их смысла.

Рассказчик продолжал: к нему пришел однажды законовед Мухаммад б. Валид и стал с «им о чем-то разговаривать. Аслам сказал ему: «Мы услышали и не повинуемся»[563]. Ибн Валид ответил ему: «А мы сказали и довольствуемся этим».

Рассказчик продолжает: к нему пришел человек, который вел у него тяжбу, и сказал ему: «Я привел к тебе одного человека, который будет свидетельствовать в мою пользу. Из Севильи. Вот он входит». Судья выказал этому изумление, словно» закралось ему в душу подозрение о нем. Когда свидетель предстал перед ним, он спросил его: «Ты проверяющий или промышляющий?» Сам того не желая, он задел самолюбие человека, и тот ему ответил: «Что пользы тебе, о судья, спрашивать, меня о подобных вещах? Единственно мне надлежит говорить, а тебе — слушать. Затем тебе предоставляется выбор: хочешь — принимай, а /с. 186/ хочешь — не принимай». Рассказчик продолжал: его слова и их верный смысл смутили Аслама, и он сказал: «Говори!» Человек изложил свое свидетельское показание, затем, опершись руками о землю, встал и покинул его.

Широко известны его слова, сказанные человеку из жителей Лаблы[564]. Он пришел к судье, поприветствовал его, сел, потом спросил: «Ты знаешь меня, о судья?» Он ответил ему

«Нет». Тот пояснил: «Я судья Лаблы». Аслам заметил: «Неоспоримо могущество Аллаха»[565].

До меня дошло: ему стало известно, что к нему должен явиться один законовед, чтобы дать у него свидетельское показание, за которое его сочинитель подарил ему ковер. И вот, когда он вошел к нему и снял туфли, намереваясь пойти по ковру, судья заметил: «Береги же ковер!» И не осмелился тот свидетельствовать в том, в чем собирался.

Говорит Мухаммад: пришел человек из христиан, ища для себя смерти. Аслам его побранил и сказал: «Горе тебе! Кто побудил тебя убить себя самого, если [на тебе] нет греха?» А глупость и неведение христианина дошли до того, что он безосновательно приписал себе такое наивысшее пророческое достоинство, какового он не признал за 'Исой б. Марйам — да благословит Аллах Мухаммада и его! Он спросил у судьи: «Считаешь ли ты, что, если ты убьешь меня, я действительно буду убит?» И судья его спросил: «А кто же будет убит?» Христианин разъяснил ему: «Мое обличье, которое воплощено в одном из тел. Его ты и убьешь. А что касается меня, то я тотчас же вознесусь на небо». Аслам возразил ему: «То, что ты утверждаешь относительно этого, скрыто от нас, а то, что внушает тебе твое неверие, скрыто от тебя. Но есть средство, которое поможет выявить в этом правду /с. 187/ и для нас и для тебя». Христианин спросил: «А что это?» Судья Аслам обернулся к помощникам и произнес: «Подайте кнут!» Затем велел раздеть христианина. Его раздели, и он приказал его отхлестать. Когда его стали хлестать, он начал дергаться и кричать. Аслам спросил его: «На чью спину падают эти удары?» Он ответил: «На мою спину». И предостерег его Аслам: «Вот так же меч, клянусь Аллахом, может упасть на твою шею. Не думай, что будет иначе»[566].

Говорит Мухаммад: и был Аслам судьей, который вел похвальный образ жизни и заслуживал признательности манерой держать себя, с 300[567] до конца 309 года[568]. Руководителем на молитве в тот период был Мухаммад б. 'Умар б. Лубаба. Эмир верующих часто оставлял Аслама б. 'Абд ал-'Азиза своим заместителем на ас-Сатхе дворца, когда отправлялся в свои военные походы. Потом Аслам настоял перед эмиром верующих — да продлит Аллах его жизнь! — на освобождении от судейства, и тот освободил его от него.

Говорит Мухаммад: сказал мне Мухаммад Ибн 'Абд ал-Барр[569]: я сидел перед Асламом, когда к нему пришел слуга от эмира верующих — да возвеличит его Аллах! — с известием об увольнении его с поста судьи. Продолжал рассказчик: он помолчал, потупил взор на некоторое время, лотом сказал: «Слава Аллаху, который освободил меня от должности. Как долго тянулось то, о чем я просил». Продолжает Мухаммад б. 'Аб-даллах: я подтвердил его прозорливость в этом и напомнил ему о многократно выраженном им пожелании освободиться от должности.

Один из рассказчиков сказал мне: в это /с. 188/ время готовили для судейства человека, который был по отцу и матери романского происхождения. Когда уволили Аслама и занял должность ал-Хабиб, Аслам стал поговаривать: «Хвала Аллаху, который причислил меня к тем, кто говорит: “Нет никакого божества, кроме Аллаха!"». Он намекал на человека, которого прочили на должность и предки которого были романцы.

[№ 38] Рассказ о втором судействе Ахмада б. Мухаммада б. Зийада

Говорит Мухаммад: один из рассказчиков мне передал: причиной возвращения ал-Хабиба к судейству было следующее: когда Аслам стал судьей, он унизил ал-Хабиба как в его собственных глазах, так и в глазах опекаемых им лиц. Он пошел против тих на крайние меры: сам поехал к ал-Хабибу, разрушил ему стену его сада и отделил от него к дороге два ряда деревьев на основании того, что было, по его мнению, бесспорным. И подтолкнул он сам ал-Хабиба искать правосудия: он начал с того, что постарался снискать к себе расположение наложницы Бадра. После того, как он заручился ее поддержкой, она, в свою очередь, обеспечила ему расположение Бадра. Ал-Хабиб посетил его несколько раз и однажды сказал ему: «Ты забываешь обо мне, о Абу-л-Гусн. Подумай о своих друзьях и о своих врагах. К кому ты причисляешь меня и к кому причисляешь Аслама?» Проявив к последнему небрежение, Бадр оказал: «Клянусь Аллахом, я не забуду о твоем деле». Затем эмир верующих снарядился в один из /с. 189/ походов, а ал-Хабиб выехал провожать Бадра, который сказал ему: «Эмир лично не знаком с тобой как следует, но ты вступи с ним в переписку во время этого похода и непрестанно посылай письма. Затем, когда настанет время возвращаться, выйди и постарайся первым из людей встретить нас». Он так и сделал — завязал переписку, упорно слал письма и получал ответы. Когда же настало возвращение, он вышел и встретил эмира на расстоянии одного дня пути. Эмир приказал ему приблизиться и шествовать рядом, а Бадр дал ему место в свите. Ал-Хабиб был многознающим и захватил эмира своею беседой единым порывом, до Муийат Наср[570]. Эмиру верующих стало неловко перед ним, и он переговорил о его деле с Бадром. Вслед за тем он назначил его судьей и ответил согласием Асламу на его просьбу об освобождении.

Говорит Мухаммад: когда эмир верующих — да возвеличит его Аллах! — освободил Аслама б. 'Абд ал-'Азиза и уволил его от судейства, он вновь сделал Ахмада б. Мухаммада б. Зийада главным судьей и руководителем на молитве. Вступив в должность, он принялся выслеживать промахи доверенных лиц Аслама б. 'Абд ал-'Азиза и учинил им проверку в отношении отданного на хранение, принудив их предъявить находившиеся в их распоряжении деньги.

Ахмад б. 'Убада рассказал мне: я пришел к ал-Хабибу, когда он сидел в соборной мечети, проверяя людей и осведомляясь у них о деньгах. Посидел я час, потом встал, чтобы уйти от него именно в то время, когда никто от него не уходил, кроме как с его позволения и лосле того, как его дело решится. Ал-Хабиб бросил на меня взгляд. Мне сообщил /с. 190/ сидевший с ним рядом: «Он повернулся ко мне, когда ты встал, и сказал: “Я не думаю, чтобы за этим человеком по документам что-либо числилось», — он имел в виду деньги. Рассказчик закончил: я ответил: «Я не думаю этого».

Ахмад б. 'Убада продолжает: в течение нескольких дней я ничего не подозревал, как вдруг пришел посланец судьи ал-Хабиба, приказывая мне явиться к нему. Я явился, и он сказал мне: «Я обнаружил в документах, что ты принял деньги одного сироты, и не обнаружил бумаги, которая бы подтверждала, что ты их вернул». Продолжал рассказчик: я ответил ему: «Этот сирота жив, в здравом уме, и я уже освободил его от опеки и вручил ему все принадлежащее ему, что хранилось у меня. И если он придет к тебе, требуя что-либо из того, чта у меня было, то ему следует верить без доказательства и клятвы». Он сказал: «Я полагаю, что это так. Мне только не понравилось, что в документах есть упоминание, что ты принял деньги, без какого-либо упоминания об их возвращении». Затем я ушел от него.

Говорит Мухаммад: ал-Хабиб вторично продолжал оставаться судьей и руководителем на молитве, пока не умер, будучи при должности, в 312 году[571].

[№ 39] Рассказ о втором судействе Аслама б. 'Абд ал-'Азиза

Говорит Мухам-мад: когда судья Ахмад б. Мухаммад б. Зийад умер, эмир верующих[572] — да продлит Аллах его жизнь! — вновь вернул Аслама /с. 191/ б. 'Абд ал-'Азиза на должность судьи[573] и назначил Ахмада б. Баки б. Махлада руководить на молитве. Аслам перенял у ал-Хабиба манеру строго обращаться с доверенными лицами: он учинил доверенным лицам ал-Хабиба проверку и дознание.

Говорит Мухаммад: хотя Аслана во время этого его второго судейства постигла немощь, годы взяли свое и в душе «его произошел надлом, он сберег здравый ум, сохранил сметливость. Под его руководством люди изучали способом кира'а[574] божественный закон, а способом 'ард[575] — книги с разделами о хадисах и с главами о фикхе. Он нисколько не утратил способности верно судить, и его не затрудняло в этом смысле то, что обыкновенно затрудняет таких, как он, пожилых и преклонного возраста людей. Так продолжалось до тех пор, пока он не ослеп, ослаб и не мог уже справляться со своими обязанностями. Тогда эмир верующих — да возвеличит его Аллах! — уволил его с должности судьи в 314 году[576]. Умер Аслам после этого через несколько лет — в 317 году[577].

[№ 40] Рассказ о судье Ахмаде б. Баки б. Махладе б. Йазиде[578]

Говорит Мухаммад: когда эмир верующих — да возвеличит его Аллах! — отстранил Аслама б. 'Абд ал-'Азиза от судейства, он назначил Ахмада б. Баки /с. 192/ б. Махлада главным судьей и утвердил его для руководства молитвой, которой юн и раньше руководил. Это было в 314 году. Действия его были похвальны, образ жизни — хорошим, вера — прекрасной. Ему были присущи скромность и смирение, которыми он возвысился над людьми своего времени и превзошел людей своей эпохи.

Говорит Мухаммад: я одно время общался с Ахмадом б. Баки и нашел, что он умен, здраво судит, проницателен, учтив. Он обладал благородным нравом и был тонкого воспитания. В своих устремлениях он прекрасно проявлял себя и в слове, и в деле. Был искусен в своих словах, толков в своей речи, красноречив в своей проповеди, пространен изложением в своих записях. Проявлял дружелюбие в общении, знал множество историй.

Говорит Мухаммад: я слышал, как восприемник власти над мусульманами[579] — да продлит Аллах его жизнь! — упоминал про Ахмада б. Баки и описывал его правдивость и скромность. И сказал он в связи с тем, что упомянул: хаджиб Муса б. Мухаммад Ибн Худайр сказал мне: я спросил Ахмада б. Бак» о его родословной и под чьим покровительством они находятся, и он ответил: «Мы находимся под покровительством одной женщины из жителей Джаййана».

Говорит Мухаммад: затем наследник по договору — да продлит Аллах его жизнь! — стал восхищаться его правдивостью и беспристрастностью, говоря: «Если бы он захотел, то мог бьг притязать на самую знатную родословную и не нашел бы никого, кто счел бы это ложным».

Говорит Мухаммад: а вот что передают люди о том, что сказал хаджиб Муса б. Мухаммад: «Аллах избавил нас от Ахмада б. /с. 193/ Баки. Ведь он имел склонность к будущей жизни и шел по пути к ней. А если бы он имел склонность к земной жизни, то мы действительно вынуждены были бы заботиться о самих себе».

Говорит Мухаммад: с юного возраста Ахмад б. Баки непрестанно пользовался уважением, отличался добродетелью, слыл достойным, выделялся своими познаниями. Когда ему было двадцать пять лет, эмир 'Абдаллах б. Мухаммад спрашивал, у него совета.

Говорит Мухаммад: я слышал, как один ученый рассказывал: эмир послал визирей за Абу Марваном Убайдаллахом б. Йахйей б. Йахйей и за Абу 'Абдаллахом Ахмадом б. Баки б. Махладом и посоветовался с ними по одному делу. Затем они удалились. Когда они вышли, ан-Надр б. Салама стал беседовать со своими собратьями и удивлять их изменчивостью» обстоятельств и переменой дел. Он сказал им: «Пришел ко мне 'Убайдаллах б. Йахйа — а я был судьей при жизни Баки б. Махлада — и заявил: “Клянусь Аллахом, я не доволен, что ты просишь совета у меня и у Баки б. Махлада в одном собрании и тем самым уподобляешь меня ему. Если же у тебя появилась какая-либо потребность в этом, то посылай за ним в одно время, а за мной посылай в другое время, но не собирай нас вместе». Рассказчик продолжал: и не успел Баки б. Махлад умереть, как эмир послал за его сыном и за 'Убайдаллахом и посоветовался с ними в одном собрании.

Говорит Мухаммад: Ахмад б. Баки обладал нравом своего отца Баки б. Махлада в умении быть обходительным, проявлять снисхождение, хорошо принимать своего врага, великодушно» прощать /с. 194/ того, кто поступал с ним несправедливо. 'Абд ар-Рахман б. Ахмад б. Баки[580] рассказал мне: я присутствовал у моего отца, когда кто-то пришел и сообщил, что один человек подал на него жалобу в письме к эмиру верующих — да возвеличит его Аллах! И стал он просить у Всевышнего прощения для того жалобщика и помолился о милосердии к нему за прегрешение.

Говорит Халид б. Са'д: я пришел к Ахмаду б. Баки в день похорон сына ал-Хабиба Ибн Зийада, и он спросил меня: «Намерен ли ты идти в дом умершего?» Я ответил: «Да» — и пошел, сопровождая его. И отправился он, идя пешком из мечети к дому умершего. Когда мы шли по какой-то улице, он сказал: «Этот умерший доставлял мне неприятности, но я терпел от него, пока он был жив, и не воздал ему по заслугам. А сегодня ему нужнее всего, чтобы я его терпел[581]. Клянусь тебе, что ему прощается все, что он мне причинил».

Говорит Мухаммад: Ахмад б. Баки был сердоболен, мягок в наказании. О нем, особенно на эту тему, существуют поразительные, восхитительные рассказы, которые выделяются из всего того, что известно о характерах людей и о самих людях. Ахмад б. Мухаммад б. 'Умар б. Лубаба и Фарадж б. Салама ал-Балави рассказали мне: мы присутствовали у Ахмада б. Баки на его судебном заседании, и пришла к нему женщина, чтобы судиться со своим мужем. Долго она говорила ему дерзости и оскорбляла своею заносчивостью. Судья посмотрел на нее и сказал ей: «Короче! А не то я тебя накажу». Женщина немного успокоилась, потом снова принялась бахвалиться. И сказал ей судья: «Короче! А не то я тебя накажу». Она чуть стихла, потом снова принялась бахвалиться. Тогда наклонился /с. 195/ к ней Ахмад б. Баки и стал ей говорить: «Ты несправедлива, ты несправедлива». И так три раза. Потом добавил ей: «А разве я не устрашал тебя этим раньше?» Рассказчик продолжал: вот таково и было наказание женщине за ее заносчивость, что он сказал ей трижды: «Ты несправедлива».

Фарадж б. Салама рассказал мне: я присутствовал в суде у Аслама, когда пришла к нему женщина, прося взыскать со своего мужа определенную долю. Аслам сказал Абу 'Абдал-лаху Мухаммаду б. Касиму: «Назначь ей». Тот назначил. Однако женщина отказалась принять, сочтя долю ничтожной, и сказала: «Нет здесь никого, кто бы проявил бескорыстие ради любви к Аллаху». Услышав, как она чванится, Аслам велел принести кнут и приказал ее наказать. Женщину стали стегать кнутом по голове, она же только прикрывала ее рукавом одежды, пока ее не перестали бить. А когда перестали, она сказала судье: «Ты поступил прекрасно, о судья. Вот так и должны поступать судьи. Клянусь Аллахом, кроме которого нет божества! Я не приму эту долю, которую он мне назначил». Фарадж б. Салама продолжал: когда я увидел, как Ахмад б. Баки обошелся с той женщиной, я выразил ему признательность за его мягкость и сострадание и рассказал, что сделал Аслам б. 'Абд ал-'Азиз. Он промолвил: «У Аллаха надо искать помощи, и я прошу у Аллаха о содействии».

Я слышал, как люди высказывали общепринятое мнение, что Ахмад б. Баки за все время своего судейства не отхлестал кнутом никого, кроме одного человека по имени Мунаххал. Он был злым созданием, и судья побил его кнутом. И все поголовно благодарили Ахмада б. Баки за то, как он обошелся с ним.

/с. 196/ Асбаг б. 'Иса аш-Шаккак мне рассказал: однажды я отправился в путь вместе с судьей Ахмадом б. Баки, и встретился нам пьяный, который шел перед нами. Ахмад б. Баки стал придерживать аа уздечку свое верховое животное и замедлять свой шаг, надеясь, что пьяный скроется с его глаз или заметит его и быстро уйдет. Но всякий раз, как судья замедлял движение, пьяный останавливался, так что судья неизбежно должен был к нему приблизиться и рассмотреть его. Асбаг продолжал: а я знал о том, что судья не любил ввязываться в подобные дела, и о том, что он слишком мягкосердечен, чтобы отхлестать кого-нибудь кнутом. И подумал я тогда: «О если б знать, как ты поступишь в данном случае, Ибн Баки!» Когда мы, наконец, приблизились к пьяному, судья повернулся ко мне и сказал: «Бедный этот прохожий! Я вижу, что он помешан». Продолжал рассказчик: я поддержал его: «Какое великое несчастье!» И стал он молить Аллаха простить его и просить вознаградить повредившегося в уме[582].

Асбаг продолжает: однажды, когда я и его секретарь Ибн Хисн находились у него, рыночный надзиратель привел к нему человека, от которого, по его утверждению, пахло вином. Судья обратился к своему секретарю Ибм Хисну: «Понюхай его». Тот понюхал его и сказал ему: «Да, от него пахнет вином». Продолжал рассказчик: на лице судьи появилась гримаса отвращения из-за этого, и он сказал мне: «Понюхай его ты». Я повиновался и заметил ему: «Я чувствую запах, но не знаю, запах ли это хмельного или нет». Рассказчик продолжал: он просиял и сказал: «Отпустить его». И не уличил его ей в чем.

Говорит Мухаммад /с. 197/: в одном разделе рассказа о судье Мухаммаде б. Зийаде я уже приводил оправдание для судей, которые закрывали глаза на наказание за пьянство, и этого достаточно, чтобы в данном месте не повторяться.

Говорит Мухаммад: один из моих собратьев сообщил мне: я присутствовал у Ахмада б. Баки, и он приказал заключить в темницу одного человека. Потом сказал тихонько тем, кто находился перед ним: «Потребуйте от меня освободить его!» И стали люди у него требовать. Он согласился с их желанием и сказал приговоренному к заключению: «Если бы присутствующие не потребовали у меня, я бы тебя обязательно посадил».

'Абд ар-Рахман б. Ахмад б. Баки рассказал мне: когда к нему ночью стучался гость, он не резал для него никакой птицы, говоря: «Ночью ей должна быть обеспечена безопасность». Он ограничивался медом, топленым маслом, яйцами и тому подобным и подавал это гостю.

Говорит Мухаммад: он обладал хорошим критическим чутьем и понятливостью в документах. Он не ставил своей подписи в документе, пока ле прочитывал его весь, от начала до конца. У него хватало на это выдержки, даже если он стоял.

Ахмад б. 'Убада ар-Ру'айни рассказал мне: я составил документ о том, что один человек должен мне некую сумму денег, и упомянул я в документе основание, которое счел необходимым упомянуть. Но с упоминанием этого самого основания документ утратил законную силу. Я послал одного из своих друзей, чтобы собрать в нем свидетельские показания против этого человека. Продолжал рассказчик: тот принес документ Ахмаду б. Баки, чтобы он поставил в нем свою подпись. Прочитав его, судья увидел /с. 198/, что он не имеет силы.. Он не хотел ставить свою подпись ввиду этой недействительности и в то же время не хотел не подписывать и возбудить недовольство друга тем, что отступился от него. Он не хотел также обращать внимание ответчика на недействительность документа. Рассказчик продолжал: он поднял глаза на этого человека и спросил его: «Согласен ли ты дать мне свидетельство в том, что в твоем распоряжении находится столько-то и столько-то мискалей[583], принадлежащих такому-то и на такой-то и такой-то срок?» Он ответил: «Да». Тогда судья оформил его свидетельство именно в соответствии с этими самыми словами, никак не иначе.

Говорит Мухаммад: один рассказчик мне передал: Мухаммад б. Ибрахим Ибн ал-Джаббаб был составителем документов. Ахмад б. Баки приказал учинить ему тщательную проверку, и его проверили. Однажды Ибн ал-Джаббаб сказал: «Откуда Ибн Баки взял, что он более сведущ в документах, чем я?» Его слова дошли до Ибн Баки. Он смолчал, пока тот не составил какие-то документы. Потом принес их Ахмаду б. Баки для просмотра, и Ибн Баки приложил все свои старания, изучая их, пока не уличил его в некоторых местах, которые ему и разъяснил, сказав: «Измени их!» Он изменил их, затем принес. Судья вновь указал ему на ошибки в них. Тогда Ибн ал-Джаббаб послал к нему [передать]: «Я признаю, за тобой, что ты более сведущ в них, чем я, и свидетельствую об этом в твою пользу. Но избавь меня от этих беспрестанных обнаружений и расследований. Иначе, клянусь, я не составлю больше ни одного документа!» После этого Ибн Баки оставил его в «покое, простив его.

Ахмад б. 'Убада рассказал мне: я был однажды у Ибн Баки, и оказался у него в то время какой-то человек незнатного имени с неизвестной 'адалой[584], а кроме нас у него никого не было. Но вот вошел /с. 199/ к нему [другой] человек и обратился к нему: «Попроси быть свидетелями в мою пользу Абу 'Умара[585] и Абу такого-то» — второго человека, который сидел вместе со мной. Ибн Баки попытался было уклониться от ответа ему, но человек тот настойчиво потребовал у него. Ахмад б. 'Убада продолжал: в душе я спрашивал себя: «Как ты думаешь, уподобит ли тебя судья вот этому сидящему и допустит ли, чтобы мы вместе свидетельствовали в том, что ему надлежит решить?» Рассказчик продолжал: судья поднял глаза «а домогающегося и ответил ему: «Я знаю, что Абу 'Умар уклоняется от этих свидетельских показаний. Однако приведи ко мне такого-то. Я сделаю его свидетелем вместе с Абу таким-то». И он приказал привести человека того же рода и звания, что и сидевший человек.

Говорит Мухаммад: в обычае Ахмада б. Баки — когда две стороны судились у него друг с другом — было быстро решать ясное, очевидное дело, но проявлять терпеливость и неспешность в том, что ему казалось неясным и вызывало сомнение, и все это до тех пор, пока истина не обнаруживалась для него или оба тяжущихся не приходили к взаимному примирению и согласию. 'Абд ар-Рахман б. Ахмад б. Баки рассказал мне: один человек пришел к судье и передал ему: «Некто из людей эмира верующих — да возвеличит его Аллах! — отозвался о тебе в его обществе как о мягкотелом и медлительном в решениях». Он ответил: «Упаси меня Аллах от той мягкости, которая ведет к слабости, и от той строгости, которая приводит к жестокости». Затем принялся говорить о порочности нынешнего времени, о кознях нечестивцев и о том, какие совершаются запутанные дела, суть которых ему не ясна и смысл которых для него не раскрыт. Потом добавил: «Когда 'Умару б. ал-Хаттабу — да будет доволен им Аллах! — показался неясным /с. 200/ спор людей, он долго его расследовал. Он не захотел выносить решение при наличии неясности и приказал им начать разбирательство сначала»[586].

Говорит Мухаммад: один из ученых рассказал мне: к суду Ахмада б. Баки обратились два человека. Взглянул он на одного из них — тот хорошо говорит. Взглянул на другого — а тот сам не ведает, что говорит, но судья заметил по его наружности, что он прав[587]. И сказал ему: «О ты, хоть бы послал кого, кто скажет от твоего имени! А то я вижу, что твой соперник знает, что сказать». Тот ответил ему: «Да возвеличит тебя Аллах! Только это правда. Я говорю ее, какой она есть». Судья воскликнул: «Как много тех, кого убивает слово правды!»

Продолжает рассказчик: пришел к нему однажды человек, говоря: «О господин мой! Хаджиб Муса б. Мухаммад шлет тебе привет и говорит: “Ты знаешь, как я тебя люблю и как бережно отношусь ко всем твоим делам. У тебя, как тебе известно, возбудили дело против Йахйи б. Исхака. Правомочные свидетели уже дали у тебя свидетельские показания, а ты медлишь вынести против него приговор и исполнить его на основе показаний свидетелей"». Он ответил этому человеку: «Передай хаджибу от меня привет и скажи ему: “Наша любовь существует единственно для Аллаха и ради него, а Йахйа б. Исхак и любой другой помимо него в деле истины равны. Мне в душу закралось сомнение. Но нет, клянусь Аллахом, я не вынесу никакого решения против Йахйи б. Исхака, пока его дело не осветится для меня светом, который подобен ясному солнцу в земной жизни. И никто не защитит меня от Йахйи б. Исхака, если этот спор отдалит меня от Аллаха». Посланец продолжает рассказ /с. 201/: я передал хаджибу слова судьи, а он молчит, не говорит ничего. Зато брат его, визирь Абу 'Умар[588], несколько раз принимался говорить и вновь возвращался к этой теме. Хаджиб повернулся к нему и сказал: «О брат мой! Судья, клянусь Аллахом, человек благочестивый. Нам всегда будет хорошо, пока он и подобные ему будут находиться среди нас. Но мы не оставляли и Йахйу б. Исхака. Разве мы не верили этому [человеку], разве не полагались на него? Клянусь Аллахом, судья лишь прибавил ему в моем сердце любви и доверия».

Говорит Мухаммад: эмир верующих[589] — да возвеличит его Аллах! — доверял ему, славил его, знал о его справедливости и не увольнял с должности судьи, пока он не умер в 324 году[590] в возрасте шестидесяти четырех лет.

[№ 41] Рассказ о судье Ахмаде б. Абдаллахе б. Аби Талибе ал-Асбахи[591]

Говорит Мухаммад: когда умер Ахмад б. Баки, эмир верующих — да возвеличит его Аллах! — назначил судьей после него Ахмада б. 'Абдаллаха б. Аби Талиба Гусна б. Талиба б. Зийада б. 'Абд ал-Хамида б. ас-Саббаха б. Йазида б. Зийада ал-Асбахи. Он велел позвать его к себе и заповедал ему о том же самом, о чем он обычно заповедует должностным лицам, которым вменяется в обязанность поступать по справедливости и воздавать по закону: возвеличивать должность, охранять ее /с. 202/; стремиться к истине, претворять ее; приводить в исполнение дела, когда они ясны, но неспешно обдумывать их, когда они сомнительны. Он разъяснил ему судейские полномочия, каким образом выносятся решения и что нужно и должно судье говорить и делать в каждом отдельном случае. При этом эмир верующих — да возвеличит его Аллах! — назначил руководить молитвой Мухаммада Ибн Аймана. Так Ахмад б. 'Абдаллах стал главным судьей, а Мухаммад б. 'Абд ал-Малик б. Айман — руководителем на молитве.

Говорит Мухаммад: Ахмад б. 'Абдаллах был благороден происхождением, знатен именем, молчалив, важен, внушал почтение. Он поднаторел в судействе и набрался опыта в делах, ибо еще до этого, в начале его деятельности, эмир верующих назначил его смотрителем рынка и надзирателем достояний некоторых своих жен. Он возложил на него еще дела имущества, отданного на сохранение, в некоторых провинциальных округах и назначил его судьей в провинциальном округе Илбира[592]. Он оставался там, пока эмир верующих — да возвеличит его Аллах! — не перевел его в Кордову главным судьей. Пробыл он судьей два года и несколько месяцев, потом умер в зу-л-хиджжа 326 года[593].

[№ 42] Рассказ о судье Мухаммаде б. 'Абдаллахе б. Аби 'Исе[594]

Говорит Мухаммад: когда умер Ахмад б. 'Абдаллах б. Аби Талиб, эмир верующих — да продлит Аллах его жизнь! — распорядился пригласить /с. 203/ Мухаммада б. 'Абдаллаха б. Аби 'Ису Касира б. Васласа ал-Масмуди. Он был прежде судьей в провинциальном округе Илбира. Когда Мухаммад б. 'Абдаллах б. Аби 'Иса прибыл к воротам [дворца] эмира верующих — да возвеличит его Аллах! — он пригласил его к себе. Побеседовал он с ним и сообщил ему, что избрал его и назначил главным судьей. Затем дал ему наставления, поручения и заповеди.

Говорит Мухаммад: рассказал мне Абу 'Умар Ахмад б. 'Убада ар-Ру'айни: судья Мухаммад б. 'Абдаллах б. Аби 'Иса описал мне, какие наставления, поручения и заповеди дал ему эмир верующих — да возвеличит его Аллах! — когда назначил его судьей, какие определил ему в этом полномочия и какие начертал ему установления, каким вещам в судействе он его наставил и какие виды постановлений ему разъяснил. Продолжал Ахмад: я заметил: «Если бы твой отец был жив и старался бы тебя наставлять, то даже он не сумел бы дать тебе столь дружеских советов».

Говорит Мухаммад: эмир верующих — да возвеличит его Аллах! — утвердил на некоторое время Мухаммада б. 'Абд ал-Малика б. Аймана руководителем на молитве. Так Мухаммад Ибн Аби 'Иса стал судьей, а Ибн Айман оставался руководителем на молитве до тех пор, пока не ослабел и не лишился сил. Тогда он попросил освободить себя от молитвы, и его освободили. И объединил эмир верующих — да сохранит его-Аллах! — эти две должности вместе — судейство и молитву — для Мухаммада Ибн Аби 'Исы[595].

/с. 204/ Говорит Мухаммад: еще до этого, в юности и в молодом возрасте, Мухаммад б. 'Абдаллах б. Аби 'Иса непрестанно слыл человеком обязательным, выделялся своими знаниями, изучал божественный закон. Слушал он у Ахмада б. Халида ал-Джаббаба, у других, помимо него, и у шейхов Кордовы. Затем, в 312 году[596], он отправился в паломничество и встретил шейхов Кайруана — ал-Баджали Мухаммада б. 'Али[597], Ахмада б. Ахмада б. Зийада[598], Мухаммада б. Мухаммада Ибн ал-Лаббада[599] и Исхака Ибн Ну'мана[600]. Слушал он также в Фустате у многих из наших шейхов и встретил в Мекке Абу Бакра Ибн ал-Мунзира, ал-'Укайли и других. Возвратился он в ал-Андалус в 314 году[601]. Главный судья Ахмад б. Баки советовался с Мухаммадом б. 'Абдаллахом б. Абк 'Исой, как и с остальными законоведами. Эмир верующих — да продлит Аллах его жизнь! — поручил ему ведать многими достояниями, отданными на сохранение. И заведовал он тем, что на него возложили, и довольствовался тем, что ему вверили. Потом он (эмир верующих) назначил его судьей в провинциальном округе Джаййан, в провинциальном округе Илбира и в провинциальном округе Толедо. Он проверял его всякими способами и испытывал всевозможными средствами. Затем эмир верующих — да возвеличит его Аллах! — счел, что достаточно проверять и испытывать его. Он нашел, что он искренен,, и обнаружил, что он чистосердечен. Когда испытание, по мнению эмира, доказало степень его пригодности, он возложил на него обязанности главного судьи, согласно тому, что я описал выше. И исполнял он должность похвальным образом, воздавая каждому по справедливости, приводя в исполнение постановления, исследуя свидетельские показания тайно и возвещая истину /с. 205/ во всеуслышание. Хитрец не мог склонить его на свою сторону, и плут был не в состоянии его обвести. Он не боялся людей с положением, не давал поблажек тем, кто пользовался правом защиты, не потворствовал разного рода придворным сановникам в важных делах и серьезных вещах, не говоря уже о самых мелких поступках и происшествиях, которые считаются ничтожными[602].

Рассказал мне Ахмад б. 'Убада: я был однажды на кладбище ар-Рабад вместе с Мухаммадом б. 'Абдаллахом б. Аби 'Исой. Он увидел в руках одного из слуг какой-то музыкальный инструмент и приказал сломать его. Тогда ему сказали, что инструмент принадлежит такому-то и назвали при этом имя одного важного лица. Но он не обратил я а это внимания и не отказался от своего намерения сломать его[603].

Говорит Мухаммад: относительно твердости, предпочтения истины и установления наказаний для вельмож, нарушавших запреты, о судье Мухаммаде б. 'Абдаллахе б. Аби 'Исе существуют многочисленные рассказы. Они знамениты среди простых людей и известны среди знатных[604].

Говорит Мухаммад: я неоднократно общался с Мухаммадом б. 'Абдаллахом б. Аби 'Исой и увидел, что он похвально исполняет свои обязанности, прекрасен в своих действиях и поступках, благороден нравом. Затем после этого он занял должность главного судьи. Я не видывал никого среди его умных собратьев, кто бы порицал его за непостоянство и укорял бы его в изменчивости. Напротив, они описывали его, в отличие от этого, как наиболее доблестного и самого совершенного по своим качествам[605].

Говорит Мухаммад: помимо всего этого Мухаммад Ибн Аби 'Иса обладал широкими познаниями в литературе и совершенным даром красноречия /с. 206/, как в живой речи, так и в письменном изложении. Ведь самому лучшему человеку эмира верующих, судье его столицы, тому, кто решает дела в «го городе, следует обладать самыми благородными качествами, отличаться наиболее достойными манерами.

Говорит Мухаммад: затем Мухаммад Ибн Аби 'Иса был отправлен [в экспедицию] в начале 338 года[606]. Проезжая через Толедо, он остановился в селении, известном под названием Нухарис, в области Толедо, недалеко от него. Его срок настал, и он там умер в субботу в конце сафара 339 года[607], будучи пятидесяти четырех лет от роду. Родился он, как упоминают, 13 зу-л-хиджжа 284 года[608]. Его похоронили в Толедо — да помилует его Аллах!

[№ 43] Рассказ о судье Мунзире б. Са'иде б. 'Абдаллахе ал-Баллути[609]

Говорит Мухаммад: Мумзир б. Са'ид стал главным судьей и руководителем на молитве в пятницу 5 раби' II 339 года[610] Был он твердым, жестким, без страха и малодушия. Он исполнял судейскую должность остаток дней эмира верующих 'Абд ар-Рахмана — да будет доволен им Аллах! Когда умер /с. 207/ эмир верующих достойный имам — да помилует его Аллах! — и стал править имам ал-Хакам б. 'Абд ар-Рахман — да сохранит его Аллах! — он утвердил Мунзира б. Са'ида в двух его должностях. И он не переставал быть судьей и руководителем на молитве. Он руководил на молитве в соборной мечети аз-Захра'[611] все то время, что был судьей, — от начала исполнения им судейской должности и до конца ее. Потом умер в ночь на четверг, за две ночи до конца зу-л-ка'да, в конце 355 года[612], будучи от роду восьмидесяти четырех лет.

[№ 44] Рассказ о судье Мухаммаде б. Исхаке Ибн ас-Салиме[613]

Говорит Мухаммад: затем занял должность Мухаммад б. Исхак Ибн ас-Салим в субботу, в пятнадцатую ночь, истекшую в мухарраме 356 года[614]. И было у него из превосходного знания, понятливости, хорошего расследования дел и прекрасного нрава в общении как раз то, что [рассказывают][615] о предшествующих судьях. Мухаммад б. Йахйа оставался в должности руководителя на молитве в Кордове до тех пор, пока не заболел. Он попросил себя освободить, и его освободили. И стал руководить молитвой в Кордове судья Мухаммад б. Исхак Ибн ас-Салим, а это в день прекращения поста, в 358 году[616].

[КОЛОФОН]

Кончилась книга хвалой Аллаху и его прекрасной помощи. Да благословит Аллах Мухаммада, пророка и раба своего, его род и сподвижников его и да приветствует! Книга завершена на рассвете, вернее, в последнюю треть ночи четверга двадцать шестого месяца раби' I шестьсот девяносто пятого года[617] Переписал ее своею рукою раб, нуждающийся в милосердии господа своего, просящий его о прощении своих грехов, 'Абдаллах б. Мухаммад б. 'Али ал-Лавати. Да проявит Аллах к нему милосердие и да простит ему, его предкам и всем мусульманам вместе! Да помилует Аллах того, кто просил за переписавшего ее, использовавшего ее, читавшего ее и за слушавшего ее о раскаянии и о прощении для них и для всех мусульман вместе!

Владел ею и пользовался ею Мухаммад б. Мухаммад б. Мухаммад б. 'Абд ар-Рахман ал-Лавати, известный в Тандже[618] как Ибн Баттута[619] — да простит его Аллах, да примет от него раскаяние! — и...[620]. Затем владел ею и пользовался ею на земле Буртукал[621] — да возвратит ее Аллах! — 'Умар б. Ахмад б. Йусуф ал-Мукаддаси...[622] после него сын его Ибрахим б. 'Умар б. Ахмад б. Йусуф, законовед, известный как...[623] — да простит ему Аллах! — ...[624] в году восемьсот семьдесят пятом[625].

БИБЛИОГРАФИЯ

Абу-Л-'Араб. Табакат 'улама' Ифрикийа. — Classes des savants de l'Ifrlqiya par Abu l-'Arab Mohammed ben Ahmed ben Tamim et Mohammed ben Al-Harit ben Asad Al-Hosani. Texte arabe public avec une traduction francaise et des notes par Mohammed Ben Cheneb. Vol. 1-2. — PFLA. 1915, t. 51, c. 1-125; 1920, t. 52, с. 243-256.

Абу Бакр Ибн Хайр. Фихрист. — Index librorum de diversis scientiarum ordinibus quos a magistris didicit Abu Bequer Ben Khair. Ed. F. Codera et J.Ribera. Vol. 1-2. Caesaraugustae, 1894-1895 (BAH, t. 9-10).

Ахбар маджму'а. — Ajbar Machmua (Colleccion de tradiciones). Cronica anonima del siglo XI, dada a luz por primera vez, traducida у anotada por Don Emilio Lafuente у Alcintara. Madrid, 1867 (COA, t. 1).

ал-Бируни, Фармакогнозия. — Беруни Абу Райхан (973 — 1048). Избранные произведения. 4. Фармакогнозия в медицине (Китаб ас-сайдана фи-т-тибб). Исслед., пер., примеч. и указ. У.И.Каримова. Таш., 1974.

Бойко. Литература в Египте. — Бойко К.А. Арабская историческая литература в Египте (VII-IX вв.). М., 1983.

Бойко. Литература в Испании. — Бойко К.А. Арабская историческая литература в Испании (VIII — первая треть XI в.). М., 1977.

ад-Дабби. Бугйа. — Desiderium quaerentis historian! virorum populi Andalusiae (dictionarium biographicum) ab Adh-Dhabbi scriptum. Ed. F. Codera et J.Ribera. Matriti, 1885 (BAH, t. 3).

аз-Захаби. Ал-'Ибар. — Аз-Захаби. Ал-'Ибар фи хабар ман габар. Джуз' 1. Ал-Кувайт, 1960.

Зикр бипад ал-Андалус. — Una descripcion anonima de al-Andalus edi-tada у traducida, con introduccion notas e indices, por Luis Molina. T. 1. Introduccion у edicion. T. 2. Traduccion у estudio. Madrid, 1983.

Ибн ал-Аббар. Ат-Такмила. — Complementum libri Assilah (dictionarium biographicum) ab Aben Al-Abbar scriptum. Ed. F.Codera. Vol. 1-2. Matriti, 1887-1889 (BAH, t. 5-6).

Ибн ал-Аббар. Ат-Такмила (Аларкон и Паленсия). — Alarcon М. у Gonsales Palensia С. A. Apendice a la edicion Codera de la "Tecmila" de Aben Al-Abbar. — Miscelanea de estudios у textos arabes. Madrid, 1915, с. 147-690.

Ибн ал-Аббар. Ал-Хулла. — Ал-Хулла ас-сийара' ли Ибн ал-Аббар. Хак-какаху ва 'аллаха хавашйхи Хусайн Му'нис. Джуз'ан. Ал-Кахира, 1963.

Arie. Kabra. — Arie Л. Kabra. — EI^2, vol. 4.

Aein Patacios. Abenmasarra. — Abenmasarra у su escuela. Origenes de la filisofia hispano-musulmana (Discurso de ingreso en la Real Academia de Ciencias Morales у Politicas) por M.Asin Palacios. Madrid, 1914.

Betot. Vocabulaire arabe-francais. — Vocabulaire arabe-francais a 1'usage des etudiants par le pere J.B.Belot, de la compagnie de Jesus, 3е edition entierement recomposee et augmentee de plus de 5000 mots. Beyrouth, 1893.

Bosch-Vila. Ibn al-Kutiyya. — Bosch-Vila J. Ibn al-Kutiyya. — EI^2, vol. 3.

Brockelmann. Ibn Battuta. — Brockelmann C. Ibn Battuta. — El, vol. 2.

Brunechuig. Litterature historico-geographique. — Brunehuig R. Un aspect de la litterature historico-geographique de 1'islaa. — Melanges offerts a Gaudefroy-Demombynes parses amis et anciens eleves. Le Caire, 1935-1945, с. 147-158.

Una cronica anonima. — Una cronica anonima de 'Abd al-Rahman III al-Nasir, editada por primera vez у traducida, con introduccion, notas e indices, por E.Levi-Provencal у E.Garcia Gomez. Madrid-Granada, 1950.

Dozy. Recherches. — Recherches sur 1'histoire et la litterature de 1'Espagne pendant le moyen age par R.Dozy. Troisieme edition revue et augmentee. T. 1. Leyde, 1881.

Dosy. Supplement. — Dozy R. Supplement aux dictionnaires arabes. T. 1-2. Leyde, 1881.

Dozy. Vetements. — Dictionnaire detaille des noms des vetements chez les arabes. Ouvrage couronne et publie par la troisieme classe de 1'Institut Royal des Pays-Bas par R.P.A. Dozy. Amsterdam, 1845.

Dunlop. — Badja. — Dunlop D.M. Badja. — EI^2, vol. 1.

Dunlop. Burtukal. — Dunlop D.M. Burtukal. — EI^2, vol. 1.

Fahd. Firasa. — Fahd T. Firasa. — EI^2, vol.2.

Fleisaher. Studien uber Dozy's Supplement. — Fleisaher H.L. Studien uber Dozy's Supplement aux dictionnaires arabes. — Kleinere Schriften von H.L.Fleischer gesaamelt, durchgesehen und vermehrt. Bd. 2. Th. 2. Lpz., 1888, с. 470-781; Bd. 3. Lpz., 1888, с. 1-102.

Freytag. Lexicon Arabico-Latinum. — G.W.Freytagii Lexicon Arabico-Latinum praesertim ex Djeuharii Firuzabadiique et aliorum arabum operibus adhibitis Golii quoque et aliorum libris confectum. Accedit index vocum latinarum locupletissimus. T. 3. Halis Saxonum, 1835.

Gabrieli. "Kitab al-Qudat" di al-Jusani. — Gabrieli F. Qualche notasul "Kitab al-Qudat bi-Qurtuba" di al-Jusani. — Al-Andalus. 1943, vol. 8, с. 275-280.

Garcia Gomes. Topografia cordobesa. — Garcia Gomes E. Notas sobre la topografia cordobesa en los "Anales de al-Hakam II" por 'Isa Razi. — Al-Andalus. 1965, vol. 30, с. 319-379.

Heffening. Al-Shafi'i. — Heffening W. Al-Shafi'l. — El, vol. 4.

Setter. Yunus b.Mattai. — Belter B. Yunus b.Mattai. — El, vol. 4.

Hermandez Jimenez. Gafiq. — Hemandes Jimenez F. Estudios de geografia historica espanola, VII: Gafiq, Gahet, Gahete-Belalcazar. Al-Andalus. 1944, vol. 9, с.71-109.

Hoppkins. Ilbira. — Hopkins J.F.P. Ilbira. — EI^2, vol. 3.

Huart. Faddan. — Hnart CT, Faddan. — El, vol. 2.

Huici-Miranda. Al-Djazira al-Khadra'. — Huiai Miranda A. Al-Djazira al-Khadra'. — EI^2, vol. 2.

Huici Miranda. Uharb al-Andalus. — Huici Miranda A. Gharb al-Andalus. — EI^2, vol. 2.

Kazimirski. — Dictionnaire arabe-francais contenant toutes les racines de la langue arabe, leurs derives, tant dans l'idiome vulgaire que dans l'idiome litteral, ainsi que les dialectes d'Alger et de Maroc, par A. de Biberstein Kazimirski. T. 1-2. P., 1860.

Krenkow. Sahnun. — Krenkou F. Sahnun. — El, vol. 4.

Lane's Arabic-English Lexicon. — Maddu-l-Kamus. An Arabic-English Lexicon, derived from the best and the most copious eastern sources composed... by E.W.Lane. B. 1. Pt 1-8. L., 1863-1893.

Levi-Provencal. L'Espagne. — Levi-Provenyal E. L'Espagne musulmane au Х-eme siecle: Institution et vie sociale. P., 1932.

Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus. — Levi-Provencal E. Histoire de l'Espagne musulmane. T. 1-3. Paris-Leyde, 1950-1953.

Levi-Provencal. Madinat al-Zahra'. — Levi-Provencal E. Madinat al-Zahra'. — El, vol. 3.

Levi-Provencal. Medinaceli. — Levi-Provencal E. Medinaceli. — El, vol. 3.

Levi-Provencal. Merida. — Levi-Provencal E. Merida. — El, vol. 3.

Levi-Provencal. Niebla. — Levi-Provencal E. Niebla. — El, vol. 3.

Levi-Provencal. La peninsule iberique. — La peninsule iberique au moyen-age d'apres le Kitab Ar-Rawd Al-Mi'tar Fi Habar Al-Aktar d'Ibn 'Abd Al-Mun'im Al-Himyari. Texte arabe des notices relatives a 1'Espagne, au Portugal et au sud-ouest de la France, publie avec une introduction, un repertoire analytique, une traduction annotee, un glossaire et une carte par E.Levi-Provencal. Leiden, 1938.

Levi-Provencal. Sakaliba. — Levi-Provencal E. Sakaliba. — El, vol. 4.

Levi-Provencal. Shakunda. — Levi-Provencal E. Shakunda. — El, vol. 4.

Lopes Ortiz. Jurisconsultos hispano-musulmanes. — Lopez Ortiz J. Figuras de Jurisconsultos hispano-musulmanes. — Religion у Cultura. 1931, 16, № 46, с. 94-104.

Makki. Las aportaciones orientates. — Ensayo sobre las aportaciones orientates en la Espana musulmana у su influencia en la formacion de la cultura hispano-arabe por M.A.Makki. Madrid, 1968.

Makki. Historiografia. — Makki M.A. Egipto у los origenes de la historiografia arabigo-espanola. — RIEI.1957, vol.5, c. 157 — 220.

Marcais. Ribat. — Marecis G. Ribat. — El, vol. 3.

Massignon. Zindik. — Massignon L.'Zindik. — El, vol. 4.

Massignon. — [Anawati]. Hulul. — Massignon L. — [Anawati G.C.]. Hulul. — El, vol. 3.

Ибн 'Абд ал-Хакам. Футух Миср. — The history of the conquest of Egypt, North Africa and Spain known as the Futuh Misr of Ibn 'Abd al-Hakam. Ed. from the manuscripts in London, Paris and Leyden by Ch.C.Torrey. New Haven, 1922.

Ибн Башкувал. Ас-Сила. — Aben-Pascualis Assila (dictionarium biographicum) ad fidem codicis escurialensis arabice nunc primiim edidit et indicibus locupletissimis instruxit Franciscus Codera. Vol. 1-2. Matriti, 1882 (BAH, t. 1-2).

Ибн 'Изари. Ал-Байан ал-мугриб. — Histoire de l'Afrique du Nord et de 1'Espagne musulmane, intitulee Kitab al-bayan al-mughrib par Ibn 'Idharl al-Marrakushi et fragments de la chronique de 'Arib. Nouvelle edition publiee d'apres I'edition de 1848-1851 de R.Dozy et de nouveaux manuscrits. T. t. Histoire de l'Afrique du Nord de la conquete au XI-e siecle. T. 2. Histoire de 1'Espagne musulmane de la conquete au XI-e siecle. Par G.S.Colin et E.Levi-Provencal. Beyrouth, 1948.

Ибн ал-Кутийа. Та'рих ифтитах. — Historia de la conquista de Espana de Abenalcotia El Cordobes seguida de fragmentos historicos de Abencotaiba, etc. Traduccion de Don Julian Ribera. Madrid, 1926 (COA, t. 2).

Ибн Наджи. Ма'алим ал-иман. — Китаб ма'алим ал-иман фй ма'рифат ахл ал-Кайраван. Та'лиф 'Абди-р-Рахман б. Мухаммед б. 'Абдаллах ал-Ансари ал-ма'руф би-д-Даббаг ва Абй-л-Касим.Касим б. 'Йса б. Наджи-т-Танухи ал-Кайравани. Джуз' 1-4. Тунис, 1320.

Ибн Са'д. Табакат. — Ibn Saad, Biographien Muhammeds, seiner Ge-fahrten und der spateren Trager des Islams bis zum Jahre 230 der Flucht. Hrsg. von E.Sachau, ia Verein nit C.Brockelinann, J.Horovitz, J.Lippert, B.Meissner, E.Mittwoch, F.Schwally, K.V.Zettersteen. 1-9. Leiden, 1904-1928.

Ибн Са'ид. Ал-Мугриб. — Ибн Са'ид. Ал-Мугриб фи хула-л-Магриб. Хаккакаху ва 'аллака 'алайхи Шавки Дайф. 1-2. Дар ал-ма'ариф би Миср. [1953-1955].

Ибн ал-Фаради. Та'рих. — Historia virorum doctorum Andalusiae (dictionarium biographicum) ab Aben Alfaradhi scripta, ad fidem codicis tunicensis arabice nunc primum edidit, indicibus additis Franciscus Codera. T. 1-2. Matriti, 1890-1892 (BAH, t. 7-8).

Ибн Хаджар. Исаба. — Китаб ал-исаба фи тамййэ ас-сахйба. Та'лиф Шихаби-д-дин Аби-л-Фадл Ахмад б. 'Али ал-'Аскалани ал-ма'руф би Ибн Хаджар. Саманийат аджза'. Миср, 1323-1325 гг.х.

Ибн Хаджар. Тахзиб. — Тахзиб ат-тахзиб ли Шихаби-д-дин Аби-л-Фадл Ахмад б. 'Али б. Хаджар ал-'Аскалани. Джуз' 1-12. Хайдарабад, 1325-1327 гг.х.

Ибн Хазм. Джамхарат ансаб. — Ibn Hazm al-Andalusi. Djamharat ansab al-'arab. Edition critique par E.Levi-Provencal. Le Caire, 1948.

Ибн Хаййан. Ал-Муктабас. — Ал-Муктабас мин анба' ахл ал-Андалус ли Ибн Хаййан ал-Куртуби. Хаккакаху ва каддама лаху ва 'аллака 'алайхи Махмуд 'Алй Макки. Ал-кахира, 1390/1971.

Ибн Хасййан. Ал-Муктабис (Антунья). — Ibn Haiyan. Al-Muktabis. Т. 3. Chronique du regne du calife umaiyade 'Abd Allah a Cordoue. Texte arabe publie pour la premiere fois d'apres le manuscrit de la Bodleilenne avec une introduction par le P.Melchor M.Antuna.P., 1937.

'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик. — Тартиб ал-мадарик ва такриб ал-масалик ли ма'рифат а'лам мазхаб Малик ли-л-кадй 'Ийад. Тахкик Ахмад Бакир Махмуд. Арба'ат аджза' ва-л-фихрис ал-'амм ли китаб ал-Мадарик. Байрут, [1384-1388] /(1965-1968).

Ихсан 'Аббас. Ал-Адаб ал-андалуси. — Ихсан 'Аббас. Та'рих ал-адаб ап-андалуси: 'Аср сийадат Куртуба. Таб'а санийа. Дар ас-сакафа. Байрут, 1969.

Крачковский. Полвека испанской арабистики. — Крачковский И.Ю. Полвека испанской арабистики. — Нрачковский И.Ю. Избранные сочинения. Т. 5. М. — Л., 1958, с. 300-328.

ал-Маккари. Нафх ат-тиб. — Analectes sur 1'histoire et la litterature, par al-Makkari. Publies par M.M. R.Dozy, G.Dugat, L.Krehl et W.Wright. T. 1-2. Leyde, 1855-1861.

Макки. Ar-Та'ликат. — Ал-Муктабас мин анба' ахп ал-Андалус ли Ибн Хаййан ал-Куртуби. Хаккакаху ва каддама лаху ва 'аллака 'алайхи Махмуд 'Али Макки. Ал-Кахира, 1390/1971.

ал-Малики. Рийад ан-нуфус. — Ал-Мелики Абу Бакр 'Абдаллах 6. Аби 'Абдаллах. Рийаф ан-нуфус фй табакат 'улама' ал-Кайраван ва Ифрикийа. Тахкик Хусайн Му'нис. Ал-Кахира, 1951.

ан-Нубахи. Ал-Маркаба. — Al-Kitbahi Ibn al-Hasan. Histoire des juges d'Andalousie intitulee Kitab al-inarkaba al-'ulya. Edition critique par E.Levi-Provencal. Le Caire, 1948.

Петров. Рец.: Historia de los jueces de Cordoba por Al-Joxani. — Петров Д.Н, [Рец. на: Historia de los jueces de Cordoba por Al-Joxani. Texto arabe у traduccion espanola por Julian Ribera (de la Academia espanola). Madrid, 1914. — Восток. 1923, кн. 3, с. 201-202.

Уотт, Какиа. Мусульманская Испания. — Уотт У.М., Кхкиа П. Мусульманская Испания. М., 1976.

Феофраст. Растения. — Феофраст. Исследование о растениях. Пер. с др. — греч. и примеч. М.Е.Сергеенко. Ред. акад. И.И.Толстого и чл. — кор. АН СССР Б.К.Шишкина. Изд-во АН СССР, 1951.

Халидов. Арабские рукописи. — Халлдов А.Б. Арабские рукописи и арабская рукописная традиция. М., 1985.

ал-Лашб ал-Багдади. Та'рих Багдад. — Та'рих Багдад ау Мадинат ас-салам ли Аби Бакр Ахмад б. 'Али ал-Хатиб ал-Багдади. Ал-муджаллад ал-'ашир. Ал-Кахира, 1349/1931.

Хинц. Мусульманские меры и веса. — Хинц В. Мусульманские меры и веса с переводом в метрическую систему. Давидович Е.А. Материалы по метрологии средневековой Средней Азии. М., 1970.

ал-Хумайди. Джазва. — Джазват ал-муктабас фи зикр вулат ал-Андалус ва асма' руват ал-хадис ва ахл ал-фикх ва-л-адаб. Та'лиф Аби 'Абдаллах Мухаммад б. Футух б. 'Абдаллах ал-Хумайди. Кама би тасхихихи ва тахкикихи Мухаммад б. Тавйт ат-Танджи. Ал-Кахира, [1371].

ал-Хушани. Табакат 'улама' Ифрикийа. — Classes des savants de 1'Ifriqiya par Abu l-'Arab Mohammed ben Ahmed ben Taaim et Mohammed ben Al-Harit ben Asad Al-Hosani. Texte arabe publie avec une traduction francaise et des notes par Mohammed Ben Cheneb. Vol. 1-2. — PFLA. 1915, t. 51, с.127-241; 1920, t. 52.

Miquet. Ibn Battuta. — Miquet A. Ibn Battuta. — EI^2, vol. 3.

Mones. The Dawn of Al-Andalus. — The Dawn of Al-Andalus. A Study of the history of Muslim Spain froa the Arab conquest in 711 A.D. till the rise of the Umayyad Emirate of Cordova in 756 A.D. By H.Mones. Cairo, 1959.

Mones. La geografia. — Mones H. La geografia у los geografos en la Espana musulmana. Madrid, 1967.

Mones. Homines de religion. — Mones H. Le Role des Homines de Religion dans l'Histoire de l'Espagne musulmane jusqu'a la fin du Califat. — StI. 1964, 20, с. 47-88.

Nicoll, Oxford. — Bibliothecae Bodleianae codicum manuscriptorum orientaliua catalogi partis secundae volumen primum arabicos complectens. Confecit A.Nicoll. Oxonii, 1821. Paret, Istihsan et istislah. — Paret R. Istihsin et istislah. — EI^2, vol. 4.

Peltat. Al-Khushani. — Peltat Ch. Al-Khushani. — EI^2, vol. 5.

Plessner. Sufyan al-Thawri. — Ptessner M. Sufyan al-Thawri:. — El, vol. 4.

Pans Boigues. Historiadores у geografos. — Ensayo bio-bibliografico sobre los historiadores у geografos arabigo-espanoles por F.Pons Boigues. Madrid, 1898.

Ribera. Prologo. — Historia de los jueces de Cordoba por Aljoxani. Texto arabe у traduccion espanola por J.Ribera. Madrid, 1914.

Schacht. Malik b. Anas. — Scbacht 3. Malik b. Anas. — El, vol. 3.

Schacht. Wasiya. — Schacht J. Waslya. — El, vol. 4.

Seybold. Elvira. — Seybold C.F. Elvira. — El, vol. 2.

Seybold — [Ocana Jimenez]. Kurtuba. — Seybold C.F. — [Oaana Jimenez M.]. Kurtuba. — EI^2, vol. 5.

Sezgin. Geschichte. — Geschichte des arabischen Schrifttums. Bd. 1. Qur'anwissenschaften. Hadit. Geschichte. Fiqh. Dognatik. Mystik bis ca. 43U H. von F.Sezgin. Leiden, 1967.

Stittnan. Libas. — Stittman Z.K. Libas. II. Occident musulman. — EI^2, vol. 5.

Talbi. Kairouan et le malikisme espagnol. — Talbi. M. Kairouan et le nialikisme espagnol. — EO, t. 1, с. 317 — 337.

Teres. Ibn al-Samir, poeta-astrologo. — Teres E. Ibn al-Samir, poeta-astrologo en la corte de "Abd al-Rahman II. — Al-Andalus. 1959, vol. 24, с. 449-463.

Teres. Linajes arabes. — Teres E. Linajes arabes en al-Andalus, segun la "Yamhara" de Ibn Hazm. — Al-Andalus. 1957, vol. 22, c.55-111, 337-376.

Torres Balbas. Los adarves de las ciudades hispanoausulaanas. — Torres Bathos L. Los adarves de las ciudades hispanomusulmanas. — Al-Andalus. 1947, vol. 12, с.164-193.

Torres Balbas. "Bab al-Sudda". — Torres Balbas L. "Bab al-Sudda" у las zudas de la Espana oriental. — Al-Andalus. 1952, vol. 17, с. 165-175.

Torres Balbas. Cementerios hispanomusulmanes. — Torres Batbas L. Cronica arqueologica de la Espana niusulmana. XL, Cementerios hispanomusulmanes. — Al-Andalus. 1957, vol. 22, с.131 — 191.

Torres Balbas. Ciudades hispanomusulmanas. — Torres Batbas L. Ciudades hispanomusulmanas de nueva fundacion. — EO, t. 2, с.781 — 803.

Torres Batbas. Al-Musara. — Torres Balbas L. Al-Musara. — Al-Andalus. 1959, vol. 24, с.425-433.

Torres Balbas. Plazas, zocos у tiendas. — Torres Batbas L. Plazas, zocos у tiendas de las ciudades hispanomusulmanas. — Al-Andalus. 1947, vol. 12, с.437-476.

Tritton. Djanaza. — Tritton A.S. Djanaza. — EI^2, vol. 2.

Tyan. 'Adi. — Tyan E. 'Adi. — EI^2, vol. 1.

Tyan. Le notariat. — Tyan E. Le notariat et le regime de la preuve par ecrit dans la pratique du droit musulman. Beyrouth, 1945.

Tyan, L'organisation judiciaire. — Histoire de 1'organisation judiciaire en pays d'islam par Emile Tyan. Preface de Ed. Lambert. T. 1-2. P., 1938-1943.

Vajda. Irmiya. — Vajda G. Irmiya. — EI^2, vol. 4.

Wensinck. Jeremias. — Wensinck А.J. Jeremias. — El, vol. 2.

Wensinck. — Munkar wa-Nakir. — Wensinck A.J. Munkar wa-Nakir. — El, vol. 3.

Wensinck. The Refused Dignity. — Wensinck A.J. The Refused Dignity. — A Volume of Oriental Studies presented to Edward G.Browne on his 60th birthday (7.II.1922). Ed. by T.W.Arnold and R.A.Nicholson. Cambridge, 1922, с. 491-499.

Wensinek. Sutra. — Wensinck A.J. Sutra. — El, vol. 4.

Wensinek-[Tritton]. 'Adhab al-Kabr. — Wensinck A.J. — [Tritton A.S.]. 'Adhab al-Kabr. — EI^2, vol. 1.

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

Восток — Восток. Журнал литературы, науки и искусства. Кн. 1—5. Пг. — М. — Л., 1922—1925.

Al-Andalus — al-Andalus. Revista de las escuelas de estudios arabes de Madrid у Granada. Madrid — Granada.

BAH — Bibliotheca Arabico-Hispana. Edidit Franciscus Codera. Vol. 1—10. Matriti, Caesaraugustae, 1883—1895.

COA — Coleccion de obras arabigas de historia у geografia, que publics la Real Academia de la historia. Madrid.

El — Encyclopedic de 1'Islam. Dictionnaire geographique, ethnographique et biographique des peuples musumians. Vof. 1—4. Leyde — Paris, (1908), 1913—1936.

El^2 — Encyclopedie de 1'Islam. Nouvelle ed. Vol. 1—6... Leyde — Paris, 1960—1988...

EO — Etudes d'orientalisme dediees a la memoire de Levi-Provencal. T. 1—2. P., 1962.

PFLA — Publications de la Faculte des Lettres d'Alger.

RIEI — Revista del Institute (Egipcio) de estudios islamicos en Madrid. StI — Studia Islamica. P.

Примечания

1

Древним, домусульманским, прошлым своей страны местные историки интересовались гораздо меньше, чем это имело место, например, в Египте.

2

Специального судебного помещения или здания в исламе не существовало; суд происходил, как правило, в мечети. В Кордове в описываемый у ал-Хушани период для разбора тяжебных дел использовалось одно из помещений «сборной мечети.

3

См., например: Wensinck. The Refused Dignity, где автор исследует мусульманскую концепцию судейства и ее корни.

4

Ибн 'Абд ал-Хакам. Футух Миср, с. 227.

5

Там же, с. 226; ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 9.

6

Ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 10.

7

Там же, с. 11

8

Там же.

9

Коран XII, 55. См. пер., с. 51; ср.: ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 10.

10

См. пер., с. 155

11

Ал-Хушани. Табакат 'улама Ифрикийа, т. 1, c. 195

12

Это самая поздняя дата во фрагментах из труда ал-Хушани, которые цитирует Ибн ал-Фаради, см.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 229, № 818.

13

Ал-Хушани. Табакат 'улама' Ифрикийа, т. 1, с. 136, 145, 154, 213, 237.

14

Brunschwig. Litterature historico-geographique, с. 150—151.

15

Ал-Хушани. Табакат 'улама' Ифрикийа, т. 1, с. 127—241. По нашему мнению, Табакат ал-Хушани есть не что иное, как продолжение сочинения того же названия его соотечественника Абу-л-'Араба ат-Тамими (уб. в 333/945 г.), который поместил в нем биографии кайруанцев, живших до Мухаммада б. Сахнуна. См.: Абу-л-'Араб. Табакат 'улама' Ифрикийа, т. 1, с. 1—125.

16

Это самая поздняя из приводимых в Табакат дат, см.: ал-Хушани. Табакат 'улама', Ифрикийа, т. 1, с. 177.

17

См. пер:, с. 136.

18

Лицам, которые дважды занимали этот пост (а таких в книге ал-Хушани семеро), посвящено по два рассказа.

19

Dozy. Recherches, с. 34—36.

20

Pans Boigues. Historiadores y geografos, с. 78.

21

Pellat. Al-Khushani.

22

Есть, правда, более поздние авторы, которые упоминают об этих трех судьях: Ибн Хаййан (первая половина XI в., в передаче Ибн ал-Аббара) и ан-Нубахи (XIV в.). Однако они повторяют друг друга и возводят сообщение к одному источнику — ал-Хушани. Данное обстоятельство наводит на мысль, что уже Ибн Хаййан пользовался копией труда ал-Хушани, в которой рассказы о первых трех судьях к тому времени существовали как вставка. См.: Ибн. ал-Аббар. Ат-Такмила, т. 1, с. 78, № 258; с. 403—404, № 1162; с. 404, № 1163; ан же. Ат-Такмила (Аларкон и Паленсия), с. 268, № 2476; ал-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 11—12, 42—43.

23

Ибн ал-Кутийа. Та'рих ифтитах, с. 34, 43 (исп. пер., с. 26, 34); Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 2, с. 43, № 1550; Ибн Хазм. Джамхарат ансаб, с. 403—404; Ибн 'Изари. Ал-Байан ал-мугриб, т. 2, с. 48; ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 21, 43; ал-Маккари. Нафх ат-тиб, т. 2, с. 31.

24

О нем см.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 113—114, № 396, Ал-Хушани не сообщает, из какой работы Халида б. Са'да он приводит выдержки. Возможно, что это несохранившаяся Китаб фи риджал ал-Андалус («Книга о передатчиках хадисов ал-Андалуса», посвященная жителям многих городов страны), которую тот составил для ал-Хакама II. См.: Бойко. Литература в Испании с. 161—162.

25

О нем см.: Ибн. ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 347—348, № 1228

26

См. там же, с. 40, № 134.

27

См. там же, с. 252, № 900.

28

О нем см.: Бойко. Литература в Испании, с.1100—1141.

29

О нем см.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 33, № 105.

30

См. там же, с. 36, № 115.

31

См. там же, с. 41—42, № 140.

32

Ribera. Prologo, с. IX.

33

Sezgin. Geschichte, с. 58—60; Халидов. Арабские рукописи, с. 98—121.

34

Nicoll. Oxford, № 127(2). Место изготовления копии не указано. Следующая за колофоном приписка удостоверяет, что рукописью владели несколько лиц и что последний раз с нее была снята копия в Португалии в 875/1470-71 г. См. пер., с. 157.

35

Dozy. Supplement.

36

Historia de los jueces de Cordoba por Aljoxani. Texto arabe у traduccion espanola por J. Ribera. Madrid, 1914.

37

Петров. Рец.: Historia de los jueces de Cordoba por Al-Joxani.

38

Крачковский Полвека испанской арабистики, с. 315.

39

Петров. Рец.: Historia de los jueces de Cordoba por Al-Joxani.

40

Микрофильм рукописи любезно прислан нам дирекцией Бодлеянской библиотеки.

41

Как явствует из иснада, который предваряет «Книгу о судьях», текст дошел до нас в передаче нескольких лиц: непосредственного ученика ал-Хушани Абу Бакра ат-Туджиби (329/941—409/1018), получившего от него право на передачу его сочинений (о нем см.: Ибн Башкувал. Ac-Сила, с. 309—310, № 684), далее — его ученика Абу 'Абдаллаха Мухаммада б. 'Аттаба (383/994—462/1069), затем его сына Абу Мухаммада 'Абд ар-Рахмана б. Мухаммада б. 'Аттаба (433/1041-42—520/1126; об этих двух лицах, правоведах и знатоках документов, см.: Ибн Башкувал. Ac-Сила, соответственно с. 486—488, № 1077, с. 342—343, № 744). Последним звеном иснада — хадда-сана («рассказал нам») — может быть автор Фихриста Абу Бакр Ибн Хайр (502/1108—575/1179; см. о нем: Pans Boigues. Historiadores у geografos, с. 242—244, № 197), который в разделе о сочинениях ал-Хушани привел подобный иснад (см.: Абу Бакр Ибн Хайр. Фихрист, с. 443) и вполне мог в юном возрасте посещать занятия 'Абд ар-Рахмана б. Мухаммада б. 'Аттаба. Имеется, кроме того, свидетельство, что «Книгу о судьях» ал-Хушани в редакции Ибн 'Аттаба использовал и цитировал уроженец Сеуты судья Абу-л-Фадл 'Ийад б. Муса ал-Йахсуби (476/1083—544/1049; см.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 413), другой возможный ее передатчик.

42

Мы имеем дело с посмертной редакцией сочинения ал-Хушани, как показывает выражение «да помилует его Аллах!». Далее автор (за очень редкими исключениями) всюду фигурирует просто как Мухаммед: кала Мухаммад («сказал Мухаммад»).

43

«Книгу о судьях» автор составил, как он сам здесь сообщает, по указанию сына халифа 'Абд ар-Рахмана III — ал-Хакама, бывшего тогда еще наследным принцем. Он занял престол 2 или 3 рамадана 350/15 или 16 октября 961 г., приняв тронное имя ал-Хакам II ал-Мустансир би-л-лах. Правил до своей кончины 3 сафара 366/1 октября 976 г.

44

Имя эмира и формула поминовения умершего перенесены с полей рукописи, куда их вынес переписчик в качестве вставки.

45

Слово в рукописи не читается, в издании пропуск.

46

То же.

47

То же.

48

Магриб («запад») в средневековой арабской географической литературе — территория Северной Африки к западу от Египта. Это так называемая Малая Африка европейцев, или Берберия. К этому району арабские географы причисляли также Пиренейский полуостров. Позже под Магрибом понимали одну западную часть Северной Африки без Туниса и Испании. Ал-Хушани употребляет здесь понятие Магриб для обозначения только Испании.

49

Иными словами, наследник престола дал указание ал-Хушани составить книгу о главных судьях ал-Андалуса за весь период мусульманского господства: за время наместничества (94/712-13—138/756) и период существования независимой державы Омейядов (эмират — 138/756—316/929, халифат — 316/929 — 422/1031).

50

То же.

51

Несколько слов в рукописи не читаются, в издании пропуск.

52

Восстанавливаем по рукописи, в издании пропуск.

53

То же.

54

Слово по рукописи нами не прочитано, в издании пропуск.

55

Восстанавливаем по рукописи, в издании пропуск.

56

Имя «'Абд ар-Рахман» перенесено с полей рукописи, куда его вынес переписчик как вставку.

57

Восстанавливаем по рукописи, в издании пропуск.

58

То же.

59

'Абд ар-Рахман I ('Абд ар-Рахман б. Му'авийа), эмир ал-Андалуса (138/756—172/788), основатель независимой династии Омейядов.

60

Хишам I (172/788—180/796), эмир ал-Андалуса.

61

Ибн Мугис — Ахмад б. 'Абд ал-Вахид б. Мугис, маула, брат 'Абд ал-Карима б. 'Абд ал-Вахида б. Мугиса (см. о нем примеч. 14 к рассказу № 11).

62

Вар.: ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 12.

63

Абу Марван 'Убайдаллах б. Йахйа ал-Лайси (ум. в рамадане 298/мае 911 г.), кордовец, сын Йахйи б. Йахйи ал-Лайси (см. сл. примеч.). В ал-Андалусе учился только у своего отца. Во время паломничества побывал в Багдаде и Фустате, где продолжил свои ученые занятия, сочетая их с прибыльной торговлей. На родине приобрел вес и авторитет как советник в решении тяжебных дел. Имел учеников, которые особо ценили ал-Муватта' Малика б. Анаса в его редакции. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 209—210, № 762; ал-Хунайди. Джазва, с. 250, № 581. Рассказы 'Убайдаллаха б. Йахйи о судьях и законоведах, которые он передавал со ссылкой на своего отца, были использованы авторами местных биографических сборников. Ал-Хушани их неоднократно цитирует в своей «Книге о судьях».

64

Имеется в виду Абу Мухаммад Йахйа б. Йахйа ал-Лайси (ум. в 233/847 или 234/848-49 г.), кордовский юрист берберского происхождения. Дважды совершил путешествие в поисках знаний за пределы ал-Андалуса; слушал в Медине у Малика б. Анаса его ал-Муватта', пополнил свое образование в Мекке (у Суфйана б. 'Уйайны) и в Фустате (у ал-Лайса б. Са'да, 'Абдаллаха б. Вахба, 'Абд ар-Рахмана б. ал-Касима). Участие в мятеже в кордовском предместье ар-Рабад (202/818 г.) не помешало ему, однако, подняться в своей карьере на недосягаемую высоту, стать по силе своего влияния и воздействия «вторым эмиром» ал-Андалуса. В качестве главы кордовских факихов он формировал общественное мнение и диктовал эмиру решения по многим вопросам религии и права (в частности, выбор, назначение и увольнение главных судей страны). С Йахйей б. Йахйей, как и с несколькими другими факихами того времени (Зийадом б. 'Абд ар-Рахманом Шабатуном, Асбагом б. Халилем, Абд ал-Маликом б. Хабибом), связывают введение и установление в ал-Андалусе на рубеже VIII—IX вв. (или в самом начале IX в.) маликитского религиозно-правового толка (назван так по имени его основателя — мединского юриста Малика б. Анаса). Его багаж юридических знаний (что относится и к другим маликитским главам ал-Андалуса того времени), в сущности, ограничивался одной ал-Муватта' Малика, ревностным и фанатичным пропагандистом которой он был. Известен тем, что выступал против какого-либо «критического» отношения к хадисам, против нововведений, рационалистического истолкования догматов веры, дискуссий в области права. Как сторонник так-лида в маликитстве — слепого следования традиции — он старался утвердить присущий этой доктрине характер статичности, привить нетерпимость к инакомыслию, ограничить кругозор его адептов решением частных проблем практического характера. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 2, с. 44—46, № 1554; Ldpez Ortiz. Jurisconsultos hispano-musulmanes. Йахйа б. йахйа выступает в «Книге о судьях» и как рассказчик, и как действующее лицо.

65

Абу 'Абдаллах Зийад б. 'Абд ар-Рахман ал-Лахми. Известен под прозвищем Шабатун (или реже — Шабтун) (ум. в 204/819-20 г.), влиятельный кордовский законовед, зять главного судьи Му'авийи б. Салиха ал-Хадрами. Один из первых андалусцев, учившихся у Малика б. Анаса и проложивших маликитству путь у себя на родине. По словам Йахйи б. Йахйи, он первым привез список ал-Муватта' в ал-Андалус и первым познакомил жителей страны с сунной, категориями «дозволенного» и «запретного». Ревностный маликит как и Йахйа б. Йахйа ал-Лайси. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с 131—133 № 456; 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 1, с. 349—353.

66

Вар.: <Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 1, с. 350-351; ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 12; ал-Маккари. Нафх ат-тиб, т. 1, с. 490.

67

Абу-л-Асбаг 'Усман б. Мухаммад ал-Азди (жил в конце IX — первой, половине X в.), кордовец, учился у Мухаммеда б. Ваддаха, 'Убайдаллаха-б. Йахйи. Преимущественно астролог. Написал «Книгу о законоведах ал-Андалуса», которую читали под его руководством и цитировали современники,, в том числе ал-Хушани. См.: Бойко. Литература в Испании, с. 146.

68

Абу 'Абдаллах Мухаммад б. Галиб, известен как Ибн ас-Саффар (ум в шаввале 295/июле 908 г.), кордовец. Учился в ал-Андалусе и за его пределами (Северная Африка, Фустат), выступал в качестве советника по юридическим вопросам. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 321—322, № 1146

69

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 1, с. 351; ан-Нубахи. Ал-Мар-жаба, с. 17; ал-Маккари. Нафх аг-тиб, т. 1, с. 490.

70

Ал-Хакам I (180/796—206/822), эмир ал-Андалуса.

71

Абу Абдаллах Мухаммад б. 'Иса б. 'Абд ал-Вахид ал-Маафири, известен под прозвищем ал-А'ша (ум. 218/833, или 221/835-36, или 222 г. х.), кордовец. Учился в Фустате, Ираке, Медине; занимался преимущественно хадисами и передачей преданий (ривайат ал-асар). Его шутливость послужила, темой множества рассказов. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 308—309,, № 1100; 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 23—25.

72

'Али б. Аби Талиб (35/656—40/661), четвертый (последний) «праведный» халиф.

73

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 24.

74

Джаййан (Хаэн) — город, центр, провинциального округа (кура) ал-Андалуса того же названия, расположен на расстоянии ок. 102 км к юго-востоку-от Кордовы.

75

'Абд ар-Рахман б. ал-Хакам — 'Абд ар-Рахман II (206/822—238/852), эмир ал-Андалуса.

76

Тарафа, слуга омейяпского эмира, его маула. См.: Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 2, с. 125.

77

Вар.: там же, т. 1, с. 537.

78

Абу-л-Касим Халид б. Са'д (ум. в 352/963 г. шестидесяти с лишним лет-от роду), кордовец. Выделялся среди современников отличным знанием хадисов (чувствовал их слабые места, прекрасно разбирался в путях их передачи) и высоким искусством речи. Халид б. Са'д известен как биограф. См.: Бойко. Литература в Испании, с. 161—162.

79

Абу 'Умар Ахмад б. Халид, известен под прозвищем Ибн ал-Джаббаб» (род. в 246/860-61 г., ум. в 322/934 г.), кордовец, изучал хадисы как в ал-Андалусе, так и в других культурных центрах ислама. После возвращения на родину стал одним из авторитетов в фикхе и хадисах. Известен как автор» ряда сочинений, в том числе биографических. Ал-Хушани цитирует его сочинение с рассказами о кордовских судьях. См.: Бойко. Литература в Испании, с. 139—141.

80

Зирйаб — прозвище Абу-л-Хасана 'Али б. Нафи (род. в 173/789 г. в Месопотамии, ум. в 243/857 г. в ал-Андалусе), маула аббасидского халифа ал-Махди, талантливый музыкант и певец. Начал свою карьеру музыканта при дворе халифа Харуна ар-Рашида. Был вынужден покинуть Ирак и после недолгого пребывания при дворе Аглабидов в Кайруане в 207/822 г. поселился: навсегда в ал-Андалусе, где ему был оказан хороший прием. На новой родине он не только проявил в полной мере свой талант музыканта, но и сделался неоспоримым арбитром и инициатором введения мод, вкусов, веяний иракской аббасидской культуры, которые прочно вошли в жизнь и быт высших слоев андалусского общества. См.: Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 1, с. 269—272.

81

Вар.: ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 14-15.

82

Абу Закарийа' Йахйа б. Закарийа' (ум. в 315/927 г.), кордовский юрист, ученик Мухаммеда б. Ваддаха, учился также за пределами ал-Андалуса. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 2, с. 53—54, № 1579. Либо же это — Йахйа б. Закарийа' ас-Сакафи, носивший прозвище Ибн аш-Шама (ум. в 295/907-08 или» 298/911 г.), кордовский юрист, ученик Мухаммада б. Ваддаха и других анда-лусцев, совершил паломничество в 290/902-03 г. и учился в Фустате и Мекке. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 2, с. 51, № 1569.

83

Абу 'Абдаллах Мухаммад б. Ваддах б. Бази' (род. в 199/814-15 или 200 г. х., ум. в 287/900 г.), кордовец, потомственный маула эмира Абд ар-Фахмана I, знаток хадисов, аскет. Учился в Кордове и за пределами ал-Андалуса. Первое свое путешествие (в 218/833 г.) он посвятил изучению жизни аскетов и богомольных людей. Сведения о них легли позже в основу его сочинения Китаб ал-Уббад ва-л-авабид («Книга о богомольных мужчинах и женщинах»). Во время второго своего путешествия (Кайруан, Фустат, Сирия, Ирак, Мекка) он занимался изучением хадисов у приверженцев различных направлений этой отрасли знания (число его учителей там достигло 175). Пожалуй, наиболее плодотворным для него оказалось пребывание в Ираке, где он усвоил критический метод аш-Шафи'и, изучал сборники хадисов (типа муснад и мусаннаф) у таких авторитетов, как Ибн Ханбал, Ибн Аби Шайба, Йахйа б. Ма'ин. В обстановке рутины (ат-таклид ва-т-таслим), которая была характерна для андалусского маликитства той поры, он положил начало (совместно с Баки б. Махладом) становлению в стране науки о хадисе с помощью тех методов изучения и критики, которые он усвоил на Востоке. У себя на родине Мухаммад б. Ваддах приобрел широкую известность как мухаддис, хорошо разбиравшийся в путях передачи хадисов и в их слабых местах, хотя не избежал обвинений в ошибках и в чрезмерной осторожности и щепетильности при определении подлинности хадисов, что склонны были приписывать влиянию иракца Йахйи б. Ма'ина. Мухаммада б. Ваддаха следует считать предвестником эпохи широкой интеллектуальной активности в ал-Андалусе в области хадисов и права. Его биограф Ибн ал-Фаради отметил, что усилиями Баки б. Махлада и Мухаммада б. Ваддаха «ал-Андалус сделался обителью хадиса и иснада». Сам он тем не менее не порывал с официальным мазхабом, являясь маула правящей династии Омейядов, и не имел серьезных осложнений «с консервативными факихами, как это случилось с его современником Баки б. Махладом. Кроме книги о набожных людях он создал еще несколько работ s жанре биографии и жизнеописания. С его слов источники передают многочисленные рассказы об именитых людях ал-Андалуса. Ал-Хушани цитирует большое количество его рассказов о главных судьях ал-Андалуса периода наместничества и эмирата, включая время правления эмира Мухаммада, современника Ибн Ваддаха. См.: Makki. Las aportaciones orientales, с. 193—195; Mones. Hommes de religion, c. 66—67.

84

В оригинале ад-диван (реже диван ал-кудат). См. рассказы № 11, 24, 25, 27, 28, 29, 30, 36, 38. Как видно из повествования, диван, или архив, главного кордовского судьи представлял собой собрание различных документов (например, переписка эмиров с судьями, судебные постановления, реестры, акты о поручительстве, об опеке, завещания, доверенности), которые составлялись в период деятельности каждого из занимавших этот пост. За сохранность всех этих документов отвечал судья. Текущие дела находились в особой кожаной сумке (харита), которую во время судебных заседаний он имел под Фукой. Существовала система строгой отчетности, при которой новый судья должен был принять у предшественника все документы и тщательно их проверить. См.: Туап. L'organisation judiciaire, t. 1, с. 285—286; Levi-Provencal. L'Espagne, с. 84, 85.

85

Вар.: там же.

86

Абу Са'ид 'Усман б. Аййуб б. Аби-с-Салт (ум. в 246/860-61 г.), кордовец, родом из Ирана, как утверждал его сын. Учился у одного из ранних маликитов — ал-Гази б. Кайса. За пределами страны слушал в Кайруане у Са-хнуна его ал-Мудаввану и, по преданию, первым привез ее список в ал-Андалус, а также слушал в Фустате у Асбага б. ал-Фараджа. По рассказам современников, славился ученостью, благочестием и аскетическим образом жизни. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 249, № 887.

87

Исма'ил, сын 'Усмана б. Аййуба (см. предыдущее примеч.), слушал у «своего отца, отличался благочестием. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 62 213.

88

Абу Исхак Ибрахим б. Мухаммад б. Баз, носил прозвище Ибн ал—Каззаз (род. вскоре после смерти Малика б. Анаса — 179/795 г., ум. в Толедо в 274/887 г.), кордовец, законовед, аскет. В ал-Андалусе учился у Йахйи б. Йахйи, в Кайруане — у Сахнуна. Был одним из главных законоведов, кото-рые давали заключения по вопросам права. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1 с. 13, № 10.

89

Мухаммад б. 'Абд ар-Рахман — Мухаммад I (238/852—273/886), эмир ал-Андалуса.

90

Абу Халид Хашим б. 'Абд ал-'Азиз б. Хашим (казнен эмиром ал-Мун-зиром в 273/886 г.), маула Омейядов, визирь, военачальник, старший брат главного судьи Аслама б. 'Абд ал-'Азиза. В начале своей карьеры был правителем провинциального округа Хаэн. Среди ближайшего окружения эмира Мухаммада I этот ловкий интриган играл первостепенную роль в государственных делах. См.: Ибн ал-Аббар. Ал-Хулла, т. 1, с. 137—142; Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., index.

91

Ал-Мусара — название эспланады на правом берегу Гвадалквивира, к западу от Кордовы. Мусара — арабское слово, неизвестное на мусульманском Востоке. Оно обозначало широкое и ровное пространство для верховых упражнений, военных игр, парадов, народных увеселений в окрестностях некоторых мусульманских городов Запада. В таких городах, как Кордова и Фее, мусара использовалась, кроме того, как мусалла (в Кордове — мусаллат ал-Мусара) — место для совершения специальных молитв на открытом воздухе по поводу двух годовых канонических празднеств (празднества жертвоприношения и празднества по случаю окончания поста) и молитв о ниспослании дождя. Ал-Мусара Кордовы, самая ранняя и упоминаемая чаще всех других мусар ал-Андалуса, была местом некоторых важных событий в истории государства. Так, здесь омейядский претендент на престол 'Абд ар-Рахман б. Му'авийз одержал решающую победу над последним наместником Йусуфом ал-Фихрк (138/756 г.). В 202/818 г. эмир ал-Хакам I приказал распять на территории кордовской мусары 300 повстанцев ар-Рабада. См.: Torres Balbds. Al-Musara.

92

Абу Бакр (11/632—13/634), первый «праведный» халиф.

93

'Умар б. ал-Хаттаб (13/634—23/644), второй «праведный» халиф.

94

'Усман б. 'Аффан (23/644—35/656), третий «праведный» халиф.

95

Вар.: там же, с. 12.

96

Абу 'Умар Ахмад б. 'Убада ар-Ру! айни (ум. в 332/944 г.), кордовский мухаддис, учился в ал-Андалусе и за его пределами (в Кайруане, Сирии, Мекке и Медине). Какое-то время исполнял обязанности руководителя на молитве во время пятничных богослужений. Был склонен к жизни затворника и не принял предложения стать законоведом, дающим заключения по вопросам права. Сообщил ал-Хушани некоторое количество рассказов о судьях. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 33, № 105.

97

Ал-Мунзир б. Мухаммад — ал-Мунзир (273/886—275/888), эмир ал-Андалуса.

98

Абу 'Абдаллах Мухаммад б. 'Абд ас-Саллам ал-Хушани (218/833 — 286/899), кордовец. До 240/854-55 г. совершил паломничество и одновременно-путешествие в поисках знаний (в Басру, Багдад и Фустат), привез в ал-Ан-далус многочисленные записи лексикографического материала, доисламской поэзии, хадисов и занялся преподаванием этих дисциплин. Не обладал большими познаниями в праве, держался подчеркнуто в стороне от власти. См.: Makki. Las aportaciones orientales, с. 269.

99

Калансува — головной убор в виде высокого колпака из шелковой ткани; завезен в страну из Ирака. Его носили факихи в Кордове и восточных, районах ал-Андалуса.

100

Ср.: Коран XXXIII, 72.

101

Вар.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 317, № 1132; ан-Нубахи. Ал-Мар-каба, с. 13-14.

102

Абу 'Абдаллах Мухаммад б. Футайс ал-Гафики ал-Илбири (ум. в 319/931 г. девяноста лет от роду), мухаддис знатного происхождения из г. Эльвиры. Считался правдивым и надежным в передаче хадисов. Учился в ал-Андалусе у многих лиц; в 275/888-89 г. выехал на Восток и слушал знатоков ха-диса в Тунисе, Фустате, Мекке. Число его учителей за время путешествия достигло почти двухсот; из них он особо выделял египтянина Мухаммада б. 'Абдаллаха б. 'Абд ал-Хакама (главу маликитов Египта). Среди слушателей Мухаммада б. Футайса был Халид б. Са'д, собиратель и передатчик рассказов о судьях. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 338—340, № 1203.

103

Абу-л-Касим Абан б. 'Иса б. Динар ал-Гафики (ум. в 262/876 г.), кордовец, слушал у своего отца, известного законоведа 'Исы б. Динара (ученика Малика б. Анаса), с которым связано введение маликитского мазхаба в ал-Андалусе. Абан совершил поездку в поисках знаний за пределы ал-Андалуса, имел учеников у себя на родине. См.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2,, с. 150—151.

104

Вар.: 'Ийад ал-Иахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 150-151.

105

Абу 'Абд ар-Рахман Баки б. Махлад (род, в 201/817 г., ум. в 276/889 г.) г кордовский ученый-мухаддис, возможно, испано-романского происхождения. Учился в ал-Андалусе, затем дважды ездил на Восток, пополняя свое образование, где число его учителей, по его собственным словам, достигло 284. Баки б. Махлад не ограничился изучением одной только ал-Муватта' Малика б. Анаса, но усвоил труды ученых других направлений (среди них Китаб фикх ал-кабир аш-Шафи и, Мусаннаф Абу Бакра Ибн Аби Шайбы). Он слушал, в частности, у знаменитого Ибн Ханбала. Будучи противником таклида, Баки широко распространял среди своих учеников труды факихов и мухаддисов иракской школы, которые для той поры считались новыми не только для ал-Андалуса, но и для других областей мусульманского мира. Его «рационализм» вызвал к нему вражду кордовских факихов, которые потребовали казнить его как еретика. И только заступничество эмира Мухаммада I спасло Баки от гибели. Он не только не принял никаких мер против него, но разрешил ему спокойно заниматься преподавательской и научной деятельностью. Эмир, в частности, одобрительно отнесся к Мусаннафу иракца Ибн Аби Шайбы (труду,, который вызвал особый гнев местных факихов) и приказал оставить Баки в покое. Этот инцидент примечателен тем, что положил конец засилью факихов-рутинеров, которые до той поры оказывали поддержку власти кордовских. эмиров в обмен на запрет любых проявлений интеллектуальной активности в; области религиозно-правовых знаний. Баки б. Махлад продолжал свои занятия, преподавал, писал труды, уклонялся от назначения на какой-либо пост. Своей деятельностью он открыл андалусцам широкие горизонты в области юриспруденции, дал толчок развитию местной науки о хадисе. Он явился, выражаясь словами одного современного ученого, провозвестником независимого от Востока развития духовной культуры ал-Андалуса. В «Книге о судьях» ал-Хушани содержатся сцены, рисующие вражду Баки б. Махлада с факихами и его взаимоотношения с эмирами Мухаммедом I и ал-Мунзиром. См.: Mones. Hommes de religion, с 67—70; Makki. Las aportaciones orientales, c. 195—198.

106

Абу 'Абд ар-Рахман Зийад б. Мухаммад б. Зийад (ум. в 273/886 г.),, кордовец, внук известного Зийада Шабатуна, ученика Малика б. Анаса (см, примеч 11 к «Главе о жителях Кордовы...»). См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 133, № 458.

107

Вар.: ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 18.

108

Абу Галиб 'Абд ар-Ра'уф б. ал-Фарадж, один из знатных кордовцев, потомственный маула рода Омейядов. Аскет и благочестивей, изучал на Востоке хадисы. Держался в стороне от власти, не искал для себя никаких должностей, поглощенный заботами «будущей жизни». Эмиру 'Абдаллаху он казался по своим моральным качествам наилучшим кандидатом на пост судьи или визиря. Возможно также, что выбор эмира был обусловлен тем обстоятельством, что Абу Галиб не принадлежал к сословию консервативных и честолюбивых факихов, стремившихся вмешиваться в дела правления. См.: Mones. Hommes de religion, с. 62.

109

Абу Мухаммад Касим б. Асбаг ал-Баййани (244/859—340/951), кордовец, потомственный маула Омейядов. Хороший знаток хадисов и их передатчиков, обладал познаниями в грамматике и поэзии, был советником в вопросах судебных постановлений. В 274/887-88 г. отправился для пополнения своих знаний на Восток. Много учился в Ираке, где усвоил труды Ахмада б. Аби Хайсамы и Ибн Кутайбы. В ал-Андалусе выступал в качестве знатока и пропагандиста иракской культуры, в частности методов иракской науки о хадисе. Среди его многочисленных слушателей были будущие халифы Абд ар-Рахман III и его сын ал-Хакам II. Касим б. Асбаг известен также своим участием (в сотрудничестве с одним мосарабом) в переводе с латыни на арабский язык «Historiae adversus Paganos» Павла Орозия. См.: Makki. Las aportaciones orientales, с. 199—200, 272—274.

110

Муса б. Мухаммад Ибн Худайр (256/869—320/932). Полное его имя — Абу-л-Асбаг Муса б. Мухаммад б. Са ид б. Муса б. Худайр. Маула Омейядов. Принадлежал к семье потомственных сановников. Его предок и основатель рода (бану Худайр) Муса б. Худайр, маула эмира 'Абд ар-Рахмана I, заведовал государственной казной. Сам Муса Ибн Худайр при эмире 'Абдал-лахе был вали-л-мадина, при халифе 'Абд ар-Рахмане III занимал пост хад-жиба со званием визиря. Известен как адиб, поэт, историк-ахбари (знаток истории династии Омейядов). См.: Макки. Ат-Та'ликат, с. 306; Бойко. Литература в Испании, с. 30.

111

'Абдаллах б. Мухаммад—'Абдаллах (275/888—300/912), эмир ал-Андалуса.

112

Сооруженная по приказанию эмира 'Абдаллаха крытая галерея (в оригинале — ас-сабат) соединяла дворец с соборной мечетью. На высоте примерно одного этажа она пересекала разделявшую их улицу ал-Махаджжа ал-'Узма (у моста через Гвадалквивир) и вела в ближайшее к михрабу помещение — максуру, где эмир совершал молитву в дни пятничных богослужений. Возможно, что в этой постройке следует видеть дань сирийской традиции: в Дамаске подобная крытая галерея соединяла халифский дворец, построенный Му'авийей, с соборной мечетью. См.: Levi-Provencal. L'Espagne, с 213; он. же. Hist. Esp. Mus., t. 1, с. 331—332.

113

Возможно, 'Убайдаллах б. Мухаммад Ибн Аби 'Абда (см. сл. примеч.). Принадлежал к семье крупных сановников из рода бану Аби 'Абда. Их предок, эпоним этого рода, маула халифа Марвана I, отличился в сражении при Мардж Рахите (64/684 г.). Потомки его переселились в Испанию в 113/731 г. На протяжении всего периода существования державы испанских Омейядов члены этой семьи находились в окружении кордовских эмиров в качестве военачальников, визирей, казначеев, хаджибов и других чиновников.

114

Сакан б. Ибрахим (был жив в 320/932 г.), кордовский чиновник, занимавший должности секретаря государственной канцелярии и казначея. Был другом военачальника, визиря и заведующего канцелярией эмира 'Абдаллаха — 'Убайдаллаха б. Мухаммада Ибн Аби ' Абды. Известен как адиб, составитель сочинения о разрядах секретарей ал-Андалуса. См.: Бойко. Литература в Испании, с. 137—139.

115

Вар.: там же, с. 19.

116

Об этом легендарном судье см. также: Ибн ал-Аббар. Ат-Такмила, т 1, с. 403—404, № 1162; ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 42; Ribera. Prologo, с. XIV; Atones. The Dawn of Al-Andalus, c. 646—649 и Index; Makki. Las aportaciones orientales, c. 61.

117

Имеется в виду период наместничества (94/712-13—138/756).

118

Ал-мусалима — так называемые новые мусульмане. Термины мусолима (ед. ч. мусалим) или асалима (ед. ч. аслами) употребляются в источниках для обозначения первого поколения испано-римлян и вестготов, принявших ислам. Дети новообращенных и последующие их поколения именовались мувалладун, т. е. «урожденные мусульмане». См., например: Levi-Provetifal. L'Espagne, с. 18; Уотт, Какиа. Мусульманская Испания, с. 41.

119

'Укба б. ал-Хаджжадж ас-Салули, наместник ал-Андалуса (116/734 — 123/741).

120

Абу 'Умар Ахмад б. Фарадж б. Мунтил б. Кайс (ум. в 344/955 г.), кордовский ученый, совершивший путешествие для пополнения знаний на Восток (в частности, в Фустат). Приверженец учения испано-арабского мистика Ибн Масарры. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 39, № 127; Asin Palacios. Abenmasarra (об Ахмаде б. Фарадже см. с. 38). Имя Мунтил, которое носил его предок (передается по-испански как Montiel), заставляет видеть в Ахмаде б. Фарадже лицо романского происхождения. Ряд существенных моментов в тексте говорит в пользу того, что фигура судьи Махди б. Муслима, как и сам рассказ о нем, который, если верить иснаду, Ахмад б. Фарадж передал ал-Хушани, вымышлены (противоположное мнение по этому вопросу см.: Atones. The Dawn of Al-Andalus, с. 639—650). В годы правления наместника 'Ук-бы б. ал-Хаджжаджа, когда на Пиренейском полуострове еще не затихли военные действия и межплеменные распри и обстановка не стабилизировалась, не могло быть и условий для обращения в ислам коренного романского населения. Совершенно невероятно, чтобы новообращенный выходец из вестготской или романской среды занимал в те годы пост судьи. При всей скудости сведений о судьях периода наместничества все же известно, что это были лица, принадлежавшие к военному сословию, выходцы из Сирии южноарабского происхождения. Мы видим, как даже столетие спустя, при эмире Мухаммаде I, назначение на должность главного судьи ал-Андалуса человека неарабского происхождения — маула Омейядов — вызвало ропот арабов, см. с. 99. Любопытна трактовка образов Махди б. Муслима и двух других, следующих за ним в книге ал-Хушани легендарных судей — 'Антары б. Фаллаха и Му-хаджира б. Науфала ал-Кураши, которую дает им X. Рибера (см.: Ribera. Prologo, c. XII—XIII). Согласно ему, истинным создателем этих трех рассказов являются не жители Египта и Сирии, как вытекает из иснадов, а андалусец, адепт тайной мистической секты масарриев Ахмад б. Фарадж б. Мунтил. В именах этих трех судей будто бы заключена своеобразная символика, призванная выражать идеи этой безусловно еретической для официального исламского вероучения секты. Так, перевод X. Риберой имени Махди б. Муслим на испанский язык соответствует в русском — Мессия, сын Обращенного, или Ренегата. Являясь мусульманином испано-романского происхождения, он дает юридические установления будущим мусульманским судьям («националистические идеалы масарриев»). 'Антара б. Фаллах соответственно — Отважный, сын Крестьянина; молитвы этого малообразованного судьи вызвали дождь во время засухи (символизирует «демократические тенденции» масарриев). Муха-джир б. Науфал ал-Кураши — Вышедший из Мекки с Мухаммадом, сын Бедствия, из племени Курайш; он всегда говорил о боге и давал хорошие советы, но после смерти попал в ад (символизирует лицемерие арабской знати). Нам представляется, что пока нет оснований видеть в именах и образах трех легендарных судей маскировку идей мистического учения Ибн Масарры. Ср. по этому поводу: Makki. Las aportaciones orientales, c. 61, примеч. 3.

121

Тиннис — город на острове в дельте Нила.

122

Рибаты — мусульманские сторожевые посты и укрепления вдоль пограничной линии (на севере Испании, в районах военных действий и по ее побережью), где регулярные войска и добровольцы несли воинскую службу. Отряды добровольцев (мутатавви' ат) пополнялись как за счет местных мусульман (факихов, разного рода праведников, аскетов), так и за счет берберского населения Марокко. Число рибатов в Испании возрастает с начала IX в., особое значение они приобретают в период правления Альморавидов (448/1056 — 541/1147). Арабский термин рибат в XII в. перешел в испанский язык в форме rebato с измененным значением («неожиданный, внезапный конный рейд, набег»), а в местной топонимике отразилось существование сторожевых рубежей подобного рода (Rapita, Ravita, Rabida). См.: Marfais. Ribat; Levi-Provensal. Hist. Esp. Mus., t. 3, c. 78—80, 464—466.

123

Вар.: Ибн 'Изари. Ал-Байан ал-мугриб, т. 2, с. 29 (без ссылки на ал-Хушани).

124

Арбуна — Нарбонн, город в провинции Септимания на юге Франции. К моменту мусульманского вторжения входил в состав Вестготского королевства. Набеги мусульман на Нарбонн начались вскоре после окончания завоевательных экспедиций на территории Пиренейского полуострова. В 719 г. город был ненадолго захвачен наместником ас-Самхом б. Маликом ал-Хаулани. Затем мусульмане вновь утвердились там, но к 751 г. оставили этот район. Другие попытки захватить город носили характер набегов (в 793, 828, 841 гг.) я успеха не имели.

125

В оригинале — 'ахд. Своего рода инвеститура — грамота или диплом о возведении в сан судьи. Содержит юридические и этические нормы, которыми он должен руководствоваться в своей практике. Еще Р. Дози высказал суждение, что это «современная грамота, которую этот ученый (Дози не уточнил, кого из передатчиков он имеет в виду. — К.. Б.) пытался выдать за древнюю» (см.: Dozy. Recherches, с. 35—36). О подложности этого документа см.: Туап. [.'organisation judiciaire, t. 1, с. 262—263; Makki. Las aportaciones orientales, c. 61. Теоретическая основа деятельности судьи в грамоте, как прямо в ней указывается, — Коран, сунна и личное мнение (доводы рассудка и «пользы» для мусульманской общины), основанное на сопоставлении мнений советников и провинциальных судей, что, не говоря уже о VIII в., казалось недопустимым для маликитских факихов-рутинеров IX в. Решительная деятельность Баки б. Махлада позволила, наконец, местным ученым выйти за узкие рамки маликитской доктрины, и хадисоведение в ал-Андалусе обрело возможность для более свободного развития. С X в. можно говорить о существовании в ал-Андалусе науки о хадисе. Пространное перечисление круга сложных и деликатных обязанностей судьи, упоминание многочисленного штата судейской администрации (советников, помощников, доверенных лиц, правомочных свидетелей — адлей) также наводят на мысль о том, что перед нами текст, отражающий уровень судопроизводства X в. или, может быть, даже более позднего времени. Не предназначенная, по сути дела, никому лично, грамота введена в текст с искусственным историческим обрамлением, которое должно придать ей характер правдоподобности.

126

Ср.: Коран II, 203/207, 267/265; IV, 114.

127

Ср.: Коран III, 98/103.

128

Ср.: Коран II, 257/256; XXXI, 21/22.

129

Ср.: Коран II, 38/40; VI, 153/152; XVI, 93/91.

130

Восстанавливаем по рукописи, в издании пропуск.

131

Коран XVII, 83/81.

132

Коран III, 153/159; ср. там же, XXVII, 81/79.

133

Бану Умаййа — имеется в виду династия испанских Омейядов (138/756 — 422/1031).

134

Бану-л-Аглаб — Аглабиды, независимая мусульманская династия (184/800—296/909), правившая в Ифрикийи (совр. Тунис). Получила свое название по имени ее основателя Ибрахима I б. ал-Аглаба.

135

Ши'а — шиитские пропагандисты-миссионеры в Северной Африке, руководимые Абу 'Абдаллахом аш-Ши'и (?). Да'и Абу 'Абдаллах появился в Ифрикийи при втором Аглабиде — Абу Исхаке Ибрахиме II б. Ахмаде ((261/875—289/902), подготовив почву для образования государства Фати-мидов.

136

Об этом легендарном судье см. примеч. 54 к предыдущему рассказу, а также: Ибн ал-Аббар. Ат-Такмила, т. 1, с. 78, № 258; с. 404, № 1163; Apendice, с. 268, № 2476; ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 42; Ribera. Prologo, с. XIV; Mones. The Dawn of Al-Andalus, c. 640, 642, 643—644, 649—650.

137

Не ясно, от чьего имени ведется рассказ, поскольку отсутствует фраза «говорит Мухаммад» (т. е. Мухаммад б. ал-Харис ал-Хушани).

138

Ал-'Ариш (совр. Эль-Ариш) — древний египетский город на границе с Сирией; был расположен в плодородном оазисе на побережье Средиземного моря.

139

Хармала б. Йахйа ат-Туджиби (166/782-83—243/858), фустатский тра-диционалист-маликит. См.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 1, с. 200; т. 2, с. 76—77.

140

Мухаммад б. Идрис аш-Шафи'и (150/767—204/820), основатель-эпоним религиозно-правового толка (мазхаба), одного из четырех ведущих мазхабов раннего ислама. См., например: Heffening. Al-Shafi'i.

141

Ахмад б. Фарадж б. Мунтил.

142

Неустановленному рассказчику.

143

На Масламу б. Зур у б. Рауха.

144

Маслама б. Зур'а б. Раух.

145

Далее из текста следует, что рассказ здесь ведется от имени кордовца Ахмада б. Фараджа б. Мунтила.

146

С Масламой б. Зур'ой б. Раухом.

147

Ср.: Коран LXXVI, 9.

148

Вар.: ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 42.

149

Об этом легендарном судье см. примеч. 54 к рассказу о судье Махди б. Муслиме, а также: Ибн ал-Аббар. Ат-Такмила, т. 1, с. 404, № 1163; ан-Нубаки. Ал-Маркаба, с. И—12, 43; ал-Маккари. Нафх ат-тиб, т. 2, с. 40; Ribera. Prologo, с. XIV—XV; Mones. The Dawn of Al-Andalus, c. 640, 642, 644, 650.

150

Вар.: там же, с. 43.

151

В оригинале — нахр 'азим. Если действие происходит в Кордове, то имеется в виду Гвадалквивир.

152

Вар.: там же, с. 11-12.

153

В рассказе отражена мусульманская суннитская концепция «наказания в могиле» ('азаб ал-кабр). Это малый суд, который вершится над человеком сразу же после его кончины, когда он сохраняет еще способность чувствовать. Там же, в могиле, которая является, согласно этому представлению, преддверием рая или ада, происходит и предварительное воздаяние. Непосредственно наказание умерших грешников в могиле осуществляют ангелы ударами по лицу (Коран VIII, 52/50; XLVII, 29/27). Концепция предварительного воздаяния сложилась в исламе под воздействием элементов различных народных верований (древнеаравийских, иудейских, христианских) о сохранении ощущений в могиле и о суде и наказании сразу после смерти. Идея малого суда и наказания в могиле в Коране лишь намечена. Дальнейшее свое развитие она: получила начиная с VIII в. в хадисах и 'акидах, где оформилась в особое описание с упоминанием ангелов, которые называются уже по именам. В свете вышеизложенного становится понятным в рассказе, почему раскопавшие могилу люди обнаруживают умершего с непокрытым лицом. Ср. с иным переводом данного фрагмента у Р. Дози: Dozy. Recherches, c. 36. См.: Wensinck-Munkar wa-Nakir; Wensinck — [Tritton]. ' Adhab al-Kabr.

154

Об этом самом раннем известном нам испанском сирийце южноарабского происхождения (ум. в 142/759 г.), исполнявшем обязанности судьи как во время наместничества, так и после провозглашения эмирата, см. источники указанные в примеч. 23 к предисловию, а также европейские исследования: Туап. L'organisation judiciaire, t. 1, с. 185; Levi-Provenqal. Hist. Esp Mus., t. 3, c. 119; Mones. The Dawn of Al-Andalus, c. 639, 645, 650—651, 686, 888; Makki Las aportaciones orientales, c. 49, 61—62.

155

В оригинале — кади-л-джунд. Так титуловались судьи ал-Андалуса в период наместничества. Согласно ал-Хушани (см. в этом же рассказе), сразу после своего восшествия на престол первый Омейяд, 'Абд ар-Рахман I, вводит для главного судьи новый титул: кади-л-джама' а (об этом титуле см. примеч. 72 к рассказу № 4). Тот же ал-Хушани (см. в этом же рассказе) и цитирующий его ан-Нубахи сообщают, однако, что титул времен наместничества кади-л-джунд продолжал употреблять в своих постановлениях главный кордовский судья Мухаммад Ибн Башир (ум. в 198/813-14 г., см. рассказ №9) Современник ал-Хушани историк Ибн ал-Кутийа и писавший веком позже историк Ибн Хаййан также указывают на использование этого старого титула в первой половине IX в. [Ибн ал-Кутийа. Та'рих ифтитах, с 43 (исп пер с. 58—59); Levi-Provensal. Hist. Esp. Mus., t. 3, с. 119, примеч. 3] Сейчас сложно определить, когда прекратил свое существование старый титул и был; введен новый. Если не в официальных рескриптах о назначении, то в документах и постановлениях судей какое-то время продолжал употребляться титул) кади-л-джунд. См.: Туап. L'organisation judiciaire, t. 1, с. 155; Levi-Provencal Hist. Esp. Mus., t. 3, с. 118—119.

156

Йусуф б. 'Абд ар-Рахман ал-Фихри (129/747—138/756), последний наместник ал-Андалуса. После высадки Омейяда 'Абд ар-Рахмана в Альмунье-каре в качестве претендента на престол (1 раби' I 138/14.VIII 755 г.) тотчас же вступил с ним в борьбу, но был разбит на подступах к Кордове (10 зу-л-хиджжа 138/15.V 756 г.). Попытка ал-Фихри захватить Кордову окончилась неудачей. Он укрылся в Гранаде, но эмир 'Абд ар-Рахман I вынудил его сдаться и вернул в Кордову в качестве пленника (139/756-57 г.). Вскоре ал-Фихри бежал из Кордовы на север (Толедо), где поднял против Омейяда мятеж, но потерпел поражение и был убит (142/759-60 г.). См., например: Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 3, index.

157

В оригинале — кади-л-джама' а, как уже отмечено в примеч. 70. В отличие от аббасидского титула кади-л-кудат, который указывает на вершину судебной иерархии, титул кади-л-джама'а в ал-Андалусе наполнен иным содержанием. Он — судья западной мусульманской общины («судья мусульман», как обращаются к нему тяжущиеся), которого эмир верующих уполномочил отправлять правосудие. Его власть, по крайней мере теоретически, распространяется на всю территорию, занимаемую этой мусульманской общиной, но на практике его деятельность, как правило, ограничивается районом столицы. При этом испанский кади-л-джама'а не производит назначений и увольнений провинциальных судей (в отличие от кади-л-кудат). Это прерогатива омейядского эмира. В этом испанские Омейяды подражают своим предшественникам, восточным Омейядам. В качестве исключения кади-л-джама а может в ответ на жалобу проводить расследование деятельности того или иного провинциального судьи, и то по особому распоряжению властителя. См.: Туап. L'organisation judiciaire, t. 1, с 185—187; Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 3, c. 117—122.

158

Вар.: там же, с. 21.

159

'Умар II (99/717—101/720); омейядский халиф. По другим сведениям, Йахйу б. Йазида ат-Туджиби назначил судей ал-Андалуса омейядский халиф Хишам б. 'Абд ал-Малик (105/724—125/743), см.: Ибн Хазм. Джамхарат ан-саб, с. 403.

160

Здесь перечисляются события начала 740-х годов, происходившие в Северной Африке и Испании. Балдж б. Бишр ал-Кушайри — военачальник, командовал отрядами сирийских конников (в количестве 7 тыс. человек). Посланный халифом Хишамом б. 'Абд ал-Маликом в Ифрикийу на помощь местным арабам для подавления мятежа берберов, он прибыл туда в рамадане 123/июле — августе 741 г. Объединенное арабское войско потерпело поражение у Тлемсена, и Балдж со своими сирийцами укрылся в Сеуте, где его осадили берберы. В это время северо-западные районы Испании также охватило восстание берберов, которые нанесли поражение армии наместника 'Абд ал-Малика б. Катана. Оказавшись в безвыходном положении, он вынужден был попросить помощи у осажденных в Сеуте сирийцев Балджа. На судах, предоставленных наместником, сирийцы переправились на Пиренейский полуостров, чтобы усмирить непокорных. Согласно договору, заключенному между двумя сторонами, наместник дал обязательство сразу же после подавления мятежа переправить отряды Балджа обратно, в Северную Африку. Оказавшись на территории ал-Андалуса, воины Балджа разбили три колонны берберов (у Медины-Сидонии, Кордовы и у Толедо). Вскоре отношения между Балджем и 'Абд ал-Маликом обострились. Обвинив последнего в нарушении соглашения о возвращении в Северную Африку, сирийцы отказались покинуть Испанию. Балдж захватил Кордову, казнил Абд ал-Малика б. Катана и провозгласил себя наместником провинции. Два сына казненного, Катан и Умаййа, бежали на север страны и, опираясь на берберов и арабов-мединцев, организовали значительные антисирийские силы. Они заручились поддержкой наместника Нарбонна 'Абд ар-Рахмана б. 'Алкамы и заклятого врага Балджа 'Абд ар-Рахмана б. Хабиба, который сам рассчитывал стать наместником ал-Андалуса. (Встреча двух сторон состоялась в 124/742 г. севернее Кордовы. Сирийцы одержали верх, хотя сам Балдж в этой битве был смертельно ранен. См.: Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 3, c. 44—47.

161

Ханзала б. Сафван ал-Калби (124/741—127/745), наместник Ифрикийи.

162

Абу-л-Хаттар Хусам б. Дирар ал-Калби (125/743—127/745), наместник ал-Андалуса.

163

Марида (Мерида) — административный центр одноименного провинциального округа (кура) ал-Андалуса (к северо-западу от Кордовы). При основании в 23 г. до н. э. в качестве центра римской провинции Лузитания получила наименование Augusta Emerita. См.: Levi-Provencal. Merida.

164

Йахйа б. Йазид б. Хишам и 'Абд ал-Малик б. Абан б. Му'авийа б. Хишам — знатные омейяды, потомки халифа Хишама.

165

Мунйат Русафа — первая дворцовая резиденция Омейяда 'Абд ар-Рахмана I, построенная по его приказанию в 168/784-85 г. располагалась в сельской местности, в 3 км к северо-западу от Кордовы. Ныне — селение, сохранившее свое древнее название Arruzafa. Согласно преданию, место напомнило Омейяду ар-Русафу Дамаска, вследствие чего он дал ему название этого знаменитого сирийского сада. Позже дворец служил для летнего отдыха кордов-ских эмиров. Разрушен берберами в 401/1010 г. См., например: Levi-Provencal. L'Espagne, с. 224; он же. Hist. Esp. Mus., t. 1, с. 136—137.

166

О Му'авийе б. Салихе (ум. в 168/784 или 172/789 г.) см. также: Ибн ал-Кутийа. Та'рих ифтитах, с. 34, 43—44 (исп. пер., с. 26, 34); Ибн. ал-Фаради. Та'рих, т. 2, с. 12—15, № 1443; ал-Хумайди. Джазва, с. 318—320, № 796; Ибн Хаджар. Тахзиб, т. 10, с. 209—212; ан-Нубахи. Ал-Маркаба с 43; Mones. The Dawn of Al-Andalus, с. 651—652, 653, 654; Makki. Las aportaciones orientals, c. 62—64 и index.

167

Под сирийцами Химса, из которых происходил Му'авийа б. Салих, следует понимать воинов из джунда Химса, которые вместе с другими джундами под командой Балджа б. Бишра высадились на испанском побережье в 123/741 г. См. примеч. 74 к рассказу № 4.

168

На землях Севильи и Ньеблы обосновались воины из джунда Химса. Наместник Абу-л-Хаттар Хусам б. Дирар ал-Калби расселил джунды (пять сирийских и один египетский) в долине Гвадалквивира и по южному побережью страны (125/743 г.). Этот его акт был продиктован тактическими соображениями. Понимая, что скопление беспокойных и воинственных сирийцев в столице в столь большом количестве может стать в будущем причиной беспорядков и волнений, он решил удалить их оттуда мирным путем. Им были предоставлены земельные владения на условиях ленной зависимости. Они приняли это предложение наместника, тем более что у себя на родине находились на таком же положении. Так на территорию Испании была перенесена система округов, военных и одновременно феодальных, — джундов, которая действовала в Сирии. См., например: Ибн ал-Аббар. Ал-Хулла т 1 с 61—62. Mones. The Dawn of Al-Andalus, с. 322, 360, 555—557

169

Малик б. Анас (род. между 90/708 и 97/716 гг., ум. в /179/795 г.), мединский юрист, основатель-эпоним религиозно-правового толка (мазхаба). В ал-Андалусе маликитский толк был официально принят в конце VIII в или на рубеже VIII—IX вв. См.: Schacht. Malik b. Anas.

170

Йахйа б. Са'ид б. Кайс ал-Ансари (ум. в 143/760 г. в Басре), мединец, табий, традиционалист. Среди его учеников были аз-Зухри, ал-Ауза'и Суфй-ан ас-Саури. Занимал должность судьи Медины при халифе ал-Валиде б 'Абд-Малике (86/705—96/715), а при халифе Абу Джа'фаре ал-Мансуре (136/754—158/775) — должность судьи в ал-Хашимийе (Ирак). См.: Sezgin Geschichte, c. 407, № 11.

171

Суфйан б. Са'ид б. Масрук ас-Саури (95/713—161/778), куфиец, известный традиционалист, аскет. Из побуждений благочестия отверг должность судьи и вынужден был в связи с этим покинуть Ирак (150/767 г.), спасаясь от преследований. В качестве сторонника ахл ал-хадис основал свой собственный мазхаб, который просуществовал недолго. Обладал хорошими математическими способностями. См.: Plessner. Sufyan al-Thawri.

172

Суфйан б. 'Уйайна б. Маймун ал-Хилали (107/725—196/811), известный традиционалист, законовед, толкователь Корана. См.: Sezgin. Geschichte, с 96, № 17.

173

Ал-Лайс б. Са'д ал-Фахми (94/713—175/791), крупный египетский юрист и историк. См., например: Makki. Historiografia, с. 174—180.

174

Йахйа б. Ма'ин ал-Мурри (158/775—233/847), традиционалист. Собрал и записал огромное количество хадисов. Один из ранних в исламе составителей сборников биографий мухаддисов. См.: Sezgin. Geschichte, с. 106—107, № 47.

175

Вар.: Ибн Хаджар. Тахзиб, т. 10, с. 211.

176

Мухаммад б. 'Абд ал-Малик б. Айман б. Фарадж (252/866—330/942), кордовец. Законовед и традиционалист. Для пополнения своего образования в 274/887-88 г. совершил поездку за пределы ал-Андалуса. Известен как знаток истории ал-Андалуса и собиратель рассказов о кордовских судьях. Его рассказы о судьях в передаче его сына Ахмада (см. примеч. 38 к этому рассказу) ал-Хушави неоднократно приводит в своем сочинении. См.: Бойко. Литература в Испании, с. 141—143.

177

См. примеч. 19 к этому рассказу.

178

Возможно, здесь описка в имени и надо читать Ахмад б. Аби Хайсама (см. о нем сл. примеч.). Мухаммад б. 'Абд ал-Малик б. Айман, находясь в Багдаде, посещал его занятия, где изучал, в частности, его Та'рих. См., например: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 347, № 1228; т. 2, с. 14, № 1443.

179

Вар.: там же. Согласно этому варианту, в поисках списков сочинении Му'авийи б. Салиха в ал-Андалус приезжал Мухаммад б. Ахмад б. Аби Хайсама.

180

Ахмад б. Аби Хайсама Зухайр б. Харб ан-Наса'и (185/801—279/892), (багдадский традиционалист, автор большого труда о традиционалистах с указанием дат рождения и смерти (та'рих). См.: Sezgin. Geschichte, с. 319—320, № 22.

181

Абу-л-Касим Ахмад б. Зийад ал-Лахми (ум. в 326/938 г.), кордовец, ученик и близкий друг традиционалиста Мухаммада б. Ваддаха. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 32, № 101. Либо же здесь имеется в виду Абу-л-Касим Ахмад б. Мухаммад б. Зийад ал-Лахми, известный под прозвищем ал-Хабиб (ум. в 312/924-25 г.), кордовец, ученик Мухаммада б. Ваддаха, главный судья (см. о нем у ал-Хушани рассказ № 36). См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 29, № 81.

182

Абу-л-Хусайн Зайд б. ал-Хубаб ал-'Укли (ум. в 203/819 г.), мухаддис «з Куфы. По одной версии, специально отправился в ал-Андалус слушать ха-Диеы у Му'авийи б. Салиха. По другой — Зайд слушал Му'авийу в Мекке, а не в ал-Андалусе. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 133—135 № 462; лл-Хумайди. Джазва, с. 203—204, № 443.

183

Абу Бакр 'Абдаллах б. Мухаммад б. Аби Шайба Ибрахим б. 'Усман ал-Абси ал-Куфи (159/775—235/849), традиционалист. См.: Sezgin. Geschichte, с. 108—109, № 50.

184

Марван б. 'Абд ал-Малик ал-Фаххар (или Ибн ал-Фаххар). Жил в середине или второй половине IX в. Традиционалист, учился в ал-Андалусе и на Востоке, долгие годы прожил на о-ве Крит, где составил Та'рих ' ала-л-амсар («История по городам»). См.: Бойко. Литература в Испании, с. 57—58.

185

Абу Са'ид 'Абдаллах б. Са'ид б. Хусайн ал-Ашаджж ал-Кинди (род. ок. 167/783 г., ум. в 257/871 г.), куфийский традиционалист и комментатор Дорана. См.: Sezgin. Geschichte, с. 134, № 71.

186

Задачей миссии, которую возглавил по поручению эмира 'Абд ар-Рах-гмана I Му'авийа б. Салих, было побудить к переселению в ал-Андалус немногих оставшихся в живых Омейядов с их маула. Среди тех, кто уцелел после аббасидской резни, были две родные сестры 'Абд ар-Рахмана — Умм ал-Асбаг и Умм ал-'Аббас (о них см. в рассказе № 7). Пользуясь покровительством Аббасидов, сохранив свои богатства и привилегии, они не откликнулись на призыв брата и не покинули Сирию. См.: Levi-Provencal. Hist. Esp Mus t 1 л. 96, 107.

187

В оригинале — ар-румман ас-сафари, фигурирует иногда как ар-румман ар-русафи. Средневековые испано-арабские авторы считают этот сорт граната с квадратными зернами самым ценным. По преданию, был привезен в ал-Андалус в подарок эмиру 'Абд ар-Рахману I из Сирии, из садов ар-Русафы, одним из членов миссии во главе с Му'авийей б. Салихом ал-Хадрами (см. предыдущее примеч.). Получил свое название по имени приближенного Абд ар-Рахмана I Сафара (в оксфордской рукописи «Книги о судьях» ал-Хушани огласовка Сафр, с. 2212) б. 'Убайда ал-Кала'и, из джунда Иордана, который лервым в Испании вырастил его в своем селении в провинциальном округе Раййо. См.: ал-Маккари. Нафх ат-тиб, т. 1, с. 305. Любопытно отметить, что арабское слово румман («гранат») сохранилось в португальском языке в форме готао. См., например: Levl-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 3, с. 282, примеч. 5. По другой версии, определение ас-сафари происходит от слова сафар — «путешествие», которое предприняли в Сирию эмиссары Омейяда с предписанием привезти его сестер. Одна из них будто бы и послала в подарок брату этот гранат См.: Dozy. Supplement, t. 1, с. 559 (имеются ссылки на источники).

188

'Абд ар-Рахман б. Махди ал-'Анбари (ум. в 198/814 г.), басрийский традиционалист. См.: Ибн Хаджар. Тахзиб, т. 6, с. 279—281.

189

Йахйа б. Са'ид б. Фаррух ал-Каттан ат-Тамими ал-Басри (120/737 — 198/813-14), басрийский традиционалист, выдающийся знаток риджал. Современники отмечали его феноменальную память. См.: Ибн Хаджар. Тахзиб, т. 11, с. 216—220.

190

Худайр б. Курайб, Абу-з-Захирийа ал-Хадрами ал-Химси (ум. в 100/718-19 г), сирийский традиционалист. См.: Ибн Хаджар. Тахзиб, т. 2, с. 218—219.

191

Джубайр б. Нуфайр ал-Хадрами ал-Химси (ум. в 80/699-700 г.), табий, принял ислам при Абу Бакре. Сирийский традиционалист. См.: Ибн Хаджар. Тахзиб, т. 2, с. 64—65.

192

'Уваймир б. Зайд б. Кайс, Абу-д-Дарда' ал-Хазраджи (ум. в 31/651-52 или 32 г. х.), сподвижник Мухаммада, участник первых сражений мусульман; по приказу халифа 'Умара был назначен судьей Дамаска. Передавал большое число хадисов. См.: Ибн Са'д. Табакат, 7/2, с. 117—118.

193

Каба' испанских мусульман — плащ или накидка. По утверждению ал-Маккари, ее шили из материи алого цвета и она напоминала одеяние христианских всадников севера Пиренейского полуострова. См.: Dozy. Vetements, с. 352—362; Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 3, c. 429.

194

Абу Бакр Мухаммад б. 'Умар б. 'Абд ал-'Азиз (ум. в 367/977 г.). Филолог, историк. Более всего известен под родовым прозвищем Ибн ал-Кутийа — Потомок Готянки (так как был дальним потомком Сары Готянки, внучки последнего вестготского короля Витицы). См., например: Bosch-Vila. Ibn al-Kutiyya.

195

Али б. Аби Шайба, традиционалист из Севильи; упоминается как учитель историка Ибн ал-Кутийи. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 371, № 1316.

196

Сулайман б. Йакзан б. ал-А'раби, правитель Сарагосы — главного опорного пункта мусульман в Северной пограничной марке. С целью добиться независимости завязал отношения с королем франков Карлом Великим (768 — '814) и в 778 г. поднял мятеж против 'Абд ар-Рахмана I. Войска эмира были посланы осадить город. Сам Ибн ал-А'раби тем временем направился в Падерборн — ставку короля франков, чтобы добиться его вторжения на север Испании. Весной 778 г. Карл со своим войском пересек Пиренеи, попутно захватил у басков Памплону и, минуя Уэску, подошел к Сарагосе, добровольную сдачу которой Ибн ал-А'раби ему ранее обещал. Но оставленный там его заместителем ал-Хусайн б. Йахйа ал-Ансари отказался открыть ворота франкам. Карл был вынужден осадить город. Получив донесение о мятеже саксов в своей стране, он снял осаду с Сарагосы и начал отход за Пиренеи. Ответственность за провал экспедиции Карл возложил на Ибн ал-А'раби и увел его с собой в качестве пленника. При переходе через Пиренеи, у Ронсевальского перевала, франки были атакованы и разбиты басками, но Ибн ал-А'раби был освобожден своими двумя сыновьями. Вернувшись в Сарагосу, он пал от руки своего прежнего союзника ал-Хусайна б. Йахйи. (Сражение у Ронсевальского перевала позднее легло в основу французского эпоса «Песнь» о Роланде».) См. об этих событиях: Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 1, с. 121—126.

197

Шаблар — один из кварталов восточного предместья Кордовы (джа-ниб шарки, в наше время — Ajerquia). Вплотную примыкал к центру столицы» (ал-мадина) и располагался по правому берегу Гвадалквивира, гранича одним концом с ал-Баб ал-Джадид, а другим — с песчаным берегом реки (ар-Рамла). Кроме огласовки Шаблар, которую помимо ал-Хушани (см. оксфордский список, с. 22221) дает, например, ал-Маккари (Нафх ат-тиб, т. 1, с. 304), существует еще огласовка Шубуллар (Ибн ал-Кутийа. Та'рих ифтитах, с. 29, исп.. пер., с. 22). Э. Леви-Провансаль полагает, что лучше всего читать топоним, как Шабулар, ибо в таком варианте он ближе всего к латинскому sabulariai («пески», «песчаное место»). См.: Levi-Provencal. L'Espagne, с. 267; он же: Hist. Esp. Mus., t. 3, с. 370; Garcia Gomez. Topografia cordobesa, c. 352—353.

198

Ас-Сатх (букв, «плоская крыша», «терраса») в данном случае — обитая железными листами плоская крыша главных дворцовых ворот Баб ас-Суд-да (с видом на правый берег Гвадалквивира), где располагались застекленные-веранды. Ас-Сатх, о котором идет речь, играл роль одного из дворцовых ведомств (маджлис ас-Сатх), которые сосредоточивались на территории столичного дворца Омей-ядов. Там показывался эмир (затем халиф), чтобы наблюдать оттуда за различными церемониями и процессиями, например проводить, войско, отправлявшееся в очередную кампанию, присутствовать при раздачах: милостыни, которые он устраивал, наблюдать за военными играми и смотрами. Перед Баб ас-Судда выставлялись на обозрение военные трофеи, трупы и головы убитых и казненных врагов. См.: Torres Balbds. «Bab al-Sudda», с. 166—169; Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 1, c. 261; t. 2, c. 131; t. 3, c. 23, 52, 355; Garcia Gomez. Topografia cordobesa, c. 325, 328—330.

199

Здесь упоминается известный арочный мост (ал-кантара) через Гвадалквивир, длиной в 223 м, сооружение которого приписывается римскому императору Августу. См., например: Garcia Gomez. Topografia cordobesa, c. 371—372.

200

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мядарик, т..1, с. 352 — 353.

201

Ахмад б. Са'ид б. Хазм ас-Садафи ал-Мунтаджили (284/897—350/961), кордовец, традиционалист. Учился в ал-Андалусе и за его пределами. Составил: биографический труд, посвященный традиционалистам всего мусульманского мира, который высоко оценил Ибн Хазм. См.: Бойко. Литература в Испании,, с. 157—158.

202

Мухаммад б. 'Умар б. Лубаба (225/839-40—314/926), кордовец, маула, юрист. Был известен, кроме того, своими познаниями в грамматике, поэзии из истории. Передавал рассказы и сведения исторического и биографического характера. Многие его рассказы о кордовских судьях, охватывающие значительный период, ал-Хушани использовал на страницах своего сочинения. См.: Бойко. Литература в Испании, с. 72—74.

203

'Абдаллах б. Мухаммад б. Аби-л-Валид ал-А'радж (ум. в 309/921-22, или 310/922, или 315/927-28 г.), уроженец г. Медина-Сидония, жил в Кордове. Традиционалист, учился в ал-Андалусе, Египте, Северной Африке. Известеш тем, что внес изменения в композицию труда ал-'Утби ал-Мустахраджаг разбив его на главы. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 184, № 663;. Talbi. Kairouan et le malikisme espagnol, c. 331.

204

Возможно, имеется в виду Мухаммад б. Хишам ал-Марвани (жил в правление халифа 'Абд ар-Рахмана III), потомок омейядского халифа ал-Хакама I. О нем см.: Бойко. Литература в Испании, с. 159—160.

205

Речь идет об одном из древних мусульманских кладбищ Кордовы — макбарат ар-Рабад, основанном наместником ас-Самхом б. Маликом ал-Хау-лани (100/719—102/721) на южной городской окраине, на левом берегу Гвалалквивира (см. также рассказы № 8, 17, 42). См.: Torres Balbds. Cementetios hispanomusulmanes, с. 164—165.

206

Ахмад б. Мухаммад б. 'Абд ал-Малик б. Айман (ум. в 347/959 г.), кордовский законовед, поэт, знаток и передатчик рассказов о судьях, которые он получил от своего отца (см. примеч. 10 к этому рассказу). Автор сочинения с рассказами о судьях и законоведах Кордовы, которые цитирует ал-Хушани. См.: Бойко. Литература в Испании, с. 142—143.

207

Вариант перевода: «ниспослано».

208

Об этом судье см. также: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 262, № 934 (фигурирует как 'Амр б. Шарахил б. Мухаммад ал-Ма'афири); Tyan. L'organisation judiciaire, t. 1, с. 465.

209

Баджа (Бежа), от латинского Pax lulia. Административный центр одноименного провинциального округа. Город основан при Юлии Цезаре. Баджа — район, где в 125/743 г. по распоряжению наместника Хусама б. Дирара ал-Калби разместился на жительство джунд Египта. См., например: Dunlop. Badja. Данные сведения наводят на мысль, что 'Умар б. Шарахил не просто был родом из Баджи, но входил в состав джунда Египта, расселившегося в этом районе.

210

Первоначальное значение слова дарб (мн. ч. дуруб) — «препятствие», «защита», «барьер», «горная цепь» и т. д. Дарбом в мусульманской Испании называли, например, пространство между крепостной стеной и укреплением перед ней в виде вала (см.: Levi-Provencal. L'Espagne, c. 210). Городской дарб — ворота, которые замыкали переулок, улицу или маленький квартал (или несколько улочек) и позволяли отделить их от остального города. В дальнейшем это слово стало обозначать сами «проход», «улицу» со своими воротами (замкнутое пространство с большим или меньшим количеством домов). Арабское слово дарб перешло в испанский язык в форме adarve (мн. ч. nadarves), приобретя иные значения («крепостная стена», «зубчатая стена», «цитадель» и т. д.). См. о дарбах в мусульманской Испании: Torres Balbds. Los adarves de las ciudades hispanomusulmanas.

211

Коран XII, 56. 4

212

Истиджжа (Astigi римлян, Эсиха) — город к юго-западу от Кордовы, центр одноименного провинциального округа. См.: Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 3, с. 50, 326.

213

Об этом судье (ум. в начале правления эмира Хишама) см. также: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 214, № 772; Ибн ал-Аббар. Ат-Такмила, т. 2, с. 415, № 1186; с. 602—603, № 1676; Ибн Са'ид. Ал-Мугриб, т. 1, с. 144; ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 44; ал-Маккари. Нафх ат-тиб, т. 2, с. 31. Имя судьи в источниках варьируется (Наср б. Тариф, Наср б. Зариф, 'Абд ал-Малик б. Тариф). См.: Mones. Hommes de religion, c. 49—50. Ибн ал-Фаради и Ибн ал-Аббар (см. выше), ссылаясь на ал-Хушани, сообщают, что эмир 'Абд ар-Рахман I чередовал погодно в должности судьи 'Абд ар-Рахмана б. Тарифа ал-Йахсуби и Му'авийу б. Салиха.

214

В Ахбар маджму'а они именуются Амат ар-Рахман и Умм ал-Асбаг.См.: Ахбар маджму'а, с. 53 (исп. пер., с. 60).

215

Мухаммад б. Ибрахим б. Масрур, известный под прозвищем Ибн ал-Джаббаб (ум. в 318/930 г. или после 320/932 г.), кордовский законовед, знаток документов, был личным нотариусом 'Абд ар-Рахмана III. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 336—337, № 1199.

216

Хабиб ал-Кураши — потомок омейядского халифа ал-Валида б. 'Абд ал-Малика. Полное его имя — Хабиб б. 'Абд ал-Малик б. 'Умар б. ал-Валид 'Абд ал-Малик. Высшую омейядскую аристократию («принцев крови»), к которой принадлежал Хабиб и представители которой переселялись в ал-Андалус по зову эмира 'Абд ар-Рахмана I, именовали «корейшитами» (отсюда его нисба ал-Кураши). Умер в правление эмира 'Абд ар-Рахмана I. Положил начало многочисленному роду хабибитов (ал-хабибийун), которые обосновались в Кордове и провинциальном округе Раййо. Являлся ближайшим другом и советником эмира, занимал по его назначению пост правителя Толедо. См.: Ибн Хазм. Джамхарат ансаб, с. 82; Ибн ал-Аббар. Ал-Хулла, т. 1, с. 59—60.

217

Ср.: Коран II, 113/119, 209/213.

218

Об этом судье (ум. в правление эмира ал-Хакама I) см. также: Ибн ал-Фарадч. Та'рих, т. 2, с. 9—10, № 1430; Ибн ал-Кутийа. Та'рих ифтитах, с. 43, 44, 45 (исп. пер., с. 34—36); Ибн Са'ид. Ал-Мугриб, т. 1, с. 144; 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 1, с. 350; ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 12, 45—47, 142, 193; Т у an. organisation judiciaire, t. 1, с. 482—483, 490—491; Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 3, c. 119; Mones. Hommes de religion, c. 49, 53.

219

В ал-Андалусе насчитывалось несколько крепостей с названием ал-Му-даввар. Ближайшая к Кордове крепость ал-Мудаввар, или Хисн ал-Мудаввар (ныне Алмодовар-дель-Рио), была расположена на расстоянии ок. 23 км от нее вниз по течению Гвадалквивира (на правом берегу реки).

220

В оригинале — иклим ал-Мудаввар. Иклим в мусульманской Испании — административная единица, более мелкая по сравнению с курой (кура — провинциальный округ), «район». Каждая кура состояла из определенного количества иклимов, каждый иклим, в свою очередь, включал в себя ряд селений. (карйа), крепостей, сторожевых башен. В иклиме ал-Мудаввара насчитывалось семьдесят (по другим данным, девяносто) селений. В провинциальном округе Кордовы насчитывалось пятнадцать иклимов. См., например: Monesr La geografia, с. 88—89; он же. The Dawn of Al-Andalus, c. 578—580; Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 3, c. 47—48. О топониме Гулйар см.: Ибн Хазм. Джамхарат ансаб, с. 380; Teres. Linajes arabes, c. 344—345.

221

Хишам б. 'Абд ал-Малик (105/724—125/743), омейядский халиф Дамаска. Отправил из Сирии войска (джунды) на подавление восстания берберов, вспыхнувшего в Северной Африке.

222

Хатиб б. Аби Балта'а (ум. в 30/650-51 г.), сподвижник Мухаммеда, См.: Ибн Хаджар. Исаба, т. 1, с. 314, № 1533.

223

Сын эмира 'Абд ар-Рахмана I Сулайман (уб. в 182/798 г.) родился на Востоке, его мать — лахмитка из потомков Хатиба б. Аби Балта'и. Сулайману было четыре года (132/750 г.), когда его отец вместе с ним бежал из Сирии в результате аббасидского переворота. См.: Ибн Хазм. Джамхарат ансаб, с. 397; Teres. Linajes arabes, c. 70, 352. О судьбе Сулаймана, пытавшегося занять престол (после смерти 'Абд ар-Рахмана I власть перешла к его сыну Хишаму, который был моложе Сулаймана на 13 лет), см.: Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 2, index.

224

Рахба — небольшая площадь, пространство, прямоугольной формы, образованное пересечением улиц (иногда также тарби'). Рахба носила им» третьего, самого младшего сына эмира 'Абд ар-Рахмана I — 'Абдаллаха (ум, в 208/823-24 г.). Управлял провинцией Валенсия и другими районами на востоке ал-Андалуса (известен под нисбой ал-Баланси—Валенсиец). Как и Сулайман (см. предыдущее примеч.), оспаривал права на престол у своего брата эмира Хишама.'См.: Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 2, index.

225

Ал-'Аббас б. 'Абдаллах ал-Марвани (ум в 219/834 г.), по происхождению Омейяд, внук 'Абд ал-Малика б. 'Умара б. Марвана б. ал-Хакама (см. примеч. 58 к рассказу № 9). В правление эмиров Хишама, ал-Хакама I и 'Абд ар-Рахмана II ал-'Аббас занимал ряд высоких постов (визирь, военачальник, правитель Бежи). См., например: Макки. Ат-Та'ликат, с. 269—270.

226

Слуга Б.зант (Бизант?) — Хасинто или Висент, известен как очевидец событий, происходивших во время мятежа против ал-Хакама I в кордовском предместье ар-Рабад 13 рамадана 202/25 марта 818 г. Пока исход дела оставался неясен, эмир, как повествуют источники, приказал ему принести благовония, чтобы умастить ими свои волосы. При этом он сказал недоумевающему слуге: «Сегодня мне нужно приготовиться к смерти или же к победе. Я хочу, чтобы голову ал-Хакама опознали среди тех, кто будет убит вместе с ним». См.: Ахбар маджму'а, с. 131 (исп. пер., с. 117); Ибн Са'ид. Ал-Мугриб, т. 1, с. 43.

227

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 1, с. 349 — 350.

228

'Абд ал-Малик б. ал-Хасан б. Мухаммад, известен как Зунан (ум. в 232/847 г.), вел род от Абу Рафи', маула пророка. Кордовский законовед при эмирах Хишаме и 'Абд ар-Рахмане II. Учился за пределами ал-Андалуса. Вначале в своих заключениях по вопросам права придерживался толка сирийца ал-Ауза'и, потом толка Малика б. Анаса. Служил секретарем судьи-Омейя-да Ибрахима б. ал-'Аббаса (см. о нем рассказ № 19) и сам был судьей в Толедо. По образу жизни аскет. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 225, № 813; 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 20—21.

229

Об этом судье (ум. в 198/813-14 г.) см. также Ибн ал-Кутийа. Та'рих ифтитах, с. 44, 45 (исп. пер., с. 35), 56—57 (исп. пер., с. 45—46); 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 1, с. 493—505; Ибн ал-Аббар. Ат-Такмила, т. 1, с. 90—91, № 302; т. 2, с. 535, № 1503; ад-Дабби. Бугйа, с. 51—53, № 69; Ибн Са'ид. Ал-Мугриб, 1, с. 144—145; Ахбар Маджму'а, с. 127—128 (исп. пер., с. 114—115); ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 47—53; ал-Маккари. Нафх ат-тиб, т. 1, с. 565—559; Туап. L'organisation judiciaire, t. 1, с. 341; Levi-Provengal. Hist. Esp. Mus., t. 1, c. 188; t. 3, c. 119, 129, 428; Makki. Las aportaciones. orientales, index; Макки. Ат-Та'ликат, с. 295—296.

230

'Абд ал-Малик б. 'Умар б. Марван б. ал-Хакам ал-Марвани ал-Кураши, Омейяд, прибыл в ал-Андалус в 140/757 г. с десятью сыновьями, спасаясь от аббасидской резни. Все они нашли покровительство и поддержку со стороны, эмира 'Абд ар-Рахмана I. Самого 'Абд ал-Малика б. 'Умара эмир назначил правителем Севильи. Потомки его также занимали крупные посты в местном административном аппарате. См.: Ибн ал-Аббар. Ал-Хулла, т. 1, с. 56—57, а также примеч. 54 к рассказу № 8.

231

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 1, с. 493 — 494; ал-Маккари. Нафх ат-тиб, т. 1, с. 558 — 559.

232

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 1, с. 493.

233

Читаем по рукописи — таматту', в издании — таманну'.

234

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 1, с. 495 — 496; ад-Дабби. Бугйа, с. 52, № 69; ал-Маккари. Нафх ат-тиб, т. 1, с. 555.

235

Переведено по рукописи. Вариант перевода по изданию: «Он не проявлял снисходительности к нарушителям запретов».

236

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 1, с. 494 — 495.

237

Точнее, у Баб ал-Кантары — ворот с южной стороны кордовской ал-мадины. Ворота выходили на Гвадалквивир, на то место, где находился знаменитый мост римской постройки (ал-кантара). За этими воротами располагались многочисленные фруктовые сады, огороды, водокачки, мельницы. См.: Зикр билад ал-Андалус, с 32 (исп. пер., с. 38); Garcia Gotnez. Topografia cordobesa, с. 375.

238

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 1, с. 502; ад-Дабби. Бугйа, с. 52, № 69; ал-Маккари. Нафх ат-тиб, т. 1, с. 556; ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 48.

239

Имеется в виду визирь Хамдун б. Футайс (ум в 220/835 или 226/841 г.)“ сын Футайса б. Сулаймана б. 'Абд ал-Малика б. Заййана, переселившегося в ал-Андалус в правление эмира 'Абд ар-Рахмана I и умершего там в 198/813-14 г. Следует отметить, что подлинное имя этого иммигранта была 'Усман, а Футайс — его прозвище, под которым он известен и которое перешло к его потомкам. Футайс этот явился основателем рода, давшего ал-Андалусу крупных чиновников государственного аппарата. Сам он начал с того, что исполнял обязанности секретаря будущего эмира Хишама I. Став эмиром, Хишам I сделал его смотрителем рынка, назначил правителем провинциального округа (кура) Кабра и пожаловал званием визиря. Следующий эмир, ал-Хакам I, сохранил за ним все звания и должности и сделал его своим секретарем. Визирь Хамдун б. Футайс также был заметным лицом в столичной администрации. См., например: Макки. Ат-Та'ликат, с. 318, 330.

240

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 1, с. 502; ал-Маккари. Нафх ат-тиб, т. 1, с. 556.

241

'Абд ал-Малик б. Хабиб (род. ок. 181/797-98 г., ум. в 238/852-53 г.). Жил в Эльвире, затем в Кордове. Видный испано-арабский законовед, ученый-энциклопедист. Среди множества его работ (на темы богословия, права, поэзии, филологии, медицины и т. п.) выделяются историко-биографические сочинения. Он автор самой ранней из известных нам всеобщих историй, созданных в ал-Андалусе. См.: Бойко. Литература в Испании, с. 43—55. В «Книге о судьях» ал-Хушани 'Абд ал-Малик б. Хабиб выступает как рассказчик ~и действующее лицо.

242

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 1, с. 494.

243

Мечеть Абу 'Усмана находилась у входа в западное предместье (джанаб гарби или ар-рабад ал-гарби), тыльной стороной она примыкала ко дворцу эмира. См.: Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 3, с. 129, 376. Как уже отмечалось, судебные заседания в столице омейядской Испании устраивались, как правило, в соборной мечети (в пристройке или в самом зале для молитвы). Во время ремонта здания судья принимал тяжущихся в какой-либо другой, простой мечети, как мы видим в этом рассказе. Очень редко он судил у себя дома (см. рассказ № 19).

244

Вар.: там же, с. 497.

245

Вар.: там же.

246

Вар.: там же, 9-499.

247

Вар.: там же, с. 499 — 500.

248

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 1, с. 500 — 501; ал-Маккари. Нафх ат-тиб, т. 1, с. 555.

249

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 1, с. 501; ал-Маккари. Нафх ат-тиб, т. 1, с. 556 (без ссылки на ал-Хушани).

250

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 1, с. 501.

251

Абу 'Умар Ахмад б. Бишр (у ал-Хушани — Башир) б. Мухаммад ат-Туджиби, известен как Ибн ал-Агбас (ум. в 327/939 г.). Кордовский ученый-филолог и советник по вопросам права, приверженец шафиитского мазхаба. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 32—33, № 102; ал-Хумайди. Джазва, с. 111, № 198.

252

Балат Мугис — квартал в западном предместье Кордовы. Находился приблизительно за Баб Ишбилийа — воротами в западной стене кордовской ал-мадины. В названии топонима сохранилась память о мусульманском вторжении в Испанию, в частности о захвате Кордовы военачальником Мугисом ар-Руми, маула Омейядов. За его воинские заслуги Муса б. Нусайр, по преданию, пожаловал ему дворец (балат), который получил название Балат Му-тис («дворец Мугиса»). См.: Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 3, с. 375, 376. Насколько известно, только ал-Хушани сообщает о местонахождении кладбища в этом квартале. См.: Torres Balbds. Cementerios hispanomusulmanes, с. 164.

253

Вар.: там же, с. 500.

254

В оригинале — багла («мулица», «рыжая» — шакра'). Для других областей ислама (в частности, для фатимидского Египта) в различных источниках сохранились описания церемонии назначения на пост судьи, которая состояла из двух актов: чтения официального рескрипта о назначении (сиджилл) и вручения от имени властителя назначенному судье подарков (хил'а) — особых парадных одежд, оружия и верховых животных (одной или нескольких мулиц). Дарилась мулица ценной породы, в дорогой упряжи, белая с черными крапинками либо серая. Такая мулица предназначалась только для судьи, никакой другой государственный сановник не имел права пользоваться подобным верховым животным. Э. Тийан утверждает, что именно в фатимидскую эпоху среди судей распространился обычай использовать мулицу как лошадь (Туап. L’organisation judiciaire, t. 1, с. 276—278, 281—283, 307). Церемония назначения на должность судьи имела место, конечно, и в ал-Андалусе, о чем свидетельствуют отдельные факты и подробности в «Книге о судьях» ал-Хушани. Упоминаемые как бы мимоходом мулицы судей Мухаммеда Ибн Башира и Йахйи б. Ма'мара (см. рассказ № 16) наводят на мысль, что это верховое животное было своеобразным атрибутом у испано-мусульманского судьи в эпоху гораздо более раннюю, чем принято считать.

255

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 1, с. 496; ал-Маккари. Нафх ат-тиб, т. 1, с. 557.

256

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 1, с. 496; ал-Маккари. Нафх ат-тиб, т. 1, с. 557.

257

Касим б. Хилал ал-Кайси (ум. в 231/845-46 или 237/851-52 г.), кордовский ученый-правовед. Учился в ал-Андалусе (ученик Зийада б. 'Абд ар-Рах-мана Шабатуна) и за его пределами у мединских и египетских приверженцев маликитского мазхаба (в их числе — ' Абдаллах б. Вахб и 'Абд ар-Рахман ал-Касим). Известен как знаток маса'ил («казусов»), не обладавший познаниями в науке о хадисе. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с 289, № 1046. п_'Абд ар-Рахман б. ал-Касим ал-'Утаки (132/749—191/806), египетский ученый-маликит. На протяжении двадцати лет посещал в Медине занятия Малика б. Анаса, став одним из самых заметных его учеников и последователей.

258

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 1, с. 499.

259

Среди учеников Ибн ал-Касима особой известностью пользовались Асад б. ал-Фурат (ум. в 213/828 г.) и Сахнун (ум. в 240/854 г.). См.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 1, с. 433—448; Sezgin. Geschichte, с. 465—466.

260

'Абдаллах б. Вахб ал-Кураши (125/743—197/813), египтянин, крупный, маликитский факих и мухаддис, комментатор Корана, знаток исторического-предания. Долгие годы провел рядом с Маликом б. Анасом в качестве его ученика, снискав себе славу одного из его авторитетных последователей. Автор ряда сочинений. См.: Бойко. Литература в Египте, с. 112—121.

261

Мухаммад б. Халид ал-Ашаджж, известен под именем Ибн Мартанш (ум. в 220/835 или 224/838-39 г.), кордовец, маула эмира 'Абд ар-Рахмана I. Учился в ал-Андалусе и за его пределами (у 'Абд ар-Рахмана б. ал-Касима, 'Абдаллаха б. Вахба и др.). Факих, не обладавший познаниями в науке о хадисе. В правление эмира 'Абд ар-Рахмана II был сахиб (или вали) аш-шурта, сахиб ас-сук и руководителем на молитве во время пятничных богослужений. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 308, № 1099.

262

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 26 — 27; ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 48.

263

В тексте употреблен термин ал-фираса. Это специальная отрасль мусульманского знания, своего рода техника индуктивного гадания или наблюдения. Она позволяет по внешнему облику предсказывать моральное состояние, намерения и свойства человека, которые таятся в его душе и которые-не останутся в тайне, если даже их обладатель и попытается их скрыть. Эта отрасль знания формировалась под воздействием Корана, прорицательных хадисов и греческих трактатов по физиогномике, придавших ей мистический, религиозный оттенок. См.: Fahd. Firasa.

264

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 1, с. 497; ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 48.

265

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 1, с. 498; ан-Нубахи. Ал-Мар-жаба, с. 48.

266

Чалма (имама) становится в ал-Андалусе начиная с середины IX в. отличительным головным убором законоведов-факихов. Большая часть населения страны (всех сословий) ходила обычно с непокрытой головой или же-носила шерстяные шапочки (гифара) разного цвета. Считается, что моду на чалму, равно как на калансуву и тайласан, ввел в ал-Андалусе Зирйаб (см. примеч. 22 к «Главе о жителях Кордовы...»). См.: Stillman. Libas. Любопытно отметить, что Йахйа б. Йахйа, выражающий здесь нежелание носить чалму, все же появлялся в ней. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 2, с. 46, № 1554.

267

Йахйа б. Мудар ал-Кайси (уб. в 189/809 г.), кордовский законовед, ученик Суфйана ас-Саури и Малика б. Анаса. Был казнен за участие в заговоре с целью свержения эмира ал-Хакама I, который вылился в мятеж в. кордовском предместье ар-Рабад, См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 2, с. 43, № 1551.

268

Мухаммад б. 'Абдаллах б. Мухаммад ал-Хаулани, известен как Иб» ал-Кун (ум. в 308/920-21 г.), родился в Беже, жил в Севилье. Маликитский. законовед, нотариус. Помимо ал-Андалуса учился в Мекке и Фустате. Сторонник умозрительного метода в решении религиозно-правовых вопросов. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 330, № 1175.

269

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 1, с. 494.

270

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 1, с. 498; ад-Дабби. Бугйа, с. 53, № 69; ал-Маккари. Нафх ат-тиб, т. 1, с. 556 — 557.

271

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 1, с. 504.

272

Об этом судье (ум. в 210/825-26 или 211/826-27 г.) см. также: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 138, № 471; 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 1 с. 495, 505, 538—539; т. 2, с. 27—28. Ал-Хушани сообщает, что он дважды занимал должность судьи (см. с. 75).

273

Шакунда (арабизированное название латинского топонима Secunda) — некогда маленький, окруженный валом город римской постройки, находился против Кордовы, на левом берегу Гвадалквивира. При мусульманах Шакунда превратилась в южное предместье Кордовы. Шакунда, или ар-Рабад, как еще называли это южное кордовское предместье, находилась в непосредственной близости от соборной мечети и эмирского дворца. Ее население составлял» мелкие торговцы, ремесленники; там же жили первые ученики мединца Малика б. Анаса, факихи, чиновники. Здесь дважды, в 190/806 и 202/818 гг., вспыхивали мятежи, которые (особенно последний) едва не стоили ал-Хакаму I трона. См.: Levi-Provencal. Shakunda.

274

Абу-л-Касим Асбаг б. Халил (ум. в 273/886-87 г.), влиятельный кордовский законовед, ревностный приверженец мазхаба Малика б. Анаса. Учился а ал-Андалусе и за его пределами. На протяжении 50 лет консультировал судей по вопросам права. Подчеркнуто избегал занятий хадисами и порочил приверженцев сунны. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 70—72, № 245; Mones. Hommes de religion, с. 60, 63.

275

Кумис, т. е. граф (от лат. comes), — титул ответственного за подушную подать (джизйа) главы христианской общины. Иногда его именовали также латинскими титулами defensor или protector. Избирался из среды самих христиан ими самими и назначался центральным правительством Кордовы. Христиане каждого провинциального округа (кура) были организованы в общины со своим кумисом во главе. Кумиса Раби' в «Книге о судьях» ал-Хушани следует отождествить с Раби', сыном Теодульфа, который ведал при эмире ал-Хакаме I сбором податей с христиан и командовал гвардией наемников эмира. См.: Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. I, c. 164, 166; t. 3, c. 32, 73, 218, 219.

276

Вар.: там же, т. 2, с. 28.

277

'Абд ал-Малик б. 'Абд ал-Вахид б. Мугис (был жив в 187/803 г.), внук Мугиса ар-Руми (см. примеч. 64 к рассказу № 9). Военачальник в правление эмиров Хишама I и ал-Хакама I. Возглавил ряд летних кампаний (араб, са'ифа, откуда происходит испанское aceifa) на северо-западе Пиренейского полуострова, в Астурии (районы Алавы и Старой Кастилии). События, о которых повествуется в «Книге о судьях» ал-Хушани, относятся к лету 177/793 г. 'Абд ал-Малик Ибн Мугис осадил Жерону, но не смог ее захватить. Затем он продвинулся, не встречая особого сопротивления, до Нарбонна, сжег и разграбил его пригороды, не взяв цитадели. Экспедиция носила характер набега. С богатой добычей и пленниками мусульмане возвратились в Кордову См.: Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 1, с. 143, 144, 145, 155, 175.

278

Вар.: там же, т. 1, с. 538, 543.

279

Об этом судье (ум. в 213/828-29 г.) см. также: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 284, № 1028; ал-Хумайди. Джазва, с. 309, № 762; ад-Дабби. Бугйа, с. 430—431, № 1291; 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 50—51; Ибн Са ид. Ал-Мугриб, 1, с. 146; ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 53—54; Levi-Provencal Hist. Esp. Mus., t. 1, с. 144.

280

Войсковой округ (джунд) Палестины вместе с остальными пятью войсковыми округами (Дамаска, Иордана, Химса, Египта, Киннасрина) прибыл в ал-Андалус под командой Балджа б. Бишра в 123/741 г. Наместник ал-Андалуса Абу-л-Хаттар Хусам б. Дирар ал-Калби расселил их в 125/743 г. по Средиземноморскому побережью. Джунд Палестины обосновался в провинциальном округе Шазуна (Медина-Сидония) и в Альхесирасе. О событиях, связанных с прибытием шести джундов в ал-Андалус, см. примеч. 74 к рассказу № 4 и примеч. 2, 3 к рассказу № 5.

281

Шазуна (Медина-Сидония) — небольшой город, административный центр одноименного провинциального округа (кура) на юге Испании. В этом районе Тарик б. Зийад нанес поражение Родерику (28 рамадана 92/19.VII 711 г.). См.: Levi-Provencal. La peninsule iberique, с. 100—101 (Франц пео с. 123—124).

282

Как указывают источники, ал-Фарадж б. Кинана занимал должность судьи в 198/814—200/816 гг. (см.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 284, № 1028; 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 51). Между тем ал-Хушани и те же источники сообщают, что он был судьей в Кордове как раз в дни мятежа в южном предместье столицы ар-Рабад (рамадан 202/март 818 г.). В связи с этим возникает сомнение, действительно ли его судейство завершилось в 500/816 г.

283

Речь идет о событиях, связанных с последним, самым значительным восстанием в ар-Рабаде (см. примеч. 2 к рассказу № 10). Восстание было вызвано деспотическим характером правления ал-Хакама I, произволом наемников эмира, его неумеренностью в налоговой политике. Неприязнь со стороны простого народа ('амма) к Омейяду все время подогревалась факихами, которых он третировал и не допускал к участию в государственных делах. Убийство наемником одного из жителей предместья послужило сигналом к выступлению (13 рамадана 202/25 марта 818 г.). Толпы, вооруженные пиками, ножами, топорами, прорвались по мосту к дворцу и пытались взломать его ворота. Правительственным войскам с большим трудом удалось подавить выступление, а эмир ал-Хакам I чудом уцелел. После массовой резни и грабежей, учиненных по его приказу в кварталах ар-Рабада и продолжавшихся три дня, 300 зачинщиков (из тех, кто пережил побоище) было казнено. Остальные обитатели предместья должны были незамедлительно покинуть Кордову. Все постройки ар-Рабада по приказу ал-Хакама I были разрушены, восстанавливать их запрещалось под страхом смерти; землю распахали и засеяли. Около 20 тыс. человек, вынужденные покинуть свои дома, нашли прибежище в Толедо и за пределами ал-Андалуса [Северная Африка (территория совр. Марокко), Александрия, о-в Крит]. Эмир ал-Хакам I, жестоко расправившийся с жителями ар-Рабада, получил в этой связи нисбу ар-Рабади. См. обо всех перипетиях восстания: Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 1, с. 160—173; Mones. Hommes de religion, c. 54—56.

284

Bap.: ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 53.

285

Мухаммед б. Хафс (годы жизни неизвестны). Он ученик традиционалиста Баки б. Махлада (201/817—276/889) и учитель традиционалиста Ахмада б. Са'ида ал-Мунтаджили (284/897—350/961), из чего явствует, что Мухам-мад б. Хафс жил приблизительно во второй половине IX — начале X в. См.: Бойко. Литература в Испании, с. 43.

286

Цитируется отрывок из какого-то анонимного исторического сочинения, составление которого относится к первой половине IX в. См.: Бойко. Литература в Испании, с. 42—43.

287

Ал-Гарб или Гарб ал-Андалус (Алгарви) — провинция на юго-западе ал-Андалуса (юг современной Португалии). См.: Huici Miranda. Gharb al-Andalus.

288

'Абд ал-Карим б. 'Абд ал-Вахид б. Мугис (ум. в 210/825 г.), брат 'Абд ал-Малика б. 'Абд ал-Вахида б. Мугиса (см. примеч. 5 к рассказу № 10). Занимал высокие посты в правление эмиров Хишама I, ал-Хакама I и в начале правления 'Абд ар-Рахмана II (военачальник, секретарь, визирь, хаджиб, правитель нескольких провинциальных округов). Не раз возглавлял походы на север Пиренейского полуострова. Здесь рассказывается об экспедиции, предпринятой весной 179/795 г., когда мусульмане захватили Асторгу и направились оттуда навстречу войскам короля Астурии Альфонса II. Потерпев поражение, Альфонс II бежал на север. 'Абд ал-Карим организовал его преследование с помощью своего заместителя ал-Фараджа б. Кинаны. См.: Ибн ал-Аббар. Ал-Хулла, т. 1, с. 135—136; Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 1, с. 144.

289

Джилликийа (Галисия) — историческая область на крайнем северо-западе Пиренейского полуострова. См.: Levi-Provencal. La peninsule iberique, с. 66—67 (франц. пер., с. 83).

290

Астурка или Аштурка (Асторга) — город на востоке исторической области Галисия. Сейчас областной центр провинции Леон (Испания).

291

Вар.: там же, с. 54.

292

Ал-Хушани цитирует из анонимного сочинения редкие, даже уникальные рассказы, которые рисуют беспокойную обстановку в начале IX в. в Северной пограничной марке, центром которой была Сарагоса, и не согласуются с тем, что известно из других источников. Иная версия событий такова: правителем Сарагосы с 186/802 г. стал муваллад из Уэски 'Амрус б. Йусуф (ум. ок. 196/812 г.), всецело преданный династии. После его смерти эмир доверил на короткое время управление Верхней маркой своему сыну, наследнику престола 'Абд ар-Рахману. Затем пост правителя занял сын 'Амруса — Йусуф, См.: Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 1, с. 156—157.

293

Имеется в виду Северная пограничная марка.

294

Ал-Мугира — сын эмира ал-Хакама I; назначен им (10 зу-л-хиджжа 206/6 мая 822 г.) вторым, после 'Абд ар-Рахмана, наследным принцем.

295

Смысл не совсем ясен.

296

С очень большой долей вероятности можно полагать, что Катан б. Джаз ат-Тамими не просто был жителем Хаэна (Джаййана), но по месту своей, приписки относился к войсковому соединению (джунду) Киннасрина. Это войсковое соединение расселилось в 125/743 г. на территории провинциального округа Хаэн. См. также примеч. 3 к рассказу № 5.

297

Об этом судье (назначен на должность в 201/816 г., ум. в 204/819-20 г.) см. также: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 209, № 759; Ибн Са'ид. Ал-Мугриб, 1, с. 146.

298

См. примеч. 7 к рассказу № 11.

299

Ал-Джазира или ал-Джазира ал-Хадра' (букв, «зеленый остров»). Первоначально — военная база мусульман Тарика б. Зийада, расположенная в бухте на юге Пиренейского полуострова. Позднее на ее месте возник город (Альхесирас). См.: Huici Miranda. Al-Djazira al-Khadra'.

300

Об этом судье (ум. в 207/822-23 г.) см. также: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 92, № 326; Ибн Са'ид. Ал-Мугриб, 1, с. 146; Ибн ал-Аббар. Ат-Такмила, т. 1, с. 33—34, № 94.

301

Как и его предшественники на посту судьи, ал-Фарадж б. Кинана и 'Убайдаллах б. Муса ал-Гафики, Хамид б. Мухаммад ар-Ру'айни происходил из сирийцев войскового соединения (джунд) Палестины. См. примеч. 7 к рассказу №11.

302

Об этом судье см. также: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 2, с. 9, № 1428; Ибн Са'ид. Ал-Мугриб, 1, с. 146—147.

303

Мухаммад б. Ахмад б. 'Абд ал-Малик б. Саллам, известен под прозвищем Ибн аз-Заррад (род. в 242/856-57 г., ум. в 304/916, или 305, или 309/922 г.), потомственный маула эмира Хишама I. Кордовский традиционалист, ближайший ученик Мухаммада б. Ваддаха. Учился также за пределами ал-Андалуса. Аскет, выделялся преимущественно как собиратель и знаток рассказов об аскетах и благочестивцах. Долгое время сопровождал Мухаммада б. Ваддаха, хорошо знал его жизнь, переписал все его сочинения. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 366, № 1163.

304

Вар.: Ибн Хайпан. Ал-Муктабас, с. 186.

305

Об этом судье (в первый раз занял должность в 209/824 г., уволен в-конце 209/начале 825 г., занимал должность дважды; ум. в 226/840-41 г.) см. также: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 2, с. 44, № 1553; Ибн Хаййан. Ал-Муктабас,, с. 190—193; ал-Хумайди. Джазва, с. 356, № 904; Ибн Хазм. Джамхарат ансаб, с. 406; 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 1, с. 540; т. 2, с. 51—55; Ибн Са'ид. Ал-Мугриб, 1, с. 147—148; ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 44—45, 142, 157.

306

Ашхаб б. 'Абд ал-'Азиз ал-Кайси (145/762—204/819), египетский традиционалист и законовед, ученик Малика б. Анаса, ал-Лайса б. Са'да, 'Аб-даллаха б. Вахба и др. После смерти в 191/806 г. 'Абд ар-Рахмана б. ал-Ка-сима возглавил в Египте маликитский мазхаб. См.: Sezgin. Geschichte, «. 466—467.

307

Вар.: там же, с. 190.

308

'Усман б. 'Абд ар-Рахман б. 'Абд ал-Хамид б. Аби Зайд (ум. в 325/936-37 г.), потомственный маула Му'авийи б. Аби Суфйана, кордовец, правовед, советник по делам судебных постановлений, ученик Мухаммада б. Ваддаха, Аслама б. 'Абд ал-'Азиза и др. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 251, № 895.

309

833 г.

310

Абу 'Усман Са'ид б. Хассан ас-Са'иг (ум. в 236/850-51 г.), кордовец, потомственный маула эмира ал-Хакама I. С 177/793-94 по 204/819-20 г. учился за пределами ал-Андалуса. Правовед, знаток «казусов» (маса'ил), советник ло вопросам права, придерживался воззрений своего египетского учителя Аш-хаба б. 'Абд ал-'Азиза. По образу жизни аскет. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 137—138, № 470; 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 21—22.

311

Харис б. Аби Са'д (ум. в 321/933 г.), потомственный маула эмира 'Абд ар-Рахмана 1. Учился в ал-Андалусе и за его пределами. Основатель рода Харис (бану Харис), члены которого занимали важные государственные посты. Сам он занимал (впервые в ал-Андалусе) пост вали-ш-шурта-с-сугра. Был советником по вопросам права в конце правления эмира ал-Хакама I и при эмире 'Абд ар-Рахмане II. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 92, № 324.

312

Асбаг б. ал-Фарадж (род. ок. 150/767 г., ум. в 225/840 г.), потомственный маула правителя Египта 'Абд ал-'Азиза б. Марвана, египетский маликитский законовед, секретарь 'Абдаллаха б. Вахба. Среди его учеников известны андалусцы Мухаммад б. Ваддах и Са'ид б. Хассан. См.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 561—565.

313

Вар.: Ибн Хаййан. Ал-Муктабас, с. 190 — 191; 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 52.

314

В рукописи не читается, издатель восстанавливает: би-зикриха.

315

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 52.

316

Вар.: там же, т. 1, с. 540.

317

Абу Са'ид 'Усман б. Са'ид б. Кулайб ал-Илбири (ум. в 340/951-52 или 341 г. х.), житель Эльвиры. Известен как сторонник рационального подхода в решении правовых вопросов, руководил на молитве во время пятничных богослужений в Эльвире, по образу жизни аскет (данное обстоятельство отразилось в его прозвище—аз-Захид). См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 252, № 898.

318

Вар.: там же, т. 2, с. 52.

319

В оригинале — сутра. Основное значение термина: «покрывало, завеса; защита, охрана, покровительство; убежище». Лицо, совершающее молитву, помещает перед собой предмет, который, согласно мусульманским установлениям, создает для него воображаемое ограниченное пространство и охраняет от действия демонических сил, а также от толпы, которая может его потревожить и помешать проявлению его религиозного рвения. Об описании предметов, употребляемых в виде сутры, см.: Wensinck. Sutra.

320

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2 с. 54 — 55; Ибн Хаййан. Ал-Муктабас, с. 191.,

321

Об этом судье (ум. в 213/828-29 г.) см. также: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 80, № 277; 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 24, 53; Ибн Саг ад. Ал-Мугриб, 1, с. 148.

322

Как и многие его предшественники на посту судьи, ал-Асвар б. 'Укба ан-Насри относился по месту своей приписки к войсковому соединению (джун-'ду) Киннасрина.

323

Вар.: Ибн Хаййан. Ал-Муктабас, с. 193.

324

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 53.

325

Асбаг б. 'Иса б. ас-Саффар, был известен под прозвищем аш-Шаккак (ум. в 340/951 г.), кордовский традиционалист, ученик Мухаммада б. Ваддаха. •См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 73, № 251.

326

Буквальный перевод: «Как твое здоровье, отец 'Акабы?» В шутке Му-гхаммада б. 'Исы ал-А< ша заключен намек на ' Акабу — горное ущелье между Меккой и Мина. Там дважды, в 621 и 622 гг., состоялись тайные встреча Мухаммада с йасрибцами, будущими ансарами, которые присягнули ему на верность (так называемые «первая 'Акаба» и «вторая 'Акаба»).

327

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 24; Ибн Хаййан. Ал-Муктабас, с. 193 — 194 (без ссылки на ал-Хушани).

328

Илбира — арабская транскрипция названия основанного римлянами города Iliberris (Эльвира). В 125/743 г. в Илбире расположился джунд Дамаска. Административный центр одноименного провинциального округа северо-западнее Гранады. В 401/1010 г. город был разграблен и сожжен берберами. См.: Seybold. Elvira; Hopkins. Ilbira.

329

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 54,

330

В оригинале — 'афс. О значении термина см., например: Freytag. Lexicon Arabico-Latinum, с. 185; Lane's Arabic-English Lexicon, pt 5, c. 2091. Галлы (или, как их еще называют, чернильные орешки) представляют собой наросты на ветвях и черешках дуба, образующиеся вследствие отложения яиц. орехотворкой. Использовались для приготовления чернил, дубления кож, крашения шерсти. По утверждению ал-Бируни, эта пословица встречается уже у Феофраста (370—285 до н. э.) (ал-Бируни. Фармакогнозия, с. 293, № 175; с. 642, № 716). В дошедшем до нас труде Феофраста, посвященном растениям, она отсутствует, хотя автор поместил там описания некоторых видов дуба и образующихся на его ветвях галлов (Феофраст. Растения, с. 16, 83, 88, 91). Пословица отражает древние ботанические представления жителей стран средиземноморского бассейна, на территории которых произрастал и культивировался дуб (некоторые образования на деревьях, в том числе и галлы на дубе, считались плодами, а не наростами). Изречение о галлах и о желудях было актуальным и для мусульманской Испании, где часто встречались дубовые леса.

331

Иными словами: «жизнь переменчива — сегодня одно, завтра другое».

332

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 54.

333

Коран XXVI, 228. лд

334

Вар.: Ибн Хаййан. Ал-Муктабас, с. 192; 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 55.

335

Об этом судье — Омейяде, потомке халифа ал-Валида, см. также: Ибн ал-Кутийа. Та'рих ифтитах, с. 58—59 (исп. пер., с. 47); Ибн Хазм. Джамхарат ансаб, с. 82; Ибн Хаййан. Ал-Муктабас, с. 194 — 198; 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 20, 38—39; Ибн Са'ид. Ал-Мугриб, 1, с. 148—149.

336

Вар.: Ибн Хаййан. Ал-Муктабас, с. 194.

337

Вар.: там же.

338

Фарадж б. Салама б. Зухайр ал-Балави (288/901—345/956-57), родился в Кордове, предки его были из Бежи. Учился в ал-Андалусе и в Северной Африке. Законовед, нотариус, советник по вопросам права; занимал должность судьи в провинциальном округе Раййо и в Гвадалахаре, где также руководил на молитве. Автор сочинения о документах. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 285, № 1033; 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 423—424.

339

Фурн Биррил — один из кварталов в восточном предместье Кордовы. См.: Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 3, с. 373; Garcia Gomez. Topografia cordobesa, c. 353.

340

Баб ас-Сауму'а («Минаретские ворота») — ворота соборной кордовской мечети. Сам минарет был выстроен по приказу второго омейядского эмира — Хишама I. См.: Seybold — [Осапа Jimenez]. Kurtuba. Оксфордская рукопись сохранила в огласовке диалектальное испано-арабское произношение слова саума'а («минарет») — сауму'а. См.: Dozy. Supplement, t. 1, с. 845.

341

Ас-Сувайка — букв, «маленький рынок, небольшая рыночная площадь». Место не локализовано. В Кордове источники фиксируют для омейядского периода по крайней мере три таких маленьких рынка: Сувайкат ал-Кумис, Сувайкат Ибн Нусайр, Сувайкат Ибн Аби Суфйан. Слово сувайка, как и слово сук (zoco, azogue, azoque), перешло в кастильский язык с тем же значением (assuica, zueyca, azzueyca, azuequa, aueyca, acueyca) и отразилось в валенсийском топониме Sueca. См.: Torres Balbas. Plazas, zocos y tiendas, с 450—451 472—476; Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 3, c. 218, 383.

342

829-30 г.

343

830-31 г.

344

837-38 г.

345

848-49 г.

346

837-38 г.

347

Как явствует из текста, эмиру 'Абд ар-Рахману донесли о существовании заговора с целью его свержения. Инициаторами заговора были якобы Йахйа б. Йахйа и главный судья Ибрахим б. ал-'Аббас ал-Марвани, потомок омейядского халифа ал-Валида б. 'Абд ал-Малика, которого собирались возвести на престол. 'Абд ал-Малик б. Хабиб рассеял подозрения эмира относительно существования заговора. См.: Макки. Ат-Та'ликат, с. 305.

348

Вар.: Ибн Хаййан. Ал-Муктабас, с. 195 — 196.

349

В оригинале — вилайат ал-хизана. Термин ал-хизана (или хизанат ал-мал) обозначает для мусульманской Испании омейядского времени государственную казну, источником которой служили различные налоги. Она находилась в особо охраняемых помещениях эмирского дворца. Институт ал-хизана появился в ал-Андалусе в правление эмира ал-Хакама I. Во главе ее стояли один или несколько чиновников довольно высокого ранга в системе административной иерархии. Обычно это были представители кордовской аристократии, которые носили титул хазин (или хазин ал-мал); иногда на этот пост назначались лица из мосарабов и иудеев. Не следует путать этот институт с другим местным институтом — байт ал-мал (о нем см. примеч. 9 к рассказу № 27). См.: Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 3, с. 30—35.

350

Вар.: там же, с. 196 — 197.

351

Об этом судье см. также: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 2, с. 72, № 1644; Ибн ал-Аббар. Ат-Такмила, т. 1, с. 404, № 1164; Ибн Са'ид. Ал-Мугриб, 1, с. 149—150; Макки. Ат-Та'ликат, с. 307.

352

835 г.

353

Са'д б. Му'аз аш-Ша'бани (ум. в 308/920 г.), кордовский законовед родом из Хаэна (Джаййана). Учился в ал-Андалусе и за его пределами. В Египте учился, в частности, у Мухаммада б. 'Абдаллаха б. 'Абд ал-Хакама и у его брата Са'да. Знаток «казусов» (маса'ил), советник по правовым вопросам. Преподавал в кордовской соборной мечети. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 153, № 535; Ибн Хаййан. Ал-Муктабис (Антунья), с. 7—8.

354

Кал'ат ал-Аш'ас — топоним не локализован. По данным Ибн Хаййана, укрепление Кал'ат ал-Аш'ас находилось на территории провинциального округа Хаэн [Ибн Хаййан. Ал-Муктабис (Антунья), с. 115]. Ибн ал-Фаради, у которого этот топоним встречается дважды, относит его в одном случае к провинциальному округу Эльвира (Илбира), в другом — к провинциальному округу Хаэн (Джаййан) (Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 194, № 714; с. 351, ЛМ° 1242; см. также: Макки. Ат-Та'ликат, с. 308).

355

Вар.: Ибн Хаййан. Ал-Муктабас, с. 199 — 200.

356

Йахйа б. ал-Хакам ал-Бакри ал-Джаййани, известен под прозвищем ал-Газал (род. ок. 156/773 г., ум. ок. 250/864 г.), сановник и дипломат при дворе эмира 'Абд ар-Рахмана II. Автор сатирических и любовных стихотворений, сочинил стихотворную историю (урджузу) о завоевании ал-Андалуса. См.: Ихсан 'Аббас. Ал-Адаб ал-андалуси, с. 106, 157—169.

357

'Абдаллах б. аш-Шамир, поэт и астролог при дворе эмира 'Абд ар-Рахмана II. См.: Teres. Ibn al-Samir, poeta-astrologo.

358

Йунус б. Матта — библейский Иона, пророк, почитаемый в исламе. См.: Heller. Yunus b. Mattai.

359

Ал-Масих б. Марйам или 'Иса б. Марйам — Иисус Христос.

360

Вар.: там же, с. 201 — 202.

361

Вар.: там же, с. 200 — 202.

362

Смысл слов эмира 'Абд ар-Рахмана II проясняет другой рассказ о судье Йухамире, который приводит Ибн Хаййан. Согласно ему, Йахйа б. Йахйа ал-Лайси безраздельно подчинил своему влиянию кордовских факихов, я это обстоятельство серьезно тревожило эмира. Во время личной беседы с Йухамиром о назначении его на пост судьи 'Абд ар-Рахман призвал его остерегаться Йахии б. Йахйи и его приверженцев, назвав их «цепями зла». Стремление нового судьи избегать общения с ними и действовать независимо вызвало с их стороны решительный протест. Их клевета и интриги привели к увольнению его с поста судьи. См.: Ибн Хаййан. Ал-Муктабас, с. 202. Другую версию VBO.№Hem« Йухамира см. там же, с. 203.

363

Об этом судье (ум. в 231/845-46 г.) см. также: Ибн Хаййан. Ал-Мукта-бас, с. 203—204; Ибн ал-Аббар. Ат-Такмила (Аларкон и Паленсия), с. 190 — 191, № 2264; Ибн Са'ид. Ал-Мугриб, 1, с. 150; Макки. Ат-Та'ликат, с. 309—311,

364

Кабра (Igabrum римлян) — небольшой город на расстоянии ок. 70 км. к юго-востоку от Кордовы. При наместнике Абу-л-Хаттаре ал-Калби (125 — 127/743—745) был заселен иракским джундом из Васита. При Омейядах Кабра стала центром относительно небольшого провинциального округа. См.: Arie.. Kabra.

365

Ибн ал-Аббар (в передаче Ибн Хаййана) сообщает, что его имя 'Али б. Аби Бакр ал-Кайси, Абу-л-Хасан, и что он дед некоего Али б. Мухаммеда б. ал-Басо (ал-Басу) (Ибн Хаййан. Ал-Муктабас, с. 203). По утверждению Макки, ал-Басо имеет романскую основу paso или раза. В ал-Андалусе были семьи с родовым именем Ибн ал-Басо (иногда Ибн ал-Башо, Ибн ал-Басо). См.: Макки. Ат-Та'ликат, с. 309—310.

366

Лакаб Йуваниш Макки считает арабской передачей латинского имена Iohannes. См.: Макки. Ат-Та'ликат, с. 310—311.

367

Об этом судье см. также: Ибн Хаййан. Ал-Муктабас, с. 204—206; Ибк Са'ид. Ал-Мугриб, 1, с. 150; Ибн ал-Аббар. Ат-Такмила, т. 1, с. 404, № 1164; ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 55; Макки. Ат-Та'ликдт, с. 311.

368

Вар.: Ибн Хаййан. Ал-Муктабас, с. 204; Ибн ал-Аббар. Ат-Такмила, т. 1, с. 404, № 1164; ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 55.

369

Имеется в виду будущий халиф ал-Хакам II.

370

Коран LIX, 2.

371

Сравнение управляющего вакфами судьи с медведем среди пчелиных ульев навеяно особенностями фауны Пиренейского полуострова, где, как и в различных странах Европы, эти животные встречались довольно часто. В большом количестве они водились, например, р горах Вади-р-Рамла (Сьерра-де-Гвадаррама), в 62 км к северу от Мадрида. Медведь, срывающий плоды земляничного дерева (El oso у el madrono), стал впоследствии гербом столицы Испании. Среди арабоязычного и романоязычного населения ал-Андалуса существовали поговорки о медведе — опустошителе и разрушителе пчелиных ульев. Вариант одной из них приводит ал-Газал в своем стихотворении. Поговорки о медведе и ульях встречаются в отдельных произведениях староиспанской литературы. См.: Макки. Ат-Та'ликат, с. 311—312 (даны ссылки на литературу).

372

Вар.: Ибн Хаййан. Ал-Муктабас, с. 204 — 205; Ибн ал-Аббар. Ат-Такмила, т. 1, с. 404 — 405, № 1164; ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 55.

373

846-47 г.

374

Ибрахим б. Хусайн б. Халвд б. Мартанил (ум. в 249/863 г.), кордовский законовед, автор толкования на Коран. Кроме ал-Андалуса учился в Северной Африке. При эмире Мухаммеде — вали-ш-шурта и главный смотритель рынка в Кордове. Отвергал традиционный подход в решении юридических вопросов, был приверженцем умозрительного метода. В споре между ним и законоведами (по поводу приговора против бану Кутайба) эмир Мухаммад взял сторону последних. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 10—11, № 1; 'Ийад ал-Йах-суби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 136—137.

375

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 137.

376

Об этом судье (занял должность в 233/847-48 г., ум. после 240/854-55 г см. также: Ибн ал-Кутийа. Та'рих ифтитах, с. 71 (исп. пер., с. 56—57); Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 307—308, № 1096; Ибн Хаййан. Ал-Муктабас с. 206—210; ал-Хумайди. Джазва, с. 52, № 55; ад-Дабби. Бугйа, с. 66—67 № 120; Ибн Са'ид. Ал-Мугриб, 1, с. 150; ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с 55—56; Макки. Ат-Та'ликат, с. 313.

377

Вар.: Ибн Хаййан. Ал-Муктабас, с. 206.

378

Вар.: там же.

379

Судья Мухаммад б. Зийад приходился внуком Му'авийе б. Салиху ал-Аадрами (он родился от брака дочери Му'авийи с Зийадом б 'Абд ар-Рах-маном Шабатуном). См.: Макки. Ат-Та'ликат, с. 313, 315.

380

Вар.: там же, с. 207.

381

Исхак б. Йахйа (ум. в 261/875 г.), один из пяти сыновей знаменитого юриста Йахйи б. Йахйи ал-Лайси, кордовец, учился у своего отца. Был старше своего брата 'Убайдаллаха. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 66, № 222; ал-Хумайди. Джазва, с. 159, №311.

382

Об обряде погребения см., например: Tritton. Djanaza.

383

Вар.: Ибн Хаййан. Ал-Муктабас, с. 207; 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мада-рик, т. 1, с. 546.

384

Вали-ш-шурта (или сахиб аш-шурта) — управляющий шуртой (зачастую слово шурта применительно к ранним векам ислама неверно переводится «а русский язык как «полиция»). В мусульманской Испании шурта как особый карательный институт или ведомство (ахкам аш-шурта) по охране и лоддержанию общественного порядка в столице возникает в правление эмира 'Абд ар-Рахмана II (822—852). Несомненно, что шурта — один из важнейших органов власти мусульманской Испании омейядского времени. Мы мало осведомлены о ее функциях. Испано-арабские источники (например, живший в X в. 'Ариб б. Са д ал-Куртуби и тот же ал-Хушани на страницах своей «Книги о судьях») лишь называют тех, кто управлял этим ведомством, не разъясняя круга их полномочий. Сведения об обязанностях вали-ш-шурта в омейядский период у более поздних авторов (Ибн Хаййан, Ибн Са'ид, Ибн Халдун) требуют к себе осторожного отношения. Согласно административной иерархии вали-ш-шурта подчинялся судье. В случае, если судья в качестве религиозного чиновника чувствовал себя некомпетентным или почему-либо затруднялся вынести решение по тому или иному делу, он передавал его в ведение шурты для повторного рассмотрения. Вали-ш-шурта выступал в данных обстоятельствах как светское должностное лицо. Юрисдикция ведомства, которое он возглавлял, считалась более гибкой, не связанной тесно с религиозным правом (шар') и располагала более широким набором исправительных наказаний. Эмир уполномочивал этого чиновника проводить расследование и карать по своему личному усмотрению, порой даже выносить смертный приговор, не испрашивая на то у правителя специального разрешения. Таким образом, функции управляющего шуртой и судьи мусульман в чем-то смыкались. Принципиальное же отличие одной должности от другой нам неизвестно. Не исключено, что шурта кроме карательных выполняла еще какие-то функции. Источники дают понять, что при халифе 'Абд ар-Рахмане III и позже грани между полномочиями судьи и сахиб аш-шурта начинают стираться: появляются чиновники, занимающие одновременно обе должности. В этой связи стоит отметить, что в муниципалитетах первых городов, отвоеванных христианами у мусульман, — Толедо и Сарагосы действуют должностные лица с титулом zavasordas (не что иное, как испанизированное сахиб аш-шурта), наделенные судебными и гражданскими полномочиями. См.: Levi-Provetifal. L'Espagne, с. 88—94, 98 и index; он же. Hist. Esp. Mus., t. 3, с. 153—158; Tyan. L'organisation judiciaire, t. 2, с. 352—435.

385

Вар.: Ибн Хаййан. Ал-Муктабас, с. 207.

386

Сахнун, настоящее его имя Абу Са'ид 'Абд ас-Саллам б. Са'ид б. Хабиб ат-Танухи (160/776-77—240/854). Более известен под своим прозвищем Сахнун, которое употреблялось как имя: Сахнун б. Са'ид ат-Танухи. Крупнейший маликитский юрист Ифрикийи (Тунис). В 234/848-49 г. был назначен на должность главного судьи, которую занимал до своей кончины. Внес значительный вклад в распространение маликитства в Испании, где была в ходу его ал-Мудаввана — сборник лекций, прослушанных им у его египетского учителя 'Абд ар-Рахмана б. ал-Касима. См.: Krenkow. Sahnun.

387

Североафриканский юрист 'Ийад ал-Йахсуби в отличие от Мухаммада б. Ваддаха утверждает, что Сахнун бил кнутом и налагал другие, менее серьезные телесные наказания (как, например, битье по затылку) в соборной мечети. См.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 1, с. 601; ср.: Макки. Ат-Та'лижат, с. 317.

388

Вар.: там же, с. 208.

389

В одном своем письме к кордовскому судье Мухаммаду б. Зийаду ал-Лахми Сахнун приказывал ему в таких случаях проявлять суровость и наказывать должника, который ложно утверждает, что у него нет денег. Он призывал его многократно бить виновного плетьми, пока тот не уплатит долга или не умрет от побоев. В пример он привел ему дело бывшего кайруанского судьи Ибн Аби-л-Джавада. Последний отказался уплатить долг, ложно объявив себя неплатежеспособным. Сахнун публично наказал его плетьми во дворе соборной мечети и обещал в письме к Мухаммеду б. Зийаду, что будет бить его до тех пор, пока он не расплатится или пока не умрет. См.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 1, с. 606; ал-Малики. Рийад ан-нуфус, с. 281.

390

Вар.: там же, с. 208 — 209.

391

На полях рукописи против имени «Абу Бакр» поправка рукой переписчика: «Это 'Умар”.

392

О наказании за клевету 80 ударами см.: Коран XXIV, 4.

393

Вар.: Ибн Хаййан. Ал-Муктабас, с. 209.

394

В источниках упоминается как Ибн Ахи 'Аджаб или Ибн Ухт 'Аджаб («сын брата/сестры Аджаб»). Настоящее его имя Йахйа б. Закарийа' ал-Хаш-шаб. Есть основания полагать, что он происходил из так называемых неомусульман. Был племянником одной из любимых жен эмира ал-Хакама I — благочестивой 'Аджаб. Она приобрела известность тем, что построила на свои средства мечеть в западном пригороде столицы (западном ар-Рабаде) и развела в южном пригороде, на берегу Гвадалквивира большой фруктовый сад, получивший ее имя — Мунйат 'Аджаб. Доходы от него шли на содержание находившегося неподалеку лепрозория. За неосторожные слова об исламе, произнесенные в день молитвы о ниспослании дождя, ее племянник был обвинен в ереси (зандака) и откровенном презрении к мусульманской религии (истихфаф). Энергичное вмешательство его высокопоставленной тетки не оказало никакого воздействия на 'Абд ар-Рахмана II, который приказал его казнить. Этот процесс, о котором повествует в своей книге ал-Хушани, имел место в 234/848 г. Следует отметить, что именно тогда в Кордове особенный размах приняла волна добровольных мученичеств христиан-мосарабов. Кстати, в том же году обвинение в ереси было выдвинуто против брата известнейшего кор-довского факиха 'Абд ал-Малика б. Хабиба (того самого, который потребовал пролить кровь Ибн Ахи 'Аджаб) — Марвана, но его оправдали. См.: Asin Ра-lacios. Abenmasarra, с. 19—20; Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 1, c. 188, 230; t. 3, c. 460; ср.: Makki. Las aportaciones orientales, c. 217.

395

Мухаммад б. ас-Салим, крупный военачальник, визирь в правление эмира 'Абд ар-Рахмана II. Занимал также ряд других важных административных постов. Вел род от одного маула халифа Сулаймана б. 'Абд ал-Малика (96/715—99/717). Дед Мухаммада б. ас-Салима — Абу 'Икрима Джа'фар б. Йазид участвовал в рядах омейядских маула в решающем сражении между омейядским претендентом на престол 'Абд ар-Рахманом б. Му'авийей и последним наместником ал-Андалуса Йусуфом ал-Фихри. Бану-с-Салим поселились на территории провинциального округа Медина-Сидония. Представители этого рода занимали высокие должности в государстве испанских Омейядов, среди них и главный судья Мухаммад б. Исхак Ибн ас-Салим, которому ал-Хушани посвятил последний рассказ в «Книге о судьях». См.: Макки. Ат-Та'ликат, с. 239.

396

Рост населения столицы, расширение площади ее застройки обострили проблемы городского управления и общественной безопасности. Уже в правление эмира Хишама I существовала должность сахиб ас-сук, своего рода рыночного судьи (будущий мухтасиб), деятельность которого находилась под контролем главного кордовского судьи. Сахиб ас-сук обладал весьма широкими полномочиями. Он ведал торговыми делами (устанавливал цены на рынках, наблюдал за качеством товаров, предназначенных для продажи). Одновременно он занимался расследованием гражданских и уголовных дел, выносил по ним решения. Он нес ответственность перед центральной властью за поддержание общественного порядка и был обязан тотчас же осведомлять ее о волнениях среди населения. Эмир 'Абд ар-Рахман II, как свидетельствует Ибн Хаййан, усложнил административный аппарат и создал специальную службу безопасности, которая до того сосредоточивалась в руках сахиб-ас-сук. С этой целью он урезал обязанности сахиб ас-сук и передал часть их новым должностным лицам: вали-ш-шурта (см. примеч. 5 к этому рассказу) и вали-л-мадина (или сахиб ал-мадина, в переводе Леви-Провансаля «prefet de la capitale», «prefet de la ville»). Управление городскими службами и какие-то карательные полномочия перешли с тех пор к вали-л-мадина. В иерархии должностей вали-л-мадина был выше вали-ш-шурта. Нам, в сущности чего не известно о вилайат ал-мадина в ал-Андалусе, ибо источники только ^азывают должность (равно как и людей, ее занимавших) или сообщают о ней, сведения очень неясные. Так, с одной стороны, летописец X в. 'Ариб б. Са'д. ал-Куртуби дает понять в своих перечнях халифских сановников мусульманской Испании, что должности сахиб ал-мадина и сахиб аш-шурта независимы друг от друга и обязанности этих чиновников четко разграничены. С другой стороны, если верить Ибн Хаййану, писавшему в XI в., четких границ между Ними не существовало и они в чем-то смыкались друг с другом. Согласно ему, институт шурты (ахкам аш-шурта) в его время в Испании называют вилайат ал-мадина, а сам управляющий шуртой именуется в народе сахиб ал-мадина или сахиб ал-лайл (в переводе Леви-Провансаля «prefet des vigiles»). Обстояло ли дело так в омейядском ал-Андалусе, в частности в то время, к которому относится рассказ? Во всяком случае, роль вали-л-мадина была там весьма значительна. Чиновник с таким званием существовал в Кордове, а позднее — в Мадинат аз-Захра' и в ал-Мадина аз-Захира. Когда омейядский властитель почему-либо отлучался из своей столицы или резиденции, он оставлял, одного из своих сыновей заместителем и обязывал вали-л-мадина неотлучно находиться при нем. Должность эта существовала в мусульманской Испании и после падения династии Омейядов. Сам титул в форме zabalmedina или-zalmedina был принят с конца XI в. в христианской Испании — в Арагоне и Наварре. Он обозначал там городского магистрата, наделенного административной и судебной властью. См.: Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 3, с. 158—159.

397

'Абд ал-А'ла б. Вахб (ум. в 261/874 г.), маула курайш. Кордовский факих, ученик Йахйи б. Йахйи. Учился также за пределами ал-Андалуса, в частности в Кайруане у Сахнуна б. Са'ида и в Фустате у Асбага б. ал-Фа-раджа. Был советником главного судьи. Он один из первых мутазилитов в-ал-Андалусе; в связи с процессом племянника 'Аджаб был обвинен в ереси (зандака) и уволен с поста советника. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, — с. 234—235, № 835.

398

Абу Зайд 'Абд ар-Рахман б. Ибрахим (ум. в 258/871-72 или 259/873 г.), маула рода Му'авийи б. Аби Суфйана, факих. Обычно именуется как Абу Зайд или Абу Зайд Ибн Ибрахим. Был известен под одним романским прозвищем, которое его арабские биографы переводят как Ибн Тарик ал-Фарас («сын оставляющего лошадь»). Учился в Кордове у Йахйи б. Йахйи, а в Медине у Ибн ал-Маджишуна, Мутаррифа б. 'Абдаллаха и др. Один из видных представителей мединской школы маликитства в ал-Андалусе. По возвращении в Кордову был назначен советником судьи; уволен со своего поста в связи с делом племянника 'Аджаб. В ал-Андалусе приобрело известность его так называемое «Восьмикнижие» (Саманийат Аби Зайд) — запись, ответов, которые продиктовали ему мединские учителя на его вопросы. Абу Зайд—основатель рода бану Аби Зайд (жили в дарб Аби Зайд, неподалеку от соборной кордовской мечети), из которого вышло несколько судейских чиновников. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 216—217, № 779; 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 148—149.

399

В оригинале — аз-зандака. Значение термина менялось с течением времени. Первоначально словом зандака (персидского происхождения) пользовались для обозначения подражания образу жизни и нравам персов. Позже оно стало выражать исповедание манихейства или других дуалистических доктрин, а затем уже ересь и вообще непочтительное отношение к религии. Понятие зандака («ересь», «безбожие») использовалось порой и в политической борьбе при эмире 'Абдаллахе его сына Мутаррифа факихи объявили еретиком, ввиду чего его, по их мнению, следовало казнить, хотя здесь доктринальная ересь, как таковая, не имела места, а существовал лишь заговор сына с целью-свержения с престола отца. Высказывается предположение, что в ал-Андалусе термин зандака впервые фигурирует именно в процессе племянника 'Аджаб. См.: Massignon. Zindik; Makki. Las aportaciones orientales, c. 217, примеч. 3.

400

Перевод согласно поправке Ф. Габриэли: сахиб ал-хикайа (вместо ахиб ал-джшайа), см.: Gabrieli. «Kitab al-Qudat» di al-Jusani, с. 277 — 278.

401

Коран X, 91.

402

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 39 — 40; ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 55 — 56.

403

Вар.: Ибн Хаййан. Ал-Муктабас, с. 210.

404

У ал-Хушани в передаче Ибн Хаййана — Такфат. Макки считает, что юна была женщиной берберского происхождения, обосновывая это тем, что начальное та' является признаком женского рода в берберском языке. Он полагает, что чтение Такфат предпочтительнее. В одном историческом рассказе фигурирует берберка Такфат, жена североафриканского племенного вождя, у которого нашел приют беглец — Омейяд 'Абд ар-Рахман (ал-Маккари. Нафх-ат-тиб, т. 1, с. 215). См.: Макки. Ат-Та'ликат, с. 318—319.

405

Восстанавливаем по рукописи, в издании пропуск.

406

То же.

407

Об этом судье (ум. в 240/854 г.) см. также: Ибн ал-Кутийа. Та'рих иф-титах, с. 71, 72, 102 (исп. пер., с 56, 58, 86); Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 139, № 475; с. 156—157, № 547; Ибн Хаййан. Ал-Муктабас, с. 188—190; Ибн Са'ид. Ал-Мугриб, 1, с. 147; ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 54; Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 3, с. 428; Makki. Las aportaciones orientales, c. 157.

408

Гафик — административный центр провинциального округа (кура) Фахс ал-Баллут, к северу от Кордовы. Возник как крепость, основанная поселившимся там племенем Гафик (отсюда и его название). Идентифицируется с современным топонимом Белалькасар. См.: Levi-Provencal. La peninsule iberique, «. 139 (франц. пер., с. 167); Herndndez limenez. Gafiq.

409

Вар.: Ибн Хаййан. Ал-Муктабас, с. 188.

410

В рукописи и издании описка — ал-'Ираки.

411

Абу 'Усман Са'ид б. 'Усман ал-А'наки (233/847-48—305/917), маула, кордовец, знаток науки о хадисе. Учился в Кордове у Мухаммада б. Ваддаха и сопутствовал ему. Продолжил свое образование в Египте и Тунисе. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 141, № 484.

412

Духайм Ибн ал-Йатим, настоящее его имя Абу Са'ид 'Абд ар-Рахман б. Ибрахим ад-Димашки (170/787—245/859). Известен как Духайм, судья джундов Палестины и Иордана. Другое его прозвище — ал-Йатим. См.: аз-Захаби. Ал-'Ибар, с. 445; ал-Хатиб ал-Багдади. Та'рих Багдад, с. 265—267, № 5381.

413

Абу 'Умар ал-Харис б. Мискин (154/770-71—250/864), маула, египетский факих-маликит. Учился у 'Абд ар-Рахмана б. ал-Касима и 'Абдаллаха б. Вахба. При халифе ал-Ма'муне он, как противник мутазилитства, был заключен в тюрьму в Багдаде; освобожден и возвращен в Египет халифом Джа'фаром ал-Мутаваккилем. С 237/851 по 245/859 г. был главным судьей Египта. См.: Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 1, с. 569—577; Ибн Хаджар. Тахзиб, т. 2, с. 156—158, № 273.

414

Джа'фар ал-Мутаваккил — ал-Мутаваккил 'ала-л-лах, Абу-л-Фадл Джа'фар б. Мухаммад, аббасидский халиф. Родился в шаввале 206/II — III 822 г. Сын халифа ал-Му'тасима и рабыни из Хорезма. Вступил на престол после смерти своего брата халифа ал-Васика (23 зу-л-хиджжа 232/10.VIII 847 г.). Убит в шаввале 247/XII 861 г.

415

859-60 г.

416

851-52 г.

417

28.VI 1.859 г.

418

Мухаммад б. ал-Аглаб ат-Тамими (226/841—242/856), пятый правитель династии Аглабидов.

419

848-49 г.

420

2.XII 854 г.

421

848-49 г. Вар.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 139, № 475; Ибн Хаййан Ал-Муктабас, с. 188 — 189; ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 54.

422

Фахс ал-Баллут — см. примеч. 17 к этому рассказу. Главное природное богатство этой местности — дубовые леса (баллут — «дуб»), ввиду чего она и носила название Фахс ал-Баллут (Llano de los pedroches — «дубовое плато»).

423

Джубба — верхняя одежда из грубой шерстяной ткани с широкими рукавами. Носили в основном сельские жители.

424

Укруф — остроконечный колпак. Головной убор провинциальных анда-лусских факихов (до IX в.).

425

Гифара — шапочка из шерстяной материи белого, красного или зеленого двета. В ал-Андалусе ее надевали под чалму или колпак.

426

«Баллутец» (в тексте баллути) означает: житель или выходец из области Фахс ал-Баллут. Этим поступком судебные поверенные хотели лишний раз напомнить Са'иду б. Сулайману, что он провинциал и что наряд жителя Фахс ал-Баллута, в котором он появляется в качестве главного судьи в мечети, коробит обитателей столицы. Однако судья проявляет в данном случае находчивость, употребляя слово баллути в другом его значении — «дубовый» (в переносном значении «прочный», «крепкий»).

427

Вар.: Ибн Хаййан. Ал-Муктабас, с. 189.

428

Мудд — мера сыпучих тел, например зерна и муки. Эта мера емкости существовала в Марокко до конца средневековья и соответствовала весу около 3 кг или объему в 3,62 л. См.: Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 3, с. 246—247; Хинц. Мусульманские меры и веса, с. 56—57, 58.

429

Отец известного в период правления эмира 'Абд ар-Рахмана II временщика — евнуха Насра происходил из романо-христианской семьи. Ислам принял, видимо, в правление ал-Хакама I. Его сын Наср, стоявший во главе придворной челяди, пользовался полным доверием эмира в государственных делах; погиб в 236/850 г. при подготовке дворцового переворота. См.: Макки. Ат-Та'ликат, с. 250; Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 1, с. 223—225, 275—277.

430

Абу 'Абдаллах Мухаммад б. Ахмад ал-'Утби (ум. в 255/869 г.), маула,, кордовец, один из видных маликитских юристов, учился у Йахйи б. Йахйи, и Са'ида б. Хассана, а вне ал-Андалуса — у Сахнуна б. Са'ида и Асбага б. ал-Фараджа. Приобрел известность как кодификатор частных проблем в-маликитском праве. Свой труд ал-Мустахраджа посвятил изучению юридиче-ких вопросов (маса'ил), собранных учениками Малика б. Анаса посредством, метода сама'. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 309—310, № 1102; Mones. Hommes de religion, c. 63.

431

Вар.: там же, с. 190.

432

Баб ал-Йахуд («Ворота иудеев») — одни из семи ворот в северной стене кордовской ал-мадины. Выходили на северное предместье, получившее наименование «рабад Баб ал-Йахуд». См.: Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 3 с. 229, 362, 368, 374, 380.

433

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 21.

434

900-01 г.

435

Об этом судье см. также: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 24, № 56;. Ибн Са'ид. Ал-Мугриб, 1, с. 151. Был судьей в течение девяти лет и нескольких месяцев, уволен, согласно «Книге о судьях» ал-Хушани, в 250/864-65 г. (вместо даты его смерти 205 г., как у Ибн ал-Фаради, читаем 250 г.).

436

Подробнее о такой практике запрета см. в рассказе об 'Амре б. 'Абдал-лахе, где описывается его шествие в мечеть для суда (с. 101).

437

Мухаммад б. Йусуф б. Матрух (ум. в 271/884 г.), кордовский факих, один из крупнейших советников по юридическим вопросам (наряду с Асбагом. б. Халилем и 'Абд ал-А'ла б. Вахбом) при эмире Мухаммаде. Руководил на. пятничных богослужениях в правление этого эмира. Учился кроме ал-Андалуса в Кайруане, Фустате, Медине. Известен под прозвищем ал-А'радж («хромой»). См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 312, № 1111; 'Ийад ал-Йахсуби. — Ал-Мадарик, т. 2, с. 141—142.

438

Сахиб аш-шурта — см. примеч. 5 к рассказу № 23.

439

Имеется в виду Ахмад б. Мухаммад б. 'Умар б. Лубаба (ум. в 325/937 г. в Сантавере), кордовский законовед, советник судьи Ахмада б. Баки. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 36, № 115; 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 403.

440

Ал-мадина — центральная часть Кордовы (на правом, северном, берегу Гвадалквивира); возникла на месте Кордубы, древней столицы римской провинции Бетики, была опоясана стеной с семью воротами. Стена придавала-кордовской ал-мадине форму параллелограмма и имела длину не более 4 км. В черте ал-мадины были расположены дворец омейядских эмиров, соборнаяг мечеть, улицы, рынки, там проживала большая часть населения столицы. См.: Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 3, index.

441

Аналогичный случай с покупкой сиротского дома см. с. 114.

442

Шурти — служащий карательно-административного аппарата шурты, см.. примеч. 5 к рассказу № 23.

443

Об этом судье (ум. в 273/886 г.) см. также: Ибн ал-Кутийа. Та'рих иф:, с. 71—73 (исп. пер., с. 57—59); Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 263, № 936 (фигурирует как 'Амр б. 'Абдаллах б. Лабиб; см. также о его отце с. 176, № 635); Tyan. L'organisation judiciaire, t. 1, с. 415, 471, 490; Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 3, c. 118.

444

Фраза не ясна, так как, видимо, имеется какой-то пропуск в тексте. Здесь подчеркивается, что он маула Омейядов или маула одного из детей эмира 'Абд ар-Рахмана I. Гораздо понятнее сказано об 'Амре б. 'Абдаллахе у Ибн ал-Фаради: «Он маула одной из дочерей имама ' Абд ар-Рахмана б. Му'авийи».

445

В рукописи одно или два слова не читаются, в издании пропуск.

446

Абдаллах б. ал-Фарадж ан-Нумайри (ум. в 260/873-74 г.), кордовский факих, знаток «казусов» (маса'ил), руководил на пятничных богослужениях в Кордове при эмире Мухаммаде. Ученик 'Абд ал-Малика б. Хабиба, Сахнуна (Кайруан) и Асбага б. ал-Фараджа (Фустат). См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 178, № 639.

447

864-65 г.

448

'Иса Ибн Футайс, один из представителей рода Ибн Футайс, занимавшего высокое положение в ал-Андалусе при Омейядах. См. примеч. 60 к рассказу № 9.

449

В рукописи текст не читается, в издании пропуск.

450

Мухаммад б. Мисвар (ум. в 325/936-37 г.), маула, кордовский факих, советник кордовских судей. Ученик Мухаммада б. Ваддаха. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 342, № 1211.

451

Ал-куба'а — хохлатый жаворонок; в случае опасности втягивает в себя голову. См.: Dozy. Supplement, t. 2, с. 303; Kazimirski, t. 2, с. 664.

452

О подобной практике кайруанского судьи Сахнуна см.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 1, с. 601.

453

Му'мин б. Са'ид (ум. в 267/880 г.), кордовский поэт, автор сатирических стихотворений. См.: Ибн Са'ид. Ал-Мугриб, 1, с. 113, 132—133, 331; Makki. Las aportaciones orientales. с. 238, 240—241, 243.

454

Т. е. прозвище самого судьи 'Амра б. 'Абдаллаха.

455

Сулайман б. 'Имран (183/799-800—270/883), занимал должность судьи Баджи (Беджи) (в Северной Африке) по назначению Сахнуна б. Са'ида, а после смерти последнего стал судьей Кайруана. См.: Ибн Надоки. Ма'алим ал-иман, т. 2, с. 99—104.

456

Валид б. Ибрахим б. Лабиб, известен под прозвищем Ибн ал-Ха'ик, как и его отец (см. сл. примеч.), у которого Валид учился, кордовец. Был одним из информаторов Халида б. Са'да. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 2, с. 31, № 1507.

457

Ибрахим б. Лабиб (ум. в 278/891-92 г.), носил родовое прозвище Ибн ал-Ха'ик («сын ткача»), кордовец. Ученик Йахйи б. Йахйи, Са'ида б. Хассана я 'Абд ал-Малика б. Хабиба. Учился также за пределами ал-Андалуса. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 13, № И.

458

'Амил — чиновник финансового ведомства. См. об этой должности в ал-Андалусе: Levi-Provengal. Hist. Esp. Mus., t. 3, с. 40—41.

459

Вали-л-мадина — см. примеч. 11 к рассказу № 23.

460

Мухаммад б. Валид (ум. в 309/922 г.), кордовец, нотариус, советник судьи Ахмада б. Мухаммада б. Зийада. Учился у ал-'Утби, продолжил свои занятия за пределами ал-Андалуса. С Мухаммадом б. Валидом связывали подлоги в хадисах. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 331, № 1178.

461

О Баки б. Махладе и его «деле» см. примеч. 41 к «Главе о жителях Кордовы...».

462

Об этом судье см. также: Ибн ал-Кутийа. Та'рих ифтитах, с. 72, 73, 101 (исп. пер., с. 58, 59, 85); Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 156—157, № 547; Ибн Са ид. Ал-Мугриб, 1, с. 151—152; ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 56—59; Tyan. L'organisation judiciaire, t. 1, с. 494; Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 3, c. 136, примеч. 1

463

Вариант его имени см.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 156, № 547.

464

Вместо «Халид б. Са'ид», что, видимо, является опиской переписчика, должно быть «Абу Халид Са'ид» (см. выше рассказ об Абу Халиде Са'иде б. Сулаймане ал-Гафики, который приходился дядей Сулайману б. Асваду ал-Гафики).

465

Или «Просверли землю» (кораническое выражение — Коран XVII,: 39/37).

466

Здесь дан пример особой благочестивой щепетильности в вопросе о деньгах. Это черта поведенческого стереотипа, выработавшегося у мусульманских судей. Мы знакомы с проявлениями подобного подхода к деньгам у ранних судей ал-Андалуса, см. рассказ № 6.

467

Баб ал-'Аттарин («Ворота москательщиков») — одни из семи ворот в стене кордовской ал-мадины, которые выходили на западное предместье. Получили свое название по рынку москательных товаров, который находился неподалеку, в черте ал-мадины. Имели я другое название — Баб Ишбялийа («Ворота Севильи»), См.: Levl-Provenfol. Hist. Esp. Mus., t. 3, index.

468

фраза эта никак не связана с изложением и неожиданно вклинивается в тгето; неясно, кто из двух судей здесь имеется в виду.

469

Баго или Бйгу (Приего-де-Кордова) — маленький городок в провинциальном округе Эльвира (позже в провинциальном округе Гранада), расположен на расстоянии ок. 100 км от Кордовы. См.: Levi-Provencal. La peninsule iberique, с. 60—61 (франц. пер., с. 76—77).

470

"Сулайм" — описка переписчика, имеется в виду «Сулайман б. Сулайман б. Асвад, который здесь продолжает свой рассказ, начатый несколькими строчками выше.

471

Вставка на основании иснада, встречающегося на с. 13, 69, 117 издания Риберы (последнее звено иснада — Халид б. Са'д, до него — его информатор, (некий ученый, не называемый по имени, перед ним — Йахйа б. Закарийа, ученик Мухаммада б. Ваддаха).

472

Галийа — масло порея, благовоние для умащеиия волос.

473

Умаййа б. 'Иса принадлежал к знатной семье Ибн Шухайд (бану Шухайд). О нем см., например: Ибн ал-Кутийа. Та'рих ифтитах, с. 85, 86 (исп. пер. с. 70). Родовое имя унаследовано от приверженца Омейядов Шухайда б. Исы, который нашел прибежище в ал-Андалусе в дни правления эмира Абд ар-Рахмана I. Его потомки на протяжении всего правления Омейядов носили высокие звания и занимали различные важные посты в административном аппарате. О бану Шухайд см., например: Ибн ал-Аббар. Ал-Хулла, т. 1, с. 238.

474

'Убайдаллах б. 'Абд ал-'Азиз, брат Хашима б. 'Абд ал-'Азиза (о нем см. примеч. 30 к «Главе о жителях Кордовы...»).

475

В рукописи везде Кумис б. Антинйан, см. с. 291м, 2924,21,24,

476

Кумис. б. Антуийан, христианин-мосараб, принявший ислам в начале правления эмира Мухаммада I. В начале своей карьеры — чиновник финансового ведомства, отвечал за сбор джизйи со своих единоверцев (см. примеч. 4 к рассказу № 10). В период христианских мученичеств присутствовал в Кордове в 852 г. на Вселенском соборе в качестве уполномоченного омейядского правительства, призвав епископов осудить и запретить это движение. Временно исполнял обязанности управляющего канцелярией Омейядов вместо заболевшего Абдаллаха б. Умаййн. После смерти последнего эмир Мухаммад I утвердил Кумиса б. Антунйана в должности управляющего канцелярией, что вынудило его принять ислам. См.: Ибн ал-Кутийа. Та'рих ифтитах, с. 82 83 (исп. пер. с. 67, 68); Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 1, с. 237, 289, 290; t. 3, С.

477

В оригинале — байт ал-мал. В отличие от хизанат ал-мал (см. примеч. 48 к рассказу № 19) термин употреблялся для обозначения хранилища частных пожалований на благотворительные цели. Теоретически капиталы байт ал-мал считались собственностью мусульманской общины н находились под ее опекой. Правительство не имело права ими распоряжаться. Непосредственно ими ведал главный судья, который осуществлял за ними надзор. Это хранилище располагалось в одной из пристроек соборной кордовской мечети См Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 3, c. 132—135.

478

Ибрахим б. Йазид б. Куязум (ум. в 268/881 г.), маула рода 'Умара II, кордовец Учился в ал-Аидалусе (у 'Абд ал-Малика б. Хабиба и Йахйи б. Йахйи) и за его пределами (у Сахнуна б. Са'ида и Асбага б. ал-Фараджа) Нотариус, знаток «казусов» (маса'ил), советник по вопросам права См Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 11, № 4

479

Мухаммад б. Касим Ибн Саййар (263/877-328/940), маула рода ха-лнфа ал-Валида б. Абд ал-Малика, кордовский законовед, знаток хадисов нотариус, советник по вопросам права. Учился в ал-Андалусе и на Востоке (выехал туда в 294/906-07 г. и пробыл там более четырех лет). Один из его учеников — Халид б. Са'д. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с 343-344 № 1216; ал-Хумайди. Джазва, с. 80—81, № 134.

480

Видимо, имеется в виду Мухаммад б. Ваддах б. Бази'. О нем см примеч. 24 к «Главе о жителях Кордовы...».

481

Абд ал-Малик б. ал-'Аббас ал-Кураши — Омейяд, потомок «Абд ал-Малика б. 'Умара б. Марвана б. ал-Хакама. См. примеч. 54 к рассказу № 8 и примеч. 58 к рассказу № 9.

482

Краткие сведения о назначении в 303/916 г. 'Абд ал-Малика б. Джах-вара визирем и главным секретарем см.: Una cronica anonima, с. 51 (исп. пер., с. 119).

483

Случай с Ибн Маллуном упомянут в работе: Tyan. Le notariat, с. 27. Автор полагает, что этот нотариус не попросил бы убежища у визиря, если бы ему грозила просто отставка.

484

Вариант перевода: «Она будет выглядеть некрасивее этом положении».

485

Здесь и ниже, в рассказе о печи, приводятся случаи применения в ал-Андалусе в судебной практике метода истислах. См. об этом: Paret. Istihsan et istislah.

486

Вероятно, это Ахмад б. Халид, который упоминается в конце данного рассказа и неоднократно фигурирует у ал-Хушани в качестве информатора.

487

'Абдаллах б. Мухаммад б. Халид б. Мартанил (ум. в 256/870 г.), маула рода эмира 'Абд ар-Рахмана б. Му'авнйи, кордовский факих, глава маликитского мазхаба в ал-Андалусе. Слушал в ал-Андалусе у своего отца (см. примеч. 69 к рассказу № 9), у 'Исы б. Динара и Йахвя б. Йахия, в Кай-руане — у Сахнуна б. Са'ида. в Фустате — у Асбага б. ал-Фараджа и 'Абд ал-Малика б. Хишама. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 176, № 663; 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарнк, т. 2, с. 134—136.

488

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 135.

489

Имеется в виду Кордова.

490

По мнению Ф. Габриэли, рассказ о джуббе зеленого цвета не закончен, см.: Gabrieli. «Kitab al-Qudat» di al-Jusani, с. 278.

491

Аййуб б. Сулайман ал-Ма'афирн (ум. в 302/914 г.), кордовец, родом из Хаэна, видный маликит, факнх, советник судьи. При эмире 'Абдаллахе занимал должность смотрителя рынка. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 77, №265.

492

'Абдаллах б. Йунус ал-Муради ал-Кабри (ум. в 330/942 г. семидесяти семи лет от роду), родом из Кабры, жил в Кордове, знаток хадисов. Учился у Баки б. Махлада и сопутствовал ему. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 187, № 678.

493

873-74 г.

494

Речь идет об одной из карательных военных экспедиций в Северную пограничную марку против бану Каси и королевства Астурия. См.: Lew-Pro-veiifal. Hist. Esp. Mus., t. 1, c. 323 и ел.

495

Кал'ат Рабах — Калатрава (Calatrava la Vieja), город, находившийся на левом берегу верхнего течения реки Гваднаны, северо-восточнее нынешнего Сьюдад-Реаля (уцелела лишь часть стены). Возник как военный укрепленный лагерь мусульман на пути их продвижения от Кордовы к Толедо и затем к Северной пограничной марке. Название города, согласно мусульманской традиции, связывается с именем табия и участника завоевания ал-Аидалуса 'Али б. Рабаха ал-Лахми (15/636—114/732 или 117/735), который, возможно, был его основателем. Одно из ранних упоминаний Кал'ат Рабах относится к 169/785 г. Через этот город шли главные пути, соединявшие ал-Андалус с севером Пиренейского полуострова. См.: Torres Balbds. Ciudades hispanomusul-maaes, с. 784—785.

496

См. примеч. 9 к рассказу № 33. Указание на то, что круг полномочий адлей может быть шире их основной обязанности — области свидетельства. Вышестоящие инстанции поручают им производить отдельные следственные действия иди прием и сдачу архива уволенного судьи. См.: Tyan. L'organisation judiciaire, t. 1, с. 368 (со ссылкой на данный эпизод из «Книги о судьях» ал-Хушани).

497

В оригинале — байт ал-вузара'. Одно из ведомств на территории дворца Омейядов (находилось в одной из крытых галерей), где визири собирались перед торжественными приемами. См.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 399; Garcla Gdmez. Topografia cordobesa, с. 327, 332.

498

Т. е. Ахмад б. Мухаммад б. 'Абд ал-Малик б. Айман

499

См. рассказ о первом судействе 'Амра б. 'Абдаллаха.

500

Валид б. Хашим, сын визиря и военачальника Хашима б. 'Абд ал-' Азиза, знаменитого фаворита эмира Мухаммеда I.

501

876-77 г.

502

О «походе берберов» упоминает только ал-Хушанн. Возможно, поход имел целью освобождение Хашима б. 'Абд ал-'Азиза, который был взят в плев мувалладом Ибн Марваном ал-Джиллики в 263/877 г. к югу от Бадахоса и затем переправлен им к королю Астурии в Овьедо. Но, может быть, здесь имеется в виду экспедиция против Бадахоса, которая также относится к 263/877 г. См.: Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 1, с. 320—321, примеч. 1.

503

Об участии судей в военных действиях см. рассказы № 5, 42.

504

По смыслу это должен быть Хашим б. 'Абд ал-'Азиз. Нам представляется, что в самом начале рассказа имеется какой-то пропуск или искажение, затрудняющее понимание текста. Если перевести: "Я слышал Аслама б. 'Абд ал-'Азиза, а он спустился вниз из дворцовых покоев ко времени вечерней молитвы...", неясно, каким образом здесь оказывается Хашим (разговор его с Баки б. Махладом занимает остальную часть сообщения).

505

Вар.: ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 58 — 59.

506

876-77 г.

507

886-87 г.

508

28 сафара 273/4.VIII 886 г.

509

Об этом судье см. также: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 174—175, 628 (дата его смерти — 237/851-52 г., — указываемая этим писателем, не верна ибо он был судьей до смерти эмира аль-Мунзира 275/888 г, после чего последовало его увольнение новым эмиром Абдаллахом) Ибн Са’ид Ал-Мугриб, 1, с. 153; ан-Нубахи. Ал-Мяркаба, с. 19.

510

Раййо — название (возможно, родственное латинскому regio) южного провинциального округа ал-Андалуса с центром в Малаге. Здесь в 125/743 г. расселились воины сирийского джунда Иордана.

511

Айдун (Эйдон), слуга эмира, невольник (фата), описывается в ал-Муктабисе Ибн Хаййана как первоклассный шахматист. Эмир Мухаммад часто играл с ним в шахматы. См.: Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 3, с. 443, примеч. 3. Об Айдуне см. также: Ибн ал-Кутийа. Та'рих ифтитах, с. 83, 84, 98 (исп. пер., с. 68, 69, 83).

512

Феддан — мера поверхности, величина которой в средние века колебалась от 4455 до 6368 кв. м. См.: Huart. Faddan; Хннц. Мусульманские мерь в веса, с. 74.

513

Имеется в виду Гвадалквивир.

514

На страницах «Книги о судьях> ал-Хушани часто встречается фигура судебного поверенного, или уполномоченного, который осуществляет защиту интересов тяжущихся, т. е. ведет тяжбу от их имени (см., например, «Главу о жителях Кордовы...», рассказы № 9, 19, 24). В Магрибе и ал-Андалусе он обычно обозначался термином хаем, которым называли также и самого судящегося. Теоретически такая возможность защиты в маликитском праве предоставлялась каждому, кто вел в суде дело, хотя на практике ею могли пользоваться, как правило, лица состоятельные, занимавшие высокое общественное положение. Об институте защиты в мусульманском судопроизводстве см.: Tyan. L'organisation judiciaire, t. 1, с. 387—406.

515

Ирмийа (другие варианты написания его имени — Армийа, Урмийа) — ветхозаветный пророк Иеремия. В Коране не упоминается, хотя следы его легендарной истории там прослеживаются (Коран II, 261/259). В раннем мусульманском предании сохранились две версии легенды о Иеремии (со ссылкой на Вахба б. Мунаббиха и Ка'ба ал-Ахбара), которые связаны с библейским материалом. См.: Wensinck. Jeremias; Vajda. Irmiya.

516

Сама' (букв, «слушание») — один из восьми способов передачи знаний. См., например: Халидов. Арабские рукописи, указ.

517

Об этом судье (ум. в 302/914 г.) см. также: Ибн ал-Фаради. Та'рих, Т. 2, с. 28—29, № 1496; ал-Хумайди. Джазва, с. 336, № 845; ад-Дабби. Бугйа, с. 464, № 1400; Ибн Са'ид. Ал-Мугриб, 1, с. 153; ал-Маккари. Нафх ат-тиб, т. 1, с. 227.

518

'Абдаллах б. Мухаммад аз-Заджжалн (ум. в 301/914 г.), должностное яйцо берберского происхождения; визирь и управляющий государственной канцелярией при эмирах 'Абдаллахе и 'Абд ар-Рахмане III. См.: Макки. Ат-Та'ликат, с, 279—280.

519

Коран IX, 58.

520

Мухаммед б. Асбат ал-Махзуми (ум. в 279/892 г.), кордовский факих и нотариус, учился в ал-Андалусе и за его пределами. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 314. № 1121.

521

Смысл не совсем ясен.

522

О знатном роде бану Шухайд см. примеч. 6 к рассказу № 27.

523

В оригинале — байт ал-мал; об этом хранилище см. примеч. 9 к рассказу № 27.

524

Об этом судье см. также: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 2, с. 20, № 1456; Ибн ал-Кутийа. Та'рих ифтитах, с. 103 (исп. пер., с. 87); Ибн Са'ид. Ал-Мугриб, I, с. 154; ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 21.

525

Вали-ш-шурта — об этом институте, который неоднократно упоминается у ал-Хушани, см. примеч. 5 к рассказу № 23.

526

В омейядской Испании существовала связанная с институтом судейства должность хуттат ар-радд. Занимающий ее именовался сахиб ар-радд или сахиб хуттат ар-радд. Функции его для нас недостаточно ясны, ибо источники только называют должность, равно как и лиц, исполнявших ее. Если тяжущийся выражал несогласие с приговором судьи или судья считал себя почему-либо не компетентным в каком-либо деле, его передавали, как сообщает испанский факих Ибн Сахл (ум. в 486/1093 г.), для повторного расследования или пересмотра (отсюда и название должности — радд) этому чиновнику. По предположению Э. Леви-Провансаля, сахиб ар-радд был прямо подчинен в своих действиях омейядскому эмиру. Неизвестно, однако, сам ли он выносил решения или ограничивался тем, что передавал дела эмиру для их окончательного решения. См.: Levi-Provencal. L'Espagne, с. 91; он же. Hist. Esp. Mus.. t. 3, с. 143—145.

527

Шурта в ал-Андалусе в IX в. подразделялась на аш-шурта ал-'улйа («высшая шурта») и аш-шурта ас-сугра ("малая шурта"). Власть первой распространялась на знать (касса) и простой народ ('амма.) Тот, кто управлял аш-шурта ал-'улйа, имел право, в частности, карать за различные злоупотребления высоких должностных лиц, их приближенных или тех, кому они покровительствовали. Аш-шурта ас-сугра имела власть только над простым народом (основная масса мувалладов и зиммиев). Службы аш-шурта ал-'улийа находились на территории дворца Омейядов. На должность управляющего аш-шурта ал-'улйа назначалось, как правило, лицо, достигшее достаточно высокого положения в своей служебной карьере. В 317/929 г. источник фиксирует появление в ал-Андалусе третьей шурты — аш-шурта ал-вуста («средняя шурта»), которая, как предполагает Э. Леви-Провансаль, имела власть над социальными прослойками, занимавшими промежуточное положение между хасса и 'амма (торговцы, ремесленники, мелкие чиновники, служащие) См.: Tyan. L'organisation judiciaire, t. 2, с. 377—378, 380—381; Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 3, c. 155—157.

528

Арафа — название горы (на расстоянии 21 км восточнее Мекки), на которую по каменным ступеням поднимаются паломники в день 9 зу-л-хиджжа, чтобы выслушать проповедь. Так же называется и равнина, простирающаяся к югу от горы, где 9 зу-л-хиджжа паломники разбивают лагерь для совершения предписанных обрядов.

529

Об этом судье (ум. в 289/902 или 291/903-04 г.) см. также: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1. с. 320, № 1139; Ибн ал-Кутийа. Та'рих ифтитах, с. 103 (исп. пер., с 87—88); 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 403—404; Ибн Са'ид. Ал-Мугриб. 1. с. 154—155; Tyan. L'organisation judiciaire, t I, с 490.

530

Буррукан — такую огласовку слово имеет в оксфордской рукописи. Обычно — барракан. Барракан — плотная шерстяная материя темно-коричневого цвета. В простой кусок ее (пять-шесть локтей в длину и два в ширину для мужчин; полтора локтя в ширину и четыре-пять локтей в длину для женщин) заворачиваются или набрасывают его на плечи наподобие пледа. Это может быть и плащ, сшитый из материи барракан. См.: Dozy. Vetements, с. 68—71.

531

Микна' или мшена'а — кусок шелковой ткани (иногда шитый по краям золотом и украшенный драгоценными камнями) или узорчатого муслина. Женщины носили его как головной платок и как покрывало для лица. Мужчины также покрывали голову микна'. См.: Dozy. Vetements, с. 375—378.

532

Ср.: Коран IV, 134/135.

533

Среди мусульманских правоведов не существовало единого мнения относительно юридического понятия 'одам. По определению ал-Маварди, 'адала как качество адля — правомочного свидетеля — представляет собой состояние морального и религиозного совершенства. Другие правоведы считали, что такое состояние присуще исключительно святым и что 'адала — просто состояние личности, которая не совершает больших грехов и в общем подчиняется нормам мусульманской морали и религии. При отборе свидетелей руководствовались обычно последней концепцией. Велись теоретические споры о том, каким должно являться это состояние — врожденным или приобретенным либо же достаточно, чтобы оно было обеспечено усилием воли. Как правило, на практике допускался свидетельствовать человек, 'адала которого удостоверялась к моменту дачи им показаний, а не к моменту констатации факта. Ее удостоверяли или устанавливали в суде с помощью процедуры тазкийа или та'дал, при которой назначенные судьей специальные лица (муаддил или музакки) исследуют и определяют моральный облик свидетеля. Судья мог принять или отвергнуть свидетеля согласно результату проверки. См.: Tyan. L'organisation judiciaire, t. 1, с. 349—372; он же. 'Adl.

534

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 403 — 404.

535

Далее пропущена какая-то часть текста, см.: Gabrieli, Kitab al-Qudat» di al-Jusani, с. 278.

536

903-04 г.

537

Арабская придворная историография рисует эмира 'Абдаллаха набожным, далеким от роскоши. Его изображают знатоком божественного закона, цитирующим Коран. В обстановке массового неповиновения и мятежей в провинциях, когда положение Омейядов становится шатким, он не пренебрегает общественным мнением. Его окружают именитые кордовские факихи, поддержку которых он ощущает. С целью еще выше поднять свой престиж в сложной политической обстановке, он стремится завоевать доверие подвижников и аскетов, привлечь их на свою сторону (см. примеч. 43 к «Главе о жителях Кордовы...»). См. о правление эмира 'Абдаллаха: Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 3, с. 329—396.

538

По мусульманскому наследственному праву, одной третью своего имущества завещатель может распорядиться по своему усмотрению (завещать в вакф или кому пожелает). Остальные две трети должны быть разделены между его наследниками. См., например: Schacht. Wasiya.

539

Мухаммад б. Умаййа б. 'Иса б. Шухайд, происходил из знатного рода бану Шухайд (о них см. примеч. 6 к рассказу № 27). При эмирах Мухамма-де I и Абдаллахе носил звание визиря и до 293/905-06 г. был сахиб ал-ма-дина. В рассказе № 27 упоминается его отец сахиб ал-мадина Умаййа б 'Иса (правление эмира Мухаммеда). См.: Ибн ал-Кутийа. Та'рих ифтитах с 98 (исп. пер., с. 83); Ибн Хаййан. Ал-Муктабис (Антунья), с. 6, 142.

540

Об этом судье (ум. в 312/924-25 г.) см. также: Ибн ал-Кутийа. Та'рих ифтитах, с. 103 (исп. пер., с. 88): Ибн ал-фаради Тарих, т.1, стр. 29, № 81; Ибн Са'ид. Ал-Мугриб, I, с. 155; Зикр билад ал-Андалус, с. 153 (исп. пер., с. 163); Tyan. L'organisation judiciaire, t. 1, с. 348, 441.

541

Вероятно, в доме визирей, расположенном на территории дворца. Ср. с рассказом о судье Сулаймане б. Леваде ал-Гафики (время правления эмира Мухаммеда I): эмир поручает сахиб ал-мадина уволить судью, принять у него документы (диван) и поместить их в доме визирей (рассказ № 27).

542

903-04 г.

543

Ибрахим б. Хусейн б. 'Асиы ас-Сакафи (ум. в 256/870 г.), кордовский факих, учился в ал-Андалусе и за его пределами. В правление эмира Мухаммеда ведал шуртой (об этом институте см. примеч. 5 к рассказу № 23) и рынком. Проявлял особую суровость при вынесении приговоров правонарушителям, не обращаясь за консультациями ни к эмиру, ни к факихам. См.: Ион ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 11, № 3; 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 146—147.

544

Вариант, во многом совпадающий с рассказом у ал-Хушани, см.: 'Ийад, ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 146 — 147.

545

В правление эмира Мухаммеда случилось несколько «голодных лет», когда имели место неурожаи в результате засухи (251—255/865—868). Особенно сильный неурожай пришелся на 260/873-74 г. и охватил кроме ал-Андалуса территорию Магриба и Ифрикнйн. Бедствие сопровождалось эпидемией, унесшей множество человеческих жизней. См.: Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 1, с. 285. Похоже, что описываются события 260 г. х.

546

В оригинале — ал-хуккам (мн. ч. от каким). Судейские чины низшего ранга, «вспомогательные» или «второразрядные судьи», по определению исследователей. В каждом квартале небольшого или крупного города мусульманской Испании имелся свой хаким со штатом помощников. Источники не позволяют очертить круг обязанностей этих чиновников. Предположительно, они числились в ведомстве шурты (см. о шурте примеч. 5 и 11 к рассказу № 23) и, несомненно, в то же время подчинялись главному судье, который поручал им разбор текущих мелких дел. Из рассказа явствует, что во времена смут и бедствий на них возлагалась миссия по охране общественного порядка. См: Тиап. L organisation judiciaire, t. 2, с. 345—350; Leoi-Provencal. Hist. Esp. Mus, t. 3, c. 126, 138, 155 (указана соответствующая литература).

547

Джа'фар б. Йахйа Ибн Музайн (ум. в 291/903-04 г.), потомственный маула Рамлы, дочери 'Усмана б. 'Аффане. Кордовский факих, учился у своего отца, у Мухаммеда б. Ваддаха и др. См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 90. №316.

548

Коран XXI, 78 — 79.

549

Коран XXI, 79.

550

903-04 г.

551

1 раби' I 300/16.X.912 г.

552

Эмир 'Абд ар-Рахман III.

553

Об этом судье см также: Ибн ал-Фаради Та'рих, т. 1, ал-Хумайди Джазва, с. 163, № 322; ад-Дабби. Бугйа, с. 225-226, № 571; ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 63.

554

Мухаммед б. 'Абдаллах б. 'Абд ал-Хакам (182/799—268/882), потомственный маула халифа 'Усмана б. 'Аффана, египетский маликитский факих автор ряда работ в области хадисоведения, богословия, фикха. После смерти своего отца Абдаллаха 6. 'Абд ал-Хакама (ум. в 214/829 г.) стал главой маликитов Египта. См.: Sezgin. Geschichte, с. 474 № 16

555

Исма'ил б. Йахйа ал-Музанн (175/792-264/877), один из наиболее значительных учеников имама аш-Шафи'и; по некоторым вопросам между ними возникли расхождения. См.: Sezgin. Geschichte, с. 492-493, № 5

556

Йунус б. Абд-А’ла ас-Садафи (ум. 264/877 г), египетский традиционалист, ученик Абдаллаха б. Вахба.

557

873-74 г.

558

По всей видимости случай имел место в Фустате, где жил и преподавал Мухаммед б. Абдаллах б. Абд ал-Хакам.

559

4.II 913 г.

560

Бадр б Ахмад (ум. в 309/921 г) подкидыш, найденный будущим эмиром Абдаллахом в кордовском предместье (в правление эмира Мухаммеда 1) и ставший его маула. В правление эмира 'Абдаллаха был назначь хажибом и начальником почты. Эмир 'Абд ар-Рахмаи III, сохранив за ним прежнее положение, сделал его еще и начальником кавалерии со званием визиря. См.: Levi-Provencal L'Eepagne, с. 104—105; он же. Hist. Esp. Mus., t I. с. 337 и index.

561

Конец рассказа опущен?

562

Коран X, 80/79; XXVI, 42/43.

563

Коран II, 87/93.

564

Лабла, древняя Ilipla римлян (Ньебла) — небольшой городок на юго-западе Испании в 70 км к западу от Севильи, на правом берегу р. Тнкто. Административный центр одноименного провинциального округе, где еще в X в. сохранялись постройки римского времени. Здесь (как и в Севилье) в VIII в. расселились воины джунда Химса. См.: Levi-Provencal. Niebla.

565

Последней фразе провинциального судьи Аслам б. 'Абд ал-'Азнз, по свойственной ему шутливости, придал совершенно иной смысл. Фразу Ана кади Лабла («Я судья Лаблы») он интерпретировал как Ана кадии ла би-л-лах («Я судья не с помощью Аллахе»).

566

В разговоре с мусульманским судьей фанатично настроенный христианин высказывает чуждые суннитскому исламу идеи инкарнации (воплощения, араб, хулу л) и метемпсихоза (переселения душ, араб, танасух). См., например: Massignon—[Anawati]. Hulul.

567

913 г.

568

922 г.

569

Мухаммад б. 'Абдаллах б. 'Абд ал-Барр ат-Туджиби [ум. ок. 341/952-53 г. в Триполи (Сирия)], кордовский законовед и традиционалист. Учился в ал-Андалусе и за его пределами. На родине приобрел репутацию ученого и аскета; служил секретарем у судьи Аслана б. 'Абд ал-'Азизв. Мухаммад Ибн 'Абд ал-Барр составил два сборнике биографий — законоведов и судей Кордовы. См.: Бойко. Литература в Испании, с. 150—152.

570

Слово мунйа означает своего рода загородную виллу для летнего отдыха (дом с седом, земельными угодьями, невольниками, быками для обработки земли и т. п.), которая принадлежала омейядскому эмиру (или позже — халифу), какому-либо отпрыску правящей династии, крупному чиновнику и просто богатому человеку (см. примеч. 79 к рассказу № 4). Мунйат Наср — одна из древних вилл в предместье Кордовы, находилась на левом берегу Гвадалквивира, гранича со старым кладбищем (макбарат ар-Рабад). Некогда она принадлежала евнуху Насру (отсюда и ее название Мунйат Наср), фавориту эмира 'Абд ар-Рахмана 11. После ее откупил для себя эмнр 'Абдаллах, позднее она стала собственностью ал-Хакама II (еще в бытность его наследником престола). Текие богатые загородные поместья могли служить иногда резиденциями для именитых гостей или иностранных посольств. Несколько позже описываемых у ал-Хушанн событий, летом 338/949 г., в Мунйат Наср остановилось посольство византийского императора Константина Багрянородного. В XI в. Мунйат Наср была разрушена во время междоусобных войн. См.: Garcia Gomez. Topografia cordobesa, с. 338—339.

571

924-25 г.

572

Эмир 'Абд ар-Рахман III.

573

В 312/924-25 г.

574

Кира'а — один из восьми способов передачи знаний. См.: Холодов. Арабские рукописи, с. 106.

575

Ард — также один из способов передачи и получения знаний. См.: Халидов. Арабские рукописи, с. 106.

576

926-27 г.

577

929 г. В отличие от ал-Хушани биограф Ибн ал-Фаради указывает датой его смерти 319/931 г., сообщая, что в тот год в Кордове кроме Аслама умерло много знатных людей, в связи с чем 319 год принято называть «годом знатных», см.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 80, № 278.

578

Об этом судье (ум. в 324/936 г.) см. также: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 33, № 103; ал-Хумайди. Джазва, с. 110, № 197; ад-Дабби. Бугйа, с. 160, № 385; ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с, 63-65.

579

Будущий халиф ал-Хакам II.

580

'Абд ар-Рахман б. Ахмад б. Баки б. Махлад (ум. в 366/976-77 г.), кордовский традиционалист. См.: ад-Дабби. Бугйа, с. 347, № 994.

581

Вероятно, он имел в виду, что, как судья, должен будет прочесть над умершим заупокойную молитву.

582

Вар.: ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 64.

583

Мискал — мусульманская мера веса золота. Средняя его величина — 4,231 или 4,235 г; в Магрнбе 1 мискал = 4,722 г. См.: Хинц. Мусульманские меры и веса, с. 11, 12; Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t 3, с. 245, 246, 259.

584

Об этом правовом термине см. примеч. 9 к рассказу № 33.

585

Т. е. Ахмада б. 'Убаду ар-Ру'айни.

586

Вар.: ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 64.

587

Такой же способностью судить о человеке по его внешности обладал, например, предшественник Ахмада б. Баки — судья Мухаммед Ибн Башнр. См. рассказ № 9 и примеч. 70 к нему.

588

Абу 'Умер Ахмад б. Мухаммед Ибн Худайр (256/869-70—327/939), маула Омейядов, визирь, представитель знатного рода бану Худайр (см. о его брате Мусе б. Мухаммаде Ибн Худайре примеч. 40 к ”Главе о жителях Кордовы...»). В первую половину правления 'Абд ар-Рахмана III занимал несколько важных административных постов, в частности был сахиб аш-шурта ас-сугра (об институте аш-шурта в ал-Андалусе см. примеч. 5 к рассказу № 23 примеч. 4 к рассказу № 32). См.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 36—37. № 117; Levi-Provencal. L'Espagne, с. 101.

589

Халиф 'Абд ар-Рахман III.

590

936 г.

591

Об этом судье (ум. в 326/938 или 327/939 г.) см.: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 33, № 104; ал-Хумайди. Джазва, с. 119, № 219; ад-Дабби. Бугйа, с. 172, № 420; ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 63.

592

В одной анонимной хронике есть сведение, что некий Ахмад Ибн Аби Талиб в 310/922-23 г. был назначен эмиром 'Абд ар-Рахманом III судьей г. Печины. См.: Una cronica anonima, с. 68 (исп. пер., с. 140). Издатели и переводчики текста Э. Гарсиа Гомес и Э. Леви-Провансаль считают, что это лицо неизвестно по другим источникам. Мы полагаем, что он тождествен кордовскому судье Ахмаду б. 'Абдаллаху б. Аби Талибу ал-Асбахи. Наше предположение подкрепляется следующими обстоятельствами: а) назначенный в Печину судьей Ахмад Ибн Аби Талиб — современник событий, описываемых в данном рассказе из «Книги о судьях»; б) еще до своего судейства в Кордове Ахмад б. 'Абдаллах б. Аби Талиб занимал по велению эмира 'Абд ар-Рахмана III ряд должностей в провинциальных округах, в том числе судейскую должность в Илбире (Эльвире); в) имя персонажа из анонимной хроники совпадает с именем главного кордовского судьи, в нем просто опущено одно звено родословной (ибн 'Абдаллах), как это часто случается.

593

IX — X 938 г.

594

Об этом судье (284/898—339/950) см. также: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 1, с. 354—355, № 1251; 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадерик, т. 2, с. 405—412; ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 59—61; ал-Маккари. Нафх ат-тиб, т. 1, с. 467—470; Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 3, с. 124.

595

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 406.

596

925 г.

597

Мухаммед б. 'Али ал-Баджали, кайруанский факих, придерживавшийся в основном взглядов аш-Шафи'и, автор работ в области права. Одно время сопутствовал египетскому маликиту Мухаммеду б. 'Абдаллаху б. 'Абд ал-Хакаму (182/799—268/882). См.: ал-Хушани. Табакат 'улама' Ифрикийа, т. 1, с. 213.

598

Ахмад б. Ахмад б. Зийад (ум. в 318/930 г.), кайруанский факих, служил секретарем у судьи 'Исы б. Мискина, автор ряда сочинений по праву и юридическим документам. См.: ал-Хушани. Табакат 'улана' Ифрнкнйа, т. 1. с. 168—169.

599

Мухаммед б. Мухаммед Ибн ал-Лаббад (ум. в 333/944 г.), кайруанский факих, автор ряда юридических сочинений и «Книги о достоинствах Малика б. Айаса». См.: Ибн Наджи. Ма'алим ал-иман, т. 3, с. 23—31.

600

Абу Ибрахим Исхак Ибн Ну'ман, кайруанский факих-шафият, традиционалист. См.: ал-Хушани. Табакат 'улама' Ифрикийа, т. 1. с. 214.

601

926-27 г.

602

Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 406, 407.

603

Вар.: там же, с. 407.

604

Вар.: там же.

605

Вар.: там же, с. 406.

606

VII 949 г. Вар.: 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 407.

607

17.VIII 950 г.

608

11. I 898 г.

609

Об этом судье (ум, в 355/966 г.) см. также: Ибн ал-Фаради. Та'рих, т. 2, с. 17—18, № 1452; ал-Хумайди. Джазва, с. 326, № 811; ад-Дабби, Бугйа, с. 450—451, № 1357; Ибн ал-Аббар. Ат-Такмиле, т. 1, с. 43—44, № 140; ан-Нубахи. Ал-Маркаба, с. 66—75; ал-Маккари. Нефх ат-тиб, т. 1, с. 470—475; Levi-Provencal. Hist. Esp. Mus., t. 3, с. 139—141 и index.

610

21.IX. 950 г.

611

Имеется в виду дворцовая резиденция Омейядов Мадинат аз-Захра' в 8 км к северо-западу от столицы. Ее строительство началось в 325/936 г. по повелению халифе Абд ар-Рахмана III и продолжалось, согласно разным данным арабских историков, от 13 до 40 лет. Мадинат аз-Захра' стала излюбленной резиденцией халифа, который переселился туда со своим двором. Его пребывание там зафиксировано уже в 333/945 г. Она служила резиденцией и для халифов ал-Хакаме II и Хишама II, которые продолжали отстраивать и украшать ее. По своему административному устройству город напоминал Кордову: там также были кади, сахиб аш-шурта, сахиб ал-медине, размещалась халифская гвардия (хашам). Город Мадинат аз-Захра' был сооружен на одном из крутых отрогов горы Джабел ал-'Арус, возвышавшейся над правым берегом Гвадалквивира, и располагался по склону горы тремя ярусами (или платформами). На самом верхнем ярусе размещался дворец халифе со службами, на среднем ярусе — фруктовые сады, на нижнем — частные дома, рынки и соборная мечеть. С появлением другой загородной резиденции — хаджиба-Амирида ал-Мансура — ал-Мадине аз-Захире (370/980-81 г.) цветущая Мадинат аз-Захра' начинает клониться к упадку. Восстания и грабежи берберских неемников не ее территории в нечале XI в. способствовали ее окончательному запустению и гибели в 401/1010 г. Спустя полтора столетия после описываемых событий там сохранились лишь стены, развалины дворца и немногочисленные обитатели. См.: Levi-Provencal Madinat al-Zahra'; он же L'Espagne, с. 225—229; он же. Hist. Esp. Mus., t. 2, с. 133—139.

612

15.XI 966 г.

613

Об этом судье (302/914-15—367/978) см. также: Ибн ал-Фаради. Та'рих. т. 1, с. 372, № 1317; ал-Хумайди. Джезва, с. 40—41, № 21; ад-Дабби. Бугйа, с. 49—50, № 57; Ибн ал-Аббар. Ат-Такмиле, т. 1. с. 388, № 1105; 'Ийад ал-Йахсуби. Ал-Мадарик, т. 2, с. 541—549.

614

31.XII 966 г.

615

В рукописи слово не читается, в издании пропуск.

616

18.VIII.969 г.

617

2.II 1296 г.

618

Танджа (Танжер) — город на североафриканском побережье Гибралтарского пролива.

619

X. Рибера отождествляет здесь Мухаммеде б. Мухеммада б. Мухаммаде б. 'Абд ар-Рахмене ал-Левати, известного под прозванием Ибн Баттута, со знаменитым путешественником и писателем Ибн Баттутой (703/1304 — 779/1377), хотя имя его было Мухаммад б. 'Абдаллах б. Мухаммед б. Ибрахим ал-Лавати. См. о нем: Brockelmann. Van Battuta; Miquel. Ibn Battuta.

620

Одно или два слова в рукописи не читаются, в издании пропуск.

621

Буртукал (Португалия) — название, первоначально данное арабами древнему городу Portus Gale (Порту), а позднее распространившееся на всю территорию страны. Здесь речь идет о всей Португалии («земля Португалия»), которая был утрачена мусульманами к середине XIV в. См.: Dunlop. Burtukal.

622

Несколько слов не читаются, в издании пропуск.

623

X. Рибера читает С. г. р. т (Sograto).

624

Несколько слов не читаются, в издании пропуск.

625

1470-71 г. У X. Риберы колофон и приписка к нему помещены в предисловии издателя (с. XLIV).

Content

Мухаммад ибн Харис ал-Хушани
Книга о судьях

ПРЕДИСЛОВИЕ

КНИГА О СУДЬЯХ

ГЛАВА О ЖИТЕЛЯХ КОРДОВЫ, КОТОРЫМ ПРЕДЛОЖИЛИ СУДЕЙСТВО И КОТОРЫЕ ОТКАЗАЛИСЬ ЕГО ПРИНЯТЬ

ГЛАВА С ИЗВЕСТИЯМИ О КОРДОВЕ И ЕЕ СУДЬЯХ ДО ХАЛИФОВ

Рассказ о судье Махди б. Муслиме

Рассказ о судье 'Ангаре б. Фаллахе

Рассказ о судье Мухаджире б. Науфале ал-Кураши

Рассказ о судье Йахйе б. Йазиде ат-Туджиби

Рассказ о судье Му'авийе б. Салихе ал-Хадрами

Рассказ о судье 'Умаре б. Шарахиле

Рассказ о судье 'Абд ар-Рахмане б. Тарифе ал-Нахсуби

Рассказ о судье ал-Мус'абе б. 'Имране ал-Хамдани

Рассказ о судье Мухаммаде Ибн Башире ал-Ма’афири

Рассказ о судье Са'иде б. Мухаммаде Ибн Башире ал-Ма'афири

Рассказ о судье ал-Фарадже б. Кинане ал-Кинани

/с. 77/ Рассказ о судье Катане б. Джаз'е ат-Тамими

Рассказ о судье 'Убайдаллахе б. Мусе ал-Гафики

Рассказ о судье Хамиде б. Мухаммаде ар-Ру'айни

Рассказ о судье Масруре б. Мухаммаде Ибн Башире ал-Ма'афири

Рассказ о судье Йахйе б. Ма'маре ал-Алхани

Рассказ о судье ал-Асваре б. Укбе ан-Насри

/с. 87/ Рассказ о втором судействе Йахйи б, Ма'мара

Рассказ о судье Ибрахиме б. ал-'Аббасе ал-Кураши

Рассказ о судье Йухамире б. 'Усмане аш-Ша'бани

Рассказ о судье 'Али б. Аби Бакре ал-Килаби

Рассказ о судье Му'азе б. 'Усмане аш-Ша'бани

Рассказ о судье Мухаммаде б. Зийаде ал-Лахми

/с. 107/ Рассказ о судье Са'иде б. Сулаймане ал-Гафики

/с. 114/ Рассказ о судье Ахмаде б. Зийаде ал-Лахми

Рассказ о судье 'Амре б. 'Абдаллахе б. Лайсе ал-Кубае

Рассказ о судье Сулаймане б. Асваде ал-Гафики

Рассказ о втором судействе 'Амра б. 'Абдаллаха, которое было в 260 году.

Рассказ о втором судействе Сулаймана б. Асвада, и было это его исполнение должности в 263 году

Рассказ о судье 'Амире б. Му'авийе ал-Лахми

Рассказ о судье ан-Надре б. Саламе ал-Килаби

Рассказ о судье Мусе б. Мухаммаде б. Зийаде ал-Джузами

Рассказ о судье Мухаммаде б. Саламе

Рассказ о втором судействе ан-Надра б. Саламы

Рассказ о втором судействе Мухаммада б. Саламы

/с. 174/ Рассказ о первом судействе ал-Хабиба Ахмада б. Мухаммада б. Зийада ал-Лахми

Рассказ о судье Асламе б. 'Абд ал-Азизе

Рассказ о втором судействе Ахмада б. Мухаммада б. Зийада

Рассказ о втором судействе Аслама б. 'Абд ал-'Азиза

Рассказ о судье Ахмаде б. Баки б. Махладе б. Йазиде

Рассказ о судье Ахмаде б. Абдаллахе б. Аби Талибе ал-Асбахи

Рассказ о судье Мухаммаде б. 'Абдаллахе б. Аби 'Исе

Рассказ о судье Мунзире б. Са'иде б. 'Абдаллахе ал-Баллути

Рассказ о судье Мухаммаде б. Исхаке Ибн ас-Салиме

БИБЛИОГРАФИЯ

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

Примечания