Чарльз Дай

Возрождение

Чарльз Дай (1925–1960) — американский фантаст, автор романа «Узник в черепе», рассказа «Последний орбитальный полет» и др. Был женат на писательнице Кэтрин Маклин, издавшей от его имени «Синдром Джонни» — одно из первых научно-фантастических произведений о генной инженерии.

До тех пор, пока на свете существуют люди в пригодной для жизни среде, никто не мешает начать все сначала.

Как справедливо замечено, те, кто не усваивает уроки истории, обречены их повторять.

Для обитателей городов наступил конец…

Он просто не мог не наступить рано или поздно.

Не потому, что человечество не сумело понять другие цивилизации, но потому, что оно не сумело понять самое себя.

После золотистых ливней из смертоносной пыльцы и затмевающих солнце ослепительных вспышек мало что уцелело.

И все потому, что человечество так и не научилось не смешивать эмоции и голос рассудка.

Однако каким-то чудом оно выжило, как выживало и прежде…

— Не трогать!

Резкий оклик Синзора прозвенел в морозном утреннем воздухе подобно спущенной тетиве лука.

Группка оборванцев замерла и вопросительно уставилась на предводителя. Тот указывал на полузарытый в землю предмет у самых ног.

— Не исключено, что это очередная смерштука, — пояснил Синзор. — Очередная игрушка, придуманная нашими предками для истребления друг друга.

Он осмотрел выстроившихся за ним полукругом мужчин и заметил старого одноногого калеку.

— Эй, Мордж! Объявишь это место запретной зоной.

Охотники ушли, а Мордж остался выполнять приказ. Он, прихрамывая, собрал кучу камней, палок и разложил в форме символа запретности, который должен был оградить людей от штуки. Именно из-за такой штуки он в молодости лишился ноги. Он боялся и ненавидел смерштуки, которые их предки столь небрежно разбросали по всей земле, прежде чем исчезнуть.

Правда, это не совсем так. Старик почесал затылок и призадумался. Если верить мудрейшему представителю их племени Строителю, не все　предки исчезли. Некоторые из них вошли в племя: в том числе Синзор, Строитель и даже сам Мордж. Непонятно. Но все равно во всем виноваты смерштуки.

— Уф… — Мордж доделал символ и повернулся бросить последний взгляд на штуку, тускло мерцающую в лучах бледного зимнего солнца.

Она выглядела очень… странно. Она резко отличалась от других смерштук, которые были, как правило, длинными и бочкообразными, с маленькими крылышками. Но такой он еще не встречал. Больше всего она походила на коробку с торчащими вверх ручками. А под ручками обнаружилась наполовину зарывшаяся в землю то ли полка, то ли платформа, стоящая на отдаленном подобии человеческих ног. В первую секунду Мордж перепугался, но затем в попытке убедить самого себя, что он не боится, сделал шаг вперед и плюнул на вещь. Ничего не произошло. Он ухмыльнулся, плюнул снова и проследил, как плевок медленно скатывается по странной отметке в форме молнии…

Молнии!!!

Мордж упал ниц, преломив здоровое колено в поклоне. Это же Тор — бог грома и молний, покровитель племени!

Он только что плюнул на Тора!

Почти целый час он лежал в такой позе и молил простить содеянное им святотатство. Затем,　дрожа всем телом, оторвал кусок козлиной шкуры, служившей ему одеждой, вытер слюну с Тора и с великой осторожностью принялся откапывать его.

Наконец он вытащил Тора из дыры. Старик вынул из-за пояса маленький ковшик и поставил перед Тором, после чего провел лезвием ножа по запястью и практически распластался перед божеством. Кровь быстро заполнила ковшик.

— О Тор, молю тебя, прими сие скромное подношение в знак прощения!

Мордж взял ковшик и поставил между «рук» Тора.

В ответ послышалось негромкое урчание и гудение. Мордж с трепетом смотрел, как руки Тора опускаются, подбирают ковш и опускают в свой огромный рот. Раздался звук, напоминающий всасывание. Ковш вернулся на прежнее место опустевшим.

Возликовавший Мордж еще бессчетные часы благодарил Тора. Вдруг пришла идея: что если отнести Тора в племя, к жрецу Тугору, дабы тот воздал ему должные почести и жертвы? Разве тогда Мордж не превратится из презираемого и шпыняемого в величайшего из героев? Ведь о Торе ходили одни лишь легенды, а теперь они получат настоящего бога!

Охая и превозмогая боль, старик таки ухватил Тора за «руку» и поволок к деревне, поднимая за собой клубы пыли.

* * *

Тугор стал неожиданной помехой для Строителя.

Строитель ловил себя на мысли, что лучше бы продолжал поиски выживших подольше. Тогда, быть может, он наткнулся бы на менее примитивное сообщество, которое поняло бы и оценило по достоинству его помощь. Но других вариантов не было; в конце концов, он блуждал по континенту чуть ли не всю жизнь, прежде чем обнаружил этих бедолаг. По крайней мере, они были людьми, чего нельзя было сказать о… других, которых он тоже повстречал за годы странствий.

А теперь, когда он провел в племени — единственном человечьем племени! — чуть больше года, у него на пути встал этот… жрец! Он мешал поклоняться Истине и Знанию как единственным божествам человечества, мешал завершить до весенних дождей строительство плотины, благодаря которой они бы избежали очередной летней засухи и голодной зимы, как в прошлом году. Плотина стала его первым масштабным проектом. Если у него не будет свободы действий, то ее не достроят и следующей зимой.

Он окинул Тугора свирепым взглядом.

— Зачем тебе надо проводить этот религиозный праздник прямо сейчас?

— Потому что мы нашли бога Тора, — ответил тот холодным тоном.

— Зачем жертвовать кровь? Разве нельзя повременить? Плотину надо достроить до начала ливней. Кровопотеря уже ослабила рабочих, теперь они не могут работать постоянно.

— Что важнее — земной мир или духовный? — ответил вопросом жрец.

— Может статься, после новой засухи уже некому будет заниматься духовным миром!

— Тор гарантирует, что засухи не будет.

— Да, знаю. Но не лучше ли принять меры предосторожности? Вдруг кто-нибудь как-нибудь прогневит Тора?

— Никто не посмеет! Моя обязанность — удостовериться в этом! Я разъясню им, как следует думать и поступать, так что Тор останется доволен.

«Хитрый дьявол, — подумал Строитель. — Ты манипулируешь образом бога, чтобы тот якобы принимал кровавые подношения от племени, тебя　и твоего слабоумного помощника Морджа. Надо будет как-нибудь глянуть на твоего Тора…»

Накатила усталость. Пришлось сесть на пол. Он посмотрел на Тугора снизу вверх и возразил:

— Но говорить людям, что им следует думать, противоречит принципам цивилизации. Ты должен заставить их размышлять, не говоря им об этом напрямую. А когда дамбу достроят, следующей зимой впервые мы сможем позабыть о бренных потребностях. У племени, наконец, появится шанс начать думать по-настоящему и встать на цивилизованный путь.

— Племя уже нашло цивилизацию, найдя Тора. Теперь они поклоняются ему, забыв про перебранки и ссоры. Разве это не вписывается в то самое определение цивилизации, которое ты принес моему народу, когда пришел сюда? Разве мы　не начали сотрудничать между собой после появления Тора?

— Нет, вовсе нет. Я же говорил, что цивилизация есть сотрудничество людей с целью приспособиться к окружающей среде. В том числе и к другим людям.

Повисла тишина. Они уставились друг на друга.

— Неважно, — произнес, наконец, Тугор. — Поклонение Тору и жертвенные дары не прекратятся!

Строитель смотрел, как Тугор отворачивается и выходит из лачуги — пристанища его самого, его планов, мечтаний и трудов. Ну что он мог? Лишь воззвать к голосу рассудка людей. Тугор же мог воззвать к их эмоциям, которые были куда сильнее. Но там, где эмоции не контролируются, пускаются в ход бездумно, разуму места нет.

Иллюстрация к рассказу из журнала Future combined with Science Fiction stories (сентябрь 1951 года)

Его сердце ухнуло. Он осознал, что слишком стар для взваленной на себя ноши. Он повстречал племя слишком поздно. Начиная с юношеских лет, практически все его силы уходили на поиски выжившего человечества. Родители говорили, что у него, скорее всего, ничего не выйдет, но, тем не менее, успели научить его всему необходимому, прежде чем их забрала скорая смерть. Они были последними обитателями бетонно-стальных джунглей. Они никогда не рассказывали, как туда попали. Впрочем, это и неважно.

Строитель встряхнул себя за плечи. Он погрузился в воспоминания молодости, вместо того чтобы сосредоточиться на текущей цели. Видимо, он и впрямь дряхлеет.

Хорошо, что Тугор его навестил. По крайней мере, теперь он полностью осознает, какое препятствие перед ним. Он должен найти способ достроить плотину как можно скорее, невзирая на жреца. Иначе к следующей зиме люди, быть может, уже вымрут: дичи с каждым годом все меньше и меньше.

Хоть ему и удалось собрать всю бригаду, работа в тот день почти не продвинулась. Каждый рабочий сдавал прошлой ночью кровь и теперь был истощенным и вялым. Всего четыре ямы из намеченных по руслу реки пятидесяти четырех были засыпаны песком и галькой, а оставалось еще пятьдесят. Строитель впал в уныние.

Но в еще большее уныние его ввело вечернее происшествие. Два рабочих оступились и упали в яму как раз в тот момент, когда та заполнялась. На их душераздирающие вопли сбежалось полплемени. Когда Строитель объяснил, что стряслось, среди толпы послышался ропот, что Тор недоволен строительством плотины и потому отнял　жизни. Он никак не мог их переубедить: Тугор надежно вбил им в головы суеверный страх ко всему, связанному с управлением окружающей средой. До того момента Строитель и не представлял, насколько людям не нравится его затея.

А затем он увидел, как сквозь толпу пробивается высокая грозная фигура Тугора в черном плаще из шкур.

Пару мгновений тот стоял и смотрел на собравшихся, уперев руки в бока. Похоже, между ними установилось молчаливое взаимопонимание: народ устремился прочь и быстро растворился в сумерках.

Жрец шагнул к Строителю и спокойно сказал:

— Плотины не будет.

Затем повернулся и ушел за остальными.

Строитель стоял как громом пораженный. Он знал, что спорить или взывать к рассудку Тугора и племени бесполезно. Слишком поздно. Теперь доделать плотину можно, только приняв какие-то отчаянные меры.

Усталый старик пересек холм и зашагал обратно к хижине. Он задавался вопросом, как же тягаться с идолом. Теперь он понял, как глупо было с его стороны пренебречь возможными последствиями явления Тора. Когда идола обнаружили три месяца назад, он и думать не мог, что люди начнут проводить все свободное время за ритуалами.

Итак, препятствием был бог. Стало быть, надо избавиться от него, причем самостоятельно, не　полагаясь на чью-то поддержку. Северные тучи на горизонте с каждым закатом становились все чернее, все ближе.

Уже ночью он наконец доплелся до дома, зажег сосновый факел, уселся на скамейку и обхватил голову руками. Он слишком устал и слишком зол даже для того, чтобы поужинать…

Остался один выход, не считая убийства Тугора: похитить Тора. Утвердившись в этой мысли, он даже немного успокоился, невзирая на риск. Он понятия не имел, как будет действовать, тем более что силы начинали покидать его. Но он обязательно это сделает. Однако сначала надо дождаться предрассветного часа, когда все точно заснут. Даже Тугор.

Время тянулось медленно. Он не раз жалел, что ему нечего читать — правда, к этому времени он, пожалуй, уже и позабыл, как это делается. В памяти, словно клубы дыма, всплыли воспоминания о проведенной среди стали и бетона юности. Казалось, это было так давно… Порой даже казалось, что этого никогда и не было. Но сейчас он занят именно тем, о чем мечтали родители, — помогает остаткам человечества снова встать на путь цивилизации.

Какой путь? Путь, снова ведущий к опустошению — на сей раз наверняка полному и окончательному?

Он покачал головой и провел дрожащей рукой по седым волосам. Он дошел до этой точки. Значит, как-нибудь пройдет и остаток пути.

Строитель подошел к груде шкур, на которых спал, взял несколько под мышку и вышел наружу. Старые кости, как никогда прежде, пронизали предвещающие весну холода. Он медленным шагом добрался до края деревни, где под покатым навесом из дубленых вычищенных шкур стоял Тор. Он никогда прежде не приходил к Тору, о чем теперь жалел.

Он осторожно, словно тень, прокрался вдоль задней стороны храма к входу. Подмигивающие звезды освещали внутреннее помещение. Посреди храма выделялся темный силуэт. Должно быть, Тор.

Он без промедления устремился вперед, внезапно наступил на нечто мягкое, споткнулся и упал. Раздался стон — как будто кого-то пнули в живот…

Кто-то набросился на лежащего Строителя, принялся колотить по голове и плечам. Старик знал, что ему не хватит сил, чтобы победить чисто физически. Но ему удалось набросить шкуры　на голову нападающего. Строитель вырвался из хватки противника и поднялся на ноги. Незнакомец попытался позвать на помощь, однако толстые шкуры приглушили крики. Строитель заозирался в поисках чего-нибудь потяжелее. На глаза попался только идол. Строитель обеими руками приподнял его с пьедестала и опустил прямо на того, кто барахтался под шкурами. Глухой стук — и все стихло.

Строитель пару секунд переводил дыхание и со страхом вслушивался, не спешит ли кто на помощь нападавшему. Но было тихо, только его собственное сердце колотилось.

Он поднял тело в шкурах и взвалил на плечо, поморщившись от боли. Свободной рукой он ухватил Тора за одну из «рук» и, шатаясь от тяжести, пустился в обратный путь.

Было по-прежнему темно, если не считать серой полоски на востоке. Он несколько раз спотыкался и падал, но добрался до своего жилища и был уверен, что не оставил никаких следов. Каждой ночью земля промерзала, даже сейчас, когда зима сходила на нет. В своем убежище, по-прежнему в темноте, Строитель сбросил с плеча ношу. Когда он перевернул тело, что-то со стуком упало на пол. Костыль. Он поспешно ощупал ноги своей жертвы: одной на месте не было. И почему его угораздило убить именно Морджа! Правую руку Тугора…

От тела надо избавиться, причем быстро, пока не рассвело! Горизонт уже серел. Он понятия не имел, хватит ли сил, но знал, что должен доволочь Морджа до плотины и сбросить в одну из незасыпанных ям. Тора придется пока прятать у себя. Обоих до плотины ему не дотащить. Он завернул идола в еще один слой шкур, уложил под изголовье, затем снова подхватил тело и начал путь.

Когда Строитель доковылял обратно и рухнул на шкуры, уже вставало солнце. Весь день он пролежал в постели. Его тело горело от жара, а сердце колотилось, как барабан. Он был уверен, что скоро умрет. «Тем лучше», — раздался голос какой-то части сознания. По крайней мере, он, как и Мордж, не увидит яростную реакцию на исчезновение Тора.

Похоже, он все-таки проиграл. Он победил бога, но теперь сам при смерти, а плотина осталась недостроенной.

Прошел день. Поздно вечером он проснулся и чувствовал себя лучше. Он съел пригоршню орехов и инжира, запив травяным чаем. Затем пришел ночной мрак. Строитель направился в деревню.

Что бы ни творилось там днем, теперь все закончилось. Только небольшие группы людей беседовали у костров. «Совсем как в старые добрые времена до появления Тора», — подумалось Строителю. Это хорошо.

Он подошел поближе, чтобы погреться. Один из его рабочих узнал старика. Ему уступили почетное место у костра — как прежде, когда он только-только появился в племени.

Такое внезапное дружелюбие ошеломило Строителя. Тугор проделал такую тщательную работу по разрушению его репутации, что он больше и не мечтал о радушном приеме.

Ему поведали, что происходило, пока он лежал при смерти.

Когда бог и Мордж пропали, Тугор созвал всех соплеменников и объяснил, что Тор их покинул, забрав Морджа в качестве приношения, потому что прогневался на слабость веры в него и презренность даров. Чтобы умиротворить и вернуть бога, нужно принести в жертву много молодых парней и девушек. Однако люди засомневались.　 Они считали, что произошедшее — вина жреца, а не их самих. В конце концов, он был ближе всех к Тору. Следовательно, бог прогневался на Тугора, а не на деревню. После недолгого совещания они постановили изгнать Тугора и велели ему не возвращаться без Тора.

Старый Строитель чуть не расплакался от таких радостных вестей. Плотину таки достроят, это точно. Он решил больше никогда не упоминать религию, Тора и Тугора. Быть может, вскоре они обо всем позабудут. Теперь он продолжит учить молодежь (и самых сообразительных стариков) письму, а не рисованию каракулей.

* * *

Часы и дни превращались в недели и месяцы. Строитель неустанно делился с людьми своими скромными знаниями — арифметикой, основами инженерного искусства (к примеру, возведения плотин) — и, что самое важное, пробуждал в них желание учиться, исследовать, ставить все под сомнение — даже его слова.

Недели шли. Плотина была достроена. Постепенно он собрал вокруг себя группку приверженцев, желающих искать самую неуловимую из всех сущностей — истину. Строитель понимал, что его дни сочтены, а труд завершен. Оставалось последнее — навсегда избавиться от Тора, утопив на дне плотины; он до сих пор не дотрагивался до сокрытого под его постелью идола.

Однажды вечером он вернулся с прогулки по плотине, зажег факел и едва не выронил его: в его жилище царил хаос. Все было перевернуто вверх дном. Посреди комнаты валялись разбросанные шкуры… Идол пропал! Он повернулся и　выбежал из дома, но не успел сделать и десятка шагов, когда из-за деревьев и скал выскочили смутные тени, превратившиеся под лунным светом в людей.

Сильные руки обездвижили его, кто-то зажал ладонью рот. Его впихнули обратно в дом и захлопнули дверь. Перед ним стоял встрепанный грязный человек — Тугор. Строитель узнал и остальных — все они были из числа старых приверженцев традиций, с самого начала не одобрявших его намерения. Несмотря на свое положение, Строитель не мог не обрадоваться: если за Тугором пошли только эти трое, значит, остальное племя за него. Жрец заговорил скрипучим голосом:

— Я не сразу сложил два и два, но как только все понял, поспешил вернуться в деревню и обнаружил бога именно там, где следовало искать в первую очередь! За святотатство ты заплатишь всей кровью своего тощего тельца до последней капли — причем прямо сейчас!

Тугор немедленно исчез. Строитель осознал, что его собираются убить и объявить всем о возвращении бога. Жрец не собирался рисковать, оставляя Строителю шанс снова встать у него на пути. Но старику было все равно. Он успел посеять семена знания и мудрости в племени. Тугор не подозревал, что уже не добьется всеобщего почитания и уважения. Начнутся сомнения, вопросы, испытания и Тора, и Тугора на предмет их правдивости, их истинности.

Тугор зашел обратно в дом — по-видимому, с Тором. Зажимавшая Строителю рот рука запрокинула ему голову, и в это мгновение он успел заметить и длинный нож, выхваченный жрецом из-под изорванного подола, и большую жертвенную чашу, которую поднесли к его шее. Затем его голову толкнули вперед и в сторону. Он впервые увидел бога. И все его тело содрогнулось от смеха. Под ручками, под значком молнии были выгравированы большие буквы:

ТОР

Автоматическая посудомоечная машина

на атомной тяге. 1999

Перевод с английского Евгения Никитина.

Евгений Никитин родился в 1992 году. Заведует отделом зарубежной литературы журнала. Как переводчик публикуется в «Юности» с 2010 года. Лауреат премии зеленого листка в номинации «Начинающему автору» журнала за 2013 год. Печатался также в «Независимой газете», журнале «Плавучий мост». Выпускник Института лингвистики и межкультурной коммуникации Московского государственного областного университета по специальности «перевод и переводоведение», в настоящее время учится в магистратуре Российского государственного гуманитарного университета по специальности «история».

Content

Чарльз Дай
Возрождение