Anne Dar

Дикая. Часть 2.

Посвящается N.

Часть 2.

Конку́р.

Глава 1.

У меня отчётливо сильно тряслись руки. Я пыталась это скрыть от остальных, но, кажется, зря переживала об этом: все были заняты своей собственной дрожью. Некоторые даже плакали в своих гамаках, подвешенных под потолком. Кто-то из парней нечленоразборчиво матерился в тёмном углу за моей спиной. Даже Дикая сейчас пребывала не в лучшей своей форме, которая, за время, проведённое мной в Паддоке, стала для меня привычной. Закрыв глаза и сжимая кулаки, Тринидад подпирала собой южную стену Мастерской, при этом с заметной силой упираясь в неё затылком. Её и без того светлая кожа побледнела до состояния мела: казалось, ещё чуть-чуть, и она начнёт источать белое сияние.

Отведя взгляд от Дикой, чтобы случайно не быть пойманной ею в процессе наблюдения за ней, я посмотрела на Яра. Парень стоял между мной и Дикой, и так сильно хмурился, что при свете тусклых масляных ламп казался на двадцать лет старше своего возраста: под глазами залегли густые тени, на лбу проступили глубокие горизонтальные морщины, побелевшие губы поджались и обратились в тонкие линии. Почти не дыша, я перевела взгляд на свои сжатые кулаки: сидя на грубо сколоченном столе, я упиралась ногами в его перекладины, а локтями в колени. Определённо точно прошло уже много часов. Возможно, ночь уже на исходе.

Яр не только возвёл крепкое укрытие, но смастерил отличную дверь с продуманной системой запоров, что почти невероятно, с учётом того, что материалов и инструментов в его распоряжении было катастрофически мало. На протяжении нескольких часов стены Мастерской ходили ходуном от бури и ещё какой-то мистической внешней силы, в которой, судя по истошным звукам извне, могли быть замешаны не только Люминисцены. Сначала казалось, что наше укрытие не выстоит. Теперь, когда за стенами звучит только неистовый рёв бури, без примесей потусторонних звуков, кажется, будто у этих стен и крыши всё ещё имеется шанс выстоять. По крайней мере ещё пару-тройку часов. Если по истечению этого времени буря не стихнет хотя бы наполовину, скорее всего, Мастерская падёт. Она уже начала сдавать позиции: под деревянным полом явственно плескалась холодная вода, уже начинающая просачиваться сквозь щели между половицами, крыша у восточной стены час как сочилась, в углу на стыке западной и южной стенами образовалась щель, которую Вывод тщетно пытался заделать при помощи инструментов Яра. Лачуга разваливалась по частям. Поэтому вопрос сейчас заключается в том, развалится ли она до момента окончания бури. И, если развалится, тогда…

Что что тогда?

* * *

Когда дверь Мастерской с душераздирающим скрипом отворилась, я сразу же поморщилась от непривычного для глаз дневного света, который казался ярким даже несмотря на серую пасмурность общей обстановки. Выходить предложила Дикая. Хотя, скорее, она не предложила, а просто поставила всех перед фактом своего выхода, подразумевающего всеобщий выход. Подойдя к двери со словами: “Ну ладно, пора”, – она начала вынимать запоры из пазов. Если бы она не сделала этого, через минут тридцать сделала бы я: из-за сырости, холода и начавших гаснуть масляных ламп оставаться в Мастерской с каждой минутой становилось всё более невыносимо.

Первыми вышли мы втроём: Дикая, я и Яр. Вслед за нами на поляну высыпались и остальные обитатели Паддока. Вернее, обитатели того, что от него осталось. Первым в глаза бросился оставленный бурей кавардак в виде перевёрнутых вверх дном знакомых предметов: ящики из Ночлежки, лавки и котелки из Медпункта, кормушки из фермы, масса разодранных парашютов – какие-то из них застряли в сильно помятой и теперь в основном лежащей высокой траве, какие-то висели ободранными ошмётками на ветвях деревьев рощи, что выглядело ещё более жутко, словно нам на встречу стремился караван привидений… Неподалёку, на маршруте между Мастерской и Хранилищем, лежал один деревянный крест, явно прилетевший со стороны кладбища.

После общего бардака в глаза бросилось состояние Мастерской, в которой мы укрывались и, каким-то чудом, смогли переждать ураган. Мастерская теперь выглядела по-настоящему пугающе. И дело было не в том, что от стальной обшивки, которой её предусмотрительно наделил Яр, ободрав мою криокапсулу, не осталось и следа. Дело было в том, что на деревянных стенах лачуги проступали глубокие чёрные рубцы, как будто оставленные где-то когтями, а где-то клыками зверя, подобного громадной кошке, достигнувшей размеров спинозавра. Очевидно, что если бы изначально стены Мастерской не были обшиты стальными листами, они бы по итогу не выстояли.

– Возможно ли, что несколько часов назад нас пытались сожрать не вскрывая Мастерской? – вдруг подал голос Эффект.

– Да… – вяло отозвался Парагрипп. – Как банку консервов с дюжиной шпрот, которая не поддалась вскрытию.

– Не называй нас шпротами, – нахмурился Сладкий, – всё это и без того выглядит жутко.

– Может быть мы выжили только потому, что Дикая с Отмороженной успели вбежать в Мастерскую перед самым началом бури? – Выдала неожиданное предположение Абракадабра, и все, включая меня, сразу же одарили её непонимающими взглядами. – Что? Эти двое из везучих. Сами ведь видите: спокойно шныряют по Тёмному лесу, как будто нашли какую-то прореху в силовом поле…

– Не как будто, а действительно нашли, – повела бровью я.

– Это теперь может оказаться неважным, – неожиданно выдала Дикая.

– Что ты имеешь ввиду? – я неосознанно сдвинула брови к переносице.

– Буря была из сильнейших. Есть вероятность того, что силовое поле могло полностью разрушиться или хотя бы частично повредиться. Необходимо проверить. И ферму тоже нужно осмотреть. Я вижу несколько разбросанных тушек курей. Может быть, какая-то птица уцелела, и ещё где-то должна быть коза… Мы с Отмороженной проверим на целостность северную часть купола, Дефакто и Бум, будете идти нам навстречу. Остальные определитесь самостоятельно: кто за что и с каких сторон возьмётся.

Глава 2.

Хотя и редкими, но крупными каплями, вода с неба всё ещё немного проливалась. Стряхнув со своего лица вторую за прошедшую минуту каплю уходящей на север бури, я поджала губы – высокая трава систематически промакивала материю штанов до колена, что было не очень приятно.

Мы с Дикой прошли всю северную сторону купола от границы Тёмного леса до обрыва и то же самое заставили сделать Дефакто с Бумом, только в обратном направлении. Силовое поле было на месте, без единого зазора, трещины или вмятины. Мы возвращались к Мастерской ни с чем.

– Купол не защитил нас от бури, – пряча руки в высоких карманах куртки, хмурилась я.

– Заметила, – Дикая хмурилась не меньше моего.

– Какова вероятность того, что буря могла быть неприродного происхождения?

– Ну, мы видим тучи, уходящие к горам, и видим молнии, уже блещущие в горах. А перед этим мы побывали за границами купола и увидели, что по ту сторону не то же самое, что предстает нашему взору по эту сторону. Таким образом получается, что вероятность иллюзии высока.

– Буря была вполне не иллюзорной. Нас чуть не раздавило.

– До того, как попадём за купол, никому ни слова не говори о том, что видела по ту сторону. Нам не нужны истерики на фоне того, что нас, возможно, только что пыталась уничтожить не природная стихия, а нечто разумное, способное к планированию.

– В таком случае потерпи как минимум мою истерику, – крайне сдержанным тоном потребовала я. – Ты действительно хочешь их всех завести в Тёмный лес?

– Через какое-то время. Возможно, нам понадобится несколько дней. Мы подготовимся. Подготовим их.

– А что если к тому времени, как мы подготовим их, проход закроется? Или, что если он уже закрылся?

– Не истери, – не менее сдержанным тоном вместо ответа выдала охотница.

– Они – пушечное мясо. Мы ведь обе видели, что прошлой ночью Люминисцены сделали с тем Блуждающим…

– Я видела, что эти твари делают при дневном свете с живыми людьми. Так что не рассказывай мне о том, чем я собираюсь рисковать.

– Не ты, а мы.

– В лес их потащу именно я.

– Один в поле не воин.

– Я в этом поле всегда одна стояла. И продолжу стоять. Ясно?

Мы продолжали шагать глядя вперед, а не друг на друга.

– Видимо придётся тебе смириться с тем, что я рядом…

– Не рядом, а возле.

– Это одно и то же.

– Не обольщайся. Я не дам тебе ни куска своей ноши.

– И кто же на тебя её возложил? Её высочество “Ты”?

– Моё высочество “Я” сейчас накостыляет тебе ещё до того, как Вывод успеет сообщить нам о том, что наша ферма разорена.

Спустя пять шагов к нашей скромной колонне, уверенно шагающей в сторону Мастерской, присоединился поникший Вывод. Не прошло и пяти секунд, как он действительно начал выдавать неприятные новости:

– На ферме остались только обломки от загонов и одна чудом выстоявшая стена. Живых птиц не нашли ни одной, хотя как минимум одна истошно кудахчет где-то в глубине рощи. Коза пропала. Может быть, тоже забилась в роще, а может сбежала в лес. Змееед и Сладкий проверили силовое поле с южной стороны. Говорят, что оно цело и невредимо.

Я резко остановилась. Сначала я не поняла, что именно вижу, хотя увиденное мной было очевидным… Дикая с Выводом затормозили на секунду позже меня и оба уставились на меня.

– Это… Что? – вытащив руку из кармана куртки, я указала на движение в конце поля.

Все сразу же посмотрели в привлекшее моё внимание направление.

Не замечая нас, существо двигалось со стороны леса в сторону рощи и уже преодолело половину пути.

Стоящий в десяти метрах перед нами Эффект активно замахал нам руками, как будто его действия могли увидеть только мы… Кажется, Блуждающий всё же не заметил его…

Эффект и остальные поспешно завалились в распахнутую дверь Мастерской. Пока я, Дикая и Вывод бежали в её направлении, я отчётливо ощущала, как у меня начинает сосать под ложечкой. А ещё я слышала, как пульсирует кровь в моих ушах, и как громко я, оказывается, дышу…

Перед тем, как добраться до укрытия, я успела увидеть, как на границе леса и поляны зашевелилось ещё что-то высокое…

Первой в Мастерскую запрыгнула Дикая, затем Вывод, я стала последней и я же поспешно захлопнула за нами дверь. Яр сразу же начал засовывать блокирующие балки в пазы, как вдруг Дикая встрепенулась:

– Здесь не все!

– Что?! – Яр чуть не выронил балку из рук. – Все!

– Нет… – Дикая начала поспешно всех распихивать.

– Кого не хватает?!

– Не знаю… Одного… Кого-то одного нет… Нас здесь только одиннадцать голов…

– Нэцкэ, – вдруг подал дрожащий голос Змееед.

– Где Нэцкэ?! – мгновенно схватила парня за грудки Дикая.

– Я… Я не знаю! Просто заметил, что её здесь нет!

– Она пошла искать козу… – ошарашенным, басовитым полушёпотом отозвалась из глубины помещения Абракадабра. – Нэцкэ заходила в рощу за Медпунктом.

Глава 3.

Произошло неожиданное – потасовка. Тринидад бросилась вытаскивать уже вставленную балку из пазов, как вдруг на её пути возник Яр. В следующую секунду Сладкий прокричал фразу: “Она рискует всеми нами ради одного человека! Держите её…”, – он не успел закончить свой выпад. Дикая врезала ему под дых. Пространство в убежище мгновенно сотряслось испуганными возгласами, я отпихнула в сторону Яра, который, впрочем, на сей раз не оказал никакого сопротивления, и в следующую секунду дверь распахнулась настежь…

В ушах звенело от страха, похожего на тот, что я испытала этой ночью в пик разгара бури.

Нэцкэ бежала в нашу сторону со стороны фермы. В руках у неё находилась истошно орущая курица. За ней бежали трое Блуждающих… Они передвигались в два раза быстрее Нэцкэ. Ей было не убежать.

Тринидад выбежала из Мастерской с луком в руках и стрелами за спиной. Мне пришлось вернуться за оружием… Пришлось буквально вырвать лук с единственной стрелой у Яра, выбежавшего навстречу. Когда я развернулась, Дикая выпустила первую стрелу. Она попала ближайшему Блуждающему между глаз. Он сразу же завалился, вытянувшейся рукой едва не задев кричащую Нэцкэ. Когда Дикая только собиралась выпускать вторую стрелу, я уже понимала, что она не успеет снять третьего Блуждающего: жизнь Нэцкэ оборвётся, если я не предугадаю, в какого из Блуждающих в первую очередь выстрелит Дикая, и если не попаду в того, которого она не выберет. Это было слишком опасно. Я всё ещё хреново стреляла. Головы Нэцкэ и Тринидад были слишком близко, практически на пути моей стрелы…

Мы выстрелили одновременно.

Стрела Дикой вошла в лоб Блуждающего. Я угадала с тем, которого из двух она выберет. Моя стрела вошла в горло второго Блуждающего. Перед тем как завалиться ничком, он успел коснуться Нэцкэ… Но только слегка…

Звон в ушах разросся… Время замедлилось… Вопль Нэцкэ и крики курицы, которую она додушила, пока добежала до Мастерской, доносились до меня будто из-под глубины водной глади… Блуждающий, в которого я попала, качался по полю в ужасающих конвульсиях… Сделав шаг вперёд, Дикая выпустила ещё одну стрелу из своего колчана… Та пригвоздила голову мучающегося чудовища к земле…

Звон в ушах сменился глухотой… Глухота сменилась болезненно резким возвращением слуха:

– Она умерла, – подойдя ко мне, Дикая заглянула мне прямо в глаза.

– Курица?.. – не своим голосом, еле вращающимся языком уточнила я.

– Блуждающая. Это была женщина. Когда-то была ею…

Перед тем как вернуться в Мастерскую, мы увидели ещё двух Блуждающих – они шатались на входе в Тёмный лес, у южной границы силового поля. Для всех было очевидно, что произошло непоправимое: свершился самый главный кошмар обитателей Паддока.

– Твари повыходили из Тёмного леса и теперь свободно бродят по лагерю. Значит незримой границы между лагерем и Тёмным лесом не осталось, – едва уловимо раскачиваясь на одном из нижних гамаков, первым озвучил всем понятную мысль Парагрипп. В ответ все одновременно вздохнули.

Мы заперлись в Мастерской и теперь пытались сосредоточиться при свете последней дающей свет масляной лампы, обещающей скоро догореть.

– Блуждающие – это ещё полбеды, – подал голос Вывод. – С ними ещё можно кое-как справиться, если их немного.

– С Люминисценами мы не справимся, – закончила мысль своего соседа Абракадабра.

– Они уже приходили, – неожиданно заговорила Дикая. – Во время бури все слышали ритуальное пение… Это были Люминисцены.

– Ты уверена, что те звуки… То пение принадлежало Люминисценам? – это был Яр.

– А по-твоему, что это было? – в ответ фыркнула я. – Хор ураганных ветров?

– До сих пор мы не слышали, чтобы Люминисцены издавали звуки…

– Мы слышали. Ночью в Тёмном лесу. Те ещё впечатления.

– Что это значит? – вновь сиплый голос Абракадабры.

– Что если Люминисцены придут за нами и этой ночью, Мастерская может не выдержать.

– Она и не выдержит, – наверное, Яр хотел усмехнуться, но у него это не получилось.

– Выходит, у нас нет выбора, – сцепила пальцы в замок я. – Нам необходимо уходить. Сегодня. До наступления темноты.

В пространстве начал разрастаться гул.

– Люминисцены устроят нам в Тёмном лесу кровавую баню, – самым громким выражением вырвались слова Сладкого.

– Либо в Тёмном лесу, либо здесь, – Дикая со сжатыми кулаками поднялась с ящика. – Отмороженная права: либо мы уходим сейчас, либо наши кости остаются здесь навсегда.

– Ну, она не так прям радикально выразилась… – попытался встрять Дефакто.

– Что с проходом? – Абракадабра. – Вы говорили, что нашли его в силовом поле на глубине лесного озера. Что это значит?

– Это значит, что всем придётся промокнуть до нитки, – голос Дикой звучал похвально уверенно.

– Не всем, – встрял Парагрипп. – Только тем, кто доберется до озера. До него ведь не меньше двух часов пешком? Ты однажды говорила так… Люминисцены нас сцапают задолго до окончания второго часа.

В пространстве повисло молчание, продлившееся с пятнадцать секунд.

– Плавать все умеют? – спрятав руки в карманы штанов, вдруг совершенно невозмутимым тоном поинтересовалась Дикая.

– Я умею плавать… – Нэцкэ. – Но… Боюсь нырять… – словив на себе всеобщие напряженные взгляды, девушка поспешно добавила. – Но я справлюсь. Справлюсь…

– Как-то неуверенно звучишь, – заметил Змееед.

– Остальные умеют нырять? – повысила тон Дикая. Все сразу же положительно закивали головами. – Замечательно. Одиннадцать умеющих нырять людей как-нибудь помогут нырнуть одному неумеющему.

– Можем просто притопить, – усмехнулся Эффект, и Нэцкэ попыталась усмехнуться ему в ответ, но у неё это получилось ещё неубедительнее, чем её утверждение о том, что она справится с погружением.

– Сейчас съедаем все плоды хлебного дерева, – внезапно подал голос наш повар Вывод. – Помимо термоса Дикой, удобной тары для переноса воды у нас нет, так что пейте тоже сейчас. Чтобы выходить налегке, лучше подождать час после приёма пищи, – с этими словами он в упор посмотрел на Дикую.

– Что ж, так и поступим, – отрывисто кивнув ему в ответ, Дикая уселась обратно на свой ящик.

Вывод начал раздавать плоды хлебного дерева.

Спустя несколько минут после раздачи вязкую тишину внезапно нарушил самый младший обитатель Паддока, Бум:

– Но куда мы пойдём? Когда выберемся из Паддока. Мы ведь ничего не помним, кроме того, что мир пал под башмаком Стали. Едва ли наша амнезия развеется, как только мы пересечем границу силового поля.

Ответом парню была тишина, начавшая уже затягиваться, как вдруг ему решила ответить Дикая:

– Всех приглашаю в Рудник. Я знаю его точное месторасположение. Нужно будет только определиться, в какой именно точке на карте мы находимся. Может быть, выйдем на развалины какого-нибудь старого города, а оттуда я смогу сориентироваться.

– Звучит неплохо, – из дальнего угла отозвалась Абракадабра. – Только пустят ли нас в город?

– В Руднике всем хватит места. Толковые люди там всегда нужны.

– Там что, дефицит людей? – Змееед. – Тогда это не город, а, скорее, деревня будет.

– Я сказала, Змееед, там толковые люди нужны. Бестолковые не пройдут. Сечёшь?

– Рудник – это где примерно на карте мира? – прищурилась я.

– Примерно Швейцария, кантон Ури по территориальному делению Павшего Мира.

– Швейцария… Понятно.

– Понятно? – вмешался Бум. – Как же я вам двоим завидую! Мне вот вообще ни о чём не говорят слова “Швейцария” и “кантон Ури”. Я родился в год Падения Старого Мира. Без понятия, что где находится и как пользоваться картами…

– Может ты просто забыл, – предположила Абракадабра.

– Нет, о чём ты – я даже читать не умею. Хотя чувствую, что всегда мечтал научиться.

– В Руднике есть библиотека, – разломила напополам свой хлебный плод Дикая. – И школа. Тебя научат.

– Было бы здорово…

– Так что, ты с нами? – неожиданно врезалась в меня пронзительным взглядом Дикая.

– В смысле “с нами ли она”? – спустя несколько немых секунд за меня отозвался удивлённым тоном Эффект. – Куда же ей ещё деваться?!

– Вообще-то у Отмороженной есть память, – напомнила Абракадабра, после чего добавила с едва уловимыми нотами зависти в голосе. – Она ведь даже настоящее имя своё помнит: Джекки.

Всё это время Дикая не отрывала от меня пронзительного взгляда, словно пыталась вытащить им мою душу прямо через мой слегка приоткрытый рот.

– Для начала можно начать и с Рудника… – не очень-то бойко отозвалась я. Наверное, дело было в том, что всякий раз слыша о Руднике, я автоматически проводила параллель с Подгорным городом: власть имущие прижимают средний класс и пируют за счет достижений тех, кому не повезло оказаться на нижней ступени в системе консументов. Впрочем, как в любом более-менее развитом социуме. Или любой экосистеме. В любом случае, для того, чтобы вновь увидеть своих людей, мне необходимо переправиться в точку противоположного конца света, так что для уверенного старта можно оттолкнуться и от некоего Рудника. Ведь кругом Блуждающие, Люминисцены, Сталь, Павший Мир, а у меня нет ни действительных водительских прав, ни исправного средства передвижения. Далеко ли меня унесут мои ноги без знания дороги? Скорее всего, далеко. Но нужно поступить мудрее: нужно хотя бы попробовать поработать в команде если не со всеми, тогда хотя бы с Дикой. Я могу выживать самостоятельно. И она тоже может сама по себе. Что же может получиться, если мы объединимся? Хотя эту оторву попробуй ещё объедини… Проще самому разделиться на две части.

Получив от меня ответ, Дикая перевела свой пронизывающий взгляд с меня на Яра и продолжила что-то говорить о том, что вещей у нас практически нет, так что уходить мы будем налегке, и что-то ещё, но я уже не слушала её. Я заметила, что она просканировала меня своим вопросом, и теперь мне было интересно, что же смог рассказать ей обо мне её высокоточный сканер.

Глава 4.

Мы долго не могли зайти в Тёмный лес. Блуждающие мелькали между деревьев так часто, как дождевые черви после ливня. Ещё одного Блуждающего, вышедшего на поляну и подошедшего слишком близко, Дикой пришлось снять точным попаданием в голову. Остальные нас напрягали просто своим шатанием вдоль лесной границы. Я, Дикая и Бум наблюдали за происходящим на периметре, расположившись на сильно ободранной и подозрительно скрипящей крыше Мастерской. До полудня ситуация не менялась, что нервировало особенно тех из нас, кто томился в темноте укрытия в ожидании вердикта от дозора, но после полудня ситуация вдруг начала выравниваться: постепенно, постепенно, но активность на лесной границе как будто бы сошла на нет.

Из-за непроницаемой пелены медленно летящих на восток облаков день был пасмурным, видимость была низкой, что предвещало нам преждевременное наступление сумерек. До озера добираться было далеко, так что выходить решили уже спустя пятнадцать минут с момента, когда последнее движение в лесу развеялось между опасно густых лап елей.

Перед выходом мы разделили то немногочисленное оружие, которое у нас было. Кому-то достались ржавые перочинные ножики, которыми Блуждающие могли бы воспользоваться в качестве зубочисток, а некоторым досталось и того хуже: заточки из мелких стальных предметов или вообще ничего. Лучшие предметы отошли мне, Дикой и Яру – три лука и пятьдесят три стрелы. Неплохие предметы достались Выводу и Сладкому: оказалось, что оба парня отлично владеют ножами и могут хорошо метать ими, так что каждому досталось по ножу.

Мы уже были готовы выходить, когда Дикая вдруг затормозила всю компанию: при помощи ножа, одолженного у Вывода, она вдруг начала вырезать что-то на стене Мастерской. Спустя минуту я смогла понять, что она выводит слова, а ещё через пять минут я прочла полное предложение: “Выход – на дне лесного озера через силовое поле”. Так выяснилось, что не владел навыком чтения в нашей компании не только Бум, но и Эффект с Парагриппом – одни из самых молодых обитателей Паддока, поколение Павшего Мира – так что Дефакто вслух прочел для них послание Дикой. После этого все с любопытством уставились на предводительницу, так что отдавая нож Выводу она всё же решила пояснить это своё действие:

– Шпаргалка на случай, если мы не станем последними и сюда ещё кого-нибудь закинут, когда никого из нас здесь уже не будет.

– А если новенький будет не из образованных, как наши Бум, Эффект и Парагрипп? – поинтересовался Сладкий.

– Рано или поздно к нему могут подкинуть и образованного.

– А если не подкинут?

– Не мои проблемы, понятно? – Дикая неожиданно агрессивно произнесла эти слова. Так, что это наверняка заметила не я одна. Может быть даже не я одна в итоге поняла истинную причину этого неожиданного выпада: слишком много ответственности на плечах одного человека. Восемнадцатилетней девчонки, должной ввести целый отряд из своих близких знакомых в лес, кишащий Блуждающими и Люминисценами. Она была с каждым из нас с момента нашего появления здесь. Она ежедневно буквально тащила каждого из нас на своих плечах и теперь она попробует провести всех без исключения через кроличью нору, попадание в которую не гарантировано и не гарантирует облегчение… Не хотела бы я оказаться на её месте.

Яр, Вывод и Сладкий, как самые хорошо вооруженные после меня и Дикой, замыкали колонну. Дикая и я возглавляли её. Остальные старались как можно более тихим шагом следовать друг за другом. Таким образом мы образовывали нестройную шеренгу. Пока что всё шло неплохо и даже хорошо: мы шли уже полтора часа и по моим приблизительным подсчетам уже смогли преодолеть семьдесят пять процентов пути, при этом ни разу не столкнувшись ни с Блуждающими, ни с Люминисценами, которые в разы страшнее первых. Самый близко шагающий к нам человек – Бум – полчаса назад начал отставать от нас и теперь плелся ближе к Абракадабре, чем к нам, так что мне впервые с начала этого похода представилась возможность заговорить с Дикой не боясь быть услышанной не только таящимися по кустам чудовищами, но и нашими невольными товарищами по несчастью, оказавшимися в этом месте при таких условиях.

– Ты вскрыла нас всех, чтобы спасти одну Нэцкэ, – не с того начала я, но поняла это запоздало.

– Я слишком многих потеряла, чтобы разбрасываться оставшимися, – Дикая отозвалась полушепотом, похожим на мой. – И в результате все выжили, включая Нэцкэ… Без везения, конечно, не обошлось, но всё же… – Тяжелый выдох. – И потом, ты помогала мне отпереть дверь Мастерской, так что не я одна “вскрыла нас всех”.

– Понимаю.

– Понимаешь, что импульсивно поставила на кон всеобщую безопасность?

– Тебя понимаю.

– Хм… Что ж… Спасибо… Наверное… – её брови сдвинулись к переносице, а потом вдруг приподнялись. – Ты смогла предугадать, которого из двух Блуждающих я сниму.

– Инстинкты сработали.

– Инстинкты – это хорошо…

– По поводу ситуации с Нэцкэ. Я заговорила об этом потому что… Ну, знаешь… Я чуть не увидела, как живого человека живьём раздирают на лоскуты оголодавшие Блуждающие, и я подумала… – я запнулась.

– О чём ты там уже успела подумать своей отмороженной головой?

Подобный словесный пинок заставил меня невольно ухмыльнуться одним краем губ, но в следующую секунду я уже вновь была сосредоточена на невеселой эмоции:

– О том, что ты в этом месте уже почти год. О том, что тебе пришлось пережить здесь и что ты переживаешь сейчас. Я увидела лишь едва не случившуюся мясорубку и уже на этом этапе перетерпела преждевременный шок. Ты же видела худшее из того, что могло случиться и случилось с прочими обитателями Паддока.

– Забей. Посттравматического шока, депрессии – или о чём ты там толкуешь? – у меня нет.

– Я толкую о том, что если тебе вдруг понадобится выговориться, просто знай, что можешь рассчитывать на меня в этом вопросе.

Дикая позёрски поморщилась:

– Ой, да иди ты на…

– Забываешь собственные уроки? Не сквернословь.

– Надеюсь это всё, что ты хотела мне сказать, потому что выслушивать твои терзания уже немного подзадолбало.

– Нет, это не всё. Ещё кое-что: уважай старших, – я не смогла сдержать ухмылку.

– Ты, в лучшем случае, моя ровесница. Биологически, может, и старше, но по факту… Даже обсуждать это не хочу, – она вновь наигранно поморщилась. Это была вторая за всё время нашего знакомства её наигранная гримаса, и это заставило меня улыбнуться. Ощущение было: как будто я только что попыталась обсудить половое созревание с буйным подростком и потерпела однозначное фиаско.

– Сегодня мы проведём всех через лес, – продолжила говорить я. – Проход в озере не исчезнет до нашего перехода через него. И пение Люминисценов мы больше не услышим…

– Что ты делаешь?

– Перечисляю положительные исходы всевозможных вероятностей.

– Если тебе вдруг понадобится выговориться, просто знай, что можешь рассчитывать на меня в этом вопросе, – девчонка попыталась спародировать мой голос. Меня это в очередной раз повеселило, и я отослала ей ответную пародию на её саму:

– Посттравматического шока, депрессии – или о чём ты там толкуешь? – у меня нет.

Ухмыляясь, мы продолжали идти дальше, не забывая прислушиваться к лесным шумам: ветер в кронах, птицы в небе, незначительный шорох в негустых кустах…

Я никак не могла остановить свою возрастающую хмурость:

– Может быть, это мы с тобой спровоцировали выход Блуждающих и Люминисценов из Тёмного леса? Своим выходом за границы Паддока.

– С такими темпами нас можно обвинить и в буре, – Дикая неожиданно понизила тон и заговорила ещё чуть тише, хотя было видно, что она старается говорить с такой интонацией, словно прибегает к сарказму. – Прежде таких ураганов в Паддоке не случалось. Случались дожди, пару раз поднимались сильные ветры, но ничего подобного не было…

Позади нас, примерно в середине колонны, раздался внезапный, неестественный хруст, и вслед за ним, высоко в воздух вспорхнул чей-то ах… Прежде чем мы с Дикой одновременно обернулись, я уже знала, что именно произошло: стрела вошла в чей-то череп.

Глава 5.

Яр снял Блуждающего. Но наша проблема заключалась в том, что в отличие от Люминисценов, Блуждающие в редких исключениях ходят в одиночку. У этого Блуждающего компания оказалась самой крупной из тех, что мне доводилось встречать за всё время моего знания о их существовании. Сначала я решила, что их с десяток, но когда три мои стрелы, три стрелы Яра и четыре стрелы Дикой были израсходованы, я осознала ужасное – на нас вышла вовсе не компания Блуждающих. На нас вышла целая стая. Речь шла не об одном десятке особей. Их вполне могло оказаться больше, чем стрел в наших колчанах. Поэтому когда Дикая умудрилась подстрелить очередного Блуждающего и после сразу же выдернуть из его глазницы свою стрелу, я почти успела загордиться её скоростью.

Все сорвались на бег. Бежали так быстро, как только могли – на разрыв максимального предела. В основном Блуждающие бежали вслед за нами, только пару особей выскочили наперерез. Поэтому нам с Дикой вскоре пришлось переместиться в конец колонны – чтобы выпуская стрелы случайно не зацепить людей и успевать своевременно сносить ближайших тварей.

Я думала, что мы не продержимся. Блуждающие казались быстрее нас. Но на нас продолжала исправно работать удачно выбранная изначальная тактика: отстреливая по паре-тройке самых быстрых особей, мы продолжали спасаться бегством под всё возрастающий гул, исходящий от этих существ, похожий на жуткое жужжание большого шершневого роя. Сильно помогали стрелы Яра – парень хотя и не попадал в головы, зато он неизменно попадал в шеи и грудные клетки Блуждающих, что хотя и оставляло их в живых, всё же выводило из строя. Я видела, как Вывод и Сладкий лишились своих ножей – по одному метанию, оба успешные. Однако наше оружие было не бесконечным: стрелы и ножи закончились. Вскоре наше спасение всецело перетекло в быстроту наших ног. Оставшись без стрел, мы с Дикой стартанули так резво, что вскоре оказались в середине колонны, несущейся вслепую через лес – люди не знали, в какой именно стороне находится лесное озеро. Дикой пришлось криком направлять колонну восточнее.

Нам крупно повезло, что нападение Блуждающих случилось уже после того, как бóльшая половина пути нами была преодолена. После того же, как люди бросились в бега, расстояние до финиша начало сокращаться значительно резче. Может быть в этом дело, а может быть в том, что я неправильно на глаз рассчитала расстояние, но по ощущениям до озера мы добрались как будто бы в два раза быстрее, чем могли бы.

Не останавливаясь ни на секунду, люди с удивительной уверенностью начали забегать в воду. Сначала я решила, будто всё дело в высоком уровне доверия – они поверили в проход под водой с моих с Дикой слов, – но вскоре выяснилось, что причина их ярого устремления в воду заключалась в другом. Когда все – кажется, все – вбежали в озеро, и я сама уже была по пояс в воде, я обернулась и увидела странную картину: добегая до границы воды, Блуждающие резко тормозили. За считанные секунды вокруг озера столпилась целая орда из этих чудовищ, но ни одно из них не пожелало хотя бы попробовать войти в воду.

– Почему они остановились? – надрывно дыша, процедила я с отчётливым напряжением в голосе, уже зайдя в воду по линию груди и продолжая пятиться дальше, разводя руками по поверхности озера.

– Блуждающие боятся воды, – отозвался Дефакто, прячущий свои очки в застегивающийся нагрудный карман выцветшей рубашки. – Они не умеют плавать – тонут.

– Может, когда-то и умели, когда были людьми, но после обращения в Блуждающего у бывшего человека прогрессируют проблемы с координацией и мышцами. Так что глубокие воды – спасение от этих существ, – подала голос Нэцкэ.

– Я не знала.

– Как же ты не знала? – бросил удивлённый взгляд на меня проплывающий мимо, сильно запыхавшийся Парагрипп. – Как не зная такого ты до сих пор выжила?

Они не знали. Я им не рассказала о том, что я с другого континента, на котором развернулась иная форма вымирания человечества, и Дикая, очевидно, тоже не обременила себя “лишними” россказнями.

– Назад пути нет, – басовито заявила за моей спиной Абракадабра. – Либо мы найдем проход на дне озера, либо придётся утонуть.

Она ещё не знала о варианте, в конце которого все мы можем стать заживо расчлененными жертвами ритуала Люминисценов. Повезло, что сейчас нас преследовали не эти твари. Если бы вместо десятков Блуждающих на нас напал хотя бы один Люминисцен, мы бы точно не добрались до озера полным составом. Но Абракадабра была права: из озера мы уже не выйдем. Стрел не осталось, Блуждающих слишком много и они явно не разойдутся, Люминисцены будут здесь ночью.

– Я ныряю первой, – подходя ко мне, раздвигая воду руками и всё ещё тяжело дыша, заговорила Дикая. – Проверю, всё ли в порядке с проходом. Ждите моего возвращения.

Прежде чем я успела что-либо возразить, она уже ушла под воду с головой.

Казалось, она не возвращалась целую вечность, хотя по итогу она вынырнула на поверхность раньше, чем миновала минута после её исчезновения под толщей воды. За эту минуту небо над озером неожиданно разъяснилось и залило всё пространство солнечным светом. Благодаря этому и прозрачности воды я заранее заметила возвращение предводительницы. Дикая вынырнула всего в пяти метрах передо мной, рядом с Яром.

– Всё отлично, – сразу за тяжелым, глубоким вздохом, с хрипотцой выдала она и, немного поотплевывавшись в сторону и убрав волосы с глаз, продолжила. – Проход на месте. Вода прозрачная, так что он виден отлично. Можем выходить.

– Ладно, мы первые пойдем, – вдруг указал на себя и Бума Сладкий.

Я вновь посмотрела на берег и с напряжением отметила, что толпа Блуждающих стала ещё гуще и как будто беспокойнее.

После Сладкого с Бумом остальные начали нырять по одному.

– Ладно, Нэцкэ, давай мы тебе поможем, – Дикая направилась к Нэцкэ, стоящей в двух метрах справа от меня.

– Я ей помогу, я отлично ныряю, – вдруг заявил стоящий рядом с девушкой Яр.

– Что происходит? – Нэцкэ резко вздрогнула, и её глаза вдруг сильно округлились.

– Что?.. – я обернулась в сторону силового поля, почувствовав, как спокойная вода, обступающая моё тело, вдруг обрела отчётливое течение.

Я не поверила своим глазам. В озере, впритык к силовому полю, образовалась кособокая воронка! Прежде чем она успела затянуть меня, я сама бросилась в её сторону всем телом – Дикую уже затягивало и хотя она отчаянно пыталась сопротивляться, ей уже не удавалось удержаться на поверхности. Сделав несколько резких выпадов вперёд, я успела схватить её за правую руку, но она сразу же выскользнула из моей ладони, и в следующую секунду меня саму затянуло под воду с головой. Я только успела сделать один глубокий вдох, который мне почти не помог – тело слишком сильно крутило в водовороте и всё отчётливее затягивало на глубину. Уже под водой мимо меня прокрутило Эффекта, обезумевше размахивающего ногами и руками…

Мы все тонули.

Глава 6.

День 1.

Погруженной в воду, слыша только звучание взбудораженной воды и ошалелый стук собственного сердца, я пробыла больше полуминуты. Ещё пара секунд – и я начала бы захлебываться. Но водоворот вдруг закрутил меня прямиком в рваную дыру силового поля, удачно не зацепив моим телом его края, после чего словно вытолкнул меня на поверхность. Со стороны, наверное, это могло выглядеть так, будто озеро пожевало и выплюнуло меня к берегу.

Стоило мне только оказаться на поверхности, как я сделала такой глубокий и громкий вздох, что, исходя из субъективных ощущений, чуть не порвала лёгкие.

На берег я не выплывала – я к нему тащилась сначала спотыкаясь, затем на четвереньках… Здесь уже лежали люди: Бум, Сладкий, Вывод… Задыхаясь дышал Дефакто… Лежа на спине, Абракадабра стирала густую грязь со своего лица… Дикая… Дикая!..

…Дикая!..

Её нигде нет!!!

Перенеся вес с четверенек на колени, я испуганно начала осматривать берег, но Дикой не находила!.. Но как же?!.. Она ведь ушла под воду первее меня!

Я резко обернулась. И. Сразу же. Увидела её. В стороне от безжизненно замерших на всё ещё волнующихся волнах озера тел Парагриппа и Эффекта.

Обездвиженное тело Тринидад плавало на поверхности озера. Лицом вниз.

Глава 7.

Ближе к берегу были Эффект с Парагриппом, но меня они не волновали. Не помня себя, лишь благодаря резкому выбросу адреналина шумно барахтаясь на поверхности воды, я стремительно бросилась к Тринидад…

Когда я наконец достигла её и коснулась её плеча, она никак не отреагировала… Никак…

Я перевернула её лицом вверх. Её глаза были закрыты…

Не помню, как дотащила её тело до берега. Помню, что периферическим зрением видела, как тело Эффекта вытаскивала из воды Абракадабра, а Парагриппа тащил Змееед…

Потом провал в памяти. Оглушающий звон в ушах. Следующее, что вижу: я делаю ей массаж сердца – раз-два-три-тридцать резких надавливаний… Яр зажимает её нос и делает два глубоких вдоха в её отказывающийся разжиматься рот…

Я продолжаю чуть ли не ломать её грудную клетку: раз-два-три-одиннадцать…

Вода бурным фонтаном вырывается из её рта! Она начинает закашливаться… Переворачивается на бок, спиной ко мне… Её рвёт водой… Где-то сбоку рвёт и Эффекта… Меня только тошнит… Бессознательное тело Нэцкэ всё ещё лежит наполовину в воде… Звон в ушах… Кажется, кто-то заплакал позади… Парагрипп?.. Голова закружилась… Я решила прилечь…

– Эй, Отмороженная?.. – упираясь локтями в грязь, едва не касаясь лицом земли, Дикая обратилась ко мне не своим, сильно осипшим голосом.

– В порядке… В порядке… – едва ворочая языком, отозвалась я.

Кажется, я умирала. Но по итогу, определённо точно, не умерла.

На протяжении первых десяти минут после выхода из озера все едва шевелясь валялись на голой земле. Но уже сейчас у нас имелись новости не из приятных: воронка в озере сорвала с нас луки и колчаны. Вскоре выяснилось, что у нас не осталось даже заточек – вообще ничего из оружия или хотя бы отдалённо напоминающего его. Всё утонуло. С некоторых даже предметы гардероба посрывало: Вывод лишился кофты, Змееед ботинка, который вскоре нашел прибитым к кусту камышов, Абракадабра лишилась своих браслетов из бирюзовых бус.

– Можно попробовать нырнуть за нашими луками… – не поднимаясь, вдруг просипела в моём направлении Дикая.

– Не меня нужно было назвать Отмороженной… Тебя…

– Думаешь, игра не стоит свеч?

– Нас снова затащит на дно… – я потерла пальцами болящие глаза.

– Не нас, а меня…

– Успокойся уже, – я нахмурилась. Подумав, добавила. – Долбанутая.

На удивление, на это моё замечание она ничем не парировала.

– Что-то не так, – рядом с нами вдруг очутился Дефакто.

Тот факт, что уже кто-то из всей группы способен стоять на ногах, заставил и меня с Дикой одновременно приподняться, и принять хотя бы сидячее положение.

– Что ещё не так? – прошипела я.

– Всё как будто окрашено в разные оттенки сепии. Но сейчас ведь исход лета, а не осени… Как такое может быть?

– Здесь дубрава, – послышался сиплый бас Абракадабры. – Но находясь по ту сторону купола мы ведь видели растущую здесь молодую и вовсю зеленеющую рощу.

– Народ! Вам нужно это увидеть! – откуда-то слева выкрикнул Бум. Посмотрев в направлении парня, я увидела его стоящим у массивного, трех метров в высоту, угловатого камня коричневого оттенка. Такой камень невозможно было не заметить: он был единственным здесь и… Я была уверена в том, что в первый раз оказавшись по эту сторону силового поля я не видела его. Обернувшись на Дикую, я по её взгляду поняла, что и она запомнила отсутствие этого камня в предыдущий наш приход сюда. – Это срочно! – решил надавить на всех Бум, чтобы хоть как-то заставить шевелиться полуутопленников.

Камень был искусственно отесан только с одной стороны – смотрящей на озеро. Именно на этой стороне были нанесены письмена.

Бум не умел читать. Как и Эффект с Парагриппом. Так что, по просьбе Дикой, Яру пришлось зачитать выгравированный на камне текст вслух, чтобы услышали все. Все уже собрались вокруг каменной находки и стояли на ногах, хотя некоторые – Эффект и Нэцкэ – всё ещё не могли стоять ровно без поддержки со стороны: Эффект упирался рукой в камень, Нэцкэ придерживал Дефакто, которому невообразимо повезло не потерять свои очки в озере.

Яр начал зачитывать ровным, уверенным и даже немного мелодичным баритоном:

– Вверху написано слово “Tabŭla”. Без понятия, что это слово может означать… Далее следует перечень пунктов:

А) Это место зовётся Конкур. Вход в Паддок отныне и до завершения испытаний закрыт;

В) Как и Паддок, Конкур находится под защитой силового купола. В отличие от купола Паддока, в куполе Конкура проход отсутствует;

С) Правила первого раунда Конкура:

I –  Выбраться из Конкура живыми могут не более половины участников от общего начального числа;

II – Будет два раунда;

III – В Tabŭla найдёте тайник с двенадцатью видами оружия: стилет, кама, моргенштерн, топор, лук со стрелами, серп, рапира, мачете, наваха, кинжал, танто, бумеранг – на каждого участника по одному оружию. Разделите оружие между собой, как и иные предметы, помещенные в тайник.

IV – После раздела оружия вы разделитесь на две равные по количеству участников команды;

V – Тела погибших участников не хоронить – они будут забраны.

VI – После того, как первая тройка участников погибнет, все остальные участники должны будут вернуться к Tabŭla для получения дальнейшей инструкции. С этого момента начнётся второй раунд;

VII – Если все вышеперечисленные условия будут проигнорированы, правила Конкура будут подкорректированы вмешательством Люминисценов. В данном случае испытание закончится в течение двадцати четырех часов и в выживших останется только один испытуемый;

VIII – На первую ночь пребывания участников в Конкуре местность у Tabŭla объявляется защищенной от внешних нападений зоной.

Яр замолчал.

Я молча, при помощи собственных глаз, ещё раз прочла весь текст, высеченный на камне, и всё равно не смогла уловить суть послания. Прошло несколько секунд, прежде чем раздались первые голоса.

– Что значит “до завершения испытаний”? – первым ожил Змееед. – О каких испытаниях идёт речь? Что испытывают?

– Нас?.. – неуверенно предположила Нэцкэ. – Испытывают нас?.. – ещё бóльшая неуверенность.

– Разделиться на две команды участников? – Дефакто. – Мы участники? Участники чего?

– Двенадцать видов оружия, – Сладкий, – нас здесь всего двенадцать…

– Правила, как в игре… – Парагрипп.

– Здесь сказано, что некоторые, вроде как, могут выбраться живыми, – Эффект, – значит, где-то должен быть выход…

Голоса слились в гул. Гул сразу же начал угрожать вернуть мне звон в ушах, от которого я лишь недавно избавилась. Благо Дикая достаточно быстро и в достаточно категоричной форме попросила всех заткнуться. Как только просьба-приказ Дикой была удовлетворена обществом, Дикая, Яр и Сладкий начали ощупывать камень в поисках тайника, о котором шла речь в Tabŭla. Не уверена в этом, но кажется, кто-то из них на что-то нажал, в результате чего каменная плита, на которой был выгравирован текст, отодвинулась в сторону. Это выглядело… Цивилизованно, что ли. Технологии – человечество – человек… За происходящим, естественно, стоят люди. Кто бы сомневался.

Я заглянула через плечо Дикой. В тайнике, напоминающем вырезанную в виде прямоугольника пещеру, среди двенадцати видов оружия, дюжины консервированных банок, мешковатых рюкзаков и бутылок с водой нашлось нечто великолепное, загипнотизировавшее мой взгляд… Крупный, профессиональный, из-за начищенности блестящий металлическим цветом лук. Рядом с ним, укомплектованные в колчан, стояли прочные стальные стрелы. Ничего подобного нам в Паддоке и не снилось.

Неожиданно Дикая вернула скрижаль на её место, таким образом прикрыв тайник. Сделав это, она развернулась лицом к остальным, явно собираясь что-то сказать, как вдруг её опередил Змееед:

– На Скрижали ясно написано: выбраться отсюда сможет только половина из нас. У нас есть оружие и чётко прописанные условия.

– К чему ты ведёшь? – повёл бровью Сладкий.

– Мы будем долгие дни скитаться по этому… Конкуру. Пока половина из нас не перемрёт. Или…

– Ты идиот, – с презрением фыркнула Абракадабра.

– Да, вы все всё прекрасно поняли и без меня. Только разница в том, что я единственный из вас всех, кто осмеливается говорить об этом вслух. Мы можем покончить со всем этим бредом прямо сейчас. И нас заберут отсюда уже сегодня. Зачем лишние муки, если всё можно сделать быстро и почти безболезненно? Зачем нам мучать себя и тех, кто обречён?

– А кто обречён? – с нападением в тоне прищурилась Дикая.

– Вообще-то в словах Змеееда есть логика… – неожиданно вместо Змеееда подал голос Сладкий.

– Вот как? – брови Дикой всё больше сдвигались к переносице.

– Естественно в моих словах есть логика! Давайте решим всё здесь и сейчас. Не будем спать на сырой земле, прекратим шарахаться от каждого шороха в кустах, не станем умирать мучительной смертью. Просто и быстро решим всё, и для всех. И всё закончится. Кто-то больше не будет испытывать боли, а кто-то уснёт в тёплой постели.

– Никто не обещал тебе тёплой постели, – прозвучал раздражённый голос Вывода.

– Голосуем, – резкий выпад Дикой.

– Что?.. – не поверила услышанному я.

– Кто за предложение Змеееда – поднимайте руки.

Рука Змеееда сразу же взметнулась вверх. Я думала, что она будет единственной, но вдруг поднялась и рука Сладкого. Что ж, он высказался ещё до… Внезапно взметнулась ещё одна рука – Парагрипп. После этого я замерла. Боялась, что взлетание рук не прекратится. Но оно, вроде как, остановилось…

– Это все? – зачем-то решила уточнить Дикая. Все промолчали. – Что ж… Вот вас троих и порешить сразу.

– Что? – Парагрипп.

– Чтоб не мучались и остальных не мучали…

– Но…

– Что не так? Ты сам за это только что проголосовал.

– Нет, не за это!

– Ты проголосовал за отбор: половина умирает сразу, чтобы вторая половина смогла крепко спать в тёплых постелях. Ведь за это вы трое проголосовали? Несогласных с таким раскладом больше. Вы в меньшинстве. Прикончим вас троих и сразу же перейдём ко второму раунду: ведь на этом идиотском камне начертано, будто для начала должны погибнуть трое, после чего остальные смогут перейти ко второму раунду чего-то там.

– Так нельзя…

– Ты сам выступил за это, Парагрипп, – Дикая говорила о таких страшных вещах с таким ледяным спокойствием и при этом так невозмутимо пожала плечами, что у меня по спине вдруг забегали мурашки. – Не переживайте: мы будем вечно благодарны вашей добровольной жертве.

– Нет, так нельзя! – Змееед сорвался на крик и сделал шаг вперед. – Мы должны соревноваться!.. Или хотя бы должны вытянуть жребий…

– А что если в соревновании ты проиграешь? Что если в жребии вытащишь короткую соломинку? Что тогда? И тогда ты завопишь о том, будто нужно переиграть, пересмотреть, передумать? И так до тех пор, пока твоя жалкая жизнь не окажется в безопасном расстоянии от казни, за которую ты самолично сейчас голосуешь?

– Согласен, – вдруг выдал Вывод. – Кончим этих троих.

Дикая резко дёрнулась:

– Хоть ты меня не разочаровывай! Ты ведь нормальный парень!.. Вы все… Нормальные, – она заглядывала в испуганные человеческие глаза, и явно различала в них звериные отблески: страх, смешанный с отчаянием – осколочная бомба замедленного действия. – Не для того я всё это время спасала ваши задницы, чтобы вы все сейчас бросились перегрызать друг другу глотки, – наконец заключила она.

– За этим стоят люди, Дикая, – Дефакто поправил очки на своей переносице. – Это очевидно. А раз так, всех нас ты не спасёшь. Как ни крути.

– Я ещё даже крутить не начала…

– Дикая, – Яр попытался положить руку на её плечо, но она резко стряхнула её.

– Не вам мне указывать! Никому мне не указывать! И вы смешны, если до сих пор этого не поняли.

– Но на камне сказано… – попыталась Абракадабра.

– Хочешь сказать, что мне может указывать камень? – Дикая буквально прорычала эти слова. В ответ Абракадабра опустила взгляд. Стоявшие рядом с ней заметно осунулись. – Теперь, когда мы выяснили, что мы не собираемся резать друг другу глотки только потому, что прочли чушь на дурацком камне, который здесь, возможно, стоит со времен начала Падения Старого Мира, займёмся реальными делами.

– Какими это? – Эффект.

– Для начала проверим правдивость информации о том, что это место тоже находится под силовым полем.

– Я нырну, чтобы проверить, действительно ли закрылся проход в Паддок, – отозвался Яр.

Очень смело.

– Кто останется сторожить оружие? – вдруг подал голос Сладкий.

– Точно не ты, – Дикая скрестила руки на груди. – Оставим Отмороженную.

– Что? Отмороженную? – в голосе парня разлилось удивление, смешанное с чем-то ещё. – Она на твоей стороне, все это прекрасно понимают…

– Я сказала, сторожить оружие остаётся Отмороженная. Если хочешь оспорить моё решение, можем проголосовать ещё раз. Но учти, что второе голосование приведет меня к конечному решению относительно твоей судьбы. А может быть разрешит ещё пару судеб быстрым исходом.

– Я могу остаться с Отмороженной… – вдруг осторожным полушепотом произнесла Нэцкэ. Все сразу же перевели свои взгляды на неё. – Не потому, что я против решения Дикой… Или не доверяю Отмороженной… Я еле на ногах стою… Можно мне… Просто перевести дыхание?

Выглядела она и вправду неважно. Казалось, будто до сих пор не свалилась с ног только благодаря поддержке Дефакто.

– Оставайтесь вдвоём, – быстро оценив состояние девушки, согласилась Дикая. – Отмороженная, если она дёрнется не в ту сторону, можешь прирезать отступницу не дожидаясь нашего возвращения.

– Что?.. – Нэцкэ попыталась улыбнуться, но получилось неубедительно. – А если Отмороженная дёрнется не в ту сторону?

– В таком случае ты тоже будешь прирезанной. Не у тебя одной в чисто гипотетической стычке с Отмороженной, которой ни у кого из нас не должно состояться, всего четыре варианта исхода: проиграешь либо ты, либо ты, – Дикая дважды указала пальцем в сторону Нэцкэ, – выиграет либо она, либо она, – при этих словах она дважды ткнула указательным пальцем в моём направлении. Тот факт, что она так высоко оценила мои бойцовские навыки, всерьёз вызвал во мне благодатную гордость. – Так что расслабься, – взмахнув руками, подытожила своё впечатляющее выступление предводительница.

Дикая умеет даровать мятежным душам успокоение. Как никто другой. И с этим её даром не поспоришь.

Глава 8.

Наличие второго куполообразного силового поля подтвердилось. Как и отсутствие прохода на сторону Паддока на дне озера. Яр нырял дважды, чтобы удостовериться наверняка, и так как озеро вело себя спокойно, и оба раза Яр вернулся целым и невредимым, некоторые – Абракадабра, Вывод, Эффект – до темна пытались отыскать на дне свои утерянные вещи (все прекрасно понимали, что они рассчитывали найти наши с Дикой луки), но старания кладоискателей так и не увенчались успехом.

Все были напряжены до предела. Дикая объявила о том, что всё происходящее – дурацкий розыгрыш, после чего утвердила, что всем нам необходимо остыть и в процессе “остывания” подумать о ночлеге, и разбить кострище. На этом этапе возник очередной предупредительный конфликт: некоторые предполагали, будто ночевать у озера небезопасно, другие считали наоборот. Я сама с подозрением посматривала на озеро, едва не поглотившее нас, так как в отличие от остальных знала ещё один пугающий факт: скорее всего, Люминисцены проходили через силовое поле по дну озера. Но на камне было написано о том, что это место, на первую ночь в Конкуре, объявляется “безопасной зоной”, что бы это ни значило. Оружие перемещать на другое место, с учётом общего напряжения, крайне не хотелось – в этом я понимала позицию Дикой – и моя интуиция подсказывала, что у озера, как минимум этой ночью, всё же будет безопасно. А я доверяла своей интуиции не меньше, чем интуиции Дикой. Так что проголосовала за то, чтобы остаться на этом месте как минимум до наступления следующего дня. Голосование закончилось победой этого варианта: семь положительных голосов против пяти отрицательных. Так мы остались на месте и развели костёр при помощи спичек, найденных в одном из мешковатых рюкзаков – в каждом рюкзаке обнаружилось по упаковке спичек. Помимо этого в рюкзаках нашлись непонятные материи, йод, бинты, по одной катушке ниток с иглой, пара пустых баночек и пара пустых полиэтиленовых пакетов. Но самое главное – сменная одежда: нижнее белье, носки и чёрные кофты с капюшонами, и на замке. Обнаружив это, все сразу же принялись переодеваться, стирать белье в озере и сушиться. Буйное пламя высокого костра быстро просушило все наши вещи – мои высохли часов за пять. Пообедали и поужинали мы достаточно сытно – крупногабаритных консервов хватило ровно на два приёма пищи. С водными запасами пока что всё тоже было не критически плохо: на каждого человека по одной литровой бутылке. Только источника воды мы до сих пор не нашли – вода в озере была непригодной для употребления.

Вечером все расселись у костра, но на неожиданно заметной дистанции друг от друга. Некоторые, как мы с Дикой, всё же сидели парами: Яр и Вывод, Сладкий и Эффект. Нас с Дикой, как и остальных, невозможно было расслышать со стороны, поэтому мы свободно перешептывались:

– Этот камень вовсе не стоит здесь со времен Падения Старого Мира, – шептала я. – В прошлый раз, когда мы с тобой впервые вынырнули с этой стороны силового поля, его здесь не было.

– Да я всё прекрасно помню и понимаю, – похожим шепотом отзывалась Дикая. – Второе силовое поле присутствует, выход через купол Паддока – отсутствует. Это уже как минимум два пункта, соответствующие той информации, что выгравирована на этой каменной глыбе, – при этих словах Дикая вдруг непроизвольно поморщилась и потерла грудную клетку.

– Что такое?

– Рёбра болят… Как будто слон, наступая на мою грудь, в какой-то момент передумал расплющивать меня до конца… Не могла давить потише?

– А ты не могла не захлёбываться? Потише, блин… Ты серьёзно? Мы с Яром едва откачали тебя в самый последний момент. Больше так не делай – понятно?

– Постараюсь… – в ответ она в очередной раз неконтролируемо поморщилась. – Нам нужно выспаться. Мы обе давно нормально не спали. Этой ночью будет выставлен двойной конвой. В первую половину ночи нести вахту поставим тебя и Бума. Этот парень из безопасных… Во вторую половину ночи на вахту выйду я и… Вывод.

– Лучше бери Нэцкэ. Она послабее. Вывод хотя и толковый, всё же…

– Да, ты права.

Я задумалась: мы что, за спинами у остальных, сами того не осознавая, образовали союз? Хотя, если задуматься, это логично. Сладкий ведь вслух сказал о том, что я на стороне Дикой, что равняется тому, что Дикая на моей стороне. Мы вдвоём уже давно стоим бок о бок, так что это ни для кого не новость, но вот что по остальным? Я посмотрела в сторону Яра с Выводом, затем в сторону Сладкого с Эффектом, увидела, как Нэцкэ что-то передаёт Абракадабре. Кто из них с кем и на что способен, если вдруг кому-то сорвёт резьбу? Ведь не станут же эти люди – мы не станем! – убивать друг друга? Ради чего? Чтобы нас, якобы, “забрали” или “выпустили” отсюда? Кто это сделает? И кто вообще всё это делает? С какой целью?..

Сидящий с противоположной стороны костра Дефакто неожиданно, без привычного предупреждения, вдруг начал читать вслух поэзию, хотя, кажется, очередь была не его. В больших круглых очках, скрывающих его глаза, играло отблесками пламя костра:

<…вырезано…>

– Туманы здесь, наверное, бывают часто? -

спросила я. – Практически всегда.

Туманы, знаете ли, всё равно что праздник

начала нового, но древнего конца.

Когда туманы разливают небеса между землёй и небом,

на полотне над головой совсем не видно звёзд -

это затем, чтоб человек, который в прошлом был,

а в будующем не был,

не видел, как звезда его сорвётся в свой единственный полёт.

– А что бывает, если не сорвётся?

А что если звезда лишь задрожит?

– Что ж, это точно не потушит солнце,

только одна звезда продолжит жить.

– Продолжит жить, но свет дрожать-то будет.

Зачем сиянье дрожи миру наблюдать?

Так пусть же лучше оборвётся, пусть погубит

себя, чтоб красоту небес не осквернять.

Мой собеседник ухмыльнулся еле слышно:

– Давно ли вы смотрели на ночные небеса?

Они ведь неизменны – на них вечно

все звёзды не сияют ровно, а сиянием дрожат.

Найдите мне одну звезду, что светит прямо,

что без изъянов дышит не мигнув и раз,

и я сорву её. – Зачем? – Чтоб задрожала.

Или чтоб свет её не осквернял неидеальных глаз.

– Вы очень против идеалов?

Изъяны ближе вам или, быть может, сам изъян и есть ваш идеал?

– О, люди… Вам бы лишь бы идеалы.

Они – ничто.                          Я всё сказал.

<…вырезано…> *Отрывок из произведения “Поэма О…”.

Как мы с Дикой договорились, так всё в лагере и организовалось: в первую половину ночи вахту на себя взяли я и Бум, вторая половина ночи перешла под надзор Дикой и Нэцкэ. Я не думала, что смогу заснуть и отдать караул оружия по факту одной Дикой, но усталость буквально опрокинула меня в глубокий сон.

В итоге я проснулась от чьего-то громкого вскрика.

Глава 9.

День 2.

Хмурый рассвет наступил и казалось, что оттенки сепии усилились. Но это я замечу позже. Прежде же, чем осознать, что я окончательно успела проснуться, я резко вскочила на ноги и уже спустя пять секунд стояла плечом к плечу с Дикой. В вытянутой правой руке она держала мачете. На земле валялись Парагрипп со Змееедом: первый лежал в позе зародыша и, сильно морщась, обеими руками держался за живот, второй лежал на спине с запрокинутой головой, распластаными в стороны руками и разбитым носом. Вскоре рядом с нами материализовался Яр, который успел первее меня поинтересоваться у Дикой, “что здесь происходит”.

– Предотвращается похищение оружия, – не пытаясь скрыть расстройства, смешанного со злостью, процедила Дикая. – От Змеееда ещё можно было ожидать подобного поведения, но от тебя, – она указала мачете в сторону медленно поднимающегося с четверенек Парагриппа. – О тебе я была лучшего мнения.

Парень начал выдавать ответ рваными кусками, процеживая каждое предложение сквозь зубы:

– Ты отлично стреляешь… Змееед прав: если лук со стрелами достанутся тебе – все, кто окажется в противоположной группе, будут покойниками. Ты просто перестреляешь нас издалека, пока мы на тебя с ножами и булавами бежать будем…

– А вы будете на меня бежать? – от силы хладнокровного спокойствия, с которым Дикая произнесла этот вопрос, даже по моей коже пробежал неподдельный холод.

Парагрипп запнулся:

– Я просто хочу жить…

– Не ты один, – она продолжила добивать парня своей хладнокровностью.

– Парни, вы с ума сошли? – подала голос Нэцкэ, явно плохо несшая вахту этой ночью: я видела, как она проснулась на несколько секунд позже меня – дремала, облокотившись спиной о дерево. – Вы хотели присвоить себе оружие, чтобы иметь преимущество перед нами?

– Не перед вами, идиоты! – голос Змеееда, только поднявшегося на ноги, прозвучал с рычащими гортанными звуками. – Перед ними, – его палец вдруг устремился в сторону, в которой стояли я с Дикой. Не ожидая такого поворота, я растерялась:

– А я-то тут при чём?.. – В ответ на этот мой неотконтролированный всполох Дикая мгновенно одарила меня колючим взглядом. – В смысле… – Я запнулась. – Ладно тебя волнует Дикая: вы давно знакомы, у вас могут быть старые “тёрки”…

– Не корчь из себя саму невинность, новенькая! – Змеееда отчётливо распирало всё больше. – Вы спелись, и все, кто не слеп, в курсе этого! Мы с Парагриппом прекрасно видели, как вы вдвоём шептались перед отбоем, после чего вы же назначили ночную стражу: в каждой из двух партий ночных часовых была одна из вас! И все промолчали, никто даже не посмел пискнуть против вас, потому что все здесь жалкие трусы! – В этот момент пылающий взгляд оратора переметнулся с меня на Дикую. – Боятся того, что ты изгонишь, отвергнешь, казнишь, ведь все за тебя… Но вот лови новость: мы больше не в Паддоке и больше не зависим от твоей охоты! Мы больше не должны подчиняться тебе…

– А свой моральный долг перед ней ты обнуляешь – я так тебя понимаю? – перебила парня я. – Всё это время Дикая жизнью своей рисковала в Тёмном лесу, чтобы ты оставался жив да сыт.

– Я её об этом не просил – это был её личный выбор!

– Змееед, ты уже перегибаешь палку… – Парагрипп резко положил руку на плечо сорвавшегося товарища. – Мы благодарны тебе, Дикая. Но наша благодарность тебе нас не спасёт.

– А что же вас спасёт? – холодно повела бровью Дикая.

– Оружие.

– И от кого оно вас спасёт? От меня? От Отмороженной? От совести? От дрожи по ночам?

– Нам была дана всего одна ночь, – Змееед указал пальцем на камень, стоящий позади нас. – Здесь ясно сказано: разделиться на две команды. Если все условия будут проигнорированы, правила Конкура будут подкорректированы вмешательством Люминисценов. В этом случае испытание закончится в течение двадцати четырех часов и в выживших останется только один испытуемый. Так здесь сказано. Первые сутки уже почти закончились. Мы не хотим умирать, так что получить оружие на руки – справедливое желание.

– Как бы я в эту секунду ни презирала Змеееда, может быть он в чём-то прав? – вдруг пробасила Абракадабра, и все сразу же перевели свои взгляды на неё. Спустя несколько секунд наэлектризованной заминки она продолжила. – Мы ведь все понимаем, что всё происходящее – дело человеческих рук. А если за этой шнягой стоят люди, значит… Они не остановятся. Пока не добьются своего.

– И ты хочешь, чтобы они добились своего как можно раньше? – Дикая вновь повела бровью. Я уже давно заметила, что когда она так поводит бровью, лучше её опасаться.

– Нет. Дикая. Подожди… Не кипятись. Послушай, здесь же не сказано, что мы должны убивать друг друга.

– Здесь сказано, что для начала погибнут трое, – отозвалась Нэцкэ.

– Но не сказано, каким образом. Может быть, на нас хотят натравить Люминисценов или Блуждающих, или ещё что… Мы видели силовые поля, мы видели искусственную воронку в озере. Так что, кажется, уже все здесь понимают, что те, кто стоит за всем этим мраком, способны на многое. И тем не менее, на камне ведь ни единого слова не сказано о том, что нам необходимо разделиться на две группы, чтобы сойтись в битве друг против друга. Это было бы… Дико. В условиях чётко сказано: разделить оружие и разделиться на команды. О резне речь не идёт.

– Но риск её возникновения, судя по общему настроению, есть, – поправив очки, заметил Дефакто.

– И серьёзный… – хмыкнул скрестивший руки на груди Эффект.

– Худшее, что мы можем сделать в этой ситуации – это отдать лук Дикой, – не успокаивался Змееед.

– Да заткнись ты уже, – закатил глаза Вывод. – Мы и без тебя это прекрасно понимаем.

Вот оно. Отчётливое. Деление. Мы. То есть они. Уже на данном этапе “прекрасно понимают”, что всеми возможными способами будут стараться не позволить Дикой забрать лук со стрелами. Каждый сейчас хочет это оружие себе. Хотят его даже те, кто не умеет стрелять. Просто для гарантии своей безопасности. Просто для того, чтобы сразу же ликвидировать самого сильного противника: Дикую. Кто будет следующим в списке после Дикой? Определённо точно я.

Они, сами того не понимая, уже вступили по колено в болото. Они уже боятся: того, кто всё это делает с нами, Дикую и даже меня. И себя самих, несомненно, тоже. Дураки…

Все опустили глаза и отвели взгляды, лишь бы только не смотреть в глаза Дикой. Предатели самих себя.

– Вы этого захотели, не я, – выждав несколько мучительно долгих, напряженных секунд, наконец начала провозглашать вердикт бывшая предводительница бывших жителей Паддока. Теперь они все – мы все – обитатели Конкура. Что бы это ни значило. – Для начала мы разобьёмся на две группы, – Дикая резким метательным движением воткнула мачете в землю рядом с собой. – После решим по оружию.

Как же это умнó… Едва ли я придумала бы более мудрый ход в столь опасной партии: сейчас все против того, чтобы самое сильное оружие досталось тому, кто умеет им пользоваться, но стоит Дикой определиться с составом своей команды, как она сразу же получит в своё распоряжение помимо себя ещё пятерых человек, заинтересованных в том, чтобы лук достался именно ей.

У меня засосало под ложечкой. Все поняли, что сейчас происходит и что произойдёт дальше. Мы чертим черту. А потом… Мы перейдём через неё. Вопрос лишь в том, кто успеет перейти быстрее и кто при этом переходе не позабудет за роковой линией свою человечность.

Глава 10.

– Начнём с предводителей команд, – продолжала Дикая.

– Каким образом мы их определим? – Абракадабра.

– Очень просто. Предводителями будут ветераны – те, кто продержался в Паддоке дольше всех.

– Ты и Яр, – Сладкий.

– Вы небезосновательно считаете меня сильной. Также благодаря построенной Яром Мастерской и многим другим его заслугам мы все неоднократно выживали.

– Это честно, – практически одновременно сказали несколько голосов, но дружный хор нарушил голос Сладкого.

– А по-моему будет лучше, если предводителем второй команды будет Отмороженная.

– Что за?.. – голоса.

– Это логично, – сквозь гул общего недовольства, продолжил продвигать своё предложение в массы Сладкий. – Дикую с Отмороженной необходимо разделить. Если они обе войдут в состав одной команды, у этой команды будет значительное преимущество.

Хренов красавчик оказался ещё и хреновым умником. Я до боли сжала пальцы скрещенных на груди рук:

– Не собираюсь быть предводителем, – категорично и уверенно-громко заявила я. – Кто бы за этот бред ни проголосовал. Отзываю свою кандидатуру. Можете объявить меня хоть банным листом на заднице Дикой, мне плевать на это с высокой колокольни. Я либо по-честному войду в одну из команд, либо останусь сама по себе, но предводителя вы из меня не сделаете.

Все замерли с ошарашенными взглядами. То ли переваривали информацию о том, что – оказывается! – можно попробовать обойтись и без команды, то ли пытались понять, как переломить мою волю, то ли переваривали аналогию с банным листом… Во взгляде Дикой блеснула искра, но она уже не смотрела на меня, поэтому я успела лишь сделать предположение о сути происхождения этого огня.

– Дикая и Яр ветераны, – Вывод. – Они оба сильны и умны. Очевидно, что Дикая всё правильно и честно рассудила. Как и всегда.

– Хочешь в её команду, подлиза, – процедил Парагрипп, но, кажется, его услышала только я.

Я же задумалась. Самостоятельно и сходу выставить против себя самого сильного (физически и психологически) противника, не глупо, но честно и, возможно, в какой-то степени хитрó. Как же ей удастся затащить меня к себе в команду?.. Или мне самой необходимо будет “затащиться”?..

– Предводителей мы выбрали, – Абракадабра. – Что дальше? Как распределить остальных людей?

– Просто. Дальше предводители определят состав своей команды поочередным выбором людей.

– Неплохо… – вновь одобрительные кивки и голоса толпы.

– А как выбрать, кто первым из вас двоих начнёт выбирать?

– Пусть выбирает Яр, – Змееед. – Пусть возьмёт себе Отмороженную и тогда силы команд будут равны.

– Да что ты ко мне прицепился? – я бросила презрительный взгляд в сторону парня, лицо которого всё ещё было частично окровавлено из-за разбитого носа.

– Вы обе опытные охотницы. В обеих командах должен быть тот, кто умеет добывать дичь…

– Тогда в обеих командах должно быть и по одному медику, – Яр.

– И по нытику. – Дикая. – Нет, всё сделаем честнее. Посредством жеребьёвки. Кому из нас достанется длинная соломинка, тот и начнёт комплектовать свою группу первым.

– Отлично. Будет неплохо забрать себе Отмороженную на честных условиях, – Яр.

Что это в его голосе?.. Ведь что-то… Не очень приятное. Почти угроза? Стоп, это ведь Яр… Он ведь один из самых адекватных.

Дикая потянулась за соломинкой, которых у неё под ногами было пруд пруди. Мои мышцы мгновенно напряглись, мозг начал хаотично жонглировать мыслями. Если сейчас Яр вытащит длинную соломинку – он определённо точно сразу же заберёт в свою команду меня. Нет, я не буду в команде противоположной Дикой! Плевать на правила! Сорву голосование. Выйду из этого абсурда. Пусть попробуют разделить поровну одиннадцать человек. И потом, если я откажусь от своего пребывания в составе команды Яра, это ведь тоже даст Дикой и её команде преимущество – численное, что очень неплохо…

– У меня длинный, – вдруг победоносно провозгласила Дикая, показывая всем, что Яр вытащил из её рук заметно более короткую соломинку. – Отмороженная, ко мне.

Я даже не заметила того, что она обратилась ко мне чуть ли ни как к ручному зверьку. В эту секунду с моей души такой булыжник свалился, что мне было откровенно пофигу. Я даже, сама того не осознавая, резко расцепила скрещенные на груди руки и, громко выдохнув, наконец зашла за спину Дикой.

В толпе почти сразу раздались вздохи различных эмоциональных спектров, и мой слух вычленил из общего гула восклик Эффекта:

– Вот ведь хрень!

– После этого ты едва ли попадешь в нашу команду, а если всё же попадешь, едва ли продолжишь считать случившееся хренью, – прищурившись, отчеканила я.

– Оставь ребёнку возможность переживать эмоцию, – полушуткой, полусерьёзно хмыкнула Дикая. – Яр, твой выбор?

– Вывод.

Логично. Вывод: второй после Яра по физической силе парень, плюс отличный повар.

– Абракадабра, – Дикая не сомневалась.

Тоже логично. Высокая, мускулистая, выносливая…

– Нэцкэ.

Медиков среди нас всего двое. И Нэцкэ – сильнейшая из двух.

– Дефакто.

Второй медик. Логично.

– Сладкий.

Крупнейший из оставшихся парней.

– Бум.

Быстрейший из оставшихся парней.

Осталось всего трое: Парагрипп, Эффект и Змееед. Очередь выбора была за Яром:

– Парагрипп.

А вот это неожиданно. Эффект явно покрепче Парагриппа, да и половчее… Скорее всего, дело в каких-то дружеских взаимосвязях, сложившихся между обитателями Паддока ещё до моего появления в нём…

– Эффект.

Естественно.

– Добро пожаловать в нашу компанию “вот ведь хрень”, – процедила я, на что рыжеволосый пристыженно ухмыльнулся и, кажется, даже слегка покраснел.

Змееед, не дожидаясь приглашения, прошествовал в сторону группы Яра:

– Наша команда заметно слабее, – процедил парень. – Выглядит нечестно.

Прав ли он хотя бы наполовину? Наша команда: Дикая, я, Абракадабра, Дефакто, Бум и Эффект. Вторая команда: Яр, Вывод, Нэцкэ, Сладкий, Парагрипп и Змееед. Наша команда могла казаться сильнее только потому, что у нас было две охотницы и не было Змеееда, и, пожалуй, Парагриппа. В остальном противоположная группа, за счёт крупных габаритов Яра, Вывода и Сладкого, выглядела помощнее. У нас крупных парней не было ни одного.

– Всё честно, – пробасила у меня над ухом Абракадабра, при этом угрожающе скрестив руки на груди. – Никто не оказывал влияние на выбор предводителей групп. Яр забрал себе сильнейшего медика и всех крупных парней. Если ваша команда в чём-то и слаба, так причина в том, что в неё внедрился ты. Так что завались.

Она буквально озвучила мои мысли. И, судя по тому, как отреагировали на её слова некоторые парни, подобные мысли были не только у нас двоих.

– Посмотрим, как вы сможете “по-честному” разделить оружие, – раздражённо покривлялся в ответ Змееед.

А вот при этих словах я закусила нижнюю губу. Блин. По-честному ведь, на сей раз, и вправду едва ли получится…

Глава 11.

Для начала всё оружие вытащили из тайника и сложили в аккуратную кучу у камня. Поступить подобным образом предложила Дикая, и так как не она одна владела секретами магии хитрости, все якобы покорно согласились это провернуть.

– Ну что, снова жеребьёвка, – предложил Яр, нависая над заветной кучей колюще-режущей стали.

– Нет!

Это была Дикая. Вот ведь… Она слишком резко и эмоционально произнесла своё отрицание. Все сразу же напряглись. Я заметила, как Дикая сжала кулаки. Нет, она не сможет… Вернее, может и сможет, но потом совесть её грызть будет, конечно, мощно. Её проблема сейчас заключается в том, что она не может поступить так с теми, с кем прожила бок о бок так долго, жизни которых она, по факту, спасла, и пофигу, что они могут поступить с ней и не так. Я среди них новенькая, все эти люди для меня так же значимы, как почти что благородные трапперы из коалиции номер пять (практически никак). Так что муки совести мне не так уж и страшны. Точно переживу. И не такое переживать приходилось.

– Ты не получишь лук, – Сладкий впился в Дикую хищным взглядом.

– Получит в честном голосовании, – Абракадабра.

– Даже в честном голосовании нечестно отдавать лук Дикой… – Парагрипп. Прежде чем он успел договорить, лук уже был в моих руках.

…Сделав резкий выпад вперёд, я схватила нужное оружие.

Прежде чем все поняли, чтó именно произошло, я уже была на полпути к густым зарослям волчьей ягоды. Кто-то точно рванул вслед за мной… Я обернулась и увидела, как Абракадабра сбивает с ног Парагриппа, Бум толкает в сторону Змеееда, а Вывод опрокидывает Бума… Меня прикрыли те, кто состоял в команде Дикой.

Когда я ныряла в заросли, за мной уже, кажется, никто не бежал. Бывшие жители Паддока с головой погрузились в хаос.

Тринидад.

Лук было бы неудобно красть прямо из тайника. Поэтому для начала мне пришлось организовать выемку оружия из камня. Все согласились, потому что в этот момент все мыслили так же, как я. Вернее: я опустилась до попытки мыслить как все. Теперь вопрос оставался только за тем, кто из нас всех окажется самым шустрым.

Я почти не надеялась на то, что мой план выгорит. Сама мысль о нечестном захвате оружия вызывала внутри меня переворот. Кажется, я не могла так поступить с теми, с кем прожила так долго, с теми, чьи жизни собственноручно спасала на протяжении долгих месяцев, с теми, предводителем кого всё это время являлась… До сего момента.

– Ну что, снова жеребьёвка, – предложил Яр, нависая над заветной кучей колюще-режущей стали.

– Нет!

Это была я. Вот ведь… Я слишком резко и эмоционально произнесла своё отрицание. Все сразу же напряглись. Мои руки непроизвольно сжались в кулаки. Ладно, я смогу… Второй раз за прошедшие пять минут пойти на обман. Первый раз ведь никто не просёк… Не перевариваю ложь и лжецов! Но больше этого ненавижу прибегать ко лжи самолично.

Мне жизненно необходим лук со стрелами. Как и всем остальным. Всё прочее уже, похоже, неважно.

– Ты не получишь лук, – Сладкий впился в меня неприкрыто хищным взглядом.

– Получит в честном голосовании, – за моей спиной скрестила руки на груди Абракадабра. Кажется, я почти услышала, как захрустели её напрягшиеся мускулы.

– Даже в честном голосовании нечестно отдавать лук Дикой… – это был Парагрипп.

Всё. Теперь. Тянуть больше нельзя. Я смогу… Наступить себе на горло.

Я уже почти подалась вперёд, как вдруг…  Периферическим зрением внезапно увидела: словно красная молния слева от меня метнулась к куче железа, и в следующую секунду лук, до сих пор лежащий прямо напротив меня, исчез.

Это была Джекки. Никто не успел отреагировать достаточно быстро, чтобы остановить её. Всё, что я успела подумать, было то ли “Класс!”, то ли “Круто!”, а в следующую секунду наверняка “Идиотка забыла взять стрелы!”.

Змееед с Парагриппом с воодушевляющим опозданием рванули за Отмороженной первыми… На них отреагировали Абракадабра и Бум… Одновременно со Сладким я метнулась к оставшемуся оружию… Через половину секунды к оружию бросились и остальные… Я схватила колчан… Сладкий на лету вцепился в него же… Он с силой дёрнул его на себя… Я чуть не упала вперёд, прямо на остальное оружие, но в следующую секунду мой противник получил кулаком в лоб от успевшей подоспеть на помощь Абракадабры… Тяжеловесный колчан остался в моих руках… Из него не выпало ни единой стрелы… Уже отворачиваясь от разворошенной кучи оружия, я схватила ещё что-то… На ходу посмотрев в руки, поняла, что это кинжал…

Моя команда бросилась в рассыпную. Команда Яра разделилась: Нэцкэ и Вывод остались стоять у камня, остальные ударилась в погоню за нами. За мной бросились сразу двое: Яр и Парагрипп.

Джекки.

Меня разыскали почти все. Даже Сладкий, который нашел меня слишком поздно: я уже была в связке с Абракадаброй и Дефакто, а он был один, так что ему в итоге пришлось бежать в обратную от нас сторону. Вскоре меня разыскали все, кроме… Дикой.

Первым стал Дефакто. Прячась в поросли волчьей ягоды, я увидела, как он наугад продирается куда-то вперёд, и окликнула его. Спустя пятнадцать секунд он уже сидел на корточках подле меня, в руках у него был бумеранг – самое бесполезное из всего перечня оружия. Через минуту на нас наткнулась Абракадабра со своим серпом, которого в итоге и испугался Сладкий, держащий в руках всего лишь камень – наверное рванул за нами сгоряча, не успев обзавестись чем-то толковым. Поэтому в итоге вынужден был спасаться бегством от неожиданно бросившейся на него с криком и махающей серпом Абракадабры. Её выпад выглядел… Без преувеличения жутко. На крик Абракадабры подтянулись и остальные: Бум с Эффектом. А Дикой всё не было.

– Я видел, как за ней гнались сразу двое, – в какой-то момент решил сообщить Бум.

– Двое?! – мгновенно взорвалась я. – Кто?!

– Яр и Парагрипп.

– Яр?! – личность Парагриппа меня взволновала меньше, ведь Яр был самым мощным из всех наших противников! – И ты до сих пор молчал?!

Я резко вскочила.

– Куда ты собралась?! – Абракадабра мгновенно дернула меня вниз, но я лишь согнулась.

– Нам нечего бояться! Быстро всем встать! У нас грёбаная куча оружия, а Дикая где-то там один на один с…

Я не успела договорить. Из кустов на нас, с неожиданным шумом, вдруг вынырнула Дикая собственной персоной. Мои глаза округлились точно так же, как глаза всех сидящих на земле, как вдруг предводитель нашей группы с явной злостью, с размаха швырнула мне под ноги колчан со стрелами:

– Лук схватила, а стрелы забыла, Отмороженная!

Только в эту секунду я поняла, что жёстко облажалась. Как никогда прежде. Смысл от лука, если к нему нет стрел?! Но сходу признавать свой косяк полноценным косяком всё равно отказалась:

– В таком случае лук не достался бы никому, что тоже неплохой расклад.

– Неплохой расклад – это когда у лучника есть стрелы! – я ещё никогда не видела Дикую на таком взводе. – Держи, захватила для тебя, ведь о надобности оружия для себя ты также не подумала! – с этими словами она швырнула к моим ногам и кинжал в ножнах.

– Да, можешь не благодарить! – неожиданно эмоционально взмахнула руками я. – Наша цель выжить, а не нюни распускать. Я понимаю, что ты злишься из-за того, что всё получилось так, как получилось, а именно – отвратительно, но по-другому получиться попросту не могло! Нас бы всех связали по рукам и ногам, но лук бы тебе по-хорошему не достался ни при каких условиях. Или ты предпочитаешь поиграть в благородство: вернуться к камню, заново сложить всё оружие в кучку и в итоге отдать лук какому-нибудь Змеееду, а после подождать, пока он натренируется стрелять из него, выследит тебя и первой же прикончит не приближаясь близко, потому как ты самая опасная из всех противников в Конкуре, да и просто ему не нравишься.

– Этому парню никто не нравится, – фоном заметила Абракадабра.

Я продолжала:

– Сейчас мы шестеро нравимся ему меньше всех. Да и другие нас боятся больше, из-за нашего умения обращаться с дистанционным оружием, которое у нас, между прочим, есть, – я повела луком в своей правой руке.

Дикая слушала меня с широко распахнутыми глазами, её грудь сильно вздымалась, руки упирались в бока…

– Так а… С чего ты решила, что Отмороженная украла лук именно для тебя? – поправив очки, с аккуратной, но всё же явной опаской посмотрел на Дикую Дефакто.

Все мгновенно замерли в практически осязаемом напряжении: опасность роковой стычки внутри группы?

Я неосознанно вздрогнула оттого, что уловила внезапное напряжение даже в самой Дикой. Ничего себе…

Не спеша пригнувшись к земле, я подобрала брошенный к моим ногам колчан. И при этом не получила коленом по лбу от Дикой. Что уже было выдающимся достижением в текущей ситуации. Но я осознанно не хотела отдавать лук сразу. Я хотела проверить, поэтому потянулась за колчаном… Дикая не уронила своего достоинства. Она не напала. Хотя я была открыта. В этот момент она могла бы с лёгкостью уложить меня на лопатки и всё бы решилось между нами в считанные секунды. Может быть, она ушатала бы меня благодаря эффекту неожиданности, может быть, я уложила бы её благодаря своим более крупным габаритам. В текущей ситуации вероятнее был первый вариант. Но она не стала опускаться. Пожалуй, лучшая демонстрация достоинства из тех, что мне доводилось видеть.

И лук, и стрелы были в моих руках. Мы с Дикой смотрели друг другу в глаза около пяти секунд. В результате я протянула и лук, и колчан Дикой. Потому что правда заключалась в том, что я добывала это оружие не для себя – для неё.

Она уверенно приняла оружие из моих рук, и в следующую секунду ловко закрепила за своей спиной нелегкий колчан:

– Благодарю.

– Пользуйся. Себе и нам во благо, – я едва уловимо повела бровью.

Мы поняли друг друга. Всегда понимали – с первой секунды нашего знакомства. И для этого нам не нужны были слова – хватало и взглядов. Возможно, Дикая – реинкарнация какой-то части моей замерзшей души. Или я реинкарнация одной из частей её дикой души. Странно, что моей сестрой является не она, а Лив. Ведь в отличие от моей реальной сестры, Дикая даже находясь под дулом продвинутого оружия не заморозила бы меня. То есть она не выстрелит в меня из этого лука. Скорее себе колено прострелит, чем в меня прицелится. Или… Я пытаюсь танцевать на граблях.

Уже танцую?..

Глава 12.

Дикая – лук и стрелы; я – кинжал; Абракадабра – серп; Дефакто – бумеранг; Бум – танто; Эффект – кама и мачете.

– Два предмета? – повела бровью Дикая, смотря на руки Эффекта.

– Кому-то из противоположной группы не хватит оружия, – констатировала Абракадабра.

– Это нечестно, но на фоне того, что мы увели у них из-под носа лук со стрелами, вроде как не очень значительно, – пожал плечами рыжеволосый. – В конце концов, мы их резать не собираемся, а они нас… Кто знает. Так что обезоружить их и вооружить себя – лучший вариант.

Сложный парень. С таким лучше держать ухо востро.

Мы решили начать углубление в лес, чтобы уйти подальше от другой группы. Потому что как минимум в одном Эффект был прав: нам неизвестно, что сейчас происходит в головах у членов противоположной группировки, особенно после того, как мы увели у них из-под носа самое стратегически важное оружие. Обида плюс страх во все времена толкали людей на странные, неоправданные и зачастую непоправимые действия.

Лес был величественным, вековым – намного старше Тёмного леса Паддока. Макушки здешних деревьев, казалось, упирались в самые небеса, низкой поросли было не так уж и много, что могло быть связано с тем, что солнечные лучи если и достигали этой земли в погожие дни, то в недостаточном количестве.

Полдня мы шли без остановок, пока вдруг не вышли к очередной границе силового поля. После этого решили остановиться: с одной стороны нас защищала наэлектризованная стена, а остальные стороны хорошо просматривались благодаря отсутствию низкой и густой поросли. Оставив нас разбивать лагерь, Дикая пошла дальше, на охоту. Вернулась она позже чем спустя пять часов, к моменту истечения которых я едва не начала грызть ногти от беспокойства. Уже начинало темнеть, а она всё не возвращалась и не возвращалась, как вдруг вынырнула из-за массивного ствола очередного старого дуба, неся перед собой двух большущих кроликов. В животе сразу же заурчало. Бум принялся подбрасывать ветки в костёр, а Абракадабра с Дефакто взялись за распотрошение дичи.

Наступала наша вторая ночь в Конкуре.

Обоих кроликов съели сразу же, решив не оставлять ничего прозапас. Да и в принципе оставлять-то и нечего было: два кролика на шестерых человек – это не так уж и много. С водой было сложнее. До сих пор нас спасала ловкость рук Абракадабры и Бума – только они успели схватить не только оружие, но ещё и мешковатые рюкзаки, в которых, среди немногочисленных полезных предметов, обнаружились ещё и две бесценные бутылки с водой. Эти две неполные бутылки – всё, что у нас было из жидкости. Однако уже к концу ужина и от этих запасов у нас не осталось вообще ничего. Серьёзная проблема.

–…Завтра будем искать грязь и скопление насекомых, – приглушенным тоном подытожила Дикая наш незамысловатый план по поиску воды. Только я с ней сидели вместе, остальные расселись отдельно друг от друга и ещё дальше от костра, предпочтя облокотиться спинами о стволы дубов.

– Эта дубрава – красивое место, – вдруг решила повернуть разговор в совершенно другое русло я. – Его портит только треклятое силовое поле.

– Да уж, величие в сочетании с красотой всегда поражает человеческий ум, – Дикая поджала губы. – И ещё эта сепия, и серость… Как в древнем мире друидов.

– Всегда удивляюсь тому, что ты очень образована, как для ребёнка, родившегося накануне Падения Старого Мира.

– Я ведь уже говорила: в Руднике заботятся о хорошем образовании.

– Откуда именно ты знаешь о друидах? Не на уроках же анатомии вам о них рассказывали.

– Теона читала мне легенду о них. Мне тогда не было и пяти лет.

– Получается, у тебя очень хорошая память.

В ответ Дикая многозначительно постучала указательным пальцем в области своего сердца. Я повела бровью: намекает на “металлическую” капсулу, о которой прежде мне рассказывала? Она влияет и на качество памяти?

– А кто такие эти друиды? – к нам подошел Бум.

– Друиды, – Дикая гулко вздохнула, – это жрецы, колдуны, прорицатели и целители, советники вождей и хранители преданий. Часто лесные отшельники. Едва ли они когда-то действительно существовали. Скорее всего, они – сказочная выдумка. По крайней мере я слышала об этом народе только из сказок. Может, Отмороженная что-то знает? – Дикая посмотрела на меня. – Ты ведь постарше нас всех, жила до Падения Старого Мира, а значит не понаслышке знаешь, что такое телевидение, газеты и опера.

– Нет, про друидов я толком ничего не знаю, – ухмыльнулась я. – Я таким не интересовалась.

– А чем ты интересовалась?

– Ну, знаешь… Прогулками по парку аттракционов. Поеданием мороженого. Любила слушать музыку и кататься на велосипеде по городу. Ночные походы в кино. Утренние пробежки. Учёба в школе. Шопинг с сестрой.

– Что такое шопинг? – сдвинул брови Бум.

– У тебя есть сестра? – округлила глаза Дикая.

Мне неожиданно резко стало больно. В области груди. Кажется, заныла душа.

– Типа того…

– Оу, мне жаль…

– Нет. Нет, не то… Она жива. Наверное. На самом деле, я не знаю, что с ней, – я до боли закусила нижнюю губу. Я действительно не знала, что с ней. В самом буквальном смысле.

– Старшая или младшая? – продолжил любопытствовать Бум.

– Младшая.

– Так и знал.

– Вот как?

– Ты не похожа на младшую. Младшие обычно не такие… Ну, в общем, непоколебимые. Я младший, я знаю о чём говорю – у меня двое старших братьев, вроде как, было. А может, ещё и есть… Я не помню. Старшие всегда прессуют младших, типа могут в любой момент сделать тебе удушающий захват с целью потрепать твою макушку кулаком. Младшие себя так не ведут. Они обычно в поисках большего внимания и уважения, а старшим на подобное плевать, они и так типа главнее…

– Да ну, бред, – хмыкнула Тринидад. – Я младшая.

– У тебя есть старший брат или сестра? – настала очередь удивляться мне.

– Матео, Гаспар, Горацио, Хильберто, Маурисио, Теобальдо, Флавио и Эстебан – восемь братьев.

– Восемь братьев?! – Бум аж подскочил.

– Все старшие. Но я с ними недолго жила. Мало что о них помню.

– Имена у твоих братьев какие-то… – я задумалась. – Португальские что ли?

– Испанские. Мать звали Франциска, отца Диего. Мать, вроде как, была испанских кровей: чёрные волосы, загоревшая оливковая кожа. Отец точно не испанец: белокурый, голубоглазый, светлокожий. Отец имел стандартную внешность, зато мать была редкостной красоты женщиной.

– Ты пошла в неё? – к нам подсела Абракадабра.

– Скорее всего в большей степени, хотя ведь кожа у меня очень светлая, точно не от матери.

– Что с ними случилось?

– Ну… Они были кем-то вроде хиппи.

– Это ещё кто такие? – Бум.

– Они вели бродяжнический образ жизни. У нас был автобус, в котором мы жили, он, сколько помню тот короткий промежуток своей жизни, стоял посреди какого-то леса, рядом шумела вода, вроде бы меня носили на руках прогуливаться у водопада… Однажды к нам забрели двое испуганных мужчин, они рассказали нам о Стали. Отец принял услышанное за предзнаменование. Он, вроде как, был фанатиком всяких предзнаменований, а мать была его фанаткой, так что… Наша семья погрузилась в автобус и выехала из леса. Мы ехали долго, заехали куда-то… Вроде это была заправка. У автобуса спустило колесо. Отец принял случившееся за ещё один кармический знак и, видимо вместо того, чтобы искать новое колесо, решил, что его семье наступила пора прощаться с жизнью.

– Он был чокнутым? – Абракадабра.

– Возможно. Я не знаю наверняка. Мне было всего около двух лет.

– И ты так хорошо помнишь всё это?

– У меня крайне хорошая память, – криво ухмыльнулась Дикая. – Хотелось бы иметь похуже…

– Что было дальше? – широко распахнув глаза, с нетерпением в голосе поинтересовался Бум.

– Дальше… Мы простояли несколько часов на парковке. Помню, что я качалась в самодельном гамаке, пристегнутом снаружи автобуса. Или это было после… Сначала я была на руках у матери. К нам подъехал вроде бы красный пикап. В машине было двое взрослых – парень и девушка – и двое детей – мальчик подросткового возраста и девочка приблизительно моего возраста. Они предупредили родителей о том, что в нашем направлении движется большая толпа Блуждающих, затем предложили всей нашей семье погрузиться в их машину, вроде как можно было нескольких человек разместить в салоне, а остальных поместить в прицеп… Родители отказались идти против “вселенной” и на уговоры не поддались.

– Как же ты в итоге выжила? – Абракадабра.

– Эти люди, на пикапе, украли меня.

– Как украли?! – Бум был на взводе.

– Деталей не помню. Помню только, как девушка вытащила меня из импровизированного гамака. Вроде бы мать потом бежала за машиной и кричала что-то вроде: “Верните мою дочь! Она должна уйти из этого мира вместе со мной!”.

– Жуть… – Абракадабра. – Твои родители точно были ненормальными.

– И куда потом девали тебя твои воры? – Бум.

– Никуда. Оставили при себе. Воспитали. Вроде как стали моей новой семьёй.

– Получается, в тот день ты потеряла всю свою семью? – Абракадабра.

– Не уверена.

– Это как?

– Я видела лишь мельком, как Блуждающие нахлынули на автобус. Или мне это только приснилось позже…

– Если Блуждающие достигли вашего автобуса, значит действительно с твоей семьёй всё кончено.

– Да, но в автобусе не было одного брата.

– Что?.. – Бум.

– Флавио. Он был, кажется, года на четыре старше меня. По счёту третий с хвоста ребёнок, седьмой из восьми братьев.

– Почему его не было с вами? – Абракадабра.

– У матери была сестра, получается моя тётка. Она, вроде как, была старше матери лет на десять, то есть ей было под сорок, а может и того больше лет, в браке она состояла долгое время, но детей в этом союзе так и не родилось. То ли у неё, то ли у её мужа было бесплодие… Они навещали нас пару раз, привозили нам продукты. Им очень сильно запал в душу Флавио, он был весёлым мальчишкой… В общем, они уговорили родителей отдать его им на воспитание. За несколько месяцев до Стали они приехали за братом и забрали его себе.

– И родители вот так вот просто отдали его?! – в голосе Абракадабры звучало недоумение.

– Ну… Не просто так… Тётка сказала, что ей и её мужу снился какой-то сон именно о Флавио, о том, что они должны забрать его себе, чтобы тот смог чего-то там достигнуть, потому как из сна следовало, что у мальчика должна сложиться необычная судьба… В общем, отец сразу же уверовал в предзнаменование и брата в итоге отдали на усыновление.

– Я думал, Старый Мир до Падения был более цивилизованным, – нахмурился Бум.

– Может оно и к лучшему, – шлёпнула себя ладонями по коленям Абракадабра. – Ведь при таком раскладе есть вероятность того, что хотя бы один твой брат всё ещё может быть жив.

– Да уж, – Дикая невесело ухмыльнулась. – Только я никогда ничего не узнаю об этом наверняка.

Все замолчали. Я продолжила гипнотизировать трещащий костёр. На фоне родителей Тринидад мои, занятые своими отношениями на сторонах, просто душки. Просто люди с простыми человеческими слабостями… Бывает, скучаю по ним.

– Наверняка это здорово – так много всего помнить о своём прошлом, – вдруг вздохнул Бум.

– Нам бы было полезнее хоть что-нибудь знать о будущем, – парировала Абракадабра.

– Больше всего меня сейчас интересует, о каких ещё двух раундах шла речь на том камне, – сдвинул брови Бум. – Что это вообще может значить? Мы в какой-то игре? Или мы подопытные? Или всё ещё хуже?

– В любом случае у нас в команде Дикая и Отмороженная, – Абракадабра бросила в костёр обломок сухой коры. – Они с лесной местностью на “ты”, так что мы в преимуществе. Расслабься.

Я бросила взгляд на Абракадабру. Она действительно верит в преимущество подобного рода или только пытается заставить уверовать в него Бума? Судя по её взгляду, действительно верит… Психологическая уловка, старая, как мир: то, во что ты веришь, для тебя существует, то, во что ты не веришь, для тебя не существует, пока это нечто не ударит тебя с тыла за твоё неверие или никогда так и не обратит на тебя своё внимание.

К нам подошел Эффект. Прокашлявшись, он вдруг со смущенным выражением лица обратился к Дикой:

– Наверное, мне стоит извиниться. Там, у озера, я вслух высказывался за то, чтобы лишить тебя оружия… Ты ведь слышала.

Его высказывания слышала и я. Он был одним из первых, кто выступил против Дикой.

Дикая слегка прищурилась и вдруг начала выдавать свой ответ прямо ему в глаза:

– У стаи новый вожак. Чужак.

Силён и опасен.

Кому-то он лучший враг,

кому-то – худшее счастье.

У стаи чёткий устав: иерархия правит.

Чужак в стае альфой став,

своё место точно знает.

И кто бы здесь что ни сказал,

и кто бы здесь что ни тявкал,

чужак это место завоевал,

а значит его оскал любого на место поставит,

а значит он будет прав

в любом из своих решений,

и значит его короновал

не голос общественных мнений,

и он никуда не уйдёт -

он здесь уже история,

когда же его время пройдёт,

его имя провоют щенки нового поколения.

Дикая замолчала. Эффект раскраснелся до состояния поджаренного рака. Я ухмыльнулась:

– Ладно уж, мелочь, как-нибудь справимся с твоим импульсивным поведением.

Парень уже было открыл рот, чтобы что-то ответить мне, как вдруг ночную тишину сотряс страшный вопль. Все мгновенно подскочили на ноги. Я даже не поняла, человеческий ли это был крик. По крайней мере похожий на человеческий, а значит способный им быть…

– Не очень далеко, – испуганным тоном пробасила Абракадабра.

– Мы не знаем, есть ли в этом месте Блуждающие или Люминисцены, – тихо отозвался Дефакто, неожиданно очутившийся рядом со мной.

– Люди страшнее Блуждающих, – Дикая держала лук наготове. – Блуждающие работают на инстинктах и импульсах, а это значит, что ты можешь предугадать их действия. Люди же корыстные, планирующие. Невозможно гарантировать когда, как, что, откуда и куда от них может прилететь.

Крик повторился. Все как один одновременно вздрогнули. Всё так же похож на человеческий, но не наверняка… Относительно близко…

– Так, ну всё, достаточно… – Дикая куда-то резко зашагала. – Всем на деревья. Быстро. И не спускаться до наступления рассвета.

Глава 13.

День 3.

Ночь была беспокойной даже несмотря на то, что вопль неизвестного происхождения больше не повторялся. На деревьях было сложно спать даже с учётом того, что мы попривязывали себя к стволам и веткам кто ремнями, кто снятыми кофтами. Мне с Дикой повезло быть владельцами ремней, так что лишаться верхней одежды в прохладную ночь нам не пришлось.

Я на автомате устроилась на одном дубе с Дикой, Абракадабра и Дефакто оказались на дубе напротив, Бум вскарабкался на растущий впритык к нашему дереву клён, Эффект забрался на липу возле костра. Мы не переговаривались, хотя у нас была возможность – Дикая находилась всего в метре от меня, на более разветвлённой ветви. Спустя несколько часов тело начало затекать, тяжесть прожитого дня перетекла в сонливость… В итоге я не заметила, как задремала перед самым рассветом.

Проснулась я от чего-то странного. Как будто бы от звукового толчка. Я услышала только глухое “бум”, приоткрыла глаза и сразу же поняла, где именно нахожусь и что со мной происходит. Рассвет только занимался, ночная темнота уже сменилась сумеречной серостью. Вдохнув прохладный утренний воздух в сонные лёгкие и пошевелив замлевшими ногами, я сбросила с головы капюшон куртки и повернула голову в сторону Дикой. Она уже смотрела на меня.

– Ты это слышала? – первой поинтересовалась я. – Какой-то звук, похожий на “бум”.

– Слышала, – положительно кивнула головой собеседница. – Эй, Абракадабра, Дефакто! – она громким полушепотом позвала сидящих на дереве напротив.

– Проснулись, – откликнулся Дефакто.

– Вы это слышали?

– Что слышали?

– Звук, похожий на бум.

– Ничего не слышал.

– Кажется, я что-то услышала, – подала заспанный голос Абракадабра. – Но через сон. Не могу сказать, что именно за звук это был.

– Ладно, уже достаточно светло, и внизу, похоже, чисто, – повела замлевшими плечами я. – Я спускаюсь.

Дикая начала отстегиваться от ветки одновременно со мной, но в итоге на землю первой спрыгнула всё равно я. И почти сразу же в испуге отпрянула от ствола дерева, из-за чего едва не сбила с ног спрыгнувшую вслед за мной Дикую.

– Блин, Бум! – тяжело выдохнула я, увидев парня сидящим у нашего дерева: похоже, он заснул – спиной он прислонился к стволу дуба, подбородком упёрся в грудь. – Ты же на клёне должен был ночевать, что ты здесь… – Я толкнула парня в плечо и сразу же поняла, что с ним такое. Он не отреагировал. И он не спал. Он словно задеревенел. Я резко отстранила свою руку.

– Дефакто! – Дикая резко толкнула нашего медика в сторону Бума. – Что с ним такое?!

Быстро встав на одно колено перед Бумом, Дефакто взял его за запястье. Затем приложил два пальца к его сонной артерии. Прошло несколько секунд.

– У него нет пульса, – вдруг осипшим голосом сообщил нам Дефакто. – Но он ещё тёплый.

– Реанимируем… – Эффект.

– Нет.

– Почему нет?! – Эффект, немногим более суток назад едва не захлебнувшийся в озере, явно боялся того, что реанимация может оказаться невозможна.

– У него прокол. На шее. Сзади.

Абракадабру тошнило и она старалась отдышаться в кустах. Эффект неожиданно сильно расплакался и никак не мог себя унять. Дефакто всё ещё осматривал тело. Я с Дикой сидели у остывшего за ночь кострища и смотрели в землю. Перед глазами всплывали воспоминания об этом парне: наша первая встреча – он протянул мне сэндвич; как он обрадовался тому, что в Руднике его могут обучить чтению – прямо как Кей при виде новой книги; я так и не ответила на его вопрос о том, что такое шопинг… Слова Абракадабры, сказанные накануне: “В любом случае у нас в команде Дикая и Отмороженная… Расслабься”. Бум был самым младшим в Паддоке. Всего шестнадцать лет. Он был очень светлым, всегда улыбающимся широкой улыбкой, обожающим подбрасывать ветки в костёр… Он один из немногих, кто ни разу не пошёл против Дикой, хотя боялся её не меньше, чем все остальные. Я знала его всего полмесяца, а боль от его потери ощущалась такой, будто знакомство это длилось полжизни – не меньше.

К нам подошел Дефакто. Сильно вспотевший, дрожащей рукой он поправил очки на своей бледной переносице:

– Только этот прокол. Больше, вроде как, ничего.

– Они с ума сошли что ли?! – Абракадабра вышла из кустов и направилась к нам, при этом сильно упираясь руками в бока. – Бум был самым “чистым” из нас всех! Я всех их прикончу!..

– Это сделали не наши, – Дикая.

– Что? – Эффект. – Ты уверена?..

– Я рассмотрела прокол. У наших противников из оружия в наличии стилет, моргенштерн, топор, рапира и наваха. Ни одно из этих орудий не оставило бы прокола такого диаметра. Это не они…

– Тогда что это? – Абракадабра. – Или кто?..

– Кто-нибудь видел, как Бум спускался с клёна? – Дикая выпрямилась.

Все отрицательно замотали головами, признавая страшный факт – мы все не заметили, каким образом, когда и по какой причине не стало Бума.

– Дефакто, забери его оружие себе.

– Но…

– Твой бумеранг – то ещё дерьмо для густого леса, – вытирая сопли о футболку, оборвал сопротивление медика Эффект. – Так что слушайся и забирай танто себе, пока все не передумали.

Дефакто закусил губы.

– На скрижали отдельным пунктом было написано о том, что нам запрещено хоронить тела погибших – их якобы заберут, – снова заговорила Дикая. – Давайте же выясним, кто соизволит явиться за телом Бума.

Мы организовали засаду.  Спрятались по редким кустам, из которых было видно тело Бума, оставшееся приложенным спиной к дубу. На сей раз я решила не таскаться за Дикой, но к моему удивлению она сама отправилась вслед за мной и в итоге заняла соседние кусты. Прошел первый безрезультатный час, а мне всё ещё казалось, что мы выбрали правильную позицию. Ведь если кто-то явится за телом Бума, значит он придёт откуда-то извне, а если так, значит в силовом поле должен быть скрытый проход. Нам нужно просто дождаться и проследить…

Логическую цепочку моих размеренных размышлений неожиданно нарушил громоподобный звериный рык. Прежде чем я увидела его носителя, я уже знала, кому именно может принадлежать подобный утробный звук, но поверить в свою догадку я не смогла вплоть до тех пор, пока не увидела зверя собственными глазами… Из-за деревьев к потухшему кострищу неожиданно вышел тяжелой походкой громадный в своих габаритах… Лев!

Но ведь львы не водятся в таких климатических поясах!!!

Запрокидывая голову, зверь устрашающе тряс гривой и рычал с такой силой, что пространство в округе сотрясалось от неровной вибрации. Сначала я не могла понять, как  такое возможно, чтобы за Бумом послали зверя – настоящего льва! – но уже спустя несколько секунд я поняла страшную суть: он вовсе не тот, кого мы поджидали. Зверь пришёл не за Бумом. Его голодный взгляд резко переместился на кусты, в которых таилась Дикая. Хищник явился за живыми.

Глава 14.

Все успели забраться на деревья, хотя в большей опасности оказались я с Дикой – лев рванул в нашу сторону.

– Это что, лев?! – поджимая ноги на относительно высокой ветке молодого дуба, неверящим тоном вскрикнула Дикая.

– Стопроцентный! – я обнимала ствол тонкой осины, пугающе трещащей под моим весом. – Львы умеют лазать по деревьям! – решила напомнить я. В этот же момент лев подпрыгнул, но не смог достигнуть подобранных ног Дикой. – Тебе лучше сейчас же стрелять!

Стоило мне только сказать о стрельбе, как лев сразу же нырнул в дальние разросшиеся кусты, как будто понял значение моих слов или, быть может, его что-то отвлекло. В момент его “ныряния” я в очередной раз испытала ощущение, словно наблюдаю визуальный обман: сепия Конкура придавала окрасу льва чрезмерно насыщенные оттенки.

Дикая приготовила лук с одной стрелой. Она готова была выстрелить в любую секунду, но… Лев не появлялся. Львиное рычание периодически звучало с разных сторон, всегда рядом с нами, но ни самого льва, ни хотя бы шевеления кустов мы не видели. Примерно спустя час я увидела мелькание зверя справа от нас, но это было далековато, Дикая не успела увидеть, а лев, с утробным рыком, снова поспешно скрылся за очередными раскидистыми дубами.

Прошло три часа, прежде чем мы с Дикой решились перебежать на более комфортное дерево – дуб с привлекательными ветвями рос совсем рядом. Первой бежала я – Дикая прикрывала мой тыл. Когда я наконец оказалась на высокой и удобной для длительного сидения ветке, Дикая спустилась со своего дерева и быстрой перебежкой направилась в мою сторону… Лев появился в момент, когда она схватилась за самую первую ветку. Я не успела бы ей помочь – у меня не было в распоряжении дистанционного оружия. В результате ей помогла лишь её собственная сноровка – она успела подтянуться за секунду до того, как зверь достиг её… Но стоило Дикой начать перемещаться на вторую ветку, как лев полез на дерево…

Не до конца понимая, что именно делаю, я поспешно переместилась со своей ветки на нижнюю и, вытащив кинжал из ножен, сделала резкий выпад вперёд. Я лишь оцарапала его массивную лапу, это нельзя было считать серьёзным ранением, но животному стало больно и оно оторвало лапу от дерева, и, со скулящим рыком, свалилось на землю. Дикая резко возникла прямо передо мной. Сняв со спины лук, она только тянулась за стрелой, когда лев вновь скрылся в слепой для нас точке, в кустах за противоположной частью нашего дерева.

Переместившись на более удобные ветки, мы продолжили слушать близкое львиное рычание, но вновь не видели ни шевеления кустов, ни самого зверя.

– Он как будто именно за тобой охотится, – заметила я. – Изначально бросился в твои кусты, а после позволил мне перебежать с дерева на дерево, но за тобой бросился…

– Ты это видишь? – вытянув руку, Дикая указала куда-то вперёд. Я присмотрелась. Метрах в ста, между деревьев, что-то словно переливалось отблесками…

– Река! – мои глаза непроизвольно округлились.

– Поздравляю: мы нашли воду. Проблема только в том, что на нас охотится лев. Напомни, разве эти хищники не должны обитать в Африке наряду с зебрами?

– Должны… С этим местом не просто что-то не так. Похоже на… Коробку с запертыми в ней страхами.

– Мы что же, чьи-то страхи?

– Это просто оборот речи… Почему он так сильно рычит и не показывается? Ведь рычание исходит из разных сторон, но шевеления в зарослях нет.

– Может быть, он не один. Может быть, здесь целый прайд.

– Бума нет!

– Что? – Дикая резко обернулась и бросила взгляд в сторону, за которой мы всё это время пытались следить. Тело Бума исчезло. Рёв льва вдруг умолк. – Нас отвлекали, – с досадой процедила Дикая. – Пока мы были заняты зверем, тело Бума утащили те, кто стоит за всем здесь происходящим…

– Думаешь, они способны контролировать животных? Это было бы слишком…

Я не успела договорить. Мой голос перебил мужской тембр, чуть громче того, от которого я проснулась утром. На сей раз он сказал не “бум”.

– Парагрипп?.. – Дикая уставилась на меня ошарашенным взглядом. – Эхо произнесло слово “Парагрипп”?!

Глава 15.

На сей раз эхо услышали все. И все сразу же поняли, что в первый раз нам послышался вовсе не звук “бум” – это было имя: Бум. Эхо разносило по пространству Конкура имена тех, кто умирал здесь?.. От одной только мысли о реальности происходящего меня бросило в дрожь и в жар одновременно.

Мы просидели на деревьях вплоть до вечера, хотя с момента звучания эха лев больше не издал ни звука и больше не показался. Первыми спустились на землю мы с Дикой, затем к нам подскочили Эффект, Абракадабра и Дефакто. Они подтвердили услышанное. Все были бледны, на лицах каждого читался испуг. Если теория об эхе, непосредственно связанном с объявлением смертей участников обеих групп, верна, выходит, сегодня мы потеряли не только Бума, но и Парагриппа.

Мы поспешно осмотрели место, с которого совершенно незаметно, прямо у нас из-под носа украли тело Бума. Ни следов, ни каких-либо иных странностей мы не обнаружили.

Темнеть продолжало стремительно, в течение прошедшего дня мы не ели и не пили. Голод в это время представал перед нами даже менее страшным, чем обезвоживание. Нам необходимо было направляться в сторону реки, которую мы с Дикой рассмотрели сидя на дубе. Только нас пугал один серьёзный момент: лев скрылся именно в том направлении, в котором сейчас лежало наше хрупкое спасение.

Мы пробирались через заросли тихо, почти что бесшумно… Сумерки уже начали сгущаться в плотный мрак, когда мы наконец достигли воды. Это и вправду оказалась река, не озеро. Вода сбегала вниз с холма.

Для начала мы вымыли и набрали полные бутылки воды. После в обе бутылки добавили йод для дезинфекции. Спустя пять минут разделили две бутылки на пятерых: одна на меня и Дикую, вторая на остальных. Эту схему мы провернули дважды и практически бесшумно. В третий раз наполнив бутылки водой и йодом, мы забросили их в рюкзаки – один был за моей спиной (перешел от Бума), второй за спиной Абракадабры.

Ночь наступала слишком быстро, и после встречи со львом никто даже не помышлял о разведении костра, и вероятности ночёвки на земле. Есть, конечно, всем хотелось дико, но быть съеденными не хотелось ещё больше. Так что все тихо разошлись и выбрали себе по удобному дереву. На сей раз Дикая полезла на одно дерево со мной, а не я полезла на выбранное ею дерево. Возможно, мы привыкали друг к другу. Или уже привыкли. Вот ведь для неё будет шок, когда она осознает это. Когда это произойдёт, выражение её лица наверняка окажется настолько удивлённым, что у неё челюсть отвиснет… Увидеть этот момент будет бесценно. От одного только представления этой картины я непроизвольно ухмыльнулась.

День 4.

Ночь была холодной, а рассвет ещё холоднее. Пряча руки в длинных рукавах куртки и под мышками, а голову в глубоком капюшоне, я пыталась спать, но получалось плохо. Ещё чуть-чуть, и я рисковала услышать клацанье собственных зубов. И всё же я снова смогла немного подремать на самом рассвете. Проснувшись же от резкого звука всплеска, я увидела, как дымка вырывается из моего рта и обволакивает чей-то размытый силуэт… Присмотревшись сонными глазами, я поняла, что внизу у реки, на высоких камнях стоит Дикая и зачем-то целится в воду. Прежде чем я поняла, зачем это ей, она выпустила вторую стрелу и, спустя несколько секунд, вытащила из реки обе. На обе стрелы были нанизаны две крупные рыбешки. Значит, река богата. Отлично. Я наловлю больше этой крупнокалиберной малолетней выскочки.

Костёр полыхал вовсю, мы объедались рыбой: отобрав у Дикой лук со стрелами, я, передвигаясь по каменистому берегу, настреляла семь крупных рыбешек, забившихся на мелководье, плюс у нас ещё были две первые, подстреленные Дикой рыбешки, так что завтракали мы досыта.

Покончив с завтраком, я решила продолжить охоту на рыбу и, взяв лук со стрелами, установленные между мной и Дикой, поднялась. В этот момент я вдруг заметила, какими взглядами меня одарили Абракадабра с Дефакто, и только после этого поняла, как это, наверное, выглядит со стороны: я свободно пользуюсь оружием, которое до сих пор было доступно только Дикой и едва ли когда-либо станет доступным для кого-то из них. Не то чтобы ущемление чьих-то прав… Просто так получилось.

Вслед за мной сначала увязался Эффект, а затем подтянулась и Дикая. Абракадабра с Дефакто остались у костра дожидаться результатов этой охоты. Пока я стреляла по рыбе – её здесь и вправду было поразительно много – Дикая с Эффектом разговорились далеко за моей спиной. Я лишь изредка прислушивалась к их болтовне:

– Ты всегда спасаешь свою задницу… – Дикая.

– Конечно, – Эффект. – Было бы глупо её не спасать. Ведь она у меня одна.

А ведь парень дело говорит. Я ухмыльнулась… Прицелилась и… Ещё одно попадание в цель. Эти стальные стрелы ни шли ни в какое сравнение с теми деревянными, какими мы пользовались в Паддоке. А лук и вовсе сказочный: гладкий, с тугой, “поющей” тетивой. Почти произведение искусства. Кажется, я даже стрелять стала лучше – возможно, я начинала “чувствовать” это оружие.

– Это что, магнолия? Невообразимо, – голос парня прозвучал удивлённо. Обернувшись, я увидела, как он направляется в сторону необычно цветущего куста: на фоне сепии розовое цветение выглядело неестественно.

– На твоём месте я бы не подходила близко ни к чему подобному, – озвучила мои мысли вслух Дикая.

Но Эффект не послушался. Подошел к кусту впритык и начал нюхать цветы. Наблюдая за парнем, я непроизвольно чуть сильнее сжала лук в своей руке. Однако уже спустя несколько секунд рыжеволосый спокойно развернулся и, с довольной улыбкой, вернулся назад к Дикой.

Параноики. Мы с Дикой просто параноики.

Эффект начал рассказывать Дикой о чудесном аромате цветов, оценить который Дикая дважды отказалась, а я вернулась к рыбной ловле. Спустя полчаса мы поджарили ещё пять рыбешек, и снова съели их всех. Объевшись, все начали подавать признаки сонливости – бессонные ночи, переутомление и стресс наконец дали о себе знать. Было принято решение немного отоспаться до наступления тёмного времени суток.

Первые два часа караул несли я с Дефакто, затем, когда Дикая и Абракадабра проснулись, я, не дожидаясь пробуждения Эффекта, передала лук Дикой и завалилась спать на её ещё тёплое место. Для сохранения тепла она постелила на сухую траву кусок материи, найденный в рюкзаке Бума. Похожей материей воспользовалась и Абракадабра, а после неё Дефакто.

В сон я провалилась мгновенно. И вынырнула из него тоже мгновенно. Судя по освещению, проснулась я около полудня. Значит, проспала не меньше двух часов, может даже больше… Повернув голову вправо, я наконец поняла причину своего резкого пробуждения. С обеспокоенными, бледными лицами все стояли – кто на коленях, кто согнувшись на ногах – перед всё ещё спящим Эффектом. Ещё до того, как я приблизилась к ним, по белизне открытых участков кожи парня я поняла, что с ним уже что-то произошло. Подойдя же ближе я увидела пугающее зрелище. Синие глаза парня сильно закатились. Из его едва приоткрытого рта вытекала белая пена. Тело казалось сильно вытянувшимся, мышцы напряженными до предела… Его грудь не вздымалась.

– Что с ним? – напряженно прохрипела я.

– С точным определением нам сейчас сильно помогла бы Нэцкэ, – натянуто-настороженным тоном отозвался Дефакто, при этом дрожащими пальцами поправив очки на своём ровном носу.

– Он… – я откашлялась, чтобы перестать хрипеть. – Он жив?

– Эхо произнесло его имя, – Абракадабра протерла своё сильно вспотевшее лицо всей пятерней. – Ты не слышала?

Ничего я не слышала. Я слишком крепко спала.

Мы с Дикой встретились напряженными взглядами. К моему горлу подступил ком.

– Похоже на отравление ядом, – наконец выдвинул теорию Дефакто.

– Рыба? – осипшим голосом спросила страшное Абракадабра.

– Все ведь себя нормально чувствуют? – поинтересовался медик, и в ответ все мы положительно закивали головами. – Значит не рыба. Рыбу ели все. Причём употребляли мы один и тот же вид рыбы, ничего сомнительного не проглатывали…

– Он нюхал цветы с того цветущего куста, – я вновь бросила взгляд на Дикую.

– Разве таким образом можно отравиться? – повела бровью Дикая.

– Возможно… – Дефакто трясло. – Я точно не знаю, но, может… Может можно… Он ведь больше никуда не отлучался… Ложился спать в нормальном состоянии… И вдруг эхо произносит его имя… Может быть, это эхо нас убивает? – в его голосе прозвучали неожиданные нотки безумия.

– Не сходи с ума, – строго отчеканила Дикая. – Джекки, забери его оружие.

От неожиданного звучания своего имени я содрогнулась.

– Что дальше? – прокашлявшись, поинтересовалась Абракадабра, пока я поднимала с земли каму Эффекта – не самое удобное оружие, но острое и, вроде как, его можно удобно приспособить за поясом.

– Эффект третий, – процедила Дикая. – Исходя из инструкции, выгравированной на скрижали, теперь нам необходимо вернуться к камню для получения дальнейшей инструкции.

– Второй раунд, – не своим голосом пробасила ещё ниже обычного Абракадабра, и по моей коже сразу же разбежались недобрые мурашки. Меня не интересовало что будет дальше. Больше меня интересовало, кто станет следующим. Если верить скрижали – а не верить ей у нас больше не осталось причин – ещё как минимум трое из нас должны будут погибнуть, чтобы остальным открылся выход из Конкура. Кто-станет-этими-тремя?

На сей раз мы не стали дожидаться, когда на нас натравят весь зверинец Конкура. Забрав оружие Эффекта, не оборачиваясь, мы начали продвижение через лес в сторону озера и камня, навстречу более крупной по составу и более агрессивной группе людей, всё ещё наверняка жаждущей заполучить наше главное оружие, а быть может и ликвидировать угрозу в лицах самых сильных из нас.

Глава 16.

Дикая вела не нас на бойню. Она вела на неё себя. Её боятся, в её распоряжении находится желанное всеми оружие – и за меньшие поводы трапперы истязали Неуязвимых. В этом мире Дикая является Неуязвимой. Но, кажется, она хотя и понимает это, всё никак не желает смиряться с этим фактом… Она навсегда останется белой вороной. Как бы сильно и кто бы ни старался окрасить её перья в чёрные тона. И она ведь понимает это на все сто процентов. Но всё равно продолжает бороться за тех, кто не такие, как она, кто хуже…

До скрижали было не меньше четырех часов ходьбы, так что у нас было время обсудить вероятности развития событий. Во-первых, мы все пришли к мнению, что едва ли сможем достигнуть скрижали быстрее второй группы: скорее всего, они до сих пор оставались если не на том же месте, тогда неподалеку от него. При таком раскладе противоположная группа уже могла ознакомиться с условиями второго раунда, а значит быть на несколько шагов впереди нас. Также была высока вероятность засады… Мы проработали различные варианты того, каким образом у нашей группы попытаются отнять стратегически важное оружие. Но всё равно мы не смогли предугадать того, что для нас приготовила незримая длань Конкура.

Засада на нас не была организована. Когда через четыре часа после старта от реки мы вышли к камню и озеру, вторая группа и вправду уже была на месте и, судя по их скучающему виду, находилась здесь уже давно. Все они расположились напротив камня и были как на ладони, никто как будто бы не собирался нападать.

– Ловушка? – прошептала Абракадабра.

– Может быть, – тихо процедила Дикая.

– Мы уж думали, что вы не придете, воришки, – приторно заулыбался Сладкий.

– Какие условия второго раунда? – не отходя от границы леса, громко поинтересовалась Дикая.

– Никаких.

– В смысле “никаких”? – Абракадабра сжала кулаки.

– В смысле скрижаль пуста. На ней ничего нет. Можете подойти и проверить. Или дрейфите?

– Яр, будь так любезен, отведи свою группу в сторону, – Дикая звучала убедительно.

– Успокойся, Дикая. На скрижали действительно ничего нет.

– Ладно… Вы трое, идите к камню, я вас прикрою, – она вдруг обратилась к нам, и с этими словами достала из колчана одну стрелу. – И смотрите под ноги. Ловушка может оказаться в виде замаскированной ямы.

Я так и не поняла, почему она решила послать к камню нас троих: потому ли, что запоздало попыталась не выделять меня из общей массы, или потому, что доверяла только мне. Возможно и то, и другое одновременно.

Мы шли медленно. Дикая держала нас под прицелом. Я внимательно проверяла каждый свой шаг. В итоге остановившись у камня и увидев его гладкую лицевую часть мы поняли, что противоположная команда не солгала.

– На скрижали действительно ничего нет! – взмахнула рукой в направлении Дикой Абракадабра.

– Бум и Эффект? – вполне дружелюбным тоном поинтересовался у меня Яр, стоящий всего в паре шагов левее меня со скрещенными руками на груди.

– Да, – сдвинула брови я.

– Как?

– Да мы не поняли толком… Оба во сне. У одного прокол на шее, второй, возможно, чем-то отравился. Что с Парагриппом?

– Лев сломал. Мы даже не успели ничего понять. Парагрипп, кажется, тоже. Нападение произошло молниеносно, мы отогнали зверя, но было уже поздно.

– Не видели, как и кто забрал тело?

– Нет. А вы видели?

– Тоже нет.

– Дикая, может всё-таки подойдёшь? – неожиданно повысил тон Яр. – У нас есть теория о том, что письмена проступят только после того, как все соберутся до кучи. Если тебе так будет проще, я отойду немного в сторону, – при этих словах он действительно сделал пару шагов назад.

Опустив лук, но не убрав стрелы с тетивы, Дикая направилась к нам. На ходу она обратилась к Яру:

– В первом раунде в твоей команде выжило на одного человека больше. Как видишь, лук и стрелы ни о чём не говорят.

– В таком случае, может быть отдашь их мне? – голос подал Змееед. Его лицо отчего-то показалось мне чрезмерно синим.

– Могу конкретно тебе подарить одну стрелу. Хочешь? Прямо в лоб.

Змееед заткнулся.

Стоило Дикой только остановиться в пяти метрах от ближайшей к ней Абракадабры, как на камне действительно начали проступать слова. Как и в прошлый раз, вслух зачитывать их стал Яр:

– Вверху написано слово “Tabŭla”. Далее следует перечень пунктов:

А) Это место зовётся Конкур. Вход в Паддок отныне и до завершения испытаний закрыт;

В) Как и Паддок, Конкур находится под защитой силового купола. В отличие от купола Паддока, в куполе Конкура проход отсутствует;

С) Правила второго раунда Конкура…

Первая часть уже была нам знакома – она повторилась точь-в-точь по примеру правил первого раунда, но дальше текст менялся. Яр продолжил читать:

I –  Выбраться из Конкура живыми могут не больше половины участников от общего начального числа;

II – С этого момента начинается второй раунд;

III – Второй раунд будет считаться завершенным только после того, как ещё трое из участников отсеятся. – От слова “отсеятся” у меня по коже пробежали мурашки. – Как только это условие будет выполнено, оставшиеся в живых покинут Конкур;

IV – С этого момента больше не будет групп – участники должны разделиться на пары;

V – Тела погибших участников не хоронить – они будут забраны.

VI – Учитываться будет только устранение одного участника другим. Если участник погибнет не по причине устранения другим участником – его смерть не приблизит оставшихся участников к выходу из Конкура;

VII – Если в течение получаса после получения данного сообщения участники не разобьются на пары, правила Конкура будут подкорректированы вмешательством Люминисценов. В данном случае испытание закончится в течение двадцати четырех часов и в выживших останется только один испытуемый.

Яр замолчал. Я громко сглотнула ком в горле. Между мной и Дикой стояли Дефакто и Абракадабра. Они больше не с нами. Слишком близко ко мне стоял Яр, на пару шагов дальше Сладкий…

– Давайте решим всё более цивилизованным образом, чем в предыдущий раз… – попытался начать Яр, но его перебили.

– Учитываться будет только устранение одного участника другим, – начала цитировать надписи на скрижали Абракадабра. – Если участник погибнет не по причине устранения другим участником – его смерть не приблизит оставшихся участников к выходу из Конкура. То есть на нас продолжит охотиться природа этой странной местности. А если кого-то из нас она убьёт – это не в счёт. В счёт только те, кого мы убьём сами. О каком цивилизованном способе ты хочешь нам всем сейчас втереть?..

О, оу… В голосе этой мощной молодой женщины была слишком ярко выражена угроза. Хреново. Абракадабра – в хвосте списка тех, кого я хотела бы увидеть разъяренной, да ещё и находясь в первом зрительском ряду.

– Будем тащить соломинку. Как в первый раз. Чтобы определиться, кто с кем…

– Что ж, с этим я согласна, – Абракадабра резко обернулась в сторону Дикой. Именно в этот момент я заметила, что Дикая уже успела незаметно встать ещё чуть дальше от общей компании.

– Необходимо разделить Дикую с Отмороженной, – вдруг заявил Дефакто.

– Прости, Дикая, но так будет честно, – Абракадабра развела руками. – Мы все видели и знаем, на что вы обе способны, особенно работая в паре. Так что вместе вам во втором раунде не быть.

– И нужно заново разделить оружие, – Сладкий, – на сей раз по-честному…

Мой пульс разгонялся так же быстро, как возрастало напряжение вокруг меня. Дело шло к рукопашке. Это было очевидно. Но прежде чем я это поняла, Дикая решила быстрее переломить ситуацию. Резко приведя лук в боевую готовность – настолько резко, что стоящие рядом со мной люди подпрыгнули – она неожиданно громко выпалила:

– Отмороженная, ко мне!

Не до конца понимая, что делаю, я сделала первый шаг, как вдруг Абракадабра выставила в сторону свою огромную мускулистую руку, таким образом явственно преграждая мне путь:

– Отпустим Отмороженную с Дикой сейчас и потом крупно пожалеем. Они вдвоём по-любому выживут. Значит двоих из нас не станет. Всех Дикая не успеет перестрелять…

– Во всех и нет необходимости! – тон Дикой звучал с нешуточным вызовом и даже с угрозой. – Достаточно будет снять первых троих из тех, кто сейчас бросится в мою сторону. В принципе можем всё так и порешить, если вы того хотите: покончим с этим здесь и сейчас. Я выберу троих из вас и выпущу три стрелы.

– Не задавайся… – Сладкий. – Мы с Выводом хорошо метаем ножи.

– Итак, Абракадабра, Сладкий и… – Дикая прищурилась. – Пожалуй, Змееед. Или кто-то хочет поменяться с названными людьми местами? Остальные спокойно выберемся из Конкура, никто, кроме меня, не замарается – как вам такой расклад?

Все молчали. Всем нравился такой расклад. Всем, кроме Абракадабры, Сладкого и Змеееда.

– Пропусти её, – Дикая угрожающе натянула тетиву. – Сейчас же.

Абракадабра опустила руку. Не убирая пальцев со своего висящего на ремне кинжала, я сделала шаг в сторону от оппонентки и только после этого продолжила шагать в направлении Дикой.

– Абракадабра, отдай Джекки свой рюкзак, – Дикая во второй раз за время нашего пребывания в Конкуре назвала меня по имени. Я резко остановилась.

Абракадабра не сдвинулась с места. Я не успела понять, что именно произошло, как вдруг увидела металлический блеск… Стрела вонзилась в землю между мной и Абракадаброй. Когда я снова посмотрела на Дикую, её лук уже снова был заряжен.

– И не забудь отдать эту стрелу.

Абракадабра с неприкрытой злостью сбросила со своих плеч рюкзак и, выдернув из земли стрелу, бросила всё в мою сторону. Резко подняв из-под ног рюкзак со стрелой, я поспешно телепортировалась за спину Дикой.

– Мы уходим, – Дикая начала пятиться не опуская лука. – И мы обещаем не охотиться ни на кого из вас, не выслеживать вас и не убивать. Обещание будет автоматически аннулировано в случае, если вы сами предпримете попытку нападения на нас.

Лица семерых удерживаемых на мушке и одновременно отпускаемых Дикой людей были напряжены до предела. Я не спускала глаз с рук Сладкого, лежащих на рукояти какого-то мелкого клинка. Этот парень и вправду неплохо метал ножи… Но не так хорошо, как стреляла из лука Дикая. В данном случае игра не стоила свеч, поэтому он сдержался. Как сдержались и все остальные.

Мы с Дикой постепенно, спинами зашли в полосу густых, колючих зарослей, в большинстве своём состоящих из молодых елей. Однако сразу уходить далеко не стали. Перед тем, как углубиться в лес, нам необходимо было ещё кое-что уточнить…

Глава 17.

Из-за елей мы наблюдали за хаотичным формированием пар. Предсказуемой оказалась только пара Нэцкэ с Дефакто. Я думала, что Яр объединится с Выводом, но внезапно Сладкий застолбил Вывода за собой, и тот согласился на этот союз, в результате чего Яр объединился с Абракадаброй, а Змееед остался один. Интересно, почему организаторы этой бойни решили оставить одного участника без пары? Почему не предоставили напарника всем?..

Как только мы узнали кто с кем вступил в союз и пронаблюдали за тем, кто куда направился – никто не пошел вслед за нами, все разошлись в разные стороны, один только Змееед остался стоять у озера – мы начали тихо углубляться в свою часть леса.

Мы пришли к выводу, что рано или поздно, но скорее всего сразу, все направятся к найденной нами накануне реке. Дефакто и Абракадабра составили союзы с членами другой группы, так что как минимум эти две пары точно постараются оказаться рядом с источником воды. И если Дефакто с Нэцкэ не такие уж и сильные противники, Яра с Абракадаброй нам, пожалуй, стоит всерьёз опасаться.

– Яр с Абракадаброй и Вывод со Сладким – сильнейшие, а значит опаснейшие наши оппоненты, – рассуждала вслух Дикая, поспешно шагая вперёд. – Они точно будут у реки, рано или поздно.

– Держу пари, то же самое они сейчас думают про нас, – я была повыше и, соответственно, ноги у меня были подлиннее, так что я передвигалась даже немногим быстрее Дикой. – Других источников пресной воды мы здесь всё ещё не обнаружили. Нам просто нужно успеть оказаться у реки первее их… Наберем воду чуть ниже по руслу, после попробуем отыскать другой источник, – я слегка притормозила, чтобы сравняться шагом с напарницей. – А ты не задумывалась над тем, что я могла не хотеть составлять с тобой союз?

– У тебя не было выбора. Я ведь целилась из лука.

– Не в меня.

– Ну да – ну да… Тешь себя подобными успокоительными пилюлями. – От услышанного я невольно ухмыльнулась, а тем временем Дикая перескочила на другую тему. – Первый раунд, видимо, был против здешней природы. Скорее всего, сейчас нас будут стравливать друг с другом. Каким образом – пока неизвестно, но, скорее всего, к этому всё и идёт.

– За происходящим стоят люди, это очевидно, но какую цель они преследуют? Ни одной идеи на этот счёт. У тебя какие мысли по этому поводу?

– Думаю, что ты меня бросишь, если вдруг увидишь в этом надобность.

– Что?!.. – я не скрыла своего удивления, смешанного с замешательством. Это был ответ не на тот вопрос, который я задала. Это вообще была другая тема… – Не брошу я тебя даже из-за надобности!

– Да бросишь… Даже несмотря на то, что сейчас сама в это не веришь.

Меня злили её слова:

– А ты сама не бросишь меня “увидев в этом надобность”? – последние слова я взяла в интонационные скобки.

– Да нет…

– Да или нет?

– Не брошу. Успокойся.

– Сама успокойся, – я почти прорычала эти слова. Хотелось сменить тему, и я решила попробовать. – Судя по всему, Конкур большой, так что нас могут не найти, если мы достаточно далеко уйдём. Только от природы не уйдёшь: разъяренные львы и цветущие ядовитой пыльцой кусты – наверняка лишь верхушка этого крупногабаритного айсберга. Могут погибнуть больше людей, чем необходимо для выхода отсюда. Можем погибнуть мы сами.

– К чему ведёшь?

– Не рассматриваешь вариант вернуться и по-быстрому пристрелить трёх любых? Первых попавшихся или не самых полюбившихся.

– Я дала этим людям имена, которые сейчас эхом звучат в пространстве всякий раз, стоит только кому-то из них погибнуть. Ты предлагаешь мне выбрать трёх человек, у которых мне отнять не просто имена, но целые жизни?

– Не обязательно тебе. Я могу.

Дикая резко затормозила и в следующую секунду ещё более неожиданно протянула мне свой лук.

– Сумасшедшая? – я хладнокровно повела бровью. – Я не убийца.

– Просто ты так серьёзно говорила, – в ответ похоже повела бровью она.

– Я бы никогда… Но… Ты серьёзно позволила бы мне сделать подобное?

– Я тебе доверяю… Но совершить подобное не дала бы.

– Конечно, они ведь твои друзья…

– Смешно… Никто из них мне не друг. Нет, я не дала бы тебе совершить подобное по другой причине: чтобы всю оставшуюся тебе жизнь ты не истязала себя муками совести.

– Выходит, у тебя всё-таки есть один друг.

– Чушь. У тебя ведь его нет.

– Нет?

– Нет.

– А как же ты?

– А я не друг. Я для тебя его временная замена.

– Это как?

– Когда в Паддоке я спросила тебя о том, куда ты отправишься после того, как выберешься из-под силового поля, пойдёшь ли с нами (я почувствовала, что она хотела сказать “со мной”) в Рудник, ты с опозданием выдала ответ: “Для начала можно начать и с Рудника”. – Я замерла. Тот взгляд-сканер, который пробрал меня насквозь. Я хотела узнать, что он показал ей тогда. Сейчас я наконец узнаю, что он показал ей всё. – Ты не останешься рядом. Ты уйдёшь. Как однажды ушёл Титан. Вот и вся дружба.

– Мне нужно найти своих…

– А мне своих. Так что давай не будем зачислять друг друга в свои списки “своих”. Чтобы не обманываться.

– Мы – временные замены друзей? – я не заметила этого, но мои плечи вдруг опустились, а в голосе проскользнуло болезненное разочарование.

– Сколько раз тебе повторять? Нас вообще нет. Есть я. И есть ты. А нас нет. И не будет.

Боль сотней колючих шипов расцвела там, где ощущалось моё заполненное душой нутро. Глаза широко распахнулись, рот слегка приоткрылся…

Пройдя мимо меня, Дикая зашагала дальше… А я ещё несколько секунд стояла на месте размышляя о том, что же ей пришлось пережить, чтобы так серьёзно разучиться доверять людям.

Эта девчонка и вправду дикая. А я, выходит, не такая уж и отмороженная, если ощущаю боль такой силы всего лишь из-за такой мелочи…

Глава 18.

Мы (всё-таки “мы”) достигли нижней части русла реки менее чем через четыре часа скоростной ходьбы по лесу и теперь тихо сидели перед быстрым течением. Сначала мы сполоснули бутылки, а теперь наполняли их чистой водой. Перед этим мы перепроверили содержимое своих рюкзаков: непонятные материи, йод, бинты, катушка ниток с иглой, пара пустых баночек, которые тоже можно заполнить водой, и пара пустых полиэтиленовых пакетов – весь перечень умноженный на два. Неплохо. По оружию мы тоже были в выигрышном положении.

– Лук и стрелы – единственное дистанционное оружие во всём Конкуре, – собирая вещи обратно в рюкзак, вслух размышляла Дикая. – У тебя кинжал и камо. Вторая штука неудобная, но не бесполезная, а первая даже отличная. Выживем.

– Выживем? То есть не я выживу и не ты выживешь, а мы выживем? Мне кажется или ты всё-таки в курсе существования множественного числа определённого местоимения?

На это Дикая ничего не ответила. Только обдала меня вызывающим взглядом, в ответ на который получила ещё более вызывающий мой.

Плотно закрутив свою бутылку, я забросила её в рюкзак к кролику, которого Дикая подстрелила за полчаса до нашего подхода к реке. Небольшой, но на двоих хватит. Всё-таки река – отличное место. Вода – это жизнь. Здесь всегда будет много дичи, рыба и, самое главное, пригодная для употребления жидкость. Уходить от такого не хочется. Но ведь все же стянутся именно сюда…

– Ты это слышала? – не поднимаясь на ноги, Дикая вдруг выпрямила спину и бросила взгляд через реку. Её полушёпот звучал крайне напряжённо. Я сразу же замерла.

– Ты о чём?

Она слегка приподняла руку. Спустя несколько секунд произнесла:

– Наверное показалось.

– Что показалось?

– Как будто рычание…

– Лев?

– Нет, не похоже… Не кошачье. Больше… Псовое?..

– Не Блуждающие?

– Может показалось…

– Уже сумерки. Мы не успеем уйти далеко.

– Вот, снова…

– Я ничего не слышу.

– Полезли на дерево.

– Тебе точно не кажется?

– Быстро. На дерево, – она резко выпрямилась и продолжила быстрым шёпотом. – Я его вижу…

– Кого видишь? – я тоже резко встала, но как бы я ни всматривалась в заросли, растущие на противоположном берегу реки, я ничего не видела.

– Я не знаю, что это… Что-то живое. Ну же, назад… На дерево.

Мы просто успели в последнюю секунду. Нам просто повезло. Иначе я не знаю как определить то, что произошло дальше. Когда мы уже вскарабкались на середину очередного выросшего на нашем пути дуба – как же хорошо, что Конкур представлял собой именно дубраву! – из кустов противоположного берега выскочило страшное существо чёрного цвета, на четырёх лапах… Оно походило на волка, только сильно превосходило в размерах любого известного мне волка и даже льва. Оно было… Размером с пятерых львов!

В один прыжок существо перескочило пятиметровое в ширину русло реки, и в следующую секунду врезалось – нарочно! – в ствол нашего дерева. Его челюсти клацнули всего в метре от наших поджатых ног. Нужно было срочно лезть выше… Я бросила на Дикую полный ужаса взгляд, и с ещё большим ужасом осознала, что она напугана не меньше моего.

– Чёрный Страх, – вдруг выдала она. – Самый крупный из тех, что мне когда-либо доводилось видеть.

Хищник со страшным рыком повторно врезался в ствол нашего дерева. Будь это не вековой дуб, а какой-нибудь клён, мы бы наверняка свалились вниз. Дуб лишь слегка дрогнул. Я посмотрела вниз и, встретившись с неожиданно алыми глазами зверя, явно готовящегося к очередному прыжку, закричала:

– Стреляй в него! Слышишь?! Стреляй!

Прежде чем Дикая успела произвести выстрел, зверь подпрыгнул…

Периферическим зрением я вдруг увидела, как лук в руках Дикой неестественно сильно задрожал… Увиденное мгновенно опрокинуло меня в новую стадию леденящего душу ужаса. Я и представить себе такого не могла: чтобы лук дрожал в ЕЁ руках?! Нет… Никогда.

Она не выстрелила. Зверь подлетел к ней… Я метнула каму даже не осознав этого действия. Только это нас и спасло. Остриё лезвия вонзилось под лапу, в самые рёбра зверя, и застряло в нём вместе с рукоятью. Монстр истошно заскулил, его траектория сместилась… Он промахнулся. Пролетел всего лишь на считанные сантиметры правее Дикой. Рухнул на землю, но… Выжил. Отскочил в густые кусты. Мы почти сразу потеряли его из виду…

Всю ночь, не покидая дуба, мы слушали истошное предсмертное скуление зверя, раздающееся то пугающе близко, то обнадеживающе далеко. Перед рассветом его вопль вдруг стал походить на рваный человеческий ор… Я держалась за свою ветку так сильно, что уже давно перестала чувствовать онемевшие пальцы. Дикая молчала слишком долго, и я начала переживать по этому поводу:

– С тобой там всё в порядке? – упираясь лбом в ствол дерева и прячась в капюшоне в попытке согреться, впервые за последние несколько часов подала голос я и сразу же почувствовала, как из моего рта в ночь вылетел тёплый клуб пара.

– Холодно.

Звук её голоса сразу же приободрил меня.

– Ага… Повезло, что ты в двух кофтах.

– Повезло, что ты отдала мне свою.

– У меня ведь куртка, так что мне незачем… – я вздохнула. – Что это было? Ты ведь могла прикончить его.

– Извиняюсь… Не знаю… Что на меня нашло.

Я знала. Оцепенение. Такое случается даже с самыми опытными и сильными. Потом они не знают, как это трактовать. Ничего. Это проходит. Разовый случай. Со мной тоже такое было… Только целью тогда являлся не Чёрный Страх. Траппер. То есть человек. Который как не человек.

– Просто надоело торчать на деревьях, – я попыталась ухмыльнуться, но в итоге несдержанно клацнула дрожащими зубами. Всё-таки этой ночью температура опустилась очень сильно.

– Да уж… – в темноте лица Дикой было не различить, но я услышала, как она ухмыльнулась в ответ. Отлично. Значит всё ещё не депрессует. Наверное, это её фишка или привилегия – не знать депрессий. – Привыкай. После такого мы не будем ночевать на земле. Только в подвешенном состоянии.

– Звучит так себе… И даже угрожающе… – при этих словах я тяжело выдохнула. – Нам придётся спать днём.

– Поспим. Только сначала добьём его.

– Как ты собираешься его добить? Он где-то в лесу.

– Недалеко в лесу. Я без проблем выслежу его.

– Сначала ты не смогла выстрелить в него в упор, а теперь говоришь о том, что выследишь его?

Дикая замолчала. Я поняла свою ошибку: не стоило мне проговаривать вслух её осечку. Лучше было бы вовремя заткнуться…

До рассвета оставалось недолго. Мы продолжили слушать вопли недобитого хищника и дожидаться рассеивания темноты. До сих пор я не хотела этого признавать, но, кажется, зубы у меня стучали не только из-за холода. Как же сильно он вопит!.. Как будто с него живьём сдирают шкуру или… Или он её сдирает с кого-то, а значит, вопит не он…

Глава 19.

День 5.

Мы спустились с дерева со второй волной предрассветных сумерек. Серость вновь начала своё смешение с сепией, клочки ночной темноты почти полностью рассеялись. Выследить зверя было несложно – он слишком громко орал и оставил на листве кустов кровавые следы. Когда мы нашли его, он сидел к нам спиной и сквозь скуление давился чем-то. Между нами было чуть больше ста метров. При мне Дикая поражала более мелкие мишени с больших расстояний и при худших условиях видимости. У неё должно было получиться. В противном случае, будет ещё один шанс – от силы. Шанса на третью попытку точно не будет – зверь настигнет нас после первого же прыжка.

Дикая взвела лук со стрелой, натянула тетиву… В этот момент я с ужасом заметила, как волкоподобное чудовище резко повернуло голову в бок. Я могла поставить что угодно на то, что его алый глаз впился в нас, но было уже слишком поздно. Он успел дёрнуться, но не успел отскочить – стрела вошла  между его лопаток и пронзила насквозь его грудную клетку. Издав последний предсмертный рык, Чёрный Страх завалился вперёд. Я забыла как дышать. Уже хотела было вспомнить, как вдруг вторая стрела отскочила от Дикой. Она вонзилась подле первой. Тело зверя дёрнулось. Скорее всего, это была просто судорога или эффект от толчка. Я думала, что на этом мы закончили, как вдруг увидела, как Дикая приставляет к тетиве ещё одну стрелу… Когда её рука потянулась к колчану за четвёртой стрелой, я резко схватила её в полёте:

– Достаточно. Он мёртв. Мертвее уже не станет.

Это всё из-за неудачной самой первой попытки. Она должна будет отпустить эту ситуацию… Обязательно отпустит. Но не стоит говорить ей об этом.

Дикая всё-таки вытащила стрелу из колчана и приставила её к луку, но стрелять не стала. Просто перестраховка…

Аккуратным шагом мы направились к обездвиженной туше зверя. И одновременно остановились на полпути. Сначала я даже не поняла, из-за чего мы резко затормозили и что именно я вижу, но когда поняла, к горлу сразу же подкатил нервный ком… Из-под трупа зверя торчала человеческая рука и часть человеческого туловища. Он кого-то сожрал… Не до конца, но…

Ночью я только прочувствовала, но теперь я наверняка поняла, отчего это чудовище прозвали Чёрным Страхом.

Дыша через раз, мы стояли с правого бока от трупа зверя и сверлили взглядом ту часть человеческого туловища, которая была доступна для обзора: туловище от плеча до бедра.

– Кто-то из наших? – гулко сглотнула я, обратив внимание на разверзшуюся, окровавленную пасть монстра, между клыков которой что-то застряло.

– Нет… Не наш…

– Не может быть… Хочешь сказать, что в Конкуре, помимо нас, бродят и другие люди?

– Это не человек. – Я сначала не поняла, что она имеет ввиду. Но она пояснила. – Блуждающий.

– Не человек, – повторила я, пытаясь это осознать. – То есть в Конкуре нет других людей…

– Точно Блуждающий.

– Потому что в лохмотьях? Его одежду мог таким образом разодрать хищник…

– Нет. Обрати внимание на руку. Кожа иссиня-желтая, вся в струпьях… Блуждающий.

– Значит, они здесь всё-таки есть.

– Выходит, – Дикая сдвинула брови. – Нужно быть ещё осторожнее, – с этими словами она совершенно неожиданно сделала шаг по направлению к трупам. Я машинально схватила её за плечо:

– Куда собралась?

– Нельзя разбрасываться стрелами. У нас их всего десяток. Нужно забрать, – сбросив мою ладонь с плеча, она уверенно подошла к зверю и, уверенно придавив его бок ногой, начала по одной вынимать стрелы. Широко распахнув глаза, я задумалась над тем, смогла бы я так же хладнокровно наступить на ещё не успевшее остыть тело монстра, и пришла к выводу, что смогла бы. Только чуть позже. – Эти клыкастые чудовища одиночки и собственники, так что больше одного волка в ареале, протяженностью в сто километров, найти нереально. Они выбирают жертву не дольше тридцати секунд и не успокаиваются, пока не прикончат её, даже если приходится травить её на протяжении полугода… Это, кстати, цитаты из энциклопедии.

– То есть у нас не было выбора: нам по-любому необходимо было прикончить его – мы не могли оставаться с этим существом на одной территории, – я сдвинула брови и задумалась. – Или он – или мы. Хммм… Что ещё ты знаешь об этой твари?

– Ну… Его кровь способна отпугнуть любого хищника в округе.

– Вроде льва…

– Но лучше этим прибабахом не пользоваться: вместе с хищниками распугаешь и всю дичь в радиусе нескольких километров.

Уже не слушая вторую часть пояснения, я достала из своего рюкзака стеклянную баночку, которую накануне заполнила водой, влила её содержимое в себя и подошла к Дикой, усердно вытирающей свои стрелы о мех чудовища.

– Давай-ка нацедим… На всякий случай.

Глава 20.

Мы слишком долго находились у реки, к которой наверняка стремились попасть все обезвоженные организмы, даже несмотря на то, что Чёрный Страх своим воем должен был распугать всех живых существ в округе. Нам необходимо было уходить. Не без труда вытащив стрелы из Страха – одна засела в нём слишком глубоко, – тщательно почистив их и нацедив немного волчьей крови в банку, мы решили идти вниз по склону, но уже спустя десять минут оказались на равнине. Дубы здесь стали ещё больше, чем те, что нам встречались прежде, между деревьями появились заросли из молодых лип и всё чаще встречались заросли волчьей ягоды. Шагать стало проще: под ногами было относительно ровно, всё устлано засохшими палыми листьями дубов. Вскоре мы подошли к более густой части леса…

Дикая шла на несколько шагов позади меня. Стратегически нам казалось такое расположение мудрым – я была первой движущейся мишенью, могла спугнуть дичь или что-то менее воодушевляющее, в то время как Дикая со своими стрелами всегда была наготове. Но именно наше расположение нас в итоге и подвело. На нас напали сзади.

Неизвестно, выследили ли нас из-за нашей открытой ночёвки у реки и всей той возни с Чёрным Страхом или, быть может, мы сами вышли прямо на них… Всё произошло внезапно.

Когда я обернулась на резкий шум, лук уже был в руках Яра, а Абракадабра впивалась в Дикую удушающим захватом сзади. Вместо того, чтобы нейтрализовать нас обеих, они вдвоём напали на одну Дикую… Я не успела оценить правильность этой тактики. Бросившись на Яра, на несколько секунд оказавшегося стоящим спиной ко мне, я со всего размаха врезалась в его поворачивающееся лицо кулаком… Кажется, я почувствовала треск, раздавшийся в его скуле. В это же время Дикая прибегла к оглушению противника посредством локтевого удара в рёбра и, благодаря тому, что этот манёвр сработал, почти смогла сбить противницу с ног, но Абракадабра была выше и значительно крупнее Дикой… Схватив Дикую за шею сзади, она резко дёрнула её вправо… Дикая рухнула на землю… Яр врезался в мои рёбра мощным хуком справа… Лук был отброшен в сторону… Абракадабра полетела вслед за Дикой… Я блокировала очередной выпад Яра… Дикая врезала Абракадабре коленом между ног… Яр успешно блокировал мой удар… Нанёс удар в плечо слева… Я устояла на ногах… Дикая попыталась встать… Колчан со стрелами всё ещё был у неё… Яр безуспешно попытался блокировать мой выпад… Мой кулак врезался в его солнечное сплетение… Он попытался сделать подножку… Дикая почти встала… Я отскочила и, врезав Яру кулаком в ту же скулу, которой он уже успел принять один мой удар, заставила его опрокинуться… Абракадабра резко дёрнула Дикую… Она буквально заставила её обрушиться на землю… Прежде чем кто-то что-то успел осознать… Дикая врезалась головой в высокий пень… Что-то отчётливо хрустнуло… Дикая неестественно, мгновенно замерла… Замерли и мы… Яр на коленях… Я на ногах… Абракадабра на четвереньках… Дикая на спине… Без чувств…

Прошла всего пара секунд всеобщего оцепенения, как вдруг Абракадабра снова бросилась к Дикой… Я сразу поняла, что этот выпад делается не с целью попробовать привести Дикую в чувства – она желала снять колчан со стрелами с её бесчувственного, а быть может уже и мёртвого тела. Не помня себя, я бросилась к Абракадабре, перед этим успев поднять с земли увесистый обрубок дерева. В три прыжка я оказалась рядом с оппоненткой… Яр бросился на меня с целью предотвратить удар. Если бы он успел – для нас с Дикой всё было бы кончено. Но он не успел. Со всего размаха я врезалась бревном в затылок Абракадабры в момент, когда её пальцы только коснулись кожаного ремня колчана на плече Дикой. Бревно, видимо прогнившее изнутри, громко хрустнуло и разлетелось на две половины… Одна половина осталась сжатой в моих руках… Яр сбил меня с ног… Абракадабра с продолжительным стоном повалилась справа от Дикой… В строе остались только мы вдвоём.

Яр сел на меня сверху и с силой придавил к земле:

– Без обид. Нас уже порезали и обчистили, забрав наши перочинные зубочистки, так что нам просто нужно ваше оружие… Мы не собираемся вас убивать!

– Скажи это Дикой! Вы уже убили её!

– Может нет… – он обернулся, чтобы посмотреть на бездыханное тело Дикой. Зря. Его хватка ослабла.

Схватив противника за предплечья, я резким рывком опрокинула его и сразу же метнулась к луку, но в следующую секунду парень одернул меня за ногу… И тем не менее я успела подняться до того, как он успел вновь наброситься на меня… Боковым зрением я заметила едва уловимое движение у злосчастного пня: кажется, Дикая пошевелила рукой. Абракадабра всё ещё не подавала ни единого признака жизни. Яр метнулся ко мне… Но я была готова. Блок. Выпад. Хук. Попадание. Отстранение. Блок. Замах. Шаг вперёд. В сторону. Блок. Выпад. Хук. Подножка… Он попался. На подножку. Был очень силён, имел все шансы ушатать меня, но эта подножка решила всё… Когда он уже летел вниз, я врезала ногой в его грудную клетку… Услышала стон… Не его… Со стороны пня… Схватила обломок уже известного бревна… Прицелилась им в грудную клетку парня, но он поставил блок, в результате чего пропустил левый хук, пришедшийся ему в рёбра… Его глаза широко распахнулись… Я вновь замахнулась бревном, на сей раз целясь ему в голову… Как вдруг… Он поднял руки вверх… Я была в такой ярости… В такой!.. Что едва не пропустила это его телодвижение!.. Из моей щеки, от скулы до губы, сочилась кровь… Кости болели… Болело вообще всё… Казалось, онемела только душа… Полено зависло в воздухе… Успело зависнуть… Как будто не из-за меня… Как будто само по себе.

– Стоп! – Яр смотрел на меня так, как… Как я смотрела на Чёрного Страха… Как на монстра… – Сдаёмся!

Не помня себя, я резко отбросила полено в сторону и в ту же сторону перевела взгляд. Дикая перекатилась на бок, но не вставала и больше не двигалась. Абракадабра оставалась обездвиженной. Яр сел, его лицо было окровавлено… Мои кулаки были окровавлены. Я победила? Двоих?.. Смогла защитить? Двоих?.. Чуть не убила?..

– Можешь забирать лук и Тринидад, и уходить, – держась за рёбра, Яр пытался не морщиться от боли, но это давалось ему с большим трудом. – Мы не будем преследовать вас.

Машинально кивнув, я бросилась к луку. Схватив его, подбежала к Дикой таким образом, чтобы не выпускать из поля зрения Яра, всё ещё сидящего на земле.

– Эй… Ты слышишь меня? – одной рукой упершись о лук, второй я провела по густым волосам Дикой, с целью убрать их с её лица, и сразу же замерла из-за ощущения тёплой липкости на своих пальцах. Алая кровь окрасила участок головы чуть выше и левее её левого виска, и теперь яркой лентой спускалась по её белоснежной шее к груди.

Злость накрыла меня с головой. Прикончить этих двоих сейчас же, после Змеееда, и всё это будет кончено! Всё равно что трапперов прихлопнуть!..

Я уже наполовину вытащила первую стрелу из колчана, всё ещё находящегося на спине Дикой, как вдруг услышала её вялый голос:

– Слышу…

Моя рука замерла. Она ответила мне на поставленный вопрос. Сильно запоздало, но не критически поздно… Что я творю? Она жива. В полусознательном состоянии, но… Жива. Они не собирались её убивать? Собирались?..

Я пригнулась к её лицу:

– Идти сможешь?

Молчание…

Молчание…

Молчание…

– Подними.

Глава 21.

Уходить пришлось именно нам. Дикая пребывала в полусознательном состоянии – Абракадабра находилась в полной отключке. Плюс Дикая была как минимум килограмм на двадцать легче Абракадабры. Так что нам уйти было проще. Оставаться в компании этих двух нам точно было нельзя…

Дикая была крайне плоха. Когда я подняла её на ноги, её глаза не открывались, ноги сильно подкашивались, тело чувствовалось обмякшим. Я надела лук со стрелами на себя и, перекинув одну её руку через свою шею и закрепив своей рукой, второй рукой я обхватила её за талию, после чего буквально потащила её прочь. Пробиваясь сквозь полуобморочное состояние она пыталась хоть как-то передвигать ногами, но получалось у неё это не то что неубедительно, но из рук вон плохо. Её голова сильно запрокидывалась, на мои уговоры говорить со мной она только полубормотала-полустенала что-то нечленораздельное, с каждым шагом её тело казалось всё более и более тяжёлым… Спустя примерно километр она внезапно прекратила всякое движение ногами. Так я заметила, что она окончательно потеряла сознание.

Аккуратно уложив обмякшее тело напарницы под раскидистый куст, я начала осматривать её голову. Кровь над левым виском всё ещё присутствовала, но она уже успела свернуться. Подсохла кровь и на её лбу с шеей, на которые успела стечь.

Тяжело дыша, я полезла в свой рюкзак, достала из него йод и стерильные бинты, после чего кое-как обработала её рану по краю, но Дикая не очнулась даже от этой боли. Испугавшись отсутствия у неё реакции, я приложила два пальца к её сонной артерии и уже спустя секунду с облегчением, громко выдохнула: её словно с цепи сорвавшийся пульс отлично прощупывался. Мне было плевать на то, что он неестественно быстрый – главное для меня было то, что он наличествует. Спрятав йод и остатки бинта на дно рюкзака, я вытащила на подсохшую листву подбитого накануне кролика. Хотя нас со всех сторон обволакивало мрачное освещение “друидского обиталища”, ещё даже не было полудня. Мы не завтракали. И едва ли пообедаем. Придя в сознание Дикая может не захотеть есть, но в таком случае ей придётся перебороть себя. Так что стоит позаботится об этом заранее…

Расстелив на густо осыпавшейся и на первый взгляд сухой листве одну из двух имеющихся у нас материй, я переместила Дикую – держа её сначала за руки, затем за ноги, – на искусственный покров, после чего с головой прикрыла её второй материей. Выглядело жутковато, зато было более безопасно, чем оставлять её с открытым лицом. Разобравшись с этим, я начала поспешно собирать костёр из лежащей неподалёку парахни.

Кролик был разделен на части и уже дожаривался, когда впереди меня послышалось шуршание. Оторвав взгляд от небольшого костра с наскоро симпровизированными из стрел вертелами, я посмотрела в сторону звука. Убрав с лица материю, Дикая сначала оперлась на одно предплечье, затем начала аккуратно садиться. Прошло примерно полтора часа с момента, как я занялась костром, так что она пришла в себя обнадёживающе быстро. По правде говоря, я всерьёз опасалась того, что она не успеет очнуться до наступления сумерек, или вообще…

Взяв полную бутылку с водой, я подошла к девушке и, усевшись рядом, протянула ей подношение. Она всё ещё выглядела очень вялой и бледной, струйка крови на лбу, щеке и шее окончательно засохла. Медленно открутив пробку бутылки, она начала пить. Я решила попробовать разрядить обстановку:

– Знаешь, я даже не удивлена тому, что из нас двоих отмуйдохали именно тебя. Потому что тебя всегда есть за что.

– Хах!.. Ну ты и… Тупая…

Тупая?.. Очевидно всё ещё не до конца очухалась, раз из всех острот, на которые она способна, она выбрала самую притупленную.

Она смеялась и тяжело дышала. Была жива. Я была довольна уже только этим одним. Нет, не уже только только этим одним – а целому этому!

– Как чувствуешь себя?

– Как будто… Меня головой к пню приложили.

– Я её тоже приложила.

– Кого? Абракадабру?

– Бревном по голове. Возможно, перестаралась. Бревно разломилось напополам. Когда мы уходили, она всё ещё была в отрубе… Если честно, я сомневаюсь в том, что не убила её.

– Эхо было?

Меня вдруг осенило:

– Не было! – с моих плеч словно тяжелый камень свалился. – Думаешь, во втором раунде тоже будут… Объявлять имена погибших?

– Вполне вероятно… – она снова приложилась к бутылке.

– Есть тебе, наверное, не хочется.

– Даже не рассчитывай на мою порцию! Я подстрелила этого кролика. Давай сюда кусок.

В итоге почти всего кролика съела я. Оставшиеся несколько кусков я спрятала в пустой полиэтиленовый пакет. Тринидад еле впихала в себя одну ножку. Спустя десять минут после этого её вырвало. У неё были сильно расширены зрачки, при попытке подняться на ноги она испытывала головокружение, её пульс был учащенным, неестественная бледность слишком отчётливой, едва уловимый шум в ушах… У неё явно наличествовало сотрясение головного мозга. Но нам нельзя было оставаться на этом месте. Мы и так задержались, и так позволили себе развести костёр, и даже пожарить мясо… Яр с Абракадаброй всё ещё были где-то рядом. Они могли передумать, могли пойти по нашему следу… Честное слово, если они так поступят, я лично прострелю каждому по одной ноге!

Дикая была бойцом. Мне не пришлось уговаривать её к движению, более того, она первой дёрнула меня уйти подальше. Собрав все нашли вещи и затушив костёр, я вскинула на себя оба рюкзака и лук с колчаном. Дикая сразу же попыталась вернуть себе своё оружие, но, естественно, ей ничего от меня не перепало. Она едва себя тащила, так что уже тот факт, что она передвигала себя на собственных ногах и без моего участия, считался огромной помощью.

Глава 22.

Мы шли с частыми остановками и потому не планировали останавливаться в ближайшее время, как вдруг Дикая одёрнула меня за руку. Обернувшись, я увидела, как она указывает пальцем куда-то вправо.

– Похоже на грот, – тяжело дыша и упираясь одной рукой в бок, предположила она.

В широкой скальной породе высотой в пять метров и вправду проступал вход как будто бы в небольшую сводчатую пещеру. Уже спустя пять минут мы обследовали её: небольшая, пять на пять метров, высотой меньше чем в два метра, никем не занятая. Только вот вход слишком незащищенный и привлекающий внимание. Полдня пришлось повозиться, чтобы самолично натаскать к нему иссушенные ветки лип и елей, которых здесь, благо, было предостаточно. Пока я занималась этим, Тринидад с закрытыми глазами сидела под хлебным деревом. Оно было невысоким, плодов на нём было не больше десятка, половина из которых наверняка была ещё незрелой, но вторая половина выглядела вполне съедобной, так что с ужином у нас тоже всё кое-как решилось.

Костёр мы не разводили. Было не так уж и холодно, просто прохладно, да и жарить нам было нечего, так что привлекать внимание к и без того неубедительно замаскированному укрытию мы не стали. Плоды хлебного дерева оказались вполне съедобными, хотя таких и было всего пять. Тринидад без особого аппетита доедала первый, я доедала второй и уже ощущала сытость. Хорошие эти фрукты: почти не сладкие, сытные и сочные. Можно есть без желания запивать.

– Ешь активнее, – хмыкнула я. – А-то смотреть невыносимо.

– Не переживай, через час ты не то что моего лица, даже моего силуэта не увидишь.

Я бросила взгляд на плотно заложенный ветками выход. Сумерки и вправду уже начали сгущаться в темноту. В нашем убежище и вовсе уже было по-настоящему темно.

– Надеюсь, этой ночью обойдётся без Чёрных Страхов, львов, Блуждающих, Люминисценов, твоего предсмертного состояния, и в результате мы благополучно доживём до рассвета.

– Надейся, – Дикая неоднозначно ухмыльнулась.

Где бы я чувствовала нас в большей безопасности? Здесь или на очередном дереве? Бессмысленный вопрос. Из-за пострадавшей головы Тринидад, этой ночью на дерево нам ход был закрыт – опасность головокружения, а значит и падения с дерева, была слишком высока. Ломать себе шею подобным образом не хотелось. Да и вообще никаким образом не хотелось.

– Яр сказал, что на них уже нападали и даже порезали, – задумчиво произнесла я.

– Он так сказал?

– Да. Но не сказал, кто именно напал… Интересно было бы узнать, кто на такое способен.

– Он с Абракадаброй, к примеру, оказались способны.

– Да, но кто ещё? Ты хорошо всех их знаешь. Как думаешь, кто?

– Думаю, на насилие здесь способны все.

Я ещё сильнее нахмурилась вспомнив, как чуть не решилась забить Яра до смерти всего лишь поленом. Мне не хотелось это обсуждать.

– Они хорошо продумали нападение, – признала я. – Зашли сзади, напали с минимального расстояния… У нас не было ни единого шанса выстрелить, – я слегка приподняла брови. – Ещё Яр сказал, что они не собирались убивать нас – только ограбить.

– То есть если бы я отбросила душу после того, как влетела в пень – это была бы всего лишь случайность. Как-то не очень успокаивает… И головную боль не снимает.

– Да уж… – я непроизвольно прикусила губу. – Кстати, запомни: я второй раз за прошедшие сутки спасла тебе жизнь, – я начала разгибать пальцы из кулака, – сначала отбила от тебя Чёрного Страха, затем отбила тебя у Абракадабры с Яром.

– И вправду удивительно. Обычно ведь я спасаю твою задницу. Выходит, я всё-таки правильно выбрала себе союзника.

– А ведь мы знакомы лишь две недели. Странно это, – я невольно нахмурилась. – По идее, ты должна была быть больше связана не со мной, а с теми, о ком заботилась больше, чем они в принципе способны заботиться о ком-либо, не то что о тебе. Ради них ты каждый день выживала в Тёмном лесу… Ты единственная, кто в Паддоке бросился за Нэцкэ и в итоге спасла её от кажущейся неминуемой участи быть съеденной Блуждающими. И ты единственная, кто подумал о том, чтобы оставить сообщение в Паддоке для тех, кого туда ещё могут закинуть. Как так получается, что человек с такими стальными яйцами, как у тебя, способен обладать таким уровнем эмпатии?

Дикая промолчала, но я почти увидела, как её брови сдвинулись к переносице. Отбросив косточку от хлебного плода к противоположной стене грота, она вдруг спросила, тем самым подтверждая своё нежелание отвечать на мой вопрос:

– Как думаешь, кого-то ещё закинут в Паддок?

– Я не знаю…

– Ведь если закинут, и эти люди прочтут оставленное мной послание, они попадут в Конкур.

– Всё это бред. Мы ничего не знаем наверняка даже относительно себя. Зачем ещё выдумывать каких-то персонажей, которых не существует, и размышлять о их несуществующих судьбах?

– Пожалуй, ты права.

На этом наш разговор закончился.

Дикая пораньше улеглась спать, быстро отключилась и проспала всю ночь. Я же, оставшись в карауле, долгое время не могла сомкнуть глаз, раз за разом прокручивая события минувших суток от встречи с Чёрным Страхом до стычки с Яром и Абракадаброй. Но приблизительно за пару часов перед рассветом я не заметила, как вдруг провалилась в крепкий сон. В результате я проснулась при дневном освещении, из-за неожиданного толчка в правое бедро. Открыв глаза, я сначала не поняла, где именно нахожусь…

– Ты что, спишь что ли? – рядом со мной на корточках сидела Дикая. Совсем не бледная, даже румяная, она выглядела вполне здоровой. – Вот так и оставляй тебя за главную… Я съела твою порцию хлебных плодов. Так что придётся поохотиться. И прекрати уже обниматься с луком – он мой, давай отдавай…

Глава 23.

День 6.

Мы могли бы попробовать остаться на этом месте, но оценив все за и против, поняли, что до наступления сумерек нам лучше попробовать найти другое место для ночлега. Вход в грот был слишком приметным, а сухие ветки, которыми мы его прикрыли на ночь для защиты от внезапного нападения, только ещё больше выделяли его.

Судя по освещению, мы проспали очень долго – из грота мы вышли не раньше десяти часов, может даже около одиннадцати. Моментально возникшие желания сразу после выхода: есть и пить. И с первым, и со вторым у нас были проблемы. И если уже спустя два часа мы решили первую, подбив трёх куропаток, вторая проблема всё никак не решалась. Возвращаться же к реке не хотелось. Мы прекрасно понимали, что все, включая Абракадабру с Яром и более опасных Сладкого с Выводом, уже наверняка прибились к самому очевидному источнику питьевой воды. Потому нам фактически жизненно необходимо было в срочном порядке отыскать ещё один источник. В полдень мы решили, что если до заката не отыщем его, уже завтра будем делать марш-бросок в обратную сторону. Подобная перспектива не радовала.

После обеда мы зашли в необычную местность: дубрава начала всё чаще смешиваться с высокими соснами, упругий наст из опавшей листвы сменился песчаником, устланным бордовыми иглами хвои, и всё чаще под ногами проступала каменистая порода. В итоге оказавшись в необычайно красивом месте – песчано-каменный обрыв глубиной метров в двадцать, за которым начинался смешанный лес – мы решили остановиться, чтобы развести огонь для пойманной дичи. К этому моменту помимо трёх куропаток мы ещё раздобыли трёх сочных белок, и наши желудки уже вовсю рычали, так что мы решили разводить костёр прямо здесь, хотя местность была слишком открытой и безопаснее было бы поискать более защищенное место. Собрав сухие ветки и парахню для костра, мы разделились: я принялась потрошить дичь, а Дикая ушла в кусты с целью отлить. Так как меня напрягали любые наши разделения, я периодически поглядывала на густые кусты и громко уточняла, всё ли у неё в порядке. От моих уточнений ей было смешно, а мне почти смешно.

Выходя из-за кустов, застегивая ремень на штанах, Дикая с любопытством в глазах уперлась взглядом куда-то мимо меня, но я не обратила на это внимание – слишком была занята второй по счёту белкой.

– Камень в пятидесяти метрах за твоей спиной двухцветный, – вдруг прищурилась она.

Я обернулась и увидела широкую каменную стену высотой в три метра. Она и вправду была двух цветов: в основном светло-серой, но по её правому боку, ближе к обрыву, тянулся неровный и весьма широкий шлейф тёмно-серого цвета.

Прежде чем я успела хоть что-то ответить, Дикая уже трусцой направлялась в ту сторону:

– Я проверю. Возможно нам повезёт…

Я с силой прикусила нижнюю губу. Ну сколько можно?! Ведь ясно как день, что нам нельзя разделяться! Прошлый разрыв между нами составлял всего пять шагов, и к чему это привело?! К сотрясению мозга?! В котором вчера я была уверена на все сто процентов, но сегодня, наблюдая за тем, какую бодрость Дикая проявляет, уже начинала всерьёз сомневаться насчёт верности выдвинутого мной медицинского заключения. Тяжело вздохнув, я перевела вес тела на правое колено таким образом, чтобы повернуться лицом к спине стремительно удаляющейся напарницы… Какой бы крутой она себя ни мнила и на самом деле ни являлась, всё-таки она ещё мелюзга. Что, сложно дождаться, пока старший закончит потрошить дичь, и только после этого проверять обстановку? Тебя ведь только вчера по голове стукнули!.. Хотя, может быть, в этом и заключается причина её неугомонной самонадеянности? А что, вполне может быть: отбили ей нейроны, отвечающие за инстинкт самосохранения… Хотя нет, она ведь и до вчерашнего дня была такой… Такой вот… Какое же это слово?.. Блин, вылетело из головы… Дикой! Точно, дикой!.. Идеально подходит.

Периферическим зрением различив приближающееся движение впереди, я оторвала взгляд от освежеванной тушки белки, которую уже насадила на одну из стрел. Дикая возвращалась с довольным выражением лица. Выяснилось, что по скале и вправду струилась вода. В результате в течение следующего получаса мы смогли наполнить обе свои бутылки доверху.

После восстановления водного баланса и сытного приёма пищи настроение резко улучшилось. Но вопрос: “Сколько это ещё будет продолжаться?”, – напряженным, фантомным эхом продолжал звучать фоном моего подсознания.

Костёр догорал, когда мы начали собирать остатки мяса – белок мы съели всех, остались только сочные и сильно прожаренные части куропаток, которые мы расфасовывали по чистым полиэтиленовым пакетикам. В каждый рюкзак мы в итоге положили по одной бутылке воды и по одной разделанной птице.

– Сразу пойдём? – вдруг поинтересовалась Дикая, отставляя свой рюкзак в сторону. – Или можем ещё немного передохну́ть.

Мы обе явно не переели, так что можно было продолжать поход, но срываться с места сразу и вправду не хотелось. Ноги уже начинали серьёзно гудеть от многочасовой ходьбы. Повезло, что с обувью у нас всё было в полном порядке: целая и удобная – больше ничего и не нужно. Хотя джакузи бы не помешало… Джакузи. Слово из прошлой жизни. Сколько слов осталось там, за спиной.

– Давай ещё немного передохнём, – тяжело выдохнув и поджав губы, я присела обратно под сосну и оперлась о нее спиной. После того, как мясо дожарилось, мы слегка отошли с ним под сень деревьев, чтобы не слишком уж мелькать на открытой местности. Дикая устроилась под соседней сосной. Я бросила на её взгляд:

– Ты, оказывается, не очень-то хорошо дерёшься.

– Даже не начинай. На меня напали сзади…

– Хуже меня…

– Это было нечестно…

– Заметно хуже.

– Абракадабра значительно крупнее меня…

– Мне позволили тебя забрать. Не тебе меня.

– Ладно! Ладно, окей, может и вправду хуже, если ты смогла в одиночку ушатать двух крупных противников, пока я в бессознательном состоянии валялась под пнём.

Она почти улыбалась, на что я открыто ухмыльнулась.

– Неважно какой ты меткий стрелок, если в руках у тебя нет винтовки. В твоём случае – лука, – с этими словами я поднялась на ноги и подошла к собеседнице впритык. – Покажи-ка голову. – Она повернула голову вправо, я слегка раздвинула её густые волосы. – У тебя шишка размером со сливу, – я отстранила пальцы и посмотрела собеседнице в глаза. – Неплохо тебя Абракадабра приложила.

– Всё, задолбала… – она неожиданно резко вскочила на ноги. – Давай, покажи мне пару приёмов.

– То-то же. – Мы встали друг напротив друга. – Есть техника ударов, а есть защита.

– Что по защите?

– Много элементов: блоки, сбивы, нырки и уклоны, подставки, работа ног… К примеру: блоки. Существуют внешний и внутренний блок рукой, – подняв предплечья перед собой, я начала жестикулировать. – Первый выполняется внешней стороной предплечья. Входишь в контакт с ударной рукой оппонента не забывая двигать тазом. Обычно внешним блоком удобно защищаться от ударов наподобие крюков, но всё всегда зависит от ситуации. Ещё внешним блоком зачастую удобно блокировать прямой удар. По сути, у внутреннего блока принцип выполнения такой же. Дальше по основам безопасности. Во имя избежания травмирования, при выполнении блока всегда максимально напрягай пальцы блокирующей руки, большой палец прижимай к ладони. Снова же: не недооценивай движение таза – если будешь исполнять блок исключительно движением руки, резкий удар нападающего сможет с лёгкостью пробить блок. И ещё: исполняя любой блок не делай слишком широких амплитудных движений – таким образом ты только раскроешься и потеряешь время. Теперь удары. Прямой – классика, самый известный и предсказуемый. Давай лучше рассмотрим бэкфист. Этот удар представляет собой обратный крюк рукой, который выполняется с разворота. Бэкфист способен заключить в себе большую разрушительную силу – при условии точного попадания можно добиться нокаута. Предположим, что ты работаешь в правосторонней стойке, – я встала в стойку. – В таком случае удар ты будешь наносить левой рукой. Для начала правую ногу ставишь на одной линии с левой, потому что так удобно наносить крюк передней, то есть в твоем случае правой рукой. После этого ты меняешь стойку через спину, – я продолжала демонстрировать движения, – при этом вынося локоть правой руки по дуге. Если твой оппонент решился на удар или просто оказался на ближней дистанции, удар наносишь локтём. Если локтём не достаёшь – бьёшь основанием сжатого кулака, обязательно со стороны мизинца. Запомни это. Никогда не бей тыльной стороной голого кулака – таким образом можно повредить хрупкие кости. Ещё из полезного: хук правой в челюсть, – я начала размахивать руками у её лица. – Апперкот правой в челюсть. Короткий прямой в печень. Последний, кстати, я успешно использовала в битве за тебя с Яром.

– На самом деле я владею базой. У нас в Руднике опытные добровольцы преподавали в академии… Но я больше предпочитала стрельбу и паркур, чем прямой контакт, так что немного прогуляла последний курс по боевым искусствам, – при этих словах она едва уловимо поморщила носом, что показалось мне даже забавным.

– И как хорошо ты владеешь техникой?

– Процентов на семьдесят.

– Высокий процент… – Прежде чем договорила, я схватила её за шею, дернула на себя, поставила подножку. Три секунды – и она уже лежит на лопатках.

Я выпрямилась.

– Шестьдесят процентов, – тяжело вздохнув, почти обречённо выдохнула она.

– Уверена, в течение следующих пары минут смогу полностью обнулить твои проценты, – я подала ей руку.

Поднявшись на ноги, она неожиданно правильно встала в стойку, которую я ей перед этим не демонстрировала. Но это ей не помогло: ещё две разнокалиберные попытки и двойное падение на лопатки. Я была и крупнее, и сильнее её. Однако по итогу она оказалась ловчее. Четвёртая попытка неожиданно для меня закончилась моим провалом: оформив успешную серию из трёх выпадов и полноценных ударов, и внезапно разбив мой последний блок, она вдруг сделала нестандартный манёвр слева, которого я от неё не ожидала. Я даже не поняла того, что падаю на спину, пока не упала на неё – моя рука всё ещё была зажата в руке ученицы, запястье вывернуто в болевом захвате.

– Ты не наблюдала за ногами, – серьёзным тоном проанализировала она мою ошибку, при этом вернув свободу моей руке.

– Всё-таки не всё ты прогуляла на своих боевых искусствах, да? – ухмыляясь, я поднялась на ноги и начала растирать болящее запястье – она слишком увлеклась, в результате чего зажала мою руку чрезмерно сильно.

– И всё-таки я больше снайпер, чем боксёр. Поэтому Абракадабра меня и уделала.

– Ну, знаешь, Абракадабра, как и я, заметно крупнее тебя.

– Не хочу, чтобы слова наподобие этих стали оправданием к моей гибели.

– Говоришь, ты больше снайпер, чем боксёр… Знаешь, что такое “продвинутое оружие”?

– Впервые слышу, – она уже закрепила за спиной колчан и теперь закидывала на плечо лук. – Что это такое?

– О-о-о… Тебе бы точно понравилось, – я подняла свой рюкзак, и мы зашагали на юг. – А ещё ты бы точно по достоинству оценила “Поющего Поэта”.

– Звучит здорово. Рассказывай.

– Помни, у тебя всегда есть выбор: отбить или биться. / И только ты решаешь, как держать кулак или ставить блок! / Никогда не бойся в бою своём оступиться: / это твоя игра, твой бой и твой пропущенный хук в бок! /Наслаждайся вкусом крови на разбитой губе, / наслаждайся ссадинами на руках и адреналином в венах! / Помни: твой опыт в этой боли и в этой крови, что в тебе, / и никто не отберёт у тебя этого. Твоих боёв прошедших в твоих стенах!

Дикая резко остановилась:

– Вау! Где ты нахваталась этого?

– Я ведь говорила, что тебе понравится, – ухмыльнувшись, я встряхнула головой, чтобы поправить залезшую на глаза чёлку. – В Подгорном городе был поэт, по странному совместительству бармен… Это его сочинение.

– Я в восторге! – Искренне выдала лучница, после чего продолжила шагать. – Классный, должно быть, этот твой бармен. Сразу чувствуется, что с характером…

Я уже собиралась сказать пару лестных слов о Байярде, после чего переключиться на тему активного поиска места для ночлега, как вдруг не смогла сдвинуться с места. Испытав мгновенный испуг, я резко посмотрела вниз и вдруг поняла, что по щиколотки провалилась в песок… Нет, не по щиколотки… По середину икр… По колени! Я проваливалась! Очень быстро проваливалась куда-то вниз!

Глава 24.

Меня поглощали зыбучие пески. Когда Тринидад бросилась ко мне, меня уже засосало по бёдра. Это было катастрофической ошибкой. То, что Тринидад бросилась ко мне. Я, наверное, никогда себя не прощу за эту ошибку… Я должна была остановить её. Должна была! Если бы остановила, она бы… Она бы не погибла!.. Не в этот день! Не при таких обстоятельствах! Не из-за меня!!!

Сначала нас только засасывало: меня вертикально, Дикую горизонтально, что было ещё хуже… Мы начали кричать, когда поняли, что всё критически плохо, но скоро стало ещё хуже. Катастрофически… Случился обвал. Или лавина. Более точно подойдёт слово “кошмар”. Случился кошмар. Туловище Дикой уже почти полностью ушло под песок, я была в песке по грудь, пыталась дотянуться до неё, но мои руки уже тоже начали погружаться… Как вдруг раздался треск. Громкий, страшный… И вибрация. Мощная, как сама земля. Очевидно, раскололась скала под нами. Дикая мгновенно с головой ушла под песок… Я уже тоже почти полностью нырнула, когда меня вдруг потянуло не только вниз, но и вбок. Песок начал скользить, словно стекая, влево… На секунду я увидела волосы Дикой, а потом… Меня поглотила тьма… Я не могла сделать ни единого вдоха, тело оцепенело… Я осознавала, что меня уже не просто засасывает песок, что я на экстремальной скорости лечу вниз… Срываюсь со скалы. Я стала частью страшной лавины, ревущей и спешащей накрыть лесную долину, распростёртую внизу… Леденящий душу ужас сковал моё сознание, я не могла пошевелить и пальцем… Возможно, виной тому был и нереалистично тяжелый вес песка, обволокший моё тело со всех сторон… В какой-то момент, на несколько секунд, моя голова вынырнула на поверхность, но мои глаза были предохранительно и до боли зажмурены, так что я сначала не поняла, показалось ли мне это или нет… Но потом я поняла. Быстро… Остро… Болезненно…

Не показалось.

Я успела услышать… Эхо. Страшное… Несомненно то самое, которое огласило гибель Бума, Парагриппа и Эффекта… Оно назвало новое имя… Я отчётливо услышала звук… Букву… Это точно была “Д”… Отчётливая, громкая, яркая “Д”… А потом вдруг, в конце, “К”… Гласные буквы утонули вместе со мной в песке… Темнота вновь поглотила меня с головой… Мои нос и лёгкие критически забились песком…

Я жаждала раскричаться… Из-за душевной боли неописуемой силы, из-за ужаса и из-за отчаяния – внутри меня все чувства смешались во взрывную смесь… Но я не смогла разжать плотно сжатых зубов, отказывающихся пропускать песок с пылью в рот… Ещё чуть-чуть, и я начала бы задыхаться… Возможно, уже начала. Может быть даже задохнулась. Я не поняла. Только почувствовала мощный толчок в спину и всё… Всё закончилось.

Глава 25.

Была глубокая ночь, когда я пришла в себя. Стоило моим векам лишь слегка приподняться, как я сразу же зажмурилась от яркого света – на чистых небесах сияла луна, светили звёзды… Со мной что-то произошло. Я понимала это, но ничего не могла вспомнить… Какой сегодня день?.. Где я? И где Дикая?.. Почему у меня всё так болит?.. Почему тяжело дышать?.. Почему болят глаза и саднит носоглотку?.. Язык высох и превратился в наждак?.. Что за вес придавливает меня к земле?.. Я что, спала прямо на земле под открытым небом? Как такое возможно? Это ведь небезопасно…

Я попробовала приподнять голову, но она неожиданно оказалась такой тяжелой, что ноющая шея поспешно отяготила всю меня назад. Рвано дыша, я снова закрыла глаза. Ужасно хотелось пить… Как будто я не пила целую неделю, а может и дольше…

Вдруг испугавшись тяжести собственного тела, я, всё ещё не открывая глаз, попробовала пошевелить пальцами на руках и ногах. Всё откликнулось, всё работало, вроде как ничего не было сломано, но всё равно всё тело гудело и ныло… Как будто я упала с высоты.

Откуда я упала?

Приоткрыв глаза, я снова встретилась взглядом с луной. В голову пришла безумная мысль: не могла же я свалиться с неё?.. Как я вообще могла такое подумать? Похоже, я стукнулась головой, вот и… Стукнулась головой? Что-то знакомое. Голова – удар…

Голова – удар…

Голова – удар…

Голова…

Удар…

Голова…

…Дикая!

Я хотела резко подняться, но сил хватило только на то, чтобы резко распахнуть глаза. Я слышала эхо! Перед тем, как меня поглотили пески – меня поглотили зыбучие пески, вот что со мной произошло!

Эхо… Да, я слышала его. Так же отчётливо, как сейчас слышала свои мысли, кричащие мне: “Её больше нет!.. Её нет!.. Нет-нет-нет!.. Аааррр!!! Ааа!!!”… Из глаз потекла горючая жидкость. Горло засаднило ещё сильнее и из него вдруг начали вырываться скулящие звуки… Я не понимала, что они исходят от меня. Совсем не понимала… А слёзы всё жгли и жгли, и, скатываясь по вискам в волосы, обжигали кожу… Такой силы душевной боли я не испытывала даже от предательства Лив. Вообще никогда ничего подобного не испытывала. Ощущение было таким, словно я навсегда потеряла не человека-а… А… Всё.

Из песков я выбиралась полночи. Скорее всего, мне было бы легче, если бы я не осмысливала и не прочувствовала утрату Дикой. Но я не могла прекратить… Никак не могла, ни на секунду… Душа болела не меньше, чем тело. Может даже больше.

По пояс я была присыпана песком, так что пришлось откапываться. Медленно, чтобы песок вновь не пришел в движение и не затянул моё тело вниз. Однако после схода лавины он, похоже, немного утерял свои всасывающие свойства, так что аккуратно, по-пластунски, я всё-таки смогла передвигаться по нему. Яркий свет луны сильно помог с определением стороны, в которую мне необходимо было ползти. Ближайшая граница песка с твёрдой землёй начиналась впереди меня, примерно в трехстах метрах. Всё это расстояние я проползла на животе. Если бы не куртка и не штаны, мои локти и колени, наверное, стерлись бы о колючий песок в кровь. Когда я оказалась у первого клочка твердой земли, на котором росла старая широкостволая сосна, я уже еле дышала. Мне необходимо было выпить… От этого уже зависело моё сознательное состояние – я чувствовала, что из-за сильного обезвоживания нахожусь на грани от обморока. Я не потеряла рюкзак – он всё ещё крепко держался за моей спиной. Сняв его, сильно дрожащими и порозовевшими от микроцарапин пальцами я едва смогла развязать узлы, чтобы открыть главный отдел. Лунное сияние всё ещё сильно помогало… Увидев бутылку воды невредимой, я чуть не расплакалась, но, видимо, последняя жидкость из меня вышла сразу после прихода в сознание, в виде слёз по Дикой. В итоге я только издала несколько тяжелых вздохов, похожих на сухой плач, и, с мучениями открутив тугую пробку, начала с жадностью глотать воду.

Залпом выпив половину бутылки, я, всё ещё сильно дрожащими пальцами, закрутила её. Стоя на коленях, я осознавала, что сил встать у меня попросту нет. Упершись левой рукой в ствол сосны, а затем обеими руками в пружинистый наст из опавших сосновых игл, дрожа всем телом, я рухнула на бок. Сил хватило только на то, чтобы перекатиться на спину. Через широкую крону сосны, шатающуюся от ночного ветра, моего лица рваными потоками света периодически касалось отстранённое от моей печали небесное светило… Внезапно появившийся лёгкий ветер как будто помогал дышать моим забившимся песком лёгким, на сильно сжатых зубах продолжали чувствоваться скрипящие крупицы пыли…

Я или заснула, или потеряла сознание.

День 7.

И снова пробуждение. Над головой серое небо. Кругом сепия. Внутри всё горит, снаружи всё болит. На сей раз сразу вспоминаю, что именно пережила… Заставляю себя сесть. Сухо откашливаюсь: на зубах всё ещё неприятно скрипит песок, во рту вкус пыли, горло саднит… Тянусь за водой и за один раз выпиваю все оставшиеся поллитра. Заставив себя подняться, шатаясь захожу в близрастущие кусты и отмечаю прихрамывание на правую ногу. Ремень долго не поддаётся моим непослушным, замлевшим пальцам… Пока отливаю, испытываю облегчение, смешанное с ознобом. Выйдя из кустов возвращаюсь к рюкзаку, перепроверяю его содержимое, определяю, что всё на месте и, наконец, смотрю в ту сторону, из которой приползла сюда ночью. Долина выглядела ужасно. Песок покрыл большую часть её пространства, из-под песчаных дюн теперь торчали стволы и ветки поломанных деревьев и крупные валуны… Зажмурившись, я с лёгкостью вспомнила, как при лунном свете преодолевала этот путь по-пластунски: кругом устрашающие коряги, камни и прочий природный мусор, кажущийся вывернутым наружу. Мне повезло. Повезло во время падения не насадиться на острые ветки, повезло не врезаться в камни. Песок смягчил удар во время приземления – получается, убивая, спас меня.

Вскинув рюкзак на плечи, я приблизилась к границе твердой земли с зыбучими песками, и начала осматривать пространство насколько хватало зрения. Не знаю, что я хотела найти… Ведь я знала, что тела погибших забирают. Прошла половина суток с момента, как прозвучало эхо. Её забрали… Давно. Пока я была в отрубе. Какова вероятность того, что эхо мне показалось? Никакой. Нужно смотреть правде в глаза – мне случайно повезло выжить. Если бы повезло двум – это было бы даже не везение, а что-то более могущественное. Она мертва из-за того, что бросилась спасать меня. Умерла ли она из-за того, что её удушили пески, или же она сломала шею при падении со скалы, в потоке лавины – я никогда этого не узнаю. И как с этим жить?..

Я бы расплакалась, если бы мои глаза не пересохли. Так что я просто провела рукой по лицу и неосознанно протерла его от слоя песчаной пыли… Мне было дурно.

Неожиданно мой взгляд привлек неестественный блеск в пяти шагах справа от меня. Обратив на него свой взгляд, я замерла: из-под песка, рядом с границей твердой земли, острым наконечником вверх торчала металлическая стрела.

Остановившись напротив своей находки, я начала вытаскивать её из песка при помощи длинной, кривой ветки, найденной здесь же. Когда стрела наконец оказалась в моих руках, я задумалась о других стрелах и луке – если они не остались при Дикой и их не забрали отсюда вместе с её телом, значит сейчас они могут быть разбросаны по долине. А если лук в сумме с хотя бы одной стрелой найдёт кто-нибудь из всё ещё остающихся здесь в живых? Опасность велика. Лучше бы эти орудия поглотили пески… Но ведь ещё можно самой попытаться отыскать это оружие. Ведь если стрелу я смогла найти, может повезти и с луком, может он торчит из песков совсем на виду…

Таким образом я пришла к решению обойти всю границу зыбучих песков вдоль.

Засунув найденную стрелу в рюкзак, я начала осуществлять свой план по обходу. Правая нога всё же прихрамывала. Мысли о Дикой заставляли до крови кусать и без того потрескавшиеся губы. Она вечно совала свою башку в каждую попадающуюся на её пути петлю. Могла ли я её спасти? Не в этом случае. Но она могла себя спасти. Если бы не бросилась за мной – была бы жива. Зачем она так с собой?..

Я застонала от душевной боли, перетекающей в настоящую муку. Но слёзы так и остались в границах моих глаз. Обезвоживание. Необходимо срочно что-то решать с водой.

Глава 26.

Однажды мне показалось, будто я нашла лук. Я сделала попытку ступить на песок, но уже со второго шага на некрепком насте начали образовываться провалы, которые меня отпугнули – я мгновенно отпрыгнула назад на твердую землю. Один из провалов открыл мне правду: это был не лук – это была кость. Сброшенные оленьи рога.

В итоге пройдя границу зыбучих песков от края до края, я ничего, кроме поломанного лесного мусора и одной-единственной стрелы, так и не нашла. Больше я ничего не могла сделать – лука не было: его либо забрали вместе с телом Дикой, либо зыбучие пески погребли его в себе, либо кто-то успел подобрать его до меня. Вариантов не так уж и много, и все хреновые.

Поняв, что с луком не выгорело, я решила сосредоточиться на поиске воды. Пришлось направиться в более густую, нетронутую лавиной часть леса.

Я не могла не думать о ней. Все считали, что именно она сможет выбраться отсюда живой. Я так считала. Как же так вышло… Так ужасно. Если бы себе в напарники Дикая выбрала не меня, если бы она взяла Яра или Вывода, она бы не ошиблась. Выбрав же меня, она допустила ошибку. Втирала мне о том, что мы даже не друзья, а сама бросилась вслед за мной на верную погибель… Дура. Малолетняя. Самоуверенная. Заносчивая. Необычная. Храбрая. Дура. У меня больше таких друзей никогда не будет… Таких малолетних-самоуверенных-заносчивых-необычных-храбрых дур.

Я резко остановилась и до боли зажмурилась. Глаза и носоглотку всё ещё саднило, забитые пылью лёгкие функционировали через силу, правая нога начинала всё больше хромать, что неудивительно, ведь за последние два часа я не остановилась ни разу, как будто стремилась довести себя до очередного обморока – возможность забыться казалась прекрасной. Слёзы не текли, но по неровному дыханию, вырывающемуся из моего слегка приоткрытого рта, я понимала, что плачу, пусть и всухую… Нет, нужно остановиться. Открыв глаза, я осмотрелась. Я зашла в тёмную часть Конкура: в основном здесь росли хвойные деревья, лиственница встречалась реже, из-за густоты леса дневного света здесь было мало. Выбрав для привала старый каштан, со всех сторон заросший высоким папоротником и кустами волчьей ягоды, которые могли отлично замаскировать меня, я опустилась на землю и прислонилась к ровному стволу дерева. Сбросив с себя рюкзак, я уперлась затылком в каштан, в очередной раз сухо прокашлялась в кулак, закрыла болящие глаза и в итоге не поняла, как уже спустя несколько секунд начала дремать. Через дымку полусна меня сначала терзала неистовая боль от утраты Дикой, а позже неожиданно затерзал вопрос о том, каким образом моё замороженное тело в криокапсуле умудрилось перекочевать через океан и в результате переместиться из Северной Америки в Евразию. Ведь я сейчас в Евразии? Да. Но в какой именно точке? На территории какого государства Павшего Мира находится Конкур? Кто сейчас у власти? Кто правит бал в этом месте? Зачем был создан Конкур? Зачем был создан Паддок? Кем?.. Во имя чего были убиты те тридцать восемь человек, которые прибыли в Паддок до меня? Во имя чего погибли Парагрипп, Бум, Эффект? А Дикая? А я? Тоже погибну? Буду жить вечно? Что происходит?..

Я резко распахнула глаза и сразу же поняла, что проспала слишком долго: дневной свет начал сгущаться в сумерки. Меня что-то разбудило. И это что-то повторилось, как будто желая объяснить мне, чтó именно меня потревожило… Человеческий крик.

Это было совсем рядом. Всего в пятнадцати метрах за моей спиной. Стоило мне только выглянуть из-за ствола своего дерева, как я сразу же стала свидетельницей развернувшегося действа. Кричала Нэцкэ. Сверху на ней сидел Змееед. Он пытался душить её. Задушит – и все мы станем на шаг ближе к выходу из этого места. Или… Или можно стать сразу на целых три из трёх необходимых шагов ближе к финишу: убрать Змеееда сразу после того, как он уберёт Нэцкэ. Бред. Дикая бы так не поступила… Я взялась за лежащий рядом кусок дерева, тяжелый, но сухой… Сухой – сразу же захотелось пить. Как же болит всё тело… Почему-то начала болеть правая рука, словно вторя прихрамывающей правой ноге.

Нэцкэ начала кричать тише… Блин, она не справится. Нужно успеть её отбить…

Я уже дёрнулась, чтобы начать тихий подъём, что в условиях моего пребывания в кустах представлялось сложной задачей, как вдруг Нэцкэ размахнулась и явно воткнула в ногу Змеееда нечто острое. Парень закричал так громко, что не осталось сомнений в том, что его плоть что-то пронзило. Нэцкэ стремительно сбросила душителя с себя и, резво вскочив на ноги, рванула в кусты. Из её открытого рюкзака вывалилось что-то неопределённое… Змееед тут же подскочил и, сильно хромая, бросился вслед за своей жертвой. Я замерла и прислушалась. Шум от бегущих через кусты людей становился всё тише, назад как будто бы никто не возвращался. Мой взгляд вцепился в то, что выпало из рюкзака Нэцкэ. Я присмотрелась. Это была… Бутылка! Полная или пустая – с этого расстояния было не рассмотреть. Змееед мог вернуться в любую секунду, как и Нэцкэ. Необходимо было решаться.

Резко вынырнув из своего укрытия, я подбежала к находке и подняла её. Бутылка была под завязку наполнена чистой водой! Я оцепенела. Эта вода может быть нужной для Нэцкэ… Наверняка она ей нужна. Но у неё есть Дефакто, у которого тоже должна быть вода… Я снова прислушалась и снова не услышала признаков чьего-либо возвращения. Забросив бутылку в рюкзак и накинув на голову капюшон, я заставила своё изнурённое тело броситься в бег в противоположную сторону.

Остановившись уже через сто метров, я резко упала на колени и, сбросив с плеч рюкзак, достала из него полную бутылку. Раскрутив пузырёк йода, я аккуратно добавила пару капель в воду и заново закупорила бутылку. Я смогла заставить себя подождать, но только пять минут. Раскрутив бутылку, я начала пить и не остановилась, пока не выпила четверть от общего объёма. Наконец отстранив бутылку ото рта, я задумалась. Нэцкэ с Дефакто ходят с полными бутылками воды в этой части леса – не в той, где находится река. Вывод: где-то рядом должен быть источник.

Моя рука вдруг сильно дрогнула. Повезло, что до этого я закрутила бутылку, иначе пролила бы ценные капли. Я поморщилась: да что с ней такое? Ведь если бы я отбила руку так же, как ногу, я бы почувствовала это сразу, но ведь засыпала я с меньшим дискомфортом в предплечье. Нужно проверить… Но сначала – ещё немного выпить.

Когда бутылка опустошилась больше чем наполовину, я остановилась и снова поморщилась. С рукой явно было что-то не так.

Спрятав ценные остатки воды в рюкзак, я резко задрала рукав куртки и испытала мгновенный шок от увиденного: в центре предплечья образовался огромный, размером с помидор, лимфоузел, от которого, словно паучьи лапки, разошлись мои сильно вздувшиеся вены! Кончиками пальцев, словно боясь того, что моя кожа не выдержит напора, треснет и выпустит из моих вен всю кровь, я коснулась лимфоузла. Он неожиданно зашевелился. Как будто у меня под кожей скрывалась живая жидкость или… Не жидкость.

Никогда прежде ничего подобного я не видела. Это выглядело… Поистине кошмарно.

Дыша тяжелыми рывками, я вытащила из рюкзака пузырёк с йодом и, из-за шокового состояния, совершенно неблагоразумно вылила на лимфоузел всё содержимое пузырька до последней капли. Я даже не задумалась о том, что могу получить ожог, или о том, что йод ещё может пригодиться мне для дезинфекции ран или воды. Лимфоузел как будто бы резко сжался, при чём я испытала острую боль, но больше ничего так и не произошло… Удерживая пострадавшее правое предплечье левой рукой, я неотрывно сверлила его таким напряженно-испуганным взглядом, что у меня на лбу начал проступать пот, а по спине забегали холодные мурашки… И здесь я поняла, что меня серьёзно знобит. Уже давно. С самого момента пробуждения. Со мной происходит что-то неладное…

Глава 27.

На деревья мне ход был закрыт. Я была слишком ослаблена, плюс меня знобило – я могла сорваться и больше не подняться. Мне необходимо было найти иной вариант места для ночёвки. И я нашла его. В стыке огромных камней. Две плиты горной породы словно облокотились друг о друга, между ними просматривалась маленькая, узкая щель… Я решила проверить.

Внутри оказалось пусто и гораздо просторнее, чем казалось снаружи: за узким входом пряталось сводчатое пространство, в котором могли бы поместиться трое-четверо человек. В полный рост встать здесь было невозможно, но передвигаться на четвереньках можно было без проблем. Единственный минус – щели в потолке, там, где соединялись плиты. Я бы не обратила на них внимания и вовсе наплевала бы на их наличие, если бы не гром, периодически раздающийся последние десять минут. Дождь обещал начаться ночью, и уже почти полностью стемнело…

Я заставила себя вскарабкаться на камни, чтобы поработать над укреплением потолка. Наверху тоже рос хвойный лес, но встречалась и лиственница, благодаря которой я и смогла раздобыть несколько увесистых сухих веток. Непромокаемой материи, которую я носила в рюкзаке, полностью хватило, чтобы закрыть обе щели, дальше я придавила полотно тяжелыми ветками, таким образом не только закрепив, но ещё и замаскировав искусственное покрытие. Даже если бы я пребывала в более здоровом состоянии, ничего лучшего я не смогла бы сделать. Ну, может только ещё больше веток натаскала бы.

Темнело быстро. Когда я спускалась вниз ко входу расщелины, неровности каменных плит уже было сложно различать. В итоге спрыгнув на половине высоты, я неловко завалилась на правое колено и чуть совсем не рухнула на бок. Хреново. Моё состояние явно ухудшилось… Вновь загремели небеса. Поднялся влажный ветер. Дождь приближался. Нужно было спешить.

При помощи растущего в десяти метрах от входа в моё укрытие лопуха, я собиралась добыть воду. Во-первых, спрятала пустую бутылку в самом кусте лопуха, крепко закрепив её основание при помощи трех веток, во-вторых, из самого крупного листа скрутила открытую воронку и, не меняя естественного направления растения, приставила импровизированное жерло к горлышку бутылки. Если ветер будет слишком сильным, едва ли эта конструкция сработает, но если все звёзды и ветра сойдутся – утром у меня всё же будет в наличии питьевая вода. Подумав так, я до дна осушила бутылку Нэцкэ и проделала с ней то же самое, что со своей бутылкой, при помощи ещё одного раскидистого листа лопуха. Отлично. Теперь я без воды, но с двойной надеждой… Просто замечательно.

Прихрамывая на правую ногу я направилась к своему укрытию, из-за темноты уже почти не видя обратного пути. Наконец проникнув через щель в пещеру – не уверена, что пространство столь скромного размера можно так называть – я с облегчением выдохнула. Темнота здесь уже была непроницаемой. В который раз за последний час у меня заурчал желудок. Я не ела со вчерашнего дня. Нехорошо. Может быть из-за этого я себя так паршиво и чувствую. Решив так, я на ощупь достала из рюкзака полиэтиленовый пакет с жареной куропаткой. И сразу же поняла, как сильно сглупила: её нужно было съесть ещё в начале дня – судя по запаху, мясо абсолютно точно протухло. Странно, но от этого открытия сильного разочарования я не испытала. Просто поплотнее повторно завязала пакет и положила его обратно в рюкзак, чтобы не привлечь запахом плотоядных животных. Итак, как охотиться без стреляющего оружия? Очевидно, мне необходимо прекратить движение и на некоторое время обосноваться на одном месте, чтобы пустить в ход свои силки. По ним меня могут отследить – это опасно. Но другого варианта у меня попросту нет. Было бы лучше установить силки сегодня, но в такой непроницаемой темноте я сама скорее угожу в чью-то ловушку, чем вслепую смастерю свою. Из положительного: я избежала обезвоживания, я нашла неплохое убежище для ночлега…

Я пощупала правое предплечье, проникнув пальцами под рукав куртки. Лимфоузел сразу же дернулся, руку поразила острая, но быстро схлынувшая боль. Я непроизвольно зашипела и зажмурилась, но темнее в глазах не стало. Из отрицательного: моё предплечье всё больше воспаляется, у меня нет пищи и я не установила силки, что значит, что завтра наступят вторые сутки моего голодания, и… Дикой больше нет. Хотя последний факт даже в список “просто отрицательного” нельзя пристроить – это уже список “откровенно отвратительного”. Даже если меня в итоге убьёт состояние моей руки, это видится мне не таким ужасным, как то, что Дикой… Её больше нет. Возможно, у меня начинает прогрессировать депрессия. А у Тринидад никогда не было депрессий. Хотя она и пережила хренову кучу человеческих потерь в своей жизни. Устойчивость перед депрессивными настроениями была её личной фишкой. Или я не до конца понимала её, потому что, если смотреть правде в глаза, знала я о ней совсем немного, хотя, быть может, чуть больше, чем дано было знать остальным…

В пространстве у выхода из укрытия коротко блеснула яркая молния, за которой сразу же приглушенно прогудел гром. Я прислушалась. Снаружи начался дождь.

Решено: если стану совсем плоха, попробую выйти на кого-нибудь из оставшихся в живых. Пусть прикончат меня. Так хоть приблизят себя к выходу из этого места. Было бы жаль умирать бессмысленно. Но это не про Дикую. Она умерла в попытке спасти меня. Это точно не бессмысленно. Героизм не бессмысленен…

Завалившись на спину, я натянула на голову капюшон куртки и, несмотря на гром и молнии, и щиплющиеся глаза, из-за не покидающих их границ слёз, я практически сразу провалилась в сон.

День 8.

Всю ночь шёл моросящий дождь. Я несколько раз просыпалась и слышала, как он тихо барабанил снаружи, прямо над моей головой. Дважды снился один и тот же мучительный кошмар, в котором предсмертное эхо раз за разом произносило то моё имя, то имя Дикой. Один раз приснилось, будто тело Дикой уносит на своей спине лев. В другом сне её тело превращалось в крохотные песчинки и развеивалось по ветру. Просыпаясь в холодном поту, я понимала, что все эти яркие картинки – лишь бред.

С каждым часом в моём укрытии становилось всё прохладнее… Пробуждение давалось мне с трудом и только окончательно проснувшись при тусклом дневном свете, пробивающемся через узкую щель, являющую собой вход в пещеру, я поняла, что причина увеличившегося холода может быть не только внешней, но и внутренней. Меня знобило. Причём не так, как накануне. Значительно сильнее. На лбу проступила испарина, пальцы тряслись, зубы клацали… У меня явно поднялась температура.

Где-то снаружи, не совсем близко, но всё же неподалёку, вдруг раздался тягостный рык. Как будто большой зверь, вроде льва, угодил в капкан… Рык продолжался недолго, словно удалялся и скоро окончательно стих. Это точно был лев. Совсем близко. Я машинально потянулась к рюкзаку и наощупь вынула из него баночку с кровью Чёрного Страха… Отпугнёт ведь. Но не только льва. В желудке заурчало и одновременно снаружи вновь раздался рык. Всё так же не воодушевляюще далеко. Взвесив все за и против, я решила, что остаться не съеденной львом я всё же хочу больше, чем съесть прожаренной дичи. Так что отпугнуть зверя придётся. После чего придётся искать новые варианты пропитания. Значит сегодня придется попробовать искать пищу растительного происхождения.

Я еле заставила себя встать на четвереньки, а после продвинуться к выходу. Оказавшись снаружи, я сразу же зажмурилась от дневного света, хотя день был очень пасмурным, словно его нарисовали тёмным грифелем. Поднявшись на ноги, я ощутила, как сильно ноет моя поясница и в принципе вся спина. Попытка потянуться закончилась тем, что меня так сильно заштормило, что я остановила руки на полпути ко взлёту. Тяжело выдохнув, я откупорила баночку с кровью Чёрного Страха и начала разливать её на камнях, земле и растительности у самого входа в расщелину. Всё это время я прислушивалась, но звериного рёва больше не слышала. Закончив с этим, я закрутила баночку, забросила её в пещеру и неровным шагом направилась к лопухам. Бутылку Нэцкэ я обнаружила перевёрнутой и полностью пустой. Но это не стало самым большим моим разочарованием. Самым большим моим разочарованием стало то, что вторая бутылка, наполнившаяся дождевой водой почти наполовину, выскользнула из моих дрожащих пальцев, лишь стоило мне её взять. Вся вода мгновенно пролилась – не осталось и капли. И вдруг, в этот момент, я ощутила страшное – совершенное безразличие. Мне было абсолютно наплевать на то, что только что я собственноручно лишила себя не только воды, но и шанса раздобыть дичь. Как будто от этих двух пунктов не зависела моя жизнь. Как будто жизнь стала не важна. Как будто я предпочла бы умереть в тех зыбучих песках вместо Дикой…

Я нагнулась, чтобы поднять пустую бутылку, хотя не испытывала в этом нужды, что само собой было ужасно… Я хотела немногого – вернуться в пещеру и заснуть, и не просыпаться, пока всё не закончится, вообще всё, возможно даже моя жизнь, и так и собиралась поступить, как вдруг… В пяти сантиметрах от моей руки в землю вонзилась стальная стрела. Моя болящая рука машинально дернулась в сторону…

Лук остался в Конкуре! Очевидно, его нашёл тот, кто пока ещё не успел обучиться навыку меткого попадания в цель… Я резко обернулась…

Глава 28.

День 6.

Тринидад.

Я бросилась к Джекки слишком поздно – зыбучие пески уже затянули её по бёдра. В итоге меня засосало даже быстрее, чем её – за считанные секунды я с головой ушла под песок. Дальше всё происходило стремительно быстро: сначала меня затягивало вниз, я не могла дышать, затем моя голова почти вынырнула на поверхность – в эти короткие секунды я услышала эхо – после мой ремень за что-то зацепился, я словно насадилась им на нечто острое, песок начал обтекать меня со спины. Ещё несколько секунд – и моя голова всё же вынырнула наружу, вместе с чем я сразу же сделала вдох и распахнула забивающиеся пылью глаза. С этого момента я вновь смогла наблюдать за тем, что происходит: гора под нами треснула, тем самым спровоцировав сход песчаной лавины. Теперь песок обтекал меня со всех сторон, в то время как я повисла на небезопасно тонкой ветке высохшего дерева, застрявшего между каменных плит. Я не полетела вниз с лавиной и у меня всё ещё оставался шанс удержаться… Я схватилась за соседнюю ветку и чуть не выронила колчан. Заметив, как из него выпадает две стрелы, я успела схватить только одну и поспешно сунуть её обратно за спину… Песка становилось всё меньше и меньше, его оставалось уже мне по бёдра… Я начала попытки вскарабкаться на дерево, но была подвешена слишком неудобно – ничего не получалось… Вновь и вновь я старалась зацепиться за спасительное дерево руками, но мои пальцы раз за разом предательски соскальзывали… Я боялась. Но не понимала, что боюсь даже не того, что в любую секунду могу стать частью смертоносной лавины. Я по-настоящему боялась того, что услышала от эха. Две буквы. Первой, самой яркой буквой, определённо точно прозвучала буква “Д”, и я не сомневалась в том, что в конце эхо треснуло мне по ушам буквой “К”.

Джекки.

Меня спасла сухая коряга, слезть с которой я пыталась на протяжении получаса. Может быть в подвешенном состоянии я провела даже больше времени, но точно не меньше. Когда же я наконец сумела взобраться по своей ветке на ствол коряги и наконец отцепить свой ремень от её цепких, кривых пальцев, я едва не разсентиментальничалась и чуть не поцеловала её. Но вскоре поняла, что виной моего расшатанного состояния является даже не моя чуть не свершившаяся дважды гибель: сначала в песках, затем из-за падения с высоты. Виной была свершившаяся гибель Отмороженной…

Резко отстранив лоб от голой поверхности коряги, я начала поспешно продвигаться по её гладкому стволу к ближайшей из двух каменных плит, за которые она зацепилась. Дальше один-два-три-пять скачков с камня на камень, и я снова стою на твёрдой земле.

Первым делом я перепроверила колчан. С ним дело обстояло крайне плохо – из десяти стрел у меня осталось всего лишь три! Хреново, конечно, но не критично. Критично было бы, если бы у меня не осталось ни единой стрелы, лишь голая тетива. Так, дальше…

Дальше эхо. Что я слышала? Это наверняка было имя. Эхо прозвучало в момент, когда мы с Джекки попали в пески. Спустя примерно минуту после того, как я потеряла её из вида. Наверняка различимы были только буквы “Д” и “К”. Блин. Это она. Это эхо по-любому было о ней…

Я с силой зажмурилась. Глаза защипало. Это из-за песка… Просто из-за песка и пыли. Машинально я выудила из рюкзака бутылку с водой. Прополоскала саднящее горло… Тоже саднило из-за песка. Ясно ведь, что других причин нет…

Похер на это грёбанное эхо! Я не видела её мёртвого тела собственными глазами. И похер на то, что его уже могли забрать из Конкура, как прежде забрали тела Бума, Эффекта и Парагриппа. Раз-два-три-четыре-пять, я иду искать: кто не спрятался, я не виновата! Пока лично не удостоверюсь – не успокоюсь! Может с другими подобное и прокатывает, но не со мной! Я, знаете ли, хреново слушаю бредни и совсем не слушаюсь никого, кроме себя единственной! Хрен вас всех подери!.. Куда там она свалилась?! С этого хренова обрыва?! Сейчас я его переверну с ног на голову! Да здесь ни единого сантиметра неизученного мной не останется! Хер вам всем, а не сдавшаяся я!

Было очевидно, что Отмороженной не повезло так же как мне зацепиться за что-нибудь толковое и остаться висеть на склоне. Она, без сомнений, вместе с лавиной укатилась в долину… Я, конечно же, пришла к выводу, что это очень-очень… Херово. В таком миксере и вправду едва ли возможно выжить. Но эта дура ведь Неуязвимая, не так ли? Так что пусть только попробует сдохнуть без получения у меня официального разрешения на то – реинкарнирую и собственноручно прикончу к фигам, так чтобы никакого повторного шанса на реинкарнацию не осталось! Не в мою смену, дорогие мои, вам копыта отбрасывать! Не в мою смену!

Я быстро передвигалась, но с поломанного склона мне удалось спуститься лишь с наступлением сумерек. Однако я не собиралась останавливаться всего лишь из-за каких-то там сумерек. Решила, что остановлюсь только после того, как станет совсем темно для того, чтобы долину возможно было осмотреть с особым пристрастием. Таким образом я прошла ещё минут сорок, прежде чем поняла, что двигаться дальше нет смысла – в такой темени можно было запросто наступить на Отмороженную и после с лёгкостью пройти мимо даже не обратив внимания на её жалкий писк. Вдоль границы зыбучих песков росли сплошные сосны, так что мне пришлось углубиться на пятьсот метров в лес, чтобы найти пригодное для лазанья дерево – старый клён. Если бы я знала, что Отмороженная тогда лежала всего в одной мили от меня, я бы не сошла с маршрута, но я не знала…

Забравшись на дерево, я пристегнулась к ветке своим спасительно длинным ремнем и только в этот момент поняла, как сильно я устала: всё тело гудело, нос и горло всё ещё сушило из-за песчаной пыли, глаза побаливали, а ещё эти назойливые мысли о том, что эхо всё-таки произнесло буквы “Д” и “К”. Я не заметила, как отключилась, как после полуночи лунный свет залил всю долину, как беспробудно проспала до глубокого утра… И как Отмороженная с утра пораньше прошагала вдоль границы зыбучих песков, всего в пятистах метрах от меня. Зато я неплохо выспалась. Так что во всём есть свои плюсы.

Глава 29.

День 7.

Тринидад.

Я позавтракала жаренной куропаткой из полиэтиленового пакета и выпила воды, над поиском которой мне нужно было уже начинать серьёзно задумываться. Ела я на ходу, так что на ходу же отыскала две стрелы – едва уловимо торчали наконечниками из песков. Даже не знаю, как я смогла их разглядеть среди прочего лесного мусора, вынесенного в долину лавиной. Впрочем, достать их было непросто. Я только час потратила на то, чтобы по очереди выковырять их из-под песка при помощи самой длинной из имеющихся в округе веток. Зато я была щедро вознаграждена за свои старания: теперь у меня было целых пять стрел. Хотя, не совсем уж целых… У одной стрелы слегка погнулся наконечник, ну да не критически.

Я уже вставляла поврежденную стрелу в колчан, когда выпрямившись невольно поморщилась от внезапного покалывания в икре правой ноги. Сначала я решила, что пока я, сидя на корточках, выуживала стрелы из песка, одна нога просто замлела чуть больше второй, но покалывание показалось мне странным, так что я решила проверить. И хорошо, что решила. Задрав штанину, я поняла, что в мою голень сбоку впился мраморный клещ.

Мраморные клещи – неприятные твари. Это если выражаться мягко. Подцепить их можно только в песках, а выдернуть их из-под кожи возможно только при помощи кровопускания, что ещё менее приятно, то есть больно плюс отвратительно.

Для начала я отошла чуть дальше от границы песков, чтобы поудобнее разместиться под раскидистым кедром с широким стволом. Затем обработала наконечник стрелы йодом, после чего нащупала на голени уже успевший образоваться лимфоузел, в котором засел паразит. Именно этот лимфоузел и нужно вспороть. Чем дольше паразит находится в организме, тем больше растёт от объёмов выпитой крови. Если его не остановить, через трое суток после попадания в тело он лопнет под кожей, после чего на новых местах образуется ещё несколько лимфоузлов – потомство паразита. Судя по размеру моего лимфоузла, клещ проник мне под кожу менее суток назад, так что гипотетически его ещё можно было вытащить без большой потери крови.

До предела сжав зубы, я начала производить надрез. Кровь бордовой струйкой начала вытекать из раны, но паразит вылезать не хотел. Пришлось надавить на лимфоузел и – бинго! – бледная тварь наподобие паука вывалилась на землю. Я сразу же раздавила его наконечником стрелы – благо клещи не из быстроногих тварей.

Кровь, как обычно после мраморного клеща, не желала сворачиваться быстро, так что пришлось обрабатывать рану йодом прямо поверх кровотечения. Дальше я наложила на голень повязку из бинта, но она мгновенно пропиталась кровью. Шить такой маленький надрез не хотелось: на моём теле и без того уже слишком много шрамов, в том числе от стеганых швов, да и времени на причинение себе дополнительной боли выделять тоже не хотелось. В итоге замотав голень потуже, я спрятала рану под штаниной и даже не хромая вернулась к границе зыбучих песков. В конце концов, я всё ещё не отыскала Отмороженную, так что рассиживаться времени не было.

Я продолжила поиски стараясь не думать о том, что эхо вложило в мои уши буквы “Д” и “К”. Да, я действительно это услышала, но я не хотела думать об этом. Потому что это неописуемо – вести список из несуществующих, придуманных лично тобой имён, за которыми скрываются личности, жизни, истории, и слышать, как твою выдумку, смешанную с чьей-то реальностью, разносит эхо…

Я нашла. Доказательства того, что Джекки выжила. Долгий след через пески – она ползла по-пластунски, таким образом распределяя вес тела, чтобы не провалиться в прибитые, но всё ещё опасные пески. Дальше след тянулся к высокой сосне, под которой, судя по вдавленности настила из опавших игл, она провела несколько часов. Дальше следы – сначала вперёд, к кустам. Похоже, здесь она отливала. Так, дальше назад, обратно к сосне и оттуда вперёд к границе зыбучих песков. Как давно она ушла? Вчера? Если сегодня, значит мы могли столкнуться лоб в лоб, но разминулись. В таком случае я смогу догнать её за пару часов. Но что если она ушла вчера? Куда она могла пойти?.. Хммм… Искать меня. Ведь логично. Ведь я поступила именно так…

Неожиданно громкий хруст ветки заставил меня резко обернуться. В десяти метрах позади меня замерли люди. Они смотрели на меня… Двое. Мужчины. Не из наших.

Сначала я подумала, что мои мысли о том, что помимо нашей группы здесь больше нет людей, оказались ошибочны. Затем я попыталась предположить, кто это такие. Потом я вдруг поняла, по их горящим глазам, что они явно не в себе. И только после я их узнала. Погода и Табак. Погода – потому что вечно жаловался на погодные условия, какими бы они ни были; Табак – потому что испытывал ломку из-за отсутствия возможности покурить. Бывшие жители Паддока. Из-за сильно отросших бород и волос их было сложно узнать. Они были изгнаны. Я их изгнала… Это случилось несколько месяцев назад, но кажется, будто происходило в прошлой жизни. Эти двое были крепкими мужчинами, одному тридцать, второму тридцать пять лет, и оба со скверным характером. Были заброшены в Паддок друг за другом и практически сразу спелись. Решили поднять бунт против меня, как против легитимного предводителя обитателей Паддока. Были изгнаны в Тёмный лес. Конец истории. И вот оно новое начало…

– Так-так-так… Кто тут у нас? – Табак спрятал руки в карманы штанов и, не сходя с места, начал перекатываться с пятки на носок и обратно. – Погода, не подскажешь, кто это?

– Дикая, – ощерился Погода.

– Соплячка, решившая, что может изгнать нас из безопасного лагеря…

– Я не просто решила, что могу это сделать, – в моём голосе звучало неприкрытое, возможно даже вызывающее бесстрашие. – Я это сделала.

Оба мужчины напряглись. Что с их глазами?.. Что-то неладное.

– Из-за тебя мы попали сюда, – Табак.

– Разве я показывала вам выход из Паддока через силовое поле? Очевидно, вы нашли его сами.

– Ты ничто перед нами, – Погода. Голос и глаза – развивающееся безумие. – Не мни себе, будто ты выше кого-то…

– Вы всё ещё носите имена, которые придумала для вас я, – перебила брызгающего слюной собеседника я. Выглядели они ужасно. Изгоняя этих двоих, я предполагала, что больше никогда не увижу их – фактически, я приговорила их к смертной казни, а они, несмотря ни на что, выжили… Прошло два месяца, а они держатся, хотя и выглядят паршиво. Мне вдруг стало жаль их обоих. Я вздохнула. – Простите. За то, что изгнала вас. Вы не оставили мне выбора. Вы хотели крови, а я не могла допустить кровопролития…

– Не проси прощения! Не оправдывайся! – Табак вдруг взвизгнул неожиданно высоким фальцетом. Именно в этот момент я наконец поняла, что с ними произошло. Точнее, происходит. Обращение. Они заражены…

Прежде чем я взвела лук, Погода выпустил в мою сторону сразу две звёздочки. Не успей я увернуться вправо, они вонзились бы прямо в меня – одна в грудную клетку, вторая в живот. И всё же первая полоснула моё плечо. Оба бросились на меня. Погоду я сняла первым. Когда я выпустила вторую стрелу, Табаку оставалось преодолеть всего два шага до меня. Получив стрелу в солнечное сплетение, он на лету вытянулся и, тяня руки вверх, завалился на бок, после чего неуклюже перевалился на спину. Наши взгляды встретились. Он безумно ухмыльнулся и в следующую секунду его глаза, уже покрытые поволокой безумия Блуждающего, закатились.

Сначала я вынула стрелу из Погоды, затем из Табака. Потом подобрала звёздочки, выпущенные Погодой в меня. Обыскивать их не стала, хотя, может, стоило бы. Ещё минуту я постояла прислушиваясь, но эха так и не услышала. Выходит, они не участники. Всего лишь помехи. Вроде Люминисценов, Блуждающих, львов или Чёрных Страхов. Нельзя спасти тех, кто не жаждет спасения. Они выгоняли себя моим приказом и они же стреляли в себя моей рукой. Я не виновата в том, что они подвергли себя этому, фактически саморазрушились. Я давно поняла, что не смогу спасти всех. Но Отмороженную я всё-таки спасу.

С такими мыслями перевязав своё пострадавшее от звёздочки плечо и сменив окровавленную повязку на голени, я с хладнокровно-трезвой головой вернулась к тому месту, на котором, предположительно, недавно лежала Джекки. Итак, куда же именно ты направилась дальше?..

Глава 30.

Тринидад.

Вскоре я обнаружила, что Джекки, пройдя вдоль границы зыбучих песков, начала углубляться в лес. Сначала мне показалось это очень странным, потому как по моей теории она должна была напротив обойти его стороной и направиться наверх, на поиски меня, но после до меня дошло – она не собиралась искать меня. Она просто… Ушла.

Прежде чем перейти из развороченной песчаной лавой долины в лес я немного постояла на границе и с силой посжимала лук в руках. Что ж… Ну и что с того, что она не собирается искать меня? Я-то её найду. Кому-то ведь нужно прикончить её. Чтобы она не изводилась муками совести в честь того, что бросила меня. Блин. Может что-то не так? Может, она бежала от кого-то или ещё что-то произошло? Не могла же она просто забить на меня. Нужно бы узнать наверняка. Вот и ещё одна причина найти её. Найти – узнать – разочароваться – пристрелить – продолжить жить дальше.

В лесу я дважды сбивалась со следа и дважды возвращалась к последним из признаков прохождения Отмороженной по лесу. Ещё у границы зыбучих песков я пришла к выводу, что она может быть ранена: её левая нога оставляла явные следы на песке и мху, в то время как следов правой ноги я так и не нашла. Она, безусловно, как минимум хромает. Очевидно из-за неладного физического состояния при марш-броске через лес она вела себя откровенно беспечно: где-то отпечаток ноги, где-то сломанные ветки кустов, где-то сломанные опавшие ветки…

Во второй половине дня мне повезло подбить пять белок. Сразу же захотелось отобедать ими, но я снова сбилась со следа, так что обед решила отложить на потом. В конце концов, у Отмороженной нет лука со стрелами – как она себя прокормит? Да, она вроде как умеет ставить крутые силки и в лавину её засосало вместе с рюкзаком, который если не потерялся, мог предоставить ей некоторый запас воды и жареную куропатку, но что если рюкзак она потеряла, как я потеряла половину стрел?..

И всё же мне пришлось остановиться. До обеда я её не нашла и, в очередной раз потеряв след, решила пожарить своих белок, поесть и дать немного отдохнуть своей порезанной ноге, чтобы не загнать себя и в итоге не свалиться от усталости.

Съев одну белку, остальных я запихала в полиэтиленовый пакет, после чего второй раз проверила повязки на руке и ноге. Обе были окровавлены, но я решила больше не тратить бинты – вдруг они понадобятся Отмороженной?

Дальше я начала идти быстрее, но всё равно так и не нашла Неуязвимую – из-за надвигающейся с севера непогоды сумерки наступили быстрее, чем должны были. Зато я смогла подбить двух кроликов и нашла целые заросли дуриана – мощный анальгетик, правда почти наркотик, так что лучше пить отвар из него, нежели жевать его в сухую, но если нет возможности приготовить отвар, тогда можно немного и пожевать… Нарвав дуриана, я начала присматриваться к деревьям, и в итоге нашла для себя удобный дуб с широкими ветвями и раскидистой кроной. Если бы я знала, что до Отмороженной мне вновь оставалась всего миля, я бы не остановилась из-за сумерек и всю оставшуюся ночь не думала бы о том, что к наступлению рассвета следы могут исчезнуть из-за начинающегося дождя. Джекки была жива, что было так же несомненно, как и то, что она почти наверняка ранена. Надеюсь, мне показалось, будто несколькими часами ранее вдалеке я слышала чей-то крик… Нет, это точно кричала не она. У неё не такой высокий голосок… Может, кричала Нэцкэ? В любом случае, эха я так и не услышала. Хотя, если задуматься, оно в моих глазах как будто и не имеет никакого авторитета. Иначе бы я не торчала сейчас в этой части леса.

День 8.

На протяжении ночи я практически не спала. Укрывшись от дождя непроницаемой материей, я сидела на дубе привязанной ремнем к ветке и, прислушиваясь к барабанящему дождю, дожидалась рассветных сумерек. Повезло, что дождь был несильным, моросящим, так что меня неплохо укрывала от него даже густая крона дуба. Похолодало, правда, заметно, но я была в двух кофтах на высоких молниях, отлично закрывающих шею и подбородок, и два капюшона спасали от влажного ветра.

Ближе к рассвету я немного подремала, а когда проснулась, вдруг расслышала звук, услышать который мечтала с самого первого дня пребывания в этом месте. Где-то далеко, едва уловимо шумела вода. Отцепившись от дерева и спрыгнув на землю, я аккуратным шагом, словно боясь заглушить своим передвижением звучание воды, направилась на звук и уже спустя пять минут нашла источник шума. Высокий, тонкий – шириной не больше двух метров – водопад. При одном только его виде я не сдержала улыбки, но стоило мне коснуться его воды, как я уже вовсю улыбалась. Вода была пресной и неожиданно тёплой. Можно было бы даже смыть с себя слой песчаной пыли, если бы не нужно было поторапливаться с поиском Отмороженной. В итоге я лишь под завязку наполнила свою бутылку чистой водой, при этом не забыв добавить в неё немного йода, и, уже на ходу жуя поджаренную накануне белку, направилась назад к дубу, на котором ночевала. Возле него были последние найденные мной следы Джекки, оттуда я и собиралась продолжать поиски.

Я продвинулась всего лишь на сто метров от дуба, как вдруг нашла ещё один след левой ноги Отмороженной. Эта находка наводила меня на мысль, что либо у неё обе ноги левые, либо она стала хромать ещё более отчётливее – след получился глубоким. С этим следом я поступила точно так же, как со всеми остальными её следами – замела его веткой. Надо же было так беспечно сильно наследить. Ощущение, будто она даже не задумывается над тем, что необходимо скрывать свои следы, а потому и не занимается этим. Ведь не я одна могу оказаться толковым следопытом. Кто знает, на что способны остальные…

Всё ещё не отбросив ветку в сторону, я замерла, вдруг отметив отсутствие пения птиц, которое ещё минутой ранее разливалось вовсю. Медленно подняв взгляд, я начала всматриваться в кусты напротив… А нужно было всматриваться в кусты справа. Поверни я голову вправо, я бы сразу увидела обрамленные гривой хищные глаза, затаившиеся всего в пятидесяти метрах от меня.

В итоге спасли меня только инстинкт и скорость, которым, безусловно, подыграл мой чувствительный слух. Я успела зарядить лук и выпустить стрелу сразу при повороте направо, куда меня повернули уши. Стрела попала льву в лапу, когда он уже был на подлёте ко мне. Зверь лишь болезненно зарычал, но его траектория полёта не изменилась, так что мне пришлось увернуться, чтобы он не сбил меня с ног. Уже падая на спину я успела в полёте вытащить ещё одну стрелу из колчана. Упав, я выпустила её в зверя, готовящегося прыгнуть на меня, попала в грудь справа, а нужно было слева… Зверь зарычал ещё сильнее и, прежде чем я успела достать третью стрелу, скрылся в густых кустах. Возможно я бы оставила его, но он унёс в себе целых две мои стрелы. Пришлось снова заниматься выслеживанием. Одну стрелу я подобрала уже спустя двадцать шагов, ей же вернула себе и вторую стрелу, ещё через тридцать метров вогнав её между лопаток орущего зверя. Он первым напал на меня и теперь оставлять его истекающим кровью, и медленно сходящим с ума от боли, было не только опасно, но и негуманно. Вынув из тела павшего льва свою стрелу, я мысленно пожелала ему мирного упокоения, и решила вернуться назад, при этом сделав небольшой крюк. Так я в итоге и наткнулась на Отмороженную – вышла на скалистую поверхность, посмотрела вниз и увидела её со спины, нагибающейся за чем-то лежащим на земле. Грибы что ли нашла? Не хватало ещё, чтобы она чего-нибудь ядовитого сожрала. Это не милые леса Северной Америки, из которых она припёрлась на сей кровожадный континент, так что лучше без сомнительных импровизаций… Подумав о сомнительных импровизациях, я импульсивно вытащила из колчана стрелу, прицелилась и выстрелила таким образом, чтобы стрела врезалась в землю прямо у её руки.

Глава 31.

Джекки.

Сначала я подумала, будто на крыше моего укрытия повис призрак, но стрела, чуть не вонзившаяся в мою руку, была вполне реальной. И всё же я не могла поверить своим глазам, поэтому решила проверить на слух:

– Промазала, – на выдохе произнесла я.

– Да нет. Точно в яблочко.

Дикая. Это была она. Неизвестно насколько невредимая, но определённо точно такая же живая, как и я. А может и живее. В своих жизненных силах я уже всерьёз сомневалась.

Ловко спустившись с каменного уступа, Дикая подошла ко мне впритык и уже хотела что-то сказать, как вдруг её взгляд зацепился за моё вздувшееся правое предплечье. В эти секунды я испытывала невообразимое поднятие внутренней энергии, на вкус напоминающее восторг, но из-за своего туманного состояния, связанного с ознобом, все мои эмоциональные смеси сейчас ощущались как будто через плотную пелену неизвестного происхождения.

– Ты с ума сошла? – глаза Дикой округлились. – Почему ты до сих пор не вынула его?

– Не вынула кого? – в секунду звучания этого вопроса собеседница посмотрела на меня так, как в Павшем Мире боссы зачастую смотрели на стажёров. – Ты не представляешь, как я рада тому, что ты жива! – я не смогла сдержать улыбку.

– Представляю. Ведь благодаря этому ты не падёшь жертвой мраморного клеща, а значит у тебя ещё будет шанс на другой вариант летального исхода.

– Мрачно-то как… – решив не сдерживаться, я резко обняла её, на что она даже не удосужилась ответить хотя бы похлопыванием рук.

– Я тебя резать буду, – спустя несколько секунд всё же не выдержала Снежная королева, но всё равно даже не дёрнулась. Я ничего не ответила. Она продолжила. – Раскалённым железом… Я серьёзно.

Не любит она обниматься. Ну и ладно. Я тоже не люблю. Но я хотя бы пересилила себя.

Уже через полчаса мы сидели у горящего костра. Оказалось, что она говорила всерьёз – она действительно собиралась резать меня.

Предвкушая агонию, я наблюдала за тем, как Дикая купает в огне остриё моего кинжала. Она пообещала после остудить его и в дополнение к этой дезинфекции ещё и протереть лезвие йодом, но меня это всё равно не подбадривало. Даже не знаю, что именно в эти минуты напрягало меня больше: то, что меня всерьёз собираются резать, или то, что под моей кожей застрял опасный паразит.

– Не переживай, я сделаю всё аккуратно, – в очередной раз повернув кинжал в своей руке, заверил меня псевдомедик. – Я у себя такого сутки назад вытащила, и нормально, всё ещё жива. Но с тобой, конечно, будет похуже. От этих тварей лучше избавляться сразу, а ты запустила ситуацию, так что теперь тебя точно слегка поштормит. Давай сюда йод.

– У меня не осталось йода. Я весь вылила на лимфоузел, когда только увидела его.

Казалось, что первые несколько секунд она, смотря сквозь меня, думала, что на такое заявление ответить, как вдруг поинтересовалась:

– Что, совсем весь йод вылила? Ни капли не оставила?

– Так точно.

Она снова “зависла”, после чего коротко выдала:

– Умнó. Ты что, пыталась опоить паразита?

– Да я даже не знала, что это такое!

– Повезло тебе, что у меня йода предостаточно. Хватит и на обработку лезвия, и на обработку ран, и ещё на дезинфекцию воды останется, – с этими словами она полезла в свой рюкзак, а я во второй раз зацепилась взглядом за её перевязанное окровавленным бинтом плечо. На сей раз я решилась спросить:

– Кстати по поводу ран. Что с плечом?

– Встреча с изгнанными из Паддока, которые, очевидно, смогли найти проход в Конкур, но за прошедшие два месяца изгнания так и не нашли выхода отсюда. Пали жертвами собственной агрессии, как, кстати, и лев, – с этими словами она бросила мне две звёздочки наподобие сюрикенов. – Это из последних новостей, – она хмыкнула. – Трофей. Забери себе. Я этим оружием всё равно не воспользуюсь, а у тебя только кинжал, – в её голосе вновь проступили прохладные нотки. Я понимала их происхождение и уже хотела заговорить на эту тему, но она вдруг опередила меня. – Ты мне ответь, ты что же, кинула меня? – она посмотрела на меня с таким эмоциональным выражением лица, словно заранее не поняла моего ещё не прозвучавшего ответа.

– Я думала, что ты умерла. Было эхо, и я отчётливо услышала буквы “Д” и “К”. За полминуты до этого тебя с головой поглотили пески. Я решила, что “Д” и “К” – это о тебе: “Дикая”.

– Я тоже слышала эхо и тоже слышала буквы “Д” и “К”, которые, как ты понимаешь, также присутствуют в твоём имени, Джекки.

– В тех песках выживание казалось мне нереальным…

– Но ты ведь выжила!

– Мне повезло.

– Если повезло тебе, почему, по-твоему, не могло повезти мне? – я не знала, что ответить. Она же жаждала понять. – Ты что, не предприняла вообще ни одной попытки найти меня?

Меня осенило. Я замерла потому что… Я не ожидала от себя такого.

Спустя несколько секунд шокированного молчания я выдала не своим голосом, с широко распахнутыми глазами:

– Прости, я, кажется, действительно кинула тебя…

– Не будь дурой – тебе не идёт. Никто никого не кидал. По крайней мере не в прямом смысле этого понятия… Я лишь пытаюсь до тебя донести, что пессимизм – твой злейший враг, понятно? С опущенными крыльями не летают – только падают. Определись уже: птица ты или камень.

– Похоже, я оказалась камнем, – горько ухмыльнулась я.

– Ты меня вообще слушаешь? Что с настроем? – она пощелкала пальцами у меня перед носом. – Никакого пессимизма при мне, ясно? Не в мою смену. Благодаря твоему упаднеческому настроению мы уже однажды разделились, благодаря моему оптимизму воссоединились. Даже не думай, что я и впредь буду вытаскивать нас обоих на топливе одного только своего оптимизма – вноси и свою лепту, не будь лентяйкой.

– Мне было хреново… Да что там: я страдала от того, что тебя, в моём понимании, не стало.

– Что ж, это мило.

– Легче не стало?

– Знаешь, нет. Мне не приносят облегчения чьи-либо страдания.

– Помни об этом, когда будешь вскрывать мне руку. – В ответ на эти слова она неоднозначно ухмыльнулась. – Давай договоримся, что с этого момента будем до конца вместе, а если в конце всё дойдёт до того, что дурацкий камень выдвинет нам очередное дурацкое условие наподобие того, что якобы мы должны будем убить друг друга, мы просто не сделаем этого, а дальше будь что будет, – я выдала эту мысль на одном вдохе и практически без запятых.

Дикая сдвинула брови. Было видно, что она сама размышляла о возможности подобного развития событий.

– Хороший договор, – с этими словами она протянула мне руку.

После того, как мы с силой пожали руки, Дикая вынула лезвие из огня и начала его остужать.

– По поводу эхо… – продолжила хмуриться она. – Я только сейчас поняла, что твою гибель, скорее всего, могли бы обозначить твоим прозвищем, а не именем. Как и мою. То есть не Тринидад и Джекки, а Дикая и Отмороженная.

– Не факт. У нас единственных из обитателя Паддока сохранились личные имена. Могут и их использовать.

– Лучше бы нам этого никогда не узнать… – она тяжело вздохнула. – Итак, “Д” и “К”. Выходит, речь о Дефакто. И как мы обе сразу не подумали об этом варианте?

– На момент звучания эха нас обоих поглотили зыбучие пески. Логично, что мы подумали друг о друге.

– Ну да…

– Хотя знаешь, я ведь видела вчера, как Змееед пытался задушить Нэцкэ, и не видела рядом с ней Дефакто.

– Дефакто был неплохим парнем, – охотница снова нахмурилась. – Больше сам в себе, чем снаружи, но толковый и трудолюбивый. С вниманием перенимал у Нэцкэ медицинские навыки… Ты говоришь, что видела борьбу Змеееда с Нэцкэ. Она спаслась?

– Сбежала. И после эха с её именем или именем Змеееда мы не слышали.

– Так и знала, что это она вчера кричала…

– Ты слышала?

– Издалека, – собеседница посмотрела на меня в упор. – Тебя это удивляет? Я ведь шла по твоему следу. Кстати, ты совсем не следила за своим передвижением. Наследила очень сильно, особенно в конце пути. Нужно стараться двигаться ступая по камням и веткам, а не по отпечатывающему след мху и не через ломающиеся кусты. Но ты ведь это и без меня прекрасно знаешь.

– Ты умерла. Меня прибило. Так что простите меня за мой пофигизм.

– Прощаю, но только из-за того, что благодаря ему я в итоге смогла с лёгкостью выйти на тебя. Ну что… Лезвие остужено и обработано йодом. Давай начинать резать.

– Может, я сама?

– Тебя знобит, из-за чего твои руки дрожат. Ты могла бы попробовать сама, но в этой стадии уже опасно разбираться с паразитом дрожащими руками. Клещ уже в слишком вздувшемся состоянии: если вместе с кожей надрежишь его, он может лопнуть, а это грозит тебе не только его размножением в твоей руке, но и заражением крови. В таком случае ты не отделаешься одним лишь ознобом – тебе придётся по-настоящему худо.

Дикая занялась моей рукой. Та боль, которую я испытывала в процессе надрезания кожи, не идёт ни в какое сравнение с тем облегчением, которое я испытала, когда паразит выплыл из моей руки вместе с потоком крови. И ещё я испытала отвращение. Эта тварь выглядела ужасно: бледная, нажравшаяся крови, с конвульсивно шевелящимися щупальцами… Дикая раздавила монстра в миниатюре клинком. Дальше началась обработка раны йодом и перевязка. Обильное кровотечение Дикая объяснила изменением уровня лимфоцитов в крови, на который хитрый паразит, при попадании в организм жертвы, влияет в первую очередь. Из слов Дикой, паразит не так опасен, если проводит в организме жертвы менее суток, но в моём организме он провёл критически долгое время, так что она пообещала мне мощное сопротивление со стороны моего пережившего стресс организма. Попросила меня приготовиться к температурным перепадам, но разве к такому возможно подготовиться? Тем более когда времени на подготовку не дано.

Глава 32.

Я отключилась ещё до того, как Тринидад начала разделывать своих кроликов для прожаривания их мяса на костре, сложенном из тех сухих веток, что мы вытащили из расщелины, в которой я скрывалась всю прошедшую ночь. Зашла в пещеру, чтобы достать из рюкзака Дикой воду, и не заметила, как вырубилась. Я так и не поняла, заснула ли я или потеряла сознание, а когда проснулась, обнаружила себя укрытой материей – из похожей я организовала крышу для этого места. Было уже темно, снаружи барабанил дождь, а в нашем укрытии неожиданно появился тёплый источник света – палка с толстым наконечником, наподобие факела, была вставлена в щель между камней. Она тихо горела и не сгорала.

– Что это? – мой голос прозвучал хрипло.

– Обрубок долго тлеющего растения, – Дикая сидела в полуметре от моих ног и что-то перебирала в руках. Это была пустая баночка, она показала её мне. – Льва больше нет, так что только зря кровь Чёрного Страха израсходовала.

– Может, лев был не один, может, есть ещё? И, может, здесь имеются другие крупные хищники, которых нам следует остерегаться.

– Наверняка имеются. Но всё равно дождь смоет кровь Страха ещё до рассвета. Что, кстати, неплохо, даже с учётом того, что я заранее набила дичи. Всё-таки охота – важная часть нашего выживания. Как и убежище. С этим ты не налажала. Хорошее место, – она обвела руками пространство. – Правда крыша хлипкая, из-за непрекращающегося дождя уже однажды прохудилось, пришлось латать… Итого: от хищников ты защитилась, бутылки по лопухам рассовала, нашла хорошее укрытие… В общем и целом получается, что ты молодец.

– Я и без тебя это прекрасно знаю, – тяжело дыша, выдавила я, и, опираясь на предплечья, выровнялась и села. Поясница страшно затекла, так что я поморщилась из-за этого.

– Раз уж у нас достаточно воды и еды, нужно уже оборвать твою голодовку, – с этими словами она протянула мне огромный кусок жаренной крольчатины, нанизанный на стрелу, и ещё какой-то то ли плод, то ли корягу.

– Это ещё что такое?

– Съедобный корень. Я уже съела два таких, так что можешь не опасаться отравления. На вкус вроде картошки, так что давиться не придётся. Нам нужно есть что-то кроме мяса, поэтому потрудись съесть всё. Как твоя рука?

Мы одновременно посмотрели на мою повязку. Она была вся в крови.

– Выглядит плоховато, – сдвинула брови я.

– Шить рану не вариант – больше дырок наделаем, а при плохой свертываемости крови это хреновато. Давай лучше просто сменим повязку.

Так в итоге и поступили, и ещё раз обработали рану йодом. Впрочем, надрез выглядел не так уж и плохо – кровотечение, вроде как, почти полностью остановилось, так что старая повязка была промокшей из-за первых, самых сложных часов.

– Кстати, неподалёку, метрах в трехстах отсюда, есть водопад, – вдруг решила поделиться Дикая. – Маленький, но вода пресная.

– Отличная новость…

– Да. Благодаря этому можем задержаться здесь как минимум до тех пор, пока у тебя не спадёт температура, а затем подождём, пока к тебе вернутся силы. Думаю, на всё уйдёт пару суток.

– А потом что? – Дикая не ответила, и я решила продолжить. – Можем в принципе остановиться здесь на неопределённый срок.

– Может быть так и сделаем. Вода есть, дичь будет, крыша над головой, – она посмотрела вверх, – сомнительная, но пока сойдёт.

– Как твои шрамы? – уже жуя корень, который по вкусу и вправду походил на картофель, я кивнула в сторону раненого плеча собеседницы. – Этот и тот, который остался от клеща.

– Нормально. На мне заживает даже лучше, чем на собаке.

– И не болит?

– Болит, но терпимо, – она посмотрела на меня. – А у тебя, кстати, болит?

– Ощущение, будто рука полыхает.

– Тогда тебе понравится то, что я для тебя приготовила, – с этими словами она протянула мне баночку с зеленой водой, которая по своей консистенции напоминала почти что жижу.

– Что это? – уже принимая из её рук подношение, поинтересовалась я.

– Дуриан. Растение такое, – она продемонстрировала мне сухой листок, из подобных которому, очевидно, набодяжила врученное мне зелье. – Отличный анальгетик, но может вызывать зависимость, так что лучше употреблять в жидком виде и не больше ста грамм в сутки. Лучше пей после еды.

– Почему?

– От непривычки может поплыть в глазах, – она перевела взгляд на стену напротив себя, а я, отставив настойку в сторону, вернулась к пережевыванию мяса. – Знать бы, от природных ли условий не стало Дефакто, или его кто-то из наших убрал.

– То ужасное чувство, когда ты не желал бы человеку гибели от руки другого человека, но при этом надеешься, что так оно и было.

– Хм… – Дикая прикусила нижнюю губу. – Я ведь вроде так и не поблагодарила тебя за то, что ты спасла меня в битве с Чёрным Страхом?

– Ну… После зыбучих песков ты искала меня до последнего, в то время как я поставила на тебе крест. Так что мы почти в расчёте.

– Что значит “почти”? – не поворачивая головы, собеседница искоса посмотрела на меня заинтересованным взглядом.

– Когда я пришла в себя, я случайно обнаружила одну стрелу в песках, ту, которую я тебе в итоге отдала… В общем. Я искала твой лук. А тебя не искала.

– Оу… – её брови слегка приподнялись. – Ясно… Забей.

– Невероятно, – я встряхнула головой.

– Что из?

– При таком стальном характере такая… Добрая сердцевина. Что с тобой такое?

– Хммм…

Помолчав несколько секунд, Дикая наконец решила ответить:

“Сломить пытается, но не ломает,

бьёт, но не убивает.

Нанеся рану – тут же исцеляет.

Мой опыт меня закаляет.

Мой опыт – дырявая лодчонка,

и из-за дыр своих она ловчее

тех кораблей, что мачтами отполированными блещут

идя ко дну из-за недостачи трещин.

Мой опыт – сбитые костяшки,

чем больше сбиты – тем мощнее.

Подобный опыт отражается и на мордашке,

и на зубах, что стиснуты всё крепче, всё сильнее.

Ни красота, ни ум мне так не помогали,

как опыт это дело делал.

Пинали ли или убивали -

вы промахнулись. Поздравляю.

Один удар – сто отражений,

один замах – плюс сто к моей же силе.

Да, я боец, а значит для меня не существует поражений.

Всё опыт. Всё для высшей цели”.

– Знаешь, всегда отвечай мне поэзией, – убедившись в том, что она закончила читать, в ответ вздохнула я, после чего целиком опрокинула в себя настойку и в следующую секунду едва смогла заставить себя не распылить её в пространстве одним длинным плевком. – Ужасное пойло!

Дикая ухмыльнулась:

– Всегда пожалуйста.

Глава 33.

День 9.

Эффект от дуриана был мощным. Боль в руке и ощущение побитости тела как рукой сняло. Как и трезвое сознание. Я стала пушинкой и, не поднимаясь со спины, парила-парила-парила… До самого рассвета.

То ли проснувшись, то ли очнувшись, я не застала Дикой рядом. Пару раз подтянувшись, я решила отправиться на её поиски, но далеко не ушла. Стоило мне выйти из нашего укрытия, как я сразу же увидела её палящей небольшой костёр, на котором уже вертелись сразу три кролика, одна птица и один крупный плод от неизвестного мне растения.

– Вау! – восторженно вздохнула я, подойдя ближе.

Дикая посмотрела на меня лишь мельком:

– Дичи здесь пруд пруди и, похоже, эта часть Конкура богата на съедобную растительность, так что, надеюсь, в ближайшие дни будем отъедаться.

– Звучит как хороший план.

– На вкус это тоже хороший план, – с этими словами она протянула мне поджаренный плод. Я приняла его. – Как себя чувствуешь?

– Неожиданно хорошо. Хочется есть и пить. Я даже не против немного попрыгать, чтобы размять мышцы.

– Прибереги силы для похода к водопаду.

– Мы пойдём сегодня к водопаду?

– Во-первых, у нас заканчивается вода, во-вторых, мне стоит показать тебе источник, на тот случай, если со мной вдруг что-то случится, в-третьих, нам обеим не помешало бы хорошенько вымыться – после зыбучих песков мы с тобой выглядим как два прибитых пылью пугала.

Я ухмыльнулась такому интересному сравнению.

Мы съели одного кролика на двоих. Остальную добычу завернули в лопухи и полиэтиленовые пакеты, после чего распределили свёртки по двум рюкзакам. Как и накануне замаскировав предохранительно потушенное кострище травой, мы отправились к водопаду.

-…Осознай прозрачную на первый взгляд грань: то, что ты любишь, и есть ты, – Дикая ударилась в размышления о человеческой сути после того, как я разговорила её на эту тему. День был сильно пасмурным и влажным, с деревьев срывались капли дождя, закончившегося только на рассвете, хотелось вдыхать свежий воздух полной грудью, я не была голодна или обезвожена и определённо точно больше не чувствовала себя больной, и рядом со мной шагала живая Дикая, так что вполне естественно, что я нарывалась на диалог:

– Я не люблю неоправданный риск.

– И опять твоё “люблю – не люблю”.

– Ты не должна была бросаться за мной. Смысл убиваться ради того, кого уже не спасти? Всё равно что прыгать в ловушку только потому, что в неё угодил твой товарищ. Это глупо и… Эгоистично. Когда на тебя равняются – нельзя быть эгоисткой!

– Вот только не нужно мне врать. Я прекрасно знаю, что ты ни на кого не равняешься. Ты слишком своенравная для подобного.

– Зато обитатели Паддока равнялись на тебя. Они старались соответствовать твоему уровню, чтобы быть не менее полезными для тебя, чем ты была для них. Благодаря этому у вас и был порядок.

– Это другая песня, Отмороженная.

– Эй, а ты можешь шагать помедленнее? – я всё ещё немного прихрамывала на правую ногу. – Я не такая молодая, как ты.

– Тебе двадцать семь.

– Это если без учёта тех шести лет, что я провела в криокапсуле.

– Так они и не учитываются, – резко взведя лук, Дикая совершенно внезапно выпустила стрелу, и уже спустя секунду она пригвоздила к стволу дерева белку. Третья за последние десять минут. Здесь и вправду много дичи, и вся непуганная.

Спустя несколько минут мы подошли к водопаду впритык. Первой помылась я, но одежду, из-за отсутствия возможности высушить, мы решили не стирать, а только отряхнуть от пыли влажными ладонями. После стоять под водопад пошла Дикая, а я, забрав у неё лук со стрелами, осталась стоять в карауле. Вода этого водопада была почти тёплой, что было неожиданно, и кристально чистой, так что в итоге мы задержались здесь на целый час. За этот час у нас в рюкзаке появилась ещё пара белок. День начинался хорошо… Но уже на обратном пути ситуация переломилась не в нашу пользу.

Мы отошли от водопада метров на двести, когда впереди нас раздался первый шум ломающихся веток: кто-то стремительно ломился через заросли прямиком на нас. До столкновения оставалось меньше десяти метров, а мы всё ещё не видели, кто именно на нас бежит. Из-за отсутствия поблизости пригодных для лазанья деревьев, спасаться можно было только бегством, что было совсем небезопасно из-за риска угодить в какую-нибудь ловушку или банального спотыкания, так что Дикая выбрала лучший вариант – она выстрелила вслепую. Худший исход заключался в том, что стрела рисковала угодить в кого-то из наших знакомых, что в нынешних условиях выглядело не столь критично, с учётом того, что эти знакомые были не прочь прикончить нас.

В итоге мы не убили никого из знакомых. К нашим ногам на лету, с пробитой грудиной, упал уже мёртвый Блуждающий со страшно поломанной челюстью. Дикая только успела выдернуть из его замершего тела стрелу, когда мы поняли, что он не один – на нас со всех стороны бежали его сородичи. Из-за густой двухметровой растительности мы не могли их видеть, только слышать, и я слышала не одного, не двух, не трёх – множество человекоподобных существ. Мы не смогли бы перестрелять их всех из одного лука, да ещё и вслепую. В итоге нам всё-таки пришлось броситься в бегство.

Мы выбежали на отвесный обрыв – падать вниз было не меньше двадцати метров. Зато мы оказались на хорошо обозримой площадке. Тринидад сразу же развернулась и начала целиться в трещащие кусты, а я достала кинжал из ножен, и звездочки из кармана куртки. Когда всё началось, я была готова.

Первых четверых Дикая сняла без проблем. Пятый и шестой выбежали из зарослей одновременно, так что один из них едва не добежал до нас, пока стрела снимала его напарника. В итоге Дикая всё же успела его снять, но он пролетел между нами и сорвался с обрыва вместе со стрелой. Выругавшись, Дикая бросилась вытаскивать стрелу из ближайшего к ней поверженного Блуждающего, а я бросилась за стрелой, торчащей из другого, но в следующий момент из кустов выбежали ещё двое… В одного я метнула звездочку, но лишь ранила, второго Дикая успела снять… Я метнула ещё одну звездочку в своего и на сей раз пронзила его череп… Бросила стрелу в руку Дикой, уже спустя три секунды она поразила ей ещё одного и… Ещё одна потеря стрелы! Блуждающий забрал её с собой, сорвавшись с обрыва вслед за предыдущим… Итого: четыре стрелы на руках и неизвестное количество Блуждающих в кустах. Они продолжили выбегать… Одного сняла я, удачно попав брошенным клинком прямо в область сердца твари. Второго и третьего сняла Дикая – в руках у неё осталась одна стрела… Я метнулась за клинком… На меня из кустов выскочил ещё один Блуждающий… Дикая израсходовала последнюю стрелу и вдруг… Из кустов выбежал совсем большой, ростом в два метра с лишним, широкоплечий Блуждающий. Таких больших я ещё ни разу не видела. Путь к клинку для меня сразу же перекрылся – спасительное оружие оказалось ближе к громиле, чем ко мне. У Дикой не осталось стрел. Но вдруг я поняла, что Блуждающий не нападает. Он словно замер глядя на Дикую и… Дикая тоже замерла.

– Гора? – неожиданно обеспокоенным тоном произнесла она. – Говард?..

Прежде чем я поняла, что именно происходит, из кустов вынырнул ещё один орущий Блуждающий… Небольшой, но крайне быстрый. Он выбежал слишком близко ко мне. Я не успела бы увернуться. Как вдруг… Дикая бросилась ему наперерез и в итоге он врезался в неё, а не в меня, после чего произошло совсем непредсказуемое: страшно орущий громила Блуждающий, который всё это время стоял неподвижным, вдруг бросился вперёд и… Сначала я думала, что он бросился на нас, что нам уже не спастись, но неожиданно… Он схватил за шкирки мелкого Блуждающего и буквально отбежал с ним к обрыву, и… Сорвался с ним вниз.

Обернувшись я увидела, как Дикая, теряя сознание, падает спиной на землю.

Глава 34.

Она очнулась очень поздно, когда на улице уже стемнело так, что мне пришлось зажечь факел, который теперь горел тусклее, чем накануне.

– Лучше пристрели меня сразу, – не открывая глаз процедила она.

– Он тебя не укусил.

– Что?

– Тот Блуждающий, от которого ты прикрыла меня собой, как последняя идиотка. Он не укусил тебя. Ты не заражена Сталью и Блуждающей тебе не быть. По крайней мере в этот раз.

– Почему тогда голова так раскалывается?

– Ты потеряла сознание. Ударилась головой при падении. С учётом того, что не так давно в стычке с Абракадаброй у тебя пострадала именно голова, неудивительно, что после повторного удара тебя беспокоит именно она.

– Как ты дотащила меня?

– С большим трудом. Вместо пятнадцати возможных минут обратный путь занял два часа. Тащила я тебя с падениями, так что не удивляйся гематомам и царапинам, когда обнаружишь их на своём теле.

– У нас осталось только четыре стрелы, – упершись основаниями ладоней в глаза, всё ещё не поднимаясь, мученически процедила Дикая.

– Вообще-то три.

– Как…

– Одна сломалась напополам – Блуждающий неудачно упал с ней в груди. Теперь она разве что на шампур сгодится, и то только после тщательной обработки огнём.

– Я точно не укушена?

– Ты точно не укушена. Успокойся. – Мы немного помолчали. – Ты назвала его Горой. А затем Говардом. Я правильно поняла, что это тот самый обитатель Паддока, который единственный удостоился носить настоящее имя?

– Гора в честь крупных габаритов. Говард в честь командующего моего отряда. Хороший мужик был… Может быть, была не лучшая идея называть Гору в честь него.

– Почему?

– Он плохо закончил. Пал жертвой Блуждающих. Почти при таких же обстоятельствах, как Гора. Только сорвался не с обрыва, а с крыши высотки. Это произошло в развалинах одного из павших городов… А Гора… Он не вернулся из Тёмного леса больше месяца назад. Ему нельзя было заходить в лес, к тому времени я уже проверила его – Люминисцены видели его и едва не растерзали. Но он всё равно пошёл. У него была теория по поводу выхода из-под силового поля и он хотел её проверить… Я не смогла остановить его. Теория оказалась ошибочной, на нас напала большая группа Блуждающих, я израсходовала все стрелы и в итоге едва успела выбежать из леса, а он пропал. Искала его неделю, но так и не нашла ни единого следа – всё затоптали Блуждающие… – рассказчица едва уловимо вздохнула. – На самом деле я подозревала, что его не растерзали, а обратили в одного из своих. Следов крови не было. Он просто исчез, так что… Было очевидно, что теперь он заражён. Но я надеялась не увидеть его в таком состоянии. Однако… – она вдруг замолчала.

– Однако? – повела бровью я.

– Мне не показалось: он действительно оторвал от меня того Блуждающего?

Я нахмурилась:

– Он действительно вёл себя так, словно был способен мыслить разумно, то есть подавлять разумом инстинкты… Но как это возможно? Ты ведь говорила, что все Блуждающие безумны.

– Так и есть. Или, точнее, так было до Говарда, – Дикая резко села и уперлась предплечьями в подогнутые колени. – Он ведь понимал, что делает?

– Из того, что я увидела – он всё делал осознанно: осознанно стащил с тебя Блуждающего, осознанно потащил его к обрыву и… Осознанно полетел вслед за ним. Это было очень похоже на… Осознанное самоубийство.

– Если так, получается ли, что Блуждающие не до конца потеряны? Или что потеряны не все, какой-то процент может противостоять Стали?

– Если Говард входил в такой процент, тогда зачем ему себя убивать? Он ведь мог просто сбросить того Блуждающего с обрыва и не лететь вслед за ним.

– Может, ему надоело такое существование или… – она запнулась.

– Или?

– Чтобы защитить меня? От того Блуждающего или… – вновь заминка. – От себя самого? Мы, вроде как, были друзьями, – в её голосе прозвучала плохо замаскированная печаль.

Разве не она мне прежде говорила о том, что с ней практически невозможно подружиться?.. Я поджала губы. И выдвинула ещё одну теорию:

– В таком случае это уже не просто сохраненный разум. Эмпатия выше разума. Наверное. Это ведь чувство.

Дикая тяжело выдохнула:

– Он был отличным мужиком. Его душевная доброта равнялась его физической силе. Так что я не удивилась бы узнав, что он не просто смог на каком-то уровне противостоять Стали, но не потерять свою чрезвычайно развитую эмпатию.

Я задумалась.

– Что он такого сделал, что заслужил своё имя? – я прикусила губу. Хотела задать другой вопрос, но не смогла вот так вот в лоб спросить: что он такого сделал, что заслужил твою дружбу?

– Ну, знаешь… Спас меня.

– Спас тебя? – попыталась осмыслить услышанное я. Хм… – Но разве не ты всех спасала в Тёмном лесу?

– Один раз там спасли меня. Я реально могла тогда умереть, если бы не Гора. Он вытащил меня из болота. При этом чуть сам не утонул.

– На кого-то похоже.

– К чему ты клонишь?

– Ты тоже неразумно бросаешься в спасательные операции: сама тонешь в зыбучих песках, сама подставляешься под укусы Блуждающих. Кстати, спасибо, что прикрыла собой.

– Ты бы поступила так же. – Она вдруг метнула в меня резкий взгляд. – Или нет?

– Что? – Я растерялась. – Нет!

– Нет?

– Да!

– Да в смысле нет?

– Да в смысле – да пошла ты!  – Мы почти хихикнули друг другу. – Вот, держи свою порцию ужина, – я протянула ей жаренное мясо. – И возьми вот это.

– Дуриан? Обойдусь.

– Не лишай меня удовольствия влить в тебя эту гадость. Я ведь тебя этого удовольствия не лишила.

– Это был твой выбор, пусть и моё предложение, – пожав плечами, Дикая отставила баночку с напитком в сторону.

– Знаешь, в один из первых дней в Паддоке я подумала, цитирую: “Когда-нибудь эта самовлюблённая мелочь у меня точно допрыгается. Заставлю траву есть”.

– Ну я бы не обозначила Вывода самовлюблённой мелочью…

– Смешно, – я неподдельно ухмыльнулась.

– Знаешь, огонь в волосах…

– Что? – я оборвала её на полуслове, не поверив в услышанное. Она одарила меня непонимающим взглядом. – Как ты меня назвала? “Огонь в волосах”?

– И?.. Чего так на меня смотришь?

– Меня так называл… Один человек, – я поджала губы. В груди защемило.

– Логично называл, – спустя пару секунд утвердила собеседница. – У тебя ведь огонь в волосах.

– Да, наверное…

– Расскажи о своём прошлом. Какие-нибудь яркие моменты, – с этими словами она начала кусать мясо.

Прежде чем начать, я немного подумала..

– Когда случилась Первая Атака, мне было семнадцать лет… – Я запнулась. Как же давно это было. Целое тысячелетие назад – не меньше. В грудной клетке снова защемило. – Вскоре после Первой Атаки появились Неуязвимые и Уязвимые, среди Уязвимых возникли трапперы, трапперы стали объединяться в коалиции… Трапперские коалиции – отборнейший отстой. Даже пятая коалиция была такой себе…

– Прикольно, – Дикая смотрела как будто сквозь меня. – Я вообще не понимаю, о чём ты толкуешь. Ни единого слова не ясно. Сплошные союзы между не пойми что значащим бла-бла-бла.

– В подробностях и с разъяснениями мою историю долго рассказывать бы пришлось, – в ответ ухмыльнулась я. – Книги две минимум понадобилось бы.

– Ладно, а где ты жила после этой твоей Первой Атаки? Дом у тебя был?

– Был. Большой. От отца и его новой жены остался. А потом был Подгорный город.

– Ты уже упоминала его.

– Да. Я думала найти в нём спасение, но в итоге попала в очередную мясорубку, состоящую из сплошной бюрократии и жажды власти. Человечество, видимо, не изменить даже реальной угрозой глобального вымирания.

– Исходя из твоих описаний, мой Рудник совсем не похож на твой Подгорный город.

– А мне кажется, что любой социум одинаков, если не смотреть по верхам, а копнуть глубже. В любом социуме всё зиждется на жажде: власти, богатства, любви, популярности, времени…

– Согласна. Но в Руднике не всё так запущено.

– Ты так говоришь потому, что Рудником правит твой дядя.

– Он мне не родной. И Беорегард не просто правит Рудником. Он его построил. Спас в этом месте от Стали многотысячное население. Так что мои уважение и гордость не беспочвенны. – В ответ на эти слова я лишь пожала плечами. – Однажды в Паддоке ты говорила мне о том, что якобы память у тебя настолько хорошо сохранилась, что ты помнишь всё до мелочей вплоть до своего попадания в криокапсулу. На этом моменте своего рассказа ты запнулась. Подозреваю, заморозилась ты не по собственному желанию.

– Надо же, какая проницательность, – я попыталась съязвить, но мою остроту пропустили мимо ушей.

– Расскажешь?

– У меня сестра… Была. – Я сдвинула брови. Да, всё верно сказала. Не есть – была. – Мы вместе пережили многое, справились с кучей всевозможного дерьма, выживали плечом к плечу, а потом… Случился Подгорный город. Она меня приревновала к социуму. Возможно, она немного свихнулась в нашей изоляции и ежедневном сосредоточении на выживании. В общем… Она запудрила мне мозг совершенно идиотским разговором, а потом, когда я того не ожидала, ударила меня электрошоком.

– Воу! Жёстко.

– Жестче то, что пока моё тело корчилось в конвульсиях, она упаковала меня в криокапсулу.

Дикая несколько секунд смотрела на меня широко распахнутыми глазами, а потом вдруг спросила:

– Ты вообще уверена в том, что она тебе сестра?

– Да.

– Разные родители?

– Нет.

– Мать изменяла отцу?

– Эй…

– Нет, серьёзно, в этой истории концы с концами не сходятся.

– Сразу видно, что ты не знаешь, что такое родная кровь. Именно родные люди обычно и не стесняются демонстрировать тебе свои самые скверные из всех возможных сторон. Поэтому часто случается, что чужие люди могут быть друг другу роднее родных. Понимаешь?

– Безусловно, – она так уверенно кивнула головой, что я немного удивилась её уверенности. Спустя несколько секунд она решила продолжать интервьюировать меня. – Это она называла тебя огнём в волосах? Твоя сестра? – с этими словами она отбросила в сторону голую косточку и вдруг начала перемещаться к выходу. Видимо ей захотелось подышать более свежим воздухом.

Дождавшись, когда она поудобнее усядется, я ответила:

– Нет, так называла меня не она… Называл Конан.

– Ты всегда говоришь об этом Конане с таким придыханием, что не остаётся сомнений в том, что ты влюблена в него, – довольно ухмыльнулась собеседница.

– Да, похоже на то… Похоже я влюблена. Только вот что это значит сейчас? Я где-то в лесах Евразии, он в Северной Америке, между нами тысячи миль, океан и шесть лет моей беспробудной спячки. Может, он уже и забыл о моём существовании.

– Не думаю, что это правда.

– Почему? – я заинтересованно приподняла бровь.

– Потому что раз ты его полюбила, значит он любит тебя не меньше. Такова природа твоего характера: ты попросту не способна полюбить того, кто для начала не полюбит тебя.

– Что-то в этом есть, – я задумалась о том, что, скорее всего, она очень сильно права.

– Может быть было бы здорово тоже однажды полюбить какого-нибудь мужчину так же, как ты полюбила своего Конана.

– Для начала он должен будет полюбить тебя, – ухмыльнулась в ответ я. – Не забывай, что ты из того же теста, что и я.

– Ну да. Только даже чья-то любовь ко мне не будет гарантировать ответное чувство с моей стороны.

Я вдруг вспомнила Яра. Интересно, много ли таких Яров встречалось на её пути? Что-то мне подсказывало, что много. Надо же… Она и вправду может являться более неприступной, чем я. Это тяжело. Знать свою истинную цену, не занижать и не завышать её. Самодостаточность часто ходит рука об руку с одиночеством.

– Однажды ты встретишь своего мужчину, – я прикусила губу, чтобы не заулыбаться заранее. – Даже не сомневаюсь в том, что он будет такой же, как ты, ведь подобное зачастую притягивается к подобному. Так что парень у тебя верно будет какой-нибудь отморозок.

– Нет, отморозок твой, ты ведь Отмороженная, – ничего себе обыграла! Острый ум в сумме с острым языком – опасное оружие. Я ухмыльнулась, а она продолжила. – Мой будет каким-нибудь головорезом с доброй сердцевиной.

– Значит такой ты себя видишь? Головорезкой?

– С доброй сердцевиной, – красноречиво приподняла брови собеседница. После этого она отвернулась и выглянула из пещеры. – Начинается звёздная ночь, – она заговорила чуть тише, явно вспомнив о том, что нам стоит выдерживать планку своей осторожности. Поэтому я тоже продолжила говорить чуть тише:

– Главное, чтобы прошла спокойно, – при этих словах я сдвинула брови. – Как думаешь, отсюда мы услышим эхо, если оно вдруг прозвучит?

– Думаю да… В нашей пещере слишком много щелей, а эхо не тихое.

– Просто удивительно, как остальные до сих пор умудряются держаться здесь, не имея при себе лука со стрелами.

– Если бы в Конкуре водились Люминисцены, всё закончилось бы в первый же день.

Я немного подумала над этим утверждением.

– Как думаешь, долго нам здесь ещё куковать?

Надо же. Я таким завуалированным языком научилась интересоваться о гипотетической гибели других участников…

– Не знаю. Может, несколько часов, а может и месяцы.

– Месяцы?!

– Тебя пугают месяцы? Хотя неудивительно, ты ведь прожила в Паддоке всего-то двенадцать дней. Всё познаётся в сравнении, знаешь ли. Так Кармелита говорила, – она вдруг запнулась и, нахмурившись, подобрала ноги под себя и спрятала руки под мышки, словно желая сохранить тепло. – Кстати, ты единственная, кто до сих пор не пел у костра.

– У нас нет костра.

– Зато у нас есть факел – тоже открытый огонь, – она встретилась со мной взглядом. – Только не говори, что ты стесняешься. Не поверю.

– Почему?

– Потому что ты не из стеснительных.

– Ладно, я знаю одну песню.

– Дай угадаю: Конан тебе её напел.

– И как же ты догадалась? – я едва сдержалась, чтобы не брызнуть удивлённым смехом.

– По придыханию. Как только оно вырывается из твоей грудной клетки, – она начала насмешливо жестикулировать и в её голосе тоже зазвучала неудержимая насмешка, – сразу становится ясно, что на твоём горизонте возникает призрак воспоминаний о красавчике Конане.

– Вообще-то я слышала эту песню не только от Конана. Ещё я слышала её в исполнении её автора, Байярда.

– Это тот, который из “Поющего Поэта”?

– Да.

– Этот мужик мне уже нравится по тому, что я услышала из его творений, прозвучавших из твоих уст. Так что жги.

Для начала я прочистила горло, затем несколько минут у меня ушло на прокручивание в голове полного текста. Всё это время Дикая терпеливо ожидала. Наконец, собравшись с мыслями, я начала получитать-полупеть:

«Где-то под небесами прозвучал горн,

раскрылся для звука того купол земной

и в океан жизней отплыл первый чёлн -

я слышал, как он проплывает рядом со мной,

я видел, как он уносит моих дорогих,

я чувствовал, как он несёт не моих,

меня же не взял он, оставил блуждать

по пустоши мира. Из пепла восстать

едва ли сумеет рухнувший мир:

кто не артефакт, тот его смастерил,

кто глух для Атак, тот цель для того,

кто ищет себе материал с топором,

кто выжил, хотя для Атак уязвим,

тот траппером стал – клыки отрастил.

И нет в этом мире теперь никого,

кто б новые правила переборол.

Едва ли, едва ли спасется сей мир:

и пусть Уязвимый ты, Неуязвим,

хоть траппер, хоть клык, хоть артефакт -

ты будешь бороться с начала и до конца,

а значит познаешь не раз и не два

слова: «Всё во имя, но не тебя.

Ты будешь блуждать, проблуждаешь всю жизнь,

найдёшь ценность там, где не водится их,

ты будешь один, ты будешь вдвоём,

ты будешь… А после… Все мы умрём.

И будут над нами взрастать и цвести

цветы.

На звёзды сквозь них однажды посмотришь и ты».

Глава 35.

День 10.

После того, как ночью я проговорила ситуацию с Лив, пусть при этом и не углубившись в детали, мне как будто бы полегчало. И ещё легче мне стало после того, как Тринидад понравилась песня про чёлн. Это сравнимо с открытием двери в тот мир, который виден только тебе: вот ты поворачиваешь ручку, вот толкаешь дверь вперёд и вот твой слушатель уже видит сначала одну, затем вторую деталь, а это уже что-то, это уже проявление образа того места, из которого ты пришёл.

Ночью мы спали по очереди – дважды менялись для караула – и хотя обе, вроде как, выспались, всё равно выбравшись из укрытия на рассвете ещё долго и протяжно зевали. Для начала мы решили развести огонь – всё мясо было прожарено накануне, но лишний раз продезинфицировать его огнём и заодно подогреть свой завтрак казалось хорошей идеей. Сухую порохню и пару сухих веток для запала раздобыли по углам пещеры.

Дикая отошла отлить в кусты, а я осталась ворочать мясо на костре. Я как раз сняла с огня последний кусок и отложила его на расстеленный полиэтиленовый пакет, когда услышала за спиной резкие прыжки. Если бы нападающий подобрался ко мне на пару метров тише, я бы, может, и могла бы не услышать его присутствие вовремя, а значит не успела бы увернуться, но я услышала. Обернувшись, я увидела Змеееда. Он буквально летел на меня. Я резко отпрянула левее, в результате чего его разложенная наваха полоснула меня не по горлу, а по плечу, но лезвие не коснулось кожи, а лишь повредило рукав куртки. Дальше начались танцы: он сделал пару выпадов, я сделала пару уклонений, ловко подобрала с земли сломанную напополам стрелу – ту её часть, что сохранила наконечник – он снова сделал выпад, не скрывая своего намерения воткнуть в моё тело лезвие. Он целился мне в грудь. Я не нападала на него с целью убить – он нападал на меня. Он сделал этот выбор. Я лишь, делая очередной уклон в сторону, вытянула руку вперёд и позволила ему насадиться на острый наконечник стрелы. Остриё вошло ему прямо в живот, но не очень глубоко… Я пропихнула. Чтобы наверняка.

Он шокированно схватил меня за ударившую руку:

– Ты… Не могла…

– Ты ошибся, – сквозь зубы начала цедить ему на ухо я. – Я не Дикая. Это она бы не смогла. Она ведь вам чуть ли не как мать. А я чужак в вашей стае. Ты не успел выяснить, на что я способна. Это тебя и подвело, – я резко выдернула стрелу из его живота, после чего позволила ему завалиться за спину.

Обернувшись, я резко замерла, увидев Дикую с взведённым луком всего в нескольких шагах от меня. Она целилась… В меня?

Бред. Конечно она целилась не в меня. Хотя это и выглядело так. Просто Змееед стоял рядом или… Или он к этому моменту уже лежал? В таком случае, её стрела всё же смотрела…

Я отбросила окровавленный обломок стрелы в сторону. Дикая резко опустила своё оружие. Мы обе выдохнули.

– Нет эха, – заметила она, и в этот же момент Змееед застонал. Бросив взгляд через плечо я увидела его всё ещё находящимся в сознании. Дикая поспешно приблизилась к нам.

Парень, держась за окровавленный живот обеими руками, начал поспешно тараторить:

– Дикая… Дикая, прости меня… Прости-и и… И послушай… Дефакто погиб… Не из-за природных условий… Его убили… Я не знаю кто…. Но в его грудь был засажен заточенный кол… Я видел его тело и этот кол… Значит, нас уже двое… Останется ещё один и… Всё закончится… Уходи… Отсюда… – его голос становился всё более хриплым. – Сладкий… Вывод… Они уже рядом… И… Я соврал всем… О своём воспоминании… У меня на самом деле… Никогда не было… Девушки… Моё единственное воспоминание: красивые садовые качели и на них кошка… За всё… За всё что я сделал плохого… Я извиняюсь…

Он резко умолк. На вдохе. Его глаза остекленели. Дыхание остановилось. Правая рука соскользнула с живота, оставив на рубашке кровавый след.

Мои кулаки сжались одновременно с кулаками Дикой. Только наши эмоции наверняка не совпали – я была уверена в этом почти на девяносто процентов.

Менее чем за пять минут мы потушили костёр, смотали материи, отлично послужившие укреплением нашей крыши, и поспешно отправились на север. Никто из нас ни разу не обернулся, чтобы в последний раз посмотреть на Змеееда.

– У меня не было выбора. Он порезал меня. И я не раскаиваюсь.

– Да я уже поняла…

Мы шагали быстро, размашисто раздвигая руками заросли малорослых деревьев, словно стремились убежать с места происшествия и как можно скорее позабыть о случившемся.

– Что именно ты поняла?

– Я слышала, что ты сказала Змеееду. Он недооценил тебя. Как и я до сих пор недооценивала тебя. Ты способна…

– Убить человека? Сюрприз: Змееед не первый в списке.

– Какой по счёту?

– Шестой.

– Хм…

– Хм? И это всё?

– А что ты ещё хочешь?

– Одно дело на расстоянии пускать стрелы в Блуждающих и совсем другое колоть обломками стрел людей с малых дистанций… У тебя есть список?

– Предпочитаю не отвечать.

– Значит ты чиста.

– С чего решила?

– Ты сама мне сказала. Своим нежеланием отвечать.

– Надеюсь, мне не придётся.

– В таком случае при возникновении срочной необходимости порешить кого-то обращайся ко мне, потому как я уже не надеюсь.

– Хм…

Снова это задумчивое “хм”.

Хм…

Нужно отвлечь.

– Думаешь Змееед соврал нам про гибель Дефакто и про приближение Сладкого с Выводом?

– Может и соврал, но, скорее всего, нет. И потом, при нём была только наваха, которую мы забрали, а рюкзака не было, и его руки были порезаны… Он с кем-то дрался, как с тобой, и потерпел поражение. Может быть, это были как раз Вывод со Сладким.

Я задумалась. Сладкий бы, скорее всего, прикончил Змеееда, а вот Вывод отпустил бы. Да, эти двое могли столкнуться с Змееедом незадолго перед его выходом на нас. Дикая неожиданно решила добавить:

– Даже если Вывод со Сладким не вышли бы на нас сегодня, нам всё равно нельзя было оставаться на том месте. Из-за труппа Змеееда. Кровь привлекает хищников. – После этих слов она вдруг резко переключилась на совсем иной тон. – Каким бы Змееед ни был непростым человеком, – она явно преуменьшила описание характера данного персонажа словом “непростой”, – в первую очередь он был именно человеком! Нельзя поступать подобным образом с людьми – нельзя их натравливать друг на друга! Это бесчеловечно! Людей и так осталось слишком мало, чтобы нас ещё мы же сами и затравливали… Кто бы за всем этим ни стоял – он или они все до единого должны ответить за всё происходящее в этом месте!

Воу… Её всерьёз пробрало. А ведь это был всего лишь Змееед, даже не Дефакто… Скорее всего сыграл тот факт, что она собственными глазами увидела гибель знакомого. Так что проблема здесь заключалась не в факте гибели человека. А в том, что она воочию лицезрела этот страшный процесс. Который был исполнен моей рукой. Вот в чём заключался сейчас её внутренний конфликт. Вот почему пятнадцать минут назад она целилась не в Змеееда, а в меня. Её понятия перемешались и спутались. Защитник оказался убийцей, а жертва была нападающим, желающим стать убийцей защитника. Она запуталась. Это нехорошо для меня. И для неё тоже.

Глава 36.

Мы решили не идти к водопаду: запасов питьевой воды у нас всё ещё было достаточно, а с учётом того, что на обратном пути от водопада на нас напала большая группа Блуждающих, после чего у нас в колчане осталось всего лишь три стрелы, желание ходить в ту сторону у нас обосновано отпало. Как и желание долго бродить по зарослям, в которых могла таиться и наверняка периодически таилась смертельная опасность. Поэтому когда Дикая резко затормозила, я сначала хотела одёрнуть её словами о том, что нам необходимо двигаться без остановок до тех пор, пока мы не отыщем новый вариант приемлемого укрытия, но она, смотря куда-то вверх, вдруг заговорила первее меня:

– Нам повезло, Неуязвимая. Нам очень крупно повезло.

Задрав голову и посмотрев в том направлении, в котором смотрела она, я вдруг увидела на высоком дереве неизвестной мне породы гнездо таких исполинских размеров, что сначала даже не поверила в то, что это именно то, о чём я подумала.

– Нам повезло… Гнездом? – решила уточнить я, при этом не скрыв своего искреннего непонимания.

– Не столько гнездом, сколько ветками. – Я продолжала сверлить напарницу непонимающим взглядом, в результате чего она всё же решила разъяснить мне ход своих мыслей. – На этом дереве они в достаточном количестве и с приемлемым разрывом между друг другом, чтобы мы смогли долезть до гнезда.

– Пффф… Хочешь ограбить гнездо, расположенное на высоте восьмиэтажки? Так сильно яичницы захотелось?

– Для яичницы сейчас не сезон.

– Так, я определённо точно продолжаю не понимать тебя.

– Это гнездо – идеальное укрытие.

Я повторно задрала голову, чтобы ещё раз посмотреть на эту громадную конструкцию, и уперлась руками в бока:

– Не уверена я в этом.

– Я знаю о чём говорю.

– Оно попросту может не выдержать нашего веса.

– Послушай меня. Гортуны – птицы-исполины. Взрослые особи достигают веса от пятидесяти до семидесяти кило. Они вьют свои гнезда только на севере и юге. На севере они выращивают птенцов с начала мая до конца июля, всё же оставшееся время проводят на юге. У них вылупляется от одного до трех птенцов, что подводит нас к воодушевляющему выводу: это гнездо способно выдержать более двухсот кило. Наш вариант находится примерно в двадцати метрах над землёй – едва ли в округе возможно найти более безопасное укрытие. Считай, что это подвесная квартира, рассчитанная максимум на пятерых гортунов и минимум на трех человек.

– Даже не подозревала, что нечто может звучать так безопасно и так опасно одновременно.

Дикая посмотрела на меня красноречивым взглядом исподлобья и почти по-детски пробасила:

– Доверься мне.

День 11.

Я проснулась от звука накрапывающего дождя. Он собирался со вчерашнего вечера, но заморосил только сейчас, спустя пару часов после наступления рассвета.

Уверенность Дикой в гнезде гортунов, как в отличном укрытии, оправдались на все сто процентов. Гнездо было сплетено крепким, с плотной крышей и стенами без щелей и зазоров, благодаря чему внутрь не задувал ветер. И оно вправду оказалось просторным: даже я, со своим высоким ростом, могла сидеть здесь ровно, без нужды пригибаться, и мы обе свободно лежали с вытянутыми ногами. Гнездо было сконструировано таким образом, что вход в него получался овальным по горизонтали, с сильно загнутыми краями, благодаря которым мы могли позволить себе спать с бóльшим спокойствием: от опасности неконтролируемых переворотов во сне нас страховал высокий борт и ещё предохраняло лишнее пространство перед обрывом, так что здесь и вправду мог бы свободно расположиться ещё как минимум один человек. Вход мы плотно закрыли своими непроницаемыми материями, которые для надежного закрепления пришлось немного порвать по краям, чтобы насадить их на торчащие в виде импровизированных крюков ветки. Ужинали и завтракали мы заранее заготовленным мясом, но на рассвете нам всё равно пришлось спуститься на землю, чтобы справить нужду. В этой вылазке я наткнулась на дикую яблоню, яблоки на которой оказались не только крупными, но и спелыми. Набив ими мой рюкзак, мы поспешно вернулись в гнездо и, перекусив яблоками, вновь завалились спать. Прошло пару часов перед тем, как я повторно проснулась, на сей раз от звука моросящего дождя. Повернув голову к выходу, я увидела, как Дикая приспосабливает завёрнутый край материи к наполовину пустой бутылке и закрепляет эту конструкцию на краю гнезда. С таким мелким дождём едва ли возможно набрать много воды, но с другой стороны, лучше бы дождю не усиливаться – кто знает, не начнёт ли при сильном ливне протекать наша крыша.

Медленно поднявшись при помощи предплечий, я выпрямилась и села. Потерев слегка замлевшую шею, прищурилась в попытке рассмотреть лицо Дикой в просвете, образовавшемся из-за отогнутой материи.

– О чём задумалась? – на тяжелом выдохе в итоге поинтересовалась я.

– Мы потеряли Бума, Парагриппа, Эффекта, Дефакто и Змеееда. Девушек в Конкуре неожиданно осталось больше, хотя изначально мужское число значительно превышало женское.

Я нахмурилась и мысленно пересчитала оставшихся: я, Дикая, Абракадабра, Нэцкэ, Яр, Вывод, Сладкий. Четверо девушек и трое парней. Как минимум одного человека из этого списка должно не стать по причине его столкновения с другим человеком из этого списка – только в таком случае остальных выпустят из этого места. Но выпустят не значит отпустят. Нас силой удерживали сначала в Паддоке, теперь силой удерживают в Конкуре. Мы можем лишь надеяться на то, что дальше нас ожидает свобода, но если подумать логически – зачем лаборантам распускать своих подопытных мышек? Над ними столько опытов было поставлено, столько времени и трудов было отдано на это безумие, что возникает логический вопрос о том, способны ли привязавшиеся к мышкам экспериментаторы навсегда отпустить своих испытуемых? Дикая наверняка тоже задумывалась об этом, она уже однажды намекала мне о таком ходе своих мыслей…

– Дефакто умер из-за всаженного в его грудь кола, – оборвала мои немые размышления Дикая. – Этот факт многое нам говорит. Во-первых, кто-то из наших общих знакомых сначала додумался, а затем сумел заточить кол, что значит, что помимо общего перечня оружия в Конкуре появились новые виды оружия. Во-вторых, кто-то из наших знакомых способен убить другого человека подобным образом.

– К примеру, я. – В ответ на это моё заявление Дикая пронзила меня резким взглядом, отражающим толику непонимания. Я решила продолжать. – Убийство человеком человека противоестественно природе, а потому всегда отвратительно, каким бы образом оно ни совершалось. Но мы сейчас говорим о конкретной способности какого-то человека заколоть другого человека, то есть убить не с большой дистанции, как это позволяют сделать лук со стрелами, а с ближней, впритык глядя в глаза жертвы… Ведь я именно заколола Змеееда.

– Он первым напал. У тебя не было выбора.

– Вот как? – я удивлённо приподняла брови. – Это твой однозначный вердикт? – она промолчала. – Ты не можешь считать меня невиновной. Змееед убит. Моей рукой.

– И?..

– Ты запуталась. Считаешь меня монстром…

– Не глупи. Я прекрасно осознаю, чтó именно ты сделала. Не мне судить Змеееда и тем более тебя.

– Тем более меня? – я удивлённо приподняла брови. – Что это значит?

– Ты спасла меня…

– Мы в расчёте.

– Я не о Чёрном Страхе. Ты вытащила меня из озера, вы с Яром откачали меня. Я знаю, кто ты.

– И кто же я?

– Ты не убийца.

– Но я…

– Ты не убьёшь из прихоти или из любого другого эгоистичного позыва. Ты защищаешься или защищаешь, поэтому порой загоняешься в страшный тупик, из которого выйти можно только напролом. Вот ты и ломаешь стену. Чтобы она не сломала тебя. Это не убийство. Это спасение. Себя, тех, кого ты защищаешь и, быть может в какой-то мере даже того, кто нападает на тебя с целью стать убийцей. Ты не позволяешь ему им стать – сама им становишься и, быть может, таким образом в итоге спасаешь его душу.

– Но что с моей душой?..

Она не сразу нашла, что ответить:

– Всё будет хорошо.

– Но ты не уверена.

– Я не знаю, что потом, там, после смерти. Просто верю.

Я сдвинула брови:

– Может быть Змееед был прав тогда, у озера в самом начале? Может быть нам и вправду стоило сразу отсеить троих? Только один был бы палачом, другие бы не замарали свои руки и души.

– Ни на секунду нет. Один не должен взваливать на свои плечи грехи всех. Каждый должен отвечать за свои грехи самостоятельно.

– Но грехов бы не было. Вернее, он был бы только у одного.

– Глупая. На всех тех, кто согласился бы совершить казнь, умыв при этом руки от её непосредственного исполнения, лежал бы такой же грех, как если бы каждый собственноручно казнил бы трёх случайных несчастных. Таким образом убийцами стали бы все.

– Получается, сейчас хотя бы у кого-то остаётся шанс не запачкаться?

В ответ Дикая лишь молча кивнула головой.

Откуда у неё такая мудрость в столь раннем возрасте? Ведь я старше, но… Нет, я точно не мудрее и даже не на одном уровне мудрости с ней.

– В Паддоке лук и стрелы мы сделали самостоятельно, нам прислали только наконечники для стрел…

– Я не знала.

– Я научила Яра делать луки. У него не было этого навыка, но он талантливый мастер, так что вскоре у нас появилось несколько добротных луков и отличные самодельные стрелы. В итоге это оружие быстро стало кормить нас лучше, чем силки, на которые в первые недели своего пребывания в Паддоке я полагалась в большей мере. Яр быстро строгал, так что вопрос с нехваткой стрел быстро решился… Он способен сделать луки и стрелы.

– Если у него под рукой будет нужный инструмент для изготовления, – уточнила я.

Дикая неоднозначно повела бровью:

– Яр неплохо стреляет. Все видели, как ловко в Тёмном лесу он отстреливал Блуждающих, пока остальные бежали к озеру. Минимум двоим он попал прямо в голову.

– Нас как раз двое, – я будто бы ухмыльнулась.

– Ты не Отмороженная, а конченная, – Дикая ответила мне тоже как будто бы ухмылкой.

На самом деле наши эмоции сейчас были совсем противоположны любым ухмылкам.

– Я знаю, сколько кому лет, – неожиданно выдала Дикая.

Я на несколько секунд подвисла, после чего спросила:

– Ты о жителях Паддока? Откуда ты можешь знать? Они ведь даже настоящих имён своих не помнят.

– У каждого из них помимо одного смутного воспоминания о прошлом сохранилась память о возрасте, хотя они и не помнят, в каких именно месяцах родились. Буму шестнадцать, Эффекту семнадцать, Парагриппу девятнадцать, Дефакто двадцать, Сладкому двадцать один, Нэцкэ двадцать два, Змеееду двадцать три, Выводу двадцать четыре, Абракадабре двадцать пять, Яру, как и тебе, двадцать семь.

Обдумывая новую информацию, я немного помолчала. Дальше мой голос прозвучал задумчиво:

– Как думаешь, почему из всех попавших в Паддок только мы с тобой с нетронутой памятью?

– Без понятия. Ты вообще Отмороженная – свалилась с небес в холодильном ящике. Ничего подобного прежде не случалось.

– Этого не забыть… Когда я впервые открыла глаза, твоё лицо сияло, а голос был словно серебристым.

– Мы ведь уже определили, что моё лицо было искусственно подсвечено светом, исходящим из твоей криокапсулы, а голос… Ты ещё толком не отошла от наркоза, была под кайфом, когда первый раз открыла глаза. С таким набором ты могла бы тогда и единорога увидеть, и не удивиться этому.

– Я хотела увидеть своих… А увидела тебя. Что тоже неплохо с учётом того, что у меня был реальный шанс первым делом лицезреть Змеееда.

Может быть это было не совсем тактично, но мы обе в итоге посмеялись с этой шутки.

– По поводу того, что я надеялась увидеть своих… Вскоре после того, как ко мне пришло понимание о том, в каком месте я очутилась, мне расхотелось увидеть рядом своих и даже вдруг возник страх.

– Страх?.. – Дикая одарила меня заинтересованным взглядом.

– Среди тех тридцати восьми людей, что прибыли в Паддок и погибли до меня, могли быть мои знакомые, – я неосознанно сжала кулаки. Конан. Кей. Лив. Все остальные.

– Давай же наконец выясним это, – едва уловимо повела бровью Дикая. – Опиши мне своих знакомых.

В течение следующих двадцати минут я описала вообще всех, даже Хуффи и Ингрид, но остановились мы только на двух личностях: Кей и Рейнджер. В Паддоке якобы однажды был шестнадцатилетний парень, прибывший двадцать седьмым, как и Кей со светлыми глазами, а из воспоминаний только любовь к чтению книг… Я чуть не опрокинулась в обморок, решив, что это действительно мог быть Кей, ведь этот парень, судя из рассказа Дикой, не пережил первой же встречи с Люминисценом. Но вдруг выяснилось, что тот парень был жгучим брюнетом, что противоречило светлым волосам Кея, и меня резко отпустило. С личностью Рейнджера оказалось чуть сложнее: сразу двое мужчин подходили под его описание и под его возраст. Первым был Говард Гора, но его я видела и могла точно сказать, что он не Рейнджер. Ещё одного варианта звали Громила, тридцать первый по счёту, большой и мускулистый, практически один-в-один по описанию Рейнджер, но вдруг цвет глаз не совпал.

Я выдохнула с неприкрытым облегчением – никого из них здесь не было. И не будет. Они все остались в Северной Америке, в Подгорном городе, а я… Что здесь делаю я? Каким образом я сюда попала? Вопросы о моём перемещении во время криосна вновь впились в моё сознание острыми спицами.

– Не терзайся так, – закручивая свою бутылку с водой, вздохнула Дикая. – Все они наверняка живы и здоровы, и разыскивают тебя…

– Даже ни разу не подумала о том, что меня должен кто-то разыскивать или действительно может этим заниматься. Надо же, от такой мысли вдруг стало легче.

– Неудивительно. Ведь если тебя ищут, значит найдут.

– Необязательно.

– Это что, пессимизм? – она посмотрела на меня, при этом приподняв одну бровь.

Я через ухмылку прикусила губу:

– И всё-таки я не понимаю.

– Чего не понимаешь?

– Как человек с такими стальными яйцами, как у тебя, способен обладать таким уровнем эмпатии. Я уже интересовалась у тебя ответом на этот вопрос. Ты мне так и не ответила.

– Тот, кто добр – свободен, даже если он раб. Тот, кто злобен – раб, даже если он король. Настоящая сила заключается не в том, чтобы быть сильнее кого-то. Настоящая сила заключается в том, чтобы быть добрее себя самого.

– Знаешь, Дикая, никаких тебе не восемнадцать. Притворяешься малолеткой, а сама старуха старухой, прожившая целый век.

В ответ на эти слова он ухмыльнулась, после чего мы немного помолчали, и Дикая без предупреждения вдруг начала читать:

«С волками жить – по-волчьи выть.

Вы не ягнята, чтоб ягненком с вами быть.

Но и на языке одном мне с вами, нет, не говорить.

Мой вой октавой выше будет бить.

И это, нет, не высокомерие, не оно -

это умение держаться средь волков.

И потому не угодить мне в волчий ров,

что высшую октаву беру вновь и вновь.

И кто-то взвоет: “Как она дерзка!

Не уважает общий вой волка!”

А мне плевать – я вою не в толпе – одна.

Со мною в паре не повыть – моя октава

слишком высока».

Глава 37.

День 12.

Ночью дождь прекратился, но до того времени мы успели вдоволь насобирать дождевой воды, так что обезвоживание нам всё ещё не грозило. В списке беспокойств был только ветер, который со скрипом, но всё же без ущерба для нас, пораскачивал наше гнездо из стороны в сторону и в результате постепенно стих к рассвету. Наступил ещё один день в Конкуре. Пасмурный, прохладный и какой-то… Странный. Как будто я начинала что-то предчувствовать с самого своего пробуждения.

– Я тебя всё ещё не поблагодарила за лук, – вдруг после завтрака, состоящего из одних лишь яблок, заявила Дикая, чем привлекла моё слегка рассеянное внимание. – Ты сильно рисковала, добывая его для меня, а после не пошла на попятную и не оставила его себе, хотя у тебя была такая возможность. Спасибо.

– Не за что, – растерянно пожала плечами я.

Мы помолчали ещё немного. А потом услышали крик. Не человеческий, словно доисторического существа, и совсем рядом. Он звучал не с земли – на высоте нашего гнезда.

Мы с Дикой одновременно бросились к материи, приоткрытой для попадания серого дневного света в гнездо. И одновременно замерли, увидев сидящих на дереве напротив, четырёх громадных птиц с серым оперением. Они походили на диковинную помесь орла с попугаем и выглядели… Откровенно устрашающе.

– Никогда в жизни не видела таких огромных пернатых… – шепотом протянула я, словно боясь быть услышанной птицами, хотя все они определённо точно смотрели в нашем направлении и явно обладали острым слухом.

– Это гортуны! – неприкрыто обеспокоенным тоном выпалила Дикая.

– Но ты ведь говорила, что в эту пору года их не должно здесь быть.

– Так и есть, но эти отчего-то вернулись… Может быть причина в силовом поле? Или в пострадавшем крыле птенца? Видишь того, что ниже всех сидит на ели? Он странно тянет крыло… Вот ведь! Отмороженная, у меня для тебя плохие новости – эти птицы-исполины плотоядны. Если они нападают на движущуюся мишень – у них срывает крышу: они не останавливаются вплоть до того момента, пока не добьют свою жертву, ну или пока она не прикончит их самих. Если же разозлить пару с птенцами, тогда всё может закончиться очень нехорошо.

– Например? – я гулко сглотнула.

– Нас могут буквально выкинуть из гнезда на землю. Бери свой рюкзак, – поспешно забросив свой рюкзак за спину, она схватилась за лук, – на счет три одновременно срываем материи.

– А дальше?

– А дальше либо мы беспрепятственно, но поспешно спускаемся на землю, либо нам придётся израсходовать все оставшиеся у нас стрелы и ещё твой клинок.

Первой спускалась я. Дикая прикрывала меня сверху. Затем она сбросила вниз колчан со стрелами и лук, и прикрывать её с земли стала я. Птицы недвижно наблюдали за нами вплоть до момента, пока мы торопливо не скрылись в противоположных их расположению зарослях. Исходя из слов Дикой, нам сильно повезло, что они не напали на нас. Но одновременно нам в принципе не повезло с тем, что они вернулись. Гнездо было, пожалуй, самым лучшим укрытием в Конкуре, которое у нас случалось до сих пор. Жаль было его терять и возвращаться назад на переполненную опасностями землю, но другого гнезда на нашем горизонте не было, так что пришлось двигаться дальше…

Правда, далеко уйти нам в итоге не удалось.

Над головой сгущались тучи, но в той части леса, в которую мы зашли, царила сухая сепия – казалось, что здесь уже не первую неделю не проливалось ни капли дождя. Пожухлые листья и трава хрустели под ногами, воздух пах разряженным озоном, как будто гроза уже миновала, но по всем остальным внешним признакам она только собиралась начаться.

Мы вышли на небольшую площадку, на которой не росло деревьев. Мы собирались пересечь её, чтобы оказаться подле дуба, в сени которого планировали спрятаться, но добраться до него нам было не суждено. Нас отвлекли сразу два шума с двух разных сторон: слева от нас мелькнуло две тени и вскоре мы увидели Яра стоящим на границе площадки, всего в пятидесяти метрах от нас – Абракадабра, очевидно, скрывалась где-то позади него; второй шум раздался прямо напротив нас и быстро разросся – со стороны дуба прямо нам в лоб неслось нечто крупное. Прошло несколько секунд, прежде чем мы различили первого Блуждающего. Дикая выпустила первую стрелу… Мы попытались отступать, но Блуждающие приближались слишком быстро… Друг за другом я выпустила обе звёздочки, после чего схватилась за кинжал… Дикая выпустила ещё одну стрелу без возможности вытащить из поверженного Блуждающего первую стрелу… Боковым зрением я увидела Яра… Он метнулся прямо на нас… Я думала, что его мишенями являемся мы, но вдруг он перерубил рапирой выскочившего на нас Блуждающего… Затем ещё одного… Дикая попыталась вытащить из ближайшего к ней Блуждающего стрелу, но не успела – пришлось снова стрелять… Яр зарубил ещё одного Блуждающего, которого если бы он не снял, мне пришлось бы колоть кинжалом, что даже звучало жалко… Все стрелы были выпущены… Но… Остался последний Блуждающий… Он бежал на меня… Яр ещё не успел вытащить рапиру из последнего зарубленного им Блуждающего… Дикая только успела броситься за ближайшей стрелой… Я метнула кинжал, но… Совсем чуть-чуть промахнулась… Кинжал вошел вместо сердца в плечо Блуждающего и не остановил его… Рассвирепевший, громко орущий от боли Блуждающий набросился на меня всем телом… А в следующую секунду… Его голова вдруг… Отделилась от плеч!.. И… Ещё несколько секунд провисела на моём запястье, до крови впиваясь в него поломанными, острыми зубами…

…Голова Блуждающего наконец оторвалась от моего запястья, оставив на нём глубокий кровавый шрам в форме полумесяца… Все замерли… Я ошарашенно повернулась к Дикой лицом, таким образом оставив Яра в двух шагах позади себя… Ужас, который плескался в глазах Дикой, было невозможно не передать словами, не вообразить… Казалось, она испытывала в эти секунды даже больший шок, чем я… Я хотела спросить её, что дальше… Что делать дальше… Что будет дальше… Как вдруг…

Услышала за своей спиной голос Яра: “Она всё равно уже не жилец…”.

После этого момента всё разлетелось на болезненные осколки: неожиданная, мгновенная боль, прошедшая от лопатки до ключицы сквозь сердце – вид окровавленного острия, торчащего из моей груди – разрывающий перепонки надрывный крик Дикой: “НЕТ!!!”, – блестящая стрела, молниеносно пролетевшая рядом с моим правым виском – хруст не моей кости где-то позади – мой неконтролируемый шаг влево – мой уход в темноту ещё до моего соприкосновения с землёй. И последняя яркая вспышка, мысль-воспоминание: “Ты Неуязвимый, Кей. Уязвить тебя невозможно. Ясно? Ни Атакам, ни трапперам, ни любым другим напастям меня не взять и не сломить, потому что я Неуязвимый – повтори эти слова".

Я повторила эти слова. И умерла.

…Конец моего пути.

Тринидад.

Блуждающий укусил её. Его отрубленная Яром голова продолжала болтаться на её предплечье ещё несколько секунд после того, как отделилась от своего отлетевшего в сторону туловища. Укус Блуждающего – смертельный приговор. Такой приговор невозможно аннулировать. Никто не знал как… Я не знала как… Джекки смотрела в мои глаза, желая отыскать внутри меня ответ на то, что мы будем делать дальше, а у меня ничего не было… Только эта ужасающая боль внутри грудной клетки… И вдруг…

“Она всё равно уже не жилец”, – так он сказал, но замахнулся он раньше слов, а я не заметила этого, потому что в роковые секунды всецело тонула в ошарашенных глазах Джекки… Я не успела его опередить, не успела предотвратить удар… Успела только выкрикнуть мгновенно оглушившее меня: “НЕТ!!!”, – и взвести лук… Но больше ничего не успела…

Яр вонзил рапиру ей в спину. Лезвие пронзило Джекки насквозь, под левой ключицей, так, чтоб наверняка… Стрела будто самостоятельно отделилась от тетивы… Тоже так, чтоб наверняка… Она вонзилась в его шею, перебила сонную артерию, вызвала мгновенный фонтан крови…

Из Конкура могли выбраться шестеро… Но произошло непоправимое… Яр с Джекки завалились на землю одновременно… Но в разные стороны… Не помня себя, отбросив лук в сторону, я бросилась к Джекки… Я не понимала, что и зачем кричу, но я кричала имя незнакомого мне человека: “Конан!!! Конан!!!”. Упав перед ней на колени, не вынимая всё ещё торчащей рапиры из её груди, чтобы не навредить ещё сильнее, я перевернула её на бок… С острия струилась кровь… Казалось, будто оно пропиталось ею насквозь… Кровь была везде….

Глаза Джекки были закрыты, лицо побелело до мертвенно-бледного состояния, губы посинели… Не понимая, что делаю, я пригнулась практически до уровня земли и, начав с силой трясти её за плечо, начала кричать прямо ей в лицо слова, которые даже не осознавала: “Живи ради Конана!!! Живи ради него!!! Тебе повезло прямо перед криосном любить его!!! Ваш кратер!!! Ты помнишь ваш кратер?! Ты должна вернуться к нему!!! Ты должна вернуться к Конану!!!”.

Она меня не слышала…

ОНА МЕНЯ НЕ СЛЫШАЛА!!!

Не помню как, но я схватила её и переместила верхнюю часть её туловища на свои колени, и начала прижимать к своей грудной клетке её непослушную, сильно заваливающуюся назад голову… К этому моменту я уже рыдала навзрыд, так, будто собственноручно лишила её жизни… Нет-нет-нет!.. Как будто это она, в эти секунды своего ухода, лишала жизни меня! А я ведь так сильно доверяла ей! А она… Так со мной поступила!..

В грудной клетке всё трещало по швам…

Я начала слепнуть от слёз… Белая пустота разверзлась передо мной… Нет, это была не пустота, а свечение… Белый свет обрушился на меня сверху ослепляющим столбом… Как обморок… Обморок наяву… Вслед за свечением обрушилась и сплошная стеклянная стена… Прозрачный цилиндр накрыл меня и Джекки на моих руках… Я подняла голову вверх и… Сразу же провалилась.

…Белая пустота – полёт – тишина…

Вздох.

Content

Anne Dar
Дикая. Часть 2.

Посвящается N. Часть 2. Конку́р.

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

День 1.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

День 2.

Глава 10.

Глава 11.

Тринидад.

Джекки.

Глава 12.

Глава 13.

День 3.

Глава 14.

Глава 15.

День 4.

Глава 16.

Глава 17.

Глава 18.

Глава 19.

День 5.

Глава 20.

Глава 21.

Глава 22.

Глава 23.

День 6.

Глава 24.

Глава 25.

День 7.

Глава 26.

Глава 27.

День 8.

Глава 28.

День 6. Тринидад.

Глава 29.

День 7. Тринидад.

Глава 30.

Тринидад.

День 8.

Глава 31.

Джекки.

Глава 32.

Глава 33.

День 9.

Глава 34.

Глава 35.

День 10.

Глава 36.

День 11.

Глава 37.

День 12.

Тринидад.