Авдеева Юлия

Реквием по мечте

Юлия Авдеева

Реквием по мечте

Танцуй на битом стекле. И молчи.

И стань от боли светлей.

Ожог его слепоты излечить.

Он хочет болью твоей.

И не простить раненных глаз

И ты танцуй в последний раз.

И нельзя найти для него слова, и нельзя тебе перед ним упасть

И в последний раз…

И нельзя найти для него слова,

И нельзя тебе перед ним упасть

И в последний раз

Ты танцуй на битых стеклах и молчи.

Живые краски ночей разведут

Фальшивой кисти слова.

Прозрачным светом уйди в тишину

По листопадам стекла…

И не простить раненных глаз

И ты танцуй в последний раз.

И нельзя найти для него слова

И нельзя тебе перед ним упасть

И в последний раз

И нельзя найти для него слова

И нельзя тебе перед ним упасть

И в последний раз

Ты танцуй на битых стеклах и молчи.

Макс Фадеев «Танцуй на битом стекле»

Лесандрин шла по коридорам Академии, ставшей такой родной за четыре года обучения в этих стенах. Довольно мрачное заведение совсем не пугало ее, не пугало даже то, что раньше здесь располагалась тюрьма для неверных. Она вообще разучилась чего-то бояться за это время. Темно синий костюм для тренировок с эмблемой Академии на спине облегал тело, словно вторая кожа.

Вряд ли кто-нибудь узнал бы в этой уверенной сильной молодой женщине прежнюю Лесю. Она изменилась. Из хуторской девчушки с открытым сердцем она превратилась в опасную противницу. Хищный взгляд, стройное гибкое тело. Все вещи, которые остались со дня приезда в Академию теперь болтались на ней, как на вешалке. Леся стала тонкой, словно ива, хрупкой, как стекло. Но эта хрупкость была столь же обманчива, сколь обманчива хрупкость бриллианта.

Волосы теперь едва доходили до плеч, и стали темно-каштанового цвета. Сколько Милада намучилась с ними не передать словами. Когда девушка заявила о том, что хочет остричь волосы и перекрасить их в темный цвет у травницы едва не случился инфаркт.

— И зачем тебе это понадобилось только? Подумай, может не стоит?

— Я уже надумалась. Стриги их. Не хочешь — сама обстригу, потом будешь разоряться, что плохо вышло.

Травнице ничего не оставалось сделать, как выполнить ее просьбу. Потом она долго охала и ахала по поводу таких красивых белых волос, каких ни у кого не видела.

— Ну, значит, больше и не увидишь, — резюмировала Леся, которая вполне осталась довольна результатом. Правда, краски извели — мама дорогая! Почему-то ее волосы имели большую устойчивость к окрашиванию, и ни как не хотели менять собственный цвет. Когда Милада наконец-то добилась желаемого результата, то совсем выбилась из сил. Леся же скакала мячом по комнате и крутилась юлой перед зеркалом. Откуда только силы берутся…

Даже Миладе пришлось принять тот факт, что ее Лесенок стала другой. Не хуже, не лучше. Это была совершенно другая Леся, с которой Миладе пришлось знакомиться заново — день за днем.

Помимо основного курса по лекарственным травам, строению человеческого тела и различным снадобьям, девушка прошла полный курс боевых искусств, овладела оружием и получила кое-какие знания по ядам и противоядиям. Теперь она с легкостью могла не только продлить, но и оборвать тонкую нитку человеческой жизни. Директор Ириан удивился, когда девушка из глубинки с легкостью сдала вступительные экзамены. Леся самодовольно усмехнулась. Тогда он еще не знал, что через пару месяцев эта девочка постучится к нему в кабинет с просьбой готовить ее в специальный отдел лечебной лаборатории, благо оценки позволяли. Еще через полгода Леся пришла требовать перевода в специальную группу, патрулирующую всю страну с проверками — одно из подразделений странников. Ириан не мог ей отказать. На тот момент Леся уже в совершенстве владела методами манипулирования.

Девушка дошла до конца коридора и отворила дверь в свою комнату. Милада жила в комнате напротив. Каждому студенту выделялась отдельная комната, с личной маленькой лабораторией. И если Миладу это привело в бурный восторг, то Леся не выказала ни каких эмоций. Комната поражала воображение отсутствием мелочей, присущим каждой девушке. Ей это было ни к чему. Метательные кинжалы — ее любимое оружие всегда были при себе — за поясом на специальных креплениях. Лесандрин уже собиралась лечь, когда в комнату ворвалось нечто.

— Милада! — простонала она — Ну когда же ты будешь стучать?

— У тебя есть от меня какие-то секреты? — травнице была к лицу обычная форма Академии. Сине-зеленая юбка, приталенный пиджачок того же цвета и белая блузка. В такой форме ходили ученики-алхимики. Милада при поступлении была тут же зачислена в эту группу — кто бы сомневался! С ее-то любовью к экспериментам! — что было редкостью. Группа алхимиков была немногочисленной, но неприятностей от них было много. В прошлом месяце в их отсеке пришлось менять крышу. А все Милада со своим новым экспериментом!

— Нет. Я просто могла переодеваться и совсем не хочется, чтоб весь женский корпус наблюдал за тем, как я это делаю, — Леся завалилась на кровать, закинув ногу на ногу и положив руки под голову.

— Можно подумать я с собой кого-нибудь вожу! — Возмутилась Милада, подкатывая зеленые глазки и села на кровать.

— Просто ты никогда не закрываешь за собой дверь до конца, — парировала девушка. Дверь натужно заскрипела и открылась. В щелочку показалось три любопытных мордочки.

— Ну и что вам нужно? — гаркнула Милада так, что притаившихся девушек едва не сдуло.

— Да мы к вам за помощью пришли, — сказали мордочки, не рискуя проходить в комнату.

— Вот. Что и требовалось доказать, — сказала Леся и села.

— А ко мне трудно зайти, да? — вопрошала Милада.

— Так вы же все время вместе. Мы видели, как Лесандрин возвращалась с тренировки, и решили, что ты будешь у нее.

— Ладно, — махнула Милада рукой, являя собой иллюстрацию сестры милосердия, — что там опять не получается.

Девушки тройняшки Глаша, Марьяша и Дарин заканчивали первый год обучения, и у них возник вопрос с основами получения вытяжки. Вернее сказать тут был даже не вопрос, а полное отсутствие знаний по причине безостановочного посещения свиданий с парнями мужского корпуса, вместо занятий. Парни все время менялись, и на уроках веселые тройняшки появились, только тогда, когда почти вся мужская половина Академии была опробована на предмет ухаживаний.

— И что вы хотите от нас?

— Милад, ну дай конспект, — слезно просили Глаша и Марьяша.

— Ладно уж, так и быть, пойдемте. Сейчас вернусь, — сказала Милада Лесе и ушла одаривать знаниями непутевую молодежь. На первом курсе учили основным предметам. Поэтому девочки с незаурядными способностями, годящимися разве что на подмогу лекарю, проходили ту же программу что и звезда алхимии Милада, и будущая гроза полей и огородов с проверками Лесандрин.

Дарин осталась стоять посреди комнаты, неуверенно поглядывая на Лесю.

— Что случилось?

— Меня просили тебе кое-что передать, чтоб никто не видел и не знал.

Леся заинтересовалась. Кто это мог передавать ей тайные письма. Уж не очередной ли поклонник. Леся улыбнулась. В Академии ее прозвали ледяной принцессой, потому как растопить ее сердце никому не удавалось, хотя желающих было много.

— Давай сюда свою записку. Николай что ли передал? — С Николаем они посещали занятия Ирина — мифологию.

— Нет, Лесандрин, не Николай. Этот нездешний, в смысле не учится у нас. А краси-и-ивый, дух захватывает.

— Где ж ты его встретила?

— Во дворе. Я в библиотеку шла, хотела книжки взять по вытяжкам. А тут он. Спросил про Лесю. Знаю я такую или нет. Я сначала не поняла, что это ты. А он письмо мне в руки тыкает. Мол, передай Лесе и уехал. А потом мне Глаша сказала, что Милада тебя так называет. Вот я и принесла.

— Так ты еще и Глаше рассказала…

— Нет, что ты. Просто спросила. Знает ли она какую-нибудь Лесю.

— Ладно, давай письмо.

Дарин протянула белый запечатанный конверт с замысловатым вензелем охранной печати. Не открывала.

— Спасибо тебе большое. Если что-нибудь будет нужно, заходи, помогу.

— Хорошо, Лесандрин, я побегу к девочкам, пока не хватились.

Дарин вышла, а Леся задумалась. Кто же это мог быть. Фантастическая мысль билась птицей, но Леся боялась ее допустить. Но… здесь ее зовут полным именем, значившимся в приписной грамоте. Только Милада по старой привычке отказывалась звать ее Лесандрин. Как на приеме у императора, — отшучивалась она.

Мужчина, красивый… Остается надеется, что это Атан. Владимир не имел права напоминать о себе через четыре года. Да и зачем ему это? Уже наигрался… Леся раздумывала, вертя в руках белый конверт, способный ответить хотя бы на один вопрос — кто же его написал, но услышав, что Милада вышла из комнаты, благо стены тонкие, а голос у бывшей травницы — дай бог каждому, Леся засунула конверт под подушку.

— Так вот, Лесь, — сказала Милада, проходя в комнату и аккуратно закрывая за собой дверь, — я вообще пришла узнать, с кем ты идешь на выпускной бал?

— Одна.

— Так нельзя же!

— Ладно, еще решу, до него две недели. А ты с Владином идешь? — Леся решила перевести разговор в более безопасное русло, чем обсуждение отсутствия у нее романтических отношений.

— Да, — Милада довольно разулыбалась. — Ты знаешь, кто еще обязан присутствовать на выпускном?

— Нет, — махнула рукой Леся. Ей было абсолютно все равно — кто будет, с кем будет, когда и где. Выпускной — сущая формальность. Она должна была там появиться только потому, что на этом вечере должны объявить результаты распределения, хотя Леся лелеяла надежду узнать о результатах раньше торжественной муки под названием выпускной бал, тем самым освободив себя от глупой формальности.

— Странники. Отряд Владимира Самойлова.

Сердце пропустило удар. И еще один. А потом отозвалось в горле. Леся сидела, пытаясь осознать, что ей только что сказала Милада, но не могла.

— Он тоже будет? — спросила она.

— Скорее всего да. У Владина брат служит в отряде Самойлова. Он ему и сказал, а я решила, что нужно тебя предупредить.

— Значит, мне придется идти на этот чертов бал.

— Лесь… — Милада потрепала Лесю по плечу, — Лесенок…

— Слушай, Милад, а зачем на выпускном странники, а? Мы что малолетние преступники или кто? Вот для чего они туту нужны? Уж если мы за четыре года не спалили к чертям собачьим эту Академию, то и на выпускном вряд ли додумаемся.

— Так требуют правила.

— В первый раз слышу о таких правилах.

— Каждый год император отбирает лучших учеников. Кого в свои лаборатории, кого в отряды странников… Ты сама об этом знаешь! Ты же сама просила, чтоб твою кандидатуру направили на рассмотрение. Чего теперь горячишься?

— Потому что там будет ОН. И я никак не могу найти способ, чтоб отвертеться от этого бала, будь он не ладен!

— Ты не можешь отказаться от него, ты это и без меня понимаешь. Но чего ты боишься?

— Да не боюсь я ничего! Хотя… ты сама все прекрасно знаешь, он не имеет права портить мне жизнь. Снова!

— Лесь, но ведь ты тоже изменилась, ты ведь тоже уже не та девочка, которая любила его.

Леся посмотрела на Миладу и не сказала ничего. Она не могла объяснить подруге, что творится у нее на душе. Да и не хотела. Она стыдилась сама себя за то, что до сих пор испытывает чувства к человеку, который растоптал ее. Который решил отделаться от нее и ее любви короткой запиской: «Ты слишком хорошая. Прости, я ничего тебе не обещал». И она боялась этой встречи. Боялась снова уступить, снова увидеть. И как же она хотела посмотреть на него хотя бы одним глазком.

— Лесь, ты чего молчишь? Может, обсудим это все вечером. «Хмельной бочонок» не так далеко. Выбраться — не фиг делать. Не в первый раз… Сходим — в глазах у звезды алхимии плясали чертенята.

— Значит в девять, в кабаке. Я должна выпить.

Леся ввалилась в комнату через окно. «Знатно сегодня погуляли» пронеслось в пьяной голове девушки. Если бы она не была столь пьяна, то догадалась бы о том, что в комнате она не одна, как только оказалась на подоконнике. Но в этот вечер Лесандрин выпила столько, что знания, отработанные до инстинктов притупились. Неясная тревога билась в затуманенном сознании, но девушка только пьяно отмахнулась от нее и не обратила должного внимания, пока не услышала чужое дыхание.

Она не подала виду, подошла к столу и зажгла светильник. Комната озарилась светом, показавшимся Лесандрин слишком ярким, после темноты, к которой привыкли глаза. На ее постели вольготно развалился Самойлов собственной персоной. Он во все глаза смотрел на Лесандрин и ждал реакции. Девушка и бровью не повела, приняла все как само собой разумеющееся. Она настолько привыкла видеть его в своих снах, что теперь посчитала его пьяным видением — не больше.

Лесандрин продолжила неспешно раздеваться, не обращая внимания на ночного гостя, а у того глаза на лоб полезли. Такой реакции на собственную персону он никак не ожидал. Криков, скандалов, слез — сколько угодно, но полное безразличие, словно его тут и нет, убило Самойлова и самодовольная улыбка стерлась с его лица.

— Лесь, — тихонько позвал он ее, не зная что еще сказать и как привлечь внимание.

— Ты зачем явился? Разговоры разговаривать? — недовольно пробурчала она, повернувшись к «призраку» спиной, снимая нательную рубашку через голову — расстегивать многочисленные пуговки до конца было лень, — Я не настроена говорить, так что иди ты туда от куда пришел. — Закончила глубокомысленную речь девушка и совершенно обнаженная — так как одевать что-либо на себя было тоже лень — подошла к кровати.

У Самойлова отвалилась челюсть, он пытался поднять ее вручную. Не получалось.

— Лесь — это я. Ты что не узнаешь?

— Ой, да вижу я, не слепая. И на фига приперся, спрашивается? Только спать мешаешь! — Девушка спокойно вытащила из-под ног Владимира одеяло, свернутое в несколько раз. Она улеглась рядом, придвинув Владимира к стенке, укрылась и блаженно засопела.

— Вот и встретились… — пробормотал Самойлов, затушив светильник.

Да, все опять вышло не так, как он хотел. Конечно, прошло столько времени, и она вполне могла забыть о нем. Но ведь четыре года назад он специально ушел так, чтоб она о нем никогда не забыла. Наверное, стоило думать головой, а не другим местом, но с Лесей это было невозможно. Чистая, красивая, нежная… о том, что совершил, он думал уже потом, когда проснулся и понял, что в его жизни нет для нее места. Она ничего не могла ему дать: ни престижа, ни богатства, ни положения. Она была страничкой в его истории, пунктом в списке его побед… Во всяком случае, он тогда считал именно так. Да, он скучал по ней — он признавался в этом открыто; да, с ней он чувствовал себя свободным, как ни с кем; и, конечно, ему льстило, что она его беззаветно любит. Он отчаянно хотел ее видеть все это время. Даже пристроил наблюдателей за ней…

Как он удивился, когда ему донесли о том, как она изменилась. Его ангел с волосами из лунного света стал строптивым котенком, умеющим кусаться. Больно кусаться. И ведь надо же было так просчитаться! Он и подумать не мог, что Леся может дать ему все то, о чем он так мечтал с самого детства… Если бы он знал об этом тогда, все было бы совершенно по-другому… намного легче. Тогда она его любила, и он готов дать голову на отсечение — отдала бы свою жизнь за него. А теперь… Теперь она не отреагировала на него в собственной постели. Заткнула рот и отмахнулась, как от назойливой мухи. Признаться, он не ждал этого. Да и представить не мог, что она настолько изменится. Другой цвет волос, ежедневные тренировки… Если раньше Леся походила на королеву, невесть как затесавшуюся среди хуторских, то теперь она стала богиней… Видение обнаженной девушки стояло у него перед глазами, как наваждение. Он и забыл, как на него действовала Леся… Теперь он ее не отпустит.

Самойлов самодовольно улыбнулся. Разведка докладывает, что девушка имеет поклонников, но ни с кем в связи не замечена. Значит, помнит. А если помнит, то и прощение получить не долго, а дальше все зависит только от него и его обаяния. Ему очень хотелось в это верить.

Вся Академия, словно сошла с ума. Лесандрин с удивлением констатировала всеобщее сумасшествие, которое не обошло своим вниманием и Миладу. Она носилась, как угорелая с рулоном нежно-зеленого шелка под мышкой, кружевами, намотанными на шею и, тряся перед Лесиным носом коробком с разноцветными пуговками, вопрошала, какие из них больше к платью пойдут. Лесандрин только пожимала плечами и наугад тыкала пальцем в любую из пуговок. Какую не выбери — начнет причитать, что ей кажется по-другому.

Платье на выпускной для Милады — было подарком от Атана. За четыре года этот неугомонный человек так и не оставил службу. Он так же разъезжал по стране и, естественно, не остепенился. Личную жизнь с такой работой устроить трудно. Он иногда навещал девушек, узнавал как их дела, учеба. А еще Милада связывалась с ним по старому зеркальнику каждую неделю, для того чтоб отчитаться, что они ничего не натворили, Академия здравствует и процветает, а то, что крышу недавно меняли, так Милада об этом ни сном ни духом не знает, потому как учится не жалея сил. Естественно, Атан не поверил. Посмеялся, повозмущался, получил нагоняй — все как всегда.

Лесандрин передавала ему приветы, но видела редко. Только когда приезжал в стены учебного заведения. А так, ей было некогда. Вот в ходе одного из разговоров Милада и уболтала странника сделать ей любимой подарок — классическое платье для выпускного. Атан повозмущался, что Милада тряпошница закоренелая, но денег на модистку выслал. Теперь Милада пребывала в состоянии эйфории. Она собственноручно сделала эскиз платья, выбрала ткань, все причитающиеся мелочи для отделки, да еще и сама села за шитье. Чего-чего, а страсти к рукоделию Лесандрин за Миладой отродясь не замечала. Люди меняются…

Отделавшись от Милады с безумным взглядом, которая ни как не могла решить, какие туфли одевать к готовому платью, Леся поднялась к себе в комнату с целью отдохнуть и спрятаться от безумного мира за дверями своей комнаты. На кровати покоилась большая серая коробка. «Что на этот раз?» удивилась девушка, открывая коробку.

Внутри оказалось прекрасное платье цвета грозового неба. Леся задохнулась от восхищения. Простое по покрою, элегантное… Девушка не верила своим глазам. Для выпускного традиционными считались цвета пастельной гаммы, на крайний случай — красное. Но такое… Такое платье она видела в первый раз. Она даже захотела его примерить.

Платье сидело как влитое, оттеняя белую фарфоровую кожу без намека на румянец и черные, как безлунная ночь, глаза. Лиф нежно облегал грудь девушки, подчеркивая талию. Юбка от бедра спускалась водопадом. Ни излишеств, ни рюшечек, ни бантиков. Простое до безобразия, настолько же умопомрачительное.

Разглядывая отражение Лесандрин спохватилась, что не удосужилась посмотреть от кого подарок — скорее всего в коробке есть записка, которая откроет тайну имени неизвестного дарителя. Как и предполагала девушка, записка одиноко лежала в большом коробке под маленькой коробочкой с украшениями, которые стоило надеть к платью.

«Милада сдала тебя с потрохами» — гласила записка корявым почерком — «В выборе женских нарядов не силен. Так, что придется тебе, зануда, смириться и идти на бал в этом. Раз уж Милада развела меня на подарки, думаю, что ты тоже заслужила подарок от меня. За четыре года на вас обеих особо не жаловались, больше хвалили и вас, и меня, за то, что откопал такие таланты в глуши. Так что — это своего рода благодарность за то, что не подвели меня. Догадываюсь, что ты решила идти на бал в своем любимом костюме для боевок. Боги, Леся, нужно же когда-нибудь показать, что ты девушка, а не пацанка!

На бал приехать не смогу, нахожусь в Аттарине по заданию его Императорского высочества. Но… если узнаю (а я узнаю в любом случае), что не надела платье на выпускной — убью! Лично! Зря я что ли по магазинам женского платья шлялся! Не забудь одеть браслет. Надеюсь, у тебя хватит ума не снять его на балу. Украшения вам обеим подбирал под браслеты.

P.S. Погуляйте на последок, взрослая жизнь, не такая прекрасная, какой кажется.

P.P.S. Знаю, что хочешь меня убить, но для этого ты меня слишком любишь».

Лесандрин улыбнулась, прочитав записку. Подписи не было, но записка говорила сама за себя — кто ее автор. Браслет привычно холодил руку выше локтя. Она прекрасно понимала, что снимать его нельзя ни в коем случае, тем более, если на балу будет присутствовать Самойлов. Она не могла быть уверена в своей реакции на сто процентов.

Браслеты из горного хаанея Атан привез девушкам через три дня их прибытия в Академию. Милада, будь она неладна, рассказала Атану о происшествии в таверне с горящим столом, и Атан озадачился не на шутку.

Хааней — камень черного цвета. Полностью блокирует магию, причиняя боль человеку, в котором эта самая магия блокируется. Во времена Гона браслетов из этого камня было изготовлено уйма. Странники разъезжали по стране вооруженные магическими артефактами (а как же! С магией боролись магией, как ни смешно это звучит) и браслетами их хаанея. Этот камень раскалялся до красна и жег кожу сквозь одежду, если рядом оказывался человек со способностями. Одев на такого браслет из хаанея, странники обезоруживали противнка. Конечно, многие странники были не чисты на руку и казнили невинных, неугодных самим себе. Нахамил кто-то страннику, или посмотрел косо… Потому так много душ неприкаянных осталось с того времени…

Горный хааней отличался от собрата не только цветом — он был прозрачным, как стекло и его легко можно спутать с горным хрусталем или ситарином — но и действием. Горный хааней контролировал магический выброс энергии. То есть прощупать обладателя способностей, на котором одет незамысловатый оберег из горного хаанея — невозможно. Он не блокировал магию, а только сдерживал, контролировал и берег от проверок.

Как это стало известно Атану — тайна. Он умудрился раздобыть горный хааней — сделать из них два браслета тонкой ручной работы и тайком отдать девушкам. Воистину способность Атана пролезать в любые щели, доставать любые вещи и делать все так, как ему выгодно, удобно и спокойно, поражала! Он не признавался, каким образом ему это удалось даже под Миладыными пытками и грозился отобрать на фиг обереги у любопытных особ с через чур длинным носом.

Браслет Лесандрин носила постоянно. Конечно, однокурсники обратили внимание на то, что у них с Миладой одинаковые браслеты. Но травница тут же отшутилась, сняла браслет с руки, показала всем желающим и рассказала щемящую душу историю о том, что они с Лесандрин с детства знакомы и эти браслеты — символ их вечной дружбы, а сделаны они из обычного стекла. Действительно откуда у хуторских девочек деньги на горный хрусталь?!

С тех пор, как Леся надела этот браслет, перепады в настроении случались реже. Неконтролируемые выбросы силы, как в таверне, прекратились. А Милада потихоньку, ночью, обучала Лесандрин премудростям магической волшбы. Горный хааней поглощал всю остаточную магию, не оставляя ни крупицы.

Девушкам так и не удалось отыскать упоминания о силе, похожей на Лесину, даже в старых учебниках по мифологии. Так что Лесандрин решила больше не мучить себя вопросом о своем происхождении. Ищи не ищи ответа, а легче не становится…

Девушка переоделась, бережно сложила платье в коробку, мысленно пообещав себе, что обязательно вернет Атану долг. И убрала коробку с платьем под кровать.

«Наверное, письмо тоже было от Атана, а если это не так, все равно нужно узнать что же в нем такое» — подумала она и вытащила плотный конверт из-под матраса. Сломав печать, девушка вытащила вчетверо сложенный листок, в котором было завернуто что-то плотное. Лесандрин развернула бумагу и уставилась на нее во все глаза. На листке было написано всего одно предложение: «Ты не сможешь меня забыть, Ангел». В письмо была вложена фотографическая карточка. Красивый, уверенный в себе он и глупая, счастливая она… Лесандрин запихнула фотографию с запиской в конверт и засунула обратно под матрац.

Она долго сидела, подтянув колени к подбородку, пытаясь унять воспоминания.

Не смотря на нежелание отдельных особ, вечер выпускного бала наступил. За день до знаменательного вечера добрая половина женского корпуса, истерила и рыдала друг другу в жилетки, мол, я толстая и некраси-и-ивая, никуда я не пойду. Истерический плач сменялся не менее истерическим хохотом даже после отбоя. Единственными девушками, неподверженными предбальной лихорадке, оказались Милада и Лесандрин.

Милада за три дня до бала определилась с прической, туфлями и украшениями. Лесандрин вообще по этому поводу особо не заморачивалась. За нее все решил Атан и, в первый раз со времени их знакомства, она была полностью с ним согласна.

За несколько часов до начала официальной части, проводимой в банкетном зале (оказывается и такой здесь присутствовал), Милада притащилась в комнату к подруге со своим платьем и прочим. Под прочим подразумевался целый арсенал косметических тюбиков с кремами, помадой румянами и прочим, которому могла позавидовать даже императрица. Когда зеленоглазая мымра по имени Милада заявила, что содержимое всех этих баночек она собирается вылить на Лесандрин, та протестующее замахала руками с криками, что подобного ее бренное бедное тельце просто не выдержит.

— Да я ж по капельке, — увещевала «подружака», вооружившись одним из флакончиков в длину с ее ладонь.

— Нет, нет и еще раз нет! — Леся собиралась упираться до последнего.

— Между прочим, я абсолютно согласна с Атаном в том, что хотя бы в этот вечер ты должна выглядеть, как настоящая женщина!

— У-у-у, ирод напыщенный, — взвыла девушка, отмахиваясь от Милады подушкой, — на расстоянии жизнь портит. Можно подумать, что сейчас я женщина поддельная!

— Да ты за последние четыре года из штанов не вылезала!

— Ой, и кто бы мне тут лекции читал, а? До учебы в Академии ты сама из штанов не вылезала и теперь при каждой возможности в них влазишь. А мне что нельзя?! Скажите спасибо, что я на бал этот чертов пойду в платье!

— Если твою морду лица в порядок не привести, то платье ситуацию не спасет! — резюмировала Милада.

— А мне и так не плохо! Я ж не на смотрины иду!

— Леся! Между прочим, Самойлов там будет сто процентов и ты должна ему показать какой стала! Пусть локти кусает петух хуторской! Хотя нет, я не права, теперь он сволочь императорская — новый подвид! — ввернула последний аргумент черноволосая стерва и села на кровать, ожидая реакции.

— Ой, да больно нужно! Из-за него себя мучить! — парировала Леся, но подушку от лица убрала.

— Леся, ну сделай мне подарок, а? — у бывшей травницы было такое выражение лица — без слез не взглянешь.

— Пусть тебе Атан с Владином подарки делают, — огрызнулась девушка без особого энтузиазма.

— Так уже сделали. Одна ты осталась. — Милада шмыгнула носом с такой обидой, словно если она не приведет сейчас Лесандрин в порядок, то мир рухнет, а ей останется только разгребать осколки.

— Ладно. — Лесандрин пихнула подругу в плечо, — Один раз можно и потерпеть. Ради тебя.

Милада вскочила с радостным криком с кровати и принялась расставлять флакончики на тумбочке у кровати. Леся осмотрела богатый «арсенал» и тут же пожалела о том, что согласилась на подобный эксперимент.

Зал, мило украшенный цветами и плакатами с надписями: «До свидания, выпускники!», был полон. Леся держа под руку Николая, высокого русоволосого парня с которым сдружились на почве увлечения мифологией. Николай как-то попытался выказать ей знаки внимания, но Лесандрин обрубила ухаживания на корню, четко определив границы их общения. Между ними могли быть только дружеские отношения. Николай согласился, так что лучшей кандидатуры на сопровождение девушки на бал не найти.

Старания Милады не прошли даром, и Лесандрин сияла, словно начищенная серебряная монета. Не от счастья, конечно же, но остальным об этом знать не обязательно. Надо было видеть глаза Николая, когда Леся вышла из комнаты в полном облачении. Молодой человек трижды проклял себя за то, что согласился с условиями Лесандрин, но спохватившись, порадовался сам за себя, что ведет такую красоту на бал именно он, а не кто-то другой. Теперь все могли ему завидовать.

Милада сверкала малахитом в своем зеленом платье. Ее сияющие счастьем изумрудные глаза, казались огромными на раскрасневшемся личике. Ее кавалер раздувался от гордости. «Важная птица — гусь» подумала Леся, глядя на эту занятную парочку. Владин, конечно, приятный молодой человек, но Лесандрин считала, что он слишком мягок для Миладки. Она вертела им, как хотела. Возможно, это являлось основной причиной тому, что звезда алхимии так и не отдала ему свое сердце…

Выпускники уселись на длинные скамьи, установленные по бокам зала. За их спинами стояли странники в парадной форме. Снежно-белые кители и черные брюки. В не приемов, обязующих странников одеваться в форму, их легко угадать по осанке, гордой посадке головы, надменному взгляду, угрозе, исходящей от них… но не по одежде. Странники ни коим образом не должны выделяться среди обычных жителей. Смешно, но они выделялись, опытный взгляд жителя империи безошибочно выделял странника из толпы. За полторы с лишним сотни лет страха и не такому научишься.

Леся внимательно оглядела зал, но Самойлова не увидела. Она облегченно вздохнула, теша себя надеждой, что встреча откладывается на неопределенное время. В идеале — навсегда. Выпускной потек по накатанному руслу. Сначала директор Ириан зачитал длинную речь о том, как Академия будет гордиться своими учениками. Лесандрин точно бы уснула, если бы не ехидные замечания Милады по поводу гордости.

— Интересно, а Ириан будет мною очень сильно гордиться. Если я вдруг, случа-а-айно подорву Императорские лаборатории? — невинно поинтересовалась она.

Леся еле сдерживала смешки, очень уж явно она представила себе руины Императорского дворца в купе с лабораториями. Владин же недовольно шикнул на спутницу, страшно вращая глазами, пытаясь вразумить черноволосое горе напоминанием, что за их спинами странники стоят. Подобная мимика еще больше раззадорила Миладу, а Лесандрин поспешила вернуться к созерцанию директора с его речью. Иначе она не смогла бы взять себя в руки. А смех посреди проникновеннейшей речи директора — наивысшая невоспитанность.

Длинный монолог закончился, и выпускники разразились аплодисментами. Никто ничего не понял, но хлопать нужно — таковы правила.

— Результаты распределения зачитает льер Самойлов Владимир Семенович, капитан отряда одного из элитных подразделений войск его Императорского Величества.

Все взлелеянные надежды разлетелись в пух и прах. Милада кинула быстрый взгляд на подругу, но на ее лице не отразилось ни одной истинной эмоции. Лесандрин смотрела на него и понимала, что Владимир нисколько не изменился. Женская половина зала восхищенно ахнула и уставилась на него во все глаза.

«Предсказуемая реакция» отметила про себя Лесандрин «Когда-то я так же открыто восхищалась этим человеком».

Девушка прекрасно понимала, что единственный выход держать себя в руках — холить и лелеять собственную злость на него. Она настолько сосредоточилась на собственных ощущениях, что пропустила конец речи и не услышала результаты распределения. Поэтому девушка весьма удивилась, когда люди стали подходить к ней и поздравлять с редкой удачей, осенившей ее своим крылом. Лесандрин повернулась к Миладе и наткнулась на ее ошарашенный взгляд.

— Что случилось? — Лесандрин тронула Миладу за плечо.

— Мечты сбываются, — неопределенно протянула она, — по распределению я попала в императорские лаборатории, а ты в отряд одного из элитных подразделений войск его Императорского Величества…

— Нет, ты так говоришь. Словно тебя к каторге приговорили! — воскликнула Леся, обнимая подругу.

— Лесь, ты попала в отряд Самойлова.

— Ну, я надеюсь, что смогу добиться перевода в другой отряд, — улыбнулась Лесандрин, моля всех известных богов и одного Всевидящего, чтобы решение проблемы действительно оказалось таким легким, как она думает. Как только священное действо под названием 'Бал выпускников' переместился во внутренний двор Академии, Лесандрин предприняла попытку сбежать. Все-таки, большего от нее и не требовалось — посидеть на официальной части и все — танцевать во дворе под звуки скрипок и виолончелей она не собиралась. И так устала. Завтра последний день свободной жизни. Руководство прекрасно осознает, что ученики будут не в лучшей форме, а нюхать запах перегара и смотреть на перекошенные лица вновь прибывших работничков — перспектива не ахти, поэтому завтра Академия будет содрогаться сначала от похмельных, а потом от прощальных воев. А вот послезавтра с раннего утра Лесандрин должна будет предстать перед ясны очи Владимира с формальным рекомендательным письмом от Ириана. 'Черт! И к чему стремилась? Не думала, что желание работать в отряде, а не девочкой на посылках в одном из лекарных домов, приведет к этому!' Лесандрин злилась. Браслет на руке раскалился и горел бледно-розовым светом. Девушка прикрыла руку шарфом от платья, чтобы не привлекать внимание. Хотя, кто сейчас будет обращать на нее внимание? Во дворе полным ходом веселятся выпускники. Спиртное льется рекой, плавно играет музыка, но это ненадолго, сейчас ребята доберутся до музыкантов, споят их на фиг и тогда пойдет веселье! Если хоть один инструмент доживет до утра, Леся будет сильно удивлена. Принимать участие в этой вакханалии девушка не хотела. Возможно, если бы она не опасалась наткнуться на Владимира в разгар бурного празднования окончания учебы, она бы и осталась, но… Почему-то ее не оставляло ощущение, что рядом с ней постоянно кто-то находится. Она уже успела наорать на парней оказавшихся рядом в тот момент, когда она опять почувствовала прикосновение. Они посмотрели на нее, как на полоумную, и отодвинулись на добрый метр. Прикосновение повторилось. Девушка осмотрелась. Рядом никого не было. Липкая волна страха окатила ее с ног до головы, и девушка поспешила смыться со двора. Спрятавшися за дверью своей обители. Да что ж за чертовщина такая! Пока она добралась до своей комнаты, невидимые руки успели побывать везде! Остановившись у двери, девушка почувствовала чье-то дыхание на своей шее. Рванув дверь на себя, Лесандрин забежала в комнату и закрыла ее за собой. Владимир стоял у окна и смотрел во двор, откуда доносились пьяные крики. — Как я и думал, — произнес он не поворачиваясь к ней. На столике у кровати горел ночник, озаряя слабым светом темноту комнаты. 'Интимная обстановочка' заключила Лесандрин 'Так и хочется придушить, собаку'. — Что ты здесь делаешь, Владимир? — Лесандрин замерла у двери, чтоб иметь пути к отступлению под предлогом 'зашла шарфик оставить, на тебя наткнулась', отмечая про себя, что прикосновений больше не чувствует. Ну, хоть на этом спасибо. — Зашел в гости. — Вообще-то, нужно предупреждать. — Сомневаюсь, что ты тогда согласилась бы. — Правильно делаешь, что сомневаешься. Но, ты мог подождать до послезавтра, сама бы приехала. С рекомендательным письмом. — Это не та обстановка, где можно нормально поговорить, — Самойлов наконец-то оторвался от созерцания вида из окна и повернулся к Лесандрин. — Ты считаешь, что у нас есть общие темы для разговоров? — Девушка приподняла одну бровь, скептически оглядывая Владимира. И все-таки он изменился. Раздался немного в плечах, меж бровей залегли первые морщинки, волосы длиннее… — Да, — Владимир сложил руки на груди. — Например? — девушка отошла от двери и удобно уселась на кровати. Зачем бежать от неизбежного. Раз уж он здесь, то нет смысла выпроваживать его, пока она не узнает, что ему нужно. — Например, о том, что теперь ты будешь служить в моем отряде, ты ведь этого хотела, Лесь? — Начнем с того, что я не желаю иметь с тобой ничего общего, тем более работать под твоим началом. Но, я прекрасно понимаю, что для перевода в другой отряд нужны более веские причины, чем личная неприязнь между подчиненным и начальником, — Лесандрин смотрела ему прямо в глаза, стараясь отметить малейшую перемену в настроении, а так же реакцию на свое заявление. Но Самойлов сам не лыком шит, его лицо не казалось застывшей маской, но и эмоции он не выпускал. 'Интересный собеседник' отметила она про себя, 'Единственный способ добиться желаемого — это довести Владимира до того состояния, когда он лично подпишет приказ о переводе' — Значит, не хочешь? — Не-а, но придется. Куда ж я денусь, так, Владимир? Ведь именно так ты думал, выдвигая мою кандидатуру императору? — Завидная проницательность, — съязвил Владимир. — Сомневаюсь, что ты пришел побеседовать о моей проницательности и месте работы. Что тебе нужно, Владимир? — А просто так зайти, увидеть тебя, мне нельзя? — Смотри на расстоянии, заходить в гости и вести беседы ни о чем нет смысла. — А может, я соскучился? — Подобные вопросы задавать нужно не мне, а себе. Меня уж точно не касается — соскучился ты или нет. — Лесандрин злилась, сильнее кутаясь в шарф. Браслет жег руку каленым железом. Стоило держать себя в руках, но этот разговор — переливание из пустого в порожнее — потихоньку выводил ее из себя. Девушка встала с кровати и подошла к окну, отвернувшись от Владимира. Во дворе во всю плясали выпускники. Музыка стала намного громче и веселее, значит, все идет по плану и музыканты уже приняли на грудь. Еще немного и они вместе с ребятами будут распевать срамные частушки об Академии и ее руководстве. И дернуло же ее вернуться в комнату! Что за невезение? От чего бежишь, к тому приходишь… Горячее дыхание опалило кожу шеи. Девушка дернулась от неожиданности и наткнулась спиной на Самойлова. Она придвинулась ближе к оконному проему, опираясь на подоконник. Лесандрин молчала, нет смысла задавать один и тот же вопрос в сотый раз, если он не хочет отвечать. Владимир попытался прикоснуться к ней, но она его остановила, шестым чувством определяя его действия. — Руки убери, — холодный, словно сталь голос, пронзил тишину. — Лесь, я… соскучился, правда, — мягкий, нежный. Все, как и мечталось. Только запозднился он с признаниями, слегка. На четыре года. — Меня не интересуют твои чувства, — девушка сознательно игнорировала сердце, скачущее, словно сумасшедшее, и волну жара, прокатившую по телу. Один раз она совершила ошибку. Теперь же не хотела оказаться опять в глупой ситуации. — Пойми, я не мог приехать к тебе. Сначала обучение, потом задания одно другого сложнее. Я не думал, что настолько серьезно отношусь к тебе. Я не собираюсь тебе лгать и говорить, что сразу понял, как ты мне нужна, но… — Я не понятно выражаюсь? — Лесандрин развернулась на каблуках, и оказалась в объятиях мужчины, о котором грезила во снах. Браслет сопротивлялся подобному поведению. Жар, исходящий от него, распространился по всей руке. Леся обхватила себя за предплечья, осторожно поглаживая раскаленное украшение, пытаясь утихомирить. Она боялась, что ткань шарфа загорится от накаленной вещи, но снять его с себя не решалась. Мало ли чем это обернется. ТОго и гляди, спалит к чертям собачьим свою комнату, вместе со всеми, кто в ней находится. — Ты хочешь сказать, что ты меня забыла? — Владимир самодовольно усмехнулся, а Лесю покоробило. До чего ж самоуверенный тип! — А ты думал, что я буду тебя ждать? С какой это стати? Ты ушел, и я перевернула эту страницу. Надо отметить, что это оказалось не так уж и трудно. — Я тебе не верю! — Твои личные проблемы, Владимир. Владимир наклонился к девушке, целуя ее в губы. Леся старалась отмахнуться от нахлынувших на нее чувств радости и сладкого забытья. Сражаясь с собой, она не позволила себе откликнуться на его поцелуй, уговаривая себя, что все прошло, и никаких чувств нет, все это просто игра ее воображения. Усилием воли она заставила кровь бежать по венам медленнее, сердце замедлило ход, кожа стала прохладной… Владимир отстранился от нее, недоуменно всматриваясь в ее лицо. — Ты стала холодной… — Было бы от чего загореться, — хмыкнула девушка. Самойлов отошел от нее в полной растерянности. Плечи осунулись и на мгновение Лесандрин стало его жалко. 'Знал бы ты Владимир, что я на самом деле испытываю, то боялся бы сгореть, а не замерзнуть' печально подумала она. — Поговорим послезавтра, — бросил он и вышел за дверь. Леся вздохнула толи с облегчением. Она скинула шарф и содрала с плеча горячий браслет. Кожа под ним покрылась белыми волдырями.

С раннего утра моросил мелкий противный дождь. Небо заволокло черными тучами. Изредка оно окрашивалось в красный свет молниями, распарывающими тучи. Казалось, что небосвод разверзнется под неистовыми ударами грома и обрушится на головы путников. Лесандрин куталась в длинный плащ с капюшоном, который не давал промокнуть, но ничего не мог поделать с сыростью. Зябкая прохлада забиралась повсюду и девушка то и дело ежилась и вздрагивала от проходящего волнами озноба. Рядом с ней на каурой кобылке ехала еще одна выпускница — Габриэль Син. Она попала по распределению в тот же отряд, что и Лесандрин в качестве штатного алхимика. Леся слышала о ней от Милады. Скромная, тихая, умная. Обычная серая мышка, но кому, как не Лесе знать, что в тихом омуте черти водятся? Серые глазки, бледное личико, курносый носик в конопушках — милое детское личико. Так сразу и не скажешь, что девушка спец по алхимическому оружию. Именно за блестящую защиту выпускной работы на эту тему ее и решили взять сразу в отряд.

Незаурядными во внешности этой девчушки были только волосы. Тугие кудряшки удивительного ярко-рыжего цвета с красноватым отливом. На фоне серого пейзажа, сырости и дождя Габриэль выделялась ярким пятнышком теплой осени. Дружеских и даже приятельских отношений между девушками не было, погода не радовала и тем более не располагала к заведению новых знакомств. Поэтому Лесандрин молчала. А Габриэль, похоже, тоже не думала заводить разговор. Оно и к лучшему. Лесандрин толком и не спала все то время с вечера выпускного…

Нет, нервы не шалили. Она не боялась встречи с Владимиром. А чего, спрашивается волноваться, если от судьбы не уйти? Ей придется видеть его, работать с ним, пока она не добьется желаемого. Каким именно образом она будет принуждать Владимира подписать приказ о переводе она не решила. В голову лезли странные смешные картинки (килич к горлу, приказной тон, «А-ну подписывай, я сказала!»). Развития отношений между ними она пока не видела. Нет, Лесандрин очень хотела, чтобы все было по другому, но… Гордость штука серьезная и появляется почему-то всегда не к месту или с позднячком. Не спала она совсем по другой причине, которая на время отодвинула проблемы с Владимиром на задний план.

Странные прикосновения не оставляли ее. И если днем она чувствовала их довольно редко, то ночью это наваждение не отпускало ее ни на минуту. Странно, ощущать чьи-то сильные пальцы, горячие руки и не видеть человека. Ей стало казаться, что она сходит с ума, потому что поглаживания, покусывания, легкие поцелуи не оставляли ее и мешали уснуть. Браслет никак не реагировал на эти проявления, и Лесандрин глубоко задумалась над тем, что же с ней все-таки происходит.

Она даже поведала об этом Миладе. Они перерыли всю литературу, которая имелась у подруги, но такого же случая не нашли. Было одно упоминание об одержимости, но демоны не ласкали выбранных жертв — они над ними издевались. Лесандрин же чувствовала себя скорее в объятиях нежного любовника, а не жертвой темного существа, которое захотело в нее вселиться. Милада постаралась перевести все в шутку, мол, мужика тебе, подруга надо, но Лесандрин поняла по ее задумчивому взгляду, что подруга не успокоится, пока не найдет ответ на этот вопрос.

Леся оказалась права, с утра перед отъездом — наша горячо любимая звезда алхимии покидала стены академии намного раньше Лесандрин — она передала ей мешочек с травами. Милада выскользнула из комнаты, а Леся развязала шнуровку и обнаружила внутри записку с описанием ритуала, который следует провести для того, чтоб узнать, кем является ее ночной гость. Но, естественно для начала нужно приехать в общину и устроится. Кто его знает, может действительно, нервы шалят? И все само собой разрешится.

Девушки спешились. Настроение на нуле. Как же ей хотелось вернуться в Академию и навсегда забыть о том, что Самойлов был в ее жизни. За это сладкое ощущение свободы от себя самой Лесандрин отдала бы полжизни. Настроение Милады, уехавшей в лаборатории для ознакомления с местом собственной дислокации, было не в пример лучше. Лесандрин же была мрачнее тучи. Как же ей не хватало черноволосой ведьмочки!

Так, для начала нужно найти Владимира и сообщить ему о прибытии в расположение общины, будь она не ладна. Бессонная ночь и не менее отвратительные сутки перед приездом давали о себе знать. Голова гудела, словно растревоженный улей. Хотелось лечь и умереть. Или, на крайний случай, хотя бы выспаться. Длинное одноэтажное здание — казармы, здесь живет ребята из отрядов. Далее небольшое серое здание — лекарня, чуть поодаль от него располагалась лаборатория, в которой будет работать Габриэль. Конюшня, оружейня, а вот это двухэтажное здание, видимо администрация и вотчина капитанов. На первом этаже приемная, на втором жилые комнаты. Лесандрин вздохнула, оставляя лошадь в конюшне, и отправилась искать Самойлова. Габриэль шла за ней тенью, не проронив ни слова. Странная она какая-то.

На площадке перед казармой шли занятия. Ребята тренировались на мечах, становясь в пары друг с другом. Леся внимательно осмотрела каждого, но Владимира не заметила.

— Ты, наверное, новенькая? — светловолосый парнишка с улыбающимися серыми глазами лет двадцати от роду подбежал к ним с полуторником наперевес и обратился почему-то только к Лесандрин.

— я Лесандрин Кат, а это Габриэль Син. Мы прибыли в расположение вашей общины для прохождения службы в качестве отрядного лекаря и алхимика.

— Да мы уже все знаем, кто ты такая, — рассмеялся парень, — наш старый отрядный ушел на покой. А уж когда пошел слух, что капитан выбил у императора нового лекаря-девушку, мы очень удивились. Кстати, я Игорь. И чего таким симпатичным девушкам дома не сидится? Впечатлений новых захотелось?

— Будешь много спрашивать — отрежу нос, чтоб не совал куда не надо, — отрубила Леся.

— А без рук не боишься остаться? — рассмеялся Игорь.

— Где Самойлов? — Лесандрин окинула парня насмешливым взглядом, всем видом показывая, как она относится к его «угрозам».

— Да не обижайся ты, я пошутил, — протянул мальчишка, — в приемной он. Вас ожидает.

Леся развернулась и пошла в сторону двухэтажного здания. Габриэль плелась за девушкой в том же молчании, внимательно осматривая все вокруг. В кабинет Владимира Габриэль вошла первой, Лесандрин же решила подождать в коридоре. Девушка-алхимик выпорхнула из кабинета после пяти минут аудиенции в прекрасном расположении духа. Не обращая внимания на Лесандрин, она выскочила из здания, чуть ли не напевая себе что-то под нос.

«Интересно. Что же ее так обрадовало?» — подумала Леся, открывая дверь.

Владимир сидел за простеньким столом светлого дерева, обложившись бумажками.

— Письмо от директора Ириана, — сказала она, протягивая ему конверт.

— Положи на стол, — пробормотал Владимир, не отрывая глаз от документа, в изучение которого он, похоже погрузился головой.

— Даже не прочитаешь?

— Зачем? Это чистой воды формальность. Не более того, все что мне нужно было знать, я знаю.

Леся развернулась, чтобы покинуть помещение.

— Постой, — окликнул ее Владимир, — После обеда ты должна будешь пройти тест.

— Что? — Леся обернулась, — Какой еще тест?

— Показательный бой. Должны же ребята убедиться, что тебя взяли не за красивые глазки. Будешь зарабатывать авторитет.

— А если я не пройду… — попыталась нащупать почву Лесандрин.

— Не надейся. Я не подпишу приказ о переводе. Даже, если ты и не пройдешь тест, будешь тренироваться, — Владимир оторвался от изучения бумаг и посмотрел ей в глаза.

— Я не отпущу тебя, что бы ты ни сделала. Хочешь? Попытайся. Посажу в карцер для исправления, лишу зарплаты и привилегий… Да мало ли что еще придумаю, но ты будешь рядом. Так что решай сама, чего ты хочешь. Сейчас ты вольная птица. По окончании тренировок и до самого утра — твое личное время. Но помни, что в моей власти подрезать тебе крылья.

Лесандрин пыталась бороться с волнами ненависти накатывающими на нее. Черт! Что за человек! Ненавижу!

— Кто мой противник? — ровным голосом спросила она.

— Я, — Владимир усмехнулся, предвкушая победу.

«Ну, уж нет, Владимир, я тебе не позволю меня унизить еще раз»

— Оружие?

— Выбирай, любимая, все что хочешь.

Леся сжала ручку двери, за которую держалась все это время.

— Если кто-то и ранит тебя, то это буду я. Другого я за такое убью. Поэтому выбора у тебя нет. Придется показывать свое умение на мне. Я просто не хочу, чтоб кто-то из них решил, что я взял тебя исключительно из личных пристрастий…

— Не оправдывайся, Самойлов, тебе не идет. — Леся вышла из кабинета. Настроение опустилось еще ниже. Хотя еще десять минут назад такое было трудно себе представить.

А после обеда моросящий дождик превратился в ливень.

Лесандрин разложила вещи в маленькой комнате выделенной ей в лекарне. Усевшись на кровать, она тяжко вздохнула. Как же ей не хватало Атана. Он бы живо поднял ей настроение, назвал бы занудой, сказал бы какую-нибудь гадость, рассказал о том, как его все любят… Нужно встретиться с Миладкой сегодня, как и договаривались. Может быть, она с ним разговаривала, хотя бы узнать, как он там, когда приедет. Лесандрин улыбнулась своим мыслям. Как только Атан прибудет в столицу, нужно устроить кутеж в одной из таверн. Бедный хозяин питейного заведения! Зато отдохнут по полной.

А пока что расслабляться рано. Катина — штатный лекарь, находящийся всегда при общине — сообщила Лесандин, что в столовой накрыли стол и можно идти обедать. Девушка поблагодарила женщину, но от трапезы отказалась. Не до того ей сейчас. Желудок сжимался в тугой комок и грозился вылезти из организма через горло. Уж насколько Леся хорошо знала строение человеческого тела, а это она представить себе не могла. Но с чувствами не поспоришь…

Девушка достала из сумки килич. Вытащив клинок из потертых ножен, девушка невольно залюбовалась им. Небольшой изгиб начинался с конца второй трети клинка. Верхняя треть клинка — прямая. Елмань занимает большую часть верхней трети клинка. Долы отсутствуют. Прямая рукоять. Простая крестовина.

— Ну, что? Дадим ему жару? — шепнула девушка клинку, — И припасем маленький сюрприз.

Леся поднялась с кровати, и вышла из комнаты. Биться, значит биться.

Девушка вышла на плац. Нательная рубаха и порты тут же намокли до состояния «хоть выжимай», куртку или плащ она предусмотрительно не стала надевать. Во-первых, мешает. Во-вторых, Самойлов не оставит ее фигуру без внимания. Следовательно, отвлечется, а ей только этого и надо. Небольшая замешка с его стороны может сыграть ей на руку.

Владимир вышел из здания администрации. Легкая улыбка тронула губы девушки. Значит, ему тоже как-то не до обеда было. В окна казармы таращились странники, предвкушая развлечение. Сахарные, видать боятся, что растают, если на улицу носы высунут.

— Ты сумасшедшая? — спросил Владимир. — Я не начну бой, пока ты не наденешь защиту. В оружейной есть кольчуга, надень.

— Зачем? Я не собираюсь ничего надевать, мне и так не плохо.

— Ты хочешь, украсить свое тело шрамами?

— Ну, если они будут от тебя, любимый, — процедила она.

Владимир снял куртку и скинул на землю.

— Ты решил устроить бесплатный стриптиз?

— Я хочу, хоть как-то сравнять шансы. Хотя, вряд ли ты выстоишь с киличом против меча…

— А мы посмотрим!

Они ходили кругами, медленно уменьшая расстояние между ними. Владимир начал атаковать первым. Он нанес рубящий удар сверху, Леся отразила его, изогнувшись всем телом. Владимир удивленно изогнул бровь.

— Девочка, не нужно акробатических кульбитов. Мы не в постели, — произнес он.

Глаза Лесандрин затянула кровавая пелена. Черт! Она слишком поздно вспомнила о том, что оставила браслет из горного хаанея на кровати. Теперь ярость, столько времени копившаяся в ее душе требовала выхода. Бой проходил, как во сне, он атаковал — она защищалась. Владимир довольно усмехался, считая, что бой он выиграл.

— Сдавайся, дурочка! — крикнул он ей, — Я же и убить тебя могу ненароком.

— Ничего у тебя не выйдет, — шипела девушка, не обращая внимания, на длинный кровоточащий порез на руке. Не успела вовремя уйти от удара, замешкалась, и меч Владимира краем лезвия лизнул кожу.

Еще одна атака и килич упал к ногам девушки.

— Все — бой окончен, — Владимир не успел оглянуться, как Леся вытащила из-за сапога дагу.

— Ты же сказал — любое оружие, — усмехнулась она, продолжая бой.

Они кружились, атакуя друг друга в страшном смертельном танце на краю пропасти. Владимиру на миг показалось, что она не отступит до тех пор, пока один из них жив. Дождь хлестал, как из ведра. Застилал глаза, путался мокрыми каплями на ресницах…

Владимир решил нанести последний удар и уйти, прекратив этот глупый бой. Все и так понятно. Он не хотел ранить ее еще сильнее. Он даже представить себе не мог, во что выльется этот показательный бой. Леська была ранена. Раны на плече и бедре, продолжали кровить, смешиваясь с дождем, кровь розовыми струйками стекала по одежде и уходила в землю. У него же нещадно болел рассеченный лоб. Засмотрелся не туда куда надо, вот она его и приложила.

Лезвие меча попало в ловушку даги и с треском разломалось пополам. Владимир удивленно воззрился на сломанный меч. Этого секундного замешательства Лесе хватило для того чтоб вытащить из-за пояса метательный кинжал и метнуть его в сторону Самойлова. Маленький кинжал со свистом распорол воздух и вошел в плечо Владимира под ключицей.

— Теперь бой окончен, — Леся развернулась и, не оглядываясь, пошла в лекарню.

* * *

В ветхой землянке горела одна единственная лучина, тусклый свет отбрасывал на стены причудливые тени. Они резвились на стенах, принимая формы чудовищ, которые в этом веке остались только в сказах, былинах, преданиях, да памяти хозяина жилища.

Человек читал только что пришедшее магической почтой письмо. Его единомышленники, отправленные во все концы Берянии, не часто баловали его новостями, вкладывая память о событиях в ровную гладь зеркальника. Ему оставалось только прочесть невидимое послание. Ни каких концов. Никто не перехватит. Несведущий не узнает.

Более ста лет назад, когда его предал тот, кому он служил верой и правдой долгие годы, он предпочел скрыться, благо опыта у него на это хватило. Он знал о приближении беды и до последнего отговаривал от поездки Святомира. Столько знаний выкинуто и развеяно по миру, словно их и не было! Столько традиций! Да что там традиции — магия, от которой решил отказаться этот глупец, посчитавший происками Диавола! Глупец! Глупец! Глупец!

Человек поднялся с лавки и зашагал из угла в угол. Мысли вихрем проносились у него в голове, затянувшиеся раны беспокоили болезненными воспоминаниями. Он вовремя телепортировался в свой старый дом на окраине Берянии. За эти годы Дор разработал целую систему подземных дорог и выходов на землю в разных концах империи. Целый город скрывался под утрамбованной годами землей. Здесь укрылись, все кого он смог спасти от костров…

Сначала Дор решил накопить силы и отлежаться до наступления лучших времен. Он впал в летаргический сон. И проспал около пятидесяти лет. Как оказалось не зря. Сон такой продолжительности накапливает и регенерирует силу в теле мага. Как же он удивился, когда проснулся и ощутил, что сил в нем не прибавилось! Он не понимал, что произошло, пока не вышел на землю и не ощутил, что магия умирает. Магов, что рнодились за эти годы можно по пальцам пересчитать. А в тех, кто остался под землей магия по капельке убывала. Еще бы! Богине ведовства Камире больше никто не поклоняется. Про нее забыли, в прочем, как и про всех остальных богов. А сила их, как известно, в поклонении.

Дор в отчаянии молился Камире день и ночь в надежде, что она услышит его и подскажет, что делать. Всей подземной общиной, насчитывающей около сорока человек, они молились Камире перед собственноручно возведенным алтарем. Но что такое сорок человек для богини?

Наконец. Богиня услышала их, и пришло им пророчество из небытия.

Она явилась к нему во сне. Красивая и далекая. Длинные белоснежные волосы струились по ее плечам, груди, бедрам, прикрывая обнаженное тело богини. Черные глаза смотрели на него насмешливо.

— Ты звал меня? Я пришла только из-за того, что ты усердно молился и звал меня из небытия и забвения. Будь доволен, ты разбудил меня. Ты собрал людей, верных мне. Можешь задать мне один единственный вопрос. Не ошибись с выбором, и я смогу помочь тебе.

Тело Дора сковало от головы до кончиков пальцев на ногах могильным холодом. Язык отказывался повиноваться, а мысли вяло текли, то и дело, возвращаясь к нагому телу богини.

— Как я могу вернуть магию в мир? Вернуть твое величие?

Богиня хитро улыбнулась одними губами, глаза же остались беспристрастными:

— Я оставлю подарок этому миру. Дитя от человеческого мужчины. Вся магия мира будет сосредоточена в хрупком человеческом теле. А там, уж, как карта ляжет. Умрет ли магия вместе с ребенком, или ты сумеешь вернуть ее в мир. Ищи способ, ведь ты же знающий…

Силуэт Богини стал меркнуть и рассыпался мириадами светлячков в кромешной темноте.

Дор проснулся в холодном поту.

С тех пор прошло более двадцати лет. Во все края Дор разослал своих учеников, чтоб они отыскали дитя Камиры. Все эти годы он бился как проклятый, над изучением старинных талмудов, которые удалось спасти во времена гонений. Ему удалось-таки найти способ, открыть новый источник, а заодно и посчитаться с теми, кто выкинул его словно использованную тряпицу, за ненадобностью. Дело за малым…

Вот и сейчас, читая письмо, он радовался, как ребенок и страшился ошибиться. Он слишком долго ждал этого момента. И хотя, еще слишком рано праздновать победу, если все пойдет так, как он задумал, то очень скоро Камира воцарит в этом мире, как единственная богиня и магия, возродившись, захватит весь мир.

Лесандрин заявилась в общину ближе к ночи. В лекарне свет был уже потушен, поэтому девушка пробралась на цыпочках к своей комнате и осторожно закрыла за собой дверь. Прислушалась. Определенно в комнате она была одна.

Милада прям как одним местом чувствовала, что Лесандрин хотела у нее попросить. Она притащилась к памятнику Императору Святомиру, стоящему в центре дворцовой площади с полной сумкой всяких снадобий. В их числе были мази для обезболивания, для скорого заживления ран и от ожогов. Леся чуть не затанцевала на месте от радости, наверное, она бы так и сделала, если бы не мешала раненная нога. Рана не представляла собой ничего особенного — длинный не особо глубокий порез — но ходить было больно.

Когда девушка рассказала Миладе о тренировочном бое, или, как назвал его Владимир, тесте, у черноволосой аж глаза на лоб полезли от возмущения. Лесандрин подхватила ее под руку и повела в ближайшую таверну, рассказывая подробности на ходу. Ливень перестал, и теперь накрапывал мелкий, не менее противный дождик. Так что подругам во что бы то ни стало нужно было согреться.

Да уж, насогревались. — подумала девушка. В принципе, таверна отделалась легким испугом, потому как продрогшая за день Лесандрин тихонечко попивала глинтвейн(если бы она выпила что по-крепче, заведению было бы намного хуже), а вот Милада решила попробовать фирменное крепленое вино. Естественно после этого она решила пойти танцевать и танцами это дело не закончилось. После она распевала частушки весьма сомнительного содержания, на стойке, вертя юбкой перед носом хозяина, потом она решила рассказать этому самому хозяину, что она о нем думает, потом грозилась отомстить и взорвать эту таверну к чертовой матери — видимо, не сошлись во мнениях, потом… еще много интересного могло произойти, но Лесандрин вытащила черноволосую скандалистку из помещения под предлогом: Ой, что я тебе сейчас расскажу! И отправила спать.

Сама же прогулялась по ночному городу, вдыхая характерный для него сладковатый запах, выветрила остатки хмеля из головы и направилась отдыхать. Спать осталось всего ничего — с утра тренировка. Девушка разделась и забралась под одеяло, мечтая закрыть глаза и уснуть без снов. Ну, кто бы сомневался, что ей это не удастся! Браслет характерно начало покалывать горячими иголками. Он светился в темноте бледно-розовым светом.

— Ну, и что тебе от меня надо-то? — задала она вопрос в темноту. Ответа не последовало. Призрачные руки знакомо стали поглаживать шею.

— Слушай, ты вообще кто? — Лесандрин разговаривала сама с собой, прекрасно зная, что ей не ответят. Руку ощутимо припекало, поэтому она приподнялась на подушке и сняла украшение с предплечья. Угодил Атан с подарочком! Так и без руки можно остаться! Хотя бы побочные действия описал.

Девушка бурчала себе под нос, всем телом ощущая чье-то присутствие. «Я, наверное, точно схожу с ума, другого объяснения нет». Девушка стала обдумать возможности проведения ритуала, но засомневалась. " И как спрашивается, мне это чудо невидимое в комнате задержать, пока я травки поджигать буду, и заклинание нараспев читать? Ситуация идиотская» Лесандрин представила себя в ночной рубашке по колено, с чадящим веником из трав в руках, нараспев читающую заклинание и машущую этим самым веником во все стороны… Конечно же, невидимый извращенец будет сидеть и ждать, пока я закончу ритуал, чтоб явиться пред мои очи ясные!

Догадка пришла мгновенно. Вернее даже не догадка, а попытка, как только она почувствовала прикосновение к ноге, девушка закрыла глаза и отдалась чувствам, давным-давно знакомым ей, пытаясь отыскать частицу того, кто ее тревожит. Пытаясь ухватиться за какой-нибудь отголосок чувств: боль, радость, ненависть, любовь…

«Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу подвалы! Вокруг холодно и мокро, и крысы! И страшно! Бр-р-р! Что я сделал не так? Ма-а-амочка!» — маленький мальчик сидел на земляном полу, подтянув колени к подбородку. Он тщетно обнимал себя руками в попытке согреться. Ребенок никак не мог понять: за что его опять наказали, за что заперли здесь? Он плакал. Соленые слезы катились по лицу, а он размазывал их грязной ладошкой. Рядом что-то зашевелилось, и мальчик закричал во все горло от страха. Наверху скрипнуло, и яркий свет пролился в подвал, ослепляя, заставляя щуриться…»

Лесандрин дернулась, как от удара. Внутри все переворачивалось от сочувствия к маленькому человечку, которому пришлось пережить этот страх.

— Кто ты? — произнесла она в темноту и зажгла светильник. Ей самой срочно нужно было почувствовать тепло, увидеть хоть немного света. От стены напротив кровати отделилась тень. Девушка смотрела на нее, не в силах произнести ни звука.

— Не пытайся узнать то, что не нужно, — прошелестела ей тень, — не пытайся мне помочь. Не сможешь.

Без единого шороха тень опустилась на пол, словно ее отбрасывал человек, и просочилась в щель под дверью.

— Спи спокойно, — пронеслось у нее в голове.

Ну, конечно же, она сразу заснет, ага, как только этот садист оставил ее в покое подобным образом, другого выхода и не остается! Лесандрин ворочалась с боку на бок, пытаясь заснуть, не погасив свет. Ничего не выходило, а потушить свечу — кишка тонка. Не по себе становится. Сразу мерещатся стенки земляного подвала, шуршание крыс рядом. Бр-р. Какие же эти крысы противные…

Пот крупными каплями катился по лицу. Девушка смахнула их рукой от чего плечо заныло. Прошел почти месяц после ритуала посвящения в странники, а татуированная часть тела не унималась. На правом плече у всех странников располагался рисунок в виде огненных крыльев над скрещенными клинками. «Свобода, добытая огнем и мечом». Рисунок на плече у девушки немного отличался от тех, что украшали плечи других ребят из отряда — вместо крыльев на ее плече красовалось изображение ангела со священным кубком в руках. Татуировка означала официальное зачисление девушки в качестве боевого лекаря. Интересно, что Габриэль не присутствовала на церемонии посвящения так, как была штатным алхимиком, а они имели собственную иерархию, по причине опасного характера работы, да и заменить алхимика могли в любой момент…

Достижения странников так же отмечались небольшими татуировками, значение которых Лесандрин знать еще рано, так, во всяком случае, ей объяснила Катина. У капитанов же, помимо основной отметки странников, было изображение готового к прыжку тигра, с оскалившейся пастью. Располагалось оно по левой стороне спины от лопатки до поясницы. Правую часть спины должны занимать отметки-регалии.

Вместо краски использовали краситель на основе жженой кожи особой выделки. Она давала составу насыщенный черный цвет с фиолетовым отливом. Но и побочный эффект от этого ингредиента был — рисунок выбитый на коже долго и болезненно заживал, нередко загнаиваясь. Промашка составителя была возведена в ранг гениального открытия и была призвана служить для того, в качестве памятки о том, что «человек, ступивший на тропу странничью, должен помнить, что это стезя не праздной жизни, а суровых испытаний».

Лесандрин считала подобную формулировку чистой воды бредом, но ее мнения никто не спрашивал, а она не стремилась им поделиться, решив, что в ближайшее время подкинет одной восходящей звезде алхимии идею об улучшении этого состава. А уж тому, как протолкнуть свое изобретение в массы Миладу учить не надо. Сама кого хочешь научит.

Утренняя тренировка подошла к концу. «Сейчас обмыться, перекусить, и в город за книгами», — составляла расписание дня девушка, вкладывая дагу в ножны на поясе, — «А после обеда тренировка с Самойловым».

На этих занятиях Лесандрин настояла сама. Анализируя свой показательный бой с Владимиром, девушка не могла не признать, что основой ее победы стали несколько составляющих: гнев, придавший сил в решающий момент; природная магия, разыгравшаяся без браслета и концентрировавшая внимание эффект неожиданности в виде даги и метательного кинжала; плюс пара отвлекающих маневров в виде намокшей под дождем одежды на стройном девичьем теле и разговоров «по душам»… Все это сыграло ей на руку, но технически во владении мечом Владимир превосходил ее по многим параметрам, а это был удар по ее самолюбию. Сделав соответствующие выводы, Леся, используя обаяние и опыт манипуляции, приобретенный еще в Академии, попыталась убедить Самойлова необходимости индивидуальных тренировок. Он согласился. Преследуя одному ему известные цели, девушка же убедилась, что все известные методы убеждения на него не действуют. Она даже пыталась его прощупать, как ночного гостя или Матрену и специально не надевала браслет. Ответом на ее попытки оставалась глухая пустота. Этот человек не поддавался ее дару, чем несказанно разжег ее любопытство.

Лесандрин заскочила в оружейню, чтоб положить на место легкую кольчугу, выданную ей в качестве защиты — Самойлов орал так, что стекла звенели, и грозился вызвать каждого, кто осмелится тренироваться с Лесей без кольчуги, на бой — и поспешила в лекарню. Еще надо не забыть заскочить в лабораторию, узнать, когда будет готов состав нового лекарства. Катина очень просила Лесю наведаться в эту «обитель сумасшедших девиц», потому как сама туда ходить опасалась. Один раз она зашла без приглашения, ну и вылетела с ускорением. Оказалось, что алхимик как раз работал над одним из взрывчатых составов, ну а Катина вошла в время тестирования… С тех пор у женщины начинается нервный тик только она услышит слово «лаборатория». Леся же, после стольких лет общения с Миладой, не боялась ничего.

Габриэль встретила Лесю хмурым выражением лица. Словно ей под нос поднесли какую-то гадость и предложили попробовать на вкус. Лесандрин за месяц в общине привыкла к такому поведению и не обратила внимания. Что поделать, вся община гудит о том, что Габи положила на Самойлова глаз, даже пару раз видели, как Владимир под белы рученьки выводит настырную алхимичку из здания, где расположены комнаты капитанов, крайне нецензурно при этом выражаясь. Лесандрин об этом инциденте сообщили на следующее утро. А говорят, что мужчины не сплетничают…

Лесандрин было все равно, какие чувства к Владимиру испытывает рыжеволосая девчушка. Она даже удивилась, что он не воспользовался такой возможностью. А вот Габриэль с чего-то решила, что Владимир не обращает на нее внимание из-за «одной ничего не представляющей из себя лекарши, которая только и умеет, что телом в мокрой одежде мужиков отвлекать». Да, да, это она Лесандрин постоянно тест припоминает. Когда «лекарша» в первый раз услышала это выражение от «алхимички» в ней вместо обиды взыграла гордость — значит, есть что показать в отличие от некоторых.

— Я за лекарством для Катины.

— Возьми на рабочем столе, — Габриэль осталась стоять на месте, словно приклеенная.

— А ты знаешь, что светит за расхищение лабораторных активов, — поинтересовалась Леся, убирая со лба непослушную каштановую прядь.

— А причем здесь это? — Габриэль удивилась подобному повороту разговора.

— А при том, что я понятия не имею в какой из одинаковых скляночек у тебя находится то, что нужно штатному лекарю. И если я, ненароком, возьму не то, что нужно, а прихватить я могу много чего, для верности… улавливаешь мысль? А еще я очень неаккуратна и могу разбить что-нибудь. А теперь представь. Что с тобой будет, когда я объясню, что импрераторская собственность пострадала отнюдь не в целях необходимого эксперимента, а от лени одного из новых алхимиков, находящегося на испытательном сроке… — Леся хотела добавить парочку аргументов, но этого не понадобилось. Цвет лица алхимички сменился на серый, и она, видимо решив, что лучше не связываться со злостной Лесандрин, молнией метнулась к столу, схватила один из пузырьков и сунула его ей в руки.

— Благодарю за отзывчивость и сотрудничество, — вредная лекарша натянула на лицо самую благожелательную из своих улыбок и вышла из лаборатории.

Кажется, в след ей прошипели нелестный отзыв. Улыбка на лице Леси сменилась искренней.

Сердце ликовало и пело от радости. Атан приехал! Лесандрин, не ожидая от себя самой, кинулась на шею этой несносной дылде.

— Ааааааа! Как я рада тебя видеть!

— Еще пять минут подобного висения на моей бедной шее, и я решу, что это покушение на убийство, — протянул странник.

— Ни капельки не изменился за все это время. Как был гадом, так им и остался!

— Заметь, чертовски привлекательным гадом. — Милада недвусмысленно фыркнула, выражая свое мнение по этому поводу.

— Да никто не сомневается, Атанчик. Не бойся, мы за это время не успели забыть о твоей феноменальной внешности в купе с наглостью, но ты рискуешь остаться без двух ярых поклонниц своих непревзойденных талантов, если сию же секунду не отведешь нас куда-нибудь, где можно поесть! — Милада, как всегда в своем репертуаре. Идет время, кто-то меняется… Кто-то, но не эти двое. «Эх, а какая убойная парочка была» — подумала Леся, — «Они друг для друга, все равно, что порох и огонь. Стоит встретиться — всем плохо, а им весело».

— Как же я по вам скучаю, ребята, — сказала она.

— А что Самойлов не справляется с задачей увеселения одной зануды? — поинтересовался Атан, пропуская дам в двери таверны.

— Ему до тебя далеко, — рассмеялась Лесандрин. А Атан, похоже, смутился.

Дружной компанией они присели за стол и заказали сытный ужин и выпивку. Лесандрин радовалась возможности расслабиться. Сегодня Владимир погонял ее по плацу так, что впору было изображать из себя живой здоровый труп. Если бы не Атан со своим приездом, то девушка ни за что бы не вылезла из своей комнаты. Но Милада со своим зеркальником, который она передала Лесе для того, чтоб была возможность поболтать в любой удобный — в большинстве случаев для ведьмочки — момент, способна и мертвого поднять из могилы. С такими талантами ей впору некромантом заделаться, но… не в этом мире.

— Ну, рассказывай, как ты съездил в Аттарин, — Милада утолила голод и теперь расспрашивала Атана с рвением похвальным разве что в пыточных.

— Хотелось бы лучше, — уклонился он от прямого ответа, уплетая содержимое своей тарелки.

— У меня к вам обеим будет дело, особой важности, — Атан протянул Миладе с Лесей по небольшому куску пергамента сложенного в несколько раз, — в Империи творится что-то неладное. Всю информацию я изложил вам в бумагах. А вы должны помочь мне с этим разобраться. Для того, чтоб увидеть написанное бумагу нужно прогреть. Остальное прочтете. Встретимся через пару дней в это же время и обсудим ситуацию, может. Хоть у вас какие-то идеи появятся.

Девушки слаженно кивнули и спрятали бумаги подальше от чужих глаз.

— Ну, что, а теперь можем расслабиться, — Атан улыбнулся и поднял бокал с пивом, — за встречу.

Ребята выпили за встречу, потом за успех важного Атанового дела, потом еще за что… Всем было весело. Появились музыканты. Они стали наигрывать залихватскую мелодию на китарах — инструментах, очень похожих на мандолину, имеющих каплеподобный корпус, средней длины гриф и шесть струн — и отстукивали бубном ритм. Музыка была настолько заразительна, что ноги сами собой притопывали в такт ей под столом. Милада не удержалась первой, вскочив из-за стола, она схватила Лесандрин за руку и потянула в толпу танцующих людей. Атан наблюдал за происходящим из-под полуприкрытых век, слегка улыбаясь. Он уже достаточно принял на грудь, для того чтоб маска самодовольства слетела с его лица, теперь он был самим собой, в кругу друзей. Таким, каким его редко кому удавалось видеть.

Девушки отдавались музыке, словно любимому человеку, безотчетно и самозабвенно. Тела двигались в такт музыке, руки вскидывались вверх, а ножки послушно отстукивали ритм. Через несколько минут на площадке для танцев не осталось ни кого, кроме двух прекрасных сирен. Они пленили. Сводили с ума и никому ничего не обещали. И редкий мужчина не обратил бы на них внимание, редкая женщина не кинула бы взгляд с легкой завистью.

Музыка смолкла, и так же резко оборвался танец. Щеки Лесандрин раскраснелись, а счастливая улыбка расцвела на лице. Дверь в таверну распахнулась и на пороге появился Самойлов. Он вперил недовольный взгляд в свою подчиненную, словно она не работала под его начальством, а была его собственностью. Под руку его держала Габриэль. Она — довольная до крайности — висела на его локте и что-то весело щебетала. Лесандрин отметила его появление кивком и села за стол. Милада же, вспомнив, что когда-то они вместе добирались в столицу по зову надежды, плюс, видимо, спиртное в голову ударило, и в ней проснулась давно почившая любовь ко всему человечеству, подлетела к Владимиру и звонко чмокнула его в щеку. Габриэль состроила такую морду лица, что все демоны ада обзавидовались бы. Черноволосая бестия посмотрела на нее, как на древесного клеща, невесть как оказавшегося на ее любимом платьице, и обратилась к Самойлову:

— Решил отдохнуть, капитан?

— Не совсем, у меня здесь встреча. Не знал, что вы здесь «отдыхаете», — Владимир осмотрелся вокруг.

«Ну да, он в подобных местах сидеть не любит. Чистенькая, но не дорогая таверна — место не для него» хмыкнула про себя Милада, а вслух ответила

— Да встретились случайно. Атан вернулся, вот и решили отметить.

— Хоть бы предупредили, что решили старой гоп-компанией встретиться. Или меня уже не ждут?

— Ой, хорош тебе из себя обиженного строить, Самойлов! Говорю же, встретились случайно. Леська с твоими тренировками отдохнуть даже не успевает! Решили ловить момент, пока есть время. Тем более, я смотрю ты с компанией.

— Габриэль хотела выбраться в город. Она — не вы. Одна по подобным заведениям не шляется.

— Ну, конечно, — протянула Милада, решив спустить Владимиру шпильку в свой адрес. Пока. Потом она найдет способ отыграться.

Владимир поздоровался с Атаном. Мужчины перекинулись парой фраз. Габриэль все время дергала Владимира за локоть и тянула в сторону, окидывая Лесандрин полным торжества взглядом. «Посмотрим, как ты будешь радоваться, когда он тебя кинет» — подумала Лесандрин и лучезарно улыбнулась рыжеволосой. Владимир состроил гримасу и сел со своей спутницей за столик напротив. Он сидел лицом к Лесе, не сводя с нее глаз, наблюдая за реакцией, разговором, улыбкой. Девушка физически чувствовала его взгляд на себе. он жег кожу пламенем. Браслет тоже разогрелся, захваченная танцем, девушка не заметила этого, а сейчас жар под рукавом рубахи не давал ей сидеть спокойно на месте.

— Узнаю Самойлова, — Атан смотрел в свою кружку, пытаясь гадать по пенным пузырям (возможно странник просто пытался сосредоточиться подобным образом, но Милада выдвинула именно эту версию), — Он никогда не гнушался легких побед.

— Ты по-моему тоже, — кинула шпильку Милада.

— Признаю свою ошибку. Но легкая победа не дает нужного послевкусия счастья обладания. И так же легко, как и досталась забывается.

— Ой, да ты, брат, перепил, — рассмеялась Лесандрин.

— Ага, — поддакнула Милада — на философию его потянуло.

Милада подняла взгляд, чтоб осмотреть зал. Щеки ее порозовели, и девушка смущенно опустила глазки. Лесандрин, отметив не естественную реакцию подруги, обернулась и увидела, что в заведение зашел Михаил Закран. Он поздоровался с Атаном и девушками. Щеки Милады алели, как маков цвет.

— Слышал, ты только что вернулся из Аттарина? Как там живется народу? — Михаил внимательно изучал разделившуюся компанию.

— Не все так радужно, как хотелось бы, но терпимо, — ответил странник.

Михзаил подсел к Самойлову, с которым у него был разговор насчет новых выпускников Охранной Академии.

— Если эта рыжая макитра будет строить ему глазки, я ей богу не удержусь и вырву ей все патлы на фиг, — прошипела звезда алхимии, Будет у меня лысая ходить.

— Что это с тобой? — Леся попивала вино из кружки и довольно улыбалась.

— А ты мне разве не поможешь?

— Зачем? Я не хочу повышать и так непомерно высокую самооценку человеку, сидящему рядом с ней.

— Что-то слишком складно у тебя получается, подруга. — Милада наклонилась ближе к Лесе.

— Не поверишь, с момента, как они вошли, убеждаю себя в том, что не стоит трогать девочку. Руки ой как чешутся, но здравый смысл пока одерживает победу. Мне как то и не за что ее трогать.

Атан задумчиво изучал содержимое глиняной кружки. «Стеночки тонкие», — думал он «не долго и раздавить». Девочки, после недолгого совещания приняли единогласное решение, что лучшая тактика — морда кирпичом. На все по барабану. А тан встал и подошел к музыкантам.

— Ну все, Атану уже хорошо, пошел музыку заказывать, сейчас небось танцевать начнет, — фыркнула Милада.

Но Атан всех удивил, когда взял китар у одного из музыкантов и уселся на стул с высокой спинкой, закинув ногу на ногу. Удобно устроив инструмент на коленях, он любовно поглаживал каплевидные бока, прошелся пальцами по струнам. Те отозвались тихой переливчатой мелодией. А уж когда странник запел, то вся таверна притихла, внимая глубокому и нежному баритону.

Плесните горького вина,

Чтоб он забылся, стало легче

Не вспоминать, что есть весна

И кто-то гладит е плечи,

И кто-то шепчет ей слова,

К кому она нежна, как ветер,

И для кого цветет она,

Цветки роняя в поздний вечер.

Забыв про одинокий дом,

Он, словно тень, летит по свету.

Связал свои мечты узлом,

Чужими ласками согретый

Он вспоминал ее черты

И умирал в чужих объятьях

Глядел с безумной высоты

На смерть. И знал, что он предатель

Ее свободы и надежд.

Что для нее он враг — не больше…

Но чувствовать, как воздух свеж

Он без нее, увы, не может.

Самойлов стукнул кружкой по столу, от чего та разлетелась на осколки, а вино, которое видимо он собирался допить, растеклось кроваво-красной лужицей по скатерти. Атан поднялся со стула и отдал китар музыканту. Таверна, словно очнувшись ото сна, разразилась аплодисментами. Владимир рассчитался за нанесенный ущерб заведению и вылетел из таверны, словно ужаленный волоча Габриэль за собой. Милада с Лесандрин проводили их недоуменными взглядами и повернулись к Атану, который успел заказать еще выпивки:

— да ты влюбился, дорогой, — обратилась к нему Милада.

— Да, да. А ну выкладывай: кто она? — Лесандрин уставилась на него, ожидая ответа. Ожидание затягивалось. Атан даже и не думал отвечать на ее вопрос. Он принял у подавальщицы заказ и приложился к кружке.

— Да хватит тебе пить, не уходи от ответа! — воскликнула Леся. — Друг ты мне или нет. А ну живо признавайся, кто она такая. А-то мы с Миладкой тебя абы в какие руки не отдадим. Ну? Я в последний раз спрашиваю, кто она?

— Женщина.

— Логично, — ответила Милада, — я бы удивилась, если бы «она» оказалась мужчиной.

— Извините, если отвлекаю вас от разговора, — послышалось у Милады за спиной, и девушка опять покраснела, — Самойлов вылетел, как укушенный за… одно место. Но хорошо, что мы успели решить все вопросы. Можно я к вам присяду, надеюсь, не помешаю.

— Нет, конечно, — взвилась Милада, — Присаживайтесь льер Михаил.

— Ну раз уж мы не в первый раз выпиваем вместе, думаю что можно перейти на «ты». Вы не против? — Михаил, внимательно смотрел на черноволосую девушку, а Лесандрин с удивлением отметила, что в первый раз видит подругу такой шелковой.

Вечер закончился на удивление спокойно. Милада не устраивала скандалов, Атан не напился, да и Лесандрин находилась в прекрасном расположении духа. С того момента, как Владимир ушел, необходимость в создании иллюзии хорошего настроения отпала, и она смогла расслабиться. Расходились все с неохотой, но у Милады на раннее утро назначены опыты, а у Лесандрин тренировки. За оставшуюся часть вечера Михаил с Миладой заговорили всех. У них ни на минуту не закрывались рты, а Лесандрин и Атану приходилось только слушать, так как им не удавалось вставить ни слова. Это вполне устраивало их обоих.

В небе висела полная луна, хорошо освещая ночные улицы. Михаил пошел провожать Миладу, чего и следовало ожидать. Черноволосая бестия, похоже, околдовала его. Хотя. Милада сможет околдовать кого угодно, за исключением Атана, естественно. Лесандрин собралась идти до общины самостоятельно, хотелось просто побыть в тишине, собраться с мыслями, но Атан вызвался ее проводить. Как он выразился: «хотя бы чуть-чуть». Девушке ничего не оставалось, как согласиться. Все-таки сколько не виделись.

— Ты можешь хотя бы намекнуть, что в том списке, который ты нам передал и что мне искать? — спросила она, чтоб начать разговор. Вести беседы на какую-нибудь другую тему не представлялось возможным. О поездке он рассказал. О переводе на новую должность «свободного» странника, контролирующего работы капитанов и отрядов на территории империи — тоже. Светские беседы о природе, погоде не их вариант.

— Симптомы болезни. Мне нужно знать природу подобного заболевания.

— А что говорят лекари?

— Они разводят руками, не зная, что это. У тебя есть доступ к библиотеке общины?

— А что такая есть? В первый раз слышу.

— Есть. Она находится на дворцовой площади в здании императорской библиотеки. Это отдельный зал, вход туда расположен с торца здания. Я найду тебе пропуск.

— Хорошо, тогда встретимся завтра после обеда у памятника Святомиру. А до этого времени я поработаю сама.

— Договорились.

— Кстати, ты так и не ответил, в кого ты влюблен? — Лесандрин улыбнулась. Атан влюбился, надо же! То что он пел про себя не вызывает ни каких сомнений, надо было видеть выражение его лица — мечтательное, преобразившееся, смягчившееся.

— Я же ответил — женщина, — Атан взбеленился, как бык на тряпку. Еще минута и забодает.

— Не, я тебя не заставляю: не хочешь — не рассказывай. Просто интересно, какая она, та, что покорила Атана.

— Красивая, умная, нежная, спокойная. И я ее ненавижу! Все? Допрос окончен.

— На сегодня — да, — Лесандрин потрепала странника по плечу — ну, не обижайся!

— Да отстань ты! — отмахнулся Атан.

— Ну, мы же друзья? Значит, не можем долго злиться друг на друга.

— Друзья, — ответил он, накидывая на голову капюшон.

Лесандрин тихонечко пробралась до здания лекарни и уже собралась открыть дверь, как от стены отделилась тень.

— Нагулялась, Ангел?

— Владимир Семенович? — черт знает, что дернуло ее назвать его по имени-отчеству, но слово — не воробей. Девушка напряженно всматривалась в темноту, но ничего, кроме силуэта рассмотреть не могла.

— Что ж так официально, Ангел?

— Какова цель ночного бдения? — Лесандрин старательно проигнорировала вопрос, представляя, в какие дебри может их завести выяснение отношений.

— Нужно поговорить, — ответил Самойлов и сделал шаг в сторону Лесандрин.

— Что-то у вас разговоры все время на одну и ту же тему… — Нет, ну кто тянет ее за язык, а? Кто?! — Так о чем вы хотели поговорить, капитан?

— Хорош комедию ломать! — взорвался наконец-таки Владимир. В груди у Леси разлилось горячее чувство удовлетворения. С чего бы это?

— С рассветом мы выезжаем в Хайт. Срочное поручение его Императорского высочества. Будь готова.

— А… — растерялась девушка, не ожидая такого поворота событий, — Каков состав группы?

— Небольшой. — Ответил Владимир, а Лесандрин фыркнула. «А я-то думала, что всей общиной поедем» — подумала она. — Я, ты, Игорь и Наум. Об остальном завтра. Катину я предупредил. Она соберет все необходимые травяные сборы, настои, вытяжки и лечебники.

Владимир ушел. Лесандрин пришлось минут пять бороться с непередаваемым желанием раскромсать ему лицо в кровь. Глубоко вдохнув, она зашла в лекарню. «От Владимира, ничего другого ждать и не приходиться. Он умеет перекроить все планы на свой манер, даже не желая этого. А уж, как он умеет испортить настроение! За это ему вообще премию давать нужно!»

Лесандрин переодевалась, беспрестанно бурча себе под нос проклятия в адрес капитана.

— Теперь еще и на задание с ним отправляться! О, Всевидящий, дай мне терпения! Ну, или ума! А в идеале и ума и терпения. Первое, чтоб не поддаться ему, второе — чтоб не убить эту сволочь! Ненароком, с отягчающими обстоятельствами!

Лесандрин распустила волосы и стала расчесываться. Внизу живота поселилась тянущая боль. Теперь ей только на лошади и рассекать! Может, в Миладкиных запасах что есть от подобной «болезни»?

Девушка залезла под кровать, чтоб вытащить из тайника, под одной из половиц, сумку, в которой хранились мази и сборы, щедро выданные подругой на пользование. В ней же хранился зеркальник, тщательно обмотанный мягкой тряпицей в четыре слоя. Лесандрин стала разматывать сверток, чтоб достать этот хитро утроенный прибор. Завтра она не успеет встретиться с Атаном, благодаря Владимиру, поэтому нужно просмотреть пергамент и поведать о соображениях Миладе. Ткань развернулась, являя девушке то, что осталось от зеркальника: осколки, отсвечивающие зеленым — остатком силы руны, выведенной в верхней части.

Девушку бросило сначала в жар, потом обдало ледяной волной. «Кто это мог сделать. И, главное, зачем? — размышляла она, тело зудело так, что хотелось подскочить и метаться по комнате раненным зверем, но усилием воли она заставила себя сидеть на месте. — Начнем сначала. Кто-то похозяйничал в лекарне и нашел тайник, в нем сумку с мазями и травами — это подозрений не вызовет, она как никак лекарь, хоть и боевой. Покопавшись в сумке, на самом дне этот любопытный кто-то находит зеркальник. А дальше вопрос: почему этот кто-то не отнес его капитану? Зачем его разбивать?»

Об отношении Владимира к людям, обладающим способностями, было известно всем. Этот, с виду тихий и спокойный человек, люто ненавидел их. Так, как он, никто не тряс империю, со времен Святомира. Он разъезжал с проверками. Вместе с алхимиками разработал способ квалификации способностей человека. И если метод определял, что способности испытуемого слишком велики, по понятиям Владимира и императора, то его неминуемо ждала тюрьма. Казней, правда не было, но потом об этих людях и слыхом не слыхивали.

Лесе стало страшно. Она, как-то выпустила из виду, отношение Владимира, к подобным ей. А что, если он узнал? Никаких, правда опытов над ней не проводили, но и о самом методе никто из простых смертных не знал. Его хранили в тайне. Лекарскую Академию года два назад тоже хотели проверить, но директор Ириан как-то замял это дело. И Лесандрин с Миладой вздохнули спокойно.

«Так, успокойся, — говорила она себе, — может, поездка в Хайт и к лучшему. Главное не снимать браслет. А если — это дело рук самого Владимира? Н-е-е-ет, — отогнала она от себя шальную мысль, — Тогда бы он не был так спокоен вечером. Или предъявил бы мне зеркальник, яростно потрясая перед носом… Во сяком случае, очень хочется на это надеяться».

Девушка замотала осколки обратно в тряпицу, решив, что благоразумнее всего избавится от них. Она села на кровать и развернула пергамент, на котором корявым малоразборчивым почерком Атана были написаны симптомы болезни.

— Уснуть все равно не удастся. А это хоть поможет отвлечься от мыслей, — сказала она себе.

Девушка просидела над пергаментом до утра. Голова гудела, а глаза болели, словно засыпанные песком. Решение проблемы с зеркальником пришло спонтанно. Девушка накатала записку Миладе, в которой выложила ситуацию с прибором и соображения на счет болезни, посоветовав подруге припомнить случай сиз практики Феклы Зецкой. Очень уж на черный мор похоже. Девушка произнесла «шепоток» над пергаментом, чтоб для чужих глаз написанное осталось тайной. Положила в сверток с зеркальником.

С рассветом в двери ее комнаты постучали. Лесандрин открыла дверь. На пороге стояла Катина. Она отдала девушке сумку с лекарствами. Девушка переложила туда полную половину Миладиных сборов, кинув сверху сверток с осколками зеркальника. Подхватив сумки, девушка вышла из лекарни.

Недалеко от дворцовой площади Лесандрин отстала от группы странников под неблаговидным предлогом «кое-чего прикупить» и «кое-куда забежать». Лесандрин остановилась у знакомой корчмы. Выловив в конюшне мальчугана лет десяти, она потрепала его по спутанным волосам и спросила:

— Заработать хочешь?

— Еще бы! — ответил мальчонка, — А что делать-то надоть?

— Отнеси этот сверток одной особе, — Лесандрин протянула ему перевязанный бечевой тряпицу. Она в двух словах объяснила, куда надо ему сбегать.

— Плату заберешь у хозяина, когда управишься. Только беги окольными путями, когда уеду отсюда. Понял? — мальчонка закивал, всем видом, показывая, что все сделает так, как надо.

Девушка заскочила в корчму, и посеребрила ручку хозяину заведения:

— Хейм, смотри мальчонку-то не обижай. Вернусь — проверю, все ли ты ему отдал.

— Надеюсь, возвращение будете отмечать у меня, а льери Лесандрин?

— Обязательно, — пообещала девушка и вышла из корчмы. Теперь можно и в путь.

Дор с наслаждением потирал руки, получив очередное известие. «Что ж, девочка совсем рядом — только руку протяни. Жаль, что она еще не готова… Но ничего. Столько лет ждал — подожду еще чуть-чуть».

Мужчина улыбался. Искренне и нежно, словно держал в руках не изображение дочери Камиры на хрустальной глади зеркальника, а собственного долгожданного ребенка.

— Ты и не подозреваешь, девочка, как я тебя ждал. Копия матери, — Дор гладил поверхность зеркала кончиками пальцев, — Красивая, смелая. Я бы взял тебя под крыло, не будь ты той, что мне нужна. Жаль тебя убивать.

Дор сжал руку в кулак, и изображение смялось, как кусок ткани.

— Мастер, вас ждут в общине, — голос прозвучал в комнате, словно ниоткуда, рикошетом отскакивая от стен.

Дор щелкнул пальцами и обратился в тень. Через мгновение он стоял в большом зале с укрепленными балками и пластинами биния стенами. Биний поглощает выбросы магии. А в этом месте их предостаточно.

Дор материализовался перед людьми. Вот они — все те, кого он спас много лет назад, чьими усилиями он собирается вернуть магию в мир. И попутно отвоевать Берянию. Мысли о полной страха стране грели его не хуже соляной грелки для ног и капали бальзамом на старые раны.

— Друзья мои, каковы наши успехи?

Из толпы вышла женщина с серебристыми волосами до плеч.

— Гончие готовы.

— О, какая приятная новость! У меня сегодня радостный день! Но мы пока повременим…

— В четырех губерниях проклятие набирает обороты. Можно запускать ритуал контроля, — сказал мужчина, который стоял в первом ряду и злорадно улыбался.

— Я думаю, что для начала мы запустим призрачных вестников ужаса. Договор с темными подписан, и выпустить мы их можем в любой момент, в любом районе. Сильные разрушения и потери населения нам не нужны. Хватит оборотней и болезни, которые гуляют по империи, а вот нагнать ужаса — это милое дело.

— И где первый пункт высадки?

Дор размял длинные пальцы и соединил их домиком:

— Ваши предложения, друзья мои.

Путь близился к концу. Когда до Хайта оставалось всего ничего — их осталось двое. Лесандрин и Владимир. Наум отправился исследовать маленькие поселения, Игорь — городки вблизи Хайта. Нужно удостовериться, что болезнь не перекинулась на близлежайшие поселения.

О цели поездки Лесандрин рассказали через два дня пути. И девушка в который раз удостоверилась, что она права — это не просто болезнь. Это проклятие под названием «Черный мор». Сложность представлялась в том, что контрзаклинание, использованое Феклой Зецкой здесь не поможет. Потому что к основным признакам добавилось еще несколько. Пути решения она может узнать, только непосредственно коснувшись больного и то не факт, что ей это удастся с первого раза. А лечить пол страны каждого по отдельности путем наложения ее же рук, черпая ресурсы одного единственного целителя — немыслимо.

Вторая проблема — Владимир. Не может же она подойти ему и сказать: «Слышь, Владимир, я тут тебе не сообщила, но вообще-то я человек с неординарными магическими способностями. Ты главное, не переживай, и вообще, желательно забудь, что ты нас ненавидишь и считаешь злом. Я тут совсем немного помагичу, сниму эту дрянь (если смогу), которую тоже, кстати, маг напустил (И как ты его пропустил только?), а ты главное, не обращай на меня внимания. Не вели казнить, мол, вели миловать».

Нужно было срочно что-то придумать. И если осмотреть больных — дело не хитрое. Присутствие Владимира необязательно, главное снять браслет, чтоб волны магии поглощал, то с лечением дело обстоит хуже некуда. Вопросы: как? чем? — оставались без ответов. Э-эх, Милада, как же тебя не хватает! Еще и Владимир с кучей всяких прибамбасов, определяющих магию. Он без них никуда. Можно подумать, что от этого кому-то станет легче. Вот, она, например, умудрилась остаться незамеченной амулетами, что мешает магу, напустившему проклятие действовать так же?

Лесандрин вздохнула поудобнее устраиваясь в седле. День клонился к концу, и перед лицами путников маячила перспектива заночевать в лесу. Лесандрин всеми путями пыталась уговорить Владимира заехать в ближайшую деревеньку, но тот ответил просто: Нет.

«У-у-у, вредина! Козел рогатый! Чтоб тебе, боком повылазило!» думала девушка, косясь на капитана. С самого утра — с момента, как Игорь поехал своей дорогой — Лесандрин ощущала острую потребность выговориться. Ее так и подмывало сказать какую-нибудь гадость Самойлову, но заводить разговор первой не хотелось.

Первая неделя пути вместе с остальными ребятами теперь казалась сказкой. Наум оказался интересным собеседником, а Игорь постоянно шутил и развлекал Лесандрин шутками и прибаутками. За что оба парня и поплатились.

Вчера вечером они остановились в придорожном трактире перекусить, отдохнуть и переночевать. За ужином ребята не обходили вниманием девушку. Они смеялись и находились в прекрасном расположении духа. Все. Кроме, естественно, Самойлова. Когда Наум в очередной раз отвесил Лесе комплимент, Владимир так на него посмотрел, что Наум изменился в лице. Не сказав ни единого слова, парень встал из-за стола и вышел из трактира.

— Куда это он? — удивилась такому повороту событий Лесандрин.

— Его задание немного изменилось, он поедет осматривать окрестности Хайта, через Приступ. Деревни, села, хутора в его компетенции. А ты, — Владимир повернулся к Игорю, — поедешь через Холмы Сантана, проверишь ситуацию там и прочешешь городки поблизости.

— А куда вы отправите меня, капитан? — поинтересовалась девушка.

— Ты едешь со мной, — тоном, не терпящим возражений, ответил Владимир. Дальнейшая трапеза проходила в полной тишине.

И вот теперь Леся маялась от скуки в седле, злилась на Владимира, и костерила его, на чем свет стоит. Собственник доморощенный!

Владимир свернул вглубь леса, и они выехали на небольшую полянку.

— За деревьями небольшое озерцо, можно искупаться, — нарушил тишину он, — Займись ужином, а я пока обследую местность.

— Конечно, льер капитан, — скривилась Лесандрин, а Самойлов скрылся за деревьями.

Через десять минут ужин был готов. Всего и делов-то — бутербродов нарезать. Не думал же Самойлов, что она, как и в прошлый раз будет ужины на костре наготавливать. Извиняйте, время прошло, девочка изменилась. Ну, или обленилась. Или, просто облезет Владимир, чтоб она ему что-то большее, чем бутерброды на скорую руку готовила.

Лесандрин вольготно развалилась на покрывале, служащем в данный момент не только скатертью, но и местом для сидения — в данном случае, лежания — и вгрызлась в мягкий хлеб с вяленным мясом. Красота-то какая! В такие моменты обычно появляются мысли о том, как мало все же человеку для счастья надо…

Леся перевернулась на живот и задрала скрещенные ноги. Владимир, видимо, не скоро придет. Правильно, пока всех обитателей озера распугает, она и поесть успеет и отдохнуть. Потом надо срочно бежать купаться и спать. Еще было бы неплохо костер запалить. Несмотря на то, что лето выдалось жарким, и третья декада августа радовала теплом и редким и дождями, но ночи становятся все холоднее. Ладно, пусть Владимир об этом думает.

Девушка не спеша дожевала свой ужин, запила водой из фляги и отправилась искать капитана. Времени на помывку у него было предостаточно.

Милада сидела в своей комнате в правом крыле здания лаборатории, и битый час ломала голову над загадкой, которую ей подкинула Лесандрин. Подруга ошиблась и «болезнь» была не Черным мором. Это было что-то новенькое, с большинством симптомов старого забытого проклятия, но все же не она. Да, как магичка и травница, девушка без труда определила, природу заболевания, но как лекарь-химик находилась в замешательстве. По всему выходило, что лекарства от этого нет. Во всяком случае, для того, чтоб попытаться это снять, надо применить нехилую магию. Тот кто «это» создал, отдавал себе отчет в том, что после великого гона Империя не может противостоять заразе. А следовательно, магическая ситуация в стране обстоит совсем не так, как этого хочет Император.

Она прекрасно понимала, что магию полностью истребить варварским способом Святомира не удалось. Долгими вечерами они беседовали с бабушкой на эту тему. Бабушка рассказывала о том, как пережила гон, на долгое время схоронившись в гробу. «Как последний упырь, право слово!» смеялась бабушка. Только сильные из рода знающих имели способность погружать тело и разум в сон, при котором мага вполне можно было принять за труп. Этим и воспользовалась Фекла. Она вырыла яму, слевитировала туда гроб, легла в него, накрыла крышкой, присыпала землей и погрузилась в Сон Камиры.

Теперь же складывалось такое впечатление, что не только Фекла Зецкая была настолько сильна, чтоб провернуть подобный трюк. Бабушка рассказывала, что за то время, что она пролежала под землей, магия стала убывать из этого мира. И таких магов, как при ее молодости свет никогда не увидит. Бабушка лукавила, потому как лелеяла мечту о том, что Милада станет намного сильнее ее. Да и контроль над способностями должен был быть в два раза больше — с бабушкиной силой. При должном обучении Милада могла бы спокойно прятать свою силу от окружающих без помощи всяких амулетов. Ни один артефакт не сработал бы в ее сторону. Но бабушка умирала, и девушка испугалась, что просто погубит себя и бабушкины труды без обучения владения двумя фазами. Милада выбрала иной путь. И в который раз об этом жалела.

Теперь же ситуация складывалась таким образом, что кто-то — по определению Милады достаточно большого уровня обладания магией — навел заразу на Империю. Как его до сих пор не засекли амулеты? Ответ прост. Либо использовал те же артефакты, что и они с Лесей, либо он в них не нуждается и этот «кто-то» по сути — абсолют.

А вот когда девушка изучила осколки зеркальника, то волосы на симпатичной голове встали дыбом. Дело в том, что зеркальник — прибор магический, основанный на древней магии, которая практиковалась тысячи лет назад. Да-да сказки о королевах, разговаривающих с зеркалами правда — а не последняя стадия шизофрении, как считают лекари. Бабушку этому научила ее мать, а та в свою очередь Миладу. Артефакты странников не засекают подобные вещицы, потому что, во-первых, магия древняя и артефакты на это не настроены; во-вторых, зеркальник излучает ее настолько мало — все равно что в котле с травами. Разбить зеркальник может только маг. Причем маг, хорошо обученный и знающий, что это за предмет и как с ним обращаться. Поэтому-то Милада и не боялась снабдить таким прибором странника под носом у Императора. Возможность разоблачения нулевая. Зеркальник открывается только человеку-обладателю, на которого настроен прибор и магу, в остальных случаях это обычное зеркало.

Исходя из того. Что кто-то его не только обнаружил, но и разнес в мелкое крошево — напрашивается вывод, что в Лесином отряде есть маг помимо нее. Маг-абсолют. И это совсем не нравилось Миладе.

Милада встала из-за стола, спрятала осколки зеркальника подальше и вышла за двери. Нужно срочно поговорить с Атаном. И выбить у него доступ в библиотеку общины. Нужно прояснить пару вопросов. Леська уехала в Хайт, и седьмое чувство — или скорее чуйка на всякого рода неприятности — подсказывало черноволосой, что добром все это не закончится.

Лесандрин бодрым шагом вышла к озеру.

— Тоже мне, рыбка золотая! — Владимир плескался в озере, словно дитя малое. Хотя спутать его с ребенком было весьма проблематично. Широк в плечах, с развитой мускулатурой… Волосы мокрыми змейками облепили шею мужчины. Он вынырнул и залюбовался закатом. А Леся улучила момент посмотреть на то, как смотрится татуированный тигр на его спине. Надо признать — шикарно.

— Ты долго еще собираешься плескаться? — крикнула она.

Владимир обернулся и широко улыбнулся:

— Так присоединяйся, Лесь!

— Если я присоединюсь, то потом Вас отсоединять замучаюсь, льер капитан. Советую выходить быстрее из воды, не то от вашего ужина останутся рожки да ножки.

Похоже, Самойлов обиделся, — размышляла Лесандрин, решив отыскать другое местечко, чтоб искупаться. Ну не ждать же ей его, в самом деле, пока он намоется и наплескается! — Подумаешь, вещи без присмотра оставила. Так их никто и не возьмет. Готова на что угодно спорить, что Самойлов уже бежит к месту ночевки в поисках чего-нибудь пожевать.

Выбрав приглянувшееся местечко и быстро раздевшись, девушка ступила в прохладную воду. Какое же это блаженство!

Прошло не меньше получаса, когда девушка волевым усилием заставила себя выйти из воды. Начинало смеркаться, и девушка наскоро вытерлась и надела чистую одежду. Зубы выбивали веселенький ритм. Решив, что лучше погодить со стиркой она направилась к месту ночевки.

Полянка встретила девушку ласковым теплом потрескивающего костра и грозным Владимиром.

— Знаю. Я знаю все, что вы мне хотите сказать, капитан. Вещи оставила, ушла в неизвестном направлении, но позвольте заметить, что купались вы не в пример дольше моего, — Лесандрин выставила вперед руку в жесте, призывающем Самойлова помолчать, пока она не выскажется.

Владимир сидел у костра и наслаждался теплом. Чуть поодаль девушка заметила приготовленные места для ночлега. Нехилую же работу он провел за это время. Развел костер, веток наломал, уложил на них одеяла, чтоб спалось с комфортом. Не к добру.

— Садись, лучше погрейся, — произнес он, решив сменить гнев на милость, — вон, зубы как лязгают, мне и тут слышно.

Девушка решила, что ситуация не из тех, когда можно повыделываться и уселась у костра, на расстеленный Самойловым плащ.

Они сидели у костра на расстоянии вытянутой руки. Молчали. Владимир вытащил из сумки флягу, сделал небольшой глоток и протянул ее девушке

— Хочешь? У меня тут Аттаринское вино есть. Некрепкое, но для согрева самое то.

— Точно вино?

— Точно. Спаивать и соблазнять тебя насильно в мои планы не входит, — недовольно пробурчал Самойлов.

— Не хотелось бы мне знать о твоих планах относительно моей скромной персоны.

Лесандрин взяла из рук Владимира фляжку, невольно коснувшись его руки. Тело кинуло в жар.

«Да, когда ж я отучусь так реагировать на этого человека?» — разозлилась она и сделала большой глоток из фляги. Внутренности приятно обожгло. Действительно — самый лучший способ согреться.

Тишина вернулась. Вокруг шумел лес, но они молчали, не решаясь нарушить тишину меж ними.

— И долго ты будешь меня капитаном величать? — тихо спросил Владимир, первым решившись прервать паузу, мимоходом отбирая у Леси флягу.

— А почему бы и нет? Ты — капитан, я — служу в твоем отряде. По-моему все верно.

— Ты злишься на меня. До сих пор.

— Надо же, какая поразительная проницательность! — Лесандрин передернула плечами. Не нравилось ей направление их разговора. Очень.

— Я знаю, я обидел тебя. Но, в тот момент, мне казалось, что так будет лучше… — Владимир выглядел растерянным и это обескураживало. Он смотрел на пламя костра, слегка наклонив голову к плечу. — Я не думал, что будет так… больно.

— Ты сделал так, как было лучше для тебя, Владимир. И я не верю в то, что тебе было больно. Так что не стоит продолжать этот разговор.

— А мне и не было больно тогда. Я хотел тебя видеть, я хотел знать что с тобой, но убедил себя в том, что мы не можем быть вместе. Мне больно сейчас… И не от того, что ты изменилась или стала лучше, ты всегда была прекрасна, я не отрицаю этого. Просто я тебя потерял из-за собственной глупости и теперь не знаю, смогу ли вернуть… — Владимир посмотрел на Лесандрин и их взгляды встретились.

Любимые омуты глаз цвета прелой листвы. Как же она любила их, как же она тонула в них…

— Потерянного не вернешь, а разбитого не склеишь, Владимир. — Лесандрин опустила взгляд, разглядывая землю под ногами, — и хватит рассуждать о том, что было.

— Но, я… — Леся вскочила на ноги и отошла от костра.

— Ложись спать Владимир, — сказала она, поправляя одеяло на своей «постели». За спиной отчетливо раздались шаги. Девушка обернулась и попала в руки Самойлова. Он прижался губами к ее губам… и мир вокруг перестал существовать. А она-то, дура, надеялась, что успела забыть, как это — терять себя.

Разум очнулся как всегда не вовремя. И отдельно от составляющих. Тело еще находилось в блаженном состоянии неги, а его голос и уязвленная четыре года назад гордость твердили о том, что она опять совершает глупость. Споры с самой собой ни к чему не приводили. Мягкие настойчивые губы сводили с ума. Упругая кожа под руками приводила в трепет и ноги непроизвольно подкашивались.

Разум настойчиво верещал о том, что еще пару минут подобной расхлябанности с ее стороны, и сценарий повторится с точностью до секунды. Аргументов против не нашлось, потому как все остальные чувства в этот момент были заняты. Было занято и сердце. Первоочередной его задачей было не выскочить из груди. А все остальное потом.

Лесандрин сражалась с собой полминуты, но благоразумие взяло верх над желанием. Она нашла в себе силы попытаться отодвинуться от Владимира. Естественно, ей это не удалось, но он зарылся лицом в ее волосы, и девушка попыталась утихомирить расшалившийся организм.

— Где твои крылья, которые нравились мне, Ангел? — прошептал он.

— Купировала за ненадобностью, — Леся хотела сказать это гордо, с высоко поднятой головой, но получился только интимный полушепот. Чтобы придать своему голосу нормальное звучание, девушка прочистила голо. — И вообще, нравятся крылья — целуйся с голубями! — к чему она это сказала — сама не поняла.

Плечи Владимира стали подрагивать. Он пытался сдержать смех, но получалось это слабо. А если учесть тот факт, что Лесандрин он держал крепко, то девушка тряслась вместе с ним.

— И чего смеемся? — поинтересовалась она.

— Представил ситуацию. А что? Поцелуи с голубями очень даже экзотично. Будешь моей голубкой? — Он слегка ослабил хватку и заглянул ей в глаза. Любимый прием, надо отметить. Чуть что — сразу в глазки заглядывает.

— Нет. Не буду, — отрезала девушка и высвободилась из объятий, которые физически были ей нужны. Зябковато без них как-то.

— Ты мне не веришь, — Владимир опустил голову.

— А ты сообразительный. Иногда, — что-то язвительность из нее сегодня так и лезет.

Владимир молчал, словно решая что-то для себя. Лесандрин присела у костра и внимательно следила за ним. Очень уж ей было интересно, что он сейчас скажет.

— Я докажу тебе, что говорю правду, — Владимир оторвался от созерцания собственных ботинок и уставился на Лесандрин.

— Интересно как? Чур, цветы мне не таскать, прогулок под луной не устраивать и комплименты не отвешивать — это мы уже проходили. Один раз подействовало, теперь — ни-ни.

— Хорошо, родная, — Владимир беззаботно уселся рядом с ней у костра. Пошарив руками по траве, он нащупал фляжку с вином и, открутив пробку, сделал большой глоток, — Буду одаривать тебя оружием, редкими ядами, фолиантами по боевым искусствам и лекарскому мастерству.

— Надеешься меня купить подарками? — Лесандрин выдрала у него из рук флягу.

— Потом сюрприз будет, — Владимир лучезарно улыбнулся, витая в облаках. Лесандрин же поперхнулась спиртным. Даже и представить страшно, что Самойлов придумать может. Фляжка вновь перекочевала из ее рук к Владимиру.

— Ложись спать, Ангел, — Леся покосилась на него. Видок еще тот, явно что-то обдумывает. Лесандрин посмотрела на него с минуту и поднялась со своего места. На полпути к спальному месту она обернулась и спросила:

— А не боишься?

— Чего, Лесь, мне бояться?

— Ну, ты вот сейчас надаришь мне оружия, ядов всяких, а я тебя ими же — конечно же, случа-а-а-йно, в порыве злости — и порешу… Ну, вдруг?

— Знаешь, Ангел, иногда мне кажется, что смерть от твоих рук станет самой большой наградой для меня, — Владимир не обернулся. Он, не отрываясь, смотрел на пламя костра. Лесандрин было лень задумываться над его словами:

— Ну, тогда ты сам напросился. Убью — потом не жалуйся.

Девушка улеглась поудобнее и закрыла глаза. Уснула она сразу же, стоило голове коснуться свернутого в несколько раз покрывала. Между сном и явью она только успела отметить, что тень сегодня ее не беспокоила.

Ночью все кошки серы. Она стирает яркие краски с лиц городов, превращая их в серую массу с малоразличимыми очертаниями. За час до рассвета улицы города были пусты. Серая тень тихо кралась по ночному городу, уверенно петляя по улочкам, словно с самого детства знакомого города она добралась до базарной площади. От раскидистого дуба отделилась фигура чуть ниже ростом и поманила тень за собой. Под сенью дерева оба человека сняли капюшоны.

— Ты принес? — повелительный тон. Фигура поменьше явно была лидером.

— Да-да, как и договаривались. — Человек протянул небольшой продолговатый сверток, стараясь говорить как можно тише. Сверток тут же перекочевал в руки второго.

— Это точно то, что нужно?

— Да-да, я же обещал.

— Хорошо, — заказчик развернул сверток. В нем оказался кинжал с прозрачным камушком размером с грецкий орех в навершии рукояти.

— О, да! — восхищенный шепот, — Ты честно выполнил обязательства, — в ладонь исполнителя перекочевал небольшой мешочек. Судя по глухому звону — с монетами.

— Это тебе за работу. Как договаривались.

Исполнитель взвесил на ладони мешочек, проверяя по весу правильность расчета. Развязал шнуровку и попробовал одну из монеток на зуб. Спрятав оплату под плащом, он скользнул в ночь, словно его и не было.

Пройдя пару улочек, человек упал замертво, уставившись в серое небо пустыми невидящими глазами.

Путники подъезжали к городу. Странно, первая декада осени, но похолодало резко. Видимо, в этом году бабьего лета можно не ждать. В воздухе висел гутой туман — хоть топор кидай. Краски, словно выцвели. Серое небо над головой, серый туман вокруг… дорогу размыло и лошади шли медленно, то и дело увязая копытами в грязи. Солнце не выходило из-за туч уже дня два. Лесандрин куталась в плащ. Безуспешно. Мерзкая сырость все равно пробиралась к телу, оставляя о себе память в виде гусиной кожи. Владимир отдал девушке свою теплую рубаху, которую она с радостью приняла — холодно все-таки. Теперь же она с наслаждением вдыхала запах его тела смешанный с собственным. Хоть одна радость среди унылости.

Владимир ехал рядом, расслабленно покачиваясь в седле. И как ему не холодно? Толи этот человек устойчив к мерзопакостной сырой погоде, толи просто хорошо прикидывается.

Лесандрин же рассуждала о тени. С того момента, как она попыталась выяснить его личность, он не прекратил свои посещения и девушка достаточно узнала о нем. Он сам показывал ей картинки из своего прошлого.

В ней боролись два чувства: любопытство — потому что кроме того, что тень особь мужского рода она ничего не смогла узнать; и жалость — все события, которые он ей показывал, были воспоминаниями о детстве. В большинстве своем очень болезненные, пропитанные обидой, злостью, непониманием… Самое страшное — это чувствовать детскую боль. И Лесандрин, привыкшая к невидимым прикосновениям и ласкам (которые, кстати говоря, стали намного сдержаннее, нежели раньше) больше всего боялась почувствовать это снова. Окунуться в водоворот чужих эмоций, которые пронзают тело и ранят душу не хуже острого клинка. Разве, что шрамы незаметнее для людского глаза…

— Сегодня заночуем в Состополе, а завтра доберемся до Хайта, — сказал Владимир, отвлекая девушку от размышлений.

— Время только к обеду подходит, может, проедем дальше?

— Ты хочешь заночевать в лесу? — Владимир вопросительно изогнул бровь, — Лично я не горю подобным желанием. Да и здесь можно не только отдохнуть с дороги, но и разузнать обстановку. Все же эпидемия могла и сюда докатиться.

— А разве Игорь не… — попыталась возразить Лесандрин.

— Не мешает его проверить. И тебе вина с пряностями выпить, а то вон как носом шмыгаешь, за версту тебя слышно. А если заболеешь? Нет, уж лучше полдня отдохнуть, привести твое самочувствие в полный порядок, а потом уже в Хайт. Да и слухи бывает полезно послушать.

Лесандрин собралась уж было открыть рот, как Владимир опять перебил ее:

— Короче, этот вопрос больше не обсуждается.

— Есть льер капитан, — не удержалась от возможности подчеркнуть его должность девушка.

— Знаешь, в данный момент, я даже обижаться на тебя не стану, потому что другого выхода нет. Рисковать твоим здоровьем я не хочу, следовательно, придется тебе приказывать, пользуясь своей должностью, — пожал плечами Самойлов.

— По части оправданий своим поступкам тебе равных нет, Владимир, — девушка задрала нос и всем видом решила показать, что она обиделась. Долго изображать из себя королевскую особу не получилось. Лесандрин громогласно чихнула, рискуя свалиться с лошади. Владимир в тот же момент оказался рядом, и удержал ее от принятия холодной грязевой ванны одной рукой, второй он продолжал держать поводья своего коня. Лесандрин кинула на него испепеляющий взгляд. Самойлов с беззаботным видом выдержал его, помог ей восстановить равновесие и отъехал, как ни в чем не бывало.

А как же коронная фраза: Ну, я же тебе говорил?

Атан мерно покачивался в седле. Милада, на редкость тихая и задумчивая, ехала рядом. Седельную сумку оттягивали старинные фолианты, беззастенчиво присвоенные в императорской библиотеке. Ребятам было о чем подумать. После того, как они провели в секретном хранилище два дня без сна, они нашли информацию по нескольким вопросам.

Как они пробрались в хранилище, утаскивали книги, сколько зелий Забвения было использовано Миладой, как они подтирали магические следы — отдельная история. Главное, что ребята сумели все провернуть так, словно их там и не было, а если кто-то и догадается — улик нет.

В одном из старинных свитков нашлись портреты Богини магии Каниры. Плюс Атан раскопал в отсеке тайных знаний пророчество, связанное с ребенком Каниры. Сомнений, о ком говориться в пророчестве, у ребят не возникло. Мать и дочь — одно лицо.

«И родится источник — с силой божественной и слабостями человеческими. И когда начнет сила мира убывать, найдется способ открыть источник Сианиатом. И сгорит хрупкая оболочка и затопит мир небывалой мощью. И будет хаос, и будут жертвы, пока сила не подомнет под себя хрупких и Знающие не воцарят».

Ребята перерыли кучу книг, фолиантов и свитков, но не смогли отыскать объяснения, что такое Сианиат, которым должны открыть источник в пророчестве.

Проблема, мучившая странника в данный момент, была из ряда: Как бы на елку влезть и руки не исцарапать. В голове до сих пор не укладывалась открывшаяся мужчине правда. Что-то вспомнил, что-то отыскал в книгах и летописях о религии. Все встало на свои места. Вопросов, правда, от этого не меньше. Во-первых. Нужно найти Дора. Верховный маг все правильно рассчитал: после полутора с лишним века чистки, магов, способных противостоять ему, нет. Лесандрин не в счет. Она не обучена должным образом. Единственное, что она может сделать — это сгореть в огне своей силы вместе с с Дором и рассыпаться пеплом. Атан не мог этого допустить.

Если бы не Милада со своим зельем, он бы сложил кусочки головоломки еще несколько лет назад и помог бы этим двум дурочкам спрятаться от греха подальше. И никакой Академии!

Теперь же они влезли в такую ж… ситуацию, что тошно становится.

Аудиенция у Императора не дала ни каких результатов. Драгомир закрывал глаза на факты, отчеты, исследования, проведенные Атаном. Странник рисковал не только положением и должностью, но и собственной головой, отправляясь к нему на разговор. К окончанию полутора часовой беседы, Драгомир махнул на Атана рукой и со словами: «Хочешь, чтоб я тебе поверил — приведи мне его» удалился в личные покои. Атан понимал, что Драгомир играет в свои игры, но и рассказать о том, что все это время прятал дочь Каниры и внучку Зецкой (до гона Феклы Темной) не мог.

Теперь им нужно во что бы то не стало догнать Самойлова и Кат. Атан, пользуясь должностью, подал прошение о проверке Хайтской губернии, прихватив Миладу, как одного из лучших молодых алхимиков. Михаил помог Атану, и, как результат, положительный ответ по этому вопросу. Если очень постараться, то в Хайте они будут через пару дней.

Атана беспокоила безопасность Леси. Еще больше его беспокоила близость к ней Самойлова.

Лесандрин самостоятельная до безобразия. Достучаться до нее конечно можно попробовать — но никто не даст гарантию, что она ему поверит. А если и поверит (Милада ее сумеет убедить) то все равно поступит по-своему.

Еще и Владимир рядом. А с его то «любовью» к одаренным… Атан боялся представить во что может вылиться вся эта ситуация, если Самойлов узнает, что она дочь богини магии…

Дор сидел в своем личном кабинете у камина. Магический огонь весело потрескивал и тянулся к протянутым к огню ногам в кожаных сапогах, которые были модными полтора века назад. Улыбка блуждала на губах мужчины, а в синих глазах тражались языки магического пламени.

Сколько лет он об этом мечтал! Сколько лет вынашивал свой план, сколько ночей не спал… Теперь же пришло время расслабиться. Все складывается как нельзя лучше. Его гнев, кипевший в душе столько времени, излился на империю. Остановить его невозможно, все равно, что пытаться предотвратить сход снежной лавины. Его игра, словно по лекарскому рецепту, смешивается в одном флаконе, наливаясь мощью, пропитываясь ненавистью, медленно закипая на огне расчета.

Осталось подождать совсем чуть-чуть. Девчонка скоро будет в Хайте. Она близко — руку протяни и ее жизнь оборвется, как песня, резко, на самой высокой ноте. Но, нужно ждать. Девочка должна быть морально убита, прежде, чем он покончит с ее физической оболочкой.

Дор улыбнулся обнажая ровные крупные белые зубы. Он постарается преподнести ей сюрприз. Жаль, что он будет не из приятных, но что поделать… кто-то же должен расплачиваться за чужие грехи.

Мужчина потянулся всем телом, разминая затекшую спину. Позвоночник хрустнул и отозвался болью, вызывая ненужные воспоминания. Святомир… Дурак! Какой же он дурак! Сколько дел он наделал из-за неосмотрительности. Хотя Святомир Кровавый никогда и не отличался расчетливостью, но привезя новую веру, он удивил Дора. Лицо бывшего верховного мага посерело. Ведь все могло быть иначе! И ни один летописец не поверит, из-за чего разгорелась эта драма, за которую расплачивалась вся Империя, в частности маги. Ответ прост — женщина. Милена.

Если бы Милена пришла к Дору раньше — он сумел бы ее спасти, ведь он тоже ее любил! Но Святомир не понял, он обвинил Дора в своих грехах, очистив высокопоставленное имя от грязи. Отношения из дружеских переросли в официальные. Ведь Святомир, не обладающий даже зачатками магии, боялся Дора. И нашел способ отомстить бывшему другу через пять лет, заставив прятаться, как побитую дворнягу.

Мужчина вздрогнул, ощутив прикосновение тоненьких пальчиков на своем плече.

— Надо же, я так задумался, дорогая, что даже и не заметил, как ты вошла, — мужчина задрал голову вверх, для того чтоб посмотреть в лицо смерти. В следующую секунду маленький кинжал с прозрачным камнем в навершии торчал у него из груди в области сердца. Дор попытался что-то сказать, но ему помешала кровь, идущая горлом. Маленькая женская фигурка, замотанная с головы до ног в плащ с капюшоном, обошла кресло по часовой стрелке. В глазах умирающего застыл вопрос.

— Папочка, ты меня, конечно, прости, — нежно проворковала она, проводя рукой в кожаной перчатке, по его волосам, — Но ты же знаешь, я всего лишь зеркало. Ты не позволил бы мне участвовать в своих играх.

Из горла мужчины раздались хлюпающие звуки. Фигурка достала белый шелковый платочек и обтерла кровавую пену на губах мужчины.

— Тише-тише, не надо лишних слов, родной, — она наклонилась к его уху и, прошептав, — Ты будешь гордиться мной, я обещаю, — повернула хрустальный камешек на кинжале по часовой стрелке.

Тело мужчины непроизвольно выгнулось, вокруг него собирался мутный кокон. Он сплетался жгутами, поднимая тело над креслом, в котором маг сидел еще несколько минут назад. Чем сильнее кокон сжимался вокруг тела, тем меньше человеческого оставалась в очертаниях пленника.

Девушка достала кожаный бурдюк и открыла крышку. Мутная белесая пелена, потянулась к горлышку сосуда и через пару мгновений скрылась в нем. Кинжал с глухим звуком упал на ковер. Женщина подняла его, заботливо оттерев от крови, и засунула в ножны под плащом. Аккуратно закрыла сосуд крышкой. Осмотрела комнату. Бывший верховный маг исчез, словно его и не было.

— Ты слишком устал для этого, папочка. Ты слишком меня обидел, — фигурка поглубже запахнулась в плащ и вышла за двери.

Владимир в нерешительности застыл перед дверью в комнату, в которой остановилась Лесандрин. Они мило посидели, он напоил ее горячим вином с пряностями, заставил поужинать. Хотя то, сколько она съела, сложно назвать полноценной трапезой. Отщипнула пару кусочков хлебного мякиша, да с горем пополам влила в себя пару ложек супа. Уходила она с гордо поднятой головой, но щеки горели румянцем, и Владимир опасался, как бы девушку не свалил жар.

Теперь же, как последний остолоп, он стоит под ее дверью, не решаясь постучать, справиться о самочувствии. Владимир тысячу раз клял себя за то, что несколько лет назад поступил с ней так, клял себя за то, как принял ее в общине, за то что заставил ее драться. Чего он хотел добиться? Он и сам не знал. Хотел доказать, что сильнее, опытнее, что он мужчина… Но она поставила его на место, она пойдет до конца, защищая себя.

Он отчаянно хотел быть с ней, зачерпнуть того света, который исходил от нее. Рядом с Лесандрин он жил, дышал полной грудью, смеялся. И только сейчас Владимир понял, что никакие победы, достижения, титулы, не заменят ему ее. Он без нее сухой осенний лист, под ногами прохожих…

Владимир скрипнул зубами и привалился спиной к стене напротив двери. Мужчина сел на корточки, опустив голову. Надо срочно что-то придумывать, он не должен допустить, чтоб она попала в Хайт. Ему хватило с головой обстановки в Состополе, а что будет там?

Идиот! Он даже не мог предположить, что Дор так быстро заключит договор с темными. Владимир смог задержать Лесандрин здесь, и ее болезнь оказалась так кстати. Теперь нужно что-то придумать, для того, чтоб увезти ее подальше отсюда. Амулетов, которые он взял с собой должно хватить, для того, чтоб спрятать ее на какое-то время ото всех. Но на сколько? Если Дор пустит по ее следу призрачных гончих, она сама придет к нему, как коза на веревочке.

Может, открыться ей? Лесандрин не простит, не поймет и не примет его. А он слишком боялся ее потерять. Он и так наломал столько дров, ослепленный яростью, амбициями и ревностью…

Владимир стал тихонько биться затылком в стену. Он радовался задержке в Состополе, и боялся за нее. Ему и так пришлось пожертвовать половиной собственного резерва, чтоб создать вокруг нее купол. Если бы она хоть краешком почувствовала окружающую обстановку, то тут же ринулась бы всех спасать, всем помогать и оставила бы значительный магический след, по которому Дор ее потом и отыщет…

Да еще и Сианиат утащили. Из охраняемой сотней амулетов пещеры. Владимир был уверен, что кроме него никто не узнает о его нахождении. Что и говорить, идиот…

Владимир закрыл глаза и глубоко вдохнул, тело его непроизвольно подалось вперед и обмякло.

Он пробрался в ее комнату через щелку под дверью, остановился у кровати. Милая моя, любимая, родная… Сколько сил она положила на то, чтоб излечить от боли неведомое ей существо… Она плакала каждый раз, после того, как он показывал отрывки воспоминаний из детства. Он закрывался, не собираясь причинять ей и дальше боль, но не мог не приходить. Она чувствовала его и тянулась к его боли вновь и вновь, подчиняя его своей воле. Понимает ли она, насколько сильна, даже не обученная? Понимает ли она, что интуитивно помогая другим, может убить себя? Вряд ли…

Девушка заворочалась, скидывая с себя одеяло. Она тяжело дышала, на щеках алыми маками расцвел румянец, а на лбу выступил пот. Владимир просканировал ее организм, но чужого вмешательства не нашел. Значит, ее окончательно доконала простуда. Он скользнул по воздуху к двери и, сделав пас рукой, вытащил засов из паза. Тот бесшумно опустился на деревянный пол. Он скользнул в открывшуюся дверь, возвращаясь в тело.

Тяжело разлепив веки, он поднялся на ноги, осторожно прикрыл двери в Лесину комнату и направился к себе за лекарствами. Леську срочно нужно поставить на ноги. А что будет дальше? Главное, что она будет жить.

Владимир осторожно, чтоб не скрипела, открыл дверь. На цыпочках прокрался к кровати, где на скомканных простынях металась Леся, и аккуратно расставил бутыли с мазями, растирками и настоями на прикроватной тумбочке.

Самойлов приложил руку ко лбу девушки. Дело плохо, горит во всю. Аккуратно, чтоб не потревожить, хотя еще немного и девушка начнет бредить, Владимир растер ее тело прогревающей мазью. После получаса уговоров — у Леси начался бред — напоил ее настойкой для скорого выздоровления. Разделся и лег рядом, крепко ее обняв и укрывшись теплым одеялом.

— Все хорошо, моя хорошая. Все будет хорошо, — в голове Самойлова сам собой сложился вполне приемлемый план.

К утру жар отступил. Дыхание выровнялось, и девушка привычно сопела, развернувшись к Самойлову лицом. За ночь ему пришлось еще пару раз поить ее горькой настойкой и все время накрывать одеялом, потому что Леся так и норовила выползти из-под него. В конце концов Владимир сгреб ее в охапку, для того чтоб вовремя предотвратить любую попытку к бегству. Посопротивлявшись с полчаса Лесандрин угомонилась. Владимир молил всех известных ему богов, включая Всевидящего, чтобы девушка не пришла в себя до того, как он уйдет. Он не хотел, чтоб она застала его в своей постели, без приглашения.

Ночь оказалась для него пыткой. Впечатление, что он стал участником изощренной пытки, крепло с каждой минутой, которую он проводил рядом с ней. Он не мог лежать рядом и бездействовать. Но совесть, которую он с удивлением обнаружил в недрах своего существа, не позволяла воспользоваться ситуацией. Не так. Не здесь. Только по ее желанию. И пусть он будет мучиться потом целый день, сейчас он не позволит себе пойти на поводу у желаний тела.

Владимир постарался отвлечься от тела девушки, которую сжимал в объятиях. После того, как Владимир подрос и смог контролировать силу, которой был наделен от рождения, он поступал только так, как надо ему, не оглядываясь ни на кого. Лишенный любви с детства (родители были в ужасе, когда года в три обнаружили, что ребенок обладает магическим даром. Маленький Ладик все детство провел запертый в подвале. Любую беду связывали с ним, и таким образом пытались вытравить из него «бесовское влияние») Владимир решил, что любовь — абсолютно ненужное для жизни ощущение. Главное в жизни — получать то, чего хочется и доставляет удовольствие. Единственный раз, когда он отступил от своих принципов — влюбился в Анну — остался шрамом на его сердце. Леська же вошла в его жизнь легкой поступью. Не требуя от него ничего, отдавая всю себя взамен, а он испугался, не оценил, не понял, потерял. Потом злился, хотел отомстить, использовать для достижения мечты всей своей жизни… Потом понял вдруг, что ему без нее не жить, хотел помириться, привязать, не отпускать… Теперь же главная его задача, сохранить ей жизнь.

Лесандрин отвлекла Самойлова от мыслей, закинув ногу на его бедро. Владимир крепче стиснул зубы, осторожно прикоснулся ко лбу губами, проверяя температуру. Удостоверившись, что беспокоиться не о чем, Владимир выскользнул из ее кровати, оделся, прихватил скляночки с лекарствами с тумбочки и, стараясь не шуметь, вышел из комнаты. Остановившись у ее двери, он сделал пас рукой, возвращая засов на место.

Земля, словно выжженная сотней пожаров, без единого намека на растительность зияла черными трещинами шириною в человеческий рост. Сухие стволы деревьев. Серое небо, затянутое тучами, тела людей с застывшими в немом крике лицами. Путникам пришлось спешиться и вести лошадей за собой, взяв под уздцы. Городские ворота открыты настежь. Привалившийся к стене стражник с остановившимся взглядом пропускал всех желающих, коих было немного. Над воротами болталась серая лента с буквами, которые когда-то были белыми: «Добро пожаловать в Хайт». Страшное зрелище.

Девушка идущая след в след за мужчиной нервно передернула плечами, словно от холода.

— Здесь вообще кто-нибудь живой остался?

— Похоже, их осталось очень мало. Нужно осмотреть.

— Как ты себе это представляешь? — взвилась она. — Атан! Нас всего двое! Что ты предлагаешь нам делать?

— По-моему из нас двоих маг — это ты, поэтому предложений я жду от тебя. Я сразу говорил, что здесь происходит. И рискну напомнить, что Леся и Самойлов направлялись сюда. И найти нам их нужно прежде, чем до этих двух, — Атан сдержал нецензурное определение, — доберется кто-то еще.

— А ты уверен, что они здесь? — Атан красноречиво посмотрел на черноволосую девушку, и та поняла, что сморозила глупость.

— Ну ты же знаешь, что я всегда говорю глупости, когда нервничаю.

За два часа осмотра ничего нового путники не увидели. Черная земля, ни намека на растительность и трупы, трупы, трупы. Запаха разложения не было — благо солнце пряталось за тучами.

— Слушай, — не выдержала Милада, — я могу ошибаться, но мне кажется, что Лесенка здесь не было.

— С чего ты взяла? — поинтересовался Атан, с трудом открывая дубовые двери, ведущие в дом губернатора.

— Она бы не допустила этого. Либо я засекла ее по поисковому маячку. Но след оборвался перед въездом в губернию… Может, ее здесь и не было? Может, Самойлов в последний момент изменил маршрут?

— Он не мог этого сделать. Владимир не проигнорирует приказ императора.

— А ты не думал, что он может послать кого-то из отряда сюда, а сам и носа не совать?

— Все возможно. Но ведь твой поисковик молчит. Если бы они свернули, то маячок указал бы тебе верное направление, — возразил странник, пропуская девушку вперед.

Милада сморщила аккуратненький носик и прошла мимо странника. Дом выглядел так, словно ничего и не произошло, а тела людей, лежащих на полу, так это просто спать всем сразу захотелось.

— Это что-то новое, — произнесла Милада, присаживаясь на корточки рядом с телом одного из слуг, — оно пришло моментально, застав всех врасплох. Это не Черный мор и не другое проклятие…

— А что это тогда? — Атан привалился к дверному косяку, сложив руки на груди.

— Определенно проклятие, но такой силы… Я затрудняюсь даже предположить, кто способен на такое.

— Дор? — Атан вопросительно изогнул бровь и пожал плечами.

— Нет. Я сомневаюсь, что обладая такой силой, он прятался бы столько лет. Нет. Такая мощь подвластна только смерти… — пробормотала девушка, поднимаясь.

— Что ты имеешь ввиду?

Милада приложила пальчик к губам и на цыпочках пробралась на второй этаж. Половица под ногой Атан протяжно заскрипела, огласив весь дом.

— Тише ты! — шикнула черноволосая ведьмочка на него, продолжая путь наверх. Она сосредоточенно прислушивалась к чему-то недоступному слуху странника, напряженно всматривалась… Атан смотрел на нее, не отрываясь.

— Да в чем дело? — прошипел он.

— Не мешай, а! — шикнула девушка, — я разговариваю! — Милада остановилась у одной из дверей и взялась за ручку.

— Сама с собой можешь поговорить и потом, — огрызнулся Атан.

— Я с домом разговариваю, — ответила девушка.

— А ты у душеведа давно была? Поинтересовался странник. Девушка выразительно закатила глаза и открыла дверь.

Комната оказалась приемной губернатора. За дубовым столом друг напротив друга в креслах располагались губернатор и странник. Атан подошел к телу последнего, а Милада застыла посреди комнаты, широко раскинув руки.

Тело девушки едва заметно глазу задрожало, голова откинулась назад.

Атан перешел к изучению бумаг, лежавших на столе.

— Милад, их точно здесь не было, — произнес странник отрываясь от бумаг. Девушка не отвечала. Атан обернулся. Черноволосая ведьмочка стала бледной, как смерть. На лбу выступила испарина. Плечи обреченно опустились. Тело девушки шаталось, словно лист на ветру. Глаза прикрыты, а губы что-то шепчут. Только что?

Девушка стала заваливаться на бок, и Атан подскочил к ней. Девушка была без сознания. Отведя двумя пальцами прядь с лица Милады, Атан попытался привести ее в чувства, но безрезультатно.

Бумаги на столе вспыхнули, ярко озарив комнату. Атан вздрогнул от неожиданности, озираясь по комнате. Пламя занималось все быстрей, переходя на одежду на телах и дубовый стол.

Странник чертыхнулся. И поспешил выбраться из горящей комнаты. Оказалось, что горит не только комната, горит весь дом. Дым забирался в глаза, и нос, мешая дышать. Безвольно обмякшее тело Милады, тоже не придавало страннику маневренности. Стараясь дышать через раз, странник устремился к двери, перепрыгивая через горящие тела. Грохот заставил Атана посмотреть в потолок и вовремя увернуться от горящей балки, стремительно падающей вниз. Язычок огня лизнул края плаща, и добрался до брюк.

Он не мог дышать, почти ничего не видел из-за сизого дыма, ноги жгло так, что впору орать… но на руках у него была Милада и времени обращать внимание на собственную боль у него не было. Он подбежал к окну. С разбегу выбив плечом стекло, Атан по инерции выкатился на улицу. Сзади полыхнуло, и раздался взрыв. Он отполз, в безопасное место, продолжая сжимать Миладу в объятиях…

Милада пыталась выбраться из сна, в котором не хотела находиться. Боль, гнев, ужас, паника — чужие эмоции, которые она не могла, не хотела чувствовать в себе. Когда очередная волна ужаса накатила на нее, девушка не выдержала и закричала…

— О, Всевидящий, ну за что мне все это! — сквозь кашель пробормотал странник, а Милада рискнула открыть глаза.

— Атан! — Радостно воскликнула она, но тут же осеклась, рассмотрев парня.

— Кто-то поджег дом. И пока ты находилась в блаженном состоянии неги, мне пришлось вытаскивать наши задницы из пекла, — сообщил он, тяжело приваливаясь к стене.

— Ой, да у тебя ноги обгорели! — воскликнула она, прикрывая рот рукой. Ноги странника ниже коленей походили на месиво красной кожи, пузырей и обгоревшей ткани.

— Надеюсь, ты сможешь что-нибудь придумать, иначе я прямо тут начну орать, как женщина при родах и перебужу половину мертвяков своим шикарным голосом, — Изрек он с трудом.

— Подожди, немного. Я сейчас вернусь, — Милада поднялась на ноги. Пытаясь сообразить, в какой стороне находиться площадь, на которой они оставили лошадей, — главное, постарайся не потерять сознание.

Огонь жадно тянул жаркие пальцы к телу, сжигал ресницы и брови, кожа под их прикосновениями плавилась, превращаясь в черные лохмотья, съеживаясь, обнажала обуглившиеся мышцы и кости. Боль заставляла метаться раненным зверем в поисках выхода, которым была разве что смерть… Блаженное забытье, вечный сон, покой, от ожидания которого раньше бежал мороз по коже, а теперь — это далекая и самая желанная цель…

Тело изогнулось в неестественной судороге. Ощущение от ломающегося позвоночника оказалось малой каплей в бушующем океане боли… Слух улавливает пронзительный леденящий душу крик. И немногим позже приходит осознание, что это твой собственный…

Картинка сменилась.

Сумерки. Желтеющий лес с багряными отсветами роняет листву. Теплый был денек. Один из таких, которые заставляют поверить, что осень — золотая пора. Тело пробирает озноб, несмотря на то, что вечер теплый, а едва касающийся верхушек ветерок, ласков и нежен. Внутри тяжелым молотом о наковальню бьется сердце. Чье? Странный вопрос. Твое, конечно.

Страх… Панический ужас, бьющийся внутри, как ребенок в утробе матери, растет с каждой секундой, разрушая идиллическую картину. И осознание того, что ты здесь не один. Что-то — первобытная тьма, чистая ненависть, не разбавленная людскими эмоциями, злость — мчалось через лес, не заботясь о маскировке.

Зачем прятаться? Пусть прячутся те, кто недостоин населять эти земли, те, которые будут визжать, как недорезанные свиньи, стоит существу подойти немного ближе. Самодовольство — единственное чувство подвластное этим существам по отношению к себе. Остальное — механическая работа, то, из чего они состоят, то, для чего они созданы…

Действительно, зачем прятаться? Люди не заметят их, а если и найдется слишком наблюдательный, успевший распознать неладное по почерневшей от лап тварей земле, то все равно будет поздно, слишком поздно. Им никто не поможет, и никто не спасет.

Едва сдерживая дыхание, чтоб остаться незаметной тенью, падаешь на колени, сжимая тяжелую голову руками. В нутрии буря — чужие мысли, твои — все перемешалось… Легкие стягивает тугой обруч и дышать практически невозможно. Где ты, что ты, кто ты?

Одна последняя попытка сделать вдох… И Леся проснулась. Тяжело дыша, с безумным взглядом, озираясь вокруг. Что это было? Сон. Это был всего лишь сон. За окном начинался рассвет. Комната, объятая полумраком, была освещена слабым розоватым светом. Лучом падающим из окна.

Девушка села на подушках.

— Тень, ты?

— Можно сказать и так, — ответили ей из полумрака. Владимир ступил к окну.

— Я скоро седой стану с такими шуточками. Самойлов, что ты тут делаешь?

— Караулю твой сон.

— А самому что никак не спится? — поинтересовалась она, убирая мокрые волосы со лба тыльной стороной ладони.

— Никак, — пожал плечами Владимир, — от Игоря нет никаких вестей. Наум отправился за ним в Хайт пару часов назад.

— Надо было самим туда ехать, — протянула девушка.

— Ты болела. Ты почти четыре дня провалялась в постели, не в состоянии даже встать. Что мне нужно было сделать? Бросить тебя тут и ехать вместе с ним? Он мальчик не маленький, должен был сам во всем разобраться.

— Но ведь жара у меня не было, — возразила Леся.

— Он мог вернуться. Первые сутки были критическими. Ты их пережила. Но лекарство, которое я тебе давал, мобилизует все силы организма для того, чтоб заставить бороться за жизнь. Откат в три дня — еще достаточно хороший результат. Ты лекарь, тебе ли не знать, что жар могу вернуться в любую минуту.

Лесандрин молчала, разглядывая лоскутное одеяло.

— Что тебе снилось, Ангел? Я хотел тебя разбудить, но… не успел подойти, ты справилась сама.

— Кошмары, обычные ночные кошмары, Владимир. И давно ты сидишь в моей комнате? — вернулась она к теме, от которой Владимир мастерски ушел.

— Нет. Зашел проверить — все ли с тобой в порядке.

— Похвальная бдительность! — не удержалась девушка от шпильки.

Мужчина сделал пару шагов от окна до кровати и сел на краюшек, отогнув край одеяла.

— Может, хватит? — Владимир уставился в окно на рассветное небо.

— В смысле?

— Кусаться, царапаться, избегать, искать в моих действиях второй смысл?

— Не могу. Заставить себя не могу. Понимаешь, — Леся заерзала на постели, выбирая удобное положение, — если уже говорить на чистоту, то я, наверное, никогда не смогу тебя простить. Знаешь, я столько лет тебя любила, ждала, что ты одумаешься, поймешь, что тебе нужна именно я, или хотя бы, объяснишь свое поведение… И теперь, когда ты здесь, когда, как говорит Милада, до тебя все-таки дошло, я не могу тебе ничем ответить. Не пускает гордость, обида. Ты пойми одно, Владимир, я думала, что, если ты придешь и объяснишь мне все — я буду счастлива, прощу тебя, и мы будем вместе. Но… я не могу, — Девушка потерла горящие щеки ладонями.

— Я люблю тебя, вернее, долгое время думала, что люблю, но теперь понимаю, что вместе мы не будем никогда. Я просто не могу тебе верить. Если мы будем вместе, я каждый день буду ждать от тебя ножа в спину… А без доверия — какие могут быть отношения и чувства…

Самойлов молчал, продолжая задумчиво смотреть в окно.

— Почему ты так категорична?

— Потому что время лечит. И если я не могу быть с тобой сейчас, неужели ты думаешь, что годы изменят это положение в лучшую для тебя сторону?

Владимир сорвался с места и в считанные секунды оказался рядом с девушкой.

— Но ты ведь чувствуешь, правда? — Спросил он, лаская дыханием кожу шеи.

— В Академии нас учили, что это всего лишь физическая реакция тела, — проговорила она, с трудом контролируя дыхание.

Он мягко коснулся шеи губами, прокладывая еле ощутимую дорожку из поцелуев прямо к мочке уха. Лесандрин невольно повернула голову, подставляя шею под поцелуи. Он слегка прикусил мочку ее уха, обжигая дыханием, одной рукой стараясь бережно, словно драгоценность, прижать ее к себе. Девушка подчинилась с легким стоном, придвигаясь к желанному, но не близкому человеку.

— Ведь ты же любишь меня, — его губы легкими прикосновениями скользили по ее щекам к виску, от виска — к шее, — Не лги себе, пожалуйста. Не делай мне больно.

— А я и не лгу, — она запустила пальцы обеих рук в его волосы и, чуть оттягивая их назад, заставила посмотреть на себя, — Ты можешь получить мое тело хоть сейчас, Влад. Но это ничего не изменит в наших отношениях.

Владимир сжал челюсть и выпустил ее из рук. Мужчине хватило половины минуты для того, чтоб покинуть ее комнату стремительным вихрем.

Лесандрин посмотрела на закрывшуюся за Владимиром дверь и смахнула навернувшиеся на глаза слезы. И что она делает?

Лесандрин достала из сумки снадобье Миладыного приготовления. Что бы кто ни говорил, а талант у любимой подружки непревзойденный. Леся пожурила себя за то, что не выпила ее отвар раньше, еще перед тем, как болезнь окончательно свалила ее. Все руки никак не доходили. Вот и пришлось валяться в постели столько дней. Хорошо, что откат действовал всего три дня, а то, насколько девушка помнила из учебников, по лекарственным травам — могла и две недели проваляться, борясь за жизнь.

За то теперь, отвар для пополнения сил — самое то! Лесандрин залпом выпила не особо вкусную жидкость и почувствовала, как тело наливается знакомой твердостью и силой. Жить можно! Аккуратно сложив травки обратно в сумку, девушка посмотрела в окно. Улицу заволокло серым густым туманом. И что-то ей совсем не нравилось происходящее. Э-э-эх! Суда бы Миладку, да Атана, и скучно бы не было и предлог не оставаться с Владимиром наедине.

Странная все-таки штука жизнь. Лесандрин ни капельки не покривила душой перед Владимиром. Она столько времени страдала из-за него, из-за того, что все так вышло, она столько слез пролила. И теперь, когда Владимир перед ней, все равно, что на блюдечке с голубой каемочкой, она придумывает себе причины, чтоб не быть с ним…

Лесандрин махнула рукой и решила, что сейчас не самое лучшее время для того, чтобы копаться в себе. Еще успеется. Девушка оделась, заплела волосы в короткую косу, отметив, что волосы нужно уже красить — белые корни смотрятся как седина. Под глазами залегли тени, от недосыпа, а фигура вообще превратилась неизвестно во что.

— Да уж, — протянула она, — я-то думала, что худее некуда, а оказывается, что я ошибалась. Еще немного и стану похожа на жертву лабораторных экспериментов.

Поправив одежду в сотый раз, девушка наконец-то убедилась в том, что сделать с висящей как на вешалке одеждой ничего не получиться, разве что узлом завязать. Она в очередной раз махнула рукой и со словами: А, третий сорт — не брак, — вышла из комнаты.

Самойлов уже сидел за столиком и ел. Вернее, пил. Отнюдь не травяной чай. Медовуху.

— Льер капитан, в чем причина столь раннего застолья? — Девушка и бровью не повела, не выказывая реакции на хмурый взгляд Самойлова.

— Пытаюсь расслабиться, — не хотя ответил Владимир.

— Странные у тебя способы расслабляться, — девушка заказала на завтрак копченого мяса с ржаным хлебом и травяной чай.

— Уж какие есть, — Владимир уткнулся носом в тарелку с завтраком, служившим ему, по всей видимости, закуской. — Я не Атан. Крушить все подряд не пойду.

— Ну, так Атан тоже не по трезвому делу драться со стенками шел, — возразила Лесандрин, припомнив дорогу от Верховцев до столицы, — он только после принятия хорошей порции на грудь. Кстати, я о нем тоже сегодня вспоминала, к чему бы это?

— Что, соскучилась? — ядовито заметил Владимир.

— Да, — Лесандрин была сама безмятежность, чем еще больше раздражала попранное самолюбие Самойлова. Ему, видите ли, плохо, а она… — И не только его. Миладу тоже. Соскучилась я по ним.

— С каких пор вы с Атаном стали такими друзьями, что ты скучать по нему начала?

— Не знаю. Просто он совсем другой, не такой, каким хочет казаться, — ляпнула крашеная блондинка Лесандрин и тут же поняла, что только что сморозила.

— Ну-ну, — Владимир налил себе очередную стопку медовухи, а Лесандрин поморщилась. Ну и какой прок в том, что он пьет — все равно не пьянеет.

Дверь в помещение отворилась, и до Лесандрин долетел звук до боли знакомого голоса.

— Атан, прекрати ныть, ты же мужчина! — вещала черноволосая скандалистка, заходя в питейное заведение.

Вслед за ней появились Атан и Наум, который поддерживал странника под руку, помогая передвигаться.

— Ой, а вот и они! — Милада в мгновение ока оказалась перед столиком, где сидели Владимир и Леся, и расцеловала подругу в обе щеки, — Ну как же я соскучилась. Ты не представляешь! Мы в Хайте были. Там та-акой кошмар, ты не представляешь! Мы в дом губернатора зашли, я только этого, ну, ты понимаешь, того самого и в обморок, очнулась, все горит, кругом дым, а у Атана ноги обгорели, сильно-сильно. А потом… А тут… Я туда… А он… — остановить Миладу не представлялось возможным. Она говорила с такой скоростью, что никто не мог разобрать, что же случилось на самом деле, каким образом они оказались сначала в Хайте, а потом и здесь.

— Кхе-кхе, — подл голос Самойлов, дабы обратить внимание стихийного бедствия по имени Милада на себя, — Здравствуй, а мы только что вас вспоминали…

— Ой, Самойлов, я такого страху натерпелась, что и тебя безумно рада видеть, — изрекла ведьмочка и села к ним за стол.

— Присаживайтесь-присаживайтесь, — махала она руками Науму с Атаном, которые только доковыляли до столика, — А ты, Наум, поаккуратней, все-таки Атан хоть и противный, но живой и ему. Между прочим, может быть больно.

Атан, морщась от боли, сел и выразительно посмотрел на Владимира.

— Слушай, дай ей выпить, а? А то она за всю дорогу рот ни на минуту не закрывала!

— Даже во сне? — притворно ужаснулись Наум и Владимир.

— А кто вам сказал, что она спала? Шок как-никак! Да за меня переживала, решила морально поддержать. Вот… и поддерживает.

— Атан, — шикнула Милада на странника, — Ну как тебе не стыдно. Чтоб я? Пила медовуху? На голодный-то желудок??? Сначала поем — после напьюсь! — изрекла девица и переключила свое внимание на Лесандрин.

— Хвала богам, она нашла другие уши! — обрадовался Атан.

Утро плавно и незаметно перетекло в вечер. Напились все. И если девочки держались молодцом, то мужчины надрались, что называется до поросячьего визгу. Что они только не вытворяли! Дошли до того, что в обнимочку, как лучшие друзья, вели разговоры на тему: «Все бабы сво… бодные личности», а потом еще и песни пели. Поистине шедевральное исполнение песни «Ой мороз, мороз» закончилось на фразе «напою жену, обниму коня». После этого Самойлов попытался заснуть лицом в тарелке, но Милада не позволила ему сделать это, заставив Наума отволочь капитана в комнату. Сама ведьмочка плавно покачиваясь и сшибая на своем пути соседние столики, поплелась за мужчинами показывать дорогу.

Атан и Лесандрин остались вдвоем допивать остатки спиртного, коего в литровом глиняном кувшине было чуть меньше половины.

— Ты жива, моя старушка? — Атан обвел мутным взглядом стол, обнаружил на нем то, что можно выпить и разлил по кружкам.

— Я трезвая, как огурчик, — пробормотала Лесандрин, опираясь локтями на край стола, — не в пример тебе. — Она осмотрелась по сторонам. Комната ритмично покачивалась, лица расплывались. Так. Лучше не отвлекаться. А то тошнить начнет. Девушка посмотрела на собутыльника и постаралась сфокусировать взгляд. Ага, лицо вижу. Остальное пока без надобности.

— Так давай что ли выпьем? — Атан, покачиваясь, поднял кружку.

— А за что пить будем? — поинтересовалась девушка.

— А за любовь! — Атан криво улыбнулся, стараясь изобразить лучезарную улыбку.

Лесандрин скривилась и поставила свою кружку на стол.

— А не буду, — попыталась сказать она, отмечая, что язык заплетается — мама не горюй.

— А с чего это? Я, тут понимаешь шты, за любов хочу выпить. А ты не поддерживаешь. Не уважа-а-аешь?

— А че за нее пить? — пьяно усмехнулась девушка, заправляя за ухо непослушной рукой прядь каштановых волос.

— Ну, не хочшь за любов пить, давай из-за нее напьемся! — выдал Атан, — Давай-давай, поддержжжжживай кмпанию.

— Ладно, но только ради тебя, ответила девушка. Вот чем пьяный Атан хуже трезвого? От него-то и трезвого тяжело отвязаться. А от пьяного — ни-ни, ни за какие коврижки.

— Слушшй, — протянула девушка, когда спиртное погибло смертью храбрых, — а где ты спать-то будешь?

— Тут, — невозмутимо ответил мужчина, ткнув пальцем в деревянный стол, и громко икнул.

— Неееееее, так не пойдет. Я тебя отведу, — возразила Лесандрин и покачнулась. Странник хмыкнул и отмахнулся.

— Ты себя отведи. Для начала. Я это… тяжелый — во! Еще и раненый.

— ЁЁЁ! — воскликнула Леся, а в голове слегка рассеялось. — Поджди. Я сейчас.

— Ты куда? А выпить? — Странник лихорадочно осматривал стол, в поисках разбитого полчаса назад кувшина.

— Счас приду. А ты смтри не засни, пока я прду, — Девушка, качаясь, встала из-за стола, — Дождешшшся?

— Ага, — ответил странник, отыскав на столе тарелку со своим ужином.

Штормило девушку так, что она с трудом доковыляла до своей комнаты. В голове пьяным хороводом крутились мысли.

— Блин, — думала она. — Надо найти в отварах протрезвляющее. Иначе Атану придется ночевать за столом.

Мысли о том, что вообще-то, можно попросить и кого-нибудь из рабочих таверны, транспортировать тело Атана до кровати, в голове девушки не возникало. Нужный пузырек темного стекла нашелся достаточно быстро — минут через двадцать поисков. За это время девушка успела натереть коленками пол до зеркального блеска — на двух конечностях тело почему-то не держалось. Вообще, хотелось лечь, прямо здесь на полу, и уснуть, желательно до лета, чтоб никто не кантовал. Но, сидящий за столом Атан, словно заноза в известном месте, мешал девушке исполнить желаемое. Нет уж, — решила она, — сначала отправлю его спать, а потом, уж как-нибудь сама.

Леся с горем пополам, зубами, достала пробку из горлышка и махнула полпузырька, не глядя…

Глаза сами собой вылезли из орбит, рот открылся, в попытке глотнуть свежего воздуха. Как ужаленная она подскочила на месте и стала бегать по комнате, маша руками, как юный птенец в попытке взлететь. И откуда силы взялись? Как назло воды в кувшине, стоящем на тумбочке у кровати, не оказалось. Смахнув выступившие слезы, девушка старалась отдышаться, привалившись спиной к стене.

Туман в голове рассеивался, земля перестала качаться, предметы мебели в комнате еще двоились, но стоило чуть-чуть сосредоточиться, как все встало на свои места.

Атан, как ни странно, еще бодрствовал, активно ковыряя столешницу пальцем. Выражение вселенской скорби на лице, плечи опущены, глазки в пол, вернее, стол.

— Что случилось? — деловито поинтересовалась девушка, присаживаясь за стол.

— Ничего, — глухо ответил странник, продолжая интересное занятие.

— И все-таки что-то случилось, — констатировала она, — Атан пойдем спать, а?

— Вместе? — поднял сияющее надеждой лицо странник.

— Конечно вместе! Ты же без меня не дойдешь. Я тебя не брошу, будь уверен!

— А-а-а-а… — протянул Атан и опустил глаза, разглядывая стол.

— Атан, — позвала Лесандрин, — Что случилось? Ты чего?

Странник отмахнулся.

— Спать, значит спать, — мужчина попытался подняться самостоятельно. Возможно, если бы не обгоревшие ноги, это ему и удалось, но… Леся вовремя подоспела к заваливающемуся на бок страннику и помогла встать.

— А теперь мы идем в кроватку и будем отдыхать, — увещевала она, тяжело взбираясь по лестнице.

— Угу, — мужчина всеми силами старался удержать непослушное тело в вертикальном положении, но удавалось это ему с трудом, — А ты меня уложишь? — усмехнулся он.

— Конечно, — с деланным энтузиазмом отозвалась она, мечтая о том, как бы скорее добраться до своей кровати и уснуть до утра.

— И одеялко поправишь?

— Угу.

— И сказку на ночь прочитаешь?

— Конечно!

— А поцелуешь?

— Ко… Атан! Не наглей, а?

— Ладно-ладно. А в щечку? — не унимался бессовестный вымогатель, пользуясь положением больного на всю катушку, — А то я без этого не усну, ни-ни. Буду долго ворочаться с боку на бок. Потом мне будут сниться кошмары… Тебе меня не жа-а-алко… О, жестокая женщина! — канючил он.

— Атан, ну что ты, как маленький? — попыталась урезонить зарвавшегося странника Лесандрин, открывая дверь в комнату.

Девушка помогла страннику добраться до кровати, усадила и попыталась снять сапоги. Не тут-то было! Атан решил доказать, что еще не настолько пьян, чтоб его раздевали, пытаясь дотянуться до ног самостоятельно. Ничего не выходило, он только морщился от боли и бессилия.

— Ну вот, — сетовал он, когда Леся помогла ему улечься поверх одеяла. Снимать что-то еще помимо сапог и плаща он отказался наотрез, закатив такую истерику, что любая девушка обзавидуется и возьмет на вооружение, чтобы исполнять при соблазнении. — Такой романтический момент испорчен. И чем? Моими собственными сапогами! — прям оскорбленная невинность!

— Спи спокойно, романтик-собутыльник, — пожелала Лесандрин стоя у двери.

— А поцеловать?!!! Я ж не усну, — раздалось с кровати.

— Спокойной ночи, — девушка решила проявить твердость и, наконец, уйти.

— Ну в щечку, а? Ну, Леся… Леся, — пытался дозваться странник, — Жестокая ты, Леська! Трудно, да, больного в щечку поцеловать?

Лесандрин с минуту послушала это возмущение, а потом решила, что лучше чмокнуть в щечку и спокойно лечь спать, а то еще поперебудит всех своими криками.

Отойдя от двери, девушка наклонилась над притихшим Атаном и потянулась, чтобы честно исполнить его просьбу. В последний момент Атан повернул голову и прижался губами к ее губам. Девушку, словно током ударило. Она дернулась и, потеряв равновесие, села… Прямо на больные голени странника. Он взвыл раненным зверем, а девушка подскочила на месте, выкинув из головы обиду на Атана:

— Прости, прости, прости, — причитала она, бегая у кровати.

— Ничего, — процедил он сквозь зубы, пытаясь сдержать стон. — Любви без боли не бывает.

— Атан! Не мели чушь, и вообще, что ты себе позволяешь, — Она уперла руки в бока, пылая праведным гневом.

— Все вы женщины такие, — возмутился побледневший от боли мужчина, — вечно выясняете отношения не в тот момент.

— Слушай, — Леся не могла смотреть на то, как он мучается, и сменила гнев на милость, — мазь от ожогов у тебя или у Милады?

— В тумбочке посмотри, — прохрипел Атан, переживая новую вспышку боли. — Миладка днем перевязку делала, пока еще трезвые были. Должна была там оставить.

Мазь нашлась быстро, а заодно с ней и обезболивающее, которое она тут же влила в рот сопротивляющемуся пациенту. Лесандрин пришлось еще немного потревожить странника, для того, чтоб сесть на кровать и положить его голени на свои колени. Аккуратно размотав повязку, девушка намазала заживающую кожу толстым слоем мази и спросила:

— А почему у тебя так медленно заживает ожог? Помнишь, в заповедном лесу у меня тоже руки обгорели, но зажило все намного быстрее. Через два дня я и думать забыла о боли, только шрамы небольшие остались.

— Лесь, я в отличие от тебя и Милады всего лишь человек. Хрупкая оболочка, которую смять — как нечего делать. Вы обладаете даром. Регенерация у вас не в пример моей лучше. Хорошо, что Миладка по части лекарств — гений. Если бы не эта мазь — прощай ноги, — Атан сдавлено простонал и откинулся на подушки. На лбу крупными каплями блестел пот. Весь алкоголь из организма, как ветром сдуло и боль мужчина чувствовал настолько остро, словно его резали на живую.

Тем временем, Лесандрин стала осторожно втирать мазь в кожу, стараясь причинять как можно меньше боли.

— Лесь, — позвал Атан. Видимо, обезболивающее начало действовать. — Как ты думаешь, а волосы на ногах вырастут?

— Че-эго? — Лесандрин, честно исполняющая обязанности лекаря, уставилась на горе-пациента, как баран на новые ворота.

— Не, ну ты сама подумай. Ну как я буду без волос на ногах? Я ж мужчина! Меня же любая женщина засмеет.

— Вырастут, вырастут. — Успокоила Лесандрин, — А та, которая полюбит, смеяться не будет.

Девушка закончила перевязку, аккуратно устроила пострадавшие ноги на кровать и помыла руки.

— А ты?

— А что я? — не поняла Лесандрин.

— А ты смеяться не будешь?

— Нет, Атан, не буду. Спокойной ночи. — Лесандрин взялась за ручку двери и в последний момент обернулась, — А ты обещай, что больше не будешь лезть с поцелуями, — потребовала она. Губы до сих пор помнили сильное прикосновение, напоминая о нем легким покалыванием.

— Обещаю, — приложил он руку к сердцу, — больше не буду…

Девушка улыбнулась и вышла за дверь.

— Больше не буду, — проворчал мужчина, укладываясь по удобнее, — меньше тоже…

Лесандрин удовлетворенно растянулась на кровати. Закон подлости работает безотказно, — отметила она. Так хотелось спать, что сил не было. А теперь глаза на лоб лезут, не собираясь закрываться.

Утром Атан встанет на ноги самостоятельно. Конечно, все сразу не заживет, но процесс пойдет намного быстрее. Она была бы не она, если бы не вмешалась. Другое дело, что без разрешения больного она не имела права этого делать, но… Лесандрин решила поступить по принципу: меньше знает — крепче спит.

А что его спрашивать-то? Леся прекрасно знала, что ответит Атан на ее предложение. То, что послал бы он ее по известному адресу — дело понятное, но этим бы все не ограничилось. Хор бабушек-плакальщиц удавился бы от зависти от гневной речи мужчины! У девушки перед глазами даже картинка нарисовалась: пена у рта, вытаращенные глаза, руки, словно лопасти ветряной мельницы, машут без остановки и куча не лестных отзывов в ее адрес. Нет уж, извините, но подобное выслушивать ей не хотелось… А помочь очень даже.

Девушка потерла руки друг о друга. Ладошки до сих пор горели. Правильно дед Антип Атана называл — Огонек. Таких ощущений у Лесандрин никогда не было — сколько она людей полечила. Она боялась представить себе, что было бы, если бы она решила лечить его душу… Прикоснувшись краешком к его сути, она согрелась душой и заразилась его огнем и азартом. Все тело зудело, и требовало выхода энергии невесть откуда взявшейся в уставшем организме. Но если бы она сунулась дальше… Ощущения явно были бы не из приятных. И еще она отметила, что Огонек влюблен. Только вот в голову лезут не совсем радужные предположения о предмете тайных воздыханий странника.

И вообще, что сегодня за день такой? Владимир с раннего утра с поцелуями и признаниями, которые как ножом по не зажившей до конца ране. Боль в его глазах она разглядела так явственно, словно ее можно потрогать. Да и, что скрывать, у самой горечь на языке до сих пор осталась, словно собственной желчью захлебнулась.

Девушка терзалась сомнениями. Металась из стороны в сторону, пытаясь решить что-то для себя. Решить главный вопрос: стоит ли доверять Владимиру? Накрыв голову подушкой, Лесандрин решила, что утро вечера мудренее, сложные вопросы на похмельную голову не решаются, и вообще, надо же когда-то спать.

Друзья встретили Лесандрин с утра с перекошенными от похмелья лицами. Им было настолько плохо, что они сидели рядышком, и Милада положила голову на плечо Самойлову. Одним словом нездоровая идиллия, не характерная для отношений этих людей.

— Доброго утра! — бодро поздоровалась Лесандрин, вызвав гримасы боли на лицах друзей, — Оооо, я смотрю, кому-то здесь не хорошо, — девушка осмотрела странную парочку, держащуюся друг за друга, как за соломинки, и улыбнулась.

— Тише, Лесенок, тише, — прошептала Милада, сдавливая виски.

— Как же вы сюда добрались? — поинтересовалась претендентка на место императорского палача.

— Пить хотелось, — прохрипел Владимир.

— Уууу, как все запущено, — девушка осмотрела стол, на котором красовался одинокий пузатый кувшин литров на пять, как минимум.

— Милад, а ты про настойку свою от похмелья забыла? — Черноволосая мигом подскочила, бормоча под нос ругательства в адрес вчерашней пьянки и собственной забывчивости, и резвым кабанчиком бросилась на второй этаж.

— Она куда? — поинтересовался Самойлов, сражаясь с собственным голосом, который отказывался звучать нормально и выдавал только сип.

— За лекарством, Ладь, за лекарством.

— Вот это скорость! — восхищенно просипел он.

— Это называется: правильно поставить цель! — Девушка закинула под столом ногу на ногу и, удобно усевшись на стуле, заказала завтрак.

Самойлов налил себе в стакан мутной жидкости из кувшина, которая при ближайшем рассмотрении оказалась рассолом.

— С добрым утром, любимая, — раздалось за Лесиной спиной. Самойлов поперхнулся рассолом и только по причине дикого похмелья не вцепился Атану в лицо. Видимо, Владимир решил смерить соперника уничтожающим взглядом, но вместо этого получилось нечто маловразумительное. Леся же развернулась к сияющему, как начищенный самовар, мужчине лицом и уставилась на наглеца, искренне желая прожечь в его лбу дырку.

— Не поняла, — протянула она тоном, не предвещающим ничего хорошего.

Атан, от души любуясь реакцией, обошел столик, сел между Лесей и Самойловым, подпер подбородок рукой и сделал глазки побитого щенка.

— Родная, ну, разве, ты не помнишь, что между нами вчера было? — Самойлов пролил на себя стакан с рассолом и разъяренным кабаном сверлил страннику спину. Проникновенный, почти интимный полушепот, прекрасно долетал до ушей Владимира.

— Ты что, — взорвалась Лесандрин, заикаясь от возмущения, — ох…оф… Оху… Жить надоело?

— А что я такого сказал, радость моя? — врет и не краснеет, наглец. Вот, ну хоть бы одна жилка дрогнула! Вот это наглость!

— Если ты считаешь, что та нелепая попытка чмокнуть меня в щеку и перевязка ран — ЧТО-ТО БЫЛО! То ты… — Леся красная, как вареный рак, набрала воздуху в грудь, чтоб высказать свое отношение к подобному цирку, но не успела… Владимир, совладав с дурным самочувствием, вытащил Атана из-за стола, схватив за грудки

— Убью… — прошипел он, глядя в лицо невозмутимому Атану.

— Руки коротки, Самойлов. И устав не позволяет. — он спокойно убрал руки Самойлова.

— Все равно убью!

— А в чем дело? Я посягнул на твою собственность? Что-то я клейма твоего на ней не заметил. Она тебе жена? Нет. Сам ничего не можешь сделать, так не мешай другим.

— Не смей подходить к ней, понял? И близко чтоб тебя не видел!

— И ты думаешь я тебя послушаю? — обстановка накалилась до предела. Они сверлили друг друга взглядами, полными взаимной ненависти.

— Хватит! — Терпение Лесандрин лопнуло. — Сели! Сели, я сказала. Оба. Ты, — она повернулась к Атану, — не смей выдавать желаемое за действительное. А ты, Владимир, запомни, я общаюсь с тем, кем хочу и ты мне не указ! — девушка перевела дух и хотела что-то еще сказать, но…

— А что здесь происходит? — бодрый голос Милады, прервал напряженное молчание.

— Атан пошутил неудачно, — ответила Лесандрин, садясь на место. Аппетит пропал. Чтоб не мучить организм, девушка подвинула к себе кружку с чаем.

— Ну, это он умеет! — ответила девушка, протягивая Самойлову скляночку с настоем, — Выпей, полегчает. Самойлов хмурый, как туча послушно принял лекарство из ее рук.

Дверь в таверну распахнулась. Невысокий мужичонка, в потрепанной одежде, с диким криком залетел внутрь и прижался к двери, закрывая выход своей спиной. Глаза лихорадочно осматривали помещение, словно пытаясь кого-то отыскать.

— И до нас докатилась зараза! — Кричал он, срывающимся от напряжения голосом. — Мы все умрем… умрем… Все умрем!

Посетители таверны притихли, с интересом разглядывая мужичка. Стояла такая тишина, что было слышно, как пролетела муха.

— Разве вы не понимаете, — разрывался он, — Мы умрем!

— С чего такие выводы, любезный? — проговорил мужчина, сидящий ближе к выходу.

— Там-там… — пришедший дрожащим пальцем указывал на закрытую дверь.

— Да что там? — осмелели мужики, — выпил ты что ли лишку, али не опохмелился с утра пораньше? Так ты садись, мы нальем!

— Вы не понимаете, — голос мужичонки изменился, говорил он тихо, не отрываясь, разглядывая свой указательный палец.

— Иди к нам, уважаемый. Присядь! — загалдела толпа. Мужчина застыл, с ужасом глядя в одну точку.

— Эй, ты нас слышишь? — мужчина затрясся мелкой дрожью и развернулся лицом к посетителям. Часть лица, скрытая от глаз до этого времени была покрыта черными пятнами, глаз заплыл, а кожа съехала, как тряпка, свисая с подбородка. Мужчина попытался что-то ответить, тыча в посетителей черным указательным пальцем, но получалось только не членораздельное мычание. Ноги его подкосились, и он упал замертво.

Пронзительный женский визг распорол тишину, как клинок вспарывает тело, и, словно кровь из раны, потекла людская паника по помещению. В мгновение ока четверка друзей оказалась зажатой за своим столиком кучей тел, пытающихся вылезти наружу, сбежать на второй этаж, некоторые, особо нервные экземпляры, носились по помещению, в надежде найти выход из патовой ситуации.

Атан встал на непослушные ноги в надежде перекричать гул и успокоить людей. Все тщетно. Крик, брань, ругань, сотни топающих ног…

— Они же сами себя поубивают, пока до них зараза не доберется, — Милада сделала пас рукой, и голос Атана раздался над толпой.

— Только успокой их, ладно, и не надо ничего говорить о магии, — предупредила она.

— Не надо маленьких учить, — рыкнул Атан на всю таверну.

— Ой, дурак! — схватилась Милада за голову, — ты еще отношения на публику выяснять начни, авось, отвлекутся от беды насущной!

Атан грозно зыркнул, ограничившись взглядом.

— А ты, — Милада обратилась к Самойлову, пока Атан мастерски успокаивал толпу, — можешь сдать меня с потрохами его Императорскому величеству, но скрываться в данный момент я не собираюсь. Ты хоть понимаешь, что на самом деле происходит?

— Понимаю, — процедил Самойлов, — не такой уж я дурак.

— Ну да, а когда ты Империю чистил на предмет магов — так это ты просто на всякий случай, чтоб Императору спокойней было! — Владимир скрипнул зубами, стараясь удержать на языке слова, которые вот-вот грозились сорваться с уст.

— Я выполнял приказ!

— И систему ты новую разрабатывал, только для того, чтоб перед властями выслужиться!

— Милада, — Владимир поднялся со своего места, — не надо говорить том, чего ты не знаешь…

— Стоп-стоп-стоп! — разняла ругающихся Леся, — Значит так, для начала нам надо разобраться в ситуации, а не искать кто прав, кто виноват. Если мы продолжим спорить, то скоро будем лежать так же, как этот мужчина. Надо успокоить людей и навесить полог на таверну, а самим выйти и посмотреть, что твориться на улице.

— Не поможет, Лесь, — устало вздохнула Милада, — отсюда только бежать.

— Как? — Лесандрин ошарашено смотрела на подругу, чтобы Милада сказала, что не поможет?! Да быть того не может!

Черноволосая ведьмочка встала со своего места и взмахнула рукой. Утихомиренные Атаном люди сладко заснули.

— Ч-ч-что ты делаешь? — Лесандрин застыла столбом.

— Дарю им спокойную смерть.

— Ты с ума сошла, да?

— Нет! Не сошла с ума! Лесь, мы ничего не сможем сделать! Ни-че-го! Мы пойманы в ловушку! Благодаря стараниям странников и Владимира в том числе!

— Что ты имеешь ввиду? — Милада закрыла глаза на несколько минут. Леська привычно мысленно потянулась к ней, пытаясь отыскать ответ в действиях Милады. Зецкая пыталась навесить полог, для того, чтоб сдержать проклятие. Лесандрин прикоснулась к ее руке, и резкая боль прошибла тело девушки, сковывая позвоночник. Вдвоем им должно хватить сил для того, чтобы создать щит и иметь возможность хотя бы спокойно поговорить. При такой силе проклятия он долго не продержится, но они успеют выяснить несколько моментов.

Милада смахнула пот со лба и открыла глаза.

— Значит так, делимся информацией и решаем, как нам выбраться из этой з… сложившейся ситуации.

— Я так думаю, что ты должна объяснить Лесе все, что мы выяснили, — Атан смотрел в упор на девушек, — а я пока переговорю с Владимиром.

— А с чего вы решили, что ничего не можете сделать? — Владимир водил пальцем по столешнице, выводя непонятные фигуры.

— Во-первых. Ты в курсе, что Дор жив? — Милада взяла инициативу в свои руки, прыгая в омут с головой.

— Есть такие предположения, но не более того… Доказательств нет.

— А чем это тебе не доказательство? Он очень хорошо все рассчитал. За столько лет чистки, полноценных магов не осталось. Все кто есть — жалкая кучка необученных людей, которые толком не знают, что делать с даром.

— Ты тоже относишься к этой кучке, как ты выразилась? — Самойлов изогнул бровь с саркастической усмешкой.

— По сравнению с Дором, его знаниями, умениями, навыками, опытом… Я, даже с учетом обучения у бабушки, — пшик, не больше. Он меня сожрет и нет поморщится. А что говорить о тех, кто об обучении и мечтать не мог? О тех, кто прятался по подвалам, по лесам, лишь бы сохранить себе жизнь? Тем более, твоими стараниями, мы остались одни!

— Не остались… — Самойлов вздохнул и запустил в волосы пятерню, — По твоим представлениям, я — чудовище!

— А кто ты еще? Одуванчик полевой? — Милада мерила шагами комнату.

— Я, конечно, не идеал, но… Тебя ничего не насторожило в разговорах о без вести пропавших людях, со способностями после моей, как ты выразилась «чистки»?

— От тебя можно чего угодно ждать!

— так вот, для того, чтоб ты знала, — Самойлов стукнул кулаком по столу и поднялся с места, — Я создал специальный отряд из этих людей, отправлял их учиться в Академию, мой отряд целиком состоял из них! Игорь, погибший в Хайте — был одним из них! Императорские лаборатории, которые славятся своими открытиями? Там тоже люди, отобранные мной во время чистки!

— Что-то мне не верится, что ты смог все это провернуть сам…

— Нет, не сам, по приказу Императора. Драгомир — не дурак. Он прекрасно понимает, что без Дора тут не обошлось. Но… он не может официально принять магию. Это слишком сложно… Тем более прямых доказательств нет. После того, что было во времена гона, народ ни за что не поверил бы ему, плюс это привело бы к обострению внешнеполитических отношений… Стоит Драгомиру выпустить ситуацию из под контроля и посеять панику, объявив, что Дор жив, как тут же соседние государства воспользуются внутренними распрями и возьмут нас без боя. Драгомир в панике, поэтому и приказал отыскать людей обладающих даром. Как он выразился «На всякий случай».

— Это нам не поможет. Дор слишком силен, — Атан поднялся на непослушные ноги, — Единственное, что мы можем, это спрятать Лесандрин.

— А я-то тут причем? — девушка удивилась подобному повороту событий.

— Потому что ты — главный козырь в руках у каждой из сторон, — ответил Владимир, — А мы должны позаботиться, чтобы ты не попала в руки Дору.

— Да и Императору тоже, — вставил Атан, — потому что Драгомир играет в свои игры. Я был у него с отчетами. Я пытался до него достучаться. Он сказал, чтоб я предоставил ему доказательства. В хранилище отдела тайн мы нашли пророчество, касающееся Лесандрин и изображение Камиры. Все прошло без сучка и задоринки, что странно, были, конечно, непредвиденные обстоятельства, но… Я думаю, что Император тоже ищет ЕЕ, и знает, что я как-то с вами связан. А вот о его намерениях можно только догадываться. Люди у него есть, но он бездействует… Я думаю, что он ищет Дора и Лесю, но для своих целей…Кто даст гарантию, что император сам не проведет ритуал?

— Сианиат — кинжал для проведения ритуала — украден, — Леся смотрела на друзей и не могла сложить все в единую картинку. Причем здесь она?

— А тебе-то откуда это известно?

— Игорь был хранителем. Перед тем, как отправиться в Хайт он проверил тайник. Его там нет.

Атан нецензурно выразился. Милада мерила шагами комнату, опустив голову. Владимир смотрел в окно.

— А теперь. Может, кто-нибудь посчитает нужным объяснить ситуацию?

— Ты дочь богини магии Камиры. Мы с Атаном нашли пророчество в котором говориться следующее: «И родится источник — с силой божественной и слабостями человеческими. И когда начнет сила мира убывать, найдется способ открыть источник Сианиатом. И сгорит хрупкая оболочка и затопит мир небывалой мощью. И будет хаос, и будут жертвы, пока сила не подомнет под себя хрупких и Знающие не воцарят», — Милада процитировала по памяти.

Леся хлопала ресницами, пытаясь осознать правду.

— Ребята мы не одни, — тихо проговорил Владимир, продолжая смотреть в окно, — Похоже у нас гости.

Ребята тихонько крались вдоль стены таверны. Милада попыталась узнать сущность гостя, но не смогла. Натолкнулась на стену.

— И что нам делать? У кого есть предложения? — Атан плелся в конце, ноги еще болели и не позволяли «скакать бодрой козой».

— Ориентироваться по ситуации, — шикнул Самойлов.

За спиной раздался громкий хлопок, и ребят откинуло в сторону, присыпав обломками досок и камня. Таверну взорвали.

Сознание возвращалось медленно. В нос и рот набилось земли и пыли от взрыва. Дышать тяжело. Милада надсадно закашлялась. Тяжесть со спины спала, и послышался голос Владимира:

— Милад, все нормально?

— А то! — прохрипела девушка, — прям, как на отдыхе себя чувствую!

— Ну, если язвить в состоянии, значит, отойдешь, — Владимир убрал доски, которыми привалило девушку, и помог сесть на землю.

— А может, я и на смертном одре язвить буду, — девушка зашлась в кашле.

— Поживем-увидим, — пробормотал Самойлов, продолжая вытаскивать из под завала друзей.

— Не доживешь, — уверенно прошипела ведьмочка.

— Откуда знаешь? — бодро поинтересовался он, помогая Лесандрин сесть рядом с Миладой.

— Чую. Особо чувствительным к неприятностям местом. А почему ты такой бодрый? — с подозрением спросила она.

— Потому что меня отбросило дальше, чем вас, не успев, толком привалить. Вот и выбрался быстрее. Если бы Атан не мучился с ногами, то тоже давно бы вылез и помог мне вытаскивать вас.

— Будь они не ладны,… — Атан матюгнулся так, что у Милады щеки заалели, Леся вообще стала пунцово-красного цвета.

— Час от часу не легче, — пробормотала Лесандрин, оглядывая то, что было таверной, — И где мои хваленые способности, из-за которых меня все хотят заполучить? Где? Я ж ничего толком не могу!

— Сила и знания — разные вещи, — ответила Милада. — Без определенных знаний и опыта ты спалишь телесную оболочку а корню.

— Весело, — Лесандрин мазнула тыльной стороной ладони по губам, вытирая кровь.

Шум за спиной отвлек компанию от пространных рассуждений. Они, как один повернулись на источник и застыли с открытыми ртами. В воздухе, на высоте человеческого роста, парила фигурка в темном плаще с одетым на голову капюшоном, скрывавшим лицо.

— Мне кажется, я слишком приложился головой во время падения, — пробормотала Атан.

— Или просто кто-то решил действовать открыто, — ответил Владимир.

— Ну, что? — спросила фигурка, — Сдаемся, али не хватило? Еще побегаете?

— Ты лучше тараканов в голове погоняй, а не нас, — рявкнула Милада, поднимаясь на ноги. Остальные потихоньку занимали оборонительные позиции. Кто как мог. Лесандрин стала рядом с Миладой, чтобы помочь в случае чего.

— Хм, — произнесла девушка в плаще, — Ваша порода, Зецкая, никогда не отличалась благоразумием. Фигурка сделала едва заметный пас, и земля затанцевала под ногами у компании. Атана снесло первым, впечатав, в дымящиеся обломки таверны. Самойлов упал на четвереньки, не сводя взгляда с фигурки. Милада закрыла глаза, и, казалось, не обращала внимания на происходящее. Лесандрин, подпитывала тело подруги, которая вела невидимую дуэль с незваной гостьей.

Фигурка сделала широкий пас рукой наотмашь и Милада полетела вслед за Атаном. Началось светопредставление. Поднялся ветер, деревья выдирались из земли с корнями и неслись по направлению к оставшейся стоять Лесандрин и Владимиру, на удивление, цепляющегося за землю. Вокруг потемнело, словно черным куполом накрыло. Не видно ни черта! Земля дрожала, расползаясь кривыми оскалами трещин, затягивая в них, все, что попадалось.

Лесандрин смотрела на фигурку. Словно желая прожечь взглядом. Белки глаз затянуло черным, черты лица заострились. Тело девушки приподнялось над землей и выгнулось, выбрасывая в окружающую черноту силу, сияющую звездами среди непроглядной тьмы.

Самойлов со всего маху стукнул по земле кулаком и от удара, по земле зазмеились молнии. Поднявшись на колени, мужчина сделал легкий пас рукой в сторону Лесандрин, одевая на нее защитный купол. Тело девушки упало на землю, трясясь, словно в ознобе.

— Я сказал, хватит! Ты заигралась! — тело мужчины безвольно упало, оставляя место действия тени, которую в окружающей темноте сложно было бы различить.

Фигурка вздрогнула, словно от удара, и исчезла с тихим хлопком, словно ее и не было.

Окружающий мир, окрашенный в серые тона, просветлел. Тень вернулась в тело Самойлова. Владимир тяжело поднялся на руки и осмотрелся. Лесандрин исчезла.

Глаза, еще не привыкшие к темноте, слезились добавляя к гудящей голове «приятных» ощущений. Плечи болели из-за вывернутых в суставах рук. Запястья жгло немилосердно. Что на этот раз? Лесандрин скептически хмыкнула. Ситуация, в которую она попала, вызывала истерический смех. О, Всевидящий, пусть ее скорее прибьют что ли?

Девушку мутило, перед глазами плясали вспышки ослепляющего света, на языке осела горечь с привкусом крови. Пленница попыталась пошевелить ногами — не вышло. Конечности каменными глыбами оставались на месте, отказываясь повиноваться владелице.

Что с Атаном, Миладой, Владимиром? Последнее воспоминание, щедро подкинутое сознанием — тело подруги, неестественно безжизненное летит в развалины. Которые несколько минут назад были таверной и застывшая в небе, словно изваяние, ненавистная фигура в плаще. Женщина. И голос от чего-то показался Лесандрин знакомым. Хотя, скорее всего, это просто игра воображения. В такой ситуации что только не покажется. «Надеюсь, они выжили и находятся в безопасности. Если им нужна была я, остается крохотная надежда, что друзей не тронули» — Леся безрезультатно попыталась поднять голову. Единственное, чем она могла пошевелить — глазами. Остальное тело, словно налитое свинцом, каждой клеточкой чувствовало боль, проходящую молниями по организму, но стало настолько тяжелым, что каждая попытка сделать мизерное движение требовала титанических и бесплотных усилий.

Постепенно туман и чернота перед глазами рассеялись Лесандрин смогла рассмотреть место где ее держали. Точнее пол. Каменный, холодный. Насколько могло судить ее окоченевшее тело, припорошенный грязной соломой. Не иначе, как темница. Затхлый запах — смесь чужого пота, крови и гниения — свидетельствовал о том, что помещением активно пользовались еще недавно. Обзор заслонили носки добротных кожаных сапог с железными нашивками. Увеличенная копия тех, что у Леси на ногах. Такие выдавали странникам.

«А это уже интересно…» — успела отметить пленница, прежде, чем ее лицо свело близкое знакомство с носком добротной обуви.

— Ну, что, тварь, очнулась?

Кровь тоненькой струйкой текла из разбитого носа на пол. Она даже заорать не могла в полную мощь, все, чем порадовало ее непослушное тело — сдавленный стон. В голове девушки одно за другим выстраивались ругательства, которыми она с превеликим удовольствием поделилась бы с мучителем. Но не могла. Осознание собственной беспомощности сводило с ума, давило на виски до ломоты в затылке. Горячий воздух вырывался из легких, обжигая непослушные губы. Спасибо на том, что дышать может. И где эта хваленая сила, когда она так нужна? Она сама себе помочь не может. Не может защитить друзей… так о какой силе речь?!

— Хорошо ли себя чувствуете, госпожа полубогиня? — издевательский тон и настойчивое ощущение, что она знает этого человека, — Ах, да… Вы же сейчас не способны даже говорить, — палач хмыкнул. Еще один удар. Теперь под ребра.

От боли перед глазами заплясали огненные круги, дыхание перехватило, грудь обхватило железными обручами, которые с каждым мгновением сжимались крепче, грозясь превратить органы и кости в веселую мешанину осколков.

— Зато чувствуешь все, — удовлетворенно протянул мужчина в ответ на ее очередной стон, — подожди секунду.

Огрубевшие пальцы на несколько секунд коснулись шеи, возясь с застежкой ошейника.

Воздух устремился спасительным потоком, заполняя легкие.

— …ять! — Гулко разнеслось по помещению, эхом отражаясь от стен.

— Уже лучше. Теперь мы сможем поговорить. Правда, ничем, коме головы, ты двигать не сможешь, но… Ведь так интереснее.

Лесандрин с трудом подняла голову и прищурилась, рассматривая очертания силуэта в полумраке.

— Ты! — с ненавистью просипела она.

Из окошка под потолком пробивался тусклый свет, освещая узкую полоску пола. Человек стоял за гранью света, пряча лицо под покровом мрака. Он сделал шаг и ступил в освещенную часть темницы.

— Ты гляди, даже в темноте разглядела, — усмехнулся Наум.

— Зачем? — голос сел окончательно и Лесе приходилось шептать.

— О, Всевидящий, ну и дура же ты! Да к тому же и наивная. Я просто поражаюсь Самойлову. Бегать за существом подобным тебе… Да ты же никто и ничто! Не человек, не бог. Ты так, просто вместилище для силы. Сосуд с ножками. Разменная монета в войне, которая никогда не будет твоей. Твоя матушка заделала тебя только для того, чтоб магия не умерла. Все. Это твое предназначение. А ты, наверное, возомнила себя очень умной, прятаться под носом Императора, использовать амулеты… Хорошо же ты мужикам головы позадурила. Атан перед тобой на задних лапках, Владимир туда же… Только вот что они в тебе нашли? Обычная серая мышь.

— Зачем я тебе? — повторила вопрос пленница.

— Я отдам тебя той, которая исполнит твое предназначение. Ты не хочешь узнать как я выжил?

— Да, — прошептала она, — сейчас ты расскажешь мне, какой ты умный… — лицо Наума исказилось яростью, он с деланным спокойствием подошел к Лесе и отвесил пощечину.

— Не забывай, что я хозяин положения. А ЕЙ ты сойдешь и в бессознательном состоянии.

Девушка до крови закусила нижнюю губу, чтобы не закричать в голос. Такого удовольствия она ему не доставит.

— Вас было просто обвести. Я знал заранее о нападении и распространении проклятия. А когда Милада погрузила людей в сон — это только сыграло мне на руку. Она не учла, что на людей, обладающих хотя бы каплей дара, ее халтура не действует. Атан не заснул благодаря ясноокой матери, и капля ее дара спит в его крови. Ну да дело не в этом. С каким удовольствием я наблюдал, когда ОНА с легкостью обломала вам крылья! А увести тебя из под носа Самойлова, увлеченного другой женщиной, было плевым делом.

— И сколько стоит предательство друзей и моя жизнь? — ехидно поинтересовалась Лесандрин постепенно крепнущим голосом.

— Ни гроша. Я делаю это ради любимой. Мы разделим с ней власть над этим миром, — Наума распирало от самодовольства. Он упивался собственным величием, которого не было и в помине.

— Ты марионетка в руках опытного кукловода. Не больше! — выпалила она, внутренне содрогаясь в ожидании нового удара. Наум посмотрел на пленницу и усмехнулся.

— Что ты можешь знать о любви? Она любит меня, и я сделаю все, для того, чтобы мы были вместе. Я удавлю собственными руками каждого, кто посмеет угрожать ей. — Кулаки его сжались, Наум крепко стиснул зубы, — И только то, что ты нужна для более великих целей, удерживает меня от того, чтобы раздавить тебя как мошку.

— И долго ты собираешься меня тут держать? — Лесандрин задала первый попавшийся вопрос, пришедший на ум.

— Сколько понадобится. И поверь, это будут самые страшные дни в твоей жизни.

Наум посчитал разговор оконченным. Он подошел к скрывающейся в полумраке решетке темницы, отпер дверь, и вышел. Зубодробильный скрежет оповестил о том, что мучитель закрыл дверь на замок. Можно подумать, она сможет сбежать, не имея возможности пошевелиться…

Лесандрин зацепилась за эту мысль, повторяя ее, как молитву.

— Сбежать, не имея возможности пошевелиться… — девушка горько усмехнулась и прикрыла глаза. Для начала нужно кое что проверить.

Content

Авдеева Юлия Реквием по мечте

Юлия Авдеева Реквием по мечте