Александр Зайцев

Стратегия одиночки. Книга вторая

Глава 1

Поведя плечами, я поправил облачение, подтянул пояс, немного одёрнул рукава стёганки, после чего пару раз присел, затем подпрыгнул. Кольчуга не издала ни звука, это хорошо. За моими действиями недоуменно наблюдали все пассажиры “Вольного ветра” из тех, кто ещё не уснул к этому времени. Но так как я не потянулся к своему копью, по прежнему стоящему на оружейной стойке, то никто из них не высказал тревоги. Миролюбиво им улыбнувшись, распахнул входной полог и покинул пассажирскую палатку. И на первом же шаге упёрся в боцмана. Этот крупный, почти равный мне ростом, но при этом в полтора раза массивнее мужчина с удивлением уставился на меня. И его можно понять, не часто, наверное, пассажиры ходят по палубе его торгового судна, облачённые в полный доспех, тем более, когда корабль плывёт вдали от любых берегов. Его имя, если я правильно запомнил, Шоуш Сау.

— Новая броня. — Поясняю я. — Надо разносить, привыкнуть.

Если бы я был на Стали, он, наверное, напрягся, но я всего лишь Железо. А на борту “Вольного ветра”, насколько уже мне удалось узнать, три воина Бронзы и капитан, достигший полной Стали. Что бы я не задумал, то просто физически не смог бы представлять для них серьёзной угрозы.

— Не возражаю, господин. — Формально поклонившись, ответил боцман и уступил проход.

— Могу ли я посидеть на носу корабля, помедитировать? — Спрашиваю разрешения.

— Я провожу. — Кивнул Шоуш.

Мне понятно его небольшое беспокойство. Я проспал весь день, и сейчас глубокая ночь. Палуба едва освещается светом далёкой Сегуны, которая изредка выглядывает из-за плотных облаков, и, шатаясь без присмотра, я мог упасть и повредить какой-нибудь товар. В принципе можно было и дальше спать, но решил не терять времени зря и потренировать Базовый крест и Иллюзии. Тем более в ночи под шум волн и мерный шелест такелажа медитировать легче.

Проводив меня на нос джонки, боцман минуту постоял рядом, но уверившись в том, что я собираюсь медитировать, оставил меня одного. Двое суток почти без сна дали о себе знать, и в итоге, как только “Вольный ветер” покинул бухту Унудо, я завалился спать и продрых больше четырнадцати часов к ряду. После чего перекусил и облачился в доспех.

Привыкать к броне надо обязательно. Бой в доспехе и без него — это два совершенно разных боя. Так мне подсказывала “память будущего”, и я не собирался игнорировать эту подсказку, намереваясь ходить в полном облачении постоянно. Насколько это возможно, разумеется. И не только ходить, но и медитировать. Это тоже важная практика, так как металл кольчуги даёт помехи для течения Магии, но при этом совершенно не мешая ветрам Духа, что создаёт диссонанс при применении заклинаний и спецударов. В случае моей кольчуги, которая не закрывает даже локтей, этот диссонанс минимальный, но он всё же есть, и лучше к нему привыкнуть.

Расположившись в позе лотоса, выпрямил спину и поднял взгляд к небу. Нашёл Сегуну, оценил её положение относительно горизонта и прикинул, что сейчас около полуночи. Если я верно помню карту Эндера и маршрут “Вольного ветра”, то примерно через часов шесть мы пройдём всего в десятке миль от острова Квад. Задумался, а не попросить ли мне Кроша Ру немного изменить маршрут, чтобы зайти на этот остров? Но пришёл к выводу, что это бесполезно. Во-первых, джонка нагружена под завязку, во-вторых, я не единственный пассажир. И в-третьих, у меня нет столько денег, чтобы эта сумма перевесила первые два пункта в глазах капитана.

Жаль. На Кваде два Железных подземелья, одно из которых можно было бы попробовать “украсть”. Но главное не это, а то, что на этом острове, по словам наставника, находится истинный алтарь Сегуны! И я со слов шерифа знаю, где точно скрыт этот алтарь Теней. От просьбы меня остановило только то, что я в полной мере осознавал: мне откажут.

Выкинув обиду на несправедливость жизни из своей головы, я погрузился в медитацию. Как и предполагал, шум волн и скрип такелажа помогли расслабиться. Вначале из-за кольчуги на плечах у меня плохо получалась поддержка даже одной ауры, но когда понял, какую поправку на течения Магии и ветра Духа надо ввести, то дело тут же сдвинулось с мёртвой точки. А дальше пошло ещё легче.

Под утро, когда плотный туман настолько подступил к самому носу джонки, что я не мог разглядеть даже волн внизу, у меня получилось поддержать две ауры и пару движущихся силой Иллюзии картинок на ладонях.

Вздохнув густой солёный воздух, я едва не закашлялся. Что-то было не так!

Туман!

Туман имел свой едва заметный запах. Он пах ванилью. Вскочив на ноги, я собирался закричать, но опоздал.

— Тревога! — Заорал боцман и ударил в рынду. — Пираты!

Пираты? Где? Впрочем, эту мысль я уже обдумывал, врываясь в пассажирскую платку. Резкий звук судового колокола быстро всех разбудил. И едва я отдёрнул полог палатки, как мне пришлось уворачиваться от малого огненного шара.

— Свои! — Ору ещё не до конца проснувшемуся бронзовому магу, такому же пассажиру, как и я, который уже готов был повторить заклинание. — Стой за мной! Прикрою!

Два шага, и я у своего места. Забрать копьё со стойки. Одним движением скинуть чехол. Покинуть палатку. Сделав два шага вперёд, замираю. За моей спиной встаёт маг, я вижу, как дрожат его руки.

— Туман. — Шепчет он. — Это алхимия драгоценного Витка! Мы обречены!

— Сожми булки! — Огрызаюсь я. — И продай свою жизнь дорого!

Но, видимо, не один этот маг понимал, в какие неприятности влетел “Вольный ветер”. Почти вся команда бросала всё, и матросы банально прыгали за борт, надеясь спастись в море. Рядом со мной у пассажирской палатки встали только три офицера, включая капитана, и всего пятеро матросов. Даже у меня начинают подрагивать руки, когда лёгкий удар проходит по ногам.

— Это было аккуратно. — Хмыкнул боцман, перехватывая свою абордажную саблю в защитную позицию.

— Что? — Не понял его помощник капитана.

— Я говорю, нас берут нежно. Швартовка на ходу выполнена идеально. И это без абордажных крючьев! — Пояснил ему Шоуш.

Туман настолько густой, что нам не видно, какой корабль атакует нашу джонку. Напряжение можно черпать ложкой, когда из тумана появляется высокая тень.

— Мне не нужен ваш корабль. — Доносятся из плотной дымки слова.

— А что тебе надо?! — Кричит в ответ Крош Ру.

— Хочу пригласить в гости одного из ваших пассажиров, мастер Ру. — Голос из тумана едва скрывает своё веселье.

— Через мой труп, сидский ты выблядыш! — Огрызнулся капитан “Вольного ветра”, видимо, узнав голос из тумана.

— Это было грубо. — Доносится из дымки, и тут же шар серебристого света прилетает в лоб Кроша Ру, и капитан джонки беззвучно оседает на палубу.

Остальная команда в это же мгновение складывает оружие на палубный настил и поднимает руки. Также поступает и маг-пассажир. В боевой позиции остаюсь только я один.

— Как интересно. — Произносит голос из тумана, и его обладатель делает шаг вперёд.

Высокий, ростом с Эндера, тонкий словно тростник, пластичный будто его воспитывали кошки, шикарно одетый по последней моде Пятиградья маг Рубина внимательно смотрит на меня. Он красив. Очень. Невероятно красив для человека. Но он и не человек. Сид-полукровка.

Эльф.

— Рэйвен из Сиэтла, насколько я полагаю? — Спрашивает он меня.

— Маэстро Лариндель, насколько я полагаю? — Отвечаю я, не опуская взгляда.

— Примите ли вы моё приглашение подняться на борт “Перебежчика” и быть моим гостем три недели? — Его глаза словно лазерные прицелы, но он совершенно не обиделся на моё передразнивание.

— А если я откажу?

— Я буду очень расстроен тем, что зря потерял несколько дней и сорвал выгодную сделку. — Меня убьют в случае отказа, скорее всего.

Опускаю копье и улыбаюсь.

— Моя история стоит дорого!

— О! — Возвращает мне улыбку эльф. — Весь “Перебежчик” в качестве платы! — И тут же добавляет. — На три недели, разумеется.

— Устраивает! — И киваю на пассажирскую палатку. — Я за вещами. Быстро.

Мне не надо тратить время на сборы. И меньше чем через минуту я вновь стою на палубе.

— Следуйте за мной. — Кивает мне сид-полукровка, и, когда я встаю рядом с ним, он обращается к помощнику капитана “Вольного Ветра”. — Ваши люди живы. Я поддерживаю их на плаву. Туман скоро рассеется, и вы их без труда поднимете на борт. И да! Я не пират! И предайте своему капитану, когда он очнётся, что он мне должен за нанесённое оскорбление.

Не став утруждать себя ожиданием ответа, Лариндель шагнул в туман, и я последовал за ним. Почти непроглядная дымка сама послушно расступалась перед эльфом, а затем вновь заливала всё, стоило нам пройти немного дальше. Туман вёл себя, словно живое существо, хотя совершенно точно им не являлся. Лёгкий запах ванили тихонько щекотал мой нос, видимо, маг-пассажир был прав, и это волшебство — продукт алхимии, потому как чистая магия редко имеет какой-либо выраженный запах.

Туман закрывал всю торговую джонку от носа до кормы. Дойдя до левого борта, полукровка сидов сделал широкий шаг и на мгновение исчез из моего поля зрения в дымке. Спешу за ним, а вот и “Перебежчик”.

Знаменитый своими скоростными качествами корабль оказался не так велик, как я думал. При одинаковой высоте бортов он был на треть меньше по длине и почти в два раза уже, нежели “Вольный ветер”. Туман совсем не закрывал это судно, и я смог легко его рассмотреть, пока перепрыгивал с борта на борт.

Эндер так красочно расписывал, насколько стремителен и красив корабль маэстро Ларинделя, что я невольно ожидал увидеть что-то похожее на чайный клипер. Такое же стремительное, такое же невесомое, такое же прекрасное. На деле же “Перебежчик” больше всего походил на ранние каравеллы. И очень мне напомнил изображение “Санта Марии”, флагманского корабля Колумба. Правда “Санта Мария” была не каравеллой, а караккой, но я не Флабий и в кораблях разбираюсь посредственно, чтобы вынести точный вердикт. Высокие борта, две развитые мачты несли прямое парусное вооружение, задняя же была почти вдвое их ниже и отведена под парус латинского образца. Характерную форму кораблю также придавали высокоподнятый относительно бортов нос и массивная кажущаяся чрезмерно утяжелённой для судна такого размера корма. Да, по сравнению с джонками архипелага “Перебежчик” и правда выглядел стремительным пришельцем, но я был немного разочарован, так как ожидал большего.

Как только моя ступня коснулась палубы каракки, прозвучала короткая, но резкая команда. Доски под ногами скрипнули, корабль легко качнуло, видимо, мы отшвартовались от “Вольного ветра”. Моя догадка тут же подтвердилась тем, что мы начали удаляться от борта джонки. Немногочисленная команда “Перебежчика” чётко и слаженно выполняла какие-то не особо мне понятные действия. Без всяких команд, без указаний своего капитана, каждый матрос прекрасно и так знал, что ему делать. Что объединяло всех на борту, так это довольные улыбки, экипажу явно пришёлся по душе столь своеобразный абордаж.

Почти сразу, как мы отшвартовались, развернулся верхний парус на фок-мачте, который тут же наполнился свежим утренним ветром, и каракка стала равномерно набирать ход. Пока я за всем этим наблюдал, меня с таким же любопытством рассматривал маэстро Лариндель.

— Вижу лёгкое осуждение в ваших глазах. — Наконец-то произнёс он, когда “Перебежчик” отошёл от по-прежнему скрытой туманом джонки на полсотни метров.

— Зачем? — Развернувшись к эльфу, прямо спросил я. — Можно было просто подойти и попросить меня перейти на борт. — Взмахиваю рукой. — Без всего этого театра.

— И лишить себя подобного развлечения?! — с нескрываемой усмешкой на прекрасном лице ответил маг Рубина.

Пока он говорит, рассматриваю его пристальнее, больше уделяя внимание не внешности, а одежде и экипировке. Одет он богато, но меня больше интересует снаряжение. На его груди перекинутая через шею висит своеобразная цепь, состоящая из скреплённых между собой небольших стеклянных шаров разного цвета. Этих шаров не меньше трёх десятков, и каждый из них — алхимический аналог гранаты, только свойства этих гранат различны. Также на явно артефактном поясе эльфа закреплены ножны с лёгким восточным мечом цзянем. А за спиной полукровки в специальном богатом чехле расположился короткий боевой посох мага. По цвету камня на вершине этого посоха я понял, что основная стихия, подвластная эльфу, — воздух. Его одежда тоже пропитана магией, и изящный на вид камзол скорее всего не уступит по защитным свойствам моей кольчуге.

— Развлечения? — Уточняю я, мне надо понять, с кем имею дело, и строить свой разговор, исходя из этого.

— До меня не раз доходили слухи, что капитан “Вольного ветра” за глаза оскорбляет меня. — Развёл руками эльф. — Что и подтвердилось прямым его оскорблением сегодня. Так что мне развлечение, а ему наука на будущее. — Сидский полукровка щёлкнул пальцами. — И если мастер Ру не воспримет урок, то следующая наша с ним встреча в море закончится для него и его корабля не столь радужно.

— Вы их потопите. — Сказал я.

— Я их потоплю. — Ни секунды не сомневаясь, совершенно спокойно, словно мы с ним обсуждали погоду, подтвердил Лариндель.

Сказав это, эльф сделал плавный скользящий шаг вперёд и буквально навис надо мной. В его взгляде не было угрозы, только безмерное нечеловеческое по накалу любопытство.

— Скажите, что это не очередная пьяная шутка вашего наставника, — в его глазах настоящий ураган чувств. — Покажите мне!

— Что, даже не покормите? — Нельзя вот так сразу прогнуться под его напором, надо установить границы.

Выражение лица эльфа изменилось. Вместо показного добродушия по прекрасным чертам полукровки пробежала тень, его зрачки приобрели цвет ночи, что сделало капитана “Перебежчика” ещё прекраснее, так как чернота взгляда являла удивительный контраст с его почти идеально-белыми длинными волосами. С трудом заставляю себя не отвести глаза. Минуту продолжается наша дуэль взглядов. И когда чувствую, что ещё секунда, и он уступит, я отворачиваюсь и виноватым тоном произношу, глядя в палубу:

— Кушать очень хочется.

Выигрыш в дуэли взглядов не стоил того, чтобы злить мага Рубина. Эльфы в первую очередь следуют своим чувствам и настроению и только потом разуму. И пусть маэстро Ларинделю минимум столетие, он по вспыльчивости легко превзойдёт юношу пубертатного периода.

— О! — Отступил от меня на шаг полукровка, его щеки налились румянцем. — Мои извинения.

Щелчок пальцев, и к нам подбегает совсем юный паренёк, которому нет и четырнадцати.

— Завтрак в мою каюту. — Командует эльф.

— Да, мой капитан! — Бодро ответил ему юнга и тут же скрылся в кормовой надстройке.

— Пока мы ждём. — Вновь оборачивается ко мне полукровка. — Не желаете ознакомиться с “Перебежчиком”?

— С огромным удовольствием. — Мне и правда интересно.

— Оставьте ваши вещи прямо на палубе. — Кивает он. — Их отнесут в вашу каюту, которую именно в этот момент для вас готовят юнги.

Последовав его совету, оставил всё у борта, взяв с собой только копьё с зачехлённым наконечником.

— На этой палубе вам ничего не грозит, господин Рэйвен. — Лёгкая улыбка на лице эльфа и кивок на оружие в моих руках.

— Я не переживаю за свою безопасность, находясь у вас в гостях, маэстро Лариндель. — Как можно вежливее отвечаю я. — Дело в наконечнике, — кладу ладонь на чехол, — если позволите?

— Конечно! — Новая вспышка любопытства в глазах полукровки.

Оголив наконечник, передаю копьё эльфу. Тот берёт оружие осторожно, словно опасаясь ловушки. Судя по его характеру, врагов у него немало, так что я легко могу понять его паранойю, тем более знаю, что все полукровки очень мнительны по своей природе. Изящные пальцы Ларинделя пробегают по древку, и я замечаю, как меняется его выражение лица, приобретая грустные, даже скорбные черты.

— Давно… — Шепчет он. — Очень давно я не держал древо Таль в своих руках.

Оу! Вот я облажался! Напомнить эльфу о потаённых лесах! Подобное никогда не было хорошей идеей. Люди боятся и ненавидят сидов. Но людской страх и ненависть только мимолётный отголосок той бури чувств, которые испытывают к первородным эльфы. К моему облегчению Лариндель оказался очень сдержанным для полукровки. Даже не выкинул копьё за борт, а мог и был бы в своем праве. Вместо этого эльф сосредоточил своё внимание на наконечнике.

— Тёмный обсидиан. — Цокнул языком маг Рубина. — Сродство Огню и Тени. Изготовление на уровне гильдий Дейтрана или Солнечного града. Работа мастера Лаоя, я полагаю?

— У вас намётанный взгляд. — Отдаю ему должное. — Вы правы, наконечник изготовил мастер Лаой.

— Интересное, но “пустое” оружие. — Вынес свой вердикт эльф, после чего вернул мне копьё, и я тут же накинул на него чехол.

Под словом “пустое” он скорее всего подразумевал то, что моё копьё — не артефакт, и на нём не наложено постоянных усилений.

— Как только ваша каюта будет готова, рекомендую оставить оружие там. — Он пожал плечами. — Ходить по палубе с копьём в руках не всегда хорошая идея. Особенно при волнении.

Лёгким поклоном дал понять, что услышал и понял сказанное.

Доброжелательно улыбнувшись, эльф устроил мне небольшую экскурсию по “Перебежчику”. Флабию она бы наверняка понравилась, я же уже на второй минуте запутался во всех этих фоках, гротах, бизанях, гафелях и гиках. Зато хорошо запомнил, где находятся каюты и кухня или точнее камбуз.

Во всей этой экскурсии больше всего меня порадовало то, что корабль Ларинделя буквально сиял чистотой. Всё, что могло быть надраено, было надраено, всё что должно было быть начищено, сверкало от блеска. Видно, что полукровка держит свою команду в ежовых рукавицах, не давая им расслабиться и бить баклуши.

Мы неспешно прогуливались по палубе, когда перед нами появился знакомый юнга и, склонившись в глубоком поклоне, произнёс:

— Завтрак готов, мой капитан.

Лёгким взмахом руки эльф отпустил мальчишку, повернулся ко мне и спросил:

— Итак! Куда бы вы хотели отправиться, господин Рэйвен?

— Я? Я хотел бы отправиться на завтрак! — Уверенным и самым бескомпромиссным тоном заявил я. В ответ глаза мага Рубина налились кровью, и я поспешил добавить, — Что же касается “Перебежчика”, то следуем на остров Квад.

Лёгкий чистый невероятно мелодичный беззаботный смех эльфа разнёсся над морской гладью.

— Вы мне определённо нравитесь, господин Рэйвен! — Отсмеявшись и вытерев выступившие слёзы шёлковым платком, произнёс маэстро Лариндель. — Прошу, следуйте за мной.

Глава 2

Когда я отложил рыбную вилку в сторону и, придвинув к себе грушевый пирог, взял в руку десертный прибор, ресницы Ларинделя дрогнули, а его брови немного поднялись. Эндер был уверен, что я потомственный аристократ, чья тайна рода и закрыта Сакральным покровом. Меня подобная “легенда” устраивала на все сто, вот я и решил ей подыграть. И судя по устроенному мне эльфом за завтраком экзамену по обеденному этикету, у меня это вполне получилось.

— Замечательный пирог. — Попробовав сладость, прокомментировал я.

— Только пирог? — с лёгким удивлением переспросил капитан “Перебежчика”.

Улыбнувшись, я склонил голову вбок, пожал плечами и добавил:

— Вино тоже замечательное.

— Вот значит как?! — Откинувшись на спинку богато украшенного кресла, сложил руки на груди маг Рубина. — То есть утка, фаршированная яблоками, и суп из грибов шиитаки были посредственны? Я вас верно понял, господин Рэйвен?

Вообще, шутки на грани — это не лучшее, что вы можете придумать при общении с эльфом, который к тому же намного могущественнее вас. Обычно это так, но ложный абордаж “Вольного ветра” ясно показал мне, что Лариндель из тех, кто любит жёсткий юмор. Я проверил это своим заявлением про “завтрак”, и его ответная реакция показала правоту моего предположения.

— Не посредственные. — Уточняю я. — Обычные.

— А как же вежливость? — Сложив руки перед собой, с любопытством спросил полукровка. — Лесть радушному хозяину и всё вот такое прочее?

— Рискну предположить, что радушного хозяина интересует не лесть, а нечто иное.

— Что же… — его шепот пробирает до костей, заставляя выступить пот на моей спине, — интересует радушного хозяина по вашему мнению, господин Рэйвен?

Дёргать тигра за усы, конечно, захватывающе, но у всего должна быть мера. Поэтому вместо слов, я даю бесшумную команду: “Визуализация достижения”.

— О! О-о!! О-о-о!!!

Весь богатый и очень дорогой сервиз, который нам подали за капитанским столом, летит вниз. Что-то разбивается, как, например, фарфоровая чашка с вареньем. Но эльф вообще не обращает на это внимание. Одним движением, словно кошка, он взлетает вверх, скользит по столу и останавливается только, свесив ноги с моей стороны столешницы.

— О-о-о-о-о!!!!

Глаза полукровки словно блюдца. Его тонкие и изящные пальцы касаются Знака, который висит в воздухе недалеко от моего лица. Не мешаю ему. Стараюсь даже дышать потише.

Пять минут тишины.

Пять минут непередаваемых недоступных на таком накале обычному человеку эмоций, что плещутся в глазах мага Рубина.

— Чистая ладонь пяти пустых пальцев. — Прошептал эльф, упал на стол лицом вверх и раскинул руки в стороны.

Картина, мягко говоря, необычная, но даже в таком виде полукровка выглядел как само совершенство, словно он рождён вот так лежать на столах, будто это и есть его истинное призвание, а не вот это вот капитанство на морском корабле.

Как только Лариндель закрыл глаза, я тут же убрал Знак достижения. Молчание длилось долго, эльф просто лежал на столе и беззвучно шевелил губами. Когда мне надоело за ним наблюдать, я поднял с пола бутылку вишневого вина, которое действительно было великолепно, и заметив, что мой бокал разбит, приложился прямо к горлышку. Когда я оторвался от бутылки, её тут же вырвали у меня из рук, и уже эльф присосался к выпивке и не остановился, пока за один заход не выпил всё до дна.

И почему, когда я так делаю, то похож на пропойцу из подворотни, а когда то же совершает Лариндель, то это выглядит словно поэма, балет, картина! Впрочем, вопрос риторический, он эльф, а я нет.

Маг Рубина бросает взгляд на пол и тут же морщится.

— Прошу меня извинить за излишнюю несдержанность.

Пока он извиняется, повинуясь взмахам его руки, разбитые и целые части сервиза поднимаются с пола, замирают в воздухе, затем распахивается окно каюты, и вся эта дорогая посуда летит куда-то в море.

— Оу! — Не удерживаюсь я от выкрика.

— Согласен, это был красивый сервиз. — Кивает мне полукровка.

— Тридцать пять золотых на рынке Дейтрана. — Уточнил я свой выкрик.

— А?! — Сперва не понял он меня, а потом рассмеялся в голос. — Или так, или так, да. Но всё равно жалко. Думаете, я поспешил от него избавиться?

— Ваш сервиз — ваши правила. — Осторожно отвечаю я.

— Значит поспешил. — Кивнул сам себе Лариндель и с лёгкой тоской посмотрел в открытое окно. Затем он изящно спрыгнул со стола и спросил, — Ещё вина?

— Да! — Быстро ответил я, пока он не передумал.

Вино из запасов “Перебежчика” было по-настоящему вкусным. Не та моча, что подавали в Унудо! Золотой за бутылку минимум, и чтобы я от такого отказался?! Эта мысль в очередной раз намекнула о том, что в этом Цикле мне надо избегать Дайса. Вот на сто процентов мне с ним лучше не пересекаться. А то он меня напоит, я ему всё расскажу, и после грандиозной попойки мы с ним окажемся не на Айне, а в Гиаде, родном мире демонов. Как мы это сделаем? Не знаю. Но с Дайсом постоянно что-то такое происходит! В “прошлом будущем” мне иногда казалось, что именно с Дайса был списан такой персонаж, как Рик Санчес, один из центральных героев мультсериала “Рик и Морти”. Правда, Дайс молод и не настолько умён, как Рик, но это несущественные мелочи! Зато какой у Дайса голос, и как он играет на гитаре!! Не передать словами.

От мыслей об Осколках меня оторвал Лариндель, наклонившись над одним из сундуков, он, открыл его и достав оттуда две бутылки, одну из них кинул мне. Без труда поймав, присмотрелся, так и есть, такая же сливовица, какая была подана к завтраку, шикарно! Даже на Земле я не пробовал лучшего.

— То, что я не предлагаю бокала, — подмигивает мне полукровка, — надеюсь, не сильно оскорбит Вашу Светлость?

Для Айна это была прямо ловушка ловушкой, изысканная, неожиданная западня, слова, сказанные вроде как мимоходом. Улыбаюсь во все тридцать два. Сперва хочу его спросить: “А почему Светлость, а не Величество?”, но тут мне приходит в голову куда лучший вариант.

Вспомнив о Дайсе, его любимым жестом, резким ударом ладони, сбиваю пробку с бутылки и, сделав неторопливый глоток прямо из горла, ставлю напиток на стол и спокойно произношу:

— Я с Земли.

— А?

Глаза Ларинделя подёрнулись дымкой, по лицу пробежала тень. Но он не сдался, жест ментального щита, и эльф обращается ко мне:

— Можете повторить?

Он, что, хочет пробить Сакральный барьер квестеров? Ха! Три раза. Наивный. Даже менталист мифрильного ранга не смог это сделать в своё время. Куда уж пройти подобную защиту магу Рубина. Поэтому, стараясь не порваться от улыбки, повторяю:

— Я с Земли.

— Ещё!

— Меня переместили квестеры.

— Ещё!

— Квестеры мудаки.

— Ещё!

На страдания капитана больно смотреть. Ментальный щит ему помогает, но всё же не полностью, я вижу, как пот льётся по его вискам.

— Мастро Лариндель, — вместо очередного повтора предлагаю, — может вам открыть бутылку?

Полукровка замирает и бросает взгляд на свою левую ладонь, в которой по-прежнему зажата бутылка вина, причём смотрит на неё так, будто видит впервые. Затем пытается повторить мой приём, но его ладонь только проскальзывает по горлышку. Ещё одна попытка. И снова пробка на месте. Сейчас он разобьёт эту бутылку, а жаль. Но нет, эльф сдержался, хотя казалось, что сорвётся и жахнет бутыль об пол. Передумав, он бросил её мне. Примерившись, ударил как надо. Совершенно случайно при этом пробка вылетела в открытое окно. Проследив за её полётом, капитан “Перебежчика” уважительно цокнул языком. Его явно впечатлило это открытие бутылки, причём впечатлило ничуть не меньше наличия у меня Сакрального барьера, который он не смог пробить.

— Сразу видно истинно Великую Семейную Технику, ни грана затрат Магии и Духа! — Взмахнул он ладонью, — не то, что все эти Огненные шары и Цепные молнии!

Чёрт! Он же сейчас не шутит. А, впрочем, пусть, это мне даже на пользу. Ещё бы узнать, какой род покровительствовал Ларинделю до того, как тот ушёл на “вольные хлеба”, на этом тоже можно было бы хорошо сыграть.

Крутанув бутылку так, чтобы она закружилась, стоя при этом вертикально, подтолкнул её вперёд, и та заскользила по столу. Жаль, не владею Льдом, с простейшим заклинанием этой школы мой жест получился бы в разы эффектнее. Поймав вино, эльф придирчиво осмотрел горлышко, но не нашёл на нём и следа скола. Ещё бы, “прошлый я” так не один десяток бутылок открыл.

— Признаться, я до последнего момента думал, что ваша история, господин Рэйвен, не более чем нелепый розыгрыш, устроенный шерифом Унудо после того, как он в очередной раз излишне увлёкся почитанием Сино. — Отпив небольшой глоток вина, с улыбкой произнёс полукровка.

Как изящно Лариндель намекнул на то, что Эндер, по его мнению, допился до белой горячки. Я бы так не смог, сказать столь грубую вещь настолько элегантно и не опустившись до прямых оскорблений. Смотрю на эльфа и завидую, мне бы его грацию! Вот он сейчас по сути хлещет вино из горла, но как он это делает?!!! Глаз не оторвать. Ему бы на Земле в рекламе сниматься, все гонорары были бы его.

В прошлом Цикле я видел много эльфов, но почти не общался с ними. Как-то не довелось. Большинство полукровок, переживших юность, легко достигают драгоценных рангов Спирали, им это сделать проще, нежели людям. Но выше Алмаза им уже намного тяжелее даётся Путь. Сейчас на Айне только один полукровка мифрильного ранга, насколько я помнил, остальные замерли в диапазоне от Опала до Алмаза. Это здесь, на архипелаге, в глубокой глуши, Лариндель с его рангом Рубина — сильнейший маг. Но даже в королевствах, соседствующих с Пятиградьем, подобных ему уже не так и мало.

— Мой наставник почитает Сино. — Немного зло отвечаю я. — Но его разум всегда остаётся чист, и к своему слову он относится очень серьёзно, так как является больше почитателем Кано, нежели Сино.

Кано считался божеством клятв и сдержанного слова. При этом этот же бог, согласно легендам, мог и соврать, и схитрить, но только когда дело не касалось клятв и обещаний. А ещё в пантеоне Айна Кано занимал место божественного Палача. Он также был вторым божеством, который встал плечом к плечу с Эйратом и его сыновьями во время Ответного Удара. Того сражения, в котором воинство Эйрата совершило вылазку в родной мир демонов и удерживало межмировые Врата с той стороны, пока Пятеро жертвуют собой, образуя Защитные Печати. Считается, что Кано в той битве погиб, также как Джегур и Эвелан, а сам Эйрат был пленён и до сих пор томится в темнице Верховного Князя демонов. Но, несмотря на гибель Кано, клятвы его именем на Айне продолжают работать.

— Прошу меня извинить. — Легко поклонился Лариндель. — Я не хотел оскорбить вашего наставника.

Ну да, не хотел, но оскорбил, так я и поверил. Впрочем, я не в том положении, чтобы требовать от него больших извинений. Поэтому возвращаю ему улыбку, показывая тем самым, что инцидент исчерпан.

— Ваша история. — Отлипнув от стены, на которую облокачивался, эльф вновь сел в кресло. — Правильно ли я её понял? — Он посмотрел мне в глаза и продолжил. — Вы недавно, буквально менее недели тому назад, подняли ранг с Меди до Железа?

— Верно.

— И вам надо пройти новое Повышение в течение трёх недель, иначе вы погибните?

— Небольшая поправка, уже немногим менее трёх недель.

— Принимается. — Кивает эльф. — Признаю, даже для не обделённых ресурсами родов, три недели — малый срок для Повышения наследников. Но всё же, если ваша семья или школа богаты, то Возвышение с Железа до Бронзы за три недели — не та История, которая достойна сравнения с подвигом.

— Вы правы. — Спокойно отвечаю я.

— Но! — Его улыбка — само очарование. — Насколько я понял, вы в данный момент ограничены в ресурсах?

— Верно, у меня нет и золотого.

— А этого в свою очередь не хватит на выкуп даже одного подземелья. Или на закупку боевой алхимии, достаточной для того, чтобы выйти на Арены прибрежных городов и на что-то при этом рассчитывать. — Он промочил горло, не отрывая от меня взгляда, и продолжил. — Через несколько недель в Триесе начнётся Чистый Турнир под эгидой Цеха Проходчиков, и наградой победителю будет комплект Пилюль Возвышения Металла. — Я этого не знал и стал слушать ещё внимательнее. — Но награждение запланировано на срок более поздний, чем через три недели. Вам не успеть.

Полукровка поднялся с кресла и, обойдя стол, встал совсем рядом со мной. Его глаза излучали любопытство.

— Мне интересно. — Растягивая слова, начал он. — Как вы за столь малый срок достигните Повышения, в условиях вашей ограниченности ресурсов. По правде, я ваше положение считаю безнадёжным.

— Ваше право. — Моё спокойствие не наиграно.

— Как интересно! — Он так по-детски непосредственно сложил ладошки на груди при этих словах, загляденье. — Ваша История обещает быть захватывающей. — И после небольшой паузы добавил. — Или грустной.

— И вас устроят оба варианта, потому как, то и то История. Но в одном случае это эпос, а в другом трагедия.

— О! Как удивительно! Вы поняли! — Он рассмеялся, а затем резко стал грустным. — Меня мало кто понимает.

— Вы богаты, выкупите для меня дюжину данжей Железа, и трагедии не будет. — Предлагаю я.

— Нет. — На его красивом лице мелькает истинное отвращение. — Вы предлагаете испортить Историю?!!

— Это будет кощунство, да. — От нервного напряжение не выдерживаю, и мой смех прорывается наружу.

Неожиданно к моему смеху добавляется куда более мелодичное веселье Ларинделя.

— Правильно ли я понимаю. — Успокоив нервы, задаю вопрос. — Вы планируете быть только наблюдателем?

— Наблюдатель — неверное слово, — поправляет меня сидский полукровка, — скорее благодарный зритель.

Можно подумать, есть реальная разница, но для него, видимо, есть.

— Значит просто зритель? А участником Истории вы побыть не желаете? — Я не могу не попытаться.

— Это было бы вульгарно. — Морщиться эльф в ответ. — “Перебежчик” доставит вас куда угодно в пределах Архипелага Бастарга, на этом моё вмешательство и ограничится.

— Что же, меня это устраивает! — Киваю я, халява не прошла, но и то, что он предлагает, уже в разы больше, чем у меня было.

— И за каждую дополнительную Историю, каждый раз, когда вы меня удивите, я вас одарю. — Эльф принимает горделивую позу. — Одарю щедро!

— Одарите чем? — Наглеть так по полной. — Хотелось бы конкретики.

В ответ эльф тянется к своему широкому шёлковому поясу, его пальцы что-то нащупывают, секунда, и по столу ко мне катится хрустальный шарик. Ловлю его и поднимаю к глазам. Одноразовое заклинание. Разобью шар, и оно запишется у меня на оболочке Ядра. И сотрётся после одного применения. Вглядываюсь в дымку, которая наполняет шар.

“Оу!”. В этом артефакте запечатано заклинание “Огненное Торнадо”. Итильдиновый цвет записи. Одиннадцатый круг. Однократное применение. Но и одного раза хватит, чтобы спалить “Перебежчик” или любое судно на архипелаге к демонам!

В подземелье такое не применишь, это оружие массового поражения. Вопрос, оно мне надо?

С одной стороны, это реально мощное заклятие. Не думаю, что даже сам Лариндель способен его отразить, всё же оно на две ступени выше его ранга. “Огненное Торнадо”, будучи поднятым ещё всего на круг, без труда на моих глазах превратило в пепел передовую манипулу Легиона Крови. Правда, тот отряд состоял из младших демонов, но всё равно. С другой, а зачем оно мне сейчас?

Задал этот вопрос и понял, что он глуп. Что значит “зачем”? Не пригодится сейчас или в обозримом будущем? Ну и что с того? Тем более у меня есть, чем удивить Ларинделя здесь и сейчас.

К тому же эльф смотрит на меня в данный момент столь высокомерно, уверенный, что кроме “Чистой ладони пяти пустых пальцев” у меня за душой ничего нет. Будь иначе, он бы не предложил в качестве награды заклинание, способное уничтожить его любимый корабль. Так почему бы мне не подловить полукровку на этом?

— Значит удивлю вас, и это моё? — Уточняю я.

— Да! — Усмешка. Он не верит, что у меня что-то есть.

— Именем Камо? — Загоняю его, словно такса гонит хитрого лиса.

— Именем Камо! — с разбегу он влетает в ловушку, проваливаясь в неё с головой.

— Маэстро Лариндель, не могли бы вы присесть в кресло.

— Зачем?

— А вы присядьте.

— Хорошо. — Немного нервно отвечает эльф, но всё же усаживается.

Подхожу к полукровке. “Визуализация достижения!”

— О! О-о!! О-о-о!!!

Пальцы эльфа тянутся к адамантитовой записи Знака. Но я не даю ему коснуться и убираю визуализацию.

— Убийца чудовищ! — Шепчут губы Ларинделя.

И его удивление понятно, это достижение на Айне можно получить, только победив босса или чудовище минимум на целый круг Спирали выше вас. Не убить чудовище, когда тебе кто-то помогает, а именно “победить” лично, самому. На Айне за всю его историю не наберётся и десятка героев, кто получил бы это достижение!

Пока эльф пребывает в прострации, я сжимаю хрустальный шар в руке. Лёгкий звон. И я чувствую, как невидимая кисть, словно находящаяся в опытных руках божественного каллиграфа, рисует на оболочке моего Ядра запись заклинания. Одновременно с этим эльф открывает глаза и видит хрустальную пыль на моей ладони. На его лице целая гамма чувств. И преобладает в ней ярость.

Не делая и шага назад, выдерживаю этот взгляд. “Огненное Торнадо” готово к активации. Оно моё, именем Камо! И если он посмеет возразить, то мы умрём в огненном вихре.

Погибнем оба.

Я готов. И он это видит.

Плечи Ларинделя расслабляются.

— Браво! — Его настроение меняется вновь. Глаза излучают восхищение и неподдельную радость. — Вы изумительны, господин Рэйвен. И дело не в ваших поистине великих достижениях. Не только в них. Вы сами невероятны!

Не расслабляясь, делаю шаг назад, ещё один. Нет, всё верно, нападения не будет. Стараясь не показывать своего облегчения, обхожу стол и прикладываюсь к вину.

— Господин Рэйвен. — Голос эльфа наполняет лёгкое веселье. — Прошу, пощадите! Если у вас есть ещё что-то столь удивительное, то отложите это на завтра. Ещё одного подобного шока за такое короткое время я не выдержу.

— А вы думаете, у меня есть что-то ещё? — Невинно уточняю я.

— О! Теперь… Теперь я вообще ни в чём не уверен, когда дело касается вас, господин Рэйвен. — Эльф вскакивает с кресла словно мальчишка лет двенадцати. — И это ВЕЛИКОЛЕПНО! — Орёт он во всё горло так, что дрожат стёкла в окнах его каюты.

Нет, хватит. Остальные мои достижения, которые могут его реально удивить, не стоит показывать. Да и я не уверен, что не землянин способен вообще увидеть Знаки “Понимания недосказанного” и “Движения вопреки”. Скорее всего, для местных они будут скрыты Сакральным покровом. А удивлять эльфа Знаком “Теневого лидера”, что-то мне подсказывает, что это не самая лучшая идея. Определённо, не лучшая, да.

Хочу задать новый вопрос, но меня прерывает стук в дверь капитанской каюты.

— Да! — Раздражённо отзывается Лариндель.

— Капитан! — Доносится с той стороны двери. — Через час мы встанем на рейд Квада, вы просили доложить!

— Что же, — встаёт с места полукровка и обращается ко мне, — вы же сразу хотите высадиться на остров?

— Да.

— Тогда не буду вас отвлекать от подготовки.

На самом деле мне готовиться недолго, но его общество меня уже изрядно вымотало, поэтому я с благодарностью киваю.

Глава 3

Спрыгнув с лодки на берег, взмахом руки отпустил матросов. Остров Квад во многом отличается от уже знакомого мне Уна. Здесь нет удобных и главное достаточно глубоких бухт, чтобы корабль с такой большой осадкой, как “Перебежчик”, мог подойти близко к берегу. Также, несмотря на схожие с Уном размеры, Квад населён куда меньше, и на нём нет не только города, но и даже более-менее крупных деревень. Это каменистая земля, практически лишённая плодородной почвы.

Два Железных данжа также не приносят жителям острова большой прибыли. В одном добывается каменный уголь, который закупают только кузнецы. Во втором сера, которая нужна алхимикам, но не в большом количестве. Зато у берегов Квада, словно в компенсацию, очень хорошая рыбалка. Здесь даже ловят тунцов, не каждый день у рыбаков такая удача, но бывает.

Лодка с “Перебежчика” высадила меня около самой большой деревни острова. В ней даже было что-то вроде кабака, в котором собирались местные рыбаки и проходчики. Появление корабля Ларинделя на рейде не прошло незамеченным. На всякий случай рыбаки затащили свои лодки на сушу, а проходчики надели кольчуги. Когда доставившая меня лодка отошла от берега, местные ощутимо расслабились. Скучающим шагом я приблизился к разрозненному строю из семерых проходчиков железного ранга, коротко поклонился и, вызвав визуализацию Ядра, представился:

— Рэйвен, полное Железо, прибыл на Квад в поисках цветка Доу.

Этот цветок — легенда из тех, за которыми охотится Лариндель. Считается, что это волшебное растение произрастает только на островах архипелага Бастарга, там, где есть безлюдные скалы. Эндер же считал, что это миф, и никакого волшебного цветка Доу не бывает. Но мне нужен был повод, чтобы спокойно бродить по Кваду, не привлекая особого внимания, и поиски легендарного цветка показались мне как раз хорошим поводом. Судя по улыбкам на лицах местных, они приняли меня за очередного дурачка, охочего до сказок. Не стал их переубеждать.

– “Перебежчик” надолго на нашем рейде? — Уточнил у меня глава местных проходчиков, который представился Хьюном Даиши.

— Маэстро Лариндель будет ждать моего возвращения сколько понадобится. — Очень миролюбиво отвечаю я.

Мой намёк понят правильно. Пока “Перебежчик” стоит у всех на виду, меня не зарежут ударом в спину. Не то что жители архипелага столь кровожадны, но подстраховаться стоило. В моих руках мелькает серебряная монетка.

— Мастер Даиши, не выделите мне проводника?

Резкое движение, и монета исчезает в чужой ладони, будто у меня её никогда и не было.

— Отчего же не выделить? — Задав этот вопрос, Хьюн подтолкнул самого молодого из проходчиков ко мне. — Сун Кван как раз любит бегать по горам, пусть бегает с пользой. — Договорив, он рассмеялся.

Сун Кван был совсем молод, на вид ему было не больше семнадцати. Стеснительный паренёк, который едва мог поднять глаза на меня. Впрочем, для моих целей подобный проводник подходил. Главное, чтобы он не оказался молчуном, и у меня получилось его разговорить.

Получив формальное разрешение на прогулки по острову, раскланялся и в сопровождении проводника покинул деревню. Разумеется, сама прогулка меня интересовала мало. Куда больше мне нужна была информация. И примерно через два часа неспешной ходьбы я эту информацию начал получать, разговорив всё же молодого проводника.

Первое и самое важное для меня то, что оба данжа уже готовы к сбросу. В отличие от Уна, местные чистили их не “как только, так сразу”, а тогда, когда появлялась потребность в ресурсах. И это было логично в условиях малого спроса на уголь и серу. Как я понял из рассказа Суна, угольное подземелье зачищали раз в две недели, а серное только для того, чтобы не допустить Переполнения.

Противниками в угольном, которое имело первый круг, выступали гоблины, в серном же, которое являлось кругом третьим, врагом были голубые слизни. Услышав это, непроизвольно дёрнул плечами. Мерзкий враг, не сложный, а противный, и пахнут их внутренности ужасно. Эти слизни почти иммунны к дробящему и рубящему урону. Первый они просто гасят из-за структуры своего тела, а из-за высокой плотности кожи слизня прорубить или прорезать её тяжело. Также на них мало подействует Дес. Внутренняя структура слизней хаотична, и удар Руной не нанесёт существенных повреждений. Ещё они мало восприимчивы к огню и воде. Нападают они, выстреливая из своего тела скользкие языки, попадание которых не слабее удара булавой. Но если получится “украсть” этот данж, то я его пройду легко. Мой новый обсидиановый наконечник без труда пробьёт шкуру слизня. К тому же эти монстры очень восприимчивы к электричеству, что мне, овладевшему “Разрядом”, несомненно на руку.

Я бродил по Кваду больше восьми часов, делая вид, что занят поисками цветка Доу. На самом деле искал возможность “кражи” данжей и последующего незаметного побега. И если с кражей проблем не должно было возникнуть, так как из-за невысокой ценности ресурсов подземелья Квада не охранялись. То вот с побегом после всё не так просто. Чёртовы острова! С них не убраться незаметно, а из-за редкой растительности Квада даже и не спрятаться от поисков в лесах.

Что же касается алтаря Сегуны, то я его не нашёл. Впрочем, об этом не стоило волноваться, так как пока Ночная Сестра не появится на небе, его и не увидеть.

Пока бродил по острову, не забывал расспрашивать Суна о жителях острова. В основном меня интересовали проходчики и местный шериф по имени Тун Дан, воин полной Бронзы. По словам мальчишки-проводника, этот шериф постоянно пил и практически не участвовал в жизни острова, перманентно пребывая в алкогольном угаре. Может это аура архипелага такая, что местные шерифы такие приверженцы бутылки? А может дело в том, что здесь относительно спокойно, и у них почти нет работы? Вот они и пьют от нечего делать.

Перед самым закатом я вернулся в деревню. Надо было договориться о ночёвке и узнать более точно, когда местные собираются чистить данжи острова. В первую же ночь посещать алтарь Сегуны я не планировал, это было слишком рискованно. Хотя, пока на рейде стоит “Перебежчик”, думаю, мне мало бы что грозило по столь малому поводу. Но рисковать просто так всё же не стоило. Всё равно с меня сегодня не спустят глаз, и о “краже” подземелий лучше и не думать.

— Что происходит?

Когда мы приблизились к деревне, я заметил всполохи огня, взлетающие к небу. Но так как людские крики, сопровождающие вспышки, были скорее радостными, чем паникующими, то я не сильно волновался.

— Сегодня совершеннолетие у младшего Шуари, внука нашего старосты. Отмечают. — Пояснил мне проводник.

— А из-за меня ты значит пропустил празднование?

— Оно только началось, и меня не пригласили. — Поморщился Сун. — Мой отец не в ладах со старостой.

— Бывает, — пожал я плечами.

Меня мало интересовали местечковые деревенские разборки. А вот то, что в деревне все могут упиться в хлам, могло сыграть мне на руку. Стоило мне выйти на освещённый участок, как ко мне подбежал невысокий, подвижный до дёрганности, очень энергичный старикан.

— О!!! Гость на празднике! — Поклонился он мне в пояс. — Вас послал к нам сам Сино! Не откажите, разделите с нами стол и питиё!

— С превеликим удовольствием. — Легко соглашаюсь я, да и кушать хочется.

В центре деревни на небольшой площади стоял наскоро сбитый длинный стол, который ломился от различно приготовленной рыбы и бутылок саке. За этим столом поместились, наверное, все жители деревни, а точнее, если вспомнить слова Суна, то большинство. Суетливо кружа вокруг, старикан усадил меня на почётное место во главе стола. После чего наполнил мне пиалу и, взяв свою в руку другую, призвал к тишине и заверещал противно высоким голосом:

— В день совершеннолетия моего любимого внука, дорого Уаси Шуари, сам Сино послал нам гостя. И гостя непростого. — Староста указал на меня. — Это господин Рэйвен, ученик всем вам известного многоуважаемого Эндера, шерифа Унудо!

И как он меня узнал? Впрочем, не важно. Его речь была встречена радостными воплями и звуком разливаемого саке.

Вначале празднество протекало чинно и степенно. Тост, пожелания, закуска. Но уже через час многие допились до состояния “полежу я под столом”. Ко мне подсели четверо проходчиков вместе со своим главой. Их воспалённый алкоголем разум желал узнать, правда ли шериф Эндер настолько крут и силён, как о нём ходят слухи. Когда их сомнения перешли все грани, я взялся за копьё, намекнув на то, что если услышу ещё что-то плохое о наставнике, то за себя не отвечаю. Тут же рядом, как чёртик из табакерки, появился староста и попросил без драк на празднике в честь его внука.

— Ученик Эндера и всего лишь Железо. — Фыркнул, пьяно покачнувшись на стуле, и пренебрежительно махнул рукой Ламир Шат, проходчик двадцати трёх лет.

— На себя посмотри, на пять лет старше меня, а тоже Железо. — Не остался в долгу я.

— Мне большего и не надо! — Встал в позу проходчик. — А вот ты не слишком ли слаб для такого учителя? Железо, а ты его уже покинул! Это Эндер такой неумелый учитель, или ты настолько нерадивый ученик, что он тебя сослал?!

Парень явно перебрал и нарывался. Причём, делал это осознанно, при молчаливой поддержке остальных проходчиков. Видимо, алкоголь заставил их позабыть о “Перебежчике” на рейде. Я уже был готов взорваться, как внезапно мне в голову пришла интересная мысль.

— Меня пригласили за стол именем Сино. Я свято блюду правила доброжелательного гостя. Драться с вами я не буду.

На лице Ламира Шата мелькает презрение вперемешку с разочарованием.

— Но! — Сделав в вид, что перепил в край, покачнулся на стуле. — Я! Чтобы доказать, насколько хорош мой наставник, готов один, без эликсиров и бафов, войти в ваше угольное подземелье и Сбросить его! — Пьяно упер палец в грудь Ламира. — А ты можешь? Или слабо?! — Парень от меня отшатнулся, как от опасного сумасшедшего. — Во-о-от! — Протянул я. — А я могу! Именем Камо, я бы это сделал! А ты, называющий меня слабаком, сможешь?!

Моя выходка сразу понизила градус конфликта. Никто из местных не захотел связываться с настолько безумным гостем. Они намеревались подраться, намять мне бока, но заключать спор, в результате которого кто-то из них мог умереть, в их планы не входило. И они сдулись, оставив меня одного во главе стола.

Подумал, а не исчезнуть ли мне с застолья "по-тихому", и не поискать Алтарь Сегуны? Но быстро выкинул эту мысль из головы, потому как не были пьяны местные, с чужака, особенно в первый день знакомства, с глаз не спустят. И то, что меня ненадолго оставили за столом одного, не значит, что всем внезапно стало на меня наплевать.

Впрочем, один я пробыл недолго. Пьяная вдовушка, которой едва стукнуло двадцать, решила составить компанию гостю и развлечь меня. Наша совместная выпивка сперва переросла в разговор о звёздах, а закончилась на тёмном уединённом пляже. Где, когда мы остались одни, с меня быстро стащили кольчугу и поддоспешник.

Может в этом Цикле у меня и правда какая-то особая аура?

Засыпал я пьяный и удовлетворённый, пристроив свою голову на пышную грудь вдовушки. Удовлетворённый во всех смыслах этого слова. А вот пробуждение моё нельзя было назвать приятным. Проснулся я от целого ведра воды, которое кто-то вылил мне прямо на макушку. Резкий выкрик вдовы Тули, на груди которой я так сладко спал, и моя голова падает на песок. Неприятно.

Открываю глаза.

Ого! Судя по Дайрин, сейчас около десяти утра. Поспать получилось всего три часа за эту ночь, но мне хватит. Оглядываюсь.

Вокруг меня столпилась почти вся деревня. А пустое ведро держит в руках никто иной, как староста. Причём, его лицо полно гнева и возмущения. Оу! Я что зря поддался на соблазн форм Тули и влип в какое-то табу?

— Доброе утро, уважаемые! — Сказав это, я совершенно голый, не стесняясь, поднялся на ноги и потянулся изо всех сил. — Чем обязан?

— Я пригласил вас за праздничный стол, как почётного гостя, господин Рэйвен! — Заверещал староста так, что у меня заломило в висках. — А вы! — От возмущения он не находит сперва слов. — Вы! За столом поклялись именем Камо, что совершите невозможное! Вы-то уплывёте, а вот эта неисполненная клятва ляжет пятном невезения на всю деревню! Разве так поступает гость??!

— О какой невозможной клятве вы говорите, уважаемый Шуари? — Что-то и правда не припомню такого.

— Вы! Вы пообещали Сбросить Угольное подземелье в одиночку, без применения алхимии и посторонних заклятий! — Он перехватил мой взгляд. — И не смотрите на “Перебежчик”, я этим утром поднимался на его борт. И маэстро Лариндель только рассмеялся, сказав, что не пойдёт против клятв! Он вам не поможет!

— А? — Моя улыбка их пугает. Накинув на себя рубаху, я потянулся снова. — Вы об этом. — Неспешно облачаюсь, и пока я этим занят, вся толпа молча наблюдает за мной. — Так в чём же дело? — Опоясав кольчугу, я поднял копьё. — Ученик шерифа Эндера не может отказаться от своих слов. Ведите в это ваше Угольное подземелье.

— Чт-о-о-о-о-о!? — Не понял меня староста.

— До вечера, говорю, стоять тут будем? — И не дожидаясь реакции местных, делаю шаг вперёд. — Оно же вроде там? Пошли-пошли, а то мне ещё цветок Доу искать! От его поисков меня никто не освобождал!

— Э!! — Схватил меня за рукав староста. — Вы не так меня поняли, пинты вашей крови на алтарь Камо будет достаточно!

— Я не так понял?! — Остановившись, я навис над стариком. — Вы же сами сказали, я поклялся, — хотя такого не было, был просто пьяный спор без конкретики, но то, как меня оболгали, мне сейчас наоборот выгодно. — Вы хотите встать между исполнителем клятвы и волей Камо? Вас точно заботит благополучие деревни?

— Ик! — пискнул испуганно староста и отпустил мою руку.

Нет, я, конечно, думал о реакции местных на мои слова и провоцировал их специально, но о том, что всё получится именно так, не мог даже мечтать! Осталось только ещё усилить эффект. К Вратам в Угольный данж я подошёл не один, за мной шла вся деревня, включая детей. Остановившись на площадке, подозвал Суна и попросил его отца подойти ко мне. Насколько я понял из рассказов мальчишки, его отец был кузнецом деревни и очень уважаемым человеком, чей голос часто звучал более весомо, чем вопли старосты, отсюда и их вражда.

— Господин Кван, — обратился я нему, — не выступите посредником?

— Посредником в чём, господин Рэйвен? — Насторожённо спросил он.

— Распорядителем ставки. — Уточнил я с улыбкой.

— Это? Запросто!

Услышав ответ, я развернулся к толпе.

— Ставлю свой серебряный против трёх ваших! — Сняв кошель с пояса, передаю его кузнецу. — Что не успеет взойти Сегуна, как я выйду из этого данжа, Сбросив его! При этом я не буду использовать алхимию, а то, что на мне нет сторонних заклятий, вам и так видно!

— А если не выйдешь? — Раздался голос из толпы.

— То ваш выигрыш вы сможете забрать у господина Квана.

— Я ставлю серебряный!

— Я десяток!

— Меня, меня пропустите!..

Вся толпа ринулась к кузнецу, едва меня не затоптав.

— Может всё же пинта крови на алтарь? — Предпринял ещё одну попытку разрядить ситуацию староста, при этом он дёргался и косился в тут сторону, где стоял на рейде “Перебежчик”.

— Вы хотите отменить ставки? — Смеюсь я, указывая на беснующихся людей. — Вас же первого порвут на части.

— Эм-м-м… Вы правы, господин Рэйвен. — Сдулся старикашка.

— Сами-то не хотите поставить? — Мой взгляд — сама доброта.

— О!! — Воскликнул староста, его глаза блеснули, и он как заверещал, перекрывая гул толпы, — Ставлю на дорогого гостя!!!

Народ ненадолго замер и тут же качнулся в его сторону. Вот же хитрый жук! Вот почему у таких прохиндеев настолько развитое чутьё на неприятности? Мне даже завидно! Впрочем, если на моём походе заработает кто-то ещё, то мне-то что?

Из-за большого количества желающих ставки закончили делать только через полчаса после моего заявления. После чего толпа народа буквально затолкала меня во Врата. Они в прямом смысле на руках меня до них донесли.

“Один из двенадцати?” — Привычный вопрос.

“Да”.

Шаг в пустоту, и я оказываюсь в полутьме подземелья. Снимаю чехол с наконечника копья.

— Вот наивные! — Теперь я могу рассмеяться во весь голос, благо местные меня не услышат. — Надо же повестись на столь простую разводку!

Зато мой смех прекрасно расслышал ближайший патруль подземников. Четверо чем попало вооружённых гоблинов, из защиты у которых только рваное тряпьё, ринулись в мою сторону. Обычная гобла, таких полно и на Меди.

Прямой выпад на вытянутых руках — и их уже трое. Возврат копья с подсечкой и молниеносный удар в грудь потерявшего равновесие. Двое.

Могу разорвать дистанцию и добить оставшихся вообще без риска, но мне надо размяться. Подкидываю копьё вверх. Бросок баселарда, с двух шагов я не промахнулся.

— Разряд!

Удар кулака, окутанного молниями, прямо в лицо не убил гоблина, но заставил его замереть. Выхватываю баселард из шеи оседающего и уже мёртвого подземника и втыкаю его в глаз ещё живого, но застывшего от шока гоблина. Я успеваю всё это сделать до того, как копьё упадёт на землю, и перехватываю оружие левой рукой.

Следующий патруль всего из троих. Бросок копья. Стремительный полёт кинжала. Третий гоблин умирает не столь быстро, три удара “Разрядом” — это не самая лёгкая смерть.

Поднимаю оружие и делаю это вовремя. Блок баселардом перехватывает удар бронзового меча. А мой ответный выпад копьём блокирует круглый щит. А вот и основной настоящий противник в этом данже.

Гоблин-воин. Да не один, а сразу двое, и вместе с ними полудюжина обычной гоблы. Воины этой расы мало отличаются внешне от простых подземников, но они вооружены нормально, носят кольчуги, и главное — прекрасно знают, как обращаться со своим оружием, на уровне двух полных Звёзд.

Широким ударом в нижнюю полусферу заставляю пару гоблинов-воителей отпрыгнуть от меня. И тут же, прогнувшись назад, наношу два резких удара по обычной набегающей гобле. Два трупа в лохмотьях падают на пол пещеры. Выпрямляюсь и вновь отгоняю воинов.

Подсечка хвост Дракона, восходящий удар баселарда, и оборванцев становится ещё на одного меньше. Две ауры “скорость” и “восприятие” работают как часы. “Укреплённое оружие” избыточно против таких врагов. Руна Дес, изображённая на моей ладони магией Иллюзии, влетает в щит ближайшего воина. Треск, и обломки щита падают на землю.

— Саечка за испуг! — Ору я на адреналине, втыкая копьё под подбородок удивлённого воина.

Бросок баселарда назад не глядя, следуя подсказке ауры восприятия. Судя по глубокому всхлипу, попал, и оборванцев осталось совсем мало.

— Разряд!

Нет, я не пытаюсь этим ударом достать лицо воина, я хочу его ослепить неожиданной вспышкой. И это получается. Воин-гоблин жмурится и умирает, не увидев прямой выпад в пах.

Оставшаяся простая гобла мне не противник. Десять секунд, и они мертвы.

Вытаскиваю баселард из трупа и вытираю с него густую, почти чёрную кровь.

— Что же, начало положено. — Усмехаюсь я.

Обычно в подобном данже около двух десятков воинов и толпа обычных оборванцев. Можно сказать, что одну десятую я уже зачистил всего за пять минут. Неплохо.

Воины гоблинов — сильный противник из-за своих крепких щитов, но, благодаря руне Дес, для меня эти щиты — не проблема. Что уже поняла эта пара, поняла посмертно.

На бронзе к воинам прибавятся лучники, и я лучше соло пройду данж с нендами, чем в одиночку сунусь к гоблинам на Бронзе. Но пока, на Железе, для меня это просто немного рискованная прогулка. Благодаря Эндеру, я многое вспомнил. А пять Звёзд Таланта в копье, это именно Пять Звёзд, пусть они и далеко не полны! Но и гоблинам нечем крыть подобный козырь.

Перехватив оружие, выпрямляюсь и шагаю вперёд, напевая:

— Стояли звери

Около двери,

В них стреляли,

Они умирали.

Но нашлись те, кто их пожалели,

Те, кто открыл зверям эти двери.

Зверей встретили песни и добрый смех.

Звери вошли и убили всех.

Убили их всех!

Прямо как я сейчас, вошёл в Дверь и всех убью. Правда, меня никто сюда не звал и не пускал, но это уже мелочи…

Глава 4

Так как уголь меня не интересовал ни в малейшей мере, то прежде чем покинуть подземелье, я собрал три самых целых кольчуги и завернул в них два десятка мечей — всё, что осталось после гоблинов-воинов. В качестве защиты и оружия эти предметы годились мало, так как размер кольчуг был явно меньше людского, а клинки из плохой бронзы — то ещё разочарование. Но как материал на переработку, они могли заинтересовать кузнеца. А три десятка серебра, которые примерно стоило это добро, для меня не будут лишними.

Подойдя к Выходу, ненадолго задержался, приводя себя в порядок. Мне захотелось, что называется, выпендриться и выйти из подземелья чистеньким. Был в этом своеобразный шик проходчиков.

Пока чистился, задумался о том, какой цвет достижений получу за этот Сброс. Если бы я прошёл данж в группе, то запись полученных достижений цветом соответствовала бы рангу подземелья. Прохождение же в одиночку так, как делают молодые аристократы, поднимает ранг записи на три ступени выше. Именно из-за этой более высокой по уровню божественной каллиграфии наполнение Ядра происходит быстрее. Я же, в отличие от тех аристо, зачистил данж без артефактов, сторонних бафов и алхимии. В прошлом Цикле я не проходил подземелья в таком “формате”. Как минимум во время таких соло Сбросов у меня были пусть низкоуровневые, но артефакты, и я применял усиливающую и лечащую алхимию.

Завершив чистку кольчуги, поднял то, что собрал с гоблинов, и, подойдя к Двери, положил на неё ладонь. Прежде чем я покинул данж, все достижения, которые я в нём получил, записались на оболочку моего Ядра. Цвет записи этих достижений был Сапфиром! То есть на пять рангов выше уровня подземелья.

Отлично!

Если продолжу в том же духе, то Повышение до Бронзы за оставшееся время уже не кажется чем-то нереальным. Другое дело, что провернуть подобный трюк где-то ещё будет довольно сложно. Находясь в смешанных чувствах, натянул на лицо самую приветливую улыбку и сделал шаг вперёд.

Весь поход в Угольное подземелье у меня занял не более двух часов, так что, когда я появился на каменистой площадке перед Вратами, народ ещё не разошёлся по домам. Кто-то усердно спорил, что-то доказывая другим, кто-то молча лежал и отдыхал, а дети просто бегали и играли.

Моё появление вначале никто не заметил. Даже те немногие, кто сделал ставку на меня, даже они не ждали, что я пройду данж столь быстро. Местные проходчики сидели спиной к Вратам и пили пиво. Аккуратно, так чтобы не шуметь, положив добычу на камни и сделав шаг, присел к проходчикам, увлечённым спором, заняв положение сбоку и немного позади.

— Да что этот слабак может? — Отпив пива, громко заявил тот самый парень, что вчера пытался довести меня до драки. — Один, без бафов, без алхимии? Да первая же пара воинов-пещерников его на салат порубит!

— Не скажи, он мне показался умелым. — Более нейтрально возразил ему глава проходчиков. — Думаю, с парой-тройкой патрулей он справится. Но получит раны, а зелья ему применять нельзя, так как они считаются алхимией. Ослабнет. И с каждым новым боем раны всё больше и больше будут давать о себе знать. Тут-то ему и придёт конец.

Это высказывание всеми присутствующими было принято с пониманием и согласием.

Толкнув его в плечо, протянул руку. Увлечённый своей речью, глава на автомате передал мне бурдюк с пивом. Сделав большой глоток, я демонстративно и громко рыгнул. Шесть голов тут же повернулись ко мне. Шесть пар глаз едва не выпали из глазниц.

Что могу сказать…

Это того стоило!

— Неплохое пиво. — Бросив бурдюк в руки главы проходчиков, с улыбкой произнёс я, вставая.

— Ты-ы-ы-ы… — Тыча пальцем в мою сторону, словно я приведение, завопил Ламир Шат, упав на спину и попытавшись отползти от меня подальше.

Остальные проходчики, кроме их главного и молодого Суна, попробовали повторить его странные действия.

— Ах-ха-ха-ха!!! — Тут же визгливо раздалось над площадкой в исполнении старосты. — Смотрите! Господин Рэйвен уже вернулся! Гость на моём празднике в одиночку покорил Угольное подземелье! Не зря я посадил его во главе стола! — Раздуваясь от гордости, противный старикашка начал прыгать вокруг меня, то и дело хлопая в ладоши. — Определённо, нашу деревню ждёт благословение Камо! Яню, Киму, Иина! — Тыкая пальцем в названных женщин. — Берите молодых и бегом в деревню! Несите выпить! В честь этого события мы устроим пир! Прямо здесь и сейчас.

— Пир в честь твоего выигрыша на ставках? — Заявил рослый рыбак, сложив руки на груди.

Его тут же поддержала большая половина населения деревни. Радости старосты от моего успешного выхода из данжа почти никто в деревне не разделял. И это понятно. Люди — создания меркантильные. Они уже считали свой “халявный” выигрыш, и вдруг такое разочарование. Кто угодно расстроится. Так что я их не виню за отсутствие радости на лицах по поводу моего успеха.

Почувствовав настроение своих соседей, староста тут же умолк и спрятался за мою спину. Этот он рассчитал верно, меня сейчас никто из местных не тронет, а вот ему могло достаться по хребту, невзирая на занимаемую стариком должность. Раздражение людей от потерянных денег оно такое, да.

Смотрю на эту толпу, выжидаю и, когда крики недовольства начинают возрастать, поднимаю руку вверх. Мгновенно над площадкой наступает полная тишина. Никто не хочет перечить тому, кто в одиночку прошёл данж, и кого поддерживает “Перебежчик”, который по-прежнему стоял на рейде острова.

— Если я верно вас понял, уважаемые. То большинство из вас жаждет реванша?

— Реванша? — Переспросил тот самый рыбак, который наорал на старосту.

— Отыграться, говорю, хотите?

— Отыграться? — Задумчиво произнёс глава народного раздражения, после чего уверенно добавил, — Конечно, хотим!

Его слова были поддержаны гулким ропотом, который раскатился над каменистой площадкой. Громко хлопнув в ладоши, встречаю его слова ослепительной улыбкой.

— Так в чём же дело?! — Обвожу всех раздражающе-аристократическим взглядом.

Обычно, когда на тебя так смотрят, хочется дать в рожу, нос сломать как минимум. На это и есть мой расчёт — вызвать негатив по отношению к себе, чтобы, помимо вины за свой проигрыш, они ещё больше меня невзлюбили, и никто на площадке не возразил бы на то, чтобы отправить меня на верную смерть.

— Я великодушен. — в моих словах явно читалось недосказанное “к таким простолюдинам и быдлу, как вы”. — Добр и справедлив. — Покровительственный тон, которым я всё это произносил, сыграл отлично. Всё больше и больше людей на площадке смотрели на меня с глубоким внутренним раздражением. В этот момент я сам себе немного противен, потому как сам ненавижу тех аристократов, кто ведёт себя так. Но перспективная выгода слишком велика, поэтому продолжаю играть свою роль.

— Невероятно справедлив и великодушен. — в полной тишине разносятся мои сказанные через губу слова. — Я готов повторить ставку! Я готов пройти Слизевое подземелье третьего круга на тех же условиях! — По моему плану тут толпа должна взорваться в согласии, но все молчат. Чёрт! Придётся идти ва-банк. — И! Помимо Сброса данжа, я убью и Короля Слизней!

А вот это уже прорвало плотину. Почти все они проиграли свои ставки и видели, как я соло зачистил данж с гоблинами, поэтому и сомневались вначале. Но услышав последнее условие, местные уверились, что имеют дело с безумцем, у которого напрочь отказало чувство самосохранения.

— Убить босса Слизней? Одному?!! — Переспросил меня главный проходчик Квада.

— Именно! — Сохраняя выражения превосходства на лице, подтверждаю я.

— Делаю ставку в сорок серебра против!!! — Без малейших сомнений в ту же секунду заявил глава.

Его столь быстрое согласие показывает остальным, что ставка на моё поражение сыграет обязательно, и народ начинает орать.

— У меня одно условие!! — Кричу я, и люди замолкают. — Это будет завтра. Утром! Сегодня я устал. И мне нужна одна ночь на подготовку. Ночь, в которую никто не будет мешать мне медитировать! И эту медитацию я хотел бы провести у Врат в Слизневый данж. Провести ночь один, в тишине.

— Да, согласны мы! — Отмахнулся от моих слов всё тот же рыбак. — Медитируй сколько влезет, только ставку мою прими!!

Спихнув всю суету со ставками на кузнеца и старосту, а также договорившись с первым о продаже железа с гоблинов, я спросил, где можно умыться и привести себя в порядок. Местные указали на дорогу к горячему источнику. До источника было около пяти километров, но так как меня вызвалась сопровождать никто иная как вдовушка Тули, то я с радостью позволил себя увести.

Тёплый источник по факту оказался совсем небольшим, размером со среднее джакузи. Впрочем, нам его хватило за глаза. А я заодно и помылся. Когда мы с Тули через пять часов вернулись в деревню, то на довольное, словно у кошки, объевшейся сметаны, лицо вдовы с завистью смотрели многие женщины поселения.

Видимо, Илона всё же права, и у меня определённо есть какая-то особая аура. “Прошлый я” точно не пользовался столь большой популярностью среди женской половины общества. Или в прошлом Цикле я просто был слишком занят выживанием и банально не замечал ни заинтересованных взглядов, ни посылаемых в мою сторону намёков. На Земле, пока занимался спортом и не запустил себя, у меня тоже не было недостатка в женском внимании, но тогда я списывал это на ореол профессионального спортсмена-гимнаста.

Мои размышления по столь приятному поводу прервал старший Сун, пригласив к себе в дом. После того, как я принял приглашение, меня плотно покормили, без изысков, но по-деревенскому сытно и позволили поспать до заката у них на веранде, обещая тишину. И обещание своё выполнили. У меня действительно получилось выспаться в полной тишине.

Когда взошла Сегуна, я облачился в доспех, и младший Сун проводил меня на площадку перед вратами в Серное подземелье. После чего парнишка пожелал мне удачи и оставил одного.

Усевшись в позу лотоса, я сосредоточился на ауре “Восприятия”, обострив свои чувства до предела. Но кроме удаляющихся шагов сына кузнеца, да привычного природного шума, никаких больше звуков не разобрал. Видимо, местные решили соблюдать наши договорённости и не планировали мешать моей медитации.

В Сбросе Серного подземелья для меня не было ничего сложного. Моё копье с невероятно острым наконечником пробьет плотную шкуру слизней, а “Разряд” нанесёт необходимые для их гибели повреждения. Но всё это верно для рядовых монстров. Когда же дело коснётся босса, то на данный момент он для меня слишком сложная цель. Всего моего арсенала и всех умений не хватит, чтобы убить эту тварь.

Король Слизней обладает куда большей плотностью тела, раз. Не восприимчив ни только к огню, но и к воде, два. Также он обладает иммунитетом ко многим ядам, три. А те ядовитые составы, которые способны ему навредить, слишком дороги и редки, к тому же являются продуктом алхимии, которой мне пользоваться запрещено. Даже удары моего копья не нанесут много вреда. Точнее, в теории я мог бы затыкать монстра, если бы не одно “но”. В его теле бушуют настолько могучие ветра Духа, что заживляют его раны очень быстро, четыре. К тому же, как на зло, он иммунен к низшим заклинаниям школы Молнии, пять. То есть мой “Разряд” против него бесполезен. Как бесполезна будет и руна Дес, которая только “взболтает” внутренности слизня, но не повредит ему, шесть.

Местные забивают его примитивно и надёжно. Окружают полной дюжиной проходчиков, зажимают щитами и бьют всем, что есть, в надежде пробить шкуру и нанести урона больше, чем он успеет регенерировать. Но в основном, как и на Уне в случае с Обезьяньим логовом, местные просто пропускают зал Царя Слизней, сбрасывая подземелье без убийства его босса. Правда, награда за победу над Царём Слизней подороже, чем горный хрусталь. В центральном зале Серного данжа можно собрать минерал сульф, который являлся стабильной твёрдой кристаллической формой сульфитов, или же, говоря по земному, это соли серной кислоты природного происхождения. Довольно дорогой алхимический реагент.

Но, как я понял из рассказа младшего Суна, количества проходчиков на Кваде не хватало до полной дюжины, и они редко убивали босса, несмотря на всю выгоду. В отличие от Уна, местные не смогли заключить с соседями долговременного союза. По этой причине на Царя Слизней ходили, только когда у острова останавливался корабль, в команде которого были воины или маги Железа, согласные пойти в данж Железа на босса за вознаграждение. К примеру, последний раз такое совпадение случилось больше года назад.

В общем, местные были правы в своей уверенности, что убить Царя Слизней в одиночку без артефакта легендарного уровня невозможно в принципе. Скорее всего они решили, что я не знаю всей специфики слизней и их босса, вот и вызвался сделать то, что нереально. Это соответствует их мировоззрению. Но они упускали из виду одну возможность. Впрочем, винить их в этом было нельзя. Чтобы допустить эту возможность, надо обладать куда большими знаниями, нежели доступны местному населению. Думаю, даже маэстро Лариндель не догадывается, как я смогу выполнить то, что озвучил. А в том, что он знает все детали моего спора с местными, у меня сомнений нет.

Что же касается той возможности, на которую я сделал ставку, то она находилась на грани допустимой морали, на самом краю той серой зоны, перешагни которую, и тебя линчуют на месте.

Дождавшись, когда Сегуна будет почти в зените, я поднялся на ноги и обошёл Стеллу Врат Серного подземелья. Согласно рассказу Эндера, алтарь Тени должен был быть где-то здесь. Но даже зная это, найти его оказалось не так просто. И если бы не полученное мной достижение “Теневого лидера” и, как следствие, сродство с Тенью, я б его пропустил.

Почти у самой земли наполовину заросший мхом Алтарь Ночной Сестры выглядел, как след человеческой ладони, оставленный на камне. Пригляделся, нет, не человеческой, слишком длинные и тонкие пальцы сформировали этот след. Рука сида его оставила когда-то на этой скале.

Очистив мох, я дождался, пока Сегуна покажется из-за облаков, и расположил свою руку так, чтобы тень от моей ладони легла ровно на след в камне. Едва контуры совпали, как моё зрение подёрнулось дымкой. Тело обрело невесомость. Казалось, меня вытягивает, словно эластичный жгут. Тянет от земли прямо к Ночной Сестре.

“Яви мне своё расположение, великая богиня сумерек и полутонов.” — Взмолился я. — “Одари меня своим поцелуем, несравненная Сегуна. Признай во мне своего младшего брата, Божественная Ночная Сестра!”

И я был услышан. Луна ударила в меня. Расплющила о землю. Разбила меня на куски. А затем собрала заново. Разумеется, всё это происходило не наяву, а только в моём сознании, но всё равно, впечатления и ощущения от этого Ответа были непередаваемы. Я даже ненадолго потерял сознание, а когда пришёл в себя, то громко выматерился и схватился за копьё.

Всего в паре метров от меня прямо на голых камнях сидел квестер.

В моём горле сразу пересохло. Волосы на макушке встали дыбом. Холодный пот пробежал вдоль позвоночника.

— Рэйвен. — Произнёс могущественный гость. — Так ты называл себя, и так я к тебе обращаюсь. Ты первый из сортудо, кто вознёс истинную молитву Сегуне, богине Тени и Сумерек. В честь этого события мы готовы одарить тебя индивидуальным заданием или, как ты сказал недавно, квестом. Согласен ли ты на это, Рэйвен?

Он издевается? По тону не поймёшь. И что значит сортудо? Никогда ранее ко мне они так не обращались. Но стоп, это всё сейчас неважно. Он предлагает мне индивидуальный квест? Сейчас? В прошлом Цикле я получил подобное предложение только после года на Айне! Не знаю, что за задание мне достанется. По сути это самый натуральный «кот в мешке». Но я не могу отказаться. Если хочу не отстать от Кейташи, Нейта, Ариэн и Дайса, мне надо соглашаться, потому как награды за подобные задания несопоставимы с общими квестами.

— Я готов. Согласен.

— Хорошо! На Айне множество заброшенных и забытых алтарей Ночной Сестры. Найди первым десять из них и вознеси у них молитву Сегуне. Время на выполнение — год. Награда же… — Над его рукой появилась Теневая Звезда. — Талант. Штраф — обнуление всех звёзд и умений Тени. Задание озвучено, квест принят! — Словно издеваясь, радостно произнёс квестер и пропал.

Исчез без звука и следа.

А мой выдох облегчения, наверное, слышали даже на берегу.

Глава 5

Обращение к Сегуне, само почитание Ночной сестры — зона серой морали. Считается, что этой богине поклоняются только убийцы и воры, из-за чего большая часть населения Айна к практикующим школу магии Тени относится, мягко говоря, настороженно. Поэтому без необходимости мне не следует демонстрировать на людях дарованное Отголоском сумеречного божества умение.

Вначале я планировал у первого найденного алтаря попросить “Плащ Теней”, но в нынешней ситуации мне пришлось молить о другом даре. И я его получил, что, впрочем, и закономерно, так как у меня есть сродство с Тенями. И Отголосок Сегуны, что остался в “памяти Айна” и его энергетике даже после Падения божества, даровал мне запрошенное. Без достижения “Теневой лидер” я бы не рискнул заявлять, что в одиночку убью Короля Слизней, но, имея это достижение, я знал, что получу именно то, что запрашиваю. Так и вышло.

Что же касается нового задания, выданного мне квестером, то оно было не таким лёгким, как могло показаться на первый взгляд. А точнее, если бы не моя “память будущего”, то оно было бы почти невыполнимым. Потому как, к примеру, вот этот алтарь, у которого я только что вознёс мольбу, не шёл бы в учёт тех десяти, которые мне надо найти. Так как о нём знали, и он не подходил под параметр “забытый”. То есть мне за год надо найти десяток никому неизвестных на данный момент алтарей Ночной Сестры. И если бы я не знал из “прошлой жизни”, где находятся шесть из них, то задание квестера, скорее всего, провалил. Или мне пришлось бы потратить на его выполнение целый год, закопавшись в архивах, исследуя слухи и местные легенды, словно я какой-то фольклорист. Но “прошлый я” из-за того, что основной “моей” магией была Тень, усердно искал эти алтари, и память об их расположении сейчас со мной. То есть мне лично надо посетить шесть уже известных мест и самому найти только четыре. Что тоже нелегко и напоминает поиск иголки в стоге сена, но уже вполне выполнимо за отведённый срок. Тем более, когда в том Цикле искал алтари, вывел некоторые закономерности в том, где их можно найти, в каких местах их располагали в древности.

К примеру, этот алтарь как раз укладывался в ту схему. Находился рядом с данжем, в не бросающемся на глаза месте. И расположен так, что прямой дневной свет достигает его, только когда солнце в зените. Были и ещё некоторые, но не столь важные нюансы, которые я вспомнил.

Перед тем, как вернуться на площадку Врат подземелья, прикрыл мхом алтарь обратно. Если среди местных и были почитатели Ночной Сестры, то они редко посещали её место силы, пусть всё внешне так и продолжает выглядеть.

Визит квестера выбил меня из колеи напрочь! Я планировал до утра успеть потренировать новоприобретённый навык, но сейчас все мысли были о другом. Индивидуальные задания — огромная редкость, в прошлом Цикле половина землян ни разу так их и не получила. А вот для тех же Нейта и Ариэн подобные задания не были чем-то необычным. Этот визит квестера можно было расценить как то, что на данный момент я развиваюсь не медленнее Осколков. Да, для этого мне приходится рвать жилы и иногда чрезмерно рисковать, но результат, как говорится, на лицо! И это значит только одно, я на верном пути, и мне нельзя сбавлять темп. Потому как Сила подобна снежному кому: чем у тебя её больше, тем охотнее к тебе приходит новая. С одним нюансом: Осколки — это не какой-то снежный комок, они чёртовы лавины! Не они ищут силу, а сила сама липнет к ним.

Сейчас я намного сильнее многих землян. Да, если говорить прямо, заткну за пояс почти всех испытуемых. Сильнее даже Ронина, “моего” учителя фехтования и мастера меча. На фоне прошлого Цикла и прошлого же “меня” на данном этапе, я невероятно крут. Но мне не стоит забывать, что я далеко не самая крупная акула в этом пруду. Во-первых, Осколки. Уверен, все они также уже минимум на Железе, а количество бонусов у них, скорее всего, намного большее, нежели у меня. Чего стоит, к примеру, сэтовый набор Ишии у Лан Лин, который она получила в начальном Арсенале! Мне подобное не достать как минимум в течение ещё месяцев двух, а то и трёх. Да и то, если выживу. Во-вторых, не стоит сбрасывать со счетов местных героев. Один раздражённый чих в мою сторону от кого-то, подобного Ларинделю, и мой “великий Путь” закончится здесь и сейчас.

С такими мыслями я и встретил рассвет. А вместе с первыми лучами солнца на площадку перед Дверью в подземелье Слизней начали подтягиваться жители деревни.

Первым пришёл кузнец, и мы обсудили с ним ставки. Предложенный мною реванш и особенно условия нового спора местные восприняли с огромным энтузиазмом. Настолько увлеклись и поставили такие суммы, что когда я выйду из данжа, держа в руках сердце Короля Слизней, у местных может возникнуть соблазн прикопать меня прямо здесь, лишь бы не выплачивать свой проигрыш. А Ларинделю потом скажут, что Рэйвен не вернулся из подземелья. Я не питал иллюзий о своём мастерстве, если на меня навалятся толпой, то банально сомнут. А точнее умрут все после того, как я, поняв, что проигрываю, активирую “Огненное Торнадо”. Беда в том, что после срабатывания этого заклинание столь близко, мне тоже не выжить.

Чтобы подобное не произошло, попросил младшего Суна отправиться на “Перебежчик” с просьбой прислать наблюдателя. В том, что сам маэстро покинет борт своего корабля, я сильно сомневался, но думаю, в просьбе не откажет и пришлёт пару матросов. А на их глазах местные, как бы злы и разгневаны они не были, на меня не нападут. Ярость мага Рубина — не то, что население деревни способно пережить. Впрочем, подсчитывать выигрыш заранее — дурная примета, не стоит делить шкуру неубитого медведя, очень верная присказка в моём случае.

Позволив главе местных проходчиков осмотреть меня, я именем Камо повторил условия моего похода в данж, после чего развернулся к Вратам и коснулся их.

“Один из двенадцати?” — Кажется, я начинаю привыкать к этому вопросу.

“Да.”

Подземелье встретило меня полутьмой и почти полной тишиной. Пришлось изрядно напрячь слух, чтобы услышать тихие шорохи, которые гуляли по его коридорам. Сами коридоры данжа были довольно широкими и высотой около трёх с половиной метров. Их стены, пол и потолок были неровными, с каменистыми наростами, выросшими то тут, то там сталагмитами и сталактитами, а также множеством колоний разноцветного светящегося мха.

Надо быть очень внимательным, местные слизни, как рассказал мне младший Сун, обладали способностями хамелеона. А с учётом того, что и в выборе формы эти твари были куда более пластичны, нежели обычные монстры, то иногда проходчик мог не увидеть слизня до того, как тот его атаковал. К тому же эти мобы с одинаковой лёгкостью передвигались как по полу, так по стенам и по потолку. Серное подземелье было ярким примером того, почему местные проходчики не носят шлемов. Здесь постоянно надо крутить головой, причём не упускать из вида и потолок, а в классических шлемах подобное делать на постоянной основе очень трудно. К тому же всегда надо прислушиваться, потому как любой вовремя услышанный шорох может помочь тебе увернуться от выстрела слизневой ложноножки.

Активировав ауры “Восприятия” и “Ускорения”, я сделал осторожный шаг вперёд. Тут же под моими ногами хрустнул высохший мох. Слизни отлично чувствуют вибрации и стягиваются к ним. Пройти подобный данж в одиночку можно только в одном стиле. А именно, постоянно двигаться вперёд, перемещаться, не останавливаясь, не давая медлительным монстрам со всего подземелья собраться вместе. Если такое случится, то меня просто задавят массой, и никакое умение во владении оружием, не подкреплённое сильнейшими спецприёмами, бьющими по площади, мне не поможет. С другой стороны, и бездумно бежать вперёд нельзя, так как можно не заметить притаившегося слизня и получить в затылок удар, сопоставимый по силе с ударом кистеня.

Если бы не усиленные аурой чувства, то я бы прошёл мимо первого слизняка, который выглядел, словно обычный валун, что лежал, прислонившись к другим, более мелким камням. Но благодаря “Восприятию”, мне удалось разглядеть мелкую рябь, пробежавшую по шкуре монстра. Он точно заметил меня первым, но, видимо, хотел подпустить поближе, чтобы нанести удар наверняка. Подобной возможности я ему не дал. Выпад копья на всю длину рук, острый, словно стекло, наконечник вспарывает шкуру монстра, погружаясь в его аморфное тело на три четверти длины.

“Разряд!” — Отдаю мысленную команду-заклинание.

Всполохи молний, и тварь задёргалась. Но этого мало. Вытащив копьё, бью снова, но уже в другую часть тела слизня и вновь: “Разряд!”. В этот раз хватило. Совсем недавно выглядящий, словно каменный валун, монстр растёкся по полу пещеры бесформенной массой.

Моего запаса маны хватит на сорок “Разрядов”, это почти на треть больше, чем может себе позволить обычный воин Железного ранга. Но если на каждого слизня буду тратить по два заклинания, то очень скоро выдохнусь, и мне потребуется медитация. А это противоречит задаче быстрого и стремительного прохождения. Правильно говорят: “ни один военный план не выдерживает первого же столкновения с противником”, конечно, это всё же преувеличение, но в данном случае мне придётся подстраиваться и, возможно, менять стратегию.

Ещё троих одиночных слизней, которые также ждали в засаде, двоих на стенах, одного на потолке, я убил тем же способом. Но как только ступил на перекрёсток, образованный тремя сходящимися коридорами, на меня напали сразу четыре монстра. Причём первый удар был за ними. Выпад слизня очень напоминает выстрел лягушки языком по насекомому. С тем отличием, что слизень может атаковать таким образом из любой точки своего тела, и сила удара такая, что при неудачном стечении обстоятельств сломает человеку берцовую кость. А если попадёт в голову или шею, то всё закончится за один такой удар.

От выпада в колено ушёл, просто подняв ногу. Совсем недавно, на тренировках Эндера, я проделывал подобное сотни раз на дню. Второй “плевок” тоже промахнулся, так как я сместил тело, сделав шаг вперёд, одновременно уходя в винтовое полувращение.

“Каждая твоя защита, каждый твой блок, каждое твоё уклонение должны нести в себе угрозу твоему противнику. Не важно угрозу истинную или мнимую. Тут ты сам решай, что тебе выгоднее в каждый конкретный момент времени, согласно твоей стратегии боя. Запомни, глухие защиты — верный путь к поражению!” Так “прошлого меня” учил Ронин, и этот урок я запомнил очень хорошо. Вращение моего торса не только позволило пропустить выпад слизня мимо, но и послужило начальным этапом уже моей атаки. Наконечник из тёмного обсидиана разорвал шкуру ближнего слизня, продолжаю шаг, и острейшие рёбра наконечника расширяют разрыв. Ещё чуть-чуть… Да! С громким хлопком, словно кто-то лопнул воздушный шарик, шкура слизня не выдерживает и начинает расходиться, как рвущаяся по ослабленному шву ткань.

Если бы этот бой смотрел со стороны любитель фильмов о восточных единоборствах, то он бы сейчас кричал в экран: “смотрите, стиль Журавля!”. И был бы прав. Широкие шаги, глубокие уклонения, резкие переходы из нижней стойки в высокую. А выпады копья в моей руке напоминают удары гигантского клюва. Благо места на перекрестке достаточно, чтобы не ограничивать меня. Тридцать секунд, и мои противники мертвы. Всего на них ушло четыре применения “Разряда”, что уже было вполне приемлемо.

Обострённые аурой чувства подсказали, по какому коридору в мою сторону движется больше всего слизней. Рванул туда на пределе скорости и застал врасплох двух врагов, что как могли быстро ползли по потолку. На этот раз не стал экономить, четыре выпада, четыре “Разряда”, и они падают на каменный пол, словно разорванные бурдюки с вином.

Это показавшееся мне правильным действие дало мне выигрыш в тактике, но едва не привело к стратегическому проигрышу. Так как, когда вернулся к перекрёстку, понял, что из двух коридоров враги появятся одновременно, и атака пойдёт сразу с фронта и со спины. Чтобы не дать себя окружить, рванул в третий коридор. Он был самым узким, и меня там уже ожидали три врага. От двух выпадов их ложноножек я уклонился, а вот третий пришлось принять на кольчугу вскользь, но всё же принять. Если бы на мне кольчуга была надета на голое тело, то в этот момент металлические кольца кольчуги вмялись в меня, разрывая кожу и повреждая внутренности. Если бы на мне была обычная стёганка, то я бы получил просто перелом ребра. Но из-за двойного, усиленного вставками из толстой кожи поддоспешника я отделался только ушибом.

Не останавливаясь и не снижая скорости, продолжаю движение вперёд, нанося уже свои удары. Одного из трёх врагов не успеваю добить, но не задерживаюсь на месте. Мне надо вырваться на оперативный простор и не быть зажатым, а что же касается оставшегося недобитка, то он сам меня догонит. Позже.

А вот и новый перекрёсток. Замираю на мгновение, прислушиваясь, определяя самое перспективное направление.

В этом преимущество одиночки. Я невероятно мобилен, по сравнению даже с самым сплочённым и слаженным отрядом. Сложность подобных слизневых подземелий в том, что как только ваша группа втягивается в бой, то этот бой уже не прервётся, пока или вас не перебьют, или в данже не закончатся монстры. Слизни будут просто ползти и ползти на шум. И не просто нападать поодиночке, а скапливаться в огромные комки и накатывать, подобно гигантским океанским волнам. Встречать их в узком коридоре, прикрывшись щитами, вначале кажется оптимальным, но на практике такое построение приведёт к тому, что вас задавят массой. Отряду нужно прорываться к перекрёстку или большой пещере и занимать там активную круговую оборону. Действовать, словно малый хирд викингов. Прогибаться и защищаться с одной стороны своей стены щитов, и в то же время атаковать с другой. Этакий кусачий гигантский ёж. И сражаться без устали до тех пор, пока все слизни в данже не закончатся. И тут главное не устать, не допустить ошибки в командовании группой.

Серное подземелье острова Квад оказалось довольно сложным для своего ранга. Но к моей стратегии местные монстры не были готовы. Я действовал, словно ас-истребитель. Наносил стремительные удары, убивал одного или двух и тут же разрывал дистанцию, сразу скрываясь в лабиринте ходов и коридоров. Обычный человек не смог бы так действовать долго, всё же броня на моих плечах весила около тридцати килограммов. Рядовой воин продержался бы в таком ритме не более получаса, а затем усталость дала бы о себе знать. Замедлились движения, затуманился разум, пошли ошибки. Я же, благодаря своим достижениям и их бонусам, вымотался только тогда, когда подземелье было мной Сброшено. То есть все рядовые монстры в нём были уничтожены. Это заняло у меня четыре часа, из которых три я просто бегал, уклоняясь от стычек, медитируя на ходу и восстанавливая ману для “Разряда”.

Шесть раз слизням удалось меня достать, но все удары я принял на кольчугу. Это было больно и привело к огромным алым синякам, но внутренние органы у меня не были повреждены, и ни одна косточка не сломана.

Перед тем, как отправиться в зал босса, я провёл в медитации более пяти часов, заодно вылечив все свои повреждения выученным, благодаря Ксими, заклинанием “Малого Исцеления”. Да, это было долго, но идти на бой с Королём Слизней без полного запаса маны и, когда у тебя всё тело болит от полученных повреждений, было всё же не самой разумной идеей.

Когда же я вышел к залу босса, то был подготовлен. Вначале в Короля Слизней полетели камни с изображённым на ней кровью слизняков Знаком Дес. Эти своеобразные рунические очень слабые бомбочки не могли повредить такому крупному и крепкому монстру. Но я на это не рассчитывал, мне надо было на короткое время лишить его возможности пользоваться своими чувствами, затуманить его восприятие. И в этом “бомбочки” сработали на все сто. Дезориентированный Король Слизней не смог определить, откуда пройдёт основная атака, и я нанёс мощнейший удар прямо в центр его массивного тела.

Даже столь острый материал, как тёмный обсидиан, едва пробил его шкуру, дотянувшись до внутренней части слизня всего на пять сантиметров. Но мне было достаточно и такой малости.

“Поцелуй Сегуны!” — Мысленно выкрикнул я.

Течения маны и ветра праны вихрем пронеслись по моему телу, сплелись вместе в точно отведённой пропорции и с нужной скоростью вращения, тут же преобразившись в энергию Тени, которая и напитала наконечник.

Дарованное мне алтарём умение “Поцелуй Сегуны” отлично работает против природной регенерации, так как повреждённый этим заклинанием враг начинает стремительно терять ветра Духа. Почти все воины и маги на драгоценных рангах знают, как от подобного защититься. Правда, подобная защита требует от них ресурсов, энергии, и главное, внимания, что делает применение “Поцелуя” выгодным и на среднем Витке Спирали. Но то противники люди, а вот монстры, которые умеют сопротивляться Теневым навыкам, встречаются крайне редко. И Король Слизней не был из их числа.

Нанеся боссу данжа ещё пять ран и столько же раз применив “Поцелуй Сегуны”, я отпрыгнул от него, развернулся и убежал из зала. И вернулся в логово Короля только через час. Разумеется, босс не умер. Он по-прежнему представлял из себя грозного противника. Огромный, словно туша слона. Он мог одновременно выстреливать десяток ложноножек. Его шкура так и осталась толстой и надёжной. Но за это время он лишился своей главной особенности и основной силы — регенерации. Лишился он её потому, что этот его уникальный навык работал на ветрах Духа, а они, благодаря “Поцелую Сегуны”, у него истощились.

Это был долгий выматывающий бой. Но до предела времени нахождения в данже у меня оставался почти двухчасовой запас, и я никуда не спешил, действуя методично и неумолимо. Сперва забросать врага камнями с начертанным на них Дес, тем самым на время дезориентировать его. Тут же сблизиться и нанести несколько мощных атак. Разорвать дистанцию и сбежать из зала. После чего подобрать новую порцию камней и повторить цикл, расширяя уже нанесённые боссу ранее раны. После шестого подобного захода Король Слизней сдох. Расплылся плотной лужей по полу пещеры и перестал подавать признаки жизни.

Сердцем босса оказался желеобразный куб размером с кулак. Жидкость в этом кубе очень ценилась, как основа для алхимических чернил. Пять золотых минимум на рынке Дейтрана. Забрав куб с собой, я сделал из шкуры рядового слизня мешок и собрал в него кристаллы сульфа, сколько смог, после чего спокойно покинул подземелье. Весь поход занял у меня одиннадцать часов.

Долго? Ну и пусть, зато надёжно!

Глава 6

Когда моя ладонь коснулась Выхода, я тут же получил все записи заработанных достижений. И как в случае с Угольным данжем, они были нанесены на моё Ядро Сапфировыми “чернилами”.

Эндер считал, что мне для Повышения до Бронзы надо в одиночку Сбросить двадцать подземелий. Я же, внеся поправки с учётом моих бонусов, насчитал дюжину. Но, что шериф Унудо, что я не учитывали в этих расчётах победы над боссами. А подобное достижение, как убийство босса, по своему “весу” даже немного более весомо, нежели запись за Сброс данжа. Исходя из новых поправок, мне потребуется зачистить менее десятка подземелий, чтобы достигнуть Бронзы. И два из них я уже Сбросил. Впервые за долгое время у меня появилась надежда, что мне реально по плечу закрыть это задание квестеров! С облегчённым выдохом я сделал шаг.

Солнце словно в обнимку с Дайрин клонилось к закату, но на каменистой площадке перед данжем всё ещё было светло. Едва моя ступня коснулась камня площадки, как почти сотня пар глаз сошлись на мне. Поднимаю руку с зажатым в ладони Сердцем Короля Слизней, и взгляды местных меняются, в них читается очень многое, но только не облегчение от того, что я выжил. В этот раз на мою победу не ставил никто, ни один человек в деревне не рискнул своими деньгами в столь, как им казалось, безнадёжной ставке. Даже староста.

Во взглядах местных плещется странное сочетание первобытной злости и одновременно истинного восхищения. Но злости в этом странном коктейле было всё же больше, раза так в два больше. Но, несмотря на всю переполняющую местных ярость, никто из них не потянулся к оружию и не выкрикнул ни одной угрозы или оскорбления. Причина подобного поведения нашлась быстро.

На самом краю площадки стояли пятеро матросов “Перебежчика”, каждый из них был Бронзой, и вместе с ними стоял боцман корабля, воин Булата. Когда я посылал младшего Суна с просьбой прислать наблюдателей, то не рассчитывал на столь “солидную” делегацию. Но в данной ситуации оно даже к лучшему. Покидая подземелье, я надеялся, что заберу свой выигрыш и после того, как проведу ночь с молоденькой вдовой Тули, под утро вернусь на “Перебежчик”. Но, судя по настроениям, витающим в воздухе, от подобного пусть и очень приятного времяпрепровождения мне лучше будет отказаться.

Один из матросов принял у меня из рук шкуру слизня и, с моего разрешения, переложил кристаллы сульфа себе в рюкзак. Пока он этим занимался, ко мне подошёл старший Сун и выдал большой кошель полный монет.

На остров Квад я сошёл с тридцатью тремя серебряными, одним из которых я расплатился за услуги проводника. Прохождение Угольного данжа на ставках утроило эту сумму, и у меня стало девяносто шесть серебряных монет, плюс к ним прибавилось еще три десятка за проданный кузнецу металлолом, добытый мной с гоблинов. А вот сейчас и это число возросло ещё трёхкратно! С учётом курса серебра к золоту на Айне, как пятьдесят к одному, у меня сейчас было семь полновесных золотых и двадцать восемь серебряных. Бедные местные, для них, живущих в основном с рыбной ловли, потерять столько — настоящее разорение. Впрочем, они сами виноваты. Азартные игры — это порок, и они сегодня в полной мере осознали этот факт!

Попробовал вручить десять серебряных кузнецу за услуги посредника, но тот не взял денег. Заметив на шее одного из матросов тонкую цепочку, тут же купил её за пять монет и перед тем, как уйти с площадки, подарил эту цепочку Тули. В отличие от кузнеца, вдовушка не отказалась от подарка, приняв его с благодарностью и проводив меня страстным поцелуем.

От площадки перед Вратами Слизневого подземелья до самого берега я шёл в плотном кольце охраны. Матросы и боцман явно были серьёзно настроены доставить меня на борт “Перебежчика” в целости и сохранности. С чем этот отряд и справился вполне благополучно.

Как только я поднялся по трапу, меня встретил уже знакомый юнга и пригласил проследовать за ним. Маэстро Лариндель был из тех, кто даже в ограниченном корабельном пространстве ни в чём себе не отказывал. Помимо личных покоев, в которых мы с ним беседовали в первый раз, у него был и рабочий кабинет! В который меня отвёл юнга.

Огромное по меркам каракки помещение, не менее трёх десятков квадратных метров. В его центре массивный стол, словно расположенный здесь для деловых совещаний. На сплошной стене от пола до потолка великолепная, очень подробная карта всего архипелага Бастарга и юго-восточной береговой линии материка.

Едва я переступил порог, как эльф тут же поднялся с кресла и направился в мою сторону. И каждый свой шаг он сопровождал хлопками в ладоши и выкриками:

— Браво! Я восхищён! Бесподобно!

Подойдя ко мне, он остановился осмотрел меня с ног до головы, цокнул языком и сморщил носик.

— Рэйвен, я приглашаю вас на ужин. Но через полчаса! А сейчас не могли бы вы отправиться на нижнюю палубу, вам там приготовят бочку для мытья. И после того, как вы приведёте себя в порядок и переоденетесь, ужин как раз будет готов.

Судя по накрытому столу, ужин уже был готов, но от меня и правда разило изрядно и далеко не только потом, так что реакцию полукровки сидов я легко мог понять.

— Конечно! — Киваю я, отступая на шаг. — А вы, если вас это не затруднит, не могли бы оценить стоимость мной добытого, — достаю из-за пазухи куб Короля Слизней и кладу его на стол, — включая вот это. Вам, как опытному алхимику, подобное не должно составить труда.

— Разумеется. — Кивнул эльф, едва удерживаясь от того, чтобы не зажать свой нос ладонью. — А сейчас идите мыться, идите-идите! — Он меня буквально вытолкнул из своего кабинета, причём сделал это не руками, а магией Ветра.

Пока я спускался вниз и раздевался, мне и правда приготовили огромную бочку горячей воды и снабдили ещё и душистым мылом. Хорошо быть стихийным магом драгоценных рангов, горячая вода всегда с тобой!

Помятуя об излишней дёрганности эльфов и о том, насколько они не любят ждать, помылся я довольно быстро. Хотя, будь на то моя воля, провёл бы в этой бочке с расслабляющей горячей водой минимум пару часов. Но заставлять маэстро Ларинделя ждать было не самой лучшей идеей. Так что с глубоким сожалением, но я вылез из воды, как только вымылся.

Мои личные вещи уже отправили в стирку, но меня ждала замена. Полный комплект шёлкового нижнего белья. К нему, согласно последней моде Дейтрана, широкие льняные свободные штаны хакама бежевого цвета, знакомые мне ещё по Земле, у нас такие носят в Японии под кимоно, и рубаха также льняная с фиолетовой вышивкой по строчке. Сверху к этому дворянскому великолепию прилагался сшитый из плотной ткани, с бархатными вставками, чёрный обтягивающий колет.

Облачившись, долго искал, где же обувь, но не нашёл и позвал юнгу. Тот, только выслушав, покраснел, словно рак, и начал заикаться. Затем упал в ноги и попросил не упоминать о его забывчивости капитану. Как мог успокоил мальца и получил полусапожки из мягкой кожи, внешне напоминающие мне ботинки-казаки, но без чётко оформленного каблука. Кожа полусапожек удивительно напоминала крокодилью, но была всё же иной.

Всё: и белье, и одежда, и обувь подошло идеально. В чём, в чём, а в точности глазомера эльфам нет равных под двумя лунами Айна, это надо признать. Оглядел себя в услужливо придерживаемое юнгой серебряное зеркальце, остался доволен. Я выглядел минимум как граф или немного прижимистый герцог. Этот внешне простой комплект одежды стоил не меньше личной кольчуги Эндера! И, насколько я успел узнать Ларинделя, если я предложу потом эту одежду вернуть, он не на шутку обидится.

Когда я зашёл в таком виде в кабинет капитана, тот поднялся с места, сложил руки на груди в жесте умиления и произнёс с придыханием:

— Идеально! Ваше великолепно развитое тело воина… — Начал он. — Идеально подчеркивает этот облегающий костюм!

— Колет? — Дёрнул я плечом нарочито равнодушно и добавил, словно что-то малозначимое, — Да, мне подобное идёт.

Глаза Ларинделя при моём ответе блеснули. Этот вид костюма стал моден в Пятиградье всего год назад. Большинство не то что жителей, но и дворян Айна не знали даже такого слова “колет”. Вот полукровка и уверился в своих мыслях о моём «Очень!» высоком происхождении. Уверен, он этот костюм специально подобрал, чтобы посмотреть на мою реакцию. И сейчас эльф доволен тем, что “переиграл” меня. Пусть радуется, мне так даже лучше.

Усадив меня за стол, Лариндель лично наполнил мой бокал вином. После чего вернулся в своё кресло и, подняв кубок, торжественно произнёс:

— За вас, герой Рэйвен! За ваш успех!

— С удовольствием выпью за это!

Пока я ел, эльф сдерживал своё любопытство. Это давалось полукровке нелегко, его буквально трясло, но он сохранял вежливость хозяина. Развлекал меня светской беседой, не более. Но, стоило мне отставить от себя тарелку, а юнге убрать стол, оставив на нём только вино, поведение капитана “Перебежчика” разительно поменялось.

— Рассказывайте!! Ну! Не тяните больше! Я хочу знать! Хочу знать всё!!! — Выкрикнул Лариндель.

Моя История была платой за “аренду” “Перебежчика”, так что я не мог отказать его капитану. Начал я сухо, собираясь изложить только факты, но эльф меня прервал:

— Я понимаю, что вы получили великолепное образование стратега! Ваша речь ясно показывает это. Только факты, только сухость изложения. Но! Прошу, со мной побудьте поэтом! Ваши эмоции, те чувства, которые вы испытывали, они для меня также важны, как и факты.

Ну да, как я мог забыть, ведь мой слушатель — эльф. Пришлось сменить стиль рассказа, за что тут же получил полный благодарности взгляд Ларинделя…

— Вы так описываете вашу ночь с вдовушкой Тули, что я даже начал сомневаться в том, что мой вкус меня не обманывает. Я не любитель больших женских… прелестей! — Он сделал характерный жест у своей груди. — Но если “они” действительно столь мягки и хороши, то… Возможно, мне надо пересмотреть свои вкусы. Ваш рассказ меня буквально вдохновляет на это!

Ф-ф-ф-ф… Что с него взять? Он полукровка сидов, и этим всё сказано. Тем более у вдовушки был не такой уж огромный бюст, полный четвёртый размер, не больше. Что, при её тонкой талии, выглядело просто бесподобно и полностью затмевало лёгкую асимметричность её лица. Хотя, возможно, в своём рассказе я немного преувеличил.

Когда дошёл до своей ставки на убийство босса в Серном подземелье, эльф забрался в кресло с ногами и слушал, грызя при этом свои великолепно ухоженные ногти.

— Как??! Я до сих пор не пойму, как вам это удалось! Мой анализ ваших способностей, составленный как мной лично, так и по рассказам шерифа Эндера, показывал полную невозможность задуманного вами! — Завопил он. — Но не сбивайте рассказ! Продолжайте! Я весь в предвкушении, как же вы обманули судьбу!

Чёрт! Умолчать о моей молитве Сегуне не получится. Он это раскусит. Но и упоминать о Тени перед лицом эльфа — тоже не лучшая идея. В раздумье по этому поводу, ненадолго прерываю рассказ. Делая вид, что в горле пересохло, я долго наполняю бокал вином, а затем очень медленно пью. Дилемма передо мной стоит не из лёгких. И прежде чем я принимаю решение, эльф внезапно вскакивает с кресла и начинает хлопать в ладоши.

— Я! Я догадался!! — Заорал он во всё горло. — Господин Рэйвен, продолжайте рассказ без опаски.

Словно в подтверждение своих слов, он срывает один из стеклянных шаров со своего ожерелья и катит его по столу мне. Ловлю шар и подношу к глазам. “Теневая граната” —запечатанный алхимический дым на основе магии Тени. Служит для того, чтобы заглушить все пять чувств противника. А Лариндель, оказывается, очень толерантен к тёмным искусствам, по сравнению с другими своими сородичами.

— Вы правы. — Киваю я и качу шар обратно.

— Прав?! Ура! Скажите, скажите!! Я верно догадался? На Кваде есть истинный алтарь Тени, и вы попросили в нём “Поцелуй Сегуны”?! Да?! Верно?! Я угадал??!

— От вашей проницательности ничего не в состоянии укрыться, маэстро Лариндель. — с облегчением выдыхаю я.

— ДА-А — А-А!! — Словно выиграл джекпот крупнейшей лотереи, орёт он так, что дрожат иллюминаторы, после чего усаживается обратно в кресло и замирает без движения. — Извините! Это было невежливо прерывать столь интересный рассказ! Умоляю, продолжайте!

После этой вспышки он слушал не перебивая. Вообще не шевелился до того момента, как я дошёл до выхода из Серного подземелья и не начал описывать реакцию местных. Вот тут он окончательно съел остатки своих ногтей. Когда я замолчал, над столом минут десять висела полная тишина, казалось, эльф переваривает мой рассказ.

— Это… Это было восхитительно! — Наконец-то произнёс полукровка, бросил взгляд на свои пальцы, покраснел до корней волос и спрятал руки за спину. — Господин Рэйвен, вы изумительный рассказчик. Давно, очень давно я не слышал столь красиво и цельно рассказанной Истории. Если бы ваш рассказ сейчас слушал трубадур двора Кадиаса, победивший в прошлогоднем турнире бардов Пятиградья, он, несомненно, отдал бы вам свой приз!

— Маэстро Лариндель! — с упрёком произношу я. — Лесть всё же бывает чрезмерной.

— Лесть?! — Взрывается он в праведном возмущении. — Истинная правда! Могу поклясться в этом на древке вашего копья!

Клятва эльфа на древе Таль? Ого! А он серьёзен.

— Не стоит! — Тут же отмахиваюсь я.

— Господин Рэйвен, бросайте вы эту Спираль Возвышения! — Размахивая руками, пытается убедить меня полукровка. — Ваше призвание — наполнять сердца чувствами! Вы истинный РАССКАЗЧИК! — Причём последнее слово он произнёс так, будто оно всё состояло только из заглавных букв.

— Нет. — с лёгкой улыбкой, но твёрдо, отвечаю я.

— Жаль! Очень! Вы зарываете свой истинный Талант в этих подземельях! Поверьте настоящему ценителю! За более чем сотню прожитых лет я только раз слышал рассказанную не хуже Историю!

— И, — качаю головой, — всё же. Нет.

Не понимаю, чего он так завёлся? У меня нет таланта Барда. Ни одной Звезды в нём нет, вместо них там просто пробел, пустота, прочерк… Что, кстати, странно, если подумать. Потому как я всегда умел рассказывать хотя бы те же анекдоты. В прошлом Цикле этот вопрос “меня” не интересовал вообще. А сейчас, после слов эльфа, я задумался. Нулевой талант означал в данном случае полную косноязычность, словно у табурета, срубленного из дуба. А я и на гитаре играл неплохо и пел, не сказать, что как на эстраде, но девушкам нравилось. Так почему у меня прочерк в Талантах Барда? Такого не должно быть. Но есть. Тем более, чтобы удивить такого привередливого слушателя, как эльф, надо минимум четыре полные Звезды в таланте Исполнителя вместо моего прочерка. Странно, всё это. Надо будет разобраться. Потом, когда будет время. Обязательно.

— Вы, наверное, устали, господин Рэйвен. — Внезапно засуетился полукровка. — Столько приключений выпало вам за два дня, а я мешаю вам отдохнуть!

— Спасибо, за участие, маэстро Лариндель. Но прежде чем отправиться спать, я бы хотел выдать новый маршрут “Перебежчику”.

— О! Похвальная предусмотрительность! — Кивнул эльф и жестом пригласил меня к гигантской карте. — Прошу.

— Мы вот здесь? — Уточняю я, указывая место на карте.

— Верно. — Моё умение читать карты — ещё одна гирька на весы его мнения о моём благородном происхождении.

— Не могли бы вы отметить те острова, на которых находятся Железные подземелья. — Прошу капитана.

— Легко. — Жест рукой, и изображения некоторых островов меняют цвет. — Добавить таймер Сбросов? — Уточнил эльф.

Ого! Он ведёт календарь Сбросов данжей? Впрочем… В этом нет ничего необычного, уверен, подобную отчётность ведут все торговцы, если хотят успеть первыми выкупить ценный ресурс.

— Буду признателен. — Склоняюсь в лёгком поклоне.

Тут же над отмеченными островами появляется счётчик времени. Удобно, чёрт возьми! Сразу понятно, куда стоит поспешить, а куда пока рано, несмотря на то, что этот остров ближе расположен. Выбрав два острова, я попросил Ларинделя рассказать сперва об одном, а затем о втором.

Первый был более перспективен. Там находились сразу два подземелья Железного ранга, но они оба приносили ценные ресурсы, и так просто мне их не отдадут. На втором располагался только один данж и то третьего круга, при этом он был “бросовым”. В нём добывался какой-то мох, который мало кому был нужен.

“Перебежчик” без проблем успевал к любому из этих островов до Сброса их данжей. Но только к одному из них. Визит на другой тогда откладывался минимум на неделю. Немного подумав, я выбрал второй вариант.

— Остров Вэйтью. — Кивает Лариндель. — Утром уже будем у него. — Отлично! — Не стесняясь, выражаю своё восхищение кораблём.

Тут мой взгляд зацепился за небольшой островок, который был обведён на карте чёрным кругом.

— Не подскажете, почему этот остров так странно отмечен? — Спросил я.

— О! — Тут же встрепенулся эльф. — Это Чумной остров Гнурь, и с ним связана поистине эпичная и трагичная история. Я с удовольствием вам её поведаю!

Лариндель отпил вина из бокала, промачивая горло. О! Нет! Я не хочу слушать истории эльфов, они обычно затягиваются на часы или даже дни! Спешно, пока он не начал говорить, я задаю новый вопрос:

— На этом Чумном острове есть подземелья? — Да. — Сбился полкуровка. — Осквернённое подземелье Бронзового ранга. С ним и связана та история, которую я хотел бы… — Тут я зевнул. — Извините, устал, надо бы поспать! — Зевнул я специально, чтобы перебить капитана. — О! Где мои манеры, конечно, ваша каюта уже готова!

— Но прежде чем пойти отдыхать, я бы хотел обсудить некий приземлённый вопрос. — Театрально протерев глаза, делаю вид, что подавляю новый зевок исключительно гигантским усилием воли, — Точнее, два вопроса, один из которых очень неудобен.

— Слушаю. Начните с простого. — Улыбается полукровка.

— Моя добыча: кристаллы сульфа и Куб Короля Слизней — это алхимические реагенты, вы не заинтересованы их выкупить?

— Заинтересован! — Тут же кивает эльф. — Пять золотых за всё!

— Двенадцать, не меньше!

— Вам не продать их здесь дороже! — Экспрессивно возражает мне полукровка. — Шесть!

— А вам нигде на архипелаге больше не купить Куб! Одиннадцать!

— У меня есть запас чернил! — Усмехается эльф. — И только в благодарность за ваш рассказ… Семь.

— Согласен. — Мне нечего возразить, и по правде никто и не предложит больше, даже в лавках Пятиградья.

— С вами приятно иметь дело, господин Рэйвен. — Улыбается Лариндель. — А теперь задавайте ваш неудобный вопрос.

— Мне показалось, или, слушая мой рассказ, вы удивились? — Наклоняю голову в жесте вопроса.

— О! — Эльф покрылся пятнами. — Простите. Я забыл своё же слово! Но я вынужден указать, что эта забывчивость вызвана исключительно вашим рассказом!

— Я и не думал вас винить. — Главное не улыбаться, не заржать аки конь, терпеть и молчать!!!

Стремительным шагом полукровка подходит к своему столу и открывает в нём ящик.

— У вас же, господин Рэйвен, если меня не подводит память, второе оружие бронзовый кинжал?

— Баселард, всё верно.

— Ловите. — Он кидает мне потёртые, явно боевые ножны.

В этих ножнах прямой обоюдоострый кинжал с развитой гардой, по длине он только немного короче моего оружия. Оголяю лезвие, совсем чуть-чуть, буквально на сантиметр. Характерная легко узнаваемая вязь. Булат!

— Моя плата за удивление! — Заметив блеск моих глаз, довольно улыбается Лариндель.

— Ваша щедрость…

— Да бросьте, господин Рэйвен. — Машет он руками. — И не смею больше вас отвлекать от заслуженного отдыха!

Формально откланявшись, я покинул кабинет капитана “Перебежчика”.

Глава 7

С того нашего разговора, в конце которого маэстро Лариндель подарил мне булатный кинжал, прошло немногим менее двух недель. И сейчас я сидел на табурете в кабинете капитана “Перебежчика” напротив гигантской карты архипелага и уже больше часа думал. Искал выход. Если вначале у меня всё получалось: удалось зачистить два подземелья на Кваде, затем всего за три золотых выкупить данж острова Вэйтью и Сбросить его, убив при этом и босса. После подобных успехов мне казалось, что выполнить задание квестеров, благодаря помощи мага Рубина, не составит никакого труда. Как я ошибался!

До окончания отведённого на выполнение задачи срока у меня остаётся три дня. Три чёртовых дня, а у меня одна неудача за другой. За всё это время мне удалось Сбросить ещё четыре данжа. Два выкупил, лишившись почти всех денег. Ещё один заполучил способом аналогичным тому, что я провернул на Кваде. И седьмое из зачищенных подземелий я “украл”. Причём, кража получилась благодаря безалаберности местных на том острове. Они даже не заметили, что данж Сброшен, когда “Перебежчик” уже удалялся от их берегов.

Но это и всё. Дальше полная авоська неудач. Я мотался по архипелагу. Уговаривал, пытался подкупить, украсть, развести, но больше нигде мне это не удалось. На большинстве островов, стоило чужому кораблю встать на рейде, как проходчики выставляли охрану у своих близких к Обновлению данжей. Или, как и на Уне, уже за несколько часов до Обновления около подземелья стояла снаряжённая группа проходчиков, ожидающая возможности зачистить данж как можно быстрее. Пять раз я ходил на Сброс в таких группах. Не соло, а как один из рядовых проходчиков, но это принесло мне на порядок меньшее наполнения Ядра.

Стоит мне погрузиться в короткую медитацию и обратить внутренний взгляд на своё Ядро, и становится очевидно: для Повышения мне нужно Сбросить ещё минимум три данжа. Три новых подземелья за три чёртовых дня! Смотрю на карту и понимаю, что мне неоткуда эти данжи взять. Всё, что можно было зачистить одному, уже было мной зачищено.

В своём кресле, в этом же кабинете, сидит маэстро Лариндель. Эльф пьёт великолепное вино и с грустью смотрит на меня. Он мог бы мне помочь. При его ресурсах выкупить три недостающих подземелья — это грошовые затраты. Но он мне не поможет. Несмотря на то, что эльф всей душой переживает за меня, он не пойдёт на вмешательство в Историю. Это противоречит самой его сути.

Я потратил всё на выкуп данжей, но потом заработал немного снова, продавая добытое в подземельях полукровке сидов. Сейчас у меня в кошеле четыре золотых и сорок два серебряных. Увы, этого не хватит на выкуп даже одного нового данжа. А проходить снова то, что один раз уже было мной Сброшено, почти не принесёт новых достижений.

Самое обидное в том, что в теории у меня денег много! Продать кольчугу, продать булатный кинжал и комплект гражданской одежды, подаренный Ларинделем, и у меня будет достаточно ресурсов. Но этому мешает запрет, наложенный эльфом, на продажу своих подарков, пока не закончится эта История. А продажа кольчуги, даже за полную цену в десять золотых, цену, которую мне никто из торговцев не даст, не решит моих проблем.

Качаюсь на табурете и понимаю, что у меня осталось три варианта спастись. И ни один из этих способов мне не нравится.

Первый, начать убивать. Самый простой в реализации. Победа над пятью, максимум шестью воинами или магами Железа в боях до смерти наполнит моё Ядро достаточно для Повышения. Думаю, я смогу добиться нужного количества вызовов на дуэли за отведённое время. Для этого надо отправиться на столичный остров архипелага и просто цепляться ко всем, пока меня не вызовут на поединок. Уверен, с моей способностью влипать в неприятности, дуэли не заставят себя ждать. У этого способа есть два недостатка. Во-первых, я скорее всего заработаю таким образом много врагов. И, как только с меня спадёт защита Ларинделя, на меня могут начать охоту родственники убитых. Причём, не обязательно сама родня лично будет мстить, они могут нанять Гильдию Убийц по мою душу. И это может перерасти в проблему. Во-вторых, я по-прежнему не готов убивать невинных людей ради того, чтобы стать сильнее. Впрочем, если не найду другого выхода, мне придётся пойти на этот шаг. Слишком многое от меня зависит, чтобы угрызения совести помешали спасению мира. Да, после того, как добьюсь Повышения подобным способом, я себя возненавижу, но всё равно сделаю.

Моя совесть — странная штука. Вот я готов убивать людей на Арене, в гладиаторских, по сути, боях, и моя совесть даже не почешется. Наверное, это из-за того, что на Арену выходят или по доброй воле, или осуждённые преступники. А провокация дуэли с последующим убийством — это, по мнению всё той же совести, трюк чрезмерно грязный. За одним исключением, если спровоцированный и убитый был по жизни сволочью и скотом, то моя совесть это проглотит и не поморщится. Иногда я сам удивляюсь вывертам собственной морали. Но она такая, какая есть.

Второй способ повышения: Выкупить одно из тех подземелий, которое уже проходил, и Сбросить его на “Три короны соло”. Полученной от этого достижения энергии должно хватить на Повышение. Но я не уверен, что смогу пройти эти данжи в таком “формате”. К тем же слизням или гоблинам сунуться без доспехов, оружия и алхимии? Не думаю, что у меня получится выйти живым.

Третий способ ещё безумнее. Пройти соло Бронзовый данж, пусть первого круга. Это точно подбросит меня до Повышения. Причём, как в случае с “Чистой ладонью”, привнесёт высочайшую плотность Ядра. Только это совсем безумие. Абсолютное сумасшествие. Если бы я нынешний по умениям был равен себе “будущему”, то подобное ещё можно было рассмотреть, как реальный план. Но сейчас же я этот третий вариант оценивал только чисто умозрительно.

Наверное, в сотый раз за час пробежал взглядом по карте. Всё не то, всё уже пробовал. Тяжело вздохнув, пытаюсь расслабиться, может это поможет мне найти новое решение? Взгляд бездумно мечется по карте, пока не цепляется за одну точку. Затем вновь скользит дальше и возвращается опять на то же место. И так раз за разом. И мой фокус внимания можно понять, один из островов у западной оконечности архипелага обведён чёрным кругом. Единственный остров, который удостоился подобной “чести”. Простая голая безлюдная скала в океане. Ещё две недели назад я спрашивал Ларинделя, чем этот остров заслужил подобную метку? И капитан “Перебежчика” мне тогда ответил, что остров проклят, и даже собирался рассказать историю этого проклятия, но я был тогда занят и отмахнулся. Сейчас же, когда мой взгляд постоянно спотыкается об этот чёрный круг, я не могу нормально думать! Развернувшись к капитану, немного раздражённо попросил:

— Маэстро Лариндель, не расскажите ли мне историю проклятого острова Гнурь?

— О! — Обрадовался эльф. — С лёгкостью! Это грустная, полная трагедии Истории. Той трагедии, которая мешает жить другим даже по прошествии столетий!

“Началось”! — подумал я.

Эльф умеет говорить чётко, здраво, лаконично, особенно это видно, когда он командует своим кораблем. Но! Стоит речи зайти о Рассказе, как всё, тушите свет. Из самой просто истории он раздует эпическое полотно, и его повествование затянется на час минимум. Команда в курсе этой слабости своего капитана и никогда не просит его о чём-то рассказать, как бы этой команде не было скучно в долгом плавании. А тут я сам попросил о подобном. Полукровка даже о своём вине забыл, так увлёкся рассказом, который длился без малого четыре часа! Если выжать из этого повествования всю налитую полукровкой сидов воду, то историю острова Гнурь можно изложить в десяток раз короче.

Остров Гнурь — безмолвная необитаемая скала. Люди в основном его посещали только раз в неделю, чтобы зачистить находящееся на нём подземелье Бронзового ранга третьего круга. На архипелаге немало таких, ничем не примечательных скал. Наверное, их даже в десяток раз больше, чем обитаемых островов. И Гнурь из их числа выделяли только две вещи. Первая, наличие уже упомянутого подземелья. И вторая, на нём располагался скрытый истинный алтарь Нулгла.

Нулгл — тёмное божество. Бог болезней, эпидемий, гниения. Бог Чумы, Повелитель нежити, Покровитель некромантов. Но и одновременно божество стремительных перемен и положительных изменений! Несмотря на то, что Нулгл являлся вторым по силе Тёмным богом Айна, его алтари старались не разрушать даже после Падения. Вызвано это было, видимо, тем, что, невзирая на всю его темноту, Эйрат благоволил к Нуглу, и тот считался левой рукой Верховного бога Айна. Этот факт после Падения жрецы стараются всячески умалчивать, но если прямо их спросить, то признаются.

Многие столетия на острове Гнурь всё шло своим чередом. Пока двести лет назад один пылкий юноша, в желании спасти свою возлюбленную от неизлечимой болезни, не приплыл на тот остров и, найдя истинный алтарь, не вознёс молитву Нулглу. И был услышан Отголоском божества. Согласно рассказу Ларинделя, юноша получил задание. Задание следующего содержания: принять в себя болезнь и заразить этой болезнью сотню других человек. По исполнении этой задачи, его невеста выздоровеет. Наверно, тот юноша был беспросветно туп или, как уверял эльф, ослеплён любовью, но он согласился, принял в себя болезнь и отплыл с Гнури. Задание алтаря он выполнил. С избытком. Принесённая мальчишкой с Гнури чума выкосила две трети населения архипелага! Жертв была не сотня, счёт шёл на сотни тысяч!

Когда эпидемия была побеждена, жрецы Пантеона приняли решение уничтожить истинный алтарь Нулгла на острове Гнурь. Высланная ими группа справилась с задачей. Пять жрецов драгоценных рангов отдали свои жизни, заплатив за разрушение алтаря. Но, видимо, они где-то ошиблись в ритуале. Уничтожение не прошло чисто. Часть силы истинного алтаря ушла в подземелье острова и Осквернила его.

Раньше в том данже обитали простые гоблины, и добычей в нём был редкий гриб, очень вкусный и ценный для алхимии. После Осквернения грибы в данже мутировали, а гоблины стали нежитью. И вот уже две сотни лет три сильнейших стихийных мага архипелага раз в месяц собираются на Гнури и сжигают всех мертвецов, что валят из данжа при его Переполнении. Сжигают, потому как эти ходячие трупы несут в себе штамм Чумы. А для мертвецов ничего не стоит потратить хоть и целый год, но пройти по дну океана до другого населённого острова. И страшная эпидемия грянет снова.

Вот уже двадцать лет ровно двадцать пятого числа каждого месяца “Перебежчик” выходит на рейд острова Гнурь. Потому как его капитан, маг Рубина, один из той тройки, на ком лежит обязанность зачистки, что безмерно бесит Ларинделя, но таков его договор с Советом Девяти Семей архипелага Бастарга.

Причём, закрыть проблему на словах легко. Надо просто пройти это подземелье, зачистить его, убить босса и разрушить Отголосок алтаря. Что может быть проще, ведь подземелье всего лишь Бронзового ранга, а проходчиков подобного уровня на архипелаге полно? Увы, всё не так легко. Мутировавшие грибы, что расплодились в данже, травят в нём воздух. Причём, это не яд, а очень быстро распространяющаяся Чума. Чума мифрильного ранга! Болезнь, от которой нет защиты. Никакие фильтры, никакая алхимия не спасает от неё людей. Стоит вдохнуть воздух в Чумном подземелье, и человек не проживёт и получаса, а если проходчик получит хотя бы царапину, то умрёт в пять раз быстрее.

За двести лет власти архипелага трижды собирали экспедиции из лучших героев Бронзы. Обеспечивали их всем, что могли достать. Лучшие бафы, лучше снаряжение, лучшая алхимия. Все три попытки завершились провалом. Никто из героев не вышел из данжа. И каждый месяц Осквернённое Чумное подземелье острова Гнурь выплёскивает из себя новую угрозу всему живому. Угрозу, которую вот уже много лет, как сжигает на корню сидящий передо мной эльф. Маг, который устал от этой обязанности так, как простым смертным и не снилось, но он не может нарушить своё слово, данное именем Камо.

— А кто босс в этом Чумном данже? — Спросил я, когда полукровка наконец-то закончил рассказ.

— Орк-воин Булатного ранга. — Тяжело вздохнул Лариндель. — Как вы, господин Рэйвен, обмолвились один раз при мне: “это северный пушистый лис”, и я с этим согласен. Мне до самой смерти этот остров видеть каждый месяц! Никто не пройдёт это подземелье и не убьёт всех неживых гоблинов и, тем более, орка Булата за отведённые Чумой полчаса жизни. Это невозможно! Даже Джегур, старший сын Эйрата, не смог бы совершить подобный подвиг!

Встав с табурета, я поинтересовался деловым тоном:

— Босс Чумного подземелья, тот самый орк-воин Булата, тоже теперь нежить?

— Да. — Сухо ответил мне эльф, отвернувшись к окну каюты.

— Какова цена, которую вы готовы заплатить за избавление вас от этой доли? — Словно о какой-то мелочи спросил я.

— Что? — Не понял он меня.

— Я могу решить проблему острова Гнурь и уничтожить Отголосок алтаря. — Он слышит мои слова, но, видимо, не способен их воспринять, сидит и только моргает своими прекрасными очами. — Вопрос цены.

— А? — Переспрашивает меня эльф, у которого вино течет из бокала на его шикарные одежды, но он этого не замечает.

Специфика Знаков достижений в том, что посторонний видит только сам факт достижения, но знание о том, какие бонусы даёт достижение, стороннему зрителю недоступно. Лариндель банально не знает о моём иммунитете к любым болезням, даже если это Чума мифрильного ранга. И нет, я не безумец, которого загнали в угол, и он цепляется за самую несбыточную надежду. Мне и правда по силам зачистить Осквернённое подземелье!

В чём отличия Железного данжа, населённого гоблинами, от такого же, но Бронзового? Отличий всего два.

Первое, в противники добавляются гоблины-лучники. Очень, очень серьёзный враг, не спорю. Но! Лучник-зомби — это даже не половина живого стрелка, трудно попадать в цель, когда у тебя нет глаз или, если и есть, то они все сгнили. Плюс, мелкая моторика гниющих пальцев нарушается, и нормально натянуть тетиву зомби не способен. Вот и выходит, что в случае с гоблинами, превращение этих врагов в зомби только снижает угрозу! По крайней мере на Бронзе это именно так! На Стали ситуация меняется кардинально. Потому как к обычной гобле, гоблинам-воинам и лучникам, на Стали добавляются ещё и гоблины-маги. А маги-нежить — это грёбанные личи, которых повторно убить в разы сложнее! И это уже угроза минимум на ранг выше.

Второе же отличие — это босс, если речь идёт о данже третьего круга, как в данном случае. Начиная с Бронзы, в населённых гоблой данжах боссом может выступить орк на два ранга старше. А орк Булата — это, по сути, полноценный боец-человек такого же ранга. Именно полноценное разумное существо, со своими умениями, приёмами, талантами! И это пострашнее самых ужасных чудовищ. Насколько помню, проходчики Айна, даже самые безбашенные, не ходят на таких боссов. Потому как двенадцать проходчиков Бронзы не факт, что убьют воина Булата. Точнее, скорее всего убьют, но потеряют при этом минимум четверых из своей группы, и то, если им очень повезёт.

Почему же я уверен в том, что справлюсь с таким противником?

Дело в специфике орков, как расы. Их сила и могущество построены на энергии Зелёной Ярости Духа, особой разновидности духовной энергии, которая доступна только этой расе. Вступая в бой, орки погружаются в Зелёную Ярость и способны творить даже более сильные спецприёмы и заклинания, чем люди на тех же рангах. Орки — реально страшные враги. И отбитое этой расой у людей, в результате неостановленного Переполнения несколько сотен лет назад, Тайберийское плоскогорье — живой пример этой опасности.

Но! Есть нюанс.

Любая нежить — плод Магии. Само существование неживых возможно только благодаря некромантии. Мана заменяет им кровь. И самое главное, нежить лишена Духа. Вообще лишена, на концептуальном уровне. То есть, если отбросить иррациональный страх перед нежитью, то босс-орк, превращённый в неживого и, который не может пользоваться Зелёной Яростью Духа, становится в разы более слабым противником, нежели такой же орк-воин, но живой.

Конечно, эта нежить будет опаснее гоблина-воина, сильнее, прочнее и даже быстрее. Но он не будет пользоваться навыками, аурами, спецударами и заклинаниями. Что превращает этого босса в опасность, сопоставимую с воином-человеком уровня Бронзы. По-прежнему опасный враг, но из тех, кто мне по силам. Особенно, если подготовиться к сражению именно с ним. Тем более, что в этот раз меня никто не будет ограничивать в зельях и прочей алхимии. Поэтому после эльфийского “А?”, я повторил:

— Я могу решить проблему острова Гнурь и уничтожить Отголосок алтаря. Вопрос цены и подготовки похода.

— Простите, господин Рэйвен. — Очнулся полукровка сидов. — У меня что-то со слухом. Я, видимо, нахожусь во власти ментального мага! Мне мерещится то, чего не может быть. Словно вы, на полном серьёзе, обещаете уничтожить Отголосок Чумного алтаря острова Гнурь.

— Вам не мерещится, мастро Лариндель. — Моя улыбка, словно цветок ландыша, распустившийся на рассвете, так же чиста и искренна. — Я и правда могу это сделать.

— Да? — Он всё ещё не верит.

— Но есть вопрос цены и подготовки похода.

Эльф внезапно встаёт с кресла, встряхивается, бьёт себя по щекам, подходит ко мне и смотрит мне в глаза почти минуту.

— Вы не шутите. — Выносит он свой вердикт.

— Не шучу. — Моя улыбка никуда не исчезает.

— Именем Камо? — Переспрашивает капитан “Перебежчика”

— Именем Камо. — Стерев улыбку со своего лица, серьёзно отвечаю я.

— Вы безумны, господин Рэйвен? — Интересуется Лариндель.

— А какая разница? — Отвечаю вопросом на вопрос. — Безумен я или в своём уме? Я могу это сделать, и только данный факт имеет значение.

— Как интересно! — Прошептал эльф, крутанулся на пятках и уставился в окно каюты.

Глава 8

Обычно бесстрашные матросы “Перебежчика” в этот раз отчалили от берега сразу, стоило мне только выпрыгнуть из лодки. При этом их лица были напряжены, а ладони подрагивали. И я их понимаю. Можно быть очень смелым, без страха кидаться в бой против самых сильных врагов и ужасных чудовищ, но это всё же другое, по сравнению с шансом заболеть неизлечимой болезнью. Совсем иное. С врагом и монстрами можно сражаться, а вот с Чумой Нулгла не повоюешь в прямом смысле этого слова.

Проводив взглядом уходящую от берега лодку, помахал парням, с которыми за эти дни успел уже познакомиться, и зашагал прочь от морских волн…

Гнурь и правда был совсем небольшим островом, менее километра в длину и семь сотен шагов в самой широкой части. По сути, это приличных размеров скала, торчащая из моря. На этом острове нет не то что деревьев, но даже кустарника не найти. Один мох и редкие вкрапления какой-то сорняковой травы. А ещё тут нет животных, и птицы не гнездятся на его скалах. Прислушался, всё верно насекомых также не слышно. Реально необитаемый остров.

Стоило об этом подумать, как, несмотря на то, что я знаю историю Гнури, и сам сюда приплыл, по своему выбору, у меня всё равно по спине пробежали мурашки лёгкого иррационального страха. Чтобы успокоиться, остановился и пару раз ударил себя кулаком по груди. Звук столкновения моей руки и металлической пластины доспеха вернул мне уверенность, страх отступил.

Эндер подарил мне довольно неплохую кольчугу. Честная сталь, мелкое двойное плетение, она отлично противостояла рубящим и режущим ударам. Но, как и любой подобный доспех, имела “врождённые” недостатки, плохо держала дробящие и колющие попадания. Платой Ларинделя за мой поход на зачистку Осквернённого подземелья было усовершенствование этой брони. И надо признать, опытный алхимик при помощи штатного кузнеца “Перебежчика” за два дня пути сделали очень многое.

Во-первых, маг Рубина создал алхимический состав и на сутки погрузил в него кольчугу. В результате алхимических реакций обычная сталь кольчужных колец приобрела свойства булата. Я знаю, что булат — это разновидность стали, но на Айне булат выделялся отдельно. Также зная, что такое химия, я и не представлял, что можно дополнительно легировать обычную сталь уже после её плавки, но алхимия с этим справилась.

Во-вторых, мастер-кузнец усилил мою кольчугу булатными пластинами, превратив обычную кольчугу в то, что называется бахтерец. С тем отличием, что в бахтерце пластины заменяют кольца, а здесь эти пластины были алхимически приварены поверх колец. То есть доспех смешанного класса, нечто среднее между кольчугой и пластинчатой бронёй. Причём бахтерец соединял все плюсы этих видов доспехов, но был практически лишён их недостатков. Кольчужные кольца надёжно защищали от рубяще-режущих ударов, а броневые пластины останавливали колющие выпады и частично гасили дробящие попадания. Единственным “недостатком” такого апгрейда можно назвать только существенное, почти на шесть килограммов, увеличение веса брони. Но с учётом моей аномальной выносливости, этой дополнительной нагрузкой можно было пренебречь.

В-третьих, полукровка сидов пропитал мою двойную стёганку каким-то раствором, из-за чего её прочность на разрыв и упругость возросли практически трёхкратно и сравнялись по этим параметрам с паучьим шёлком.

Насколько я разбирался в ценах на алхимические преобразования, маэстро Лариндель вложил в эти усовершенствования ингредиентов на сумму, превышающую три сотни полновесных золотых! И это не считая платы за работу такого опытного мастера. А эта плата, в случае таких сложных преобразований, могла достигать половины цены ингредиентов. Если честно, я даже не ожидал столь весомых “подарков”. Видимо, эльфа и правда очень сильно утомила его ежемесячная обязанность выжигать этот остров после каждого Переполнения.

Но этим помощь капитана “Перебежчика” не ограничилась. На моём поясе прибавились две поясных сумки. Обе выглядели, как обычные кожаные, но в реальности это были бронированные подсумки боевых алхимиков. Каждое отделение в них было защищено от внешних воздействий и обшито изнутри плотным бархатом. Каждая сумка на двенадцать отделений. Та, что на левом боку, заполнена зельями полного восстановления, стоящими по золотому за штуку. В той, что справа, хранятся световые бомбы, которые, как знал из опыта “будущего”, неплохо так “оглушали” нежить.

Пожалуй, впервые за этот Цикл я шёл в подземелье и был по-настоящему к этому готов, и полностью экипирован. Мне бы ещё шлем-морион и горжет на шею, и вообще было бы замечательно, но чего пока нет, того нет. Ничего, через два месяца Кейташи примется за свои эксперименты в доспехах, и я буду одним из первых, кто у него закупится! Правда, до этого времени надо дожить. А с учётом того образа жизни, который я веду в том Цикле, подобное стоит под большим вопросом.

Отогнав тяжёлые мысли, я вышел на площадку перед Дверью в Чумное подземелье. Но прежде чем войти в данж, сел на камни и погрузился в медитацию, успокаивая нервы и подготавливая тело. Более часа я провёл в медитации. Уравнял вращения течений Магии и порывы ветров Духа, разогрел мышцы, успокоил нервы. И только когда почувствовал себя полностью готовым, поднялся на ноги и подошёл к Вратам в подземелье.

“Один из двенадцати?”

“Да!”

И мой следующий шаг завершается уже в полутьме Осквернённого данжа.

В отличие от всех других посещённых в этом Цикле подземелий, это выглядит не как природное образование, а похоже на древние заброшенные руины подгорного поселения гномов. Ровные, пусть и во многих местах расколотые плиты стен. Гранитный, со следами былой шлифовки потолок. Под ногами же угадывается какой-то древний орнамент, выложенный разным по цвету камнем.

Стоило мне сделать шаг, как под ногами лопнул полупрозрачный гриб, и вверх до уровня моего лица ударила струя дыма с какими-то мелкими спорами. Если бы не плотная маска на лице, закрывающая как нос, так и рот, я бы тут же чихнул. Но плотная обработанная алхимией многослойная ткань не пропустила споры в мои дыхательные пути. Подобной защиты мало, чтобы остановить Чуму, но от банального чихания и першения в горле она меня спасёт.

Странно, от двери идёт прямой коридор, который просматривается почти на полсотни шагов, но я не вижу ни одного врага. Это необычно. Впрочем, раз нет врагов, то мне же лучше.

С этой мыслью я зашагал вперёд и едва не погиб! Только постоянно поддерживаемая аура Восприятия позволила мне выжить. Я расслышал в хрусте грибов под ногами новую нотку и успел отпрыгнуть назад. На то место, где я только что стоял, с потолка, с высоты пяти метров, упали сразу три гранитных блока, каждый из которых весил пару тонн минимум! Какого чёрта? Мне никто не говорил о том, что в этом данже есть ловушки! Но не успел я разозлиться, как тут же остудил себя. Последний раз это подземелье Сбрасывали более двух веков назад. А из тех трёх рейдов, которые организовали власти архипелага, никто не вернулся. Скорее всего то, что здесь, помимо гоблинов, ещё стоит опасаться и дварфовских ловушек, банально все забыли по прошествии стольких лет.

Оглядев упавшие камни, присвистнул. Мне повезло, что я один. Эта западня была рассчитана упасть на головы плотного строя. И, в отличие от одинокого меня, те, кто шёл в строю, даже если бы успели расслышать щелчок, возвещающий о запуске ловушки, банально не смогли бы отпрыгнуть назад, так как сзади на них бы напирали их товарищи по походу. А если бы кто-то прыгнул вперёд, то на него и упал бы специально вынесенный на метр дальше, словно придуманный против таких умников, отдельный третий блок. Похоже, этот данж и правда копия какого-то реального поселения гномов. Эта раса, предпочитающая подземную жизнь, как раз беззаветно влюблена в подобные механические ловушки.

Чёрт! Я понял! Понял, почему даже самые лучшие, экипированные и подготовленные группы Бронзовых героев не смогли сбросить этот данж!

Да, нежить сложно убить. Да, Чума ослабляет по мере своего воздействия. Да, босс данжа — мёртвый орк-воин Булата. Всё так. Но полная дюжина специально готовящихся к конкретному данжу героев могла была справиться за отведённые им полчаса! Алхимия, артефакты, бафы, мощнейшие записанные, одноразовые заклинания, и все это в руках опытных бойцов… Одна из трёх попыток просто должна была бы завершиться успехом. И теперь мне понятно, почему этот успех не свершился. Чтобы успеть за тридцать минут, проходчикам надо было буквально бежать вперёд. Постоянно атаковать, наступать на пределе. Скорее всего, они так и делали. Не дураки же. Спешили, что есть сил… И погибли на ловушках.

Возможно, погибли на ловушках не все и не сразу. Но даже потеря двух-трёх бойцов в самом начале, и за отведенные полчаса уже не справиться. А ловушки, насколько “прошлый я” знал гномов, тут повсюду, а не только на входе.

Усилив ауру “Восприятия” до предела, даже в ущерб “Ускорению”, я зашагал по пустому коридору. Ещё две ловушки удалось обойти, а от третьей уйти нижним скольжением. Но это уклонение буквально выкатило меня из коридора прямо в большой, площадью не менее баскетбольной площадки, зал.

И вот здесь уже были гоблины. Чёртова толпа неживой гоблы! Дюжина обычных подземников, четыре воина и столько же лучников!

Как назло, у одного из вооружённых луком зомби глаза не были повреждены гниением. Тетивы хлопнули четырежды. Три стрелы улетели куда-то в неизвестность, а вот четвёртая ударила прямо в центр моей груди. И громко звякнув о булатную пластину, не пробила её, после чего рикошетом ушла в пол.

Я “помнил”, что гоблины-лучники — очень опасные враги, и сейчас получил подтверждение этому факту. Зомби попал с расстояния в три десятка метров прямо в центр движущейся, скользящей по полу“ мишени”, при том, что на прицеливание у него была секунда, не больше. Как бы я в себя не верил, но с такой толпой зомби мне так просто не справиться. Особенно при поддержке одного зрячего лучника.

Ближайший рядовой неживой гоблин погиб от прямого выпада моего копья, расколовшего его череп. “Поцелуй Сегуны” бесполезен против этих врагов, в их телах нет ветров Духа. Также и “Разряд” почти не подействует, у ходячих мертвецов плохо с реакциями нервных центров. Поэтому мне стоит рассчитывать только на чистое оружие! И, в отличие от многих, как землян, так и коренных жителей Айна, я знаю, что копьё против зомби очень эффективно!

Вылезший вперёд мертвец тут же послужил подтверждением этой мысли, упав на пол. Два резких удара: первый перебивает шейный позвонок, а второй, обухом в лоб, отделяет его голову от тела. Крутанув копьё ещё трижды, я упокоил двух рядовых и отогнал одного воина. Но оставаться на месте уже было нельзя, толпа зомби накатывала, словно неумолимый прилив.

Да и ещё этот грёбанный лучник! Я едва успел дёрнуться, и то повинуясь памяти “будущего”, по “привычке”, заметив летящую в лицо стрелу, просто наклонил голову, прижав подбородок к груди. И едва не погиб! Повезло, что у меня крепкий череп, и я получил только глубокое рассечение! Идиот! У меня нет мориона на голове! И подобная защита, голой головой, от стрел не спасает!

Кровь из рассечённого стрелой лба сразу начала заливать глаза. Все мои планы и стратегия пошли прахом из-за этой раны. Я хотел вырваться на оперативный простор и затеряться в бесчисленных ходах подземелья, но теперь вынужден просто отступить в тот коридор, из которого вышел. Отступить в тупиковый коридор, из которого нет выхода! И спереди на меня давит толпа зомбарей!

Тратить на всего лишь порез Зелье Полного Восстановления — ужасное расточительство, но у меня не было иного выбора. Пока кровь течёт со лба, заливая глаза, я много не навоюю. Разорвав дистанцию с зомби, я выпил зелье. Теперь надо продержаться минуту, пока оно не подействует.

И это была сложная минута.

Очень.

Сражаться почти вслепую против толпы — не самая простая задача. Хорошо, что неживые вообще не думали о своей защите. Просто пёрли вперёд и старались изо всех сил меня достать. Это было, несомненно, опасно, но при этом предсказуемо.

Быстрым жестом убрал остатки собственной крови с глаз и бросил взгляд назад. Толпа зомби во главе с неживыми воинами надвигалась на меня неостановимой стеной, перекрыв весь коридор по ширине. Чтобы справиться с подобной угрозой, надо быть или на два ранга Спирали выше, или противопоставить этому шествию плотную стену щитов. У меня такой стены не было, а ранг наоборот, был ниже, чем у этого подземелья. Поэтому для своего выживания я воспользовался тем, что мне предоставил сам данж. Перепрыгнув спиной вперёд каменную кнопку, активирующую потолочную ловушку, я дождался, когда строй неживой гоблы качнётся вперёд и тут же, прикрыв глаза предплечьем, кинул им под ноги “Световую гранату”.

Разумеется, подобное не остановило зомби. А вот три двухтонных блока, что упали прямо на их строй из-за того, что ослеплённые они не заметили ловушки… Остановило! Надёжно так остановило, превратив зомби в тонкий мясной шницель.

Запрыгнув на один из блоков, быстрыми ударами добил тех, кто ещё шевелился. И едва это сделал, как пришлось спрыгивать вниз и укрываться за блоками. Четыре лучника появились с другого конца коридора и принялись осыпать меня стрелами. При этом они поступили вполне разумно для мертвецов. Не пошли вперёд, не давили, а заняли удобные позиции и просто стреляли. И пусть трое из них со сгнившими глазами лупили в основном мимо. То четвёртый будто не гоблин, а переодетый эльф. Настолько меткая сволочь оказалась! Когда я высунулся в очередной раз из-за блока, то едва успел спрятаться и даже лишился части чёлки, которую срезал наконечник стрелы.

“Прошлый я” искренне ненавидел гоблинов-лучников. Всей душой ненавидел! И теперь я понимаю почему. Да лучше голым выйти против нендов, чем прыгать под обстрелом этой невероятно меткой мелочи!

Но всё же моим противником были не живые враги, а их мёртвая, куда более тупая “разновидность”. Сняв кольчугу, я её поднял на древке копья над блоками, за которыми сидел. Обычный гоблин, даже самый тупой, ни за что бы не повёлся на такую разводку. А вот зомби купились. Град стрел обрушился на висящий на копейном древке доспех. Этот град длился почти минуту. После чего у зомби-лучников закончились стрелы.

Быстро накинув броню обратно на плечи, подпоясался и выпрыгнул из-за блоков. Откинув ставшие ненужной обузой луки, зомби достали из-за поясов короткие мечи и тоже пошли на меня. С каким же удовольствием я их упокоил! Особенно того, глазастого! Когда его голова покатился по камням коридора, я разогнался и пнул её, что было сил. Череп зомби, пролетев через весь коридор, вылетел в зал, ни разу при этом не задев стен. И я заорал, не в силах сдерживать эмоции и адреналин:

— Го-о-о-о-л!!!

После чего тут же прикрыл рот руками. Орать всё же не стоило. Да, я упокоил много зомби, но это только четверть от обычного для подобного круга данжей количества врагов. Мне ещё предстояло много работы.

Подобрав один из луков гоблинов, я собрал дюжину стрел и попробовал пострелять. Получилось отвратительно. Увы, у меня в луке всего две Звезды Таланта, да и то ни одна из них не заполнена. Да и ещё гоблинские луки оказались для меня мелковаты, и их было неудобно держать в руках. Тем не менее, я взял с собой один лук и собрал к нему дюжину стрел. “Запас карман не тянет” — очень верная поговорка, особенно актуальная в работе проходчика.

Прежде чем искать новых врагов, я тщательно исследовал зачищенный зал на предмет ловушек. Нашёл целых шесть, и это всего в одном зале! По всему подземелью их, судя по всему, разбросано больше сотни. На данный поиск у меня ушло почти полчаса. Если бы не достижение “Чистой ладони пяти пустых пальцев”, а точнее того бонуса, который был за него получен, я был бы уже мёртв от Чумы. Но, так как у меня иммунитет к болезням, то спешить мне было не обязательно.

Столь же подробный и внимательный осмотр всех коридоров, и я был готов идти дальше.

Новый зал встретил меня такой же толпой неживых. И хотя я знал, что делать, всё равно едва не умудрился погибнуть. Я и предположить не мог, что все четыре зомби-лучника могут оказаться полноценно зрячими! Шанс на такое менее одного на тысячу, но мне выпал именно он.

От одной стрелы я уклонился. Две другие приняли на себя пластины бахтерца. А вот четвёртая, как назло оказавшаяся с бронебойным наконечником, раздвинула кольца кольчуги и даже пробила стёганку, погрузившись в мой бок почти на половину ладони.

Ненавижу гоблинов-лучников!

Опять пришлось убегать. Хорошо, что зомби не умеют быстро бегать, и мне удалось разорвать дистанцию. Вырвать стрелу, прочистить рану и выпить ещё одно Зелье Полного Восстановления.

Как же я был зол! То, что ещё на борту “Перебежчика” мне казалось почти лёгкой прогулкой, внезапно превратилось в сложнейшее прохождение, даже более опасное, чем зачистка Обезьяньего логова. Если бы не апгрейд моей брони алхимией эльфа, я бы уже был мёртв. И всё из-за этих чёртовых лучников! Пришлось даже тратить ещё одну Световую гранату, чтобы уйти от нового обстрела. Не дай Эйрат, объединиться отрядам двух залов сразу. Восемь лучников я не вывезу! Несмотря ни на какое знание “будущего”, невзирая на булатную броню и пять Звезд Таланта в копье. Не вывезу.

Стоп!

Отставить панику!

“Страх убивает разум…” — начал я проговаривать про себя любимую мантру Ронина. И это помогло.

Когда волна мертвецов достигла того места, где я спрятался, я был готов. Точный расчёт, холодные нервы, уверенные, а не дёрганные движения — всё это позволило мне заманить неживых гоблинов в очередную дварфовскую ловушку. В этот раз в неё попалась только половина отряда. Но я несильно расстроился, потому как у меня было ещё пять подобных в запасе!

Ещё дважды мёртвые ноги наступают не туда, и мне остаётся только добить тех, кто ещё шевелится. А после провернуть тот же трюк со снятой кольчугой, вытянуть все стрелы у лучников и потом спокойно упокоить эту раздражающую нежить!

Снова обследование залов и коридоров на выявление ловушек, занявшее опять немало времени, и я готов к новым свершениям!..

Зомби — существа, подобные роботам. В этом их сила, они не паникуют, не чувствуют боли и усталости. Но в этом же и их слабость, они не умеют думать в привычном нам смысле слова. Не учатся на своих ошибках. Поэтому через три часа и два использованных Зелья Полного Восстановления Осквернённый данж был готов к Сбросу. Все рядовые мобы в нём были мной зачищены. Но этого было недостаточно для того, чтобы снять Проклятие Нулгла с острова. Чтобы это сделать, мне необходимо уничтожить Отголосок истинного алтаря. Отголосок, который охранял местный босс, неживой орк-воитель Булатного ранга.

Слушая рассказ Ларинделя о проклятии острова, я мысленно сравнивал этого босса с противником уровня Бронзы. В кои-то веки я не ошибся в расчётах.

Будучи мертвецом и тем самым лишённым своей основной силы, Зелёной Ярости Духа, орк-зомби и правда потерял в своих возможностях как минимум два ранга. Но я не учёл того, что он стал настолько же и неубиваемее! Чтобы упокоить эту тварь, надо было или обезглавить её, или пробить череп. Вот с этим и возникли трудности. Большие трудности.

Через полчаса нашего поединка, я понял, что: “А” — босс отлично осознаёт свои слабости; “Б” — его умения во владении оружием смерть у него не отобрала; “В” — орк очень умело защищал своё единственное слабое место; “Г” — впервые моё копье показало себя далеко не с лучшей стороны, здесь нужна была секира или двуручный меч, а не, пусть очень острое, но колющее оружие; “Д” — я всё же устаю; “Е” — а вот орк-зомби не устаёт!

Будь Осквернённое подземелье обычным данжем, я бы проиграл. Моя ошибка была в том, что я приравнял себя нынешнего к “себе будущему”, но это было далеко не так. Память воина-мастера не сделала меня самого воином-мастером. Критическая ошибка, которая стала возможна на той волне успеха, что сопутствовала мне с самого начала этого Цикла.

Меня спасло только то, что это подземелье было копией дварфовской крепости. Крепости, полной различных ловушек. Шесть западней мёртвый орк обошёл. Из седьмой выскользнул в самый последний момент. Восьмой упавший на него с потолка блок тоже не нанёс ему урона, зато выбил один из двух мечей у него из рук. Мне сразу стало легче.

Девятая ловушка отдавила ему левую ногу. Чтобы заманить орка в неё, мне пришлось потратить последнюю “Световую гранату”. Потому как, не будучи ослеплённым на время, неживой орк ловушки как-то чуял и обходил стороной.

Тем не менее, как бы я не устал к тому времени, одноногий враг оказался мне по плечу. Ещё пять минут упорного сражения, и наконечник тёмного обсидиана во всю длину погрузился в его глазницу, пробив и затылочную кость. Череп босса-зомби тут же треснул и раскололся на две неравные части.

На каменный пол пещеры мы упали одновременно. Я от усталости. Орк-воин окончательно упокоенный.

Глава 9

Минут десять я лежал на каменном полу, широко раскинув руки в стороны. Дыхание сбивчивое, во рту всё пересохло, ноги словно ватные, такие тяжёлые, будто их отлили из свинца. Но при всей этой слабости меня, тем не менее, трясло, как осенний лист на свежем ветру. Переоценка своих сил едва не довела меня до могилы. Возможно, “прошлый я” был привычен к подобному риску, но я нынешний к такому близкому дыханию смерти оказался не готов.

С трудом повернув голову, посмотрел на упокоенного орка-воителя. Эта неживая тварь меня едва не убила! Злость придала сил, и я смог сесть. Тут же снял флягу с пояса и, приподняв маску, промочил горло. Сразу стало немного полегче.

— П-ф-ф-ф-ф… — Выдохнул я прерывисто через плотно сжатые губы. Затем глубоко вздохнул и снова, — П-ф-ф-ф-ф-ф.

Вот вроде простейшая дыхательная гимнастика, а нервы успокаивает примерно также, как искренняя матерная тирада. Сделав ещё пару больших глотков, убрал флягу обратно на пояс и встал на ноги.

Это подземелье не Сбрасывалось более двух веков. Это чертовски долго по меркам Айна. Невероятно долго. Пожалуй, из обычных данжей, не скрытых Сакральными барьерами и до сих пор по этой причине неизвестных, столь долго не Сбрасывались только те, что находятся на Тайберийском плоскогорье.

Два века! Две сотни лет! Даже немного больше, Лариндель называл точную дату, но я не запомнил. Из обычных подземелий редко можно вынести что-то большее, чем основной ресурс данжа, обычный лут с мобов и какой-то редкий ингредиент с босса. Но подземелья, столь долго “варящиеся в собственном соку”, исключение из этого правила.

Эта мысль подняла меня на ноги. Жадность и жажда наживы они такие и мертвеца поднимут!

Первое, что осмотрел, это оружие босса. Два меча кельтского типа из обычной стали. Пустышка. Может его одежды? Да какая у него броня? Обычная шкура лютоволка, накинутая на плечи и перетянутая широким кожаным поясом, наподобие моего. Тем не менее я проверил и шкуру. Её магический фон оказался обычным. Снова мимо.

Неужели я настолько неудачник, что, зачистив двухсотлетний данж, останусь даже без самого мелкого артефакта? Ну как так-то? Почему такая несправедливость?!

Тут мой взгляд упал на толстую, толщиной в мой указательный палец, верёвочку, которая обвивалась вокруг шеи босса. Дернув её посильнее, вытащил на свет орковский амулет, усиливающий способности, основанные на Зелёной Ярости Духа. Вот этот предмет фонил ветрами Духа и был похож на артефакт.

— Да что за невезение такое?! — Выкрикнул я и бросил амулет в угол зала.

Этот предмет был для меня не только бесполезен, но и опасен. Артефакты орков другие расы применять не могут, и для чужаков они наоборот, приносят проклятье. Подобные амулеты даже на алхимические реагенты разбирать опасно. Жаль. Я рассчитывал получить в этом походе не только Повышение, но и раздобыть какой-либо полезный артефакт. Но, видимо, не судьба.

С этой мыслью я ещё раз оглядел труп орка-воителя. На нём оставались только дырявые, грубо сделанные ботинки и широкий пояс. Орки вообще минималисты, когда дело касается одежды. Шкура на плечи, шкура, закрывающая самое сокровенное, клановый пояс, что-то на ступни, защищающее ноги от острых камней — вот и всё, что им надо.

Преодолев приступ отвращения, снял с упокоенного босса его ботинки. Осмотрел. Пустышка.

Последним я стянул с орка пояс, шириной с ладонь, сделанный из толстой и прочной кожи горного яка. Область живота дополнительно усилена шкурой мантикоры. Массивная бляха без единого символа, выполненная из булата. Этот предмет — не артефакт, у него нет своей ауры Магии или Духа. Но, тем не менее он лучше, чем тот пояс, что на мне сейчас. Да и кольца креплений на нём совпадают. Сняв свой, я примерил этот. Орк был, конечно, намного коренастее и массивнее меня, но из-за того, что на мне стёганка и кольчуга, пояс пришёлся, словно сделан лично на меня. И стоило мне затянуть его и застегнуть бляху, как я “вспомнил”!

“Прошлый я” видел похожие пояса, когда почти две недели скрывался голым на Тайберийском плоскогорье. Спешно сняв с себя этот пояс, я осмотрел его внутреннюю часть. Так и есть! Золотая печать клана “Злой луны” нашлась без труда! Боясь спугнуть удачу, опоясался снова и активировал ауру “Восприятия”.

— Да!!! — Разнёсся под сводом данжа мой радостный крик.

Этот пояс не был артефактом в полном смысле слова. Он не был магически или духовно зачарованным на постоянной основе предметом. Он был сделан по иной, неизвестной людям технологии. Его не создавали артефакторы или алхимики. Его не зачаровывали маги. Он плод шаманских ритуалов орковского клана Злой Луны.

Пояс Чистого Взгляда Сегуны!

Если бы я рассказал о его свойствах Флабию, Илоне или Миранде, то земляне бы не поняли моей радости. Они бы приняли эти свойства за мелочь. Но я был более чем рад! Этот пояс усиливал ауру “Восприятия” в полтора раза и позволял при этой активной ауре видеть сильные потоки маны. Бесценный в поединке с любым магом предмет! К тому же, не являющийся полноценным артефактом по принятой на Айне классификации. И ещё, орки верят, что эти пояса приносят их владельцу удачу, но подтверждения этому у меня не было. Да и прошлому владельцу этот пояс удачи точно не принёс, это неоспоримый факт.

Подойдя к трупу орка-воителя, я поправил свой новый пояс и посмотрел на мертвеца уже немного иным взглядом. Теперь мне понятно, почему мой противник оказался столь силён, невзирая на статус зомби. При жизни он был не простым орком-воином. Он был нобом, то есть представителем правящей ветви клана. Этакий орковский аристократ, подобные пояса носят только они.

С любовью погладив обновку, перевесил на неё свои подсумки и кошели.

Подземелье зачищено, босс упокоен, но это ещё не все. Оставалось сделать главное, собственно то, зачем я вообще сюда пришёл. Надо было окончательно развоплотить алтарь тёмного бога.

Поёжившись от неожиданно накатившего иррационального страха, я всё же сделал первый шаг в сторону главного зала подземелья.

Из рассказа Ларинделя следовало, что истинный алтарь Бога Чумы был уничтожен жрецами Пантеона. Но во время проведения ритуала что-то пошло не так, и “часть силы алтаря ушла в подземелье острова, Осквернив тем самым данж”, таково было описание проблемы, озвученное капитаном “Перебежчика”.

Не знаю, осознанно полукровка сидов мне врал или сам не знал нюансов? Почему врал? Потому как нельзя “не до конца” или “наполовину” уничтожить истинный алтарь. Это как быть немного беременной. Алтарь или существует, или нет. Промежуточных значений нет и быть не может. Скорее всего, жрецы уничтожили физическое воплощение алтаря, его форму, но не смогли стереть его духовную сущность. А эта сущность и есть сама суть, а физическая оболочка далеко не так важна, она только защита, не более. И во время проведения того ритуала погибло пятеро жрецов уровня Драгоценного витка. Физическая форма алтарей — это их крепость, броня, защитный периметр. Жрецы эту форму разрушили, но не смогли дотянуться до Духовного Сердца. Это “Духовное Сердце” я и нашёл в центральном зале данжа.

Плотный комок зловонного тумана в форме большого котла. Котла, в котором словно кто-то и сейчас варил яды и болезни. Даже смотреть на ЭТО было противно. Всё тело начинало чесаться, стоило остановить на этом зловонном тумане взгляд. Удивительно мерзкая штука, вызывающая настолько сильное инстинктивное отвращение, что даже стоять рядом с ним — огромное испытание воли.

Уничтожение истинного алтаря, по сути, — приговор исполнителю. Гнев даже Павшего Божества будет так силён, что плечи смертного не выдержат подобного груза. Интересно, Лариндель понимал, что отправляет меня на верную смерть?

А так как он не знал всех моих достижений, то не мог и предположить, что именно мне разрушение алтаря Нулгла не принесёт особого вреда. Впрочем, он мог и не знать, какие последствия случаются с теми, кто позволяет себе такое богохульство, как уничтожение истинного алтаря. Такие нюансы известны только верхушке жрецов, и они не спешат этими знаниями делиться.

Надо быть с этим эльфом поосторожнее, он прожил сто лет и совершенно точно знает, что такое интриги, и как подставить ближнего, и тем более, как загрести жар чужими руками. Лариндель настолько хороший актёр, что я и сейчас не понимаю, знал он о том, что мне грозит, или всё же нет?

Размышляя над этим вопросом, я достал из рюкзака нужные для ритуала ингредиенты и начал их расставлять вокруг Зловония, согласно инструкции. Уничтожить лишённый физической составляющей алтарь довольно просто. Надо только знать, что и как делать. Так как Лариндель был стражем острова Гнурь, то у него была соответствующая инструкция, оставленная жрецами Пантеона. Её вместе с необходимыми ингредиентами мне и передал капитан “Перебежчика”.

Я не знал и не понимал, почему ставлю конкретно эту свечу из бычьего жира именно в этот угол, а вот этот кристалл горного хрусталя, окроплённый кровью праведника, в другой. Скорее всего, в этом был какой-то глубокий метафизический смысл, но мне он был недоступен, да и вообще неважен. Главное, чтобы инструкция была верной, и всё сработало. Полчаса, и все приготовления были закончены. Мне осталось только надрезать ладонь и пустить свою кровь по линиям магической вязи, рисунку, который связывал все расставленные мной реагенты в единую сеть.

— Да наполнится моя кровь Истинным Светом, да исчезнет Тьма!

По мне, слишком пафосно и поверхностно, но эти слова надо сказать, и я их произношу ровно тогда, когда первая капля моей крови падает на магическую вязь.

— Именем Антареса, волей самого Солнца!..

Я ещё долго говорю, пока моя кровь бежит по линиям, пока наполняет их. И замолкаю, когда весь магический рисунок окрасился красным. Замолкаю только на секунду, чтобы набрать воздуха в лёгкие, после чего ору во всё горло:

— Да будет Свет!

Как только звучат эти финальные слова молитвы, моя кровь, разлитая по рисунку, вспыхивает, но не огнём, а ярчайшим светом, настолько ослепляющим, что я перестаю видеть. Сильнейший звон едва не разрывает мои барабанные перепонки, и я глохну. Мощнейшая взрывная волна сбивает с ног.

“Надо было всё же купить шлем!” — Эта мысль была здравой, но запоздавшей. Мой затылок сталкивается с чем-то твёрдым, и я теряю сознание…

Когда прихожу в себя, то перед моим мысленным взором предстают два Знака.

Первый, это достижение “Изгоняющий Чуму”. Адамантитовая запись! Оно даровано за разрушение истинного алтаря Нулгла, Бога болезней и разложения. Бонус от этого достижения — Звезда Таланта в Свете и сродство с этой первородной Силой!

Странно. Раньше я считал, что нельзя получить сродство с разными, почти противоположными, Силами, а теперь у меня их два. Одно с Тенью за “Теневого лидера” и теперь ещё со Светом за “Изгоняющего Чуму”. Не понимаю, зачем мне это, в прошлом Цикле я вообще не интересовался магией Антареса. Но, тем не менее, эта связка выглядит многообещающей! Никто не ждёт от своего противника, применившего Тень, заклинание Света. Это же почти противоположности!

Второй Знак — это проклятие. Проклятие Нулгла. “Проклятие Чумного Семени”, записанное на моём Ядре мифрилом. Если бы боги не пали, эта запись была бы нанесена адамантием. “Проклятие Чумного Семени” обещает мне, что любая болезнь, подхваченная мной, даже банальный насморк, тут же станет смертельной и неизлечимой. А когда я умру, моё тело восстанет в виде зомби и станет разносчиком Божественной Чумы и предвестником зомбоапокалипсиса. Срок у этого проклятия год. И если я за этот год каким-то чудом не погибну, то Нулгл меня простит и дарует свой Дар. Дар исцеления от любой болезни.

Что же, для любого жителя Айна это был бы смертный приговор. Мне же, защищённому иммунитетом “Чистой ладони”, на это проклятие плевать с высокой колокольни. Я изначально знал, каким будет проклятье. Знал, что ничем не рискую, разрушая алтарь. Всё же память будущего — это и правда очень полезно. Иногда в этой памяти хранятся поистине удивительные знания, как, например, вычитанные “прошлым мной” записи ордена “Охотников на Тьму” с описанием всех проклятий, которые насылают боги при разрушении их алтарей. Записи одного из пяти Истинных Орденов, чьи главные крепости находятся не где-то на поверхности, а в глубине Великих Перевёрнутых Башен Великих Печатей! Эти свитки с “тайным знанием” каким-то образом добыл Дайс, как обычно при этом совершенно не помнящий, как он это сделал, и дал “мне” прочесть.

Открываю глаза и встаю на ноги. Меня мотает и качает из стороны в сторону. Это не столько последствия лёгкой контузии, сколько эффект от переполнения Ядра. Такое уже со мной было после получения “Чистой ладони пяти пустых пальцев”. По уму, мне надо сейчас Повыситься, не выходя из данжа, и только потом получать новые достижения за Сброс Чумного подземелья. Так намного выгоднее, но я не знаю, сколько времени провёл без сознания, и сколько у меня займёт Повышение. Если рассчитать неверно, то я не уложусь в двенадцать часов, и буду стёрт. И это будет глупейшая смерть! Я бы такую назвал смертью от жадности.

Чтобы не искушать себя, поднял стальные мечи, оставшиеся от орка-воина и быстро зашагал к выходу из подземелья. Так как не знал, сколько у меня времени в запасе, то не стал больше искать какие-либо ценности, а напрямую пошёл к Двери. Возможно, я что-то и пропустил, но жизнь дороже лута.

С этой мыслью и тяжёлым вздохом я положил ладонь на Врата. Тут же все достижения, полученные мной за это прохождение, записались на моём Ядре.

Реарденовые чернила за соло прохождение Осквернённого подземелья на ранг выше моего. И валириевая запись за победу над боссом формально булатного уровня. Что то, что другое, конечно, не мифрильные чернила, но обе записи несут в себе цвет героического Витка Великой Спирали.

Также до двадцати поднялась моя “Решительность”! И до семнадцати “Упорство”, а это уровень героического витка, не ниже. Была ещё куча других более мелких и несущественных записей, но только эти имели реальную ценность и вес.

Моё и так переполненное Ядро пошло трещинами, не в силах выдержать распирающего его изнутри напора энергий. Тут же толкнул себя вперёд и оказался снаружи данжа. Дорога была каждая секунда. Не теряя времени даром, достал из алхимической сумки флакон с порошком “Лёгкой Ступени” и быстро проглотил его, даже не запивая. Как только ядрёная горечь этого состава распространилась у меня по всему рту, упал на колени и погрузился в медитацию.

В этот раз я подготовился к Повышению. Права Миранда, прав Эндер, они оба правы в своём страхе перед Повышением. Тебя словно растворяет в вечном Ничто, и ты должен себя сперва найти, а затем собрать заново.

И опыт прошлых Повышений неважен. Каждый раз ты делаешь это по-новому, потому как ты сегодня — это не тот ты, каким был вчера или будешь завтра. А если твоё Ядро переполнено и буквально распадется под напором энергий, то твоё “Я” не просто растворяется, оно разлетается по Ничто, подобно Великому Взрыву! Попробуй, собери себя в единое целое после такого!

Но я справился…

Когда открыл глаза, то по небу уже неторопливо плыла Дайрин. Получается, я пробыл на Гнури более суток. Пора возвращаться на “Перебежчик” и потребовать свою награду у этого любителя интересных историй! Вот он удивится-то, когда увидит меня живым!

С этой мыслью я, улыбаясь, поднялся на ноги. Поправил экипировку, взял копьё в руку и развернулся к берегу.

Повернулся и застыл, как истукан, а улыбка тут же сползла с моего лица.

— Ах ты грёбанный сидский бастард! — Выкрикнул я со злостью.

У берегов острова не нашлось и следа “Перебежчика”.

Глава 10

Как же я матерился! Долго. Со смаком. Пока не выдохся. Пока не закончилось дыхание. А это и правда очень долго, с учётом моего “Укреплённого тела”!

Вот же паскудный эльф! Но почему он решил меня кинуть? Почему бросил на этом острове? Почему не дождался двенадцати часов и не уверился, что я точно не выйду из Осквернённого подземелья? Как он бросил Историю недосказанной? Это совершенно не в его характере! Для подобного поступка должна быть весомая причина.

Очень весомая!

В раздумьях уселся на ступени древней лестницы, всё продолжая всматриваться в горизонт. Всматриваться, в надежде заметить знакомые паруса. Безрезультатно.

Так! Стоп!

Есть факт: “Перебежчика” нет у берегов острова. И что мне с этим фактом делать? Это же даже не полноценный остров, это чёртова голая скала в океане, на которой кроме мха нет ничего! Как я отсюда уплыву? Что я буду есть и пить?! С этой мыслью вскочил на ноги и ещё раз огляделся.

Ого!

Как не обратил внимание на это раньше? Лестница, на которой я сидел, площадка перед Вратами — всё это покороблено и разбито, многие камни треснули или стоят не там, где были ранее. При том, что, когда я поднимался к подземелью вчера утром, всё было относительно целым. Сейчас же выглядит так, будто по острову прошлось землетрясение баллов в восемь, а то и все девять!

О! А может так и было?! Когда я окончательно разрушил алтарь Нулгла, данж тряхнуло настолько основательно, что меня подкинуло в воздух метра на три. Могло быть так, что этот толчок перешёл из данжа на остров? Судя по разбитым камням, могло и перешло.

То есть, возможно, Лариндель меня и не кидал?! Эльф мог при первых признаках землетрясения просто увести “Перебежчика” подальше от берега. Вывести корабль в открытое море, тем самым спасая его. Если я прав в своих догадках, то он вернётся ещё до заката. Эта мысль изрядно подняла мне настроение.

Чтобы чем-то занять себя в ожидании, принялся исследовать остров. Как раз до заката с этой задачей справился, обойдя эту скалу вдоль и поперёк минимум пять раз. К моему огорчению, когда над горизонтом поднялась Сегуна, я по-прежнему не видел знакомых парусов на горизонте. Впрочем, никаких не видел, ни знакомых, ни незнакомых.

Что, если подумать, тоже странно. Остров Гнурь примерно в три раза ближе к материку, чем Ун, и в два раза ближе Квада. То есть в этих водах должно быть довольно интенсивное морское движение. По крайней мере, мне казалось, что так должно быть, но факты говорили об ином. За столько времени я не заметил ни одного паруса на горизонте.

Скорее всего, все капитаны, бороздящие эти воды, прекрасно знали о Чумном проклятии острова. И, как следствие, старались оплывать его подальше. Людская молва и предрассудки они такие, из любой мыши раздуют самого настоящего слона.

Если “Перебежчик” не появится и утром, то у меня огромные проблемы! С этой мыслью я спрятался от ветра в расщелину и уснул.

Проснувшись с первыми лучами солнца, быстро забрался на самую высокую точку острова и до рези в глазах почти час всматривался в горизонт. “Перебежчик” так и не появился. Значит первая мысль о том, что сидский бастард меня использовал и выбросил, похоже, была верной. Только открыл рот, чтобы знатно выругаться, как в воздухе передо мной появился квестер.

“Какого чёрта?!” — подумал я, но тут же вспомнил, именно сегодня заканчивался срок, отведённый на выполнение задания на Повышения ранга.

— Вы можете меня переместить с этого острова куда-нибудь на материк? — Прежде чем квестер успел что-то сказать, попросил я. — Готов поменять его на Тайберийское плоскогорье!

— Я вижу, вы выполнили задачу. — Игнорируя мои слова, произнесла эта сущность, с наигранным любопытством разглядывая меня. — Мы довольны. В качестве награды…

— Портал на континент! — Ору я.

Технически можно поменять награды квестеров на равнозначные, об этом нюансе пока основная масса землян не знает, но я исключение. Может подобная замена получится и сейчас?

— Нет. — с ехидной улыбкой, словно издеваясь, отвечает мне квестер. — Нас устраивает то положение, в котором вы оказались.

— Что?!! — Никогда ранее эти твари не позволяли себе подобного явного проявления чего-то похожего на искренние личностные эмоции.

— Вы услышали. — Сказав это, квестер наклонился, щёлкнул пальцами и превратился в столб света!

— А?! — Вот сейчас мне стало страшно! Я попробовал шагнуть назад, но упёрся спиной в скалу.

— Называющий себя Рэйвеном. — Прогудело из света. — Неужели ты думал, что мы не узнаем?

— Не узнаете, что? — Попробовал крикнуть я, но получился не крик, а скорее писк маленького щенка, который ещё не научился ни рычать, ни лаять.

— Не слишком ли ты труслив для Чёрного Ворона Айна, дитя?!

Хохот, доносящийся из света, наполняет меня ужасом. Но этот ужас настолько всеобъемлющий, настолько полный, что он переполняет меня, и мои чувства отключаются, не в силах справиться с подобным накалом.

— Я ещё не взял себе это имя. — Мой голос сух, словно у робота.

— В этом Цикле нет. — Гудит световая колонна.

— Вы и правда знаете. — Ну вот и всё, сейчас меня убьют, но мне почему-то не страшно.

— С самого начала. — Подтверждает принявший свой истинный облик квестер.

— Тогда почему я ещё жив? — Первое чувство, которое ко мне вернулось, оказалось не страхом, а удивлением.

— Потому что нам всё равно. Ты погрешность. Случайность. Массовка. Флуктуация.

— Погрешность, убившая одного из вас! — Зло прерываю его я.

Мне терять уже нечего и, перехватив копьё в две руки, встаю в боевую стойку. Шансов на победу у меня меньше нуля, но я погибну, сражаясь.

— Случайность. Флуктуация. Нелепое совпадение. — Гудит свет.

— Тебя зациклило, робот ты магический! — Искренне смеюсь я.

Мне и правда не страшно. Вот ещё совсем недавно трясло всего, а сейчас как отрезало.

— Твоя наивность даже веселит. — Лёгкий хлопок, и квестер снова принимает человеческий облик. — Твой разум охватил малую часть, не понял целого, но уверен в своей правоте. Это так забавно.

— То есть вы не автоматоны… — Это открытие меня совсем не радует, напрочь.

Способные на собственные решения и мысли квестеры нервируют меня намного сильнее, нежели подчинённые неведомой программе магические големы. Ушедший недавно страх начинает вновь подступать, сжимая горло и мешая дышать.

Стоп! Если они знали с самого начала, то почему я до сих пор жив? Вывод один, они не убили меня раньше, значит не убьют и сейчас. По крайней мере своими “руками” не убьют. Потому как, если бы хотели, то сделали это давно и легко.

Выдохнув, я опустил копьё и, без страха посмотрев в глаза квестера, произнёс:

— Значит, вы меня не убьёте. — Оглянулся вокруг, ещё раз окинув взглядом пустой остров. — Точнее, не убьёте своими “руками”.

— Наградой за выполнение последнего задания для тебя лично и служит твоя жизнь.

— Не понял. — Я сказал это вслух непроизвольно.

— Персонифицированная награда. — Почему его улыбка кажется такой искренней? Ведь я точно знаю, что это не так! — Поэтому ты и не можешь её обменять ни на что иное. Или ты действительно хочешь на что-то обменять свою жизнь?

— Нет! — Тут же отвечаю я. — Отменяю свое предложение об обмене!

— Принято. — Спокойно, но одновременно, как мне показалось глумливо, кивает квестер.

— И вам всё равно, что я знаю будущее? — Этот вопрос надо закрыть сразу, пока эта сущность такая разговорчивая.

— Будущее? — Мой собеседник снова превращается в трёхметровый столб света. — То будущее, которое тебе известно, уже изменено. Кости Судьбы брошены вновь, и на их гранях выпали иные значения.

— То есть вторжения демонов не будет?

Чистый свет передо мной подёрнулся дрожью, словно в глубоком раздражении:

— Есть то, что неизменно.

Кажется, я понимаю, о чём он. Предопределённого будущего лично для каждого нет, но есть глобальные вещи, которые всё равно произойдут. Это как, сколько раз не возвращайся в прошлое, меняя что-то, но если суждено случиться землетрясению, то оно всё равно произойдёт. Только я выдохнул, как свет приблизился ко мне вплотную.

— Пока ты нам не мешаешь своим знанием, не трубишь о нём направо и налево, мы не вмешаемся. — Дождавшись, когда эти слова дойдут до меня полностью, квестер вновь принял антропоморфный облик. — Сейчас же ты нам даже любопытен.

— Я же случайность, флуктуация! — Не удержался я от напоминания ему его же слов.

— Именно. И достигнув Бронзового ранга быстрее всех других сортудо, — перед его лицом на миг появилось изображение песочных часов, показалось и сразу пропало, — Опередив в этом первого из двенадцати на сорок две минуты, ты, называющий себя Рэйвеном, доказал, что ты интересная флуктуация. Случайность, заслуживающая того, чтобы дать ей шанс, несмотря на “некоторые нарушения”.

Его рука потянулась ко мне, я захотел отстраниться, но понял, что не могу шевельнуться. Ледяные пальцы коснулись моего подбородка.

— С этого момента ты в нашем списке проходишь под именем Тринадцатый. И пока ты достоин этого имени, ты живёшь.

Мне хочется задать вопрос, но я не могу пошевелить губами и языком, его прикосновение меня парализовало.

— Я вижу, ты понял. — Кивает квестер.

Что тут непонятного? Всё предельно ясно. Пока я не отстаю от Осколков, то представляю интерес. Как только отстану, меня сотрут.

— Следующее, общее для всех сортудо, задание, — словно не было прошлого разговора, голос квестера снова формален, — получить Сродство с одной из Сил или Стихий в месячный срок, у тебя уже выполнено, так что я заменю его на индивидуальное.

Прикосновение чужих леденящих пальцев исчезает, как только квестер вновь оборачивается в свою истинную форму.

— Получи право на личный девиз, срок тот же, месяц.

Я хочу заорать, что это перебор, что подобное недостижимо за столь короткий срок, но, вспомнив одну деталь, проглатываю свои возражения. И вместо возмущения спрашиваю:

— Награда за общее задание — моя жизнь. Это понятно. Но разве мне не полагается награды за то, что я первый из, как вы сказали сортудо, кто достиг Бронзового ранга?

— Наградой тебе будет урок. — Гудит квестер.

Луч света пробивает мне грудь. Недоуменно опускаю взгляд вниз и вижу огромную дыру в своей груди. Сквозную дыру, в которую без труда пролезет моя голова. И тут же на меня обрушивается немного запоздавшая боль. Я хочу закричать, но не могу этого сделать, мои лёгкие сожжены дотла. Моё умирающее тело падает на землю. Пальцы скрежещут по камню, срывая ногти. На глаза опускается тёмная плена. Но за мгновение до того, как я умер, всё проходит. Я снова могу дышать. Дыры в груди словно и не было. И даже кольчуга и стёганка целые. Сорванные о камни ногти также на месте.

Встаю на колени, опираясь на руки. Меня шатает. Поднимаю взгляд, чтобы увидеть эту тварь и всё ей высказать, но никого не вижу. Я снова один на этой чёртовой скале посреди океана!

Почему-то меня это взбесило даже больше, чем “урок” квестера.

— Сволочь. — Тихо шепчут мои губы. — Даже не думай, что я это забуду!

И тут меня начинает разбирать смех. Я падаю на спину и смеюсь, пока у меня не перехватывает дыхание. Почему смеюсь? Потому что только что слово в слово повторил слова Миранды, которые она мне сказала после первой нашей тренировки. Той самой тренировки, которую я провёл очень жёстко.

Понимая, что впал в небольшую истерику, успокоил свой смех и провёл сеанс дыхательной гимнастики. Желание смеяться ушло быстро, а вот трясло меня ещё долго, и никакие успокаивающие практики помочь избавиться от этой дрожи не могли. Меня почти убили только что, прожгли сквозную дыру в груди. А может и не прожигали, просто была ментальная атака — это не так и важно. Куда важнее то, что я ощущал всё в полной мере.

Это было больно.

Это было страшно.

Чтобы успокоить себя, решил заняться делом. Ещё раз обошёл весь остров, в этот раз искал дерево, любое. Отсюда надо было убираться, вот я и искал то, что поможет мне построить если не лодку, то хотя бы плот.

Увы, брёвен или выкинутых на берег досок я не нашёл. Причиной этого, скорее всего, было то, что раз в месяц три мага драгоценных рангов прибывали на Гнурь и сжигали здесь всё к чертям. Наверное, по этой же причине здесь не растёт ничего, кроме быстро восстанавливающегося мха и сорняков, которые спрятались в узких скальных расщелинах.

Плохо дело, плот из воздуха или из камней не построить, а вплавь убираться отсюда не рискну. Да, Гнурь “всего” в сорока милях от материка, и я знаю направление, ровно на запад. Но даже при том, что я и на Земле был неплохим пловцом, а на Айне приобрёл “Усиленное тело”, всё равно отправиться в такой заплыв не рискну. Потому как океан непредсказуем, и его течения так сильны, что снесут в сторону даже самого лучшего пловца. Плюс, отправиться вплавь, значит бросить все вещи здесь: копьё, кинжал, обработанную алхимией броню, а на это я не пойду даже под угрозой смерти!

Мысли о том, как покинуть остров, привели мой разум в деловое русло, успокоили. И как только я обрёл способность рассуждать здраво, то, сев на ближайший камень, вспомнил встречу с квестером во всех деталях. Три раза прогнал прошедший диалог в своей голове. И пришёл к выводу, что всё не так плохо, как показалось вначале. Да, квестеры знают о том, что “прошлый я” убил одного из них. Но, положа руку на сердце, я давно подозревал это, так как эти существа сохраняют память от Цикла к Циклу. Следовательно, тот квестер, которого “я” убил, возродившись в этом временном витке, помнил свою смерть. Просто я надеялся на то, что квестеры — бесчувственные машины, и им всё равно. Увы, реальность оказалась иной.

Также они знают о моей “памяти будущего”. И им на это плевать. Точнее нет, не плевать, им даже любопытно. Настолько, что они присвоили мне личное имя, поставив меня в один ряд с Осколками. Но в этом нет никакого повода для радости. Прекрасно понимаю, что я в их глазах мышка, которая хочет бежать быстрее кошек. И мало того, что хочет, а у неё это пока получается. И ключевое слово тут “пока”. Даже я сам не верю в то, что моё равенство с Осколками продлится долго. Да и моя стратегия спасения Айна только частично завязана на моё продвижение. В её основе скорее помощь Осколкам и, возможно, простым землянам, нежели акцент на личную Силу.

Что же касается угрозы квестера, что если я сбавлю темп, то мне припомнят все “грехи”, в ней нет для меня ничего нового. Я и так не собирался останавливаться или замедляться. Так что в этом плане для меня ничего не изменилось. Это, наверное, даже хорошо, что они всё знают, так как теперь мне не надо думать, как всё скрывать от квестеров. Но! В общем, я бы не назвал эту встречу “положительной”. Даже без учёта того, что меня почти убили.

За выполнение задания мне полагалась награда! И формально я её получил, мне даровали жизнь. Но я рассчитывал на какой-то бонус, возможно, даже постоянный, а с этим меня прокатили. И уверен, за то, что я первый достиг Бронзы, тоже что-то полагалось из наград. И опять же, формально я награду получил — “урок”. Вопрос только, чему этот урок должен был меня научить, едва не убив? Причём, этот “урок” я сам выпросил у квестера.

Стоп! Так может в этом и есть дело? Именно в том, что я начал что-то требовать, “качать права”? Как там говорят: “не просите ничего у тех, кто сильнее. Если вы им понадобитесь, то они сами к вам придут и сами всё дадут”. Чёрт! Может в этом и заключается урок, а может совсем в ином, кто их разберёт? Одно понятно, квестер не просто так меня едва не убил. Это не было проявлением эмоций, как мне показалось вначале. Это был именно урок, значение которого мне пока непонятно.

Больше часа думал на эту тему, пока не понял, что, видимо, слишком глуп, и переключился на другое. На новое задание.

Получить личный девиз можно тремя путями. Первый, самый очевидный, ты становишься сквайром или рыцарем, то есть дворянином, и получаешь право на этот девиз.

Второй способ тоже предельно понятен — достигни драгоценного Витка Спирали и получишь подобное право. В том же Цеху Проходчиков, когда ты только регистрируешься, и в Книге Имён появляется твоя личная Страница, туда заносят твоё полное имя. В моём случае это будет запись следующего содержания: Рэйвен сын Александра из Сиэтла. Когда же я достигну драгоценного Витка, на моей Странице добавится запись девиза. В прошлом Цикле «мной» был выбран девиз следующего содержания: “Я ужас, летящий на крыльях ночи!”. “Прошлому мне” это показалось смешным. По правде, это реально смешно, но местные юмора не поняли, а девиз не изменить. В результате “прошлый я” натерпелся с этой записью, потому как на Айне со словами не шутят, особенно с таким их сочетанием, как “ужас” и “ночь”. К тому же, когда “я” достиг Итильдинового ранга и получил право на героическое имя, то назвал себя “Рэйвен — Чёрный ворон Айна”. Не спорю, красиво и сочеталось с моей основной Силой — Тенью, но иногда мне кажется, что “прошлый я” был принципиально необучаемой личностью и просто обожал плясать на граблях. Вот, как?! Как!!! Натерпевшись с таким девизом, взять себе имя, в котором фигурирует слово “Чёрный”?!

В этот раз мне надо подумать получше и, когда буду выбирать девиз, ориентироваться больше на создаваемый имидж, нежели на: “О! Это прикольно и весело!”. Впрочем, “прошлого меня” оправдывает то, что тот девиз, взятый из мультфильма “Чёрный плащ” “я” выбирал в компании Дайса. Ещё один аргумент в пользу того, чтобы не пересекаться с бывшим другом в этом Цикле. А если такое произойдёт, то ни в коем случае ничего не пить, не есть и не курить в его обществе!

Третьим же способом получения личного девиза была победа на турнире. Причём не на простом местечковом состязании, а на том, которое проходит под патронажем одного из великих Цехов. Подобные турниры часто проводят по всему Айну. Но проблема в том, что они проходят всегда в разных частях планеты. Лариндель упоминал, что в Триесе скоро начнётся большой турнир, который будет проходить под Знаком Цеха Алхимиков, как раз одного из великих Цехов. Беда в том, что начнётся он через четыре дня, а я сижу на необитаемом острове без малейшей перспективы выбраться с него. А если опоздать на регистрацию, то следующий подобный турнир может пройти только через месяц и состоится он, скорее всего, по другую сторону Мирового Хребта. А мне за месяц надо получить личный девиз.

Второй путь, за это время достигнуть Драгоценного витка, откидываю сразу. Никакая память о будущем, никакие таланты, никакие достижения не позволят мне за столь короткий срок поднять три ранга. Подобное не по плечу ни Нейту, ни Ариэн, ни Кейташи, ни даже напившемуся в сопли Дайсу. Хотя… по поводу последнего я не уверен. Когда дело касается выпившего Дайса, логика и даже физика стыдливо отворачиваются.

Встав на ноги, вновь оглядел остров и тяжело вздохнул. На турнир я, скорее всего, опоздаю. Потому как единственным способом выбраться с Гнури, который я придумал, это дождаться Обновления данжа и вынести из него всё дерево, что найду. Щиты орков-воинов, древки копий или топоров. Нагрузить себя под завязку и молиться, что этого хватит. Скорее всего того, что вынесу из данжа за один раз, будет мало, то есть придётся Сбрасывать подземелье дважды. И это если вынесу, потому как соло проходить подземелье с гоблинами лучниками, это в моем случае как бросок монетки. Но что делать? Иного выхода я не вижу. И даже если все получится, если меня не пристрелят, то это минус две недели и ещё день или два на изготовление плота. Плюс еще пару суток плыть до материка, это если очень повезёт. Вот и получается, что для выполнения задания квестеров мне придётся пойти по первому пути.

Для большинства людей этот «первый путь» практически недостижим. Короли не имеют привычки раздавать дворянство случайным просителям. Но в моём случае подобное довольно просто. Уверен, стоит мне показать любому падкому на лесть правителю “Чистую ладонь пяти пустых пальцев” и пообещать следующие свои подвиги посвятить именно его короне, а за это попросить только рыцарство, то три из четырёх королей согласятся удовлетворить моё прошение.

То есть, если я выберусь с этой скалы за какой-то вменяемый временной отрезок, выполнить задание квестера мне по плечу. Достигнув континента, за неделю я как-нибудь добьюсь аудиенции у какого-нибудь короля, который захочет в своём списке рыцарей иметь человека, повторившего подвиг одного из сыновей Эйрата. Подобных, падких на внешние проявления своего величия правителей на Айне множество. Надо только найти такого, добиться аудиенции и продемонстрировать Знак достижения, после чего попросить у монарха рыцарство.

Едва я это подумал, как резко заболела грудь, напомнив о том, что мне совсем недавно прожгли в ней немаленькую такую дыру. Озарение, словно молотом, ударило по затылку.

— Сволочи! — Заорал я во всё горло.

Вспышка света перед глазами и тихий голос:

— Урок усвоен.

Новая запись появляется на моём Ядре. И моё прошлое достижение “Понимание недосказанного”, полученное за второе индивидуальное задание, переходит на следующую ступень, трансформируясь в “Понимание скрытого”. Оно сохраняет изначальный бонус, и так же к нему добавляется ещё и пассивный адамантиевый навык “Истинное внимание”. Оно позволяет мне видеть истинный ранг людей, даже если они его скрывают. Но главное, я теперь способен видеть и слышать через Сакральные Барьеры, наложенные тем, кто старше меня по рангу не более чем на один Виток Спирали. Сейчас это не очень важно, но когда достигну Валириевого ранга, то стану способен видеть через божественные барьеры!

От возможных перспектив у меня перехватило дыхание, голова пошла кругом, и я сказал совершенно искренне:

— Благодарю.

Квестер ничего не ответил, просто исчез, оставив меня снова одного на этой пустой скале.

Глава 11

Радость от полученной способности продлилась недолго. “Истинное внимание” — это, несомненно, шикарный и очень перспективный бонус. Но до его полноценного использования надо дожить, а с этим у меня проблемы. Особенно после того, как я “усвоил урок”, то есть догадался, что первый путь получения девиза, путь просьбы, путь прошения, для меня закрыт. Уверен, не догадайся я о подобном повороте, то, преодолев все трудности, выбравшись каким-то образом с Гнури, добившись аудиенции у монаршей особы, я бы упал с прожжённой насквозь грудью, как только озвучил свою просьбу.

Эта сцена во всех деталях предстала перед моим воображением. Дёрнув плечами, я прогнал эти мысли.

У меня всё равно нет иного пути, кроме первого варианта. При всём желании, мне не достичь Опала за месяц. И как бы я не хотел, но мне не перебраться вплавь с Гнури на материк за оставшиеся до начала турнира четыре дня. Вот и получается, что первый вариант единственный, который мне остаётся. Правда, я его немного изменю. Никаких просьб, никаких прошений не будет! Я заключу сделку. В ней будет всё то же: мне рыцарство, королю слава от моих будущих подвигов. Но это будет именно контракт, а не прошение. То есть по сути одно и то же — да, но формально — нет. Формально я не нарушу “урок”. Понимаю, что это софистика, и от дыры в груди смена слов и формальных значений меня может и не спасти. Понимаю — да, но у меня нет иного выбора.

Грёбанный сидский бастард! Насколько бы всё было легче, если бы Лариндель меня не кинул!

Кстати, до сих пор не понимаю, почему он так поступил? Все мои теории по этому поводу разбиваются о характер эльфа. Ну не мог он взять и бросить Историю недосказанной. Точнее мог, но только при серьёзнейшей угрозе или непосредственно его жизни, или “Перебежчику”.

Завершив ещё один обход острова, собрал дюжину крабов, которые прятались в прибрежных камнях и, поджарив их мясо с помощью “Разряда”, уселся на скале, свесив ноги вниз, и задумался о поступке эльфа. Неспешно поедая полусырое, но, тем не менее довольно вкусное с голодухи, крабье мясо, пытался разложить случившееся по полочкам.

Причин, по которой “Перебежчик” отплыл с Гнури, может быть только две. Первая, Лариндель был уверен, что я погиб, и дальнейшее ожидание не имело смысла. Вторая, эльф почуял реальную угрозу жизни. Настолько реальную, что плюнул даже на недосказанную Историю.

Разберу первый вариант. После того, как я разрушил алтарь Нулгла, остров тряхнуло. Несомненно, эльф понял, чем вызвано землетрясение. То есть он понимал, я справился с задачей. Вопрос в том, что я не знаю, сколько я пробыл в отключке. А что если часы? Допустим, как началось землетрясение, Лариндель отвёл “Перебежчик” от берега, но потом бы всё равно вернулся. Скорее всего, он так и сделал, а затем, подождав какое-то время, решил, что ожидание бессмысленно.

Могло быть такое? Да, запросто! Тем более я, когда показывал эльфу Знак достижения “Чистой ладони”, не продемонстрировал ему тот бонус, который оно даёт. То есть Лариндель не знает о моём иммунитете к болезням. Я специально утаил от него этот нюанс, чтобы, когда я вернусь на борт корабля, полукровка сильно удивился, и, как следствие, я бы получил повод вытрясти с него дополнительную награду. Вот и получается, что не зная о моём иммунитете, эльф по прошествии нескольких часов решил, что я мёртв. Но! Подобная логика работала бы с любым другим капитаном, но не с Ларинделем. Этот полукровка не увёл бы корабль раньше, чем прошло двенадцать часов с моего входа в данж. Он до конца бы верил в Историю и не оставил бы её недосказанной, чтобы не мучиться до конца жизни вопросом: “а вдруг он выжил?”.

Ещё один вариант — меня просто кинули. Использовали и бросили, чтобы не платить награду. И опять, подобная логика не работает с эльфом. Для него История важнее любой награды. Но почему? Почему он меня тогда бросил?!!

Очередное озарение мелькает в моей многострадальной головушке, и последний недоеденный краб летит в океанские волны.

— Почему я такой тупой?! — Ору я в безбрежный океан, не надеясь на ответ.

Этот вопрос риторический. Ору, потому как до меня дошло, почему Лариндель уплыл. И виноват в этом отплытии не он, а я! А точнее, моя жадность! Теперь мне предельно ясна причина, по которой эльф меня здесь бросил.

Во-первых, Лариндель, увидев два Знака адамантитовых достижений, не мог отмахнутся от того, что я сказал, будто смогу уничтожить “Отголосок истинного алтаря”. Раз у меня уже дважды получилось сделать то, что недоступно простым смертным, то почему бы не получится и в третий? По этой причине эльф не поскупился на моё снаряжение. Потому как те потери, которые он несёт, раз месяц прибывая к острову Гнурь в течение стольких лет, скорее всего, исчисляются цифрой с тремя нулями. И за, пусть иллюзорный, но всё же шанс сбросить эту обязанность со своей шеи, он не пожалел редкие ингредиенты.

Во-вторых, этот бастард сидов точно знал, какое проклятье получит тот, кто уничтожит алтарь Бога Чумы. Почему я так думаю? Потому как “Перебежчика” нет у берега острова! Скорее всего, Лариндель предположил, что я могу как-то сопротивляться болезни, распространяемой осквернёнными грибами. Но зная, что Проклятие Нулгла любую болезнь превратит в смертельную, эльф был уверен, что если я и покину данж, то неизлечимо больным. А точнее, неизлечимо больным потенциальным разносчиком мифрильной Чумы. Разумеется, он мог бы меня сжечь, убить. Да, он маг Рубина, а я воин Бронзы, у него бы не возникло проблем с моим убийством. Но, есть нюанс.

Меня теперь убивать опасно. Предельно опасно. Я несу в себе Семя Чумного Апокалипсиса. То есть, погибнув, я восстану в виде зомби — разносчика Божественной Чумы. А это мифрильный уровень. То есть, погибнув, я восстану в виде уникального Зомби Мифрила, Благословенного Богом Чумы Нулглом. И даже десяток магов Рубина подобному монстру не противник. Чихнёт такой Мифрильный Зомби в сторону “Перебежчика”, и все на корабле тут же чихнут в ответ и через пару минут после этого чиха умрут, чтобы вскоре восстать в виде нежити.

По сути, я теперь, можно сказать, скрытое чудовище уровня Мировой Угрозы. Наравне с мифическими драконами, которых вот уже две тысячи лет никто не видел, или боссами Нижних Этажей.

Кстати, а мой труп справится с демонами? Насколько я могу судить, вглядываясь в Знак Проклятья, то уровень Силы “меня неживого” примерно на одной ступени с легатами демонических легионов! Это на полголовы сильнее даже “прошлого меня” в расцвете сил. Но и это безбрежно мало, чтобы справиться с нашествием. Демоны Принцы ещё на две ступени выше в лестнице сил, нежели легаты.

Ариэн уничтожила одну из Пяти Армий Вторжения, но не справилась с таким противником, как Демон Принц. Нейт убил одного, но погиб сам. Дайс… Ну, он всегда был исключением, и его можно не считать. А выиграл ли свой бой Кейташи во время Последней Битвы, я не знаю, так как погиб раньше, чем будущий Бог Труда сошёлся в поединке со своим противником.

Не о том думаю. Если я выживу, Проклятие спадет немного раньше, чем начнётся Вторжение.

И всё равно не сходится! Даже такой риск Лариндель счёл бы приемлемым! Он просто держал бы “Перебежчик” на расстоянии пары сотен метров от берега. И тут два варианта. Первый, если бы он увидел мою смерть и перевоплощение в Зомби Мифрила, то вот тут он бы поднял все паруса и свалил как можно быстрее и дальше от Гнури. И главное в этом то, что он увидел бы конец моей Истории.

Второй вариант, в нём я вышел бы живым из данжа, пусть и больным, но живым. Тогда он бы заключил со мной сделку. Я рассказываю концовку Истории, а он её слушает с борта “Перебежчика” на расстоянии метров пятидесяти от берега, не рискуя меня заражённого приглашать на борт. И по завершении рассказа, он бы оставил шлюпку. Мне пришлось бы пойти на такую сделку.

Вот подобный поступок вполне в духе Ларинделя. Такое полностью укладывается в его безумный образ. Так почему он не поступил так и уплыл, не дожидаясь, пока я выйду из данжа, неважно живым или мёртвым?

И снова ответ на поверхности. Потому как я могу уничтожить “Перебежчик”, стоящий на рейде, даже не превращаясь в Зомби Мифрила. Ларнидель мне сам подарил эту возможность. Записанное на оболочке моего Ядра одноразовое заклинание “Огненного Торнадо” итильдинового круга способно спалить “Перебежчик” дотла на расстоянии прямой видимости. Я просто мог бы пригрозить уничтожением его корабля, если он не пустит меня на борт. Но такой вариант, так как эльф знал о сути Проклятия, разумеется, Ларинделя не устраивал ни в малейшей степени. Вот и получается, что как только остров тряхнуло, полукровка понял, что алтарь уничтожен, и, мгновенно просчитав ситуацию, поднял паруса и свалил куда подальше.

А что касается Истории, то жизнь дороже.

И виной всему, что произошло, — моя жадность!

Если бы я сразу показал свой иммунитет, то Лариндель бы никуда не сбегал! А спокойно дождался меня и пустил на борт, так как понимал бы, что я опасен для него и его корабля только в мёртвом виде. И если всё произошло именно так, то я, кажется, влип куда сильнее, чем мне думалось!

Хорошо, если освобождённый от клятвы каждый месяц выжигать Гнурь эльф сейчас на всех парусах мчится через океан в сторону Запада, забыв об архипелаге Бастарга, как о страшном сне. Это меня бы устроило. А что, если у полукровки есть совесть? В этом случае для меня всё становится резко хуже. Потому как, если так, то эльф сейчас спешит в город Кьято, столицу архипелага, где расскажет всю эту Историю. И местные власти встанут на уши! Забегают, словно ошпаренные. И пошлют за помощью, предлагая любые деньги, лишь бы их избавили от Зомби Чумы.

Если я прав, то вскоре на остров Гнурь прибудет группа зачистки из какого-нибудь Истинного Ордена. Полная дюжина героев мифрила! Длань Светоносного Антареса, скорее всего. Те ещё отморозки, как помнил “прошлый я”. Отморозки и как раз спецы по Тёмным Богам и их Отголоскам. Сколько у меня времени, чтобы убраться с Гнури и не попасть под раздачу? Дней десять в худшем случае и две недели в лучшем.

Очень надеюсь, что с одного прохождения я вынесу из местного данжа достаточно дерева, чтобы сделать самый простой плот! Иначе придётся всё бросать и пробовать вплавь куда-то доплыть. Придётся, потому как с Орденом Паладинов Антареса договориться невозможно в принципе. Они недоговороспособны, когда дело касается Тьмы. Напрочь. Принципиально! Отмороженные на всю голову. Я это “помнил”. Поэтому и не любил Солнечный град, в котором располагалась главная крепость Ордена Светоносного Антареса, очень редко там появляясь.

Воспоминания из далёкого будущего, которое, по словам квестера, уже изменилось, ненадолго отвлекли от тяжёлых мыслей. Солнечный город, названный так в честь Антареса, Бога Света, был вторым по населению во всём Айне, уступая по размерам только Дейтрану, торговой столице мира. Архитектура городов Пятиградья напоминала Рим во времена его расцвета: широкие проспекты, тенистые аллеи, множество фонтанов, дома с фасадами из белого мрамора. Красиво.

Эти воспоминания были столь ярки, что мне захотелось вживую всё это увидеть своими глазами, а не копаться в изрядно потускневших слайдах памяти “прошлого меня”. Только вот для того, чтобы лично увидеть Пять Великих Городов Айна, мне надо сперва выбраться с этого необитаемого острова. И сделать это живым, а не в виде Зомби Мифрила.

Эта простая мысль подтолкнула к действиям. Да, я не мог пока построить плот или лодку, банально по той причине, что у меня не было для этого необходимых ресурсов. Но подготовку к морскому путешествию можно было начинать уже сейчас.

Первое, что сделал, это нашёл в скалах места, где скапливается дождевая вода. Да, я знаю, что человек может долгое время пить морскую воду без непоправимого вреда здоровью, вплоть до двух-трёх месяцев, но она невкусная, и длительное её употребление ослабляет организм. Потому я набрал чистой воды в походную флягу и даже в использованные колбы от зелий исцеления. Запас, конечно, получился не очень большим, на пару суток, но лучше иметь такой, чем не иметь никакого.

Затем полдня убил на охоту за крабами. Сама охота вышла простой, этой живности у берегов Гнури было просто завались. Любой камень подними, и под ним обязательно окажется краб. Возможно, это связано с тем, что люди боятся приближаться к этому острову, не охотятся в его водах и даже не ловят рядом рыбу. Наловив три десятка особей покрупнее, разделал их, отделив самые вкусные части, а остальное использовал в качестве приманок. Так как крабов здесь, действительно, было огромное число, то я мог себе позволить выбирать, какую их часть я хочу съесть.

Прикинув расстояние до материка и те карты течений, которые видел в каюте Ларинделя, я закладывался на два-три дня пути, это если у меня получится создать плот, и ветер не изменит своего направления. Сегодня он как раз дул в сторону континента. Разумеется, подобные прогнозы — это всё вилами по воде.

Для плота нет ресурсов, и даже построенный, он может развалиться в любое время, я всё же не профессиональный корабел. Да и погода может испортиться. Налетит шторм, когда я буду на полпути, и унесёт в открытый океан, где я и проскитаюсь месяц. Месяц, по прошествии которого появится квестер и сотрёт меня к чертям, так как в открытом море никто не наделяет правом на личный девиз.

Пока разделывал крабов, задумался, а какой девиз выбрать для себя в этом Цикле? Думал долго, перебирая десятки и сотни знаменитых фраз и крылатых выражений. Но так ни к чему пока и не пришёл. По какой-то непонятной причине фраза из “Чёрного Плаща”, склоняемая на все лады, мне и сейчас казалась весёлой и многозначительной. Ещё мне почему-то понравилась идея украсть будущий девиз Дайса и забрать себе. А что? Довольно неплохо звучит, а местные вообще не поймут, и для них “Акуна Матата!” будет звучать очень загадочно.

Вот такой выверт сознания, а может на меня так повлиял диалог с квестером, кто знает? Впрочем, до выбора девиза ещё вагон времени. И главное, совсем непонятно, как я его получу и вообще смогу ли выбраться с Гнури до того момента, как сюда нагрянет Длань Антареса в полном составе.

Разумеется, я не знал, какое решение принял Лариндель. Сбежал он с архипелага или плывёт сейчас к Кьято с докладом о разрушении алтаря Нулгла и рассказом о потенциальной опасности уровня Мировой Угрозы? Но когда что-то планируешь, надо закладываться на самый худший вариант. Вот я и принял версию о том, что эльф отправился в столичный город архипелага, как основную.

Когда над горизонтом появилась Сегуна, задумался, а не попытаться ли мне сделать что-то вроде маяка. Дерева для костра у меня нет, но если забраться на самую высокую скалу острова и подавать оттуда сигнал с помощью “Разряда”, то ночью его будет видно издалека. Вопрос только в том, приплывёт ли кто-то к Гнури, даже если заметит мои сигналы. Как бы те капитаны, которые часто ходят в этих водах, наоборот, увидев непонятные вспышки на Проклятом острове, не принялись спешно менять маршрут и обходить Гнурь по ещё большей, чем обычно, дуге.

Тем не менее, исходя из логики “не попробуешь — не узнаешь”, занялся прикладным скалолазанием. Для этого пришлось снять кольчугу и стёганку и остаться в одной рубахе. Как только разоблачился, то сразу вздохнул полной грудью, и на миг показалось, что стоит легко оттолкнуться носочками, и я полечу. Разумеется, это было только мышечной иллюзией.

Ещё на Земле, когда собирался бросить гимнастику, то перебирал разные варианты того, чем заняться дальше, и одним из таких вариантов было скалолазание без страховки. Довольно экстремальное занятие, и занимался я им недолго, всего три месяца, после чего, когда едва не навернулся с высоты пятиэтажного дома на острые камни, решил, что это не моё. Но некоторые навыки приобрёл.

Этими умениями я и воспользовался, чтобы забраться на практически отвесную скалу, возвышающуюся над остальным островом, подобно шпилю, на высоту трёх десятков метров. Подниматься в темноте по неизвестной “трассе” на Земле я бы не рискнул. Но сейчас мои физические возможности намного превосходят даже показатели моей лучшей формы на Земле. Бронзовое Ядро — это не только больше маны и праны, не только новые доступные заклинания и навыки. Каждый новый ранг усиливает человека, укоряет его реакции, увеличивает выносливость. И сейчас я более чем в полтора раза сильнее, чем был на пике спортивной формы, а реакция улучшилась примерно на треть. Именно из-за этих усилений я не особенно волновался, поднимаясь по незнакомой скале без страховки.

Забрался и понял, что законы подлости универсальны во всей вселенной. Потому как, только я пристроился на вершине, как начался дождь. Не скоротечный ливень, который можно было переждать, а противный монотонный дождь из тех, которые могут поливать не только ночь, но и несколько суток к ряду.

Применять “Разряд” при такой погоде — это надо быть мазохистом, да и всё равно из-за дождя никто не увидит. Сперва планировал переждать плохую погоду, но после часа, проведённого на обдуваемой всеми ветрами вершине, под непрерывным дождём, продрог и передумал.

Спускаться с горы для меня всегда было труднее, чем забраться на неё. А тут ещё и погода отвратительная. Но, благодаря аурам Восприятия и Усиления, мне удалось спуститься, не сорвавшись. Хотя, если признаться самому себе, пару раз я был на грани, чтобы рухнуть вниз, и не знаю, спасло бы меня “Укреплённое тело” от летальных результатов такого падения.

Спустившись, облачился в броню, нашел небольшую расщелину с чем-то похожим на природный козырёк, забился в неё поглубже, чтобы не доставал дождь, и закрыл глаза. Думал, что в такую погоду, да ещё в доспехе, будет не до сна, но как только согрелся, так сразу сладко зевнул, свернулся клубочком и уснул.

Глава 12

Когда утром открыл глаза, то сперва подумал, что продолжаю спать, и мне снится сон. Почему первая мысль была такой? Потому как я отчётливо услышал человеческую речь. А точнее, кто-то гортанным поставленным голосом отдавал команды.

Выглянув из той расщелины, в которой провёл ночь, определил, что сейчас почти полдень. Дождь давно закончился, и скалы высохли. При этом небо затянуто низкими тучами, из-за которых было сложно разглядеть Дайрин. Прежде чем выбраться из своего укрытия, проверил, как закреплена амуниция, и только после этого, убедившись, что не буду издавать лишних звуков, сняв с наконечника копья ножны, тихо выскользнул из расщелины.

Разбудивший меня голос доносился с другого конца острова, примерно оттуда, где меня высаживал “Перебежчик”. Стараясь слиться со скалами, я в раскоряку, чем-то напоминая при этом местных крабов, осторожно двинулся на шум. Подобное передвижение было небыстрым, зато незаметным со стороны океана. Не прошло и десяти минут, как ветер немного переменился, и я начал разбирать отдельные слова:

— На во-о-ду, раз! Два! Три! — Они звучали громко и мерно, при этом постоянно повторялись, — На во-о-ду, раз! Два! Три!

Когда я наконец-то занял позицию, удобную для обзора, то уже знал, что увижу, выглянув из-за камня. Больно характерные это команды.

Угадал. Вдоль берега, на расстоянии менее ста метров от камней, шла галера. Точнее, галерой этот корабль можно было назвать с огромной натяжкой. Это судно выглядело чем-то средним между драккаром и джонкой. Длиной меньше тридцати метров, с одной мачтой, парус на которой был сейчас свёрнут. У этой галеры не было даже сплошной палубы, как раз как у скандинавских кораблей, но при этом были частично крытые носовые и кормовые части. Вёсел я насчитал четырнадцать с каждого борта. Даже на таком расстоянии корабль мне показался, мягко говоря, плывучей развалиной. Старый, обшарпанный, вёсельные ключицы скрипят, казалось, вот набежит волна повыше, и он расколется надвое. Но это внешнее впечатление было обманчивым, потому как ход корабль показывал просто отменный и при слабом ветре легко бы догнал, к примеру, “Перебежчика”.

Красный флаг с изображением костей на корме и характерные, сейчас находящиеся в поднятом состоянии абордажные мостки “вороны” вдоль всего борта и на носу не оставляли сомнений в том, что эта галера являлась пиратским кораблем. Для военного корабля городов-государств юго-восточного побережья она выглядела слишком неопрятной и не несла характерных опознавательных флагов. Да и тарана у неё на носу не было, так как задача пирата не потопить, а захватить груз.

Интересно, что эти корсары здесь делают? И собираются ли приставать к острову?

Идею подняться из укрытия и привлечь к себе внимание я сразу откинул в сторону. Во-первых, на вёслах галеры сидели рабы. Это было видно по тому, что эти люди были полуголыми и скованными колодками в единую цепь. Да и надсмотрщик, который бил хлыстом вдоль вёсельных лавок при каждой команде боцмана, не оставлял в этом сомнений. Поэтому просто выскочить и заорать “эй, я здесь, спасите меня!”, означало попасть на такую лавку в качестве раба. И никакой булатный доспех и достигнута недавно Бронза меня бы не спасли.

Пригляделся к кораблю, используя “Истинное внимание”. Команда галеры насчитывала двадцать четыре человека, из них дюжина была на уровне Железа, семеро на Бронзе, также один воин полной Стали, и ещё три мага с неуравновешенным Ядром, Бронза/Сталь. Капитан этого корабля был воином с максимально для человека разбалансированным Ядром Булат/Бронза.

Перевожу взгляд на рабов. К моему удивлению, большинство из них на Бронзовом ранге, видимо, бывшие солдаты, но также есть как Железо, так и два бойца полной Стали. Сперва удивился, не слишком ли велик риск держать в качестве гребцов столь продвинутых людей? А потом понял, что подобные рабы куда сильнее и выносливее Медных или Деревянных. Восстания же на своём корабле капитан, видимо, не боялся. Помимо того, что гребцы голые и без оружия, так от их колодок фонило Магией. Скорее всего, они как-то были зачарованы, и даже воин Стали не мог из них вырваться, а магам эти колодки мешали колдовать.

Да, я из-за своих достижений и плотности Ядра на своей Бронзе был практически равен Стали. Да, у меня есть отличная броня. Но даже четверти пиратской команды хватит, чтобы справиться со мной и заковать в кандалы. Четверти без привлечения капитана, потому как с подобным противником я не уверен, что справлюсь и один на один. Пригляделся к капитану галеры внимательнее и изменил своё мнение. Не справлюсь. Его движения, жесты — всё буквально кричало, что главарь пиратов не менее опытный боец, нежели Эндер.

Нападать самому на пиратов являлось полнейшим безумием. Тут надо было думать о том, как бы они меня не заметили. Мой доспех стоит столько, что они с радостью его затрофеят. А затем меня присоединят к своей гребной команде.

Я внимательно следил за всеми манёврами галеры и чем больше наблюдал, тем отчётливее понимал, что они ищут место, где можно пристать к острову. Интересно, что они тут забыли? Может на Гнури зарыт пиратский клад? А что?!! Не так и безумно звучит, как кажется на первый взгляд. Это Проклятый остров, его все обходят стороной. И если ты достаточно смелый и безбашенный, то лучшего места, чтобы спрятать свои сокровища, не найти!

Одно смущало в этой теории. Судя по совершаемым галерой эволюциям, её команда никогда раньше не была столь близко к берегам Гнури. Хотя, если они приплыли за чужим кладом, то всё сходится. Иначе вообще не могу понять, для чего кому-то плыть к Проклятому острову. Каждый капитан на архипелаге знает, что здесь только голые скалы, и даже родника, чтобы пополнить запасы пресной воды, и того нет. На этом берегу хорошо разве что приговорённых к казни оставлять. Если не помрут от голода и жажды, то в конце месяца брошенных тут сожрут зомби. А если и мертвецы не справятся с задачей, то приплывут три стихийных мага драгоценных рангов и спалят всё живое.

Как оказалось, именно это моё предположение было ближе всего к реальности.

Только галера нашла, где пристать, и скинула на берег трап, как вперёд вышел капитан. При этом он тащил за собой двух человек. Первый, седой уже мужчина, около сорока, лекарь Бронзы, и второй, ещё совсем юнец лет семнадцати, воин Меди.

— Купец Ляао! — Заорал во всю глотку капитан. — Я, Тонгар Вано, Гроза Синего Моря! Я обещал тебе, что тебя не убью ни я, ни моя команда? Ни тебя, ни твоего сына?

— Да. — Тихо, так что я едва расслышал, ответил ему старший из пары.

— Я обещал тебе не брать ни тебя, ни твоего сына в рабство, если ты сдашь своё корыто?

— Да. — Снова односложный ответ от купца.

— Я обещал тебя отпустить, как только мы пристаем к берегу? — Взревел пиратский главарь.

— Обещал.

— От Триеса до Килата все знают, что я, Тонгар Вано, всегда держу своё слово! Ты и твой сын живы, мы пристали к берегу, и я вас отпускаю!

Как только капитан закончил орать, вся его команда громко и весело заржала во всё горло, словно табун упитанных лошадей. Рабы же смотрели на всё это в массе своей равнодушно. Большинство из них просто упали на лавки и во всю пользовались предоставленным отдыхом. Хотя были среди них и те, кто едва сдерживал ярость от происходящего. Но они ничего не могли сделать, разве что скрипеть зубами в бессильной злости.

— Отпускаю! — Вновь захохотал главный пират.

— Но это же Гнурь, Проклятый Богом Чумы остров! — Развернулся к нему старший торговец. Затем упал на колени и заплакал. — Молю именем Элаи! Убей нас здесь и сейчас!

— Убить? — Взревел капитан и начал ногой толкать купца по трапу в сторону берега. — И нарушить данное слово! Да ты мерзкая трусливая крыса! Ты хотя бы понимаешь, что предлагаешь? И кому предлагаешь? Мне?!! — Презрение буквально льётся из речи корсара. — Вас и так скоро сожрут ходячие трупы! — Его слова встречены новым приступом смеха команды.

— Убей нас! — Не унимался купец.

— Если ты настолько малодушен, что не хочешь бороться за свою жизнь, то заберись вместе со своим никчёмным сынком на вершину горы и бросьтесь с неё вниз головой! — Заревел Тонгар. — Мне-то какое дело до вас теперь? Я своё слово выполню!

— Мы поклоняемся Элаи! — Сложив в молитвенном жесте руки, причитает купец. — Мы не можем наложить на себя руки.

— Торгаш, молящийся Богине Жизни! — Покачал головой пират. — Ты ещё и тупой, как голова моего боцмана!!! — От этих слов вся команда рассмеялась, кроме одного лысого мужика, полного воина Стали, который наоборот расстроился. — Ты же торговец! Ты должен молиться Дебту, покровителю торговли и сделок! — Капитан развернулся к своей команде. — Может поэтому этот Ляао такой невезучий, и его дырявая посудина попалась на нашем пути?!

Эти слова встретили полное понимание в команде. Хохот усилился, некоторые из пиратов даже упали на колени от смеха. Да и сам Тонгар Вано хохотал так, что запрокинул голову.

Старый купец, не вставая с колен, бросил взгляд на сына, и я увидел его лицо. Лицо человека, который только что для себя всё решил. Пока пираты покатывались от смеха, купец зубами вцепился себе в запястье и сжал челюсти, как только мог, а затем рванул головой в сторону. Кровь брызнула фонтаном в сторону галеры. И у того, на кого упали эти красные капли, на месте соприкосновения тут же возникали сильнейшие ожоги. Даже капитану пиратов досталось, на его шею попали сразу пять крупных капель.

Предсмертная жертва целителя. Магия, которую лекарь может совершить лишь раз. Магия на три ранга выше, чем доступная хилеру при жизни. Но даже подобная жертва не могла нанести непоправимый вред пиратам. Да, это было для них неожиданно, они не успели защититься. Тем, на кого попали капли жертвенной крови, было очень больно, и они получили сильнейший дебаф на короткое время. Но это не могло принципиально ничего изменить в сложившейся ситуации.

— Прости меня, Элаи! — Прошептали бледнеющие губы купца.

Седой мужчина столкнул своего сына с мостика на берег и ещё раз взмахнул перегрызенной им же самим рукой. Взмахнул и упал головой вниз прямо в морские волны. Упал уже мёртвый. Но в этот раз пираты были готовы, и ни одна капля проклятой крови не упала на членов команды. Только вот купец в команду и не целился. Тяжёлые капли зачарованной крови, миновав столпившихся у одного борта пиратов, полетели ровно туда, куда, видимо, и молил в своём предсмертном проклятии старый купец. Они упали на колодки, сковывающие гребцов. Магия цепи, удерживающей рабов, лишающая их части сил, тут же пропала, а замки колодок бесшумно раскрылись. Пираты же, занятые своими ранами, настолько громко матерились, что происходящего за их спинами не заметили.

— А вы, сучье отродье! — Заорал капитан. — Взять его! — Он указал на убегающего вглубь острова сына купца. — Живым привести тварь! Он ответит за магию своего отца!

Тут же четыре ближних к трапу корсара спрыгнули на берег, обнажая свои клинки.

— Стой, сволочь! — Заорал самый сильный из этой четверки, маг Бронза/Сталь, и побежал вперёд. За ним последовали и другие трое.

Пока остальные пираты смотрели за всем этим, семеро рабов успели сориентироваться и тихо, словно прирождённые убийцы, напали на стоящих к ним спиной, ничего не подозревающих корсаров.

Первый пират Железного ранга умер быстро, воин полной Стали, одетый в какие-то лохмотья, появился за его спиной и просто свернул тому шею. За криками характерный хруст никто не услышал. Второй пират также расстался с жизнью бесшумно. Чужая ладонь зажала его рот, а вторая, скользнув за его пояс, обнажила кинжал и всадила на всю длину прямо в висок морского разбойника. Третий корсар тоже умер быстро, но падение его тела уже привлекло внимание.

— Какого? — Начал кричать обернувшийся назад один из пиратских магов неполной Стали. — Трево…

Договорить он не успел, захваченный буквально пару секунд назад и сменивший хозяина меч пробил магу горло, перерубив шейные позвонки. Такие раны не залечит никакое зелье, и даже “Укреплённое тело” не поможет.

Не прошло и двадцати секунд, а пираты уже потеряли шестерых бойцов, из которых двое были элитой команды. Казалось, что корсарам конец, и неожиданное нападение рабов при поддержке предсмертного проклятия лекаря дарует гребцам быструю победу. Но это было далеко не так. Пиратство — очень опасный промысел. Люди с плохой реакцией не задерживаются в этой “профессии” надолго. Банально отправляются кормить рыб или крабов на морском дне.

Восставших рабов было больше, на их стороне сыграл фактор неожиданности и ослабление проклятием пиратов, но они были голые, безоружные и уставшие от многочасовой гребли. А вот корсары находились в полном облачении, на своём корабле, отдохнувшие, полные сил, и для многих из них давить рабские бунты было привычным занятием.

Происходящее на моих глазах, несомненно, было отличным шансом выбраться с острова. Чем бы не закончился этот галерный бунт, те, кто в итоге станут его победителями, обязательно постараются покинуть Гнурь как можно быстрее. Долго находиться у берегов Осквернённого острова никто не захочет. Мне надо было только выбрать правильную сторону. Потому как, если выберу проигравших, то те, кто выиграют, меня на борт не возьмут, а, скорее всего, просто прирежут как врага. И будут полностью правы, ибо только победитель получает всё, как это часто и бывает в жизни.

Так как я пока был сторонним наблюдателем, то мог трезво оценить силы и шансы обеих сторон, и мои расчёты и выводы не сулили ничего хорошего тем, кто поднял бунт. Они, несомненно, проиграют. Экипировка, зелья, алхимия, а также то, что пираты привыкли сражаться бок о бок, прикрывая друг друга, и были реальной командой, не оставляло бунтарям шанса на победу. Рабы, конечно, будут отчаянно сопротивляться, но в итоге большинство из них даже не убьют. Не убьют, а загонят обратно в колодки, потому как рабы на галере — это ценный ресурс. Оставался один вопрос, будут ли пираты в результате сражения настолько ослаблены, чтобы не попытаться поработить и меня, предварительно обобрав до нитки. Вот с этим была большая неопределённость. Но решать что-то было надо и решать быстро!

Только я выбрал сторону конфликта, как судьба всё переиграла, словно насмехаясь надо мной. Сбежавший в самом начале заварушки сын купца выбежал прямо на моё убежище. Увидел незнакомого, полностью облачённого воина и застыл, словно перепуганный заяц. А вот выскочивший следом за ним маг неполной Стали проявил куда лучшую реакцию. Разум мага ещё не успел толком оценить изменившуюся диспозицию, а его рефлексы опытного бойца уже заработали на всю катушку, и в его ладони начал формироваться огненный шар. И он бы успел в меня его бросить, если бы между нами не было всего двух метров.

— Ха! — С резким выдохом я из положения полулёжа перетёк в глубокий выпад.

— Чмя… — Ответила мне глазница пиратского мага, пробитая насквозь обсидиановым наконечником.

Пока мёртвое тело, облачённое в красную ханьфу, падало на камни, из-за скалы выскочили три оставшихся преследователя. Два воина Железа и один Бронзы. Две ауры, “Восприятия” и “Ускорения”, работали у меня на полную катушку, а вот противники, кажется, использовали только повышение скорости для того, чтобы догнать сбежавшего. Это и погубило первого из них, он банально не успел вовремя увидеть мой удар. Наконечник, острее хирургического скальпеля, одним из своих рёбер перерезал ему ярёмную вену, а на обратном движении, когда враг раскрылся ещё больше, располовинил кадык.

Оставшиеся враги были опытными, прошедшими не одну схватку бойцами. Никто из них не запаниковал, не сделал глупости. Мгновенно расступились, в один шаг охватывая меня с двух сторон. И уже на втором движении ног нанесли одновременные удары. Мне, несомненно, пришлось бы очень туго в этой ситуации, если бы я не обладал памятью “будущего”, и моя мораль под её воздействием не изменилась. На Земле мне бы и в голову не пришло поступить так, как я поступил сейчас. Но нынешний я был в сотню раз более жёстким и циничным, нежели тот, кого ещё менее месяца назад квестеры забрали из дома.

Толчок плечом в бок замершего, словно кролик при виде удава, молодого паренька. И сын купца не по своей воле налетает на меч одного из пиратов, даруя тем самым мне пару таких нужных секунд. Вращение копья отбивает меч второго, и это же вращение заканчивается атакой в пах. Как и учили меня многочисленные учителя, от Ронина, до Эндера, любая защита — это атака! Корсар нижним веерным блоком останавливает угрозу своим мечом, но это был ложный выпад. Истинную атаку он успевает увидеть, но вот сделать с ней уже ничего не может, и подаренный Ларинделем булатный кинжал, пробивая однослойную кольчугу, без труда прорезает лёгкую стёганку за ней и на всю длину входит в сердце пирата.

Последний из четвёрки преследователей отталкивает истекающего кровью от раны в спине купеческого сына и бросается в атаку. Храбрый поступок. Храбрый и глупый. Он Железо, я полная Бронза. Дважды дерево Таль сталкивается с тёмной бронзой чужого меча. Но в третий раз металл не успевает за деревом. Для Железа этот пират был очень хорош! И против обычного воина Бронзы даже, возможно, имел пусть призрачные, но всё же шансы. Но не против меня. Удар, и толчком ноги я отправляю уже мёртвое тело в короткий полёт на скалы внизу.

И всё же я ещё далеко не тот, кем стану в “будущем”, слишком сентиментален. И прежде чем самому спрыгнуть вниз, моя рука скользит в левый подсумок, и я бросаю истекающему по моей вине кровью мальчишке одно из трёх оставшихся Зелий Полного Восстановления. Невероятное расточительство. Огромная глупость в бою. Но я не могу иначе. Не сделай я этого, и парень умрёт. По моей вине, кстати, умрёт. Его тело даровало мне пару столь нужных секунд. Даже не посмотрев, поймал он спасительный флакон или нет, я прыгаю вниз.

Прыгаю с высоты шести метров на каменные ступени. Даже в своей лучшей форме на Земле я бы не рискнул исполнить подобный трюк, но здесь знал, что ничем не рискую. Ступням при приземлении стало, конечно, не по себе. Колени жалобно заскрипели, но выдержали, и я, словно сжатая пружина, уже в следующее мгновение взлетел на так и не скинутый в воду трап.

Использовав эффект неожиданности и нападения со спины, я мог бы забрать сразу пару стоящих ко мне спиной пиратов. Мог, но поступил иначе. Стратегия в любом бою важнее получения локального тактического преимущества. Следуя этой логике, я ранил кинжалом ближнего корсара, второго столкнул в воду и мысленно выкрикнул:

— Поцелуй Сегуны!

В глубоком выпаде достал незащищённое бедро капитана галеры. Рана получилась плёвая, глубокая царапина, по сути, совершенно не опасная для воина Булата, если бы не тот дебаф, которое она в себе несла. Почувствовав нового врага, капитан крутанулся на месте, но броситься на меня не успел. Сразу три полуголых тела кинулись ему сзади на плечи. Все трое напавших на капитана были всего лишь Железом. “Мир вашему праху и храброму поступку!” — Мысленно поблагодарил этих храбрецов и поспешил разорвать дистанцию со столь опасным врагом.

У “Поцелуя Сегуны” есть критичный недостаток, он не действует мгновенно. Это проклятие постепенно иссушает запасы Духа раненного им врага. И ключевое слово тут “постепенно”.

Приняв два рубящих удара на нагрудные пластины брони, блокировал кинжалом выпад в левую ногу, копьём отогнал ещё одного нападающего и спрыгнул с трапа на берег.

Я рассчитывал оттянуть на себя часть сил пиратской команды, человек четырёх или пятерых, а затем повторить подвиг древнеримского воина. Убегая, пользуясь знанием острова, растянуть преследователей в линию и потом, резко развернувшись, убить их по одному. Но мой план пошёл насмарку. Вместо четвёрки или пятёрки рядовых бойцов ко мне спрыгнул только один воин, тот самый лысый пиратский боцман, воин полной Стали. Противник уровня Эндера.

— Ты кто?! — Заорал он, тут же нанося двойной удар.

В его руках, словно включённые на максимальную скорость лопасти вентилятора, вращаются два коротких тесака. Очень удобное в бою на тесной корабельной палубе оружие. По тому, как он движется, по скорости вращения клинков я отчётливо понимаю — мне с ним не справиться. И дело не столько в том, что он Сталь, а я Бронза. Дело в том, что это опытный поединщик. А я пока до подобного статуса не дотягиваю, несмотря даже на “память будущего”.

У меня есть только один шанс выжить. Подлый приём. Абсолютно нечестный. За такое на турнирах тебя изгонят и повесят “чёрную метку бесчестья”, и тебя больше никогда не допустят ни на одну из Арен Айна.

Но мы не на турнире. Это бой. Резня без правил и без чести. Поэтому я быстро отвечаю на его вопрос:

— Я с Земли и перенесён на Айн квестерами!

Сакральный барьер ударил по боцману, словно атака опытного ментального мага. Его глаза подёрнулись пеленой, ноги на мгновение подогнулись, а тесаки в ладонях замедлили своё вращение. Этот боец слишком опытен, он быстро придёт в себя и второй раз на этот трюк не попадётся.

Второй раз… Которого у него не будет. Наконечник тёмного обсидиана входит под подбородок и показывает своё остриё из макушки боцмана.

— Разряд!

И лысая голова ещё недавно живого и полного сил врага лопается, словно перезревший арбуз, освобождая моё оружие. Если бы эту мимолетную дуэль увидела Лан Лин, то уверен, девушка, поджав губы, презрительно сказала бы что-то вроде: “Это было подло!” или “Как ты мог так поступить?!”. Возможно, в метафорическом смысле она и была бы права, но мне плевать. Главное, я жив, а мой противник, падая в воду, отправляется на корм крабам.

Моя последующая атака в тыл пиратскому строю ломает построение корсаров. Их и так уже меньше, чем восставших рабов. Если бы пираты сразу бились в полную силу, а не желали ли бы вначале сохранить своим гребцам жизни, то они бы подавили бунт, и моя помощь ничего бы не изменила. Но именно нежелание убивать ценных рабов в начале восстания погубило корсаров. Разрушенный строй и моё нападение с тыла переломили ход битвы.

Я атаковал издали, беззастенчиво пользуясь преимуществом в длине оружия, и тут же отступал. Кружил, словно оса, и когда видел брешь, тут же жалил в неё. Меня беспокоил капитан пиратов, которого я почему-то не видел. Поэтому мои атаки были резкими, неожиданными, и даже когда они не достигали цели, я всё равно отпрыгивал назад. “Поцелуй”, “Разряд”, Руна Дес — всё, что я умел, пошло в ход во время этой битвы. И через пять минут после того, как пиратский строй сломался, последний корсар упал мёртвым на красную от крови палубу галеры.

Но где же пиратский капитан?

Запрыгнув на узкие доски галерного борта, я увидел Тонгара Вано. Точнее, увидел его тело. Каким-то невероятным образом та тройка рабов смогла его буквально загрызть! Три бойца Железа, жертвуя своими жизнями, перегрызли глотку воину Булата! Подвиг, достойный легенд. Без всякого сарказма, достойное песни деяние!

Два героя уже мертвы, а один ещё дышит. Дышит, но ему уже ничего не поможет. Такие раны, как у него, не излечит даже Зелье Полного Восстановления. Вот если бы он был землянином с “Укреплённым телом”, тогда шанс ещё был. Но без этого достижения тратить на столь тяжело раненого зелья — только выбрасывать драгоценный продукт.

Смертельно раненный дёргается, его глаза устремляются в небо. Грязный, со сломанными ногтями, в каких-то обносках, заросший по брови густой рыжей бородой, с как минимум тремя смертельными ранами, настоящий герой готов отдать последний выдох этому миру. Но прежде чем жизнь покидает его тело, мои руки вливают в его губы спасительное Зелье Полного Восстановления.

Я узнал его. Это был пятый из нашей группы. Тот, кто послал квестеров, ушёл от нас на Уне, а затем уплыл на лодке куда-то в океан.

Глава 13

Когда я положил голову потерявшего сознание землянина на доски палубы и поднялся на ноги, меня встретили полная тишина и направленное в мою сторону оружие. Из двадцати восьми галерных рабов на ногах стояли девять, ещё шестеро были легко ранены и вскоре войдут в строй, а трое явно не проживут и часа. И вот эта стоящая на ногах девятка сейчас находилась напротив меня, и в их глазах не было и следа доброты. Два воина полной Стали из восставших рабов выжили в этой кровавой схватке, и сейчас мечи одного и абордажные сабли второго были направлены на меня.

— Ты кто такой? — Задал вопрос один из стальных бойцов, широкоплечий мужчина, напоминающий своим телосложением тяжелоатлета.

— Путник. — Коротко ответил я, пожав плечами. — Земляк вот этого рыжебородого. — Всё же добавляю на всякий случай.

— Ты знаешь Кристо? — Переспросил меня самый разговорчивый из восставших.

— Я не знаю его истинного имени. — Мой ответ не понравился бывшим рабам, это было видно по тому, как качнулось оружие в их руках. — Но ты думаешь, случайным людям раздают Зелья Полного Восстановления?

— Что ты делал на Осквернённом Острове? — Не унимался широкоплечий.

— Не твоё дело. — Огрызнулся я.

И нет, я не пытался вывести его из себя специально, не провоцировал драку, в которой не мог бы победить при всём желании. Просто своими вопросами этот бывший галерный раб перешёл все разумные грани, и если бы я не огрызнулся, а принялся прилежно отвечать, то это вызвало бы куда большую настороженность в мою сторону.

— Неправильный ответ! — Словно обрадовался широкоплечий, кажется, ему приглянулась моя кольчуга.

Но не успел он сделать и шага в мою сторону, как ему на плечо легла ладонь второго воина Стали, на вид ничем не примечательного, выглядящего, как обычный рыбак, а не боец, человека:

— Успокойся, Дуар, этот путник нам помог, именно он проломил пиратский строй.

— И он убил этого лысого изверга Айга! — Из редкого строя подал голос молодой парень не старше двадцати. — С одного удара убил! Я видел.

Этот довод явно изменил отношение большинства восставших ко мне. Скорее всего, боцман пиратской галеры был далеко не самым добродушным надсмотрщиком. Но, несмотря на это изменение, тот, кого назвали Дуаром, не утратил жадности во взгляде. Если честно, я думал, что после того, как помогу восставшим, те примут меня на борту без каких-либо вопросов, но, видимо, моё предположение оказалось ошибочным.

— Я Хуран, — вышел вперёд второй боец Стали и представился, — бывший охранник Торговой Лиги.

На подобное формальное приветствие уже можно было ответить более развёрнуто и не потерять при этом лицо.

— Рэйвен, ученик шерифа Унудо Эндера. — Едва я произнёс имя наставника, как две трети восставших опустили оружие. — Находился на Гнури по заданию капитана “Перебежчика” маэстро Ларинделя.

Последний довод, такое ощущение, выбил почву из-под ног у широкоплечего, тот немного побледнел, поспешно спрятал оружие за спину, после чего пробормотал:

— Мог бы сразу сказать, что ученик Эндера.

— Народ! — Повысил голос Хуран. — Что встали? Помогаем раненым, трупы за борт! — И тут же заорал в сторону высокого мужика, который поднял один из трупов и потащил к борту галеры, — Дааг! Ты осёл?! Сперва обери мертвеца и раздень его, а только потом выбрасывай!

Вот буквально мгновение назад девять человек стояли напротив, направив на меня оружие, а сейчас до меня вообще никому нет дела. Потому как собирание трофеев или сбор лута куда более привлекательное занятие, нежели очередной бой. К тому же делили добытое тут, видимо, по принципу, кто первый обобрал, того и вещи.

Если честно, я бы и сам присоединился к этому грабежу трупов, но меня интересовал в этом плане только бывший капитан, а его тело уже заботливо раздевал Хуран. Поэтому вместо сбора лута я отнёс бесчувственное тело землянина на кормовую надстройку и уложил его так, чтобы он случайно не сверну себе шею при неожиданном волнении. После чего осмотрел его раны и проверил пульс.

Жить будет. Я успел влить в него Зелье Полного Восстановления вовремя. Скорее всего, он уже завтра утром будет в полном порядке. Шрамы от сквозных ран на его груди останутся, но в остальном он будет здоров. Алхимия Айна — это реальное волшебство.

— Позволите? — Раздался над моим плечом голос.

Поднимаю глаза, рядом стоит средних лет худощавый низкого роста мужичок. На вид безобидный, но я видел, как он орудует кинжалом. Полная Бронза и, судя по тому, что у него в руках хилерский жезл, честно залутаный у пиратского лекаря, врач.

— Я Фуунь, позволите осмотреть Кристо. — Так и есть, лекарь.

— Конечно. — Встав на ноги, я с облегчением уступил место у тела.

Запрыгнув на доски галерного борта, осмотрелся. А вдруг кого-то из пиратов ещё не обобрали? К моему удивлению кто-то вытащил тело пиратского боцмана на камни, но при этом не тронул ничего из его амуниции. В отличие от большинства пиратов, погибших в общей свалке, боцмана я убил один на один. По всем негласным правилам его тело и всё, что на нём надето, принадлежало мне. Но я не думал, что восставшие станут соблюдать этот боевой этикет, как оказалось, зря думал на них плохо.

Спрыгнув на берег, подошёл к трупу боцмана и принялся за его осмотр. Доспех, состоявший только из плотного гамбезона, меня не заинтересовал. Но, тем не менее, он был целым, и я его аккуратно снял. Затем осмотрел пояс и поясные сумки.

Всё же “память будущего” меня сильно изменила. В прошлом Цикле, убив первого человека, я потом сутки отходил, выпив больше трёх литров крепкого алкоголя. А вот так спокойно обирать трупы смог только на третий месяц пребывания на Айне. Сейчас же меня разве что слегка мутило. Но не потому, что я делал что-то плохое, а по причине того, что труп боцмана с расколотой моим копьём и немного поджаренной “Разрядом” головой выглядел, мягко говоря, отвратительно и неестественно.

Но, как бы мне не было неприятно, мёртвое тело пиратского боцмана я осмотрел очень внимательно. Вначале, разумеется, заглянул в кошель. Там нашёлся только десяток серебра и столько же меди. Впрочем, я не расстроился, это, скорее всего, были “деньги на виду”, на мелкие расходы. В то, что пиратский боцман, даже на столь плачевно выглядящем корабле, как это галера, был настолько беден, я не верил. К тому же на каждом его пальце было надето минимум по одному кольцу. Сняв всё, бегло осмотрел украшения. В основном броско сделанные обычные поделки из серебра и полудрагоценных камней. Но их было много, и суммарно они тянули более чем на три золотых, если продать всё скопом.

Используя “Истинное внимание” и ауру “Восприятия”, усиленную орковским поясом, осмотрел все кольца более пристально. К моему сожалению, ни одно из них не имело магического или духовного фона, то есть были простыми украшениями. Со вздохом лёгкого разочарования пересыпал все кольца в свой кошелёк, после чего осмотрел одежду и гамбезон боцмана. Также пустышка, даже без потайных карманов. Впрочем, всё равно снял лёгкий тканный доспех с тела пирата и бросил на палубу галеры, может кому пригодится. Больше всего мне понравились сапоги, я бы себе такие взял, но они были примерно на три размера меньше, и при всём желании не налезли мне на ногу.

Осмотр подходил к завершению, а ничего ценного найти до сих пор не удалось. Я уже начал подумывать о том, что боцман держал все свои деньги в тайнике где-то на корабле, а такое вполне могло быть. Но судьба сегодня была ко мне не столь жестока. Когда разглядывал пиратский пояс, заметил одну деталь, небольшое несоответствие, и, приглядевшись к нему, нашёл потайное отделение, да не одно, а целых пять. Осмотрел эти отделения, затем порезал пояс на лоскуты и едва скрыл улыбку. Как и думал, этот Айг не бедствовал, и я стал богаче на сорок пять золотых! Плюс забрал себе его тесаки, выкованные из неплохой стали, такие легко можно продать за пару золотых каждый.

Завершив осмотр, сказал Хурану, что, если кому-то нужна одежда, то пусть забирают. Меня нижнее бельё с мертвеца не привлекало, но многие рабы из одежды имели только грязные набедренные повязки, так что могло кому-то пригодиться.

Также уточнив, что отплывать в ближайший час никто не собирается, я отправился вглубь острова. Там меня ждали ещё четверо убитых моей рукой морских бандита. И у них тоже могло оказаться что-то ценное.

Обыскав первые три тела, стал богаче ещё на два десятка золотом и тридцать серебра. У четвертого же, мага Бронза/Сталь, помимо пятнадцати золотых, нашёлся и довольно хороший магический жезл. Он усиливал всю стихийную магию на четверть, а заклинания исцеления на треть. Подобное можно будет продать за три десятка полновесных золотых монет. А можно оставить себе. Жезл был длиной всего в локоть и весил не более четырехсот грамм, не такая большая вещь, чтобы меня стеснять. А вот если надо будет себя подлечить, он может оказаться довольно полезным. Немного подумав, убрал этот жезл в свой рюкзак. Не успел я завязать рюкзак обратно, как услышал приближающиеся осторожные шаги.

— Спасибо. — Тихим голосом произнёс тот самый купеческий сын, который не по своей воле закрыл меня от пиратского меча.

Раз он стоит на своих ногах, значит дотянулся до брошенного мною флакона с Зельем Полного Восстановления.

— Это тебе спасибо. — Вставая на ноги, хлопаю мальчишку по плечу. — Что прикрыл меня от меча.

— Я… — Он покраснел, но договорил, — поскользнулся.

Кажется, он не понял, что это именно я подтолкнул его под чужой клинок. Для этого паренька Медного ранга всё произошло слишком быстро, и он, скорее всего, не разобрался в ситуации. Разумеется, не стал ему говорить правду, просто кивнул с сочувствием.

— Я, Аун сын Ляао семьи Дуань из свободного града Триес, — Парень склонился до земли, демонстрируя максимальное почетные, — выражаю благодарность за своё спасение.

Судя по словам пирата и простым одеждам погибшего купца и этого парня, его семья небогата. Скорее всего, всё их состояние было на том корабле, который недавно атаковала пиратская галера. Взвесив все за и против, счёл игру не стоящей свеч. Тем более, что по отношению к этому мальчишке, которого я сам толкнул под вражеский меч, было бы несправедливым ещё и навешивать на него “долг жизни”.

— Я, Рейвен, выражаю тебе, Аун сын Ляао, благодарность за помощь в бою. — Возвращаю ему формальную фразу, теперь мы квиты, и никакого долга на нём нет.

Пока парень от удивления хлопает глазами, я движением ноги переворачиваю труп пиратского мага лицом вниз и спрашиваю у юноши:

— Если тебе чего-то надо с их тел, можешь забрать.

— Нет! — Тут же замахал руками Аун и спросил о другом, — Я слышал, один из восставших рабов назвал себя бойцом Торговой Лиги?

— Бывшим бойцом. — Поправил я.

— Как считаете, я могу без опаски выйти к кораблю? Меня снова не пленят?

— Ты вроде не младенец. — Окинул я его равнодушным взглядом. — Вымахал с меня ростом, голова на плечах тоже, кажется, у тебя есть. Так почему кто-то за тебя, Аун сын Ляао, должен думать? Единственное, что напомню тебе, где мы сейчас находимся. — Я обвёл рукой скалы. — Это остров Гнурь, Осквернённый Богом Чумы остров.

От моих слов парень побледнел. Не слишком я с ним строг? Он только что потерял отца и едва не погиб сам. С другой стороны, ему минимум семнадцать, то есть по меркам Айна он совершеннолетний мужчина, да и я в няньки не нанимался. Пока этот мальчишка хлопает глазами по сторонам, разворачиваюсь спиной к нему и спускаюсь к берегу. Парень всё же оказался крепче, чем мне вначале показалось, и пристроился за мной.

— Эй! — Не успели мы подойти к борту, как нас окликнул Дуар. — Я к тебе обращаюсь, — палец коренастого воина Стали указал на мальчишку, который поспешил спрятаться за моей спиной, — ты же из семьи Дуань?

— Да… — Признался юноша.

— Сколько твоя родня даст за то, что мы доставим тебя в Триес живым? — Заинтересованно спросил воин, и к его вопросу тут же прислушались все остальные восставшие. Прислушались с глубоким интересом.

Сделав двойной шаг, сперва немного в бок, а затем назад, теперь я уже оказался за спиной паренька, а тот, оставшись без прикрытия, сперва растерялся, но затем взял себя в руки и громко произнёс.

— Моё имя Аун сын Ляао, и я принадлежу младшей боковой ветви семьи Дуань и боюсь, за моё спасение вы много не получите. — Честно с его стороны, но глупо.

— Тогда кто тебе сказал, что мы разрешим тебе подняться на борт? — Встав в полный рост, заявил воин, который успел уже облачиться в лёгкий доспех и забрать себе клинок капитана пиратов.

— Постой, Дуар. — Вмешался второй боец Стального ранга. — Деньги вторичны. Одно присутствие этого мальчишки на борту — это пропуск в городской порт Триеса, а его рассказ снимет все вопросы к нам от береговой стражи.

Коренастый, скорее всего, вначале хотел сказать что-то резкое, но увидев, как отреагировали на слова бывшего охранника Торговой Лиги остальные восставшие, только махнул рукой.

— Я Хуран. — Представился мальчишке воин. — И ты, назвавший себя Ауном, можешь подняться на борт, но учти, грести ты будешь наравне со всеми!

— Согласен. — Кивнул мальчишка. — А сейчас могу я попрощаться с телом отца?

— Увы. — Развёл руками Хуран. — Его тело унесло волнами в океан ещё во время сражения.

Не став слушать их дальнейший разговор, в один прыжок запрыгнул на галеру. В отличие от ситуации с мальчишкой, никто и не подумал оспаривать моё право здесь находиться. Поднявшись на кормовую пристройку, на палубу которой сложили всех раненых, спросил у лекаря:

— Как Кристо?

По моим подсчётам, землянин должен был уже прийти в себя, но он пока лежал без сознания.

— Он успел принять Зелье вовремя, с ним всё будет в порядке… — тут лекарь сбился, но всё же продолжил, — если переживёт Повышение.

— Что? — Мне показалось, что я ослышался.

— Он десять минут назад пришёл в себя и тут же ушёл на Повышение. — Пожал плечами врач. — Я его отговаривал, запрещал, но он не послушал.

В это я легко мог поверить. Этот землянин был из тех, кто, судя по всему, кроме самого себя не привык вообще ни к кому более прислушиваться.

“Прошлый я” не раз выступал в качестве Якоря для тех, кто проходил Повышение. Да, для землян наличие Якоря при пересборке Ядра не так критично, как для местных, но всё равно делает этот процесс легче. Поэтому я отложил копьё в сторону, снял рюкзак, затем уселся рядом с Кристо и взял его ладони в свои руки. Пока я этим занимался, на меня внимательно смотрел лекарь.

— Знаю, что делаю. — Кивнул ему, и тот немного успокоился.

Местные почему-то считают, что быть Якорем — это огромная ответственность, и только опытные бойцы и маги могут выступать в этой роли. Я же выгляжу очень молодо, вот врач вначале и посмотрел на меня косо. На самом деле ничего сложного в этом нет. Чтобы удержать разум человека в реальности, не надо многого, надо только дать его сознанию ориентир. Точку фокуса, которая находится во вне. Или, как тут говорят, дать человеку Якорь.

Местные из этого создали целый ритуал, который во многом избыточен. Что реально нужно, это взять человека за руки, сосредоточиться на своём пульсе и лёгкими нажатиями ладоней как бы “транслировать” свой ритм пульса повышаемому. Всё, больше ничего не надо. Главное, чтобы ритм пульса Якоря не совпадал с ритмом повышаемого. Именно такая мелочь и не позволяет сознанию того, кто походит Повышение, легко раствориться в безбрежном ничто. В тяжёлых случаях эта процедура не поможет, но в пограничных ситуациях может послужить той самой ниточкой Ариадны, которая и выведет человека на свет реальности.

Кристо пошёл на Повышение сразу после упорного сражения, в котором едва не погиб. К тому же он был после серьёзных ранений. Поэтому ему Повешение давалось нелегко. Прошло больше часа, а какого либо прогресса я не заметил.

За это время восставшие поделили всю добычу. Затем скинули мёртвые тела в воду, причём не делая разницы между трупами пиратов и телами таких же рабов, какими недавно были они сами. Впрочем, это вполне закономерно и, наверное, даже правильно. Всё же они не были друзьями или товарищами и, скорее всего, не все знали даже имена друг друга. Тяжело общаться с другими людьми, когда ты почти всегда прикован к своей гребной лавке и занят тяжёлым выматывающим физическим трудом.

После того, как галера была очищена от трупов, восставшие провели сходку, где выбрали себе временных лидеров. Капитаном был назначен Хуран, боцманом Дуар, а вот кормчим, к моему огромному удивлению, назвали Кристо, хотя парень до сих пор пока не пришёл в сознание.

Я, как и молодой Аун, в этом голосовании, разумеется, участия не принимали. Нас также обошли стороной во время дележа пиратской казны. Вот тут я уже хотел возмутиться и потребовать свою долю, как полноценный участник сражения, но не смог, так как был занят ролью Якоря. А после, когда всё уже было поделено, “качать права” смысла не имело, никто со мной не поделится тем, что уже считает по праву лично своим.

Всего выжили пятнадцать восставших, это если считать Кристо, который пока ещё не пришёл в себя. Этого числа было определённо недостаточно, чтобы сформировать полноценную команду для галеры. Но для управления кораблём, который будет идти под парусом, а не на вёслах, этого числа людей должно было хватить.

Ещё одно небольшое совещание бывших рабов установило их цель. Так как опытных мореходов среди них не было, если не считать пары рыбаков, которые привыкли плавать на куда меньших лодках и только у берегов родного острова, то они решили плыть к ближайшему крупному городу, после чего продать галеру и, поделив вырученные деньги, разбежаться в разные стороны. К тому же ближайшим городом к Гнури был родной для Ауна Триес, что легло весомым аргументом именно на утверждение этого плана действий.

Как только спонтанное собрание восставших закончилось, Дуар погнал всех на чистку и мытьё корабля. Начавшееся было возмущение на корню пресёк Хуран, который привёл два аргумента. Первый, заляпанный кровью корабль не пустят на рейд Триеса, а то и морская стража может напасть раньше, чем выслушает Ауна, приняв их за пиратов. Вторым же аргументом послужило то, что чистый корабль продать можно намного выгоднее, чем засранный.

Скорее всего, этот воин ранее служил не простым охранником, а кем-то вроде сержанта, и понимал, как командовать людьми, не прибегая к палочной системе. Его доводы, особенно более выгодную продажу, все бывшие рабы восприняли “на ура”.

Через три часа галера уже выглядела чистой. Не являлась таковой на самом деле, но внешне производила именно такое впечатление. К самому сложному, к очистке мест проживания рабов, новая команда ещё даже не приближалась, а эта работа займёт у них минимум сутки. Зато восставшие не поленились и рассортировали весь ранее награбленный пиратами товар. В этом им помог молодой Аун, который неплохо разбирался в торговле. Парень понимал, что чем более полезным он себя покажет, тем лучше к нему окажется отношение. Молодец мальчишка, не впал в отчаяние после гибели отца, не закрылся в себе. Ему явно тяжело, он иногда, что называется, “подвисает”, и видно, как ему хочется заплакать, но парень сдерживает себя, чтобы не показать свою слабость на людях.

Пока наблюдал за Ауном и восставшими, не забывал и о своём основном занятии. По моим прикидкам, Кристо должен был прийти в себя уже более часа назад, но землянин всё ещё пребывал в состоянии овоща. Я уже начал волноваться и вспоминать, что делать в столь сложных ситуациях, как ресницы землянина дёрнулись, и он шумно вздохнул полной грудью.

Открыв глаза, Кристо тут же вырвал свои ладони из моих, резко сел и начал судорожно ощупывать себя. По мере того, как его руки находили уже зажившие шрамы на месте смертельных ран, его лицо постепенно разглаживалось. А больше всего его успокоил вид Хурана, который, проходя мимо, радостно махнул ему рукой.

— Физически ты в норме. — Подтвердил ему я.

Услышав мой голос, землянин отстранился и внимательно взглянул на меня, словно увидел впервые. Почти полминуты он сверлил меня взглядом, затем его зрачки расширились, и он произнёс на выдохе:

— Я тебя знаю!

— И тебе привет.

— Какого чёрта ты тут делаешь? — Задавая этот вопрос, землянин отодвинулся от меня до предела, упёршись спиной в борт галеры.

— И это вместо спасибо?

— Спасибо? — Не понял он.

— Во-первых, ваше восстание провалилось бы, если бы не моё вмешательство. Во-вторых, ты жив только благодаря моему Зелью Полного Восстановления. И в-третьих, я больше четырех часов служил Якорем при твоем Повышении.

Он словно не слушал меня, только смотрел очень внимательно, после чего сказал:

— Рэйвен? Ты вроде так назвался тогда.

— Верно.

— А где ещё трое? Две девчонки и белобрысый такой? — Спрашивая, землянин внимательно разглядывал корабль, который с кормового возвышения был словно на ладони.

— Остались на Уне, этот тот остров…

— Я помню, как назывался тот остров. — Резко прервал меня Кристо. — Тебя прислали они? — Задал он странный вопрос.

— Они? — Не понял я его.

— Эти гандоны, что нас сюда перенесли! — Повысил голос землянин. — Ты работаешь на них, да?

На мой громкий смех обернулись все восставшие. Пришлось им помахать руками, что всё в порядке. Минуты три, наверное, я ржал в голос, не в силах остановиться. Меня, убившего одного из квестеров, кто-то на полном серьёзе заподозрил в работе на них? Отсмеявшись, я перевёл взгляд на Кристо, который всё ещё ждал моего ответа. Только вместо слов ему ответил мой кулак. Голова землянина дёрнулась, и его затылок с гулким звуком впечатался в борт галеры. Встав на ноги, я добавил ему ещё и с ноги. После чего обернулся к сидящему рядом лекарю и сказал ледяным тоном:

— Вылечишь его сломанный нос, переломаю тебе все рёбра. Понятно?!

— Да. — Тихо пискнул врач, не сводя взгляда с моей ладони, лежащей на рукояти кинжала.

Глава 14

Разумеется, такой демонстративный удар не остался без внимания. Все восставшие тут же отложили свои дела и развернулись в мою сторону. Злость на слова Кристо не была наигранной, и бил я в полную силу, так что, несмотря на “укреплённой тело”, землян сейчас находился в состоянии гроги. То, что именно я ударил того, кого бывшие рабы избрали своим кормчим, не вызывало у них никаких сомнений. Я буквально почувствовал волну агрессии, которая покатилась ко мне от бывших галерных гребцов. Четверо из них шагнули в мою сторону, обнажая клинки. Среди этой четверки был и Дуар, воин полной Стали. Остальные за оружие не схватились, но демонстративно встали за спинами более смелых.

— Нарываешься?! — Сквозь зубы процедил Дуар, прочертив при этом борозду остриём меча по доскам палубы. — Или тебя Да`Нанн покусал?

Насколько я понял характер этого человека, он предпочитает действовать, а потом думать. Его кредо: сперва бить, потом разбираться. И то, что он ещё не напал на меня, говорит только о том, что он меня боится. Точнее не боится, а опасается.

И в его опасении есть свой резон. Это я, благодаря своей новой способности, могу видеть ранги других. А подобное “зрение” относится к довольно редким умениям. Большинство людей на Айне определяет ранг по Цеховым Знакам с символическим изображением Ядра. Но ношение этих Знаков не обязанность, а скорее традиция и часть цеховой геральдики. Конечно, уровень противника можно определить и по косвенным данным, но в моём случае подобный анализ даёт сбой. В своей булатной броне, с копьём из древа Таль и опоясанный орочьим поясом я никак не выгляжу на воина Бронзы. К тому же я на глазах восставших убил одним ударом пиратского боцмана, который, как мне кажется, превосходил Даура как боец, несмотря на их одинаковый ранг. Сторонний наблюдатель, взглянув на меня, скорее всего подумает о Булате или как минимум о Полной Стали. И подобный противник, тем более облачённый в доспех и готовый к бою, для бывших рабов, которые, конечно, успели вооружиться, но пока не сменили свои лохмотья хотя бы на кольчуги, далеко не простая цель.

С другой стороны, их достаточно, чтобы убить меня, даже если я Полный Булат, это придаёт им храбрости. Но и без жертв с их стороны, если бой состоится, также не обойдётся. А умирать сейчас, когда они только обрели свободу, никто из бывших рабов явно не горит желанием. Но и проигнорировать моё нападение на, как они считают, «одного из них» они не могут.

С точки зрения здравого смысла мой удар в нос Кристо — глупость. Но я не робот, меня можно вывести из себя. И этому парню, заявившему о том, что я работаю на квестеров, досталось по делу. Совершенно не жалею о сделанном, свой сломанный нос Кристо полностью заслужил.

Не делая резких движений, но и не убирая копьё, демонстрируя тем самым как готовность к бою, так и одновременно нежелание этого сражения, сохраняя внешнее спокойствие, я поднял левую руку и произнёс:

— Это было личное.

Столь простое высказывание успокоило большую часть восставших. Многие из них слышали мои слова о том, что я и Кристо — земляки, и их вполне устроило такое моё объяснение. Мало ли какие конфликты могут быть между давно знающими друг друга людьми? Главным в моих словах было то, что моё нападение не являлось проявлением агрессии к остальным, и этот посыл большинство поняло верно.

Многие, но всё же не все. Даур, явно обиженный тем, что его обошли в голосовании на капитана, и почувствовавший за своей спиной поддержку как минимум ещё пяти бойцов, сделал вид, что его моё объяснение не устроило. К тому же я видел, как блестели его глаза, стоило ему посмотреть на мою броню.

— Это слишком маленький корабль, чтобы здесь было место личным разборкам! — Усмехнулся воин Полной Стали. — Как боцман этого корабля требую виру за нападение на кормчего! Твой доспех!

— Требовать ты будешь блинчики у своей бабули. — Огрызнулся я. Свою броню отдавать кому бы то ни было я не собирался. — А не виру у меня.

Моя наглость обусловлена ещё и тем, что рядом со мной, плечом к плечу, сжав небольшой нож в дрожащей руке, встал Аун. А на молодого наследника семьи Дань, который является для восставших, по сути, пропуском в порт Триеса, никто из бывших рабов руку не поднимет. Так я думал, но немного просчитался, неверно оценив характер Даура.

— Что?! — Взревел новоиспечённый боцман, багровея от ярости.

Он оглянулся на своих людей и только собрался отдать команду напасть на меня, как его остановил резкий окрик Хурана:

— Стоять!

Расталкивая своих людей, недавно избранный капитан вышел вперёд и встал между нами.

— Во-первых! — Хуран развернулся к Дауру. — Требовать виру может только капитан! Или ты не принял меня как своего капитана? — в голосе Хурана звучит явная готовность к драке.

— Стоп! — Тут же сделал шаг назад боцман. — Я не это имел ввиду. С тобой у меня нет никаких проблем.

Кивнув Дауру, капитан повернулся ко мне и продолжил:

— Во-вторых, ты, Рейвен, напал на Кристо, нашего кормчего, напал, когда он был беспомощен и ещё не оправился от Повышения. — Хуран оглянулся на свою команду и продолжил. — Это бесчестно! — Его слова вызвали согласный ропот остальных восставших.

Плохо!

Очень.

Я сорвался и, кажется, сейчас за этот срыв мне придётся заплатить очень дорого. В отличие от прямолинейного Даура, Хуран оказался намного умнее. Новый капитан галеры только что, одной фразой, настроил против меня всю команду. Причём настроил так, что они чувствуют сейчас справедливость на своей стороне, и мне на блефе и угрозах уже не выехать. Одно предложение из уст Хурана, и мой выбор сужается всего до двух пунктов: драться и умереть, или расстаться с бронёй. Сколько раз я себе говорил: сперва думай, потом делай! Но нет, сорвался, ударил. И обойдётся этот срыв в более чем две сотни золотых, которые стоит сейчас моя булатная броня? Явно нет! Дорогим выйдет для меня этот урок. Точнее, вышел бы, если бы как раз в этот момент из-за моей спины не раздался знакомый голос Кристо:

— Хуран, Даур! Это моя вина. Рейвен был в своём праве, когда ударил. — Подойдя ко мне, землянин кивнул мне и, извиняясь, развёл руками. — Я не имею к нему претензий.

Хуран секунд десять всматривался в нашу тройку: меня в центре, Ауна с моего левого бока и на Кристо, стоящего справа, после чего выдохнул с явным облегчением и сказал:

— Конфликт исчерпан! — И развернувшись к команде, рявкнул во всё горло, — Что встали?! Галера сама себя от дерьма не отмоет! Даур, проследи за уборкой!

Команды нового капитана возымели действие, и народ, отложив оружие в сторону, начал возвращаться к своим делам. Причём большинство из них сделало это с явным облегчением от того, что драться с непонятным незнакомцем не придётся.

— Кристо! — Внезапно позвал нового кормчего Хуран. — Подойди!

Кивнув мне, землянин успокаивающе махнул рукой, спустился с кормовой надстройки и принялся о чём-то шептаться с капитаном восставших. Только увидев, что они спокойно разговаривают, я позволил себе расслабить ладонь, сжимающую древко копья.

— Уф-ф-ф-ф. — Донесся слева от меня тяжёлый выдох.

Поворачиваю голову, стоящий рядом молодой Аун, который так храбро и безрассудно встал плечом к плечу со мной, сейчас подрагивает, словно осенний лист на ветру. Парень совсем недавно потерял отца, ему страшно до одури, тем не менее он не забился под лавку, а достал где-то ножик и встал рядом.

— Спасибо. — Кивнул я ему. — Но не стоило… Случись сражение, тебя бы убили, а это была явно не твоя битва.

— Вы спасли мне жизнь! — Упрямо наклонив голову, немного дрожащим голосом произнёс сын торговца. — Я не мог остаться в стороне.

— А ваша семья Дань точно торговцы? — в сомнении протянул я. — А не потомственные воины или проходчики?

Паренёк упрямо кивнул в ответ на мой вопрос и сказал:

— Иногда и торговцу надо уметь дать сдачи. — Он опустил взгляд, вспомнив о гибели папы. — Жаль, мой отец этого не понимал, считал, что всегда есть возможность договориться и избежать боя.

Можно было бы сказать много слов, чтобы как-то поддержать Ауна, но я чувствовал, что все эти слова будут фальшивыми. Возможно, я и подберу правильные фразы, но внутри они будут пусты, формальны, а этот паренёк, стоящий рядом, подобного не заслуживает. Поэтому вместо того, чтобы что-то сказать, я сжал плечо парня, кивнул ему и, развернувшись, шагнул к лекарю.

— Помощь нужна? — Спросил я у корабельного врача. — Умею немного, но Базовое Исцеление мне доступно. И да, мое имя Рэйвен.

Лекарь с некоторой опаской покосился на меня, но быстро совладал со своими эмоциями:

— Лесь Хулал, — представился он, легко склонив голову. — Базовое исцеление… — Протянул он в сомнении. — Пожалуй, в одном случае оно может пригодиться.

Кивнув мне, он склонился над одним из раненых, который находился в бессознательном состоянии. Молодой, нет и двадцати, парень, судя по окровавленным волосам, получил тяжёлую черепно-мозговую травму. Хулал внешние признаки ранения вылечил, но, скорее всего, этот раненый не жилец, потому как травмы мозга не излечить так просто, и даже зелья Полного Восстановления в данном случае бесполезны.

— Я сделал всё, что мог. — Вздохнул лекарь. — Дальше всё в руках Элаи или её ученицы Ишии. — Он развернулся ко мне. — Меня учили, что при таких ранениях шанс на выздоровление увеличивается, если периодически использовать на раненом магию лечения, пусть даже самую базовую. — Врач тяжело вздохнул. — Но делать это надо часы или даже сутки, а я уже пуст, да и тратить все свои силы на того, кто, скорее всего, не доживёт до следующего утра, когда у меня есть и иные подопечные… — Его взгляд скользнул по другим раненым.

— Будет излишне расточительно. — Договорил я за него.

Лекаря моя прямота покоробила, но он всё же кивнул, после чего продолжил:

— Примерно раз в десять минут “Базовое Исцеление” на него. — Врач поднял на меня взгляд, в котором читалось некоторое сомнение. — Но вся эта работа может оказаться бесполезной.

Так как мне надо было заняться каким-то делом, чтобы не выглядеть белой вороной на фоне остальных бывших рабов и не вызывать ненужного мне сейчас раздражения, пожав плечами, ответил:

— Я всё же попробую.

Лесь Хулал молча кивнул, расстелил перед раненым небольшую циновку и отошёл в сторону. Если вначале, как только его увидел, этот лекарь показался мне трусливым человеком с небольшой гнильцой внутри, то сейчас я поменял о нём мнение. Честный последователь Элаи, для которого врачебный долг важнее своей бренной жизни.

Сев на циновку, закатал рукава. По уму надо было снять кольчугу, но я не рискнул сейчас оставаться без брони.

Прежде чем приступить к лечению, бросил взгляд на спину Лесь Хулала. Сейчас этот врач, склонившийся над одним из раненых, мне чем-то напомнил одного человека. Напомнил не внешне, а неким невидимым внутренним стержнем. Отдаленно напомнил, совсем мимолетно, но этого хватило, чтобы в моей голове мелькнула мысль о том, а жива ли сейчас Лан Лин?

Мои мысли о судьбе девушки оборвал требовательный взгляд Хулала, который словно вопрошал: “Раз обещал, то что сидишь и ничего не делаешь?”. Так как он был прав, я постарался очистить свой разум от посторонних мыслей. Добившись нужного результата, погрузился в себя и раскрутил внутреннее Ядро до нужной скорости. Затем уравнял частоты Магии и Духа до нужной пропорции и, пропустив этот поток энергии через фокус концентрации на самых кончиках пальцев, придал потоку нужную форму.

Земляне, которые получили “Базовое исцеление” от Стеллы Божественного Вдохновения, не понимают, насколько сложное заклинание они научились делать интуитивно. Магия Исцеления одна из самых тяжёлых в освоении, когда дело касается практического применения. Она требует великолепной концентрации и ясности мысли. Поэтому боевые целители, способные исцелять прямо в бою, а не после сражения, на Айне довольно редки и ценятся куда больше, нежели даже опытные бойцы. В этом на начальных этапах у землян, избравших Талант Исцеления, перед местными огромное преимущество. Потому как таким, как Илона, не нужно проводить все те медитативные “процедуры”, которые совершал сейчас я, они делают это интуитивно.

Первое “Базовое Исцеление”, скользнувшее с моих пальцев, было выполнено практически идеально. Не отводящий до этого мгновения от меня взгляда Хулал наклонил голову, выдохнул с явным облегчением и занялся своими делами. Остальные восставшие, видя, что я занят важным делом, также сменили свои взгляды с настороженных на более тёплые.

Это наблюдение показало, что я был прав в своём выборе заняться чем-то полезным, а не расхаживать по галере туда-сюда без какого-либо дела. Да и тренировка Магии Исцеления для меня лишней не будет точно. В идеале мне следует довести этот навык до полного автоматизма, чтобы применять его, не прибегая к столь глубокой медитации. Да и чем больше людей я вылечу, тем сильнее станет мой навык.

Между заклинаниями не забывал следить за тем, что происходит на борту галеры. Самая простая поверхностная часть уборки была закончена, но новый капитан на этом не успокоился и, отведя корабль на сотню метров от острова, приказал довести чистоту на борту до идеальной. Причём не просто приказал, а смог убедить бывших рабов в том, что наведение порядка на судне в их же интересах. Пока остальные были заняты, кто уборкой, кто сортировкой груза, сам капитан о чём-то долго разговаривал с Кристо. Увы, даже улучшенная аура Восприятия не позволила мне расслышать, о чём же они говорили. Но судя по жестам землянина, они обсуждали корабль и будущий маршрут, по крайней мере я так понял.

Когда я завершил четвёртое по счёту “Базовое Исцеление”, рядом со мной присел Кристо.

— Извини. — Сказал он и развёл руками, затем сжал одну ладонь в кулак и вытянул в мою сторону. — Мир?

Сжав правую ладонь, я легонько ударил своим кулаком по его.

— О чём договорились? — Спросив это, я кивнул в сторону новоиспечённого капитана.

— Как только остальные вымотаются за уборкой достаточно, Хуран озвучит план идти в Триес, и мы сразу отчалим отсюда. — Землянин дёрнул левым плечом. — Местных почему-то этот островок изрядно нервирует.

— Поверь, они не на пустом месте нервничают. — Горько усмехнулся я.

— О как… — Произнёс Кристо, цокнул языком и бросил задумчивый взгляд на берег.

— Сейчас опасности нет. — Успокоил я его. — Но задерживаться здесь и правда не стоит.

Я не врал, так как если сюда прибудут маги, привыкшие сжигать нежить на Гнури, и увидят у острова какую-то незнакомую галеру, то, скорее всего, спалят её дотла, даже не спросив: “а что вы тут делаете?”. В качестве профилактики сожгут и будут по-своему правы.

— Расскажешь? — Переведя взгляд с острова на меня, спросил Кристо.

— Не сейчас. — Отрезал я, так как ещё не придумал непротиворечивую легенду. — Но этот остров не зря называют Проклятым.

— Понял. — Кивнул мне землянин, после чего откинулся назад, упёршись спиной в борт галеры, и спросил внешне невинно: — Слушай, а почему ты и правда один? Когда я уходил, вас оставалось четверо.

— Рассказ о том, что со мной за это время произошло, хочешь услышать? — Спросил я, не удержавшись от улыбки, так как вспомнил Ларинделя.

— Был бы не против. — Наклонив голову, спокойно, но с явным интересом произнёс землянин.

Прекрасно понимаю его любопытство, особенно в свете той паранойи, которую он продемонстрировал совсем недавно. В принципе я не против повторить ему то, что рассказывал эльфу, с некоторыми купюрами, разумеется. Но как меня научило общение с сидским полукровкой, любой рассказ — это своеобразная валюта, поэтому я приветливо открыто улыбнулся и произнёс:

— Хорошо, но только после тебя.

Услышав меня, Кристо закрыл глаза и больше минуты сидел неподвижно, погрузившись в глубокую задумчивость. Я его не торопил, воспользовавшись этой паузой для того, чтобы прочитать над раненым новое заклинание. Когда я завершил “Базовое Исцеление”, землянин открыл глаза, опять дёрнул левым плечом, словно в каком-то нервном тике, и сказал одно слово:

— Справедливо.

После чего замолчал, буравя меня взглядом. Смотрю на него и понимаю, что сломанный нос его ничему не научил. Кажется, он из тех людей, кто будет гнуть свою линию несмотря ни на что. Впрочем, чему я удивляюсь? Одно то, что он послал квестеров и ушёл один, при этом сам не зная, куда идёт, многое говорит о характере этого человека. Он будет делать только то, что сам считает нужным и правильным. И даже пистолет, приставленный к виску, не заставит его изменить свои решения.

Чем больше за ним наблюдаю, тем отчётливее понимаю, что вряд ли найду с этим человеком общий язык. Быть недолгими попутчиками ещё возможно, но друзьями мы точно не станем. Слишком разные у нас характеры. По правде, не думаю, что он долго протянет на Айне, здесь таким твердолобым приходится особенно нелегко. Да что говорить, если бы не моё вмешательство, он был бы уже мёртв.

Так и не дождавшись от меня просьбы начать рассказ, Кристо просидел в молчании ещё минут пять, после чего в глазах мелькнула искорка разочарования, и он заговорил:

— С одной стороны, за этот месяц со мной произошло многое. — Землянин вздохнул. — С другой же, сейчас, оглядываясь назад, понимаю, что всё происходящее было каким-то одинаковым… Словно меня как подхватила одна волна, так и несёт на себе всё это время… Волна тотального невезения…

Едва он начал говорить, как я почувствовал себя Ларинделем. Не знаю на счёт остальных талантов, но в умениях барда у землянина точно минимум четыре Звезды. Кристо умел рассказывать. Думаю, он из тех, кто банальный поход в магазин за хлебом способен описать так, что слушающий будет внимать его рассказу, не прерывая. Так и я, едва он заговорил, превратился в слух и внимание.

В его рассказе был только один большой недостаток, Кристо вообще не упоминал о своих мотивах или чувствах, подтолкнувших его к тем или иным поступкам. В остальном же его речь по интересу и накалу не уступала просмотру какого-нибудь голливудского блокбастера. Даже о начале его пути, которое я знал со слов Эндера, и то слушал с изрядным интересом. Кристо и правда нашёл общий язык с жившим уединённо старым рыбаком. Тот рыбак уже много лет как предпочитал одиночество, после того, как более десяти лет назад потерял обоих своих сыновей во время шторма. Землянин своим характером напомнил рыбаку его младшего, тот тоже был не менее упрямым, и то упрямство его и сгубило, затянув за собой и старшего брата. Произошедшая много лет назад семейная трагедия старого рыбака сыграла на руку Кристо. И землян, не прилагая практически никаких усилий, получил в своё распоряжение вполне крепкую, пусть и небольшую, но парусную лодку, способную на недалёкие каботажные путешествия.

На этом месте Кристо, снова дёрнув левым плечом, неохотно рассказал о том, что на Земле был фанатом экстремального туризма. По его словам, он даже участвовал в очередной попытке установить, возможно ли доплыть из Норвегии до Северной Америки на построенном по древним чертежам драккаре. Несколько раз в году его уносило в очередное путешествие. От восхождения на Чогори, до участия в этнографической экспедиции в сельву Амазонки. От безумного сплава по горным рекам Перуанских Анд на бревнах, до велосипедного! тура через всю Сахару. Никогда не понимал таких людей, ни на Земле, ни здесь на Айне. Зачем искать себе приключения на задницу, если жизнь и так далеко не сахар? Но хобби Кристо в данном случае сыграло ему на руку, он легко освоился с управлением рыбацкой лодкой.

Он даже почти без приключений добрался до соседнего с Уном острова, благо течения и роза ветров ему благоволили. Но на этом его везение и закончилось. Причём, сперва на начало “чёрной полосы” не было и намёка. Его приняли хорошо, местные восхитились его смелостью и даже закатили небольшую пирушку в его честь. А когда Кристо проснулся на следующее утро, то с удивлением узнал, что во время пира позволил себя лишнего, и его лодку местные конфискуют в качестве виры за какой-то непонятный ему проступок. Разумеется, из-за своего характера землянин с подобным смириться не мог и полез в драку. Зря полез. Ещё хуже то, что он умудрился выбить глаз одному из местных. В итоге его связали и посадили в яму. А на следующий день продали в рабство на первый же зашедший в гавань корабль.

На Архипелаге Бастарга рабство вроде как запрещено, кроме долгового, из которого можно выйти, выплатив долг. Но в городах-государствах Юго-Восточного побережья рабовладение процветает и составляет весомую долю местной экономики. Поэтому многие капитаны были не против подзаработать на перепродаже “живого товара”.

Так Кристо в первый раз оказался в рабстве. Да, именно “в первый раз”. С того корабля он сбежал практически сразу, как только тот пришвартовался у другого острова. Надсмотрщики не могли и предположить, что местные замки на колодках и на клетке для побывавшего в десятках переделок ещё на Земле Кристо — не более чем детская игрушка. Освободив руки и ноги, землянин дождался, пока охранник уснёт, открыл замок клетки и выскользнул наружу, после чего спрыгнул за борт и вплавь добрался до земли. На следующий день его искали, но не нашли, потому как и прятаться Кристо умел, его этому научили аборигены Амазонки.

Когда корабль работорговцев отплыл от острова, Кристо попытался украсть рыбацкую лодку у местных. Эта его попытка оказалась неудачной, он просчитал почти всё, но не учёл охранную магию, потому как ничего о ней не знал, и был пойман на горячем. Итогом стало тюремное заключение. Заключение, из которого землянин сбежал на следующий же день. И происходи дело на континенте, он, наверное, и правда имел бы все шансы обрести свободу, но на острове, который местные жители знали, как свои пять пальцев, Кристо долго прятаться не смог. Его поймали. Избили и бросили в яму, которую закрыли металлической решёткой и подпёрли огромным камнем. Но и в этой ситуации Кристо не опустил рук и, как только его оставили одного, принялся копать подкоп.

Три дня и три ночи он копал, не очень рассчитывая на успех. Но удача ему улыбнулась, стоило ему прокопать всего полтора метра, как он провалился в природную пещеру, которая тянулась до самого побережья. Так землянин сбежал вновь. В этот раз он был умнее и прятался лучше. Почти пять дней он водил местных за нос, а потом тайком пробрался на грузовую джонку, которая встала на рейде для пополнения припасов, и, спрятавшись среди многочисленного груза, рассчитывал таким образом добраться до континента.

Но и этим планам Кристо не суждено было сбыться. Землянин хорошо спрятался, но не учёл возможности местных, так как ничего к тому моменту не знал об аурах. Его нашёл боцман судна во время очередного обхода, который привычно осматривал груз под аурой Восприятия и расслышал тихое дыхание землянина. Так Кристо вновь предстал перед судом, в этот раз корабельным, и капитан приговорил его к продаже в рабство, как только их джонка зайдёт в какой-нибудь город-государство.

В этот момент рассказа я невольно улыбнулся, догадавшись, что случится далее. И я оказался прав. Не прошла и неделя, как Кристо сбежал вновь. Но в этот раз его побег не был столь чист, и ему пришлось убивать. Впервые ему пришлось отнять чужую жизнь, причём сделать это не в честном бою, а подло, расчётливо, из засады, но другого выбора у него не было. В этот момент рассказа выражение лица Кристо изменилось, он словно сожалел, что поступил тогда именно так. Но этот сожаление быстро пропало, сменившись уже привычной мне самоуверенностью в своей незыблемой правоте. Именно после того побега землянин получил новый ранг.

В начале своего рассказа Кристо ничуть не преувеличивал, его как понесла одна волна, так и несла на себе до встречи со мной. Ещё шесть раз землянин попадал то в рабство, то в тюрьму, и каждый раз сбегал, пока однажды…

Пока однажды, наученный опытом, разобравшись в основах охранной магии на собственной шкуре, землянин после очередного побега всё же смог украсть парусную лодку и сбежать в открытое море. И он почти достиг континента. Почти. Так как ровно на полпути до цели ему повстречалась именно эта галера, капитан которой был очень рад тому, что на халяву получил очередного гребца-раба, да ещё и лодку, которую потом продал на ближайшем острове.

Больше недели Кристо провёл прикованным к лавке гребца. И всё это время он готовил побег и восстание. Уговаривал людей, подпиливал тайком цепи, выжидал. Если Хурана и Даура, воинов Стали, можно было назвать кулаками бунта, то сердцем и мозгом восстания оказался именно землянин. Теперь мне стало более понятно, почему именно его избрали кормчим, по сути, вторым человеком на корабле.

— Вот, в принципе, и всё. — Обведя руками галеру, завершил свой рассказ Кристо. — Хотя нет, ещё одна деталь. Когда я перегрыз горло Тонгару Вано, то вес моих “достижений”… - Произнеся это слово, землянин скривился, словно оно ему очень не нравилось. — Превысил черту Наполнения, и, когда я очнулся, то сразу начал Повышение. А дальше, дальше ты и так всё знаешь.

Глава 15

Рассказ Кристо вызвал во мне лавину тех воспоминаний, которые уже не произойдут. Память о прошедшем цикле услужливо подсказала, что “прошлый я” в самом начале своего пути на Айне прошёл через что-то похожее. Конечно, не в столь жёсткой форме, так как обошлось без рабства и тюремного заключения, но та жизнь и правда напоминала бесконечный бег наперегонки с неблагожелательной судьбой.

Не зная местных обычаев, “прошлый я” влипал в неприятности на постоянной основе. Причём, многие мои ошибки могли запросто привести к гибели. Старт этого цикла из-за памяти будущего, даже несмотря на все подставы квестеров, можно назвать лёгкой прогулкой, в сравнении с тем, что пришлось пережить “прошлому мне”.

Из-за того, что “прошлая жизнь” была переполнена постоянной борьбой за выживание и бегом от одних неприятностей к другим, то в том цикле я набирал множество различных достижений и начальные ранги “пролетал” ненамного медленнее, чем делаю это сейчас. Как и сидящий рядом Кристо, который сегодня поднялся до Бронзы без какой-либо памяти будущего всего на пару дней позже меня. Его расти с такой скоростью заставила судьба, а не тычки квестеров или понимание далеко нерадужного всеобщего будущего.

Другое дело, что скорость роста — это, безусловно, важный элемент, но далеко не единственный. Также важно и качество тех достижений, которым наполнено твоё Ядро. И вот по этому показателю нынешний я намного обогнал “меня прошлого”, в разы.

Что же касается скорости восхождения по Спирали. Даже обладая памятью будущего, я во многом был ограничен. Как общими, доступными мне возможностями, так и тем местоположением, в котором я оказался. Архипелаг Бастарга — далеко не самое лучшее место для ускоренного Повышения во многом из-за транспортной ограниченности.

Я рвал жилы, решился даже на адамантитовый подвиг, а обогнал Кристо всего на пару дней в гонке до Бронзы. Но в этом нет ничего странного и необычного. Допустим, есть легкоатлет, который пробегает стометровку за десять секунд, и сколько ты не выдели ресурсов на его подготовку, сколько не тренируй этого атлета, за восемь секунд он эту стометровку не пробежит. Никогда. Обыватель, незнакомый с этим видом спорта, может подумать “да что эти две секунды разницы между десятью и восьмью, ведь мелочь!”, но в действительности это та грань, которая отделяет возможное от нереального. И в данном цикле мне удалось перешагнуть эту грань, причём перешагнуть не в ущерб качеству наполнения Ядра.

То, что я на верном пути, подтверждает тот факт, что, по словам квестера, я первый из землян достиг Бронзы. Первый! Оставив позади всех Осколков!

— Твоя очередь. — Прервал мои размышления землянин, который сменил позу, чтобы слушать мой рассказ более внимательно.

— Разумеется. — Кивнул я, прочёл новое заклинание Исцеления и начал говорить.

Наверное, я мог бы рассказать ему всё, как есть, вырезав только свою память о будущем, чтобы не провоцировать квестеров. Возможно, в подобном рассказе не было бы ничего страшного, но я поступил иначе и выдал Кристо, можно так сказать, “официальную”, обкатанную на Ларинделе и землянах моей группы историю. Историю, в которой я прошёл соло Обезьянье логово после пьянки с шерифом и ничего при этом не запомнил. Историю, в которой нет места “Чистой ладони пяти пустых пальцев” и прочим эпическим подвигам.

Что же касается Ларинделя, то в этой версии я просто работал на него, как независимый наемник. И именно выполняя задание эльфа, я оказался на этом острове. В концовке своего рассказа не удержался и добавил часть правды, ту часть, в которой сидский полукровка меня кинул, бросив одного на Гнури, после того, как я исполнил его поручение.

— А дальше, дальше ты и так всё знаешь. — Завершил я свой рассказ, дословно процитировав самого Кристо.

— Нет! — Покачал головой землянин. — Не всё. Я почти не видел, как протекало сражение, вначале был слишком занят, перегрызая горло пиратскому капитану, а потом немного умирал. — В этом месте Кристо просто пожал плечами, даже не побледнев при воспоминании о том, как едва не перешагнул за Грань.

Да, кажется, у этого парня, что сидит сейчас рядом, яйца даже не стальные, а отлиты из титанового сплава. Я никогда не был настолько безбашенным и бесстрашным как он. Недолго подумав, согласился с его доводом и вкратце рассказал о том, как проходило сражение восставших с их бывшими хозяевами.

Дослушав до конца и ни разу не перебив, как только я замолчал, Кристо поднял вверх указательный палец и задал вопрос.

— Одно уточнение. Ты и правда убил пиратского боцмана с одного удара?

— Да. — Бессмысленно увиливать, так как это видели другие.

— Получается ты, будучи Бронзой, с одного удара убил Сталь? — Недоверчиво прищурился землянин, у которого, кажется, опять обострилась паранойя.

— То есть то, что ты сам, безоружный, будучи на ранг ниже, на Железе, умудрился перегрызть горло капитану пиратов, который был вовсе на Булате, тебя не смущает? — Откровенно усмехнулся я.

— Во-первых, нас было трое. — Загнул один палец Кристо. — Во-вторых, у Лано, погибшего первым из нас, был припрятан небольшой нож, которым он удачно попал прямо в шею Вано, первым же ударом повредив артерию. В-третьих, капитану ещё кто-то зарядил в затылок веслом, от чего тот поплыл. Есть ещё и в-четвертых, и в-пятых. — Землянин поморщился. — Да, мне повезло, и я бы погиб без твоего зелья, признаю. Но! — Он вновь поднял указательный палец вверх. — Моя “победа” в принципе укладывается в возможное, а вот твоя… Одним ударом… Сталь, будучи на Бронзе… Причём, я видел, на что способен тот боцман, и мальчиком для битья он не был совершенно точно.

Скрывать от такого же землянина возможность использования Сакрального Барьера в бою смысла не имело, поэтому я открыто улыбнулся и сказал правду.

— Я перед своим ударом просто рассказал боцману, что я с Земли.

— А?! — Вначале не понял меня Кристо, но уже через секунду до него дошло, его взгляд прояснился, и он показал мне большой палец. — Чёрт! Ты крут! Я бы не догадался! И это сработало! Надо запомнить! Боцман, услышав твои слова, немного поплыл, да?

— Немного, да, но мне хватило на один точный удар. — После чего добавил. — Говорят, на драгоценных рангах есть навык “Ментальный барьер,” который не позволит использовать этот трюк. Но на металле почти никто из местных не обладает защитой против подобного “приёма”.

Выслушав меня, Кристо явно расслабился, словно в его голове наконец-то сложился пазл, который не давал ему покоя. Он сменил позу, усевшись более удобно, и с любопытством в голосе заговорил вновь:

— Слушай… Я после того, как убил старого кэпа, получил за это достижение Изумрудного ранга, так как на Железе победил Булат, пусть и не в одиночку. Это достижение позволило мне взять Бронзу, хотя до этой победы над кэпом у меня не хватало до Повышения почти четверти наполнения Ядра. — Ему дали за такую победу всего лишь Изумрудное достижение? Меня это немного удивило, я думал там было минимум Итильдиновое, но, видимо, сыграло роль то, что нападавших было трое, и кто-то со стороны ещё и огрел пирата веслом. — Ты же за сегодня убил двоих бойцов Железа, ещё двух Бронзы и одно Стального, — Кристо пристально посмотрел мне в глаза, — много тебе насыпало?

От его “насыпало” меня немного покоробило, не люблю, когда так говорят о достижениях, но я не подал вида, пожал плечами и с лёгким немного наигранным разочарованием пояснил землянину:

— За Железных противников мне не дали ничего. — Удивление в глазах землянина неподдельно, и я добавляю. — Видимо, так работает начисление достижений, если ты убил кого-то ниже рангом, то есть тех, кто слабее тебя, то какое же это “достижение”?

— Хм-м-м-м… — Ненадолго задумался Кристо, после чего кивнул. — Наверное, ты прав.

— Что же касается побед над Бронзовыми врагами… — Задумался ненадолго, но в итоге сказал правду. — Примерно десяток таких убийств позволил бы мне пройти новое Повышение. Но! Не думаю, что подобный путь по Спирали эффективен. Слишком велик риск напороться на того, кто сильнее или более умел и опытен. Да и если начать убивать направо и налево, то очень скоро тобой заинтересуются и прибьют просто для профилактики.

— А вот тут ты прав. — Кивнул мне Кристо. — Не думаю, что местные спокойно относятся к тем, кто шагает от Повышения к Повышению по трупам. С этим понятно, а за боцмана-то что ты получил?

— Эм-м-м-м… Почти ничего. — Пожал я плечами.

— Как “почти ничего”?! — Не понял меня землянин.

— В прямом смысле, — уточню я, — не назвать же достижение деревянного ранга “Нечестная игра” чем-то заслуживающим внимание. — После чего добавляю. — Думаю, победа над кем-то с помощью наших Сакральных Знаний не является положительным “достижением”.

— Чёрт! — Хлопнул ладонью по бедру Кристо, как мне показалось, в сильном разочаровании. — Обидно! Я уже успел такой план в голове нарисовать…

Что он придумал, в прошлом цикле пришло в голову многим. Видимо, поэтому столь простой способ победы над более сильным врагом, не ожидающим такой подставы, как удар Сакральным Знанием, квестеры и обесценили в достижениях. И, наверное, правильно сделали, потому как многие земляне плюнули бы на мораль и легко воспользовались бы таким простым путём к быстрому Повышению.

Кристо почесал затылок и уставился в небо, о чём-то задумавшись. Я же, глядя на него, подумал о том, как меняются люди. Совсем недавно этот землянин бросил всё и ушёл один в неизвестность, в попытке вырваться из-под опеки квестеров и из навязываемого ими пути по Спирали. А сейчас он же раздумывает о том, как бы побыстрее подняться по рангам. И в этом его можно понять, после того, что выпало на его долю за столь малый срок, даже до такого бунтаря дошло, что слабый воспринимается на Айне как ресурс, который можно использовать тем или иным образом. Впрочем, и на Земле также, просто реализовано не так заметно и в более мягкой форме.

— Извини. — Оторвавшись от созерцания проплывающих в вышине облаков, произнёс Кристо. Мой недоумённой взгляд он истолковал верно и добавил. — За то, что обвинил тебя в работе на этих… как ты их там назвал… на квестеров.

— Принято. — Односложно отвечаю я.

У меня много вопросов по его рассказу. Хочется уточнить множество деталей, расспросить землянина о его побегах и о том, как ему удавалось вскрывать местные замки. К тому же у меня мелькнула мысль, что подобный навык и для меня будет нелишним. И неплохо бы ему научиться. Может взять у Кристо несколько уроков по взлому? Кто знает, куда заведет меня судьба, и допускаю, что подобное может мне пригодиться. Минуты две раздумывал, как бы подойти к этой теме, а потом плюнул на формальности и просто в лоб попросил Кристо научить меня.

— Баш на баш. — Подмигнул он в ответ. — Ты меня учишь магии Иллюзии, ты говорил, что она не привязана к приёмам, и в принципе любой может её освоить, а я тебя основам взлома.

— Я сам знаю только базу. — В принципе, я не против, но сразу очерчиваю границы возможного. — И должен предупредить, эта магия даётся только тем, у кого хорошее пространственное воображение, или есть талант в рисовании.

— О! — Широко улыбнулся в ответ на моё предостережение землянин. — С этим у меня проблем нет, на жизнь на Земле я зарабатывал, публикуя художественные зарисовки из своих путешествий.

— Тогда по рукам. — Сказав это, я протянул ему ладонь.

— Отлично! — Открыто улыбнулся Кристо и, пожав мою руку, встал на ноги. — Сейчас мне надо заняться некоторыми делами. — Он кивнул в сторону рулевого весла. — А затем, когда отчалим, займёмся взаимным обучением.

— Согласен. — Односложно ответил я, так как пришло время для наложения нового Базового Исцеления.

Когда завершил заклинание, Кристо рядом уже не было, он спустился вниз и о чём-то разговаривал с новым боцманом. Говорили они тихо, но при этом довольно сильно жестикулировали. Это их поведение меня заинтересовало, и я уже собрался активировать ауру Восприятия в надежде подслушать, о чём они говорят. Но мне помешал лекарь, который именно в этот момент подошёл ко мне и в очередной раз начал осмотр раненого. Осмотр показал, что никаких положительных изменений в результате моих заклинания не произошло. А когда лекарь отошёл в сторону, то Кристо уже завершил разговор с Дуаром, и подслушивать уже было нечего.

Прошёл целый час, за который меня никто не трогал и ко мне не подходил. Всё это время я не только раз в десять минут читал заклинание, но и анализировал рассказ Кристо. Искал в его истории нестыковки и какой-либо явный обман, но пока не находил. Каждая часть его рассказа логично вытекала из предыдущей. Каждый его поступок приводил к вполне закономерным последствиям. Конечно, выглядело настоящим чудом, что землянину удавалось постоянно выбираться из заключения, сбегать из тюрем и клеток. Но, с учётом его ещё земного опыта, даже это можно было объяснить.

Вообще Кристо производил двоякое впечатление, с одной стороны он был предельно невезуч, и если с ним что-то могло случиться плохое, то это и случалось. Но одновременно с этим он наоборот показал себя очень везучим. Потому как без невероятного везения выбраться из тех приключений, которые свалились ему на голову, было бы невозможно. Его рассказ был прямо-таки олицетворением дуализма удачи.

Мои размышления об истории Кристо продолжались бы ещё долго, если бы ко мне не подошел Аун и не попросил помочь. Наследник торговца и новый боцман уже почти завершили поверхностную инвентаризацию захваченного вместе с галерой пиратского груза. И как раз по одной его части у них и возник вопрос. Один из небольших ящиков нёс на себе клеймо Унудо и небольшой знак, видимо, принадлежавший какой-то торговой лавке. Аун спросил, не знаю ли я, кто ставит на свои товары этот символ, но увы, с этим я не мог помочь. Точно видел что-то похожее на рынке Унудо, но не запомнил, какой именно торговец так клеймил свой товар. Внутри ящика оказались сушеные травы. Не особо редкие и дорогие, но собранные и заготовленные довольно умело. Если продать весь ящик оптом, то можно легко заработать пару золотых.

— Дуар что реально хотел вернуть этот ящик законному хозяину? — Когда боцман отошел в сторону, с сомнением в голосе спросил я у сына торговца.

— Когда мы войдём на рейд Триеса, галера точно подвергнется полному досмотру. — Пояснил Аун. — И тот товар, принадлежность которого можно определить, портовая стража всё равно конфискует. Так что, если бы Дуар мог указать точно хозяина ящика и озвучить просьбу передать при оказии товар владельцу, это могло бы положительно сказаться на настроении стражи.

— Это ты ему подсказал? — Уголки моих губ дрогнули в лёгкой улыбке.

— Эм… — Глаза паренька забегали. — Не то чтобы я сказал ему это явно.

— Но подтолкнул его мысли в нужном направлении. — Правильно понял я и похлопал юношу по плечу.

— Немного. — Признался Аун и слегка покраснел.

Привычное дело, сортировка товара, явно положительно сказалась на настрое юноши. Нет, он не забыл о гибели отца и о тех потерях, которые выпали на его долю, но его взгляд перестал быть таким пустым и обречённым, как ещё час назад. Парень будто зацепился за что-то знакомое, и это, словно якорь, удержало его от падения в пучину всепоглощающей депрессии.

После того, как мы закончили разбираться с этим ящиком, я вернулся на корму и уже собирался снова сотворять исцеляющие заклинание, как меня остановил лекарь.

— Хватит. — Поджав губы, словно нехотя произнёс Фуунь. — Всё, что могли сделать для него, мы сделали. — Поправив голову раненого, он поднялся на ноги и, бросив взгляд в небо, договорил. — Теперь только уповать на милость Элаи или на благосклонность Ишии.

Остальные раненые, за исключением получившего травму головы парня, уже не просто пришли в себя, а даже начали помогать другим восставшим. Всё же магия Исцеления и алхимия творят настоящие чудеса. Трое из тех раненых, что уже таскают тюки поклажи под командные окрики Дуара, в земных больницах с теми ранами, которые были ими получены, провели бы минимум по три, а то и четыре месяца.

Не успел придумать, чем себя занять, причём так, чтобы другие не подумали, что я маюсь от безделья, пока они вкалывают в поте лица, как последовала команда от Хурана. Приказ заканчивать уборку и инвентаризацию и готовиться к отплытию. Не прошло и десяти минут после озвучивания этой команды, как галера, скрипя уключинами, снялась с якоря. Как и обещал новый капитан, за вёсла сели все. В том числе новоявленные офицеры, врач и Аун. Чтобы не выглядеть белой вороной в худшем смысле этого выражения, сел на галерную лавку и я. Единственным, кто не спустился на гребную палубу, а остался на кормовом возвышении, был Кристо, но и ему досталось своё весло, правда рулевое.

Несмотря на то, что из-за потерь во время боя, далеко не все гребные лавки были заняты, галера, тем не менее, вполне уверенно набрала ход, плавно развернулась кормой к острову и начала от него удаляться. Работа гребца не такая простая, как может показаться. Галерное весло — далеко не весло от прогулочной лодочки в местном парке, и управляться с ним куда как труднее. Физически я не испытывал никаких проблем, всё же воин Бронзы значительно сильнее и координированее не ступившего на Спираль Возвышения человека. Да и с поддержанием нужного ритма, благодаря активной ауре Восприятия, проблем у меня не возникло. Но всё равно, мои гребки были немного не такими, как у других, и сидящий на лавке позади Фуунь несколько раз поправлял меня, объясняя, как грести верно.

За полтора часа интенсивной гребли галера, несмотря на явный некомплект гребцов, отошла от Гнури более чем на пять километров. Мы продолжали грести, пока не раздался довольный возглас Кристо, и Хуран велел сушить весла. То есть остановиться и поднять вёсла над водой. Затем новая команда корабля поставила парус, благо среди бывших рабов оказались несколько бывалых рыбаков, и галера неторопливо начала набирать ход, развернувшись носом ровно на запад.

Новый капитан назначил дежурную смену, а остальным разрешил отдыхать. По прикидкам Кристо, на рейд Триеса, если ветер не поменяется, мы выйдем не позднее послезавтра. Встав с лавки, потянулся, разминая немного затёкшую от однообразной работы спину, а затем поднялся на кормовую надстройку. Прислонившись к борту с зажатым подмышкой рулевым веслом, Кристо выглядел так, будто всю жизнь провёл за этой работой, настолько естественным и даже скучающим он казался со стороны. Словно, он прошёл как минимум кругосветку, стоя вот так на корме и управляя кораблём с помощью рулевого весла. Заметив меня, землянин с улыбкой кивнул, приглашая подойти к нему.

— Как наши дела? — Тихо, так, чтобы наш разговор не слышали другие, спросил я.

— В принципе, Хуран не обманывал. — Усмехнулся Кристо. — Галера в хорошем состоянии, парус стоит крепко. Направление я знаю. О местных течениях меня уже просветили, так что довольно скоро мы и правда будем в Триесе. Когда увидим побережье материка, то уже точно не заблудимся.

— Но? — Уточняю я.

— Всегда есть “но”, да? — Кивнул новый кормчий. — Чем ближе к материку, тем больше пиратов. А эта галера многим в этих водах знакома, и врагов у прошлого её капитана было предостаточно. И как ты понимаешь, с нашим далеко не полным экипажем от нападения мы не отобьёмся. Да и с таким некомплектом на гребных лавках от погони не уйдём при всём желании.

— Так вот почему Хуран сидит на носу и вглядывается в горизонт. — Сообразил я, кивнув в сторону носа галеры.

— А ночью его сменит Дуар. — Уточнил землянин.

— А тебя кто сменит? — Киваю на рулевое весло.

— Во время Повышения я выспался. — Сухо и как-то не особенно весело рассмеялся Кристо. — Так что сутки или даже больше продержусь без проблем.

С Повышением и выспался, это он, конечно, загнул, но я его понимаю, благодаря “укреплённому телу” и взятой Бронзе он и правда без проблем может бодрствовать пару суток без особой потери концентрации.

— Понимаешь… — Так же тихо, как и я, почти прошептал землянин. — Для местных это место, — он похлопал по рулевому веслу, — и сама должность кормчего наполнены сакральным смыслом. Считается, что её может занимать только тот, кто больше всех богов почитает Нертана или Сунбада. А я, когда коротко рассказывал свою историю, чтобы хоть как-то объяснить свои похождения, назвал себя последователем Сунбада. — Землянин усмехнулся, разведя ладони. — Во многом поэтому меня и назначили кормчим, а не только потому, что я умею с этим обращаться. — Он похлопал по рулевому веслу.

— Нертан, Сунбад? — Сделав вид, что впервые слышу эти имена, спросил я, хотя благодаря памяти будущего прекрасно знал, о ком он говорит.

— Боги местного Павшего пантеона. — Поморщился Кристо. — Первый — бог морей и океанов, кто-то вроде нашего Непутна или Посейдона. Второй — божество дорог и путешествий, на Земле был такой у скандинавов, Мейли называли.

Никогда не слышал о Мейли, для меня покровитель путешественников — это святой Христофор. Впрочем, земные святые для Айна никто и звать их никак, у них здесь свой собственный пантеон.

— И ты представился почитателем Сунбада? — Уточнил я. — Здесь боги — не пустой звук, не стоит разбрасываться подобными словами.

— Я тебя умоляю! — Закатил глаза Кристо. — Местные боги пали, и от них остались только воспоминания.

— Да? — Усмехаюсь я ехидно. — Правда? Только воспоминания? Ну попробуй тогда поклянись именем Камо, а затем плюнь на эту клятву.

— Ладно. — Показав открытые ладони, не стал спорить со мной Кристо. — Не совсем пустой звук, согласен, я немного перегнул. Но всё равно, их влияние не такое большое, как мнится местным.

— Надеюсь, тебе хватит ума не распространяться на эту тему перед жрецами. — Тихо рассмеялся я.

— Я уже пробовал поговорить на религиозные темы с местными служителями “высших сил”. — Поморщился землянин. — Они не оценили. — При этих словах он вновь дёрнул левым плечом. — Если бы не “укреплённое тело”, то на моей спине до сих пор были бы следы от пары десяток розог, выписанных мне за “богохульство”.

— Ну, если до тебя доходит только через мордобой. — Пожимаю плечами.

При моих словах он непроизвольно дотрагивается до своего носа.

— К-м-м-м. Да, удар у тебя поставлен.

— Учили. — Отвечаю односложно, не став уточнять, кто учил и когда.

— О! По поводу «учили»! — Переводит он тему. — Как насчёт первого урока по магии Иллюзии?

— Баш на баш. — Возвращаю ему его же недавний ответ.

— Да не вопрос! Тащи сюда пару рабских колодок и замки, сбитые Дуаром с ящиков. — с лёгкостью согласился Кристо.

Сославшись на разрешение кормчего, без труда нашёл нужное на нижней палубе и поднялся обратно на корму с полностью занятыми руками. В прошлом цикле было несколько случаев, когда мне пригодился бы навык взлома. Так что будет не лишним научиться основам этого мастерства.

Так мы и начали “преподавать” друг другу. Я давал задание Кристо, что нужно делать, и он в ответ поступал также. К моему глубочайшему удивлению, взлом замков оказался не таким сложным занятием, как мне представлялось. К тому же, мой урок облегчался тем, что прежде чем приступать непосредственно к взлому, я под руководством землянина разбирал похожий замок на части. Смотрел, как он сделан, что и как приводит в движение его части. После чего, уже понимая конструкцию, мне было на порядок легче взламывать его с помощью проволоки или гвоздя.

Кристо также показывал отличные результаты в освоении Иллюзии. Думаю, у него около четырёх звёзд в талантах Художника, ну или минимум три с половиной. Поэтому данная школа магии давалась ему легко и естественно. Первой визуализации в виде простейшей линии на своей ладони он достиг почти на час быстрее, чем это удалось мне во время обучения у Мастера по Камню.

— Ты только не впадай в эйфорию. — Предостерёг меня Кристо после того, как я в одно движение вскрыл замок рабских колодок. — Это простейший замок. Да и на купеческих сундуках ничего особо сложного. Уверен, на Айне есть умельцы, замки которых вскрыть так просто не получится.

— У меня и с замками от купеческих сундуков пока не очень-то получается. — Ответил я, беря в руки один из таких замков, который мне пока никак не давался.

— А ты хотел за три часа стать мастером по взлому сейфов? — Сухо рассмеялся Кристо. — Так не бывает.

Ну да, не бывает… Как же. Это он не знаком с Дайсом. Который, как мне кажется, выпив, мог с первого раза управлять вертолётом, вскользь посмотрев инструкцию по его управлению. Причём, эта инструкция могла быть написана на китайском, которого он не знал, это бы его не остановило. Или Ариэн, которая при мне, изобразив случайный жест, вскрыла магическую печать. Печать, которую лучшие маги гильдии Артефакторов не могли взломать несколько веков. Но в чём-то Кристо прав, несмотря на то, что квестер назвал меня тринадцатым, до настоящих Осколков мне было очень далеко.

Солнце давно зашло за горизонт, Сегуна поднялась в зенит, а мы даже не думали отдыхать, продолжая свои занятия. Нагрузив Кристо визуализацией сходящихся кругов, сам в который раз пробовал взломать один из купеческих замков, настолько этим увлёкся, что заметил приближение Хурана, когда тот уже поднялся на кормовую надстройку.

— Кристо. — Позвал новый капитан.

— Да?

— Фуунь говорит, что утро будет особенно туманным.

— Спасибо, я понял. — Кивнул землянин, и Хуран вновь ушёл на нос галеры.

— Туман на что-то влияет? — Не очень понял я.

— Разумеется. — Кивнул кормчий. — Я сейчас держу курс ровно на запад, чтобы выйти на расстояние видимости от побережья континента. В тумане же подобный курс станет опасным, так как можно налететь на прибрежные скалы. Из-за того, что эти воды мне незнакомы, думаю, лучшим вариантом будет в самом начале тумана опустить парус и лечь в дрейф. Нас, конечно, отнесёт течением немного на юг, а Триес на северо-западе, но лучше так, чем разбить корабль.

— Много времени потеряем? — Спросил я.

— Тут точно не сказать, мне лоций и спутниковых снимков никто не показывал. — Скривил губы Кристо. — А ты куда-то спешишь?

— Да, были некоторые планы. — Я ещё не потерял надежды успеть на проводимый гильдией Алхимиков турнир.

— Планы?

Кажется, он ещё более любопытный, чем Илона. Впрочем, скрывать подобное смысла большого не было, поэтому легко признаюсь:

— Вскоре в Триесе пройдёт большой турнир под эгидой гильдии Алхимиков, думал поучаствовать.

— Такой хороший приз? — с лёгкой заинтересованностью спросил землянин.

— Пилюли Возвышения Металла. — Бессмысленно делать из этого какой-то секрет, не пройдёт и часа после того, как мы встанем на рейде Триеса, как он легко сможет узнать все детали и сам.

— Судя по названию… — Кристо ненадолго задумался. — Нечто и правда полезное. Но я думал, что Повышения не достигнуть только алхимией, а тут какие-то пилюли.

— Ты почти прав. Эти пилюли — огромная редкость, и весь цех Алхимиков производит всего три или четыре комплекта таких пилюль в год. Да и человек не может выпить больше одной дозы в жизни. Но, признаюсь, заманчиво выпить таблеточки и получить Повышение.

— Заманчиво? — в сомнении тянет кормчий. — Мне кажется, что если силы, которые нужно потратить на победу в подобном турнире, вложить во что-то иное, то профита можно получить гораздо больше. Да и неумеха, подобный мне, на состязании такого уровня не имеет шансов. — Договорив, он внимательно посмотрел на меня. — Думаешь, у тебя они есть? Эти шансы.

— Не попробую — не узнаю. — Пожимаю плечами.

— Не доверяешь мне? — Словно о чём-то незначительном, спросил Кристо. — Вот и не хочешь говорить?

Конечно, я мог ответить дипломатично или повернуть всё в шутку, но вместо этого встретил его взгляд и произнёс с металлом в голосе:

— А есть за что тебе доверять? Ты кинул группу, вполне догадываясь, что не в полном составе у этой группы могут возникнуть трудности. То, что подобного не произошло, не значит, что произойти не могло. Ты показал себя человеком, который слушает только себя. — Я наклонил голову и спросил. — Ты бы сам стал доверять такому человеку?

— Как хорошо, что подобные вопросы не мешают нам обмениваться опытом. — Легко, словно услышал только что не отповедь, а весёлую историю, ответил мне землянин. И тут же показал мне два круга, которые неспешно двигались навстречу друг другу по его ладони.

— Хорошо, да. — Соглашаюсь с ним, перенимая лёгкость его интонации. — И у тебя отличный прогресс. Что не скажешь обо мне. — в очередной раз один из замков мне не дался.

— Не переживай, ты делаешь всё почти верно. Почти. Не останавливайся, почувствуй замок, и он сам откроет тебе свои тайны.

Легко сказать, но пока это у меня не получалось, хотя основы и принципы этой науки я, можно сказать, понял. На базовом простейшем уровне, разумеется, но понял. Но в “науке” взлома теория и понимание основных принципов — это лишь малая часть, потому как главное здесь практика, и только она может принести существенные результаты. Этой практикой я и занимался под наставляющие комментарии Кристо почти всю ночь. Да, ни я, ни землянин сегодня спать так и не легли. Он — потому как не доверял управление галерой кому-либо, а я же так как не хотел терять время зря и к тому же не чувствовал особой усталости.

Предсказанный лекарем туман появился незадолго перед рассветом. Вначале как едва заметная в свете Сегуны лёгкая дымка, поднимающаяся над волнами. Но с каждой минутой туманная пелена становилась всё плотнее и поднималась всё выше над водой. Когда похожая на плотное облако туманная завеса поднялась почти на уровень галерного борта, Хуран разбудил несколько человек из бывших рыбаков, и они свернули парус. Пока они этим занимались, проснувшийся Фуунь прошёлся вдоль всего борта судна, что-то нашёптывая. Когда он завершил обход, я почувствовал лёгкий почти незаметный ветерок, который дул ровно от центра галеры к её бортам. Судя по всему, лекарь применил один из заговоров магии Ветра. Из-за этого заклинания морской туман, уже поднявшийся почти до середины мачты, так и не перетёк на галеру, оставаясь снаружи очерченного лекарем периметра. Этот заговор Ветра был мне знаком, он относился к бытовому разделу магии, и его часто применяли для защиты помещений от комаров или от плохих запахов. В бою же это заклинание было практически бесполезно, разве что разгонять алхимические пары, но для этого можно было придумать что-то более эффективное.

— Н-да. — Произнёс за моей спиной Кристо и, закрепив с помощью каната рулевое весло, отпустил его. — Это не туман, а какой-то суп, — он вытянул руку за борт и провёл ладонью по дымке, — кажется, его ложкой зачерпнуть можно. Это значит, что сегодня будет очень жаркий день.

— И надолго это? — Уточнил я.

— Я видел туманы, которые длились несколько суток. — Наклонив голову, произнёс землянин. — Но! Не переживай, это явно не тот случай. Солнце взойдёт, прогреет воздух, и туман истает. Часа два, может три максимум. — Ответив на мой вопрос, Кристо развернулся к капитану. — Хуран, выдели человека, чтобы сидел на носу и вслушивался в волны под аурой Восприятия.

— Что нужно слушать? — Уточнил глава бывших рабов.

— Как меняется шум волн. — Пояснил кормчий. — Не хотелось бы в этом мареве налететь на скалы. По моим расчётам береговая линия уже близко, и если бы сейчас был день, то мы бы уже видели побережье.

— Понял. — Кивнул Хуран и тут же подозвал одного из членов команды, определив его в наблюдатели.

У меня мелькнула мысль вызываться на эту работу, так как из-за пояса моя аура была более чувствительной, и изменение шума волн я бы услышал, наверное, раньше, чем любой на борту галеры. Но время было уже предрассветное, и на меня напала зевота. Поэтому вместо того, чтобы заняться важным делом, я уселся и, прислонившись спиной к бортовым доскам, погрузился в тревожную дремоту. Сном этот состояние назвать нельзя, но и полноценным бодрствованием тоже.

Мерное раскачивание палубы, успокаивающий скрип досок и такелажа — всё это действовало убаюкивающе, лучше любой колыбельной. Поэтому я позволил себе расслабиться и дать накопившейся усталости побороть тревогу и паранойю. Тем более Кристо вроде как ложиться спать не собирался, и вряд ли он позволит кому-то на меня напасть, пока я сплю. Мои глаза сами собой закрылись, словно веки кто-то залил тяжёлой ртутью, тихий окружающий шум стал ещё более убаюкивающим, и я начал проваливаться в царство сновидений…

Но проспал я недолго, тревожный окрик впередсмотрящего заставил меня открыть глаза. Судя по всему, спал я немногим более часа, так как сквозь туман уже пробивались лучи восходящего над горизонтом солнца.

— Что там? — Спросил Хуран у вперёдсмотрящего.

— Да шум какой-то непонятный, — немолодой уже мужчина, слегка за тридцать, указал рукой не ровно вперёд, а куда-то ещё и за левый борт.

Капитан, а также подошедший к ним Кристо, видимо, активировав свои ауры, начали вглядываться и вслушиваться в туман. Так продолжалось минуты две, после чего Хуран вскинул руку со сжатым кулаком вверх и громко прошептал.

— Будите всех! Тревога! Рядом какой-то корабль! — И тут же цыкнул на Кристо, который задел один из ящиков, и тот опрокинулся, издав достаточно громкий звук. — Тихо! Туман ещё очень густой, и есть шанс, что нас не заметят и проплывут мимо.

— Встаём. — Начал будить всех Дуар, боцман сразу понял серьёзность ситуации. — Вооружаемся! Но тихо!

Бывшие рабы не были неженками и через многое прошли, поэтому никто не впал в панику, хотя выражение лиц и у всех было тревожное.

— Надеюсь, нас не заметят. — Прошептал вставший за моей спиной лекарь. — Нас слишком мало для полноценного боя.

Так как у него не было лекарского жезла, то сейчас Фуунь держал в своей правой руке стальной тесак. И по тому, как уверенно оружие лежало в его ладони, мне стало ясно, что обращаться с ним врач умеет на достаточно профессиональном уровне.

То, что нас мало, было понятно всем и особенно новому капитану. Поэтому, когда большинство вооружилось, и кто мог облачился в доспехи, Хуран отдал новую команду.

— Все строимся на кормовой палубе! — Разнёсся его громкий шёпот. — В случае нападения весь корабль мы не удержим, а это самое высокое место галеры, да лестница наверх достаточно узкая. — Тут же пояснил он.

Нас было меньше пятнадцати, так что, если в тумане рядом с нами находится не торговая джонка, такая, как знакомый мне “Вольный ветер”, то этого числа не хватит, чтобы отбиться от полнокровной абордажной команды. Да, за нас было целых два воина полной Стали, но при этом всего один маг, к тому же и тот больше лекарь, чем боевой заклинатель.

Хуран верно оценил обстановку. Полноценного сражения мы не выдержим. Наш единственный шанс — занять оборону на кормовой палубе и нанести нападающим достаточный ущерб, чтобы они решили, что дальнейшее нападение на нас слишком невыгодно. К тому же, поднявшись на корму, мы оставляли внизу весь товар. И в случае чего, могли сказать что-то вроде “забирайте всё, но нас оставьте в покое”. Не сказал бы, что подобный план сулил нам гарантированное выживание в случае нападения из тумана, но лучшего у нас не было. По крайней мере, ни мне, ни Кристо в голову никакой альтернативы не пришло.

Во главе нашего строя, который перекрыл кормовую лестницу, встал Дуар. Я же, как бы плохо к нему не относился, встал за его левым плечом и поднял копьё в боевую позицию. Боцман дёрнулся, когда увидел чужое древко совсем рядом со своим лицом, обернулся, внимательно посмотрел мне в глаза, затем молча кивнул и отвернулся. Хуран единственный остался на носу корабля, продолжая вслушиваться в туман.

С каждой минутой, пока мы стояли, замерев в импровизированном строе, напряжение всё возрастало. Кто-то за моей спиной начал молиться, при этом молился почему-то Антаресу, божеству Света. На мгновение мне захотелось развернуться и пояснить тому, кто возносил свою молитву, что если солнце его услышит, то прогреет воздух, и туман рассеется. Тот самый туман, что скрывает нас сейчас от чужого корабля. И нас сразу заметят.

Прошло более десяти минут невероятного напряжения, но ничего не менялось, и у нас появилась надежда, что возможные неприятности пройдут мимо. Но, как это часто бывает, стоило этой надежде немного окрепнуть, как она тут же рухнула. Хуран вновь вскинул свой кулак вверх и, спрыгнув с носа, подбежал к нам и занял позицию рядом с Дуаром.

— Чужой корабль развернулся к нам. — Пояснил он. — Не думаю, что это случайность.

Не прошло и пяти минут, как его слова подтвердились. Туман, словно его кто-то подгонял, прорвал лёгкую ветровую защиту, установленную лекарем, и залил нос галеры, скрывая носовую надстройку от наших глаз. И почти тут же по моим ногам прошёл сильный удар, идущий от ступней, и пришлось напрячься, чтобы устоять. Чужой корабль только что навалился на наш борт, но из-за тумана мы по-прежнему не видели агрессора, только какие-то смутные тени.

— Приготовились! — Скомандовал Хуран, перехватив свой меч поудобнее.

Почти сразу после его команды, словно ждала её, из тумана появилась чужая абордажная группа. В ней было немного народу. Даже меньше, чем нас. Всего дюжина бойцов и магов. Но против них у нас не было и тени шанса. Каждый их боец был облачён в отличные доспехи и имел булатное оружие. А самый слабый из них был полной Бронзой, при этом трое достигли Булатного ранга. В руках же магов, стоящих во второй линии, блестели своими зачарованными навершиями артефактные посохи.

К тому же, я знал этих людей. Это была абордажная команда “Перебежчика”! Во главе с их командиром, бывалым воином по имени Шанси Лун. Именно он был тем, кто на лодке отвозил меня на Гнурь, так как сам “Перебежчик” не рисковал пришвартовываться к берегу.

Резкий окрик их командира, и они перестраиваются в узкий клин, выдвигая на его остриё воинов Булата. Взмах короткого меча в руках Шанси Луна — и эта слаженная, прошедшая вместе не одно сражение группа, словно единый живой организм, начинает движение в нашу сторону.

По тому, как дрожит клинок в руке Хурана, мне ясно, что этот воин Стали прекрасно понимает, что это его последний бой, и против таких противников у восставших рабов нет и тени шанса. До столкновения остаётся не более пары секунд, когда взгляд Шанси Луна замечает меня. Его глаза расширяются, и в них мелькает узнавание. Узнавание перерастает в понимание, а понимание в испуг, за которым следует неподдельный ужас, и командир абордажной группы “Перебежчика” орёт во всё горло:

— Отступаем! Бежим! — И первым же выполняет свою команду, развернувшись на месте и давая драпа, при этом он продолжает кричать куда-то в туман: — Отшвартовываемся! Быстрее! Здесь Рэйвен, и он живой!!!

Глаза бывших рабов, которые после этого выкрика все обернулись ко мне, были наполнены неподдельным удивлением.

Глава 16

Не думал, что когда-либо в своей жизни ещё хоть раз пересекусь с “Перебежчиком” и его эксцентричным капитаном. Думаю, и Лариндель, как и я, не рассчитывал на новую встречу. По крайней мере командир его абордажной команды, когда увидел меня, был удивлён совершенно неподдельно, и это ещё мягко говоря. К тому же реакция Шанси Луна ясно показала, что мои размышления о поступке Ларинделя вполне оправданы. Эльф, как и капитан его абордажной группы, прекрасно знали, какие последствия настигнут того, кто разрушит алтарь Чумного бога. Именно поэтому Шанси Лун бежит сейчас, сверкая пятками, обратно на “Перебежчик”. Во-первых, опасается заразиться неизлечимой болезнью, а во-вторых, ещё больше боится убить меня и затем встретиться с зомби Апокалипсиса лицом к лицу.

Как бы с перепугу, повинуясь как обычно не разуму, а чувствам, Лариндель не спалил нашу галеру чем-то ультимативным. Это было бы с его стороны несомненно глупо и недальновидно, но я прекрасно помнил, как он выкинул дорогой сервиз из-за пустякового повода. Потом он пожалел о своём поступке, но то потом, сделанного-то уже было не переиграть. Да и раз нас снова свела судьба, то будет незазорным потребовать то, что мне причитается по праву! Этот сидский бастард мне должен за уничтожение алтаря тёмного бога! Эта мысль и подтолкнула меня вперёд.

— Стоять! — Заорал я в спину абордажникам “Перебежчика”, одновременно отталкивая в сторону стоящего передо мной Дуара.

Мой окрик, казалось, только придал ещё большего ускорения боевой команде эльфа, и они скрылись в плотном тумане буквально в пару прыжков одновременно с тем, как мои ступни коснулись гребной полупалубы галеры.

Да уж, в скорости этим бойцам не откажешь, умеют быть быстрыми, когда припрёт! Впрочем, они и воевать умеют, так что мне не стоит перегибать палку и припирать их к стене. Да, после смерти моё тело восстанет в виде зомби, но я как личность уже перестану существовать, и такой исход меня не устраивает совершенно.

Активировав ауры Ускорения и Восприятия, я рванул вперёд. И тут же обострённым слухом услышал, как кто-то рубит канаты. Скорее всего, “Перебежчик” заарканил нашу галеру с помощью абордажных кошек, и сейчас, чтобы не тратить время на их снятие, команда каракки спешно перерубает связывающие два судна верёвки.

Я был очень быстр, но команда “Перебежчика” оказалась подготовлена к любым неожиданностям. Как только я влетел в туман, который окутывал нос галеры, как по ногам прошёлся новый удар, возвестивший о том, что атакующий корабль разорвал свой захват. Сквозь туман я даже разглядел высокий борт каракки, борт, который уже начал пусть медленно, но удаляться. А вот этого мне нельзя было допустить до того, как пообщаюсь с эльфом. Поэтому, запрыгнув на носовую оконечность галеры, вскинул правую руку вверх и обратился внутрь себя, к записи на своём Ядре, к заклинанию “Огненное торнадо” Итильдинового круга.

Одноразовые заклинания могут быть невероятно мощными. Опытный алхимик способен создать спелл, который будет на круг или даже два выше его реально ранга. Когда в прошлом Цикле мы, земляне, узнали о существовании подобной возможности, то вначале восприняли подобные заклинания, как узаконенный чит. И в чём-то были правы, но далеко не во всём. Правы в том, что данные заклинания — это чит. По правилам, по которым живёт Айн, запись на Ядре человека наносится только Божественным Законом Эйрата, который некоторые земляне называли “Системой”. А одноразовые записанные заклятия — это своеобразный взлом “Системы”. Взлом, который осуществили алхимики уже после того, как боги Пали. Квестеры, кстати, тоже, видимо, пользуются какой-то лазейкой в правилах Айна. Потому как не думаю, что эти сущности имеют какое-то отношение к старым богам этого Мира, но при этом они свободно наносят свои записи на наши Ядра. По этим причинам жрецы очень косо смотрят на тех, кто применяет, и особенно на тех, кто создаёт подобные заклятия. Но человек — такое существо, которое ради увеличения своей силы пойдёт на что угодно, даже на обход божественных законов! И само существование записанных заклинаний — хороший пример данного утверждения.

Но вскоре к нам пришло понимание того, что записанные заклинания на самом деле далеко не столь ультимативны. Мало того, что их создание невероятно дорого и требует специфических ингредиентов. Так ещё и методика их производства основана на магии демонов! И далеко не каждый талантливый алхимик обратится к этому разделу магии, какую бы выгоду это ему не сулило. Плюс, помимо этого, чтобы сделать заклинание кругом выше, чем у алхимика, надо потратить очень много времени. А точнее, годы! Нет, это, конечно, не значит, что маг должен годами стоять и беспрерывно перемешивать ингредиенты, но сам процесс был очень длительным, словно производство хорошего коньяка. Именно по этим причинам Лариндель так разозлился и едва не вышел из себя, когда я сломал запечатывающий шар. Слишком дорого ему далось создание “Огненного Торнадо”, и он тогда просто не рассчитывал расстаться со столь ценным заклинанием, когда озвучивал свои условия. Если бы он подумал, что у него есть хотя бы тень шанса на потерю этого спелла, то он ни за что не предложил бы его в обмен на “удивление”. Хотя, он же эльф, может быть и предложил, кто его знает.

Также, из-за того, что записанные заклинания существовали как бы в обход правил, у них было несколько довольно неприятных и существенных ограничений. Первое — на Ядре человека одномоментно не может быть записано более одного подобного спелла. Второе — после применения записанного заклинания следующее можно было записать только после того, как пройдёт Рябь. Рябь, которая образуется от активации заклинания и стирается с оболочки Ядра, вызывая на его поверхности ментальное волнение. У разных людей эта Рябь длиться по-разному, от суток, до месяца. У меня, как подсказала память будущего, этот интервал составлял ровно тридцать шесть часов.

Из-за данной специфики большинство магов Айна даже не подозревали о самом существовании такого вида заклятий, как записанные заклинания. Подобные знания были прерогативой опытных алхимиков, жрецов, а также богатой аристократии, которая могла позволить себе покупку столь дорогостоящих спеллов и при этом была достаточно могущественна, чтобы заткнуть служителей Пантеона.

Но, не смотря на всю дороговизну и на то, что использование “Огненного Торнадо” столь близко ко мне самому убило бы и меня, надеюсь, со стороны я сейчас выглядел достаточно уверенным и безумным, чтобы его применить.

— Лариндель! — Заорал я в туман. — Ты мне должен! Не заставляй меня применять “Огненное Торнадо”!

При этом мой голос буквально дрожал от переполняющей злости. Я не забыл, как этот бастард меня кинул одного на Гнури! Совсем не забыл. Да, у него были мотивы для подобного поступка, но это не отменяет того, что он меня, по сути, предал. Правда, я готов это предательство забыть, если он предложит за это достойную плату, но данного нюанса эльфу лучше пока не знать. Да и думать об этом пока рано, сидский полукровка может и пойти на эскалацию конфликта. Ему всего-то надо увести “Перебежчик” в туман, чтобы тот скрылся от моего взгляда, и нанести удар по галере чем-то особенно мощным. Да, в таком случае он меня убьёт и получит рядом со своим кораблём зомби Апокалипсиса, но эта нежить быстро пойдёт на дно и станет в данный момент неопасной для его судна. Когда-нибудь потом этот чумной мертвец выберется на берег континента, что приведёт к тысячам, если не миллионам, смертей. Но насколько такой вариант будущего беспокоит эльфа, который к этому времени успеет убраться достаточно далеко, чтобы чувствовать себя в безопасности, я не знаю.

Впрочем, рискнуть продолжить движение “Перебежчика” в туман он может только в том случае, если решит, что я блефую в своей угрозе применить “Огненное торнадо”. Хотя, почему блефую? Если одновременно с активацией записанного заклинания прыгну в воду, то могу и выжить. Да, при этом погибнут все на галере, включая Кристо, и мне придётся в воде скинуть броню, но зато я отомщу этому сидскому бастарду! Вопрос только в том, стоит ли удовлетворение моей злости подобных жертв?

Все эти размышления промелькнули в моей голове, словно вспышка, не заняв и секунды. По правде, я и сам ещё не решил, что сделаю, когда борт “Перебежчика” скроется в тумане. Нанесу удар или отменю активацию “Огненного торнадо”? Я замер на перепутье, позволив пока этому решению повиснуть в воздухе. Но каждая секунда, во время которой “Перебежчик” пусть неторопливо, из-за своей массы и безветрия, но всё же удалялся от галеры, вынуждала меня склонить чашу весов в пользу одного из вариантов. Если бы не туман! Но он есть, и как только каракка пропадёт из вида, кидать “Торнадо” наобум будет неоправданной глупостью, можно промахнуться и, лишившись единственного козыря, стать беззащитной жертвой.

Едва мне показалось, что эльф решил рискнуть и сбежать, как туман пошёл волнами со стороны “Перебежчика”, возникло сильное завихрение, которое стремительно рвануло мне на встречу. Я едва инстинктивно не запустил в ответ записанное заклинание, приняв это завихрение за магическую атаку! Но вовремя остановился, разглядев в туманном коконе знакомые одеяния.

Секунда, и рядом со мной с гулким ударом ступней на нос галеры приземляется никто иной как Лариндель. Лёгкое движение его левой руки, и природный туман вокруг нас многократно уплотняется, и в мои ноздри бьёт неуместный здесь и сейчас запах ванили. Вокруг эльфа воздух дрожит, искажается до такой степени, что даже с пары метров не разглядеть выражения его лица. Кажется, эльф перед тем, как сюда прыгнуть, активировал все магические защиты, которые только были в его распоряжении. Но при этом его поза вполне мирная, навершие его боевого посоха смотрит не на меня, а в воду за бортом, как бы демонстрируя мирные намерения своего хозяина.

— Я искренне считал, что ваша История закончена, господин Рэйвен. — Донеслись до меня искажённые магическими барьерами слова сидского полукровки.

Перед тем, как продолжить наш разговор, я произнёс сквозь зубы:

— Визуализация.

Перед моим лицом тут же появился Знак достижения “Чистая ладонь пяти пустых пальцев”. Только в этот раз я раскрыл этот Знак полностью, включая информацию о том бонусе, который даёт это достижение.

— Посмотрите внимательнее, вглядитесь в Знак. — Жёстким тоном потребовал я.

Эльф подался вперёд, секунд двадцать рассматривал достижение, после чего его плечи немного опустились, а воздух между нами стал чище, словно он только что отменил как минимум половину своих защит.

— Значит вы всё это время были иммунны к болезням! — Воскликнул Лариндель, причём в его голосе сейчас звучала почему-то совершенно искренняя обида.

— Именно! — Мне сложно даётся спокойный голос, но у меня получилось взять себя в руки, затолкав свою злость куда-то далеко в глубину. — Проклятие Отголоска Нулгла за разрушение алтаря мифрильного ранга, а моё достижение адамантий! То есть оно не могло мне повредить!

Я намеренно так сказал, чтобы эльф решил, что на мне нет не только божественной болезни, но и проклятия воскрешения в виде зомби Апокалипсиса. Мне совершенно не нужно, чтобы по моему следу шла длань Антареса, так что пусть лучше никто и не думает о том, что я проклят. И к моему удивлению эта недоговорка сработала! Никак иначе объяснить то, что полукровка сидов тут же снял все магические защиты между нами, я трактовать не смог.

— Вам надо было сразу мне показать, что даровала вам “Чистая ладонь”! — Всплеснув руками, едва не сорвавшись на крик, произнёс эльф.

— Вам надо было просто не сбегать с Гнури, и тогда бы вы всё узнали! — Сейчас я вернул в свой голос переполнявшую меня злость, и маг Рубина это почувствовал, даже сделав полшага назад.

— Я и подумать не мог, что вы, Рэйвен, будучи на Бронзовом ранге, обладаете такими талантами! — Сложив руки на груди, возразил мне полукровка.

— Я и подумать не мог, что знаменитый маэстро Лариндель промышляет пиратством, нападая на мирную галеру, дрейфующую в тумане! — Сам не знаю почему это сказал именно сейчас, но слова вырвались прежде, чем я их обдумал.

— Мирную галеру?!! — Глаза эльфа сделались ещё больше, став при этом абсолютно круглыми. — Так это же “Кровавая волна”! Корабль, на котором заправляет один из самых жестоких пиратов этих вод, Тонгар Вано! Пустить её на дно — благое дело!

— Этим утром гребная команда подняла бунт и перебила пиратов. Сейчас они следуют в Триес, чтобы сдать корабль береговой охране. — Моё прошлое восклицание напрочь сломало весь составленный на разговор с эльфом план, и мне пришлось оправдываться.

— Этого я тоже не мог знать заранее! — Усмехнулся полукровка, почувствовав, что перехватил инициативу в нашем диалоге. — И посмею предположить, что рабы победили не без вашей помощи, господин Рэйвен.

— Не без этого. — Вынужден был признаться я.

Вот же хитрый ублюдок! Как он так повернул разговор, что это я уже пред ним чуть ли не оправдываюсь?! Мне бы взять паузу, подумать над тем, как вернуть разговор под свой контроль, но для подобного перерыва нужно время, а у меня его нет.

— Предлагаю перейти к более конструктивному диалогу. — Неожиданно высказался столетний эльф.

— Согласен. — Сквозь зубы проговорил я.

Сидский полукровка сделал шаг назад, уперевшись спиной в борт галеры, и продемонстрировал мне открытые ладони.

— Рэйвен, я буду говорить прямо. — Как мне показалось, слишком спокойно для такой сложной ситуации сказал Лариндель. — Я не хочу с вами враждовать, потому как, если говорить честно, я вас опасаюсь.

— Да?! — Надо унять свою злость, слишком явно она пробивается в моей интонации. — А по вашим поступкам этого не скажешь. — Делаю глубокий вдох и продолжаю уже спокойнее. — Вы маг Рубина, я воин Бронзы, это мне стоит вас бояться.

— Я прожил немало. — Опустив руки, сказал эльф. — Слышал много Историй… — Вот в это верю. — Но ни разу ещё не встречал человека, подобного вам, Рэйвен. И не важен ваш ранг: Бронза, Железо или даже Медь. Куда более важными являются “Чистая ладонь”, “Убийца чудовищ”, и к этому теперь добавилось уничтожение истинного алтаря Тёмного Бога с прохождением подземелья, которое никто не мог зачистить более двух сотен лет! Причём сделали это в одиночку! — Эльф в такт своим словам щёлкнул пальцами. — Я первый назову безумцем того, кто рискнёт стать вашим врагом.

От подобной откровенности полукровки у меня все мысли спутались. Не пойму, он серьёзен или врёт и при этом внутри сейчас смеётся? Я допустил ошибку, начав с ним пререкаться, надо было давить, не останавливаясь, а не ввязываться в словесные баталии. Впрочем, несмотря на мой явный проигрыш в этом диалоге, сам разговор пока движется в приемлемом для меня русле. Если только это не какая-то хитрая словесная западня со стороны эльфа.

Только я открыл рот, чтобы ответить, как выражение лица Ларинделя резко изменилось, глубокие морщины пролегли на его лбу, и явное раздражение мелькнуло во взгляде. При этом он смотрел не на меня, а в сторону гребной палубы галеры. Иногда моя голова работает безупречно, я мгновенно понял, чем вызвано это резкое изменение в настроении полукровки, и, прежде чем тот что-то сделал, быстро сказал:

— Я улажу.

В ответ маг Рубина взмахнул рукой, и в плотном тумане образовался проход в форме арки. Сделав два шага, я сразу увидел причину раздражения эльфа. В сторону галерного носа, крадучись, немного боком двигался никто иной, как Кристо. Все остальные бывшие рабы по-прежнему стояли на кормовой палубе, сохраняя строй, и только землянину, видимо, было слишком любопытно.

— Ты мешаешь. — с раздражением в голосе произношу я.

— А?! — От неожиданности Кристо едва не подпрыгнул, но узнав мой силуэт в тумане, сразу расслабился. — Рэйвен! Что происходит?

— Нас атаковал “Перебежчик”, опознав в тумане эту галеру, как пиратское судно. — И, не давая ему вставить слово, добавляю. — Я сейчас веду переговоры с его капитаном.

— С этим как его… с Ларинделем, да? — И продолжил скороговоркой. — Этот тот самый, кто тебя кинул и бросил на Гнури, да?!

Честно, не пойму, как он с таким характером дожил до этого дня?! Впрочем, я же его и спас буквально вчера. Без моей помощи он был бы уже мёртв, так что винить мне некого, кроме себя самого.

— Да. — Коротко отвечаю я, надеясь, что эта краткость заставит его замолчать.

— Переговоры значит? — Не подействовало. В глазах землянина разгорается ещё большее любопытство. — И как они проходят? Что мне сказать мужикам?

— Хорошо проходят. — Опять я выбираю наиболее короткий ответ.

— Правда? — Удивляется Кристо.

— Правда — неправда. — Позволяю своему раздражению проявится в интонации. — Какая разница?! Лариндель — маг Рубина! Так что если станет всё плохо, то ни ты, ни вся нынешняя команда “Кровавой волны” никак не сможете помешать ему уничтожить галеру вместе с нами. — И добавляю по слогам, — Ни-как! — После чего делаю шаг вперёд и, уперев палец в грудь неугомонного землянина, говорю, — А сейчас. Ты. Мешаешь.

— Да понял я, понял! — Скорчив гримасу недовольства, тем не менее Кристо поднимает руки вверх и делает шаг назад.

“Вот и хорошо!” — подумал я про себя, но вслух этого не сказал, просто кивнул ему и, шагнув назад, скрылся от его взгляда в алхимическом пахнущем ванилью тумане. Каким бы отвязным Кристо не был, он не дурак и мешаться под ногами теперь не станет. По крайней мере, я на это очень надеюсь.

— Уладил. — Вернувшись к эльфу, произношу словно о чём-то незначительном. — Больше нам мешать не будут.

— Хороший знакомый? — с лёгким любопытством спросил меня эльф.

— Земляк. — Закатив глаза, будто в усталом раздражении, отвечаю ему.

— Как любопытно. — Сцепив ладони в замок, мелодично пропел эльф.

— Познакомить? — с явным ехидством в голосе предлагаю ему.

— Нет! — Тряхнув головой, словно отгоняя наваждение, резко отвечает Лариндель и разворачивается всем телом ко мне. — И точно не сейчас. — Он открыто улыбается мне, словно между нами никогда и не было никаких проблем. — Сейчас у меня одно желание: уладить все разногласия, возникшие между нами.

— Возникшие? — Переспрашиваю эльфа, подавляя резкий приступ злости. — Хорошо, пусть будут “возникшие”, но и вы и я точно знаем, по чьей вине они “возникли”!

— Признаю, я совершил ошибку. — “Ошибку” надо же! Да он просто мастер преуменьшений! — Недооценил вас, и главное, оставил Историю, повисшей в воздухе, — его слова полны внутреннего горького разочарования, — недосказанной.

— Я смотрю, именно недосказанность истории вас больше всего волнует. — Стоп! Успокойся! Злость только мешает.

— Вы хорошо меня узнали за столь короткое время. — Не стал возражать или пререкаться Лариндель. — Возможно, вы поймёте и тот нюанс, что никто не накажет меня сильнее, чем сделал это я сам, пропустив эту часть вашей истории. — Тут его глаза блеснули, словно он увидел гору золота, эльф даже наклонился вперед и спросил с придыханием, — Или может вы всё же расскажете мне подробности вашего похода и дальнейшего выживания на Гнури?

— Нет. — Признаю, мне было приятно увидеть искреннюю боль в глазах полукровки из-за моего отказа. Насладившись этим долгих десять секунд, я перевёл тему разговора. — Не рассчитывал вас встретить в этих водах. Думал, что вы в данный момент на всех парусах мчитесь подальше от архипелага Бастрага с желанием больше никогда здесь не появляться или же спешите к столичному городу, чтобы доложить о зачистке Гунри и о возможном появлении нового предвестника Чумы.

— О! — Эльф немного покраснел. — Вы и правда узнали меня хорошо. Вначале я решил уплыть и направил “Перебежчик” на запад. — Он махнул рукой куда-то в море. — Как вы верно сказали “подальше от этого архипелага”. Но потом меня одолела хандра, потому как свои обязательства надо всё же выполнять до финала, и я развернул корабль обратно. На этом обратном пути в этом утреннем тумане мы и заметили дрейфующую “Кровавую волну”.

— Значит “обязательства надо выполнять до финала”? — Не удержался я.

— Вы даже не представляете, насколько это удивительно, что мы стоим и разговариваем сейчас, что вы живы после того, что вам удалось совершить! — Лариндель экспрессивно взмахнул руками. — Поймите, никакого иного исхода, кроме вашей смерти, не было! Я же не знал о вашем адамантиевом иммунитете! А без него вариантов положительного исхода не существовало! И прошу заметить, я вам это говорил! Предупреждал. — Это правда, предупреждал. — Если бы вы мне сразу показали тот бонус, который вам дарует “Чистая ладонь пяти пустых пальцев”! — Он заломил руки. — Но нет! Вы…

— Поступил, как считал нужным. — Прерываю его, он так может часами, я помню. — Вернёмся к нашим взаимоотношениям. Вы не хотите видеть меня врагом. — Он кивает. — Я не хотел бы враждовать с вами. — Лёгкая улыбка на лице эльфа. — Мы сходимся в главном. Осталась маленькая деталь. — Делаю шаг вперёд, так что между нашими лицами теперь расстояние меньше пары ладоней. — Ты мне должен!

— Полной цены за уничтожение Чумного подземелья я вам дать не смогу, — с сожалением произносит Лариндель. — У меня сейчас банально нет таких свободных финансовых возможностей. Но! — Он поднял указательный палец вверх. — Вы можете обратиться в Кьято и там затребовать то, что ваше по праву.

— Нет! Такой вариант мне не подходит! — Резко возражаю я. — Кьято мне сейчас не по пути.

Чиновники столичного города потребуют от меня раскрытия всех достижений под присмотром жрецов. Как в доказательство совершённого, так и, чтобы оценить все последствия. И утаить проклятие Нулгла от них не получится. В лучшем случае меня запрут на год в самой дальней темнице. Или магически усыпят на тот же год, во избежание рисков. Так что, как не велика официальная награда за зачистку проклятого данжа, будет лучше о ней забыть. Обидно? Да! Но никакая награда не стоит потерянного года!

Эльф разводит руки в стороны, как бы сожалея, и произносит.

— Я признаю свою вину и, как следствие, свой долг перед вами. — И что все так в прошлом цикле ругали эльфов? Да этот разумнее львиного большинства тех людей, с которыми мне довелось общаться! — Но я не знаю, что может компенсировать мой долг…

Тут он замолчал на полуслове, задумался, глубоко погрузившись в себя, после чего по его лицу пробежала полоса тени. Полукровка словно боролся сам с собой, вообще игнорируя то, что я стою рядом. Сейчас в его душе и разуме шла какая-то внутренняя борьба, мне непонятная и неведомая. Но, чтобы не мешать, я отступил на шаг и облокотился на своё копьё.

Прошло немногим более минуты, как эльф всё же решился и резким движением сдёрнул с указательного пальца левой руки одно из своих колец. Затем поднёс его к губам и что-то шепнул. Тут же обычное на вид золотое колечко с изумрудом превратилось в деревянное. Очень простое, без украшений, просто тонкая веточка, обёрнутая вокруг пальца. С прискорбным, но одновременно и очень решительным видом, Лариндель протянул мне это кольцо.

— Спаси-и-и-бо. — Выставив ладони вперёд и сделав шаг назад, быстро отвечаю ему. — Я оценил ваш дар, но не могу его принять, это слишком много для меня.

Да и не нужен мне пропуск в Тайные леса сидов! Это кольцо — своеобразный ключ-амулет, позволяющий пройти мимо всех защитных барьеров этой древней расы. Но мне он не нужен, я как-то не собираюсь посещать Тайные леса. А если и соберусь это когда-либо сделать, то только на Мифриле, и к тому времени мне уже никакие кольца-ключи не будут нужны. При этом я понимаю, что для эльфа это действительно величайшая ценность. Личная ценность. То, что не заменить, не купить ни за какие деньги и не найти в большом мире. С точки зрения полукровки, это великая жертва и гигантская плата. Но это с его точки зрения. Не с моей.

С явным нескрываемым облегчением Лариндель, как только услышал мой ответ, тут же вернул кольцо на свой палец, и то сразу приобрело вид обычной ювелирки. Пролёгшие по его лицу морщины разгладились, и он поднял на меня чистый взгляд.

— Предлагать погасить свой долг деньгами — это только вас оскорблять… — Задумался вслух полукровка. А про деньги это он зря, за какую-то тысячу золотом я готов был его простить здесь и сейчас! Но я благоразумно промолчал, не став озвучивать эту мысль. — Я бы предложил вам в качестве платы мою полную Историю! — Он даже закатил глаза, но тут же одернул себя. — Но боюсь, у вас нет свободного месяца жизни, чтобы её выслушать.

Не приведи все боги когда-то получить такую плату!!! Но вместо этого выкрика я только с наигранным сожалением развёл ладони.

— Так я и думал. — И вот тут его разочарование было абсолютно искренним. — Может вы сами подскажете, что компенсирует мою вину перед вами?

Хороший вопрос. И тут главное найти нужную грань. С одной стороны, не продешевить, с другой, не обнаглеть настолько, чтобы эльф не плюнул на все свои опасения и не стёр меня в пыль. Мне кажется, Лариндель, как и Эндер до него, принял меня за возрождённого истинного героя Эвелана. Тем более эльф, как любитель историй, должен знать все священные тексты и то, что в одном из них говорится, что “когда-нибудь души сыновей Эйрата возродятся в обычных людях, и два брата снова начнут своё восхождение по Лестнице Дивино!”. Так что его опасения по поводу нападения на меня, если он считает меня возрождённым Героем, оправданы. Но я-то знаю, что я никакой не Эвелан возрождённый, да я даже не Осколок! И убить меня, будучи магом Рубина, эльф может одним щелчком пальцев.

Выбор и правда сложный. За проведённое на “Перебежчике” время я видел много диковинок, но большинство из них были бесценны для алхимиков, а не для воинов. Правда, была одна вещь, от которой я бы точно не отказался. “Безразмерная сумка”, которая сейчас висит на поясе Ларинделя. Это был артефакт, созданный пространственной магией. Сложнейший магический конструкт, который внешне выглядел, словно обычная поясная сумка, но внутри был куда больше, чем снаружи. В ту, что сейчас висит на поясе Ларинделя, насколько я мог судить, могло поместиться содержимое, равное по объёму и весу кузову КАМАЗа. Стоимость такого предмета на рынке Дейтрана начинается от пяти тысяч золотом.

Сжав ладони в кулаки, я заставил себя забыть об этой сумке. Да, приобрести такую сейчас было бы невероятно полезно, но как мне показалось, требование этой вещи было бы как раз за той гранью, за которую заходить не стоит.

Мой взгляд пробегает по правой руке эльфа. На каждом из его пальцев по стихийному кольцу. Каждое из них усиливает односложные заклинания своей стихии на одну Звезду Таланта. И по цене каждое из них укладывается в ту тысячу, которую я отвёл для себя, как приемлемую цену в качестве виры за то, что эльф меня бросил на Гнури.

— Думаю, что мир между нами и Кольцо Молнии будет достаточно. — Решившись, отвечаю я на вопросительный взгляд эльфа.

Как мне показалось, полукровка снял затребованное мной колечко с тщательно скрываемым облегчением. Снял и протянул его мне.

— Между нами мир? — Задал сидский полукровка ритуальный вопрос.

— Между нами мир. — Отвечаю я стандартной фразой и тут же надеваю Кольцо Молнии на безымянный палец левой руки.

Улыбка на лице Ларинделя выглядит немного натянуто. И я понимаю, что ему сейчас очень некомфортно находиться рядом со мной. Настолько, насколько опытному сапёру не по себе рядом с невзорвавшейся авиабомбой неизвестной конструкции, которая вроде как в данный момент не рванула. Но то в данный момент, а вот что будет в следующую секунду — неизвестно. И будь я реально возрождённым Эвеланом, он был бы даже прав в своих опасениях! Потому как младший сын Эйрата никогда не отличался всепрощением и мстить за причиненные обиды не только умел, но и что скрывать — любил. Может по этой причине наставником Эвелана, согласно легендам, когда тот начал своё восхождение по Лестнице Дивино, стал никто иной, как Камо, бог Клятв и Божественный Палач.

Поняв настроение эльфа, я предложил будто невзначай:

— Раз мы разрешили наши разногласия, то не думаю, что вам стоит волновать свою команду столь долгим отсутствием на борту.

— Да! — Тут же расцвёл Лариндель, и бесподобная улыбка снова озарила его прекрасное лицо. — Вы как всегда правы, господин Рэйвен!

— Только прежде чем вы покинете борт “Кровавой волны”, не могли бы вы что-то сделать с этим туманом? — Останавливаю я его в последний момент.

— Не доверяете мне? — в его голосе искреннее сожаление.

Он прав, я прошу убрать туман для того, чтобы “Перебежчик” был в пределах моей видимости, и если что-то пойдёт не так, я мог бы уничтожить каракку “Огненным торнадо”. Можно было бы отшутиться, но я, встретив взгляд эльфа, выдержал его и сказал будничным тоном:

— Доверяй, но проверяй.

Глаза полукровки блеснули, словно он только что нашёл неогранённый алмаз.

— Какая ёмкая и мудрая фраза! — Лариндель даже цокнул языком, выражая переполняющие его эмоции. — Пожалуйста.

Взмах руки эльфа, и волна свежего воздуха накатывает на нас, заставив покачнуться даже галеру. Пара десятков секунд, и я уже без труда различаю верёвки такелажа “Перебежчика”. Тонкая полоска непроницаемого алхимического тумана остаётся только между нами и кормой галеры.

— Моя интуиция подсказывает, что мы ещё увидимся, господин Рэйвен. — Кланяется мне Лариндель. — Поэтому я не прощаюсь, а говорю вам «до свидания»!

— До свидания. — Коротко отвечаю ему.

И хочу задать новый вопрос, но не успеваю, так как стоило мне договорить, как сидский полукровка с места совершил гигантский прыжок в сторону каракки. Два корабля разделяет почти три десятка метров, но с помощью магии Ветра эльф без видимого труда преодолевает это расстояние и приземляется на палубу “Перебежчика”. В ту же секунду, повинуясь жесту Ларинделя, паруса “Перебежчика” наполняются свежим ветром, и каракка начинает стремительно удаляться от галеры.

Глава 17

В отличие от “Перебежчика”, на борту нашей галеры нет мага Воздуха Драгоценного Витка Спирали, потому наш кораблик вперёд не спешит, а мерно качается на слабых волнах утреннего едва заметного бриза. Когда корабль эльфа удалился от нас более чем на полкилометра, туман, который клубился по центру галеры, истаял, и я увидел всё также стоящих в готовности к драке бывших рабов. Из их строя выбивался только Кристо, который просто сидел, прислонившись к борту, и с любопытством вглядывался вдаль.

Резкий порыв ветра сдул остатки алхимического тумана, и восставшие без труда разглядели меня. А главное они увидели, что я стою на носу галеры один, а нападавших и след простыл. Природный туман, как и его алхимический аналог, также утратил свою былую плотность и сейчас едва клубился у самой воды, словно поднимающийся от волн слабый пар, но его дымки тем не менее хватало, чтобы скрыть “Перебежчик” от взглядов с кормы галеры. Даже с носа я едва различал очертания удаляющейся каракки, да и то только потому, что максимально сосредоточился на ауре Восприятия.

Мои нервы были напряжены, словно струна. Я всё ждал, а не вылетит ли сейчас из тумана “Огненный шар”, или не образуется ли над галерой характерное для “Воздушного Торнадо” завихрение. Несмотря на то, что провёл с Ларинделем бок о бок несколько недель, я всё равно не мог предсказать его поступки. Когда я торговался с эльфом, то понял, что он относится ко мне, как к мине незнакомой конструкции, но верно было и обратное. Полукровка сидов был слишком импульсивным и мог сотворить что угодно, вообще наплевав на последствия. Из нас двоих настоящей миной был именно капитан “Перебежчика”.

Если бы ещё час назад кто-нибудь у меня спросил: “Что ты выберешь: встретить Ларинделя с возможностью потребовать с него долг или никогда не встречаться более с эльфом?”, я без колебаний выбрал бы второй вариант — не встречаться. Но судьба распорядилась иначе, и надо будет вознести молитву Ишии, которая в местной мифологии считалась ещё и одной из покровительниц удачи. Мне невероятно повезло, что всё закончилось так, как закончилось. Видимо, эльф сегодня встал с правильной ноги и был на удивление рассудительным, а не привычно-импульсивным и непредсказуемым. Но я прекрасно понимал, что наша встреча могла пойти и по-иному, не такому спокойному сценарию, если бы полукровка сидов оказался не в настроении.

Правда, мне не стоит умалять и своих заслуг, я верно сыграл на чувстве вины эльфа, даже несмотря на то, что на какое-то время он перехватил у меня инициативу в диалоге. Полукровки сидов больше живут чувствами, нежели холодным рассудком, и у меня получилось надавить на нужные эмоции. Но настроение эльфа переменчиво, как утренняя погода, и в любой момент он может разозлиться из-за потери артефактного кольца и выплеснуть эту злость в сторону галеры.

Мысль об артефакте заставила меня поднять ладонь и всмотреться в кольцо. Да, на этом архипелаге подобное не купишь. В его основе Слеза Бога. Слеза маленькая, “серая”, но только проявление божественности в нашем материальном плане может служить основой для чего-то подобного, как это невзрачное на вид колечко. Слёзы можно найти только в пяти Перевёрнутых Башнях и нигде более, и даже нахождение столь мелкой для многих проходчиков Пятиградья — огромная удача.

Несмотря на то, что кольцо выглядело простенько, знающий человек по узору на нём легко бы определил назначение артефакта с первого взгляда. Повинуясь накатившему наитию, я сосредоточился и, обратившись к магии Иллюзии, “залил” узор Молнии на кольце серебром, скрыв тем самым его от чужого взгляда, а Слезе придал вид обычного мелкого аметиста. Разумеется, любой заклинатель почувствует магию на кольце, но назначение артефакта стороннему наблюдателю определить теперь будет не так просто.

До этого момента у меня не получалось ещё использовать Иллюзии подобным образом, но в этот раз всё прошло как по маслу. Я действовал, повинуясь интуиции, и магия словно живая сама заняла нужное место. Правда, мне теперь придётся постоянно поддерживать эту Иллюзию, выделив часть своего Магического Ядра на её функционирование, но так даже лучше, так как это неплохая тренировка. Всё это действо, наложение магии на кольцо, заняло у меня не более десяти секунд, и сделал я это очень вовремя, так как, стоило мне закончить, как ко мне подошёл Кристо.

— И? Чем закончились переговоры? — Пряча за внешней расслабленностью свою нервозность, спросил землянин.

— Мы живы. — Коротко ответил я.

Кристо всмотрелся вдаль, при этом активировав ауру Восприятия, и заметил удаляющийся “Перебежчик”.

— Надолго ли? — Губы кормчего сжаты в струну. — Насколько я успел узнать, для мага Рубина подобное расстояние, — он кивнул в сторону каракки, — не такое больше препятствие. Даже удобно, на такой дистанции можно кастовать всё, что захочешь, не беспокоясь о том, что можно задеть и себя.

— У тебя, видимо, есть предрасположенность к ментальной магии. — Усмехнулся я.

— Что? — Не понял меня землянин.

— Говорю, мысли мои читаешь. — Перевёл я свои слова на более ему понятные.

— Значит я прав! — Воскликнул совсем нерадостно Кристо. — И что мы можем с этим сделать?

— С этим? — В этот раз уже я его недопонял.

— Ну, если этот твой Лариндель запустит в нас что-то разрушительное…

— Ничего. — Разрушаю я его надежды. — Разве что прыгнуть за борт, прежде чем тот же “Огненный шар” долетит до галеры.

— Звучит как план! — Ничуть не смутившись, даже немного повеселев, тихонько воскликнул Кристо и присел на борт рядом со мной, при этом не сводя взгляда с удаляющегося “Перебежчика”. Промолчав секунд двадцать, он добавил, — а я-то думал, что ты вдаль всё всматриваешься, теперь понятно.

Оценив расстояние до “Перебежчика”, которое уже было около километра, я дождался, пока Кристо устроится поудобнее, заняв наилучшее место для наблюдения, с огромным удовольствием потянулся и спрыгнул с носовой надстройки.

— Ты куда? — Тут же встрепенулся землянин.

— А зачем нам два наблюдателя? — Скрывая улыбку, отвечаю ему. — Ты кричи, если что.

При этом я ему не стал говорить, что мы удалились от “Перебежчика” уже достаточно, чтобы выйти из зоны поражения заклятий, доступных на Рубиновом ранге. Правда, всегда есть возможность, что у эльфа припасено что-то из записанных заклинаний, наподобие того же “Огненного Торнадо” Итильдинового ранга. Но я сильно сомневался, что даже такая экспрессивная личность, как полукровка, потратит столь драгоценную вещь по подобному поводу. Хотя, когда дело касается эльфов, ни в чём нельзя быть уверенным.

Да, я специально оставил Кристо всматриваться вдаль и нервничать из-за любого дуновения ветра, которое всколыхнёт поднимающийся над волнами туман. Это была моя маленькая месть за то, что он из-за своего любопытства едва не сорвал переговоры с Ларинделем. Это хорошо, что я тогда всё верно понял и вовремя и правильно среагировал, но ведь всё могло пойти и по куда худшему сценарию. Понимаю, что мой поступок мелочный, но, спрыгивая на гребную полупалубу, внутри я искренне улыбался.

Когда взгляды всех восставших сошлись на мне, я демонстративно переложил древко копья на сгиб локтя, показывая тем самым, что можно расслабиться, и выкрикнул:

— Отбой боевой тревоги!

— Чего? — Не понял меня кто-то из бывший рабов.

— Он говорит, боя не будет. — Огрызнулся, но как-то расслабленно и устало, на этот вопрос Хуран.

И тут же сам показал остальным пример, убрав меч в ножны, после чего спрыгнул с кормового возвышения ко мне. За ним последовал Дуар, за которым прыгнул и Аун. Боцман раздражённо и немного зло посмотрел при этом на сына торговца, но ничего тому не сказал.

— Это был “Перебежчик”? Не так ли? — Спросил меня новый капитан галеры.

Этот вопрос можно понять, с кормы из-за тумана они не видели, какое именно судно нас атаковало.

— Да. — Односложно ответил я и пожал плечами.

— Я узнал Шанси Луна. — Кивнул Хуран. — Мы не знакомы, но я видел его несколько раз на торговых площадях некоторых городов.

— На нас напали из-за тебя? — При этих словах глаза Дуара превратились в щёлочки, похожие на бойницы.

Лениво развернулся к боцману, который уже несколько раз нарывался на драку со мной, и, с трудом воздержавшись от неприличных жестов, после глубокого вдоха ответил, обращаясь при этом не к нему, а к капитану:

— Нам бы флаг нейтральный и при этом заметный какой-нибудь повесить.

— Зачем?! — Рыкнул Дуар в ответ, чем вызывал раздражение Хурана, так как обращался я не к боцману.

— Потому как эта галера довольна приметна. — Словно маленькому ребенку, медленно и с расстановкой интонаций, начал пояснять я. — Её многие знают в этих водах.

Дуар слушал меня внимательно, а вот капитан и Аун при моих словах начали прятать улыбки. Они поняли, что я разговариваю с боцманом, словно с дурачком. Пикантности этому придавало ещё и то, что сам Дуар этого нюанса не замечал.

— У этой галеры даже есть название “Кровавая волна”.

— И? — Когда я замолчал, нахмурив лоб, произнёс боцман.

— Рэйвен прав. — Развернувшись к Дуару, сказал капитан. — Эту галеру легко опознать, и любой военный корабль нас немедленно атакует, как только увидит. У Тонгара Вано была определённая репутация в этих водах.

— И награда за его голову. — Это боцман тут же вспомнил и радостно кивнул.

— И награда за его голову. — Подтвердил Хуран, переняв при этом мои интонации в разговоре с боцманом. — То есть любой капитан боевого корабля, заметив наш силуэт, тут же пойдёт в атаку. А у нас нет полного комплекта гребцов, чтобы уйти от погони.

— Это да. — Нахмурив лоб, боцман с некоторой тревогой огляделся.

— Разбирая трофейный товар, — вклинился в разговор Аун, — мы видели большое голубое покрывало.

— Продолжай. — Заинтересованно кивнул ему Хуран.

— Голубой — это цвет Ишии, цвет мира между людьми. Я могу нарисовать на этом покрывале символ младшей богини. — Тут паренёк немного сбился и покраснел. — Это, конечно, испортит покрывало, и его будет уже не продать. Но это будет всем видимый символ, и с нами хотя бы поговорят, перед тем как напасть.

Подумав несколько секунд, Хуран улыбнулся и, хлопнув парня по плечу, коротко скомандовал:

— Исполняй!

Я мог бы влезть и сказать, что голубой цвет флага будет сливаться с небом и будет плохо виден издали, но решил не вмешиваться. Сама-то мысль у Ауна была вполне здравой, да и такой флаг лишним всё же не будет.

— Два десятка серебра. — Процедил Дуар, глядя в спину наклонившегося над одним из сундуков сына торговца.

— Чего? — Не понял его высказывание капитан галеры.

— Я помню то покрывало. — с тяжёлым вздохом, словно кто-то давит ему на грудь, ответил боцман. — Его можно было бы продать на рынке Триеса минимум за двадцать серебряных.

— По-твоему твоя жизнь не стоит этих денег? — Зло рыкнул на него Хуран, которого, кажется, начала доставать патологическая жадность боцмана.

— Я не это имел ввиду. — Отвернулся Дуар и пошёл к Ауну, но мы услышали, как он бормочет. — Но двадцать серебряных, это двадцать серебряных!

— Нам его вытерпеть сутки или двое. — Когда боцман отошёл от нас, покачав головой, тихо сказал капитан. — Ты главное не сцепись с ним раньше. — Попросил меня Хуран. — Каким бы крохобором Дуар не был, воин он храбрый и многим из нас спас жизнь. Хотя я признаю, он раздражает и лезет на рожон, но ты постарайся не обращать на него внимания.

— Постараюсь. — Мне этот конфликт также не нужен.

— Значит “Перебежчик” атаковал нас, опознав в галере “Кровавую волну”? — Спросил меня капитан.

— Верно. — Отвечаю я и поясняю, — Лариндель иногда развлекается охотой на пиратов, особенно когда те сами плывут в его руки.

— Перед тем, как подняться на борт, ты упоминал, что работал на этого сидского полукровку.

— Да, работал, но у нас возникли разногласия, и мы разорвали наше сотрудничество. — Не стал я скрывать, описав ситуацию в общих словах.

— Ладно. — Разведя ладони в стороны, устало проговорил Хуран. — Я рад, что ты с нами, и всё закончилось так, как закончилось. Я даже не буду спрашивать, чем ты заслужил такую репутацию, что сам Шанси Лун, увидев тебя, дал дёру.

При этом он смотрит на меня с любопытством, словно ожидая, что я ему сейчас всё сам расскажу. Возможно, с кем-то другим такой подход бы и сработал, но не со мной, и я, пожав плечами, отвечаю:

— Спасибо.

В глазах капитана после моего слова мелькает намёк на раздражение, но только намёк. Видавший многое на своём пути воин очень быстро подавил злость, коротко и резко поклонился мне, после чего развернулся к корме и начал отдавать приказы.

Понаблюдав примерно минуту, как он заставляет народ снимать доспехи и приступать к обычным работам, я направился в сторону Ауна. Парень как раз уже нашёл нужное ему полотно, достал его из сундука и сейчас искал что-то другое.

— Что ищем? — Присев рядом, спросил я.

— Здесь где-то был подарочный каллиграфический набор. — Даже не обернувшись, продолжая свои поиски, ответил мне юноша. — В нём была широкая кисть и флакон чернил.

Повозившись ещё немного, он вскоре достал из одного из сундуков довольно красиво украшенную большую лакированную шкатулку. После чего огляделся и, заметив, что Дуар не смотрит в его сторону, открыл выглядящий дорого подарочный набор. После чего вороватым жестом достал оттуда большую кисть и чернила, а затем саму коробку положил обратно, пока то, что он сделал, не заметил боцман.

— Он меня сожрёт за такое использование столь дорогой вещи. — Правильно истолковав мою поднятую бровь, шёпотом пояснил свои действия парень. После чего он посмотрел на свёрнутое голубое полотно, затем на меня и робко попросил, — Не поможете? Я один не справлюсь.

— Мне не трудно. — Открыто улыбаюсь и помогаю ему разворачивать покрывало.

К тому же мне и правда стоило себя чем-то занять, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. Это сработало. И даже Кристо, покинув свой “пост” на носу и возвращаясь к рулевому веслу, хотел подойти ко мне, но увидев, что я занят, землянин просто показал мне поднятый вверх большой палец и поднялся на кормовую палубу. Когда Аун уже нарисовал примерно половину Символа Ишии, он остановился, разминая руки, и поднял на меня взгляд. Он явно что-то хотел спросить, но не решался, и я ему кивнул. Верно истолковав моё движение, юноша тут же спросил:

— А почему абордажная группа “Перебежчика” сбежала от вас, господин Рэйвен? Они же именно от вас сбежали, а не от нашего строя. Почему?

На этот вопрос я отвечать не хотел, поэтому с улыбкой сказал юноше:

— Меньше знаешь — крепче спишь.

Парень явно никогда ранее не слышал эту поговорку и ненадолго подвис, осознавая мною сказанное. После чего молча взял кисточку и принялся дорисовывать Знак. Но через пару минут он снова отложил каллиграфический инструмент в сторону и, мотнув головой, произнёс:

– “Меньше знаешь — крепче спишь”, я понял смысл этих слов! — Он поднял руку с кисточкой вверх. — Но! Самый крепкий сон — это сон смерти, то есть это же изречение означает и то, что ничего не знающий близок к тому, чтобы “уснуть навсегда”!

Никогда не задумывался об этой поговорке в таком ключе, и пришла моя очередь немного зависнуть от этих слов мальчишки. И чем дольше думал над словами сына торговца, тем больше приходил к выводу, что паренёк прав. Мальчишка меня удивил! Я пользовался этой фразой бессчётное число раз, а он, услышав её впервые, нашёл в ней новую трактовку. Айн же моё молчание и задумчивость понял неверно и вновь погрузился в работу.

Как по мне, юноша слишком серьёзно отнёсся к этому заданию. Ему надо было всего лишь нарисовать что-то, издали напоминающее Знак Ишии, а он принялся его выводить с поистине каллиграфическим усердием. Пока сын торговца был этим занят, я делал вид, что ему помогаю.

Тем временем вперёдсмотрящий разглядел землю. Кристо тут же переложил рулевое весло, а Хуран посадил шестерых членов новой команды на вёсла, чтобы те помогли с поворотом галеры. Этот нехитрый трюк позволил судну развернуться почти на месте. После чего землянин, командуя с кормы, поставил парус в нужное положение, и галера довольно бодро для не настолько сильного ветра побежала почти ровно на север.

Новый капитан отобрал пятерых самых лёгких и худых и расспросил их, выяснив, кто из них лучше владеет аурой Восприятия. После чего выбрал среди этой пятёрки наблюдателя и загнал его на верхушку мачты с приказом присматривать за горизонтом и орать, если заметит чужой парус.

К тому времени Аун уже завершил свой труд. Растянув полотно на палубе, мы проверили, как видно символ младшей богини. Оставшись довольными увиденным, повесили то, что изначально задумывалось, как постельное бельё, в виде флага. Невеликих сил и познаний Фууня в магии Воздуха хватило, чтобы это полотно не висело безвольно, а развевалось и было всегда развёрнуто, а знак на нём виден с любого борта.

Оценив каллиграфические навыки Ауна, Хуран что-то задумал и усадил юношу писать текст, который принялся ему надиктовывать. Проходя мимо, прислушался. Капитан декларировал под запись формальный отчёт, который, видимо, потом собирался сдать береговой охране. Дельная мысль на самом деле. Чем дольше наблюдаю за Хураном, тем всё больше уважаю мужика. Бывший охранник торговой лиги не сломался в рабстве, умеет командовать людьми. Мозги у него тоже на месте, и, насколько я могу судить, он не собирается, как Эндер, останавливаться на Стали и, как минимум, достигнет Булата. Причём сделает это довольно скоро. Но в последнем пункте я мог и ошибаться.

Не став раздражать капитана явным наблюдением за его действиями, поднялся на корму, где меня перехватил Кристо. Пришлось поговорить с землянином, который как только не изворачивался, желая у меня выведать подробности того, из-за чего всё же абордажная группа “Перебежчика” сбежала, сверкая пятками, стоило им увидеть меня. Так как я передумал с ним ссориться, то пришлось отвечать уклончиво, переводя всё в шутку. Точнее, я пытался так делать, но по прошествии получаса просто послал его прямым текстом, сказав, что лезть в чужую жизнь столь нагло и безапелляционно — это грубо и можно нарваться. Так как Кристо на память не жаловался и прекрасно помнил, кто недавно сломал ему нос, кормчий прекратил свои расспросы после такой отповеди.

Всё это время я не просто выслушивал его вопросы, параллельно мы не забывали о своих тренировках. Он продолжал меня учить взлому, я его Иллюзии. Но, когда галера начала идти вдоль побережья примерно на расстоянии пары километров от берега, Кристо стал слишком занят управлением. Он постоянно перекрикивался с двумя наблюдателями, одним на носу и вторым на мачте, и в зависимости от того, что слышал от них, немного разворачивал рулевое весло. Чтобы помочь в управлении, Хуран усадил на вёсельные банки шесть человек. Остальные члены нового экипажа под руководством Дуара продолжили уборку судна. Чтобы не оказаться ни среди уборщиков, ни среди гребцов, пристроился к лекарю. Заодно расспросил о состоянии того раненого, над которым так долго читал заклинание “малого исцеления”.

— Боюсь, мы уже ничего сделать не можем. — с сожалением, но без особой грусти ответил мне Фуунь. — По прибытию в Триес попробуем отнести его более квалифицированному целителю, но не думаю, что ему кто-то вообще может помочь. — И разведя руками, добавил, — Травмы головы они такие.

Остальные же из тех, кто был ранен в бою за освобождение, уже давно встали на ноги и были заняты общими работами. Магия Исцеления — удивительно эффективная штука. Поспрашивал ещё немного Фууня на предмет научиться чему-то новому, но тот отказался, сказав, что он плохой учитель.

Ещё примерно четверть часа промаявшись бездельем, в итоге сам попросился на вёсельную банку. Размеренная мышечная работа успокоила нервы и даже ввела в какое-то странное состояние полудрёмы. Я вроде и не спал, работая при этом довольно тяжёлым веслом, следуя командам Кристо, а с другой стороны мой разум находился словно в какой-то гулкой пустоте.

Когда-то, ещё в той жизни, которая была у меня на Земле, я любил летом взять лодку на прокат и кататься по озеру. Но галерное весло в разы длиннее, массивнее и не такое удобное, как обычное лодочное, и управлять им — довольно тяжёлый труд. Правда, из-за “укреплённого тела” и Бронзового ранга я почти не чувствовал усталости от этой работы. В отличие от других восставших, которых периодически меняли, я оставался бессменным гребцом. Чёрт! Да мне это даже понравилось! Поймал себя на мысли, что я бы лучше вот так грёб и грёб, ни о чём не думая, чем рвал жилы и старался предотвратить скорое нашествие демонов. Со стороны, наверное, это могло показаться абсурдным, но если бы мне дали выбор кем быть, я бы выбрал работу гребца, чем путь героя. Хотя, возможно, во мне сейчас говорило общее эмоциональное перенапряжение, и долго бы я на такой работе не продержался, вскоре завыв на Сегуну от скуки. Подобные довольно вялые мысли, словно густой сироп, едва текли в моей голове, с трудом пробиваясь через единый ритм:

— На во-о-ду, раз! Два! Три!

Так продолжалось, наверное, часов шесть, если не больше. Как из этого странного и в чём-то приятно вязкого полузабытья меня выдернул резкий окрик наблюдателя с верхушки мачты.

— Парус! С северо-востока!

Этот выкрик сразу привёл всех в движение. Следуя команде Хурана, быстро спустили парус, чтобы галеру было сложнее увидеть, уборку также прекратили, и все освободившиеся люди сели на вёсла. Под управлением Кристо галера вильнула и почти “прилипла” к берегу, идя всего в какой-то сотне метров от прибрежных скал. Так наш корабль было ещё труднее разглядеть со стороны открытого моря. И все эти действия, видимо, сработали, так как замеченный наблюдателем парус просто прошёл мимо. А может это был обычный торговец, который шёл по своему маршруту, кто знает?

Тем не менее, мы так и продолжили идти, почти притираясь к береговой линии. Это было вызвано тем, что чем ближе мы приближались к Триесу, тем интенсивнее становилось движение кораблей в этих водах. После первого замеченного паруса мы избежали ещё четырёх подобных встреч, а вот пятый корабль нас заметил и, круто развернувшись, пошёл на перехват.

— Галера. — Крикнул мачтовый наблюдатель. — Две мачты. Косые паруса. Раза в два крупнее нас.

Новость о том, что нас преследует именно галера, была не самой лучшей, так как торговцы не используют данный тип кораблей. Для галер нужно много гребцов, и груза они перевозят мало, этот тип кораблей в основном используют для войны.

— А нос у неё острый или закруглённый? — Спросил один из рыбаков?

— Пока не видно. — Ответил ему наблюдатель, но через пару минут добавил, — Закруглённый, и паруса зелёные с синей полосой!

— Береговая охрана? — Поинтересовался у задававшего вопросы рыбака Хуран.

— Нет, — помотал тот головой, — у тех белые паруса, это, скорее всего, патруль Южного флота Триеса. — И вздохнув тяжело, добавил. — Эти разбираться не будут. Сожгут магией, не подходя близко, как только узнают в нас “Кровавую волну”.

— Надеюсь, прежде чем жечь, они разглядят наш флаг. — Услышав его слова, громко сказал Аун, и этот довод из уст юноши многих успокоил.

— Фуунь! — Обратился в врачу наш капитан. — Сколько “Огненных шаров” ты сможешь отразить?

— Ни одного! — Грустно усмехнулся врач. — Я лекарь, а не боевой маг. К тому же на галерах боевого флота по штату должен быть как минимум один маг Булата, не мне с моей Бронзой с таким тягаться.

— Булат? — Немного приободрился Хуран. — То есть до применения огненной магии они должны будут сблизиться не менее чем на пятьдесят шагов. На таком расстоянии они точно увидят наш флаг.

Мы не пытались убежать, без полного экипажа это было нереально, но и в дрейф не ложились, просто шли своим курсом, словно не замечая идущую на перехват боевую галеру. С каждой минутой она приближалась, и вскоре цвет парусов и синюю диагональную линию на них уже смог разглядеть и я.

Капитан галеры Южного флота Триеса явно знал своё дело. Корабль под его командованием почти не маневрировал, так как изначально им был взят верный курс на наш перехват. Я был готов ускорить работу на вёслах, но такой команды не поступало. Бежать и правда было бесполезно, преследователь оказался явно быстрее. Почти час мы все были на нервах. Я даже приготовился прыгнуть за борт, как только увижу применение Огненной магии. Мой расчёт был на то, чтобы, прикрываясь бортом нашей галеры, вплавь добраться до берега незамеченным. При этом придётся пожертвовать кольчугой, но жизнь дороже.

Невесёлые мысли отягощались тем фактом, что на преследующей нас галере вдоль ближнего к нам борта выстроились почти три десятка бойцов в полном облачении. И среди них явно выделялись пятеро боевых магов. Подобное не сулило нам ничего хорошего. Вывешенный флаг они точно разглядели, не увидеть его на такой дистанции было невозможно, но, казалось, не обратили на него никакого внимания. Между двумя галерами расстояние становилось всё меньше и меньше: сто метров, девяносто, восемьдесят, семьдесят… Каждая секунда будто пожирала разделяющую нас дистанцию. Шестьдесят, пятьдесят…

Если Хуран прав, то сейчас всё решится! Я подобрал ноги, готовясь к прыжку за борт. Но вместо залпа Огненным шарами боевая галера резко замедлила ход, немного вильнула носом и пошла борт о борт с нами, уравняв скорость. Напряжение такое, что даже у меня волосы на затылке зашевелились. Ощущение, будто опытный хищник перед атакой решил немного поиграть со своей жертвой.

Хурану бы крикнуть им, что мы не пираты, но, казалось, наш капитан забыл о том, что у него есть язык, а остальные не решились лезть вперед. Этот молчаливый проход двух кораблей на расстоянии менее пятидесяти шагов друг от друга продолжался минуты три, как внезапно строй противников нарушился, и вперёд вышел совсем молодой офицер, оглядел нас суровым взглядом и неожиданно засмеялся в голос. Его смех поддержала и абордажная команда боевой галеры. После того, как офицер отсмеялся, он вытер белым платком выступившие слезы и крикнул в нашу сторону:

— Эй! На “Волне”! Обосрались?! Это видно! — Что вызвало новый приступ смеха. — Убрали оружие и приготовились принимать досмотровую команду! И не бздите! Четыре часа назад мы встретили “Перебежчика” и знаем вашу историю. Так что, если маэстро Лариндель ничего не перепутал, то мы вас даже не убьём!

Глава 18

После выкриков молодого офицера галера боевого флота заложила резкий поворот и стремительно подрезала нас. Если бы Кристо вовремя не отдал команду “табанить”, то есть грести в обратную сторону, их корабль непременно врезался бы нам в нос своей штурмовой надстройкой. Не думаю, что это была случайность или некомпетентность рулевого на военном корабле. Скорее всего, они так показывали, что готовы к любой форме конфликта, если что-то пойдёт не так.

На Земле тех, кто поднял восстание и своими руками проложил себе путь свободе встречали бы если не аплодисментами, то как минимум доброжелательно. Эта же встреча в море вышла совсем иной.

Военные абордажники как горох посыпались на нашу палубу с более высокого борта боевого корабля, и, как только их стало больше, чем нас, они тут же приступили к действиям. Офицер всем нам приказал сложить оружие и держать руки на виду. Те, кто делал это медленно или неохотно тут же получали увесистые удары рукоятками мечей или обухами посохов. С первой же секунды нам ясно дали понять, что у нас нет никаких прав, и всё будет так, как решат военные. Построив нас всех, пока его люди начали обыскивать “Кровавую волну”, молодой офицер прошёлся несколько раз вдоль нашего ряда, ехидно при этом рассуждая с одним из магов, что некоторых из восставших он бы оставил на своей галере также в качестве гребцов, так как у них небольшой некомплект по этой позиции. Даже я, слушая его рассуждения, не мог понять, это у него флотский чёрный юмор такой, или он говорит серьёзно?

Так продолжалось минуты три. Три минуты постоянного нарастания напряжения. Я буквально кожей чувствовал, что стоящий слева от меня Дуар готов взорваться и зубами вцепиться в этого офицера. Боцман понимал, что это будет последнее действие в его жизни, но также мне было ясно, что ещё раз в рабские колодки он не сядет и лучше погибнет здесь и сейчас. От этого взрыва и нового бунта спасло появление ещё одного человека. Несмотря на офицерскую форму и посох мага за спиной, он выглядел как обычный ничем не примечательный клерк. Не высокий и не низкий, с невыразительным лицом и короткой прической, даже яркий офицерский мундир сидел на нём, словно обычный костюм торговца. В его руках был какой-то свиток. Подойдя к нашему строю, он развернул его и, сверяясь с тем, что в нём записано, пристально вглядывался в наши лица.

Появление старшего по званию успокоило словесное извержение молодого офицера, а также немного охладило общую обстановку. Скорее всего, в этом свитке описания внешности и особые приметы пиратов с “Кровавой волны”, и сейчас маг в офицерском мундире с нашивками помощника капитана занят проверкой, не прячутся ли в строю бывших рабов отъявленные головорезы. Когда проверка дошла до Ауна, старший офицер замер, внимательно вгляделся в его лицо и спросил:

— Я тебя знаю?

— Знаете, господин Вашши! — Тут же отрапортовал юноша. — Мы встречались три месяца назад на приёме, который устраивала семья Дуань в честь ввода в строй новой галеры.

Проверяющий взял подбородок парня в свои пальцы и развернул его голову, после чего цокнул языком и уточнил:

— Тебя зовут Аун, да?

— Всё верно!

— Где твой отец, господин Ляао?

— Убит. — Лицо юноши при этих словах приобрело серый оттенок, но он справился с накатившими эмоциями и ответил чётко. — Его убил Тонгар Вано.

Взяв паренька под локоть, офицер Вашши вывел его из нашего строя, отвёл в сторону и о чём-то с ним тихо разговаривал минут пять. Всё это время остальные молчали, даже молодой офицер с отвратительным чувством юмора и тот не лез вперёд со своими комментариями. Завершив диалог с Ауном, проверяющий развернулся к нашему строю, ещё раз окинул нас пытливым взглядом, зацепился за меня и, словно что-то вспомнив, быстро подошёл ко мне.

— Рэйвен?

— Так точно. — Не отводя глаз, отвечаю я.

— Собирай свои вещи и поднимайся на “Гнев Антареса” вместе с молодым Ауном. — Скомандовал проверяющий.

Не став что-либо спрашивать и пререкаться, я быстро покинул строй. Как только я это сделал, Вашши повернулся к остальным восставшим.

— Теперь будет так! — Засунув свиток за пояс, он достал из-за спины магический посох. — Я становлюсь временным капитаном “Кровавой волны”, а вы моей командой до прибытия в Триес. Кто не согласен… — Офицер махнул навершием посоха куда-то за левый борт. — Берег вон там. Никого не удерживаю. — И тут же резко и совершенно неожиданно даже для меня ударил одного из бывших рабов посохом в лоб, отчего тот рухнул, как подкошенный. — В кандалы его и в клетку! — Скомандовал он группе абордажа. Прежде чем остальные восставшие начали роптать, проверяющий добавил. — Согласно описанию, это Вань Лисунь, бывший мелкий лавочник, разыскиваемый в Триесе за убийство своей жены из-за ревности, но сбежавший от правосудия два месяца назад. Его ждёт суд. Кто-то из вас хочет заступиться за него?

Ответом ему было полное молчание.

— Вот и хорошо. — Кивнул маг. — Хуран, Дуар, Кристо, Фуунь — те, кого я назвал, вышли из строя и подошли ко мне!

То, как уверенно он перечислил имена, дало мне понять, что Аун рассказал ему, кто есть кто в иерархии бывших рабов. Впрочем, я парня за этот не осуждаю, рассказал и правильно сделал.

У меня было немного личных вещей, и при желании я мог собраться за несколько секунд. Мне надо было всего лишь подобрать копьё и походный рюкзак. Но я предпочёл сделать вид, что мне на сборы нужно больше времени. Пока разыгрывал суету, с высоты кормовой настройки наблюдал за происходящим. Вашши что-то выговаривал тем, кого вызвал из строя, по его жестикуляции было понятно, что он объясняет лидерам бывших рабов “новые правила игры”. Причём делает это вполне доходчиво, потому как даже Дуар просто слушает, а не наливается краской, словно бык, и не сжимает кулаки в ярости.

— Давно он так? — Прервал мои наблюдения вопрос.

Его задал один из абордажной команды “Гнева Антареса”. Судя по его внешнему виду и короткому жезлу в руке, это был целитель. Лекарь полной Стали с нашивками сержанта. Его вопрос касался того самого раненого с травмой головы, над которым Фуунь и я корпели столько часов.

— Больше суток. — Отвечаю я честно.

Лекарь задал ещё несколько уточняющих вопросов, после чего провёл жезлом над телом бессознательного, видимо, он активировал при этом какое-то диагностическое заклинание. Завершив осмотр, он наклонился над раненым, взял его голову в свои ладони, что-то шепнул ему на ухо и резким жестом свернул тому шею. После чего подозвал двух бойцов, и они, согласно его приказу, скинули уже мёртвое тело за борт. Развернувшись ко мне, лекарь абордажной группы произнёс бесцветным голосом:

— Мне это не было в радость, но его уже не спасти. Да примут его воды, да смилостивится над его бренным телом Нертан.

— Да примет его тело Нертан. — Повторил я за ним ритуальную фразу погребения в море.

В мире Айна поступок лекаря абордажной команды не был признаком жестокости или равнодушия, наоборот, скорее это было проявлением милосердия. Благодаря памяти “будущего”, для меня подобное убийство не стало шоком, но и настроения не прибавило. Даже было немного обидно, я столько времени провёл, накладывая Малое Исцеление, и вот теперь всё закончилось так. Значит все мои труды были зря. Возможно, немного более резко, чем того требовала обстановка, я кивнув лекарю, закинул свой рюкзак за спину и, перехватив копьё в походный хват, спрыгнул обратно на гребную полупалубу.

Аун уже был готов и собран, так как у парня кроме того, что на нём надето, личных вещей и не осталось. Как только я встал рядом с юношей, к нам подошёл один из бойцов абордажной группы и приказал следовать за ним.

Матросы “Гнева Антареса” к этому времени уже перекинули ворон[1] между двумя кораблями, и нам не пришлось даже прыгать с борта на борт, чтобы перейти на военную галеру. Сопровождающий довёл нас до кормовой пристройки “Гнева”, которая была раза в два выше и больше такой же на “Кровавой волне” и передал нас боцману, озвучив приказ Вашши позаботиться о нас, пока корабль не зайдёт в Триес.

Когда услышал слово “позаботиться”, то внутренне сжался, готовясь к побегу, но в этот раз моя паранойя ошиблась, и за этим поручением не таилось никакого подвоха. Нас разместили в небольшой, но отдельной каюте, приказав не покидать её без сопровождения.

Каюта и правда была совсем мала, два метра в длину и немного меньше в ширину. Из всей мебели один довольно старый ящик, а вместо кроватей — два подвешенных к потолку гамака. Я было вначале принял это помещение за карцер, но для подобного входная дверь казалась слишком хлипкой, а небольшой иллюминатор, в который было даже не просунуть голову, без решёток.

— К нам охрану приставили. — После того, как я скинул свои вещи на пол и улёгся в гамак, сказал Аун, который тайком выглянул наружу.

Пришлось вставать и самому смотреть, а после успокаивать сына торговца:

— Какая же это охрана, это юнга. — Кивнул я за дверь. — Он скорее посыльный и наблюдатель, а не охранник.

— И что нам теперь делать? — Спросил Аун, пытаясь при этом что-нибудь разглядеть в небольшой иллюминатор.

— Отдыхать. — Пожал я плечами, после чего скинул кольчугу и стёганку и удобно устроился в гамаке.

— Отдыхать и всё? — Не понял меня юноша.

— Если не хочешь отдыхать и тебе нечем заняться, можешь пораскачивать мой гамак.

Я предложил это в шутку, а парень то ли от нечего делать, то ли по какой-то иной причине и правда принялся меня раскачивать. Только открыл рот, чтобы приказать ему прекратить, как пришла мысль, что когда тебя кто-то укачивает, в этом нет ничего плохого! К тому же я не спал более суток, а маяться в нервном ожидании совсем неконструктивно. С этой мыслью я расслабился и позволил плавному раскачиванию гамака убаюкать себя.

Нервное напряжение последнего времени всё же дало о себе знать, и мне снились какие-то неясные, но, тем не менее, довольно неприятные кошмары. Во сне я постоянно от кого-то прятался и что-то искал. При этом не мог это что-то найти и нормально спрятаться. Так что, когда кто-то требовательно прикоснулся к моему плечу и разбудил, прервав этот странный сон, я был даже благодарен.

— Да? — Открыв глаза, спросил я у стоящего у моего гамака незнакомого матроса, отметив, что Ауна в каюте сейчас нет.

— Следуйте за мной. — Требовательно произнёс матрос и указал жестом на дверь.

Легко соскочив с гамака, я потянулся, встав на носочки, и дотянулся кончиками пальцев до потолка, что ещё раз напомнило мне о крохотности каюты. Тряхнул головой, прогоняя остатки сна, и кивнул разбудившему:

— Веди.

Думал, меня поведут на встречу с капитаном, но вместо этого меня привели к уже знакомому боцману, который представился, затем усадил меня напротив себя и начал задавать вопросы. Много вопросов. Причём периодически, услышав мой ответ, он заглядывал в свиток, лежащий перед ним, словно сверялся. Хотя, возможно, и сверялся, так как, судя по всему, сперва он побеседовал с Ауном и только потом вызвал меня.

Впрочем, по тому, что происходило на “Кровавой волне”, у меня не было повода что-то скрывать, и я отвечал честно. Даже не злился на боцмана за его усердие, когда он спрашивал об одном и том же, но немного перестроив вопрос в десятый раз. Человек просто делал свою работу, да усердно, но всё же без фанатизма. А вот когда меня стали расспрашивать о “Перебежчике” и его капитане, я отвечать отказался, ссылаясь на клятву о неразглашении. На самом деле никакую клятву Ларинделю я не давал, но боцман-то этого не знал и, минут десять помучив меня вопросами на эту тему, от меня отстал. Точнее, отстал после того, как на очередной его вопрос я ответил: “я с другой планеты”. Столкнувшись с Сакральным Знанием, через которое он не смог пробиться, офицер свернул расспросы на эту тему. Моё более глубокое прошлое, к примеру, что я делал и как оказался на острове Ун, боцмана вообще не интересовало, и это вызвало у меня немалое облегчение.

Пройдя первый круг вопросов, боцман сосредоточился на конкретных персоналиях, спрашивая о том или ином восставшем. Своё личное мнение я давать отказался, зато с лёгкостью рассказывал о том, что и кто делал, оставив трактовку сделанного на самого боцмана.

Эта беседа, а точнее полноценный допрос, продолжалась более двух часов, и когда я в сопровождении матроса вновь вышел на палубу, Сегуна уже висела почти в зените. Огляделся в надежде разглядеть, следует ли за “Гневом Антареса” “Кровавая волна”, но из-за высокой кормовой надстройки боевой галеры ничего увидеть не получилось. А на мою просьбу подняться на корму, получил отказ.

Матрос сопроводил меня сперва до гальюна, а затем и до каюты. В каюте на своём гамаке дрых, тихо посапывая, Аун. Не став будить парня, улёгся и я. Но в этот раз сон не шёл совсем, а мысли постоянно путались. Сперва прокрутил в голове допрос на предмет, не сболтнул ли я чего лишнего. Но вроде я был внимателен и не допустил ошибок.

Затем моя память вернула меня в диалог с Ларинделем, и я едва сам себя не сожрал, размышляя, а не мало ли я с него получил? Кольцо Молнии — это, конечно, хорошо! Даже очень хорошо! Один этот артефакт стоил больше, чем всё, что у меня было. Но подлая мыслишка о том, что можно было потребовать больше, буквально выедала меня изнутри. Причём понимаю, что запроси я больше, вполне мог нарваться на перемену настроения эльфа, и всё могло пойти по не настолько мирному сценарию. Понимаю, но всё равно грызу себя поедом. В этом, видимо, природа человека, всегда хотеть больше того, что у тебя есть.

До самого рассвета мучил себя этими мыслями. А ведь мог нормально выспаться под мерный плеск вёсел и укачивание гамака, но нет, предпочёл себя истязать несбыточными желаниями и мыслями. В итоге утро встретил немного злым и раздражённым. Причём, судя по всему, это настроение легко читалось на моём лице, так как, только открыв глаза, Аун посмотрел на меня и, покраснев, спросил:

— Я так сильно храпел и не давал спать?

Не знаю, откуда он это взял, так как за всю ночь я от него храпа не слышал, разве что едва слышное посапывание, так что только отмахнулся от этого вопроса. Спрыгнув со своего гамака, юноша выглянул в иллюминатор, а затем постучал в дверь и попросил проводить его для умывания. К моему удивлению, никто его не послал, наоборот с лёгкостью согласились. И вот лежу я один в тесной каюте и чувствую себя идиотом, который мог давно пойти и помыться, но вместо этого лежал в гамаке и думал, что его никто не выпустит. А надо было не думать, а пойти и спросить, как сделал этот мальчишка.

Так что, когда вернулся Аун, на помывку попросился и я. Не столько для того, чтобы реально вымыться, а для того, чтобы пройтись и осмотреться. “Гнев Антареса” оказался даже больше, чем мне показалось вначале. Я насчитал двадцать четыре гребных скамьи, на каждой из которых сидело по три человека. А длина корабля приближалась к полноценной сотне метров. При этом боевая галера буквально сияла чистотой, на фоне которой та уборка, что устроили восставшие на “Кровавой волне”, выглядела невероятно ущербной.

Умывшись, попросил остаться на палубе для разминки, и проходящий в этот момент мимо боцман, услышав мою просьбу, дал на то согласие. Это легло ещё одним грузом на весы того, что мы с сыном торговца никакие не пленники. А держат нас в отдельной каюте только потому, что посторонним нечего шляться по палубам боевого корабля.

За моей разминкой вначале с любопытством наблюдали несколько матросов, но так как я выполнял только те упражнения, которые мне давал Эндер, вскоре на меня перестали обращать внимание. Разве что приставленный юнга не сводил с меня глаз, но это было вполне объяснимо. Тренировка принесла небольшое успокоение. Если изначально я занимался только для того, чтобы не иди в каюту, то постепенно втянулся, и привычное занятие расслабило натянутые, словно тетива, нервы.

Примерно через полчаса, когда боевой корабль, ловя ветер, совершил резкий манёвр, я увидел следующую в нашем кильватере “Кровавую волну”. Галера с бывшими рабами шла всего в трёх сотнях метров позади. Благодаря ауре Восприятия, я даже разглядел силуэт Кристо на её корме.

После того, как я завершил разминку и собирался перейти к более сложным ката, юнга попросил меня прерваться и вернуться в каюту. Не став качать свои эфемерные права, без споров последовал за юным моряком. Оказалось, меня попросили вернуться, потому как нам принесли завтрак. Еда была простой: хлеб, сыр, оливковое масло, сушёные финики и какой-то напиток, напоминающий кислый морс, но я всё съел за один присест, потому как был голоден. А вот проснувшийся к этому времени Аун наоборот, немного поклевал и не смог доесть своей не очень-то и большой порции.

Чтобы отвлечь парня от невесёлых воспоминаний вчерашнего дня, принялся расспрашивать его о Триесе. Мои вопросы действительно переключили внимание сына торговца, да и мне было интересно узнать об этом юго-восточном городе-государстве побольше. Интересно и полезно, потому как я собирался задержаться в Триесе, а не просто проследовать через него транзитом.

Юноша явно любил свой родной город и рассказывал о нём с большой охотой и горящими глазами. Этот его настрой подогревался тем, что мне было реально интересно его слушать.

Суд по рассказу Ауна, Триес только внешне напоминал знакомые мне свободные города запада. Те управлялись гильдиями, цехами и торговцами, а города-государства юго-востока скорее были чем-то похожи на земную древнегреческую демократию. Здесь все решения принимал сенат, а государственную должность мог занять любой гражданин.

Аун так расхваливал эту “справедливую” систему управления, что в упор не замечал её пороков. К примеру, в Триесе проживало около девяносто тысяч человек, но гражданами из них были меньше трети, те, кто прошли финансовый ценз. А именно те, кто платил в казну города вполне определённую и далеко немалую сумму. Также гражданином становился тот, кто был рождён в семье граждан. Именно из этой привилегированной и обеспеченной части горожан и могли избираться люди на управляющие должности. Ещё треть населения были простыми жителями, они платили налоги и могли пользоваться всеми благами города, но не имели права занимать городские должности или избираться в сенат. Последняя же треть населения Триеса состояла из рабов. По мне в такой системе нет ничего “великолепного” и “справедливого”, как утверждал Аун. Но, если сравнивать с единоличным правлением знати или диктата цеховых правил, как это происходило в других частях Айна, то юноша во многом прав. К тому же, сам сын торговца был из уважаемый семьи, пусть и боковой её ветви, и имел статус гражданина города и, соответственно, смотрел на все эти городские правила с высоты своих привилегий, которые считал естественными.

Впрочем, то, как управлялся город, меня волновало не очень сильно, я же не собирался в нём осесть и прожить остаток жизни. Триес — только небольшой перевалочный пункт на моём пути к Пятиградью. И задерживаться в этом городе более, чем то необходимо, я не планировал. Тем не менее, Ауна я слушал внимательно, подмечая те детали, которые могли мне пригодиться. К примеру, юноша упомянул, что в случае конфликта гражданина с жителем или гостем города в суде в первую очередь рассматривается свидетельство гражданина. И если показания сторон разнятся, то суд всегда принимает сторону гражданина. Аун этот пункт правил подавал, как очень справедливый, не позволяющий приезжим наживаться на гражданах. Я же для себя понял, что в Триесе нельзя доводить конфликты с гражданами до суда, так как всё равно проиграю. Не то чтобы я собирался с кем-то ссориться в этом городе, но пометку для себя подобную сделал.

За этим рассказом как-то незаметно пролетело время до обеда, после которого я вновь попросился на палубу размяться, и мне не отказали. Стоило мне покинуть каюту, как мне сразу бросилось в глаза, что рядом с нами в море находится много кораблей. Я насчитал более десятка чужих парусов. Это наблюдение подсказало, что мы, видимо, уже совсем близко от Триеса. Спросил об этом юнгу, который постоянно находился рядом, и тот подтвердил мою догадку.

— Вон! — Мальчишка вытянул вперёд руку. — Видите мыс и маяк на нём?

— Да. — Пришлось напрячь зрение, но я разглядел, о чём говорил юнга.

— Это маяк Чжунь Поая или Южный Свет Триеса. — Мальчишка сказал это с такой гордостью в голосе, словно сам сложил из камней этот маяк, построил своими руками. — Обогнём мыс, и мы, можно сказать, уже в бухте города!

— Близко. — Кивнул я.

— Да! Уже до заката пришвартуемся! — Бодро отрапортовал юнга.

Меня это порадовало. Я рассчитывал, что мы прибудем в Триес не ранее завтрашнего дня, но всё оказалось даже лучше моих предположений. И то, что я успею на регистрацию турнира, уже не казалось чем-то несбыточным.

Глава 19

Юнга не ошибся в своих прогнозах, ещё не зашло солнце, как я ступил на гладкий камень набережной свободного города Триеса. После устроенного мне боцманом “Гнева Антареса” допроса я думал, что и таможенные процедуры, через которые мне надо будет пройти, займут несколько часов, но, слава всем богам, это предположение оказалось ошибочным. Всё вышло куда быстрее и легче.

Во-первых, нас встретил не обычный таможенный клерк, а портовый офицер, что было логично, так как “Гнев Антареса” пришвартовалась к военном пирсу. Во-вторых, того офицера я не заинтересовал вообще. Точнее, после того, как Аун назвал меня своим сопровождающим, офицер передал меня на попечение своего помощника, седого флотского старшины, которому было откровенно на всё плевать, и он быстро всё оформил.

Конечно, мне пришлось ответить на несколько общих вопросов. После чего из-за того, что я пока так и не вступил ни в один из Цехов, мне пришлось приложить ладонь к артефакту Познания. Это был стандартный магический конструкт, который показывал ранг Ядра того, кто к нему прикасался. Теоретически, благодаря памяти будущего, я знал, как можно обмануть подобный инструмент. Но сейчас у меня не было достаточно сил, а также не хватало навыков и способностей для подобного обмана. К тому же скрывать свой ранг от властей у меня сейчас и не было никакой необходимости.

Старшина отметил мою полную Бронзу в каком-то свитке и заставил купить повязку бронзового цвета, которую я, как гость города, обязан был носить постоянно. Узкая цветная лента, цена которой на любом рынке не превышала и пары медяков, обошлась мне в целый серебряный. Впрочем, я отдал эти деньги без особого раздражения, подобные поборы — обычное дело в любой части Айна, и возмущаться по их поводу всё равно, что воевать с ветряными мельницами. На этом мои затраты не закончились, пришлось ещё оплачивать право на ношение оружия в городской черте. Можно было обойтись без уплаты этого налога, и сдать копьё в ближайший маршал, но даже мысль о подобном мне была неприятна. Так что ещё три серебряных ушло на опломбирование чехла наконечника на копьё. А вот что касается въездной пошлины, которая для прибывших морем в Триес равнялась без малого пяти серебряным монетам, её мне, как сопровождающему гражданина города, платить не пришлось.

В итоге весь мой разговор с флотским старшиной занял не более десяти минут. И после того, как все столь простые формальности были завершены, меня вывели с территории военного пирса и предоставили самому себе. У меня даже с Ауном попрощаться не получилось, парень, в отличие от меня, так просто не отделался. Мальчишку увели в здание местного адмиралтейства, где ему, судя по всему, придётся ответить на множество вопросов о гибели отца и потери торгового судна. В этом был своеобразный недостаток городов-государств с их излишней бюрократией. На западе от Великого Хребта в этом плане всё намного проще, люди больше полагаются на слово и клятвы, чем на бумаги. Впрочем, проще не значит лучше, это я, благодаря памяти будущего, помнил хорошо.

Несмотря на то, что я впервые оказался в этом городе, да ещё по времени близко к закату, заблудиться не боялся. Триес был старым городом, возведённым ещё до Падения, а в то время города строили по определённому плану. Это не значило, что все старые поселения одинаковы, нет, каждое из них уникально и индивидуально, но общие принципы планировки у них во многом идентичные. И зная эти принципы, я легко нашёл постоялый двор, рекомендованный мне Ауном.

Широкая улица, которая шла от порта к центральной площади, была выложена гладким камнем, и по ней без труда в ряд проехало бы шесть колесниц. В это время суток она вся была забита повозками с различным товаром, который торговцы спешили развести по складам и лавкам, пока не зайдёт солнце, и порт не закроется.

Из-за моей типично западной внешности местные на меня косились, но при этом не тыкали пальцами, как это было на Уне. Всё же Триес — крупный торговый город, и здесь можно встретить представителей многих рас Айна.

В отличие от Пятиградья, местный муниципалитет, каким бы богатым и процветающим он ни был, не мог себе позволить полное ночное освещение города. Тем не менее Триес старался выглядеть богато, и его центральная часть была обставлена магическими светильниками, которые зажглись сразу, как только солнце начало закатываться за горизонт.

Рекомендованный Ауном постоялый двор оказался вне этой зоны городского освещения, но его хозяин озаботился подсветить название заведения. И пусть этот свет был не магический, а от обычного масляного светильника, тем не менее его хватило, чтобы я смог разглядеть вывеску издали.

В Триесе у меня было запланировано несколько дел, но большинство из них лучше начинать с утра, при свете дня. Именно поэтому я сперва выкупил комнату на неделю, заплатив при этом на треть меньше, чем в среднем по городу. Эта скидка была из-за рекомендации Ауна. Затем плотно поужинал, оценив местную кухню как излишне кислую и пересолённую, но при этом вполне съедобную. После чего, оставив копьё и скинув броню, прихватив с собой только булатный кинжал и переодевшись в гражданское, вышел на уже тёмную улицу.

Южная, она же портовая часть Триеса, со слов Ауна, славилась своими кабаками, барами, гостиницами и публичными домами. Также это самая шумная часть города, здесь явно чувствуется акцент на развлечениях для заскучавших в море моряков. Тот постоялый двор, в котором я остановился, находился как раз в этой части города. Стоило мне только шагнуть за дверь гостиницы, как меня едва не затоптала группа подвыпивших матросов, которые, судя по разговору, искали самый дешёвый публичный дом. Не став с ними ругаться, так как толку от этого не было бы никакого, я спокойной и размеренной походкой уверенного в себе человека направился в центр города.

Первое, чем стоило озаботиться этим вечером, это дойти до местной Арены и ознакомиться с правилами регистрации на турнир. Если бы не моя новая память, то я, скорее всего, первые сутки пребывания в Триесе потратил бы на то, чтобы познакомиться с городом. Построенный ещё до Падения он по своей архитектуре походил на древнегреческие и древнеримские города во времена их расцвета. Особенно это ощущалось в центральной части, а местная Арена мне сильно напомнила уменьшенную копию римского Колизея. Случайному туристу, если бы на Айне были таковые, легко можно сутки потратить, просто гуляя и наслаждаясь видами, и то не осмотреть всего. Но я не турист, да и память будущего услужливо подсказывала самые интересные и любопытные детали.

Деловым быстрым шагом я дошёл до Арены, где у главного входа без труда нашёл большую доску объявлений. Как и думал, на ней были вывешены правила предстоящего турнира, проходящего под патронажем Цеха Алхимиков. Несмотря на позднее время, около этих правил толпилось несколько десятков человек. Большинство из них были местными зеваками, они обсуждали в основном ставки, но были и те, кто, как и я, вчитывался в правила.

В прошлом цикле я не принимал участие в турнирах. Во-первых, не до того было. Во-вторых, награды за участие в них меня в то время не прельщали, а на победу я тогда рассчитывать не мог. Сейчас же ситуация была иной, да и задание квестеров сильно ограничивало меня в выборе дальнейшего пути.

Прочитав правила, задумался, потом перечитал их ещё раз, и только после этого отошёл от доски объявлений. В отличие от Цехов Артефакторов и Проходчиков, алхимики подошли к организации своего турнира более “соревновательно”. Это выражалось в том, что было разделение участников по рангам. Как на Земле в боксе или борьбе есть весовые категории, так же и здесь, только эти весовые категории заменили рангами. По сути, это были три турнира в одном: для Железа, Бронзы и Стали. И финалом для этого действа шёл единый бой трёх победителей в каждом из рангов. Поединок каждый сам за себя под зельем “Великого Древа”.

Зелье “Великого Древа”, выпитое добровольно, на время блокировало доступ к Ядру, делая невозможным не только использование приёмов, заклинаний, навыков и аур, но и снижая физические возможности человека до уровня Деревянного ранга. Во время прошлого Цикла среди землян ходила страшилка, что это зелье может обнулить способности его принявшего навсегда, но в итоге никто так и не нашёл подтверждение этих слухов.

Ещё один из любопытных моментов касался регистрации на турнир. Главным подвохом оказалась приписка, что к участию в турнире допускались только те, кто не состоял ни в одном из Великих Цехов. То есть, если бы я сперва наведался в Цех Проходчиков и занёс своё имя на Страницы их Книги, в регистрации на турнир мне бы отказали.

Скорее всего, Алхимики проводят подобные турниры по всему Айну, присматривая себе перспективных кандидатов. В пользу этой моей догадки выступало также то, что подобные соревнования проходили только среди тех, кто не достиг Булата. Запомнив, что регистрация на турнир начинается ежедневно через два часа после рассвета и заканчивается с заходом солнца, я отошёл от доски объявлений.

Прочитанное заставило меня немного скорректировать планы на завтра. С самого утра я собирался зайти в Храм и пройти ритуал Познания, чтобы убедиться в том, что мои Таланты не изменились с прошлого цикла. Хотя я и был в этом уверен, но проверить не будет лишним. Затем планировал зайти в Цех Проходчиков и вступить в него, но теперь этот пункт придётся отложить до завершения турнира.

В лёгкой задумчивости дошёл до середины центральной площади и замер рядом с большим фонтаном. Из-за того, что я почти сутки отдыхал, находясь на борту “Гнева Антареса”, спать не хотелось совершенно. Да и тратить время попусту было не лучшим решением в моём положении. Подкинув мелкую медную монетку в воздух, поймал её и, увидев, что она упала реверсом вверх, с улыбкой на лице бросил её в фонтан и направился в портовую часть Триеса. В моих планах на эту ночь было найти “приключения” и встрять в “неприятности”. Причём это было вполне осознанным выбором.

Ещё на Уне Эндер обмолвился, что в Триесе процветает гильдия воров. Если к этому знанию приплюсовать то, что это старый город, то без особого труда можно догадаться, что где-то в его стенах или рядом находится истинный алтарь Сегуны. И пусть этот алтарь не попадал под задание квестеров, так как был совершенно точно известен местному криминалу, тем не менее было бы не лишним вознести на нём молитву и получить полезный теневой навык.

Сложность заключалась в том, что алтарь Тени самостоятельно найти довольно трудно. Так что мне показалось самым простым искать не сам алтарь, а того, кто знает, где тот находится. То есть найти вора. И не простого уличного босяка, а профессионала своего дела, при этом желательно, чтобы этот профессионал не был выше меня по рангу. Задача не самая простая, но я был уверен, что смогу сыграть хорошую наживку для вора, так что попытаться стоило. К тому же не напороться на того, кто значительно выше меня по Ступням Спирали, поможет мой новый навык, позволяющий определять ранги.

Оценив различные варианты, я направился обратно, в портовый район. Логика подобного решения была проста: именно там больше всего питейных заведений и гостей города, матросов и заезжих торговцев. Как мне показалось, сложение этих двух фактов делало именно этот район лучшим для действий воров.

Обокрасть меня было не так просто. Я не носил обычного кошеля, а большинство денег спрятаны в орковском поясе. Поясе, который не подрежешь заострённой монеткой, и до скрытых отделений которого вору добраться незаметно очень непросто. Поэтому я не опасался мелких уличных воришек, а вот мои довольно богатые подаренные Ларинделем одежды могли привлечь того, кто предпочитает не размениваться на мелочи, а охотиться за крупной рыбой.

Как только я покинул центральную площадь, то принял вид чужестранца и зеваки, которому всё любопытно и интересно. Моя нетипичная для этих мест внешность в данном случае играла мне на пользу, сразу выдавая во мне чужака. После часа внешне бездумных и хаотичных блужданий по портовой части города, до меня дошло, что я делаю что-то не так. За всё время, что я с широко открытыми глазам пялился на “чудеса местной архитектуры” в тусклом свете Ночной Сестры, меня попытался обокрасть только мальчишка-беспризорник, за что и получил увесистый подзатыльник. Этот момент дал мне понять, что серьёзные люди на улице не работают. Мне нужна была корчма или бар рядом с крупным постоялым двор, в котором останавливаются торговцы. Благо с подобными местами в этом районе Триеса было всё более чем хорошо. Стоило мне подумать о таком заведении, как я нашёл похожее буквально за углом.

Таверна, которая могла позволить себе пару внушительного вышибал Бронзового ранга, замерших около входа, располагалась как раз напротив большой гостиницы с богатой вывеской. Старший из охранников, бросив на меня взгляд, сходу считал стоимость моей одежды, с приторной улыбкой поклонился и услужливо открыл мне дверь. Сделав вид, что подобное отношение мне привычно, я даже не удостоил этого охранника кивком и зашёл в заведение.

Первый же взгляд на внутреннее убранство подсказал, что я всё же ошибся в своём выборе. Здесь было слишком шикарно и опрятно для воров. Хозяева подобных мест предпочитают платить дань воровской гильдии, чтобы те не трогали их клиентов. Но и с порога развернуться и уйти было неправильно, это могло вызвать подозрение, если за мной кто-то уже незаметно для меня следил. Поэтому я присел за подобие барной стойки и заказал себе хорошего белого вина и дорогой салат из красной рыбы. И чтобы не тратить время зря, прислушался к разговорам вокруг.

Как и ожидалось, обсуждения за соседними столиками касались двух тем: торговых сделок и предстоящего турнира. Ничего нового и интересного для себя не услышал, так что, когда мне принесли салат, я вяло поковырялся в нём и, устроив небольшой скандал по поводу его якобы пересоленности, с недовольной миной ушёл из заведения. Это публичное выражение недовольства было нужно, чтобы покинуть этот излишне презентабельное место, не вызывая подозрений. А так, не понравилась гостю кухня, вот он и ушёл, обычное дело.

К выбору следующего питейного заведения я отнёсся более внимательно, но плотность кабаков в этой части города была столь высока, что долго мне искать не пришлось, и соответствующая моим требованиям корчма нашлась на той же улице. Это было также довольно опрятное и старающиеся выглядеть солидно место. Но мой взгляд быстро заметил некоторые мелкие штрихи, которые ясно показали, что финансовое состояние этого кабака не самое радужное. А раз так, то и на оплату взносов в воровскую гильдию у его хозяина может просто не хватать денег.

Примерно треть столиков была свободна, и я без труда нашел устраивающее место. С одной стороны, такое, чтобы меня было видно с любой части зала, и с другой, чтобы и я видел весь зал.

Пока расспрашивал официанта, не привлекая внимания, осмотрел заведение. Как и думал, оно мне подходило. Корчма была не столь фешенебельна, чтобы здесь ужинали самые богатые купцы, но при этом и не столь дешева, чтобы выпить здесь могли себе позволить обычные матросы. Купцы среднего достатка, офицеры торговых кораблей, да пара портовых чиновников низкого ранга, которая отмечала какую-то крупную взятку.

Специально громко поспорил с официантом, настаивая на том, что в Триесе, по моему мнению, не умеют варить пиво, чем несомненно привлёк внимание всех в зале. После чего дал себя уговорить попробовать местный пенный напиток с фирменной закуской. Я намеренно вёл себя громко и несколько вызывающе, но при этом не переходил той черты, за которой меня могли принять за потерявшего берега хама.

Первый же глоток принесённого официантом пива показал мою правоту, но так как оно всё равно было на порядок лучше того, что варили в Унудо, я сделал вид, что мне понравилось. А вот закуска из запечённых во фритюре колец кальмара оказалась на удивление превосходной. Местный повар, судя по всему, имел минимум три звезды Таланта в кулинарии.

Удобно развалившись на стуле, я кинул официанту серебряный и попросил его сесть рядом и рассказать мне о городе. Причём сделал это так, чтобы мою просьбу слышал каждый посетитель. Это было нужно для того, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что я недавний гость в городе. А также навело кого надо на мысль, что у меня нет проводника и, следовательно, я здесь один и никого не знаю, раз спрашиваю о городе у первого попавшегося.

Вполне возможно, что рядом нет никаких воров, и моё представление разыграно зря. Но даже если и так, я всё равно проводил время с пользой, узнавая новые детали о городе и о настроении его жителей. К тому же мне повезло, молодой официант оказался фанатом боёв и почти всё свободное время проводил на Арене, наблюдая за поединками. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, здесь бои на Арене заменяли местным сразу и футбол, и хоккей, и вообще все другие виды спорта, и любители поединков среди молодежи встречались довольно часто.

Как только я узнал эту деталь, так сразу начал его расспрашивать о том, что он знает о турнире Цеха Алхимиков и особенно о тех бойцах, которые будут участвовать в боях. Разумеется, паренёк ждал турнира, в его среде это была основная тема для разговоров уже месяц как. По его словам, последний турнир, устроенный одним из Великих Цехов в Триесе, проходил почти десять лет назад, так что нынешний среди любителей поединков, и правда, взывал самый настоящий ажиотаж. К моему огорчению, о большинстве участников парень ничего сказать не мог. Местные знаменитые бойцы поголовно были членами какого-либо Цеха и не смогли бы зарегистрироваться на турнире. Но, тем не менее официант что-то да о ком-то слышал, а ещё одна серебряная монета развязала ему язык.

Большинство того, что парень мне рассказывал в перерывах между обслуживанием других столиков, можно было описать словом слухи, но это не мешало мне впитывать информацию, словно губка. Уже менее чем через минут двадцать я решил, что моя прогулка по вечернему Триесу окупилась с лихвой, благодаря только одной этой встрече. И даже если я не спровоцирую ни одного вора, то всё равно время потрачу не зря. Одно то, что этот юнец знал полный регламент турнира, который не был вывешен на доске объявлений, окупало весь мой заказ в этом кабаке. По его словам, для каждого ранга планировалось пять ступеней поединков на выбывание. Но из-за большого числа желающих принять участие в турнире, в первый день будет проводится квалификационный раунд. А точнее массовый бой, и в основную сетку турнира дальше пройдут только шестнадцать лучше всех себя показавших в массовом бугурте, которые потом и будут сражаться в основной сетке с шестнадцатью прошедшими отбор заранее бойцами.

Неприятная для меня новость, так как массовые бои в формате “каждый сам за себя” — это лотерея. Нападут на тебя пятеро со старта, не сговариваясь, и никакое мастерство не поможет. С другой стороны, можно просто бегать от боя, если арена большая, и остаться среди тех, кто стоит на ногах к концу сражения, ни разу ни с кем не скрестив клинки. По мне подобные методы отсева весьма сомнительны, но Цех Алхимиков выбрал именно их и, наверное, имел в этом какой-то резон. С точки зрения такого любителя боёв, как местный официант, судя по всему, не прогадал, так как юноша этого массового сражения ждал чуть ли не больше всего остального.

Я так увлёкся расспросами официанта, что забыл не только о том, зачем сюда пришёл, но и перестал наблюдать за другими посетителями. Только когда юноша вскочил с места и прервал свой рассказ, заметил, что в заведении стало как-то тише. Причина этого изменения нашлась быстро, буквально за соседним столиком. Туда присели два молодых человека, да не простых, а судя по выправке и форменным круткам, офицеры военного флота.

По поведению уже знакомого мне официанта и выскочившего к ним лично повара, я понял, что один из них постоянный гость этой корчмы. Подобное внезапное соседство мне не понравилось. Не потому, что я плохо относился к военным, а по той причине, что ни один вменяемый вор не будет воровать на глазах офицера. Всё же здесь не Земля, правила и законы куда как менее гуманны, и военный, заметивший кражу, просто убьёт вора на месте и будет в своём праве. Мне бы следовало сразу покинуть этот ресторанчик, как только сюда вошла эта пара, но у меня осталось ещё много вопросов к официанту, и я решил задержаться ещё на полчасика.

Флотские вели себя, как хозяева города, разговаривали громко, не стеснялись, будто кроме них в зале и не было никого. Один из них был Булатного, второй Стального ранга. Волей не волей, но я вынужден был слушать их разговор. Насколько я понял, эти двое были старыми друзьями, при этом служившими на разных кораблях, и сейчас вот встретившиеся в городе впервые за полгода. Вначале они просто бурно радовались и расспрашивали друг друга о том, что у них произошло, пока они не виделись, но уже после второй кружки пива перешли на обсуждение флотских доктрин.

Старший из этой пары был очень амбициозен и сокрушался по поводу того, что по принятым ныне правилам стать капитаном своего корабля он сможет не раньше, чем через лет десять, а то и все пятнадцать. Второй ему на это ответил, что у того есть хоть какие-то шансы, потому как первый из богатой семьи, а вот ему подобный шанс не представится, скорее всего, вообще никогда, так как его род пребывает на задворках. За два десятка минут я невольно узнал о флоте Триеса больше, чем хотел, во много раз. Вот зачем мне знание того, что основная доктрина военного флота вертится вокруг противостояния с соседними городами-государствами? И как следствие, уже более полувека в Триесе строят только крупные корабли, способные выдержать перипетии большого сражения. А подобные большие галеры очень дороги как в постройке, так и в эксплуатации. И, следовательно, их не может быть много. Это и приводит к тому, что получить под своё командование боевой корабль молодому офицеру практически невозможно. Слишком велика конкуренция на подобное место. И старшего из сидевшей за соседним столиком пары подобное не устраивало категорически.

Зато из разговора этих офицеров мне стало понятно, почему так распоясались в местных водах пираты. Города-государства, которые могли бы приструнить морских разбойников, были слишком заняты противостоянием друг с другом и строили большие галеры эскадренного боя. Это было оправдано для сражения с таким же гигантами, но подобные корабли физически не могли бороться с пиратами. Банально потому, что при всём желании, тот же “Гнев Антареса” никогда бы не смог догнать “Кровавую Волну”, если бы у последней был полный экипаж. Скорость хода пиратских кораблей была намного большей, нежели у стометровых гигантов боевого флота. Для борьбы с пиратами нужны такие же быстрые и манёвренные галеры, но на их постройку уже не хватало флотского бюджета, который весь уходил на содержание больших кораблей.

Насколько я понял, старший из этой пары офицеров желал изменить ситуацию. По его словам, вместо нового гиганта городу стоило заложить пять галер меньшего размера и пустить их на борьбу с пиратами. А если случится большая война с соседями, то эти малые суда можно будет использовать для связи и каперства.

Невольно слушая их разговор, я даже согласился с доводами молодого офицера, они были вполне разумны. Но местный сенат упорно следовал традициям и не хотел ничего менять. Тем не менее желающий получить под своё командование корабль юноша оказался довольно пробивным и смог заручиться поддержкой своей идеи в Торговой Лиге. Но даже заручившись расположением столь богатой и влиятельной организации, он не добился многого.

— Представляешь! — Сделав большой глоток, офицер Булатного ранга ударил кружкой по столу. — Эти старые хрычи заявили, что не против и даже дадут деньги на содержание “малых галер”. Но! На их постройку денег они выделить не могут!

— Это как? — Не понял его собеседник.

— А вот так. — Развёл руками старший из офицеров. — Это если я на свои деньги построю подобный корабль, то они выделят золото на его содержание. Мол, раз я так желаю воевать с пиратами, то сам и должен искать средства на исполнение своих “хотелок”. Старый командующий мне так прямо и заявил.

— Раз САМ старик так сказал, то финансирование тебе не видать. — Покачал головой младший офицер.

— Это так! — Кивнул на эти слова старший, при этом его тон был довольно бодрым, а вовсе не расстроенным. — Ланон, ты мне скажи, если я найду корабль, ты пойдёшь ко мне старшим помощником?

— Э-э-э… — От этого предложения младший офицер ненадолго завис. — Ты же сам сказал, что малых кораблей не будет, так как на их постройку у города нет денег.

— Есть у меня одна мысль… — Усмехнулся старший. — Но прежде чем я тебе её расскажу, ответь на мой вопрос! Пойдёшь ко мне старпомом, если я найду корабль?

— Пойду! — Ни секунды не сомневаясь, ответил тот, кого назвали Ланоном.

— Отлично! — Хлопнул по плечу своего друга старший и внезапно перешёл на шёпот. — Допивай своё пиво и пошли, по дороге расскажу детали.

Из-за этой пары и их громкого разговора мне пришлось отложить расспросы официанта о турнире, так что, когда офицеры ушли, я даже обрадовался. В отличие от Ларинделя, я не настолько любопытен, и мне было совсем неинтересно, что же придумал старший из офицеров, и получится ли у него стать капитаном своего корабля в ближайшее время или нет. Меня куда больше интересовали слухи о бойцах, а также одна пара новых посетителей, которая устроилась в самом тёмном углу зала.

Внешне эта пара выглядела как торговцы. Старший, лет под сорок, щеголял куцей козлиной бородкой, а младший был не старше Ауна и вёл себя так, словно впервые попал в большой город. Они ничем не выделялись на фоне других посетителей. Ни с первого взгляда ни со второго в них не было ничего необычного и привлекающего внимание. А точнее, не было ничего необычного для других посетителей, я же сразу заметил явное несоответствие.

Как и я, оба эти торговца носили “гостевые ленты”, указывающие на их ранг. Полоса ткани на шее старшего была бронзовой, а у младшего медной. Но благодаря своей способности видеть скрытое, я разглядел, что их ленты не более чем фальшивка. Потому как на самом деле тот, что с бородкой, имел Изумрудный ранг, а разыгрывающий из себя провинциального юнца, как и я, был Бронзой.

Продолжая расспрашивать официанта о турнире, я старался не упустить из вида эту пару. Внешне они вели себя чинно и вполне соответствовали тому образу, который разыгрывали. Если бы не моя способность видеть истинные ранги людей, я бы вообще не обратил на этих посетителей внимание. Конечно, они могли быть не теми, кого я искал. Вариантов много: известный учитель, путешествующий со своим учеником, и не желающий, чтобы его узнали, шпионы соседнего города или наоборот местные соглядатаи, или пара наёмных убийц или охотников за головами, отслеживающих свою цель. Но, тем не менее, они могли быть и именно теми, кого я искал.

В прошлом Цикле “я” ни разу не был в Триесе. И конечно не знал, по каким правилам живет местная гильдия воров. Зато не раз пересекался с ворами во время своего пребывания в Дейтране и даже был знаком с главой дейтранской гильдии, единственным вором Мифрильного ранга на всём Айне. “Мне” пришлось свести с ним знакомство после того, как его люди ограбили склад Кейташи Айсуши и вынесли оттуда десяток собственноручно созданных японцем артефактов. “Мне” удалось тогда договориться с Шиифу, грандмастером-вором, и вернуть артефакты за символическую плату. А через два месяца после того случая Кейташи собственноручно убил Шиифу. Вот на что, а на память будущий Бог Труда никогда не жаловался. А прощать тех, кто перешёл ему дорогу, не умел, да и не хотел.

Благодаря этой памяти, нынешний я представлял общие принципы и правила работы воров. Так одной из основ дейтранской гильдии были так называемые экзамены. Тот, кто желал повысить свой статус, должен был пройти испытание под присмотром более опытного вора. Самым частым экзаменом было обокрасть того, на кого укажет экзаменатор. И вот эта пара якобы торговцев, сидящая в тёмном углу, очень мне напомнила именно проведение подобного испытания.

Если скрывающий свой высокий Изумрудный ранг под личной торговца и правда проводит экзамен, то он, скорее всего, в качестве жертвы не станет выбирать простую цель, как, к примеру, перепивший боцман за барной стойкой. Обокрасть такого мог бы даже мальчишка. С другой стороны, флотские офицеры наоборот были бы слишком сложным и опасным выбором для Бронзового юноши. Целью такого испытания должен был быть кто-то между этими двумя крайностями, и именно подобного человека я и постарался изобразить. Чужака, в меру выпившего, но не утратившего осторожности, не светящего свой кошель, а прячущего деньги в боевом поясе.

Впрочем, возможно все мои размышления были пустыми, и те правила, по которым жила местная гильдия воров, сильно отличались от дейтранских. Тем не менее я изначально разыгрывал из себя удобную цель для опытного вора. Так что в моём поведении мало что изменилось.

С того момента, как я зашёл в этот ресторанчик, прошёл почти час, как я понял, что официант в своих рассказах и слухах начал повторяться. Да и на улице начался лёгкий дождь, и тучи скрыли Ночную Сестру, сделав ночной город ещё более темным.

Расплатившись за съеденное и выпитое, не забыв при этом показать, откуда я достаю деньги, поблагодарил официанта за его рассказ и, имитируя нетрезвую походку, задев плечом дверной косяк, вышел из корчмы.

На улице и правда противно моросило. Да ещё резкие порывы сильного ветра, идущие с моря, иногда поднимали водную взвесь и буквально бросали её прямо в лицо. Неприятно, но терпимо, тем более при такой погоде задуло все масляные светильники, которые зажигали для рекламы владельцы кабаков. Дождь, темнота, редкие прохожие, небольшие лужи под ногами — идеально для вооруженного неожиданного грабежа, но вот для тихого воровства всё же не самый подходящий антураж. Из-за дождя пальцы могут намокнуть и соскользнуть, вор может не вовремя оступиться и привлечь к себе внимание. Неудобно и опасно для того, кто желает совершить незаметную кражу.

Очень хотелось оглянуться и посмотреть, не вышла ли за мной эта пара, разыгрывающая недавно прибывших в город торговцев, или осталась сидеть в кабаке. Хотелось, но сдержал себя и не стал оборачиваться. Я просто шёл вперёд и делал вид, что вчитываюсь во все вывески, которые встречаются мне по пути, словно искал новое место, где бы ещё выпить.

Один из навыков Тени позволяет распознать, какие Ауры использует человек, поэтому я не мог поддерживать Восприятие или Ускорение. Так как это бы выдало меня с головой, показав, что я не так пьян, как это изображаю. Наверное, по этой причине для меня стало полной неожиданностью, когда моя нога после очередного шага вперёд внезапно заскользила, словно не на лужу я наступил, а на только что залитый каток. Мне даже не пришлось разыгрывать потерю равновесия, я и правда едва не растянулся на мостовой. Но стоило мне устоять и поймать точку равновесия, как резкий порыв ветра толкнул меня в спину, и тут я уже поддался и с громким, вполне искренним, матом растянулся на камнях в полный рост.

— Вы не ушиблись?! — Тут же раздалось совсем рядом, и чужие руки подхватили меня подмышки. — Я помогу вам подняться!

Глава 20

Если бы я не знал, на что обращать внимание, то скорее всего пропустил, как едва заметно изменилось натяжение моего пояса, стоило чужим рукам начать меня поднимать с мокрой мостовой. Вначале, на пару секунд, я поддался, сделав вид, что мне и правда не помешает чужая помощь. А когда у меня “получилось” встать на одно колено, моя рука будто ненароком, случайно, опускаясь вниз, скользнула по ладони “помощника”. И тут я не стал ждать лучшего момента, и мысленная команда-заклинание слетела с моих пальцев:

“Разряд”!

Молодого вора тут же тряхнуло, и он поплыл, получив неожиданный удар током. Его колени подкосились, и уже он, а не я, начал заваливаться на мостовую. Игры в пьяного гостя города прошли, и, активировав сразу две ауры, вставая на ноги, я крутанулся, при этом движении плечом ударяя в грудь воришки. И не давая ему опомниться и прийти в себя, пальцы моей левой руки жёстко влетели ему в грудь.

“Разряд”!

Я не рискнул бы применять это навык против врага уровня Меди, всё же шоковый удар током в район сердца может и убить. Но мой нынешний противник — Бронза, и летальный вариант моего заклинания был практически невозможен. Поэтому я бил без сомнений и каких-либо угрызений совести.

Через долю секунды после того, как пальцы моей левой руки коснулись груди вора, сжатый кулак правой, усиленный аурой Ускорения, впечатался ему в солнечное сплетение. Даже готового к бою противника подобная связка вывела бы из строя, а из не ожидающего нападения вора она вообще выбила всю душу.

И на я на этом не остановился. Подсечка, и вор начинает заваливаться на спину. Только в мои планы его падение на мостовую не входит, поэтому моя левая рука, словно змея, скользит ему под локоть, а затем поднимается до лопатки, делая тем самый болевой фиксирующий захват. Одновременно с этим провожу ещё один толчок плечом в плечо, а затем делаю два быстрых шага влево, тем самым убирая нас двоих с улицы в тёмный неосвещённый переулок. Завершает мою связку удар ступнёй под колено, и воришка послушно опускается на мостовую, замирая в коленопреклонённой позе с заломленной правой рукой и булатным кинжалом у своего горла. Я успел, и, когда на этой импровизированной уличной сцене появился второй, куда как более опытный и опасный противник, молодой воришка был полностью в моей власти.

Старший вор, словно сотканная из ночного тумана фигура, появился на границе улицы и подворотни. Вот его не было, и вот он стоит, сложив руки на груди, при этом я не заметил никакого движения, словно кто-то сменил кадр пустой улицы на кадр с чужим силуэтом.

— Кхе! — с лёгким удивлением кашлянула тёмная фигура и погладила свою козлиную бородку, после чего засмеялась карающим хриплым смехом. — Кха-кха-кха!

Вот чего-чего, а смеха и веселья я не ожидал и замер, только немного сильнее надавив на кинжал, от этого на шее молодого вора появился лёгкий, едва кровоточащий надрез. Но старший вор вообще не обратил внимания на выступившую кровь своего подопечного, продолжив смеяться ещё почти полминуты. И только отсмеявшись, он обратился к уже пришедшему в себя и послушно замёрзшему в моих руках юноше.

— Джианг, — говорил старший не со мной, а с тем, кто сейчас трясся мелкой дрожью под лезвием подаренного Ларинделем кинжала, — я тебе предлагал передумать и не выбирать эту цель?

В ответ юноша молча кивнул, не рискуя открывать рот, но даже подобное лёгкое движение усугубило рану на его шее.

— Во-о-от! — Протянул старший вор, при этом его интонации напомнили мне мурчание переевшего сметаны кота. — А ты знаешь, что происходит с теми, кто не слушает наставника?

По тому, как застыл после этих слов и задрожал, словно в ознобе, юный вор, мне стало ясно, что своего старшего он боится намного больше, чем меня, несмотря даже на то, что кинжал у его горла держу я.

Ещё раз погладив свою козлиную бородку, тёмная фигура вновь кашлянула, рассмеявшись, и продолжила:

— Правильно. Те, кто не слушают наставника, разгребают свои проблемы сами!

Договорив это, старший вор взмахнул ладонью и растворился в шелесте ночного дождя.

Чёрт! Вот подобного исхода я никак не ожидал. И что мне делать с этим воришкой теперь? Не убивать же? Хотя, возможно, и он знает, где в городе находится алтарь Сегуны?

Наклонившись над ухом юного вора, я уже собирался задать вопрос, как на грани чувствительности заметил изменение. Это не было движением человека, а словно тусклые ночные тени слегка сдвинулись. Мимолетно, за гранью восприятия обычного человека. Если бы не полученное мною Сродство с Тенью, я ни за что бы не заметил этого. А если бы у меня не было памяти опытного теневого адепта, то и среагировать на это изменение точно не успел.

— О как! — В этот раз в голосе старшего вора сквозит лёгкое удивление.

И вызвано это удивление тем, что он не смог подобраться ко мне незаметно, потому как я вовремя сместился, и юный воришка снова оказался между мной и игрой ночных теней. И когда эти едва заметные тени воплотились в фигуру старшего вора, я был готов к его появлению.

Воры Айна не любят убивать. Убийство в их понимании — вопиющий непрофессионализм и дилетантство. На подобный шаг они идут, только когда их собственная жизнь висит на волоске. Вырубить, оглушить, отравить и усыпить, после чего забрать всё ценное — пожалуйста, а вот убивать — это ниже их достоинства. Если бы у воров Айна не было подобного своеобразного кодекса чести, я бы не рискнул напасть на молодого воришку, находящегося под присмотром наставника Драгоценного ранга. Но зная подобные нюансы, я понимал, что если буду вести себя правильно и не перегну палку, не совершу ошибки, то добьюсь своего. Хотя, в подобных делах риск есть всегда, и в любой момент всё может пойти совсем не так, как мне думается.

— Отпустим этого юного непоседу? — Обратился ко мне старший вор. — Пусть идёт домой и подумает над своим поведением? — Произнося это, тёмная фигура демонстративно показала мне пустые ладони.

Если отпущу молодого вора, то лишусь прикрытия и единственного козыря, но и не отпустить может быть ещё опаснее. Всё же я не настолько силён, чтобы сейчас представлять реальную угрозу для стоящего на Изумрудной Ступени. Долго думать над предложением нельзя, и память будущего снова приходит мне на помощь. Я наклоняюсь вперёд и шепчу на ухо молодому вору:

— Вира. Десять.

Не делая резких движений, паренёк с явным облегчением тянется себе за пазуху и через несколько секунд достаёт оттуда ровно десять серебряных монет. Когда эти деньги оказываются в моей руке, отпускаю юношу, толкая его к наставнику.

— Теперь пусть идёт. — Подкидывая монеты в руке, довольным тоном отвечаю я.

— Исчезни. — Раздражённо командует старший вор молодому, и тот, послушно скользнув за спину своего наставника, растворяется в ночном дожде.

Дождавшись, когда молодой вор скроется в тенях, тёмная фигура подняла на меня свой тяжёлый взгляд.

— Ну и кого это принёс Да`Ннан сегодня в наш гостеприимный город? — Этот вопрос уже обращён ко мне.

— Рэйвен. — Мои слова сопровождаются коротким, но элегантным аристократическим поклоном.

— Ни о чём не говорит. И ты не один из нас. — Раздражённо дёргает плечом старший вор. — У тебя десять вдохов, чужак, а потом не обессудь. — Тёмная фигура разводит руки, слово он не хочет делать то, что ему предстоит, но всё равно сделает, что нужно.

Мне очень не нравится эта интонация. Кажется, я ошибся, и местные правила поведения сильно отличаются от тех, что приняты в Пятиградье. Воры здесь не видят ничего предосудительного в убийствах.

“Визуализация”!

Захожу сразу с козырей, и перед моим лицом появляется Знак.

Символ Сродства с Тенью.

То, что мне далось относительно легко, можно сказать, в нагрузку к достижению “Теневой Лидер”, на самом деле довольно редкое Сродство. Его не так просто получить на Айне. Сегуна — одно из тёмных божеств, и никто не расскажет вам в храмах Пантеона, как можно получить её благословение. Вполне возможно, что даже в таком большом городе, как Триес, не найдётся ещё и пяти человек с подобным Сродством.

“Прочтя” Знак, старший вор сложил пальцы в символ Ночной сестры, и я тут же отзеркалил его жест. Эндер был прав, в Триесе совершенно точно существует неугасший культ Сегуны, и, как это обычно и бывает, самыми ярыми его адептами является гильдия воров. Впрочем, не только воры почитают Мать Теней, поэтому мой ночной собеседник не сменил позы и не расслабился, продолжая внимательно меня разглядывать.

— В Триесе проездом, турнир закончится, и я уеду. — Но эти мои слова не снижают напряжения.

Всё пошло совсем не так, как я представлял и планировал. Буквально кожей ощущаю: одно неверное слово, неосторожный жест, и я упаду на мостовую с перерезанной шеей, даже не успев понять, чем меня убили. Такой кажущийся ещё совсем недавно хорошим план по поиску алтаря Сегуны теперь, реализовавшись, мне таким уже не кажется.

— Семь. — Тихий скучающий голос отсчитывает оставшееся у меня время.

“Не знаешь, что сказать? Запутался? Так скажи правду!” — так не раз говорил “прошлому мне” Дайс. И в отличие от других его пьяных фраз и выходок, в этой был смысл и логика. Вспомнив её именно сейчас, я решил последовать данному совету:

— Перед участием в турнире хотел бы вознести молитву Матери, а искать скрытый алтарь самому слишком долго.

— И ради этого ты устроил данное представление? — Фыркнул, закатив глаза, вор Драгоценного Витка.

— Ну и… — Монеты в моей ладони звякнули друг о друга. — Десять серебра — это десять серебра!

— Кха-кха-кха… — Каркающий смех подсказал, что я угадал со словами и интонацией. — И не возразишь, — отсмеявшись, кивнул вор, — ведь и правда, десять серебра — это десять серебра!

Говорить что-то ещё, наверное, лишнее, и я просто улыбаюсь, слегка наклонив голову. При этом я просчитываю ситуацию и ищу пути отхода. Сражаться против бойца Изумруда мне не по силам, а вот сбежать может получиться. Шанс, конечно, не велик, но это всё равно лучше, чем просто стоять и ждать, пока тебя убьют.

— Тот карниз слишком хрупок и не выдержит твоего веса. — Прочитав меня, словно открытую книгу, усмехнулся вор, перехватив мой взгляд. — А переулок за твоей спиной заканчивается тупиком.

— Привычка. — Отвечаю я как можно более спокойным голосом, и мне даже удаётся не пустить петуха.

— Одобряю подобные привычки, жаль, один мой нерадивый ученик их приобрести не желает. — Тяжело вздыхает вор, а затем продолжает совершенно неожиданно для меня, — Алтарь Матери находится между Седьмой и Восьмой башнями.

На секунду замираю, удивлённый, что всё так просто. А когда понимаю, что всё так просто и есть, то вора передо мной уже нет, только тени дрожат под дождём. Тяжело выдыхаю, расслабляя плечи, и тут же слышу шёпот за спиной:

— Узнаю, что ты работаешь в моём городе, твоего тела никто не найдёт.

Конечно, можно сказать, что я не вор, но вместо того, чтобы оправдываться, просто киваю невидимому собеседнику и произношу одно слово:

— Понял.

— Вот и хорошо. — Доносится до меня едва слышное, словно принесённое морским ветром.

На с трудом сгибающихся ногах выхожу из подворотни, не стесняясь при этом громко выдохнуть. Мой авантюрный план удался, я получил нужную информацию, но при этом едва не заплатил за неё жизнью. И это меня совсем не радовало, я снова просчитался, и в очередной раз прошёл по лезвию бритвы там, где подобный риск был совсем не обязателен. Кажется, у меня входит в привычку искать самые быстрые и простые пути. На первый взгляд, в этом нет ничего плохого, но подобный выбор часто является и самым опасным. И вот последнее надо менять, лучше просчитывая последствия своих решений. Руководствуясь данной мыслью, я решил, что искать алтарь этой ночью, даже не представляя, где находятся эти седьмая и восьмая башни, было как раз проявлением излишней совсем ненужной торопливости. Поэтому, спрятав полученные от юного вора в качестве виры за неудачную попытку меня обворовать десять серебряных в пояс, направился в сторону того постоялого двора, в котором остановился.

Несмотря на то, что уже была глубокая ночь, и шёл дождь, дорогу до гостиницы я помнил и добрался до места без каких-либо приключений. Поднявшись в свою комнату, убедился, что никто не трогал мои вещи, после чего, скинув обувь, растянулся на кровати и забылся тревожным немного дёрганным сном.

Открыв глаза с первыми лучами солнца, я чувствовал некоторую разбитость во всём теле из-за плохого сна. Поднявшись на ноги, умылся и, спустившись на кухню, быстро перекусил вчерашней выпечкой с горячим чаем. После чего, кинув несколько монет девчушке уборщице, покинул постоялый двор.

Первые полчаса я внешне бесцельно шатался по городу, при этом старался понять, не вышла ли мне вчерашняя встреча с ворами боком, и не следит ли за мной кто. Молодой вор, заваливший из-за меня свой экзамен, мог затаить злость и попробовать отомстить. Но сколько я не петлял по утренним портовым улочкам, не заметил и намёка на слежку.

Центральная площадь Триеса по своей планировке не отличалась от большинства других крупных городов, построенных до Падения. Детали, мелочи, специфические элементы восточной архитектуры — всё это, конечно, тоже имело место быть, придавая индивидуальность и некоторую неповторимость, но основы оставались неизменны.

На западе площади располагался комплекс зданий муниципалитета. На востоке, словно в противовес гражданской власти, возвышался огромный Храм Пантеона. Северную часть делили куда менее впечатляющие, по сравнению с Храмом или муниципалитетом, дворцы Цехов. На юге же от площади располагались городской парк и Арена.

Несмотря на столь раннее время, площадь уже кипела жизнью. Множество спешащих по своим делам чиновников и флотских смешивались с многочисленным торговым людом и паломниками. Пристроившись к потоку верующих, я пересёк площадь, немного задержавшись у большого фонтана. И только сейчас обратил внимание, что он был исполнен в виде скульптурной композиции, в центре которой находился показавший спину кит. Этот кит и “создавал” поток взлетающей вверх воды. Это было красиво и смотрелось органично, но местные проходили мимо, не обращая внимания на эту уже привычную их глазам красоту. Зачерпнув ладонью в фонтане воды, сполоснул лицо. Это немного освежило и придало бодрости, так что к восточной части площади я подходил с улыбкой на лице.

Храм Пантеона, как и положено по правилам старой архитектуры, возвышался над всем остальным городом. Обычно их строили на самом высоком холме, а если такового не было, то насыпали возвышение вручную, прежде чем приступить к строительству. Вдоль широкой мраморной лестницы, по которой надо было подниматься, чтобы попасть в Храм, стояли многочисленные колонны, не посрамившие бы своим величием и афинский Парфенон.

Ходят легенды, что Храмы старых городов были построены при непосредственной помощи богов, и когда смотришь на них, особенно находясь столь близко, то невольно начинаешь в это верить. Все камни подогнаны друг к другу идеально, настолько, что между ними не протечёт и вода. Все пропорции выверены до абсолюта, словно кто-то, прежде чем приступить к строительству, составил проект в AutoCad`е. В пользу божественной теории также говорит и то, что ни в одном городе, построенном уже после Падения, подобной красоты и архитектурного совершенства было уже не встретить.

На середине подъёма поток паломников разделялся на два примерно равных рукава. Одни продолжали идти прямо, вторые же сворачивали на спиральную лестницу. Лестницу, которая выступала символом Великой Спирали Возвышения. По ней также можно было попасть в Храм, но при этом, конечно, приходилось пройти в разы большее расстояние, чем просто поднявшись по центральным ступеням.

Я пришёл сюда с конкретной целью: пройти ритуал “Познания Себя”, а одним из первых его шагов был подъём именно по спиральной лестнице. И хотя я знал, что это просто ничего не значащая и ни на что не влияющая формальность, тем не менее я свернул с центрального пролёта.

Если не спешить, не бежать по ступеням вверх, а вглядываться, то можно заметить, что все колонны вдоль лестницы покрывает вязь. И эта вязь — не просто элемент украшения, это вязь слов. Каждая колонна может “рассказать” тебе свою историю, и все эти истории в итоге сложатся в один рассказ о Создании Мира. Благодаря памяти будущего, я, конечно же, знал эти сказания и не стал задерживаться около колонн, просто проходя мимо и наслаждаясь их красотой и совершенством. С каждым пролётом спиральная лестница меняется. Изменяется, как и Ядро человека, повышающего свой ранг. Если первый её пролёт выполнен из дерева, то потом дерево сменяют медные вставки, за ними следуют железные, и так далее, до самого верха, где последние ступени окрашены в мифрил. Но, что пробирает от макушки до пяток, так это то, что входная арка Храма выполнена уже в цвете адамантия. Этот нюанс чётко и ясно показывает раздел между уделом смертных и волей богов.

На входе в сам Храм тебя встречают четыре статуи. Они выполнены так, словно сами проходят через Арку и как бы приглашают тебя с собой. Это очень символично, потому как это статуи четверки младших божеств: Джегура, Эвелана, Ишии и Дъюрьйина. Согласно мифам, каждый из них родился смертным, но смог Возвыситься и стать полубогом. И если первые двое были сыновьями Эйрата, то вот Ишия и Дъюрьйин прошли свой Путь без помощи божественной крови. Первая стала величайшей целительницей среди людей, и сама Элаи Богиня Лета и Жизни назвала её своей духовной дочерью. Второй же даже не был человеком. Низкий, массивный, в плечах шире, чем в высоту — истинный сын подгорного народа, Дъюрьйин добился своего Возвышения беспрестанным трудом. Он раскрыл секрет адамантия, за что бы гоним некоторыми богами, лишён зрения и пальцев на правой руке. Но даже покалеченный и слепой он продолжал создавать шедевры. В отличие от Джегура, Эвелана или Ишии, Дъюрьйину никто не подсказывал, никто не подводил его к лестнице Возвышения за ручку, он прошёл её сам. И, как мне кажется, Кейташи Айсуши повторяет именно его путь.

На самом деле этих статуй должно быть не четыре, а пять. Потому как за историю Айна именно пятеро смертных Возвысились. Но статую пятого ты не найдешь ни в одном из Храмов. Её убрали отовсюду, а упоминания о пятом затёрли во всех текстах. Но даже это не помогло жрецам вычеркнуть его имя из людской памяти. Да`Ннан, как и Дъюрьйин, не был рождён человеком. Он порождение Древних лесов Айна. Высокий, грациозный, выглядящий как наполовину человек, а наполовину зверь. Сид старшей крови, ставший правой рукой самого Обеорна и предводителем Дикой Охоты. Божество насилия, резни и катастроф, ненавистник людей, а также защитник дикой первозданной необузданной природы.

За Аркой тебя встречает огромная, размером с футбольное поле, Спиральная зала, здесь ты найдёшь статуи и места поклонения всем богам. Все, за исключением четырёх, разумеется. Да`Ннан, Нулгл, а также Обеорн и его жена Сегуна в Храмах Пантеона после Падения лишены своих некогда законных по праву божественности мест.

Множество жрецов в белых одеждах бродят по этому залу, и любой паломник может подойти к ним за советом или задать интересующий его вопрос. В этом зале можно бродить часами и так и не пересмотреть всего: всех статуй, всех барельефов, всех мозаик. На тех, кто впервые посещает истинный Храм, он всегда производит неизгладимое впечатление. Даже на землян, что уж говорить о тех крестьянах, рыбаках, проходчиках и ремесленниках, кто впервые в жизни перешагнул его порог. Когда-нибудь, когда меня не будет гнать вперёд давление квестеров, я обязательно погуляю в одном из истинных Храмов. Именно погуляю, наслаждаясь его монументальностью, эстетикой и красотой. Но потом, не сейчас.

Сегодня у меня здесь конкретное дело, поэтому я прохожу Спиральный зал наискосок и снова выхожу под открытое небо. Один из внутренних дворов храмового комплекса встречает меня привычным по прошлой памяти хрустом сухого песка под ногами. Это место называется Площадкой Начальных Ритуалов. Оглядываюсь. Я правильно пришёл столь рано, свободные места ещё есть. И это хорошо, в том же Храме Дейтрана на некоторые ритуалы надо записываться чуть ли не за пару месяцев, настолько много там паломников.

— Благословенного вам утра. — Раздаётся совсем рядом. — Могу я узнать, как к вам обращаться?

Справа от меня, всего в шаге, с располагающей улыбкой на лице замер жрец в голубом. Не молодой и не старый, средних лет, его глаза внимательны, но при этом в них плещется застарелая усталость. По восточному обычаю у него гладко выбрита голова, а в руках он перебирает каменные чётки. Судя по символу на его груди и цвету одеяния, меня встречает жрец Элаи. Это немного странно, обычно они всегда заняты, но меня подобное полностью устраивает. Пожалуй, из всех жрецов именно слуги Элаи и Ишии меньше всего лезут в чужую жизнь без приглашения. А это значит, что сегодня мне не придётся слушать проповеди и натужные наставления, что, несомненно, хорошо, поэтому я отвечаю жрецу искренней улыбкой.

— Рэйвен из Сиэтла.

— И что же вас привело на этот освещённый светом Антареса песок, Рэйвен?

— Я недавно достиг Бронзового Ранга.

— Поздравляю.

— Спасибо, и я бы хотел пройти ритуал “Познания себя”.

С лёгким сочувствием во взгляде жрец окидывает меня с головы до ног и, тяжело вздохнув, отвечает:

— Вы не являетесь гражданином Триеса, а значит за проведение подобного ритуала вам придётся заплатить три десятка серебряных.

У меня есть такие деньги, но тратить их не хочется, поэтому я произношу мысленную команду: “Визуализация”. И перед моим лицом появляется Символ Сродства со Светом. Жрец секунду вглядывается в Знак, затем его лицо озаряет улыбка, и он делает приглашающий жест рукой.

— Но для вас, Рэйвен, как для осенённого Светом, мы всё сделаем бесплатно. — Эти слова даются жрецу легко, он даже рад, что не придётся брать с меня денег за ритуал.

Скорее всего, этот служитель из тех, кто не считает монетизацию храмовых услуг безусловно правильным и необходимым решением. Но подобные ему уже много веков находятся в меньшинстве и вынуждены подчинятся установленным не ими правилам.

— Следуйте за мной.

Пройдя мимо сидящих на песке и медитирующих паломников, мы дошли до пустой площадки, где жрец, усадив меня по центру выложенной разноцветными камнями небольшой спирали, попросил подождать.

Когда твоё Ядро достигает Бронзы, то в ритуале “Познания Себя” нет ничего сложного. Тебе всего лишь надо быть в особом месте и, вдыхая освящённые благовония, обратиться внутрь себя. Сам процесс напоминает Повышение, только в гораздо более лёгкой форме. Твою душу не распыляет на атомы, и тебе не надо собирать себя заново. Здесь всё намного легче, ты просто смотришь вглубь себя, при этом зачерпывая песок ладонями и пропуская сквозь свои пальцы. И потом ты уже глядишь на то, как лёг этот песок, причём его узор видишь только ты. Для всех остальных, даже для проводящего ритуал жреца, в просыпанном между твоими пальцами песке не видно никаких символов или знаков.

Я только и успел сесть поудобнее, да выровнять дыхание, как знакомый жрец уже вернулся, неся с собой всё необходимое для проведения ритуала. А дальше всё было именно так, как я помнил. Подчиняясь размеренному речитативу молитвенных строк из уст жреца, вдыхая приторно-сладкий аромат благовоний, я без труда погрузился в благословенную медитацию. Мне всего-то надо было смотреть на себя со стороны и пропускать песок сквозь пальцы, и всё. Для того, кто уже не раз прошёл через Повышение, в этом нет ничего сложного, тем более, мне не надо что-то искать в себе, благословенный всепроникающим Светом песок всё сделает за меня.

Не прошло и получаса, как последние крупинки песка просочились сквозь мои пальцы и я, открыв глаза, вгляделся в песчаный узор. Этот узор очень скоро пропадёт, как туманное наваждение, и в прошлом Цикле я вглядывался только в основные Таланты. Разглядывая песочный узор, быстро понял, что с прошлого раза почти ничего не изменилось, за исключением Копья и Света, которые показывали на целую Звезду больше, чем было прежде. Оценив это, я перевёл взгляд на те Таланты, на которые ранее не обратил внимание. Особенно меня интересовали Звёзды Барда. Но как я не вглядывался в песочную вязь, разглядеть что-то конкретное не получалось. Казалось, что благословенный песок не может определиться с тем, какие же у меня Таланты в этой сфере. Песок тёк, плыл, менялся, так и не застыв в каком-то конкретном фиксированном положении до тех пор, пока магия ритуала не закончилась, и меня вышвырнуло из медитации в реальный мир.

— Вижу, вы чем-то озадачены? — Спросил меня жрец Элаи после того, как я молча просидел в песке больше трёх минут. — Спрашивайте, не стесняйтесь.

Немного подумав, я решился и задал вопрос:

— Вы не знаете, из-за чего бывает так, что некоторые Таланты не прочитались? Словно песок не смог решить, талантлив я или нет.

— А это… — С лёгким облегчением произнёс жрец и похлопал по песку. — В этом нет ничего странного или плохого. Не переживайте. Это базовый ритуал, он довольно прост и не всегда точен в сложных ситуациях.

— В сложных ситуациях? — Уточняю я, немного при этом внутренне напрягаясь.

— Легче всего объяснить это на примере Талантов Барда. — От того, как он точно угадал, я даже немного дёрнулся, но жрец словно не заметил и продолжил, — Вот как оценить Талант Барда у человека, который является отличным сочинителем, но при этом у него нет голоса? Или наоборот, человек наделён прекрасным голосом, но не имеет музыкального слуха? Или как быть с превосходным рассказчиком, но который вообще не может играть на инструментах и не чувствует музыку? Подобные многогранные Таланты, когда разброс в разных их направлениях составляет две Звезды и более, данный ритуал показывает плохо. Но вы всегда можете пройти дополнительные ритуалы, правда уже не здесь, не в Храме, а в том Цеху, по Талантам которого у вас появились сомнения. — После того, как я кивнул, жрец улыбнулся и спросил, — У вас есть ещё какие-либо вопросы?

— Нет, спасибо вам за помощь.

— Это мой долг. — Поднявшись на ноги, жрец формально склонился в прощальном поклоне.

С благодарностью я также поклонился ему в пояс и, уже покидая Храм, проходя мимо статуи Элаи, оставил возле неё подношение.

Где-то в глубине души я надеялся, что неопределённость в моих Талантах Барда означает то, что у меня там выше пяти Звезд. И именно из-за этого в прошлый раз Ритуал не смог считать нормально эти показатели. Но умом я понимал, что это не более чем фантазии. Если бы это было так, я бы ещё на Земле стал звездой эстрады или знаменитым актёром. Да и Лариндель, скорее всего, прав, возможно, я и правда хороший рассказчик, но при этом как певец весьма серая посредственность. Так что после объяснения жреца я даже почувствовал некоторое облегчение, что всё оказалось столь просто и приземлённо. Загадка, мучившая меня последние недели, обернулась пустышкой, и это почему-то даже обрадовало.

Спускаясь по широкой лестнице Храма, я дышал полной грудью и улыбался, разглядывая облака и не смотря под ноги. Из этого блаженного состояния меня вывел знакомый голос:

— Так и знал, что найду вас здесь!

Аун? Что он тут делает, и вообще, что этому мальчишке от меня надо?

Глава 21

Неожиданное приветствие заставило сбиться с шага, да так, что я едва не споткнулся на последних ступенях храмовой лестницы. Сделав вид, что я вовсе не оступился, а просто отряхивал брюки, поднял голову и вежливо, хотя и немного натянуто, улыбнулся юноше:

— Привет. Ты меня искал?

— На Гнури вы спасли мне жизнь, и самое малое, чем я могу вам отплатить, это помочь вам освоиться в моём родном городе.

Вот вроде на его лице искренняя улыбка, он и правда рад меня видеть, но при этом в его поведении есть что-то немного не странное, а непривычное для его образа. Он какой-то дёрганный, весь на нервах, хотя и пытается всеми силами это скрыть за располагающей улыбкой.

— Думал, что ты будешь занят ещё несколько дней различными формальностями. — Так как мне сейчас не нужно ничьё общество, то не собираюсь щадить чувства юноши. — После гибели отца тебе разве не надо вступить в право наследования?

Сперва показалось, что мой выпад достиг цели, при упоминании о судьбе его отца улыбка пропала с лица юноши, а взгляд подёрнулся лёгкой пеленой. Но вместо того, чтобы отстать от меня, Аун тряхнул головой и пояснил:

— Наследство не столь велико. — Уголки его губ поджались при этих словах. — Почти все наши деньги были вложены в корабль и начало морской торговли, а то, что осталось, это небольшой дом недалеко от Северной стены да несколько монет.

— У многих в этом городе нет и такого, — киваю на одноногого попрошайку, сидящего у храмовой лестнице.

— Я и не виню свою судьбу. — Он понизил голос и доверительно добавил. — По правде, отца многие отговаривали от морской торговли, но он никого не послушал. Отец даже поругался на эту тему со своим дядей, главой старшей ветви нашего рода. Моя тётя Ханья, к примеру, считает, что гибель отца — это кара за неуважение к старшим. — При этих словах Аун дёрнул плечом, показывая, что не воспринимает подобные слова серьёзно. — Что же касается оформления наследства, то оно займёт пару дней. А пока мне, по сути, нечем заняться, — он развёл руками, — не сидеть же на ступенях муниципалитета и просто ждать оформления бумаг.

Так он нашёл меня только потому, что ему скучно, и чтобы не оставаться наедине со своими невесёлыми мыслями? Я вроде не вступал ни в какое благотворительное общество помощи людям в тяжёлых психологических ситуациях, так за что мне подобное “счастье”? Уже собрался послать юношу прямым текстом, попросив его отстать от меня, как он, словно почувствовав моё настроение, быстро затараторил:

— Вы же хотели принять участие в турнире, а мой старший кузен Лаоцын работает на Арене, и, возможно, у меня получится узнать для вас что-то интересное.

На моём лице расцвела приветливая улыбка. Может его кузен в итоге и окажется пустышкой, но мимо подобного шанса, узнать что-то действительно интересное о предстоящем турнире или его участниках, я пройти не могу.

— Это любопытно. — Киваю юноше. — Познакомишь нас? — И тут же разворачиваюсь в сторону Арены.

— Мистер Рэйвен, прежде чем куда-то идти, я бы посоветовал вам сменить одежды. — Одёргивает меня Аун.

— А что не так с моими одеяниями? — Спрашиваю я, похлопывая по кожаным вставкам колета.

— Скажем так, — юноша пытается скрыть улыбку, — они слишком приметны. Вы здесь выделяетесь своим ростом и лицом, так ещё и богатые одежды привлекают к вам внимание. Уверен, любой торговец в городе будет завышать цены для вас раза в три только из-за вашего одеяния.

В его словах на самом деле был свой резон. Да и подаренный Ларинделем гражданский комплект предназначен не для повседневности, а лучше подходил для пиров и приёмов среди знати.

— Я знаю лавку на рыночной площади, где вас можно будет переодеть всего за пару-тройку десятков серебра. Да, будет не столь богато и представительно, зато люди перестанут на вас так оглядываться. — Предложил мне Аун. — Тем более, регистрация на Турнир продлится до заката, так что мы точно ещё успеем вернуться к Арене.

Недолго подумав, я согласился с мальчишкой:

— Веди.

К тому же наличие гида из местных мне сейчас не помешает.

Пока пересекали центральную площадь, Аун безудержно болтал. Паренёк не умолкая трепался, то рассказывая о городе, то сбиваясь на свои семейные истории. Будь я туристом, мне, скорее всего, даже было бы интересно слушать его рассказы, но сейчас я в основном пропускал его трёп мимо ушей.

— … и бросилась с Башни Стратега Таурна из-за этой неразделённой любви. — Начало истории я прослушал, но эти слова заставили меня вынырнуть из размышлений и задать вопрос.

— Любопытно! Получается, в Трисе все городские башни имеют свои названия?

— А? — Сперва не понял мой вопрос Аун, но быстро спохватился и ответил. — Имена у башен? Они есть, но не у всех, только у привратных башен. Врата Стратегов, что украшают статуи двух величайших полководцев Триеса, с обеих сторон их подпирают именные башни. Также и с Западными или Консульскими воротами, а вот все остальные башни просто пронумерованы. Первая, Вторая, Третья и так далее.

— Седьмая, Восьмая. — Словно невзначай, продолжил я за него.

— Да, есть и такие, они на Западной стене. — Кивнул Аун.

— Так, что там дальше-то было, бросилась девушка с башни, и? — Узнав то, что мне нужно, я быстро перевёл разговор на другую тему.

Паренёк как раз дорассказал свою историю, как мы вышли на Рыночную площадь. В отличие от Центральной, она была длинной, протянувшейся почти через треть города. Впрочем, это не мудрено, Триес — крупный порт, и торговля является основой местного благосостояния и богатства.

Крики, зазывания, ругань, громогласное выяснение цен — казалось, всё это тут не замолкает с самого рассвета до заката. Я никогда не любил подобные места, где на каждом шагу разложен какой-нибудь лоток, или стоит лавочка. А каждый, мимо кого ты проходишь, так и норовит схватить тебя за рукав и продать что-то тебе ненужное. Многочисленным прохожим и покупателям приходится буквально пробираться через этот торговый лес. На секунду мне даже показалось, что я вернулся в Дейтран, но быстро понял, что здешний шум и суматоха только отдалённо напоминают творящееся в торговой столице мира безумие.

В отличие от меня, Аун здесь чувствовал себя в своей тарелке. Он уверенно лавировал между торговыми рядами, ловко ускользал от чужих рук и с вежливой улыбкой посылал к Да`Ннану особо привязчивых торговцев. Сразу становилось понятно, что мальчишка рождён в этой среде, она для него естественна. Я же был изрядно напряжён и во всю крутил головой, до предела уплотнив Ауру Внимания, чтобы в этой сутолоке и суматохе никто меня не обворовал. Зато именно в этом месте я понял, что мои одеяния и правда вызывают нездоровый ажиотаж у большинства торговцев. Буквально каждый, мимо кого я проходил, пытался затащить меня в свою лавку, причём делали это без какого-либо стеснения, проявляя чудеса настойчивости. Если бы не Аун, я совершенно точно сломал бы кому-нибудь из особо наглых и ретивых индивидов челюсть. Но паренёк ловко вырывал меня из чужих рук, и мы продолжали идти вперёд в этой громогласной постоянно находящейся в подобии броуновского движения толпе.

Нам пришлось пересечь почти весь этот гигантский рынок, прежде чем мы дошли до нужного места. Эта часть площади, расположенная недалеко от казарм Стражи, была не столь плотно забита лотками и уличными торговцами. Здесь преобладали небольшие, скорее всего семейные, магазинчики и мастерские, а вот продавцов, торгующих с рук, наоборот, почти не было. Когда мы остановились, у меня даже получилось вздохнуть полной грудью. В очередной раз зато убедился, что я не люблю находиться в большой людской толпе.

— Пришли! — Кивнул Аун и, подхватив меня за локоть, буквально затолкал в двери одного из магазинчиков.

Насколько успел разглядеть на вывеске, здесь торговали тканями со всех концов Айна и оказывали услуги по пошиву. Стоило плотно подогнанным дверям закрыться за нашими спинами, как я сперва подумал, что оглох, настолько стало тихо. Без бытовой магии Ветра, отрезавшей уличный шум, тут точно не обошлось. По правде, эта лавка не выглядела такой, в которой тебе сошьют одежду за два десятка серебра, приходящие сюда клиенты явно располагали более существенными суммами. Кроме нас внутри лавки были ещё четыре человека, двое явно клиенты и ещё два продавца средних лет. Подойдя к одному из торговцев, Аун широко улыбнулся и спросил:

— А где сестрица Алайя или матушка Зиань?

Местные продавцы явно знали Ауна, и один из них, поклонившись клиентам, тут же исчез в подсобке. Я же в это время разглядывал юношу и отметил, что он нервничает, парень даже покраснел и явно с трудом сдерживал волнение, пряча подрагивающие пальцы за своей спиной. Но не успел я прийти к какому-либо пониманию, чем вызвано подобное поведение мальчишки, как в торговом зале появилось новое действующее лицо. Массивная, только на полголовы ниже меня ростом, формой напоминающая растолстевшую матрёшку, напудренная до невозможности, одетая в широкий не стесняющий движения яркий наряд, с чёрными как смоль собранными в огромный пучок на затылке волосами средних лет дама. Она буквально налетела на Ауна, обхватила его своими пухлыми руками и прижала к себе, причитая:

— Ах, ты, маленький мой! Ах, как же так! Ах, как же ты теперь один! Ах, как мне жаль…

Она так охала и ахала минуты три, и юноша безропотно терпел то, как она его обнимает, при этом размазывая свою пудру по его рубашке. Но всё когда-нибудь заканчивается, так подошло к завершению и это. Отстранив от себя паренька, дама строго погрозила ему пальцем у самого носа.

— И сколько раз тебе можно говорить, я тебе на матушка, а тётушка. — После чего добродушно улыбнулась и добавила, подмигнув, — пока не матушка. А что же касается Алайи, то тебе давно пора перестать называть её сестрицей, тем более, вы совсем не родня.

— А можно её увидеть? — Тихо, словно мышонок, пискнул паренёк.

— Нет! — Резко отрезала дородная женщина, при этом добродушная улыбка пропала с её лица, будто её там никогда и не было. — И ты знаешь, что вам нельзя видеться.

— Разве что случайно. — Намекнул ей юноша.

— Никаких случайностей! — Покачала ладонью перед его носом тётушка Зиань. — Не тогда, когда дело касается моей дочери!

— Я понял. — Опустив плечи, тут же сдулся Аун.

— Но, я смотрю, ты пришёл не один! — Дама наконец-то обратила внимание на меня, и мне от этого как-то стало резко не по себе. — Представишь меня своему спутнику?

— Мастер Рэйвен, это тётушка Зиань, именно ей принадлежит эта знаменитая на весь Триес лавка. — Женщина даже бровью не повела в ответ на лесть, продолжая внимательно меня рассматривать. — Тётушка Зиань, это мастер Рэйвен, именно он спас меня от пиратов, и только благодаря ему я стою здесь живой. — Улыбка на лице этой дамы меня немного пугает. — Мастеру Рэйвену не помешает комплект городской одежды, — юноша помахал ладонью передо мной, — не столь вызывающий и привлекающий внимание, как его нынешние одеяния.

— О! — Растроганно обернувшись к юноше, женщина вновь заключила его в объятия. — Даже на фоне такой трагедии ты не забываешь о своей тётушке и привёл ко мне клиента!

Примерно ещё минуту она обнимала паренька, после чего обернулась ко мне и расплылась в добродушной улыбке прожжённого торговца:

— Мастер Рэйвен, вы сделали правильный выбор, зайдя в мою лавку. — Говоря это, она обогнула меня по кругу, словно опытным взглядом снимая первичные мерки…

В итоге, в лавке мы провели почти полчаса, за которые меня обмерили с помощью магии Иллюзии, а также подобрали мне подходящий фасон и ткани. Мадам Зиань обещала, что ещё за час до заката всё будет готово. Денежным вопросом занялся Аун, взяв с меня всего лишь двадцать семь серебряных.

Когда мы вышли из лавки и отошли от неё шагов на сто, я словно ненароком положил ладонь на затылок Ауна, а потом, скользнув рукой вниз, схватил его за шею и крепко сжал. При этом я продолжал размеренно идти вперёд и улыбаться случайным прохожим. Продержав в железной хватке юношу почти минуту, я, не расслабляя руки, наклонился к нему и процедил:

— И что это было?! Я Очень! не люблю, когда мной пользуются без моего ведома!

— О чём вы, мастер Рэйвен?! — Сделал вид, что не понял меня Аун.

— Те одежды, что для меня сделают в этой лавке, сколько они стоят?

— Для вас, как для моего друга, всего двадцать семь серебряных. — Продолжил гнуть свою линию парень.

Разжав руку, я отпустил его шею и оттолкнул парня от себя.

— На твою беду, я разбираюсь в ценах на ткани. — На моём лице проступает кривая улыбка. — И, как уже сказал ранее, я очень не люблю, когда мной играют. Но ты мне нравился, поэтому не стану тебе вредить. — Я щёлкнул пальцами перед его носом, добавив в этот жест немного “Разряда”. — Просто исчезни из моей жизни, если не хочешь неприятностей. Нам больше не по пути.

От моих слов парень побледнел даже сильнее, чем если бы я его сейчас избил. Что-то в них напугало его больше угрозы физического насилия. Но мне уже было всё равно. Развернувшись на пятках, я зашагал в другую сторону, при этом уже не церемонился, а расталкивал толпу грудью и локтями. На моём лице, видимо, замерло такое выражение, что даже уличные торговцы перестали ко мне приставать, предлагая свой товар.

Меня сейчас буквально переполняла злость. Вот что я ему сделал? За исключением того, что толкнул на чужой меч и едва этим не убил? Но он-то этого нюанса не знает, наоборот, считает, что именно я спас его жизнь. И всё равно, этот паренёк без малейшего угрызения совести решил втянуть меня в какие-то свои игры. Неужели я выгляжу настолько простаком, что даже местные мальчишки считают своим долгом меня как-то использовать в своих целях? Мне пришлось на ходу заняться дыхательной гимнастикой, чтобы успокоиться, настолько во мне сейчас всё клокотало. Меня реально вывело из себя подобное отношение Ауна. Взбесило до предела.

Наверное, я бы ещё пару часов ходил злой, если бы не сцена, развернувшаяся совсем рядом. У одной из небольших лавочек, торгующих сладостями, продавец гонял тройку малых детей, один из которых облизал леденец прямо на лотке. Окружающие, наблюдавшие за происходящем, не скрывали весёлого смеха.

— Вот догоню! — Орал во всё горло древний, словно камни под ногами, старик с редкой седой бородкой, которая тянулась ему по пояс. — Ноги-то вам поотрываю!

Но дети вообще не боялись его угроз. Они специально бегали вокруг стариковской тележки и показывали продавцу языки.

— Я воин Булатного ранга! — Кричал, кряхтя и припадая на одну ногу, старик, пытаясь их догнать. — Вот догоню, вы у меня поймёте, как смеяться над стариком! Я вам ещё покажу! Языки ваши сладколюбивые в задницу вам и засуну!

Эти угрозы вызвали ещё большее веселье среди детей, и те принялись подначивать старика, доводя его до ещё большей злости и изысканной ругани. А вот в чём в чём, а в искусстве материться этот продавец оказался истинным мастером, некоторые его загибы даже мне захотелось запомнить.

— Это старик Вьюань, — раздался рядом знакомый голос. — Даже мой отец всегда видел его таким, уже старым. Никто не помнит, сколько он уже торгует своими леденцами на этой площади. Говорят, когда-то давно он был уважаемым проходчиком Булатного ранга. Но время никого не щадит. По правде, я тоже, когда был такой же мелкий, как эта шантропа, также над ним смеялся. — Тяжёлый вздох рядом. — Тогда мне это казалось очень весёлым, да и ругается он виртуозно, есть чему поучиться!

Развернувшись, я встретился взглядом с Ауном и процедил:

— Нарываешься?

— Я был не прав. — Он поднял ладони. — Признаю. Но я не задумал ничего плохого и не хотел вам навредить! Вам тоже выгода! Вместо трёх золотых вы получите комплект отличных одежд менее чем за тридцать серебра!

— Исчезни.

— Прошу! Не прогоняйте! — Сложил руки в молитвенном жесте паренёк. — Я всё расскажу и больше не позволю себе тайн!

— Однажды предавший… — Процедил я в ответ.

— Я не предавал! — Отшатнулся от моих слов юноша. — Да, признаю, не всё рассказал, но не более!

— Не важно. — Отмахиваюсь от него и продолжаю движение к выходу с рыночной площади.

Но парень так просто не сдался, он пристроился рядом и принялся тихо рассказывать.

— Уже давно я обручён с девицей по имени Алайя. Нашу помолвку заключили родители много лет назад и без нашего ведома. Но мне повезло. Очень. Потому как я люблю свою суженую. Но сейчас, когда мы уже выросли, нам нельзя встречаться до свадьбы. До свадьбы, которая произойдёт почти через полгода и не ранее, — в этих словах чувствуется вся боль и нетерпение влюблённого юноши. — Алайя иногда помогает своей матери в лавке, и я надеялся её увидеть. — Он мечтательно вздыхает. — И, возможно, даже немного поговорить. Да, признаю, что привёл вас именно в лавку тётушки Зиань специально! Да, это было так, я вами воспользовался, как предлогом, потому как просто так зайти в дом невесты считается предосудительным и навязчивым поведением.

По правде, я могу его понять, но он всё равно не договаривает, поэтому продолжаю идти вперёд, делая вид, что не обращаю на Ауна никакого внимания. Он ещё что-то рассказывает о том, как любит свою ненаглядную Алайю, но я это пропускаю мимо ушей.

Мы как раз дошли до восточного конца рыночной площади, и, прежде чем её покинуть, я оглянулся. Старик, торгующий сладостями, по-прежнему пытался догнать вёртких детей, и тем самым развлекал изрядную толпу зевак. Толпу, никто в которой и не подозревал, что этот старичок в одно мгновение может поймать как издевающихся над ним мальчишек, так и перебить всех этих зрителей. Потому как выкрики и угрозы старика о том, что он воин Булатного ранга, были изрядным преуменьшением. На самом деле этот древний на вид дед был обладателем Мифрильного Ядра! Конечно, старость и правда сильно понизила его возможности, но при желании, уверен, одним движением ладони он сравняет с землёй половину этой площади и даже не вспотеет. Для чего и зачем он уже много лет играет роль обычного торговца, я не знаю, но, видимо, таков его личный выбор, и не мне в него вмешиваться.

Возможно, я один во всём Триесе, кто видит истинный ранг этого потешно и комично выглядящего деда. И кто знает, не прихлопнет ли он меня, словно назойливую муху, если догадается о том, что кто-то проник за завесу его тайны? Надо запомнить и обходить этого старика седьмой дорогой, и тем более ни в коем случае с ним не ссориться.

— Но и это не всё. — Прервал мои наблюдения очередной тяжёлый вздох Ауна. — После потери корабля и гибели отца моё благосостояние изрядно уменьшилось. — Он заминается и продолжает. — Конечно, тётушка Зиань не разорвёт помолвку, это бы уронило её честь и статус, но я не хочу, чтобы у неё возникла даже мысль о подобном! — в его голосе клокочет жар юной страсти. — Вот я и привёл вас в её лавку, назвав вас своим другом. — А вот это уже похоже на настоящую правду, но я не произношу этого вслух. — Вы явно из дальних краёв. Вы богато одеты и выглядите, как истинный аристократ! В вашем взгляде, также как у настоящего благородного, буквально плещется осознание того, что, что бы вы не сделали, именно это будет правильным и единственно верным! — Интересное у него наблюдение, но вот с источником этой моей “уверенности” он изрядно промахнулся. — Представив вас тётушке Зиань, я как бы намекнул, что моя семья потеряла много товаров и золота, но зато приобрела связи в дальних краях. — Он начинает тараторить. — Я понимаю, понимаю, что это не очень убедительно, но готов ухватиться за любую возможность! Тем более я не обманывал, мой кузен действительно работает на Арене, и я могу быть вам полезным!

— Зачем? — Остановившись, я развернулся и посмотрел ему в глаза.

— Что зачем? — Не понял он меня.

— Я уже сыграл ту роль, которую ты мне отвёл. Всё. Зачем тебе я теперь?

Аун забегал глазами, на его лбу выступил пот. Прикусив губу, он сложил ладони и приоткрыв их произнёс:

— Показать Знак!

Вглядываюсь в то достижение, которое он мне показывает тайком от других: “Когда смерть отвернулась”. “Вы трижды за день прошли мимо неминуемой гибели и даже не заметили этого.”

Второй раз вижу подобное достижение и, по правде, даже не понимаю, как он его мог получить. Достижение, которое на целый круг Спирали выше, чем обычные.

— Я…Я… — Он заплетается. — Я увидел его этим утром и вообще не понимаю, откуда оно взялось!

Ещё бы он понимал, там же прямо в описании сказано “не заметили”. Ранее подобное мне показывал только Дайс. Впрочем, будущий бог Пьянства и Отдыха не в счёт, у него подобных Знаков было огромное количество.

— Мастер Рэйвен! — Взяв себя в руки, поднимая на меня взгляд, как можно твёрже произносит Аун. — Я не знаю откуда идет угроза. Даже не представляю! Семья, неизвестные враги отца, конкуренты? Я не могу никому доверять! Только вы точно здесь не при чём. Предлагаю сделку. Вы помогаете мне разобраться с этим Знаком, а я буду поставлять вам конфиденциальную информацию о Турнире.

Во мне идёт недолгая борьба, в которой побеждает возможная выгода:

— Сделка ограничена сроком. По окончании Турнира я покину город вне зависимости от результатов.

— Согласен. — с явным облегчением кивает Аун, и мы жмём друг другу руки.

Глава 22

Пожимая руку юноше, невольно подумал, что и в этом мире верна присказка “яблоко от яблони недалеко падает”. С точки зрения Ауна, он предлагал именно то, что и назвал, сделку. Не помощь по-дружески, не ради чего-то эфемерного, а именно сделку. Поэтому я ему поверил. До этого он юлил, недоговаривал, но сейчас выложил всё. Я не белый и пушистый, не паладин, воюющий за всё хорошее против всего плохого. Если Аун погибнет, случайно или от чьих-то рук, я, конечно, расстроюсь, но спасать его просто потому, что именно я оказался рядом… Нет, увольте. Только есть нюанс: юноша реально может быть мне полезен. Если его кузен предоставит хотя бы немного правдивой информации об участниках турнира, то для меня это уже будет равный обмен. Потому как мне нельзя проиграть, так как проигрыш закроет для меня самый быстрый путь к девизу.

Ещё я согласился на эту сделку по той причине, что уверен, какая бы угроза не грозила Ауну, это не нечто неодолимое. Сын торговца всего лишь Медного ранга, и, тем не менее, он трижды избежал смерти, даже не подозревая о возможной гибели. К тому же в нашем договоре не предусмотрено никаких клятв и штрафных санкций, и если Аун всё же погибнет, по мне это не ударит. Расстроит, конечно, несмотря на свою наглость, паренёк мне нравится.

Первый вариант — на него кто-то наложил Тёмное проклятие, не Теневое, а истинно Чёрное заклинание. Например, проведя ритуал Гибельного Невезения. Подобная магия, основанная на жертвоприношениях и крови, снижает удачу того, на кого наложена до критического порога. Порога, за которым, просто оступившись на ровном месте, человек легко сломает шею. Но Чёрные ритуалы сложны, для их использования нужен доступ к истинному Алтарю Тьмы, а также весьма редкие ингредиенты. К тому же, как бы не верили адепты Тьмы в свои возможности, их ритуалы далеко не так надёжны, как, к примеру, стилет в сердце жертвы. Если Аун и находится под действием проклятия, то эту магию на него накладывал любитель, а не профессионал. А значит от подобной угрозы довольно легко избавиться.

— Пошли. — Кивнув юноше, я снова направился в сторону центральной площади. — И пока идём, расскажи об этой Алайе.

Нет, мне была совсем неинтересна эта тема, зато Аун принялся болтать без остановки, причём так, что мне надо было только кивать и иногда поддакивать. И пока юноша самозабвенно рассказывал, активно при этом жестикулируя, у меня было время подумать.

Второй вариант намного хуже. Возможно, мальчишка чудом избежал три реальных покушения на свою жизнь. Если незадачливый убийца неумел, плохо подготовлен и тоже низкого ранга, а также не хотел быть замеченным, то Аун мог, сам того не ведая, спастись от гибели. Беда в том, что вообще непонятно, кто может хотеть смерти юноши. А точнее, вариантов слишком много, чтобы точно остановиться на каком-то одном. Род, наследство, старые долги отца, невыгодные контракты, давняя кровная месть? Перечислять можно до вечера и ни разу не повториться.

Третий же вариант самый для меня простой. В нём паренёк случайно прошёл по грани. Случайно и за один день. Трижды. Сам понимаю, что это самый нереалистичный сценарий, но сбрасывать его со счетов тоже пока рано.

— А мы разве не на Арену? — Удивился Аун, когда я начал второй раз за сегодняшний день пониматься по Храмовой лестнице.

— Пара золотых у тебя с собой есть? — Вопросом на вопрос отвечаю ему.

— А зачем? — Едва успевая за мной, перепрыгивая через ступени, допытывается юноша.

— Не понимаю. — Резко остановившись, я навис над сыном торговца. — Ты жить хочешь или нет?

— Хочу… — Тихо, словно мышонок, пискнул он.

— Так есть или нет? — Повторяю свой вопрос.

Незаметным движением паренёк достал деньги и передал их мне, причём сделал это так, что даже я, стоя всего в шаге от него, не понял, где же у него хранится кошель.

— Иди за мной, ни во что не вмешивайся, ни о чём не говори, если тебя не спросят. И делай, что я тебе скажу. Понял? — Инструктирую паренька.

— Понял.

— Вот и хорошо. — Несмотря на свои выходки, Аун очень разумный и умный юноша, так что, надеюсь, он и правда понял.

Проходя через входную Арку, коротко поклонился Возвысившейся четвёрке, пожалуй, из всех божеств Айна именно их я уважал больше всего. Оказавшись в Спиральном зале, мы ненадолго остановились. Мне нужен был жрец определённого божества, и найти его оказалось не очень сложно. Надо было просто искать самого надменного, высокомерного и смотрящего на мир с неподдельным презрением. Заметив такого, я подошёл к нему и коротко поклонился. Жрец в белых одеждах с золотой тесьмой устало и раздражённо взглянул на меня, не удостоив даже кивка головой.

— Да пребудет над нами Свет. — Поприветствовал я его.

— Пребудет, пребудет. — Едва не зевая, смотря словно сквозь меня, ответил жрец Антареса.

— Нам нужна ваша помощь, Светлейший. — И киваю на стоящего рядом Ауна.

— Антарес никогда не отказывает в помощи страждущим. — Произносит жрец протокольную фразу и тут же добавляет. — Запишитесь у служки, и, возможно, через неделю у меня появится свободное время.

Не будь у меня памяти будущего, я бы, наверное, сейчас вспылил, наговорил лишнего, потому как предельно ясно, что жрец совершенно свободен и просто набивает себе цену. Но “прошлый я” не раз сталкивался со служителями Бога Солнца, поэтому вместо раздражения и ругательств мои губы бесшумно прошептали:

“Визуализация”.

На уровне глаз Жреца, повинуясь моему жесту, появился только ему видимый Знак Сродства со Светом. Секунду он разглядывает Символ, а затем его лицо озаряет тёплая улыбка. Не лживая, не формальная, а совершенно искренняя. Жрец, сделав шаг вперёд, приобнимает меня, и в этом объятии я чувствую теплоту.

Жрецы Антареса — не высокомерные гордецы в прямом смысле этого слова, они просто абсолютно уверены в том, что этот мир и населяющие его недостойны чистоты Света их господина. И сейчас, увидев Знак, он воспринял меня, как благословенного малой частичкой этого Света.

— Слушаю. — Поведение жреца разительно изменилось, и сейчас он само участие.

— Надо провести ритуал на следы Тьмы для этого юноши. — Я киваю на Ауна.

— Есть подозрения? — Улыбка пропадает с лица жреца, его челюсти плотно сжаты, скулы приобретают остроту бритвенного лезвия, а в ладони начинает проявляться одно из боевых заклинаний Света.

— Есть, на Чёрное проклятие. — Отвечаю скороговоркой, потому как меня не так поняли.

Ещё не хватало, чтобы Ауна посчитали “одержимым Тьмой” из-за неверно сказанных мною слов.

— Вы уверены? — Немного расслабляясь, жрец внимательно разглядывает молчащего паренька.

— Нет, только подозрения. — Признаюсь я.

— В таком случае… — тяжело вздыхает жрец, он явно хотел бы мне помочь, но и он ограничен определёнными правилами.

— Я всё понимаю, — не дав служителю Света договорить, я вкладываю два золотых, полученных от Ауна, в ладонь жреца, — и готов компенсировать затраты на реагенты для ритуала. Но нам бы провести его как можно быстрее.

Словно по волшебству, тяжёлые монеты пропадают из ладони служителя, а на его лицо возвращается улыбка. Нет, не алчная ухмылка, он действительно рад, что может помочь тому, кто благословлён его господином.

Следуя за жрецом, мы прошли в малую башню Антареса, где служки, повинуясь приказам старшего, начали подготовку к ритуалу, после чего меня попросили подождать снаружи.

Уже сидя на ступенях и ожидая, до меня дошло, что я, возможно, только приговорил Ауна к смерти. Если вдруг у паренька окажется четыре или пять Звёзд Таланта во Тьме, то ритуал это покажет, и жрецы уже не выпустят юношу из Храма! Шанс на подобное безмерно мал, но всё равно существует. От этой мысли мне стало не по себе, и всё время, пока шёл ритуал, все полчаса, я провёл, словно на иголках.

Появление жреца вместе с Ауном я воспринял с огромным облегчением. Если юноша вышел из башни Антареса, значит у него нет четырёх Звёзд во Тьме. Облегчение такое, словно с меня мешок с камнями сняли. Вот вроде что мне до этого Ауна? Но становиться причиной его гибели я не хотел.

Подозвав меня, жрец жестом отпустил паренька и, повернувшись ко мне, сказал:

— В юноше нет следов Тьмы и наложенных Тёмных Ритуалов.

— Спасибо. — Значит первый вариант отпадает. — Это всё, что я хотел знать.

— Но!.. — Служитель Света поднял палец вверх. — Юноша терял недавно кого-то из близких?

— Да, отца. — Не вижу смысла скрывать.

— Служил ли его отец кому-то из Пантеона? — Странный вопрос.

— Он искренне почитал Элаю. — Вспомнил я.

— Тогда всё ясно. — с лёгким облегчением кивает сам себе, словно получив ответ на мучивший его вопрос, жрец.

— Извините, ясно что? — Быстро спрашиваю я, а то жрец Антареса может сейчас развернуться и уйти, с него станется.

— На юношу наложено Предсмертное Благословение. — с сочувствием бросив взгляд на Ауна, произнёс служитель Света. — Видимо, его отец перед смертью попросил от Высших сил заступничества для своего отпрыска и… был услышан. Но, скорее всего, он был низкого Ранга и имел слабое Ядро, так что это Благословение не продлится долго. По правде, оно уже скоро пропадёт, дня два, может три, и оно истает.

— А какого рода Благословение? — Всё из него словно клещами вытаскивать надо.

— Увы, — пожав плечами, отвечает жрец. — Я не служу Элае и не могу сказать точно.

— А если предположить? — Настаиваю я.

— Если предположить? — Он недолго сомневается, но всё же отвечает, — Если Элая, то я бы сказал, что на юноше видны следы, похожие на “Распустившийся Клевер”.

— Заговор на удачу! — Замираю я на мгновение, теперь мне понятно, как Аун избежал смерти три раза и даже не понял этого.

— Благословение! а не заговор! — с жёсткими интонациями поправляет меня жрец.

— Да, конечно. — Соглашаюсь со служителем светлого бога.

Попрощавшись со жрецом, подталкивая Ауна, быстрым шагом покидаю Храм. И уже спускаясь по лестнице, слышу тихое:

— Я всё слышал.

— Так от тебя никто ничего и не скрывал. — Пожимаю плечами в ответ.

— Да? — в сомнении тянет паренёк.

— Разумеется, или ты и правда думаешь, что подслушал разговор жреца Сапфирового ранга против его на то желания? — в моей интонации сквозит ничем неприкрытая усмешка.

— Оу… — Дошло до мальчишки.

— Именно. — Киваю его мыслям.

— Значит на меня наложено благословение на удачу? — Идя рядом, тихо, словно говорит сам с собой, произносит Аун.

— Не привыкай. И не забывай, что Элая Богиня Лета и Жизни, так что удача от неё, это не о выигрышах в кости.

— Да? — в голосе юнца чувствуется лёгкое разочарование.

— А ты уже себе планы настроил по возвращению семейного благосостояния через ставки? — Поддел я его.

— И вовсе я не… — Начал он, но тут же понял, что эта попытка оправдаться выдала его с головой, и перевёл тему разговора, — Значит вы думали, что я проклят?

— Это было легче всего проверить. — Пожимаю плечами, не собираясь от него ничего скрывать.

— Моя семья, мой род почитает только светлых богов! — с жаром просветил меня парень, видимо, подумав, что я обвиняю в чём-то кого-то из его близких.

— И причём здесь это? — Усмехнулся я.

Юноша надулся, словно готовый истово спорить, но передумал, в очередной раз доказав, что мозги у него неплохие.

— К тому же даже за самым благородным и светлым фасадом бывает скрывается тёмный чулан, полный скелетов. — И подняв руки в жесте примирения, добавляю, — я сейчас не конкретно о твоём роде.

— Но в уме вы эти возможные “скелеты” держать будете. — Нахмурившись, бурчит юноша.

На что я ему отвечаю с интонацией Джека Воробья:

— Смекаешь.

— Но раз на мне нет Чёрного Проклятия, то значит мой род вне подозрений. — Пытается убедить сам себя Аун.

— Пф-ф-ф… — Вместо развёрнутого ответа я просто развожу руками, оставляя ему эти тяжёлые мысли.

— Тогда мне следует рассказать о моём роде. — Через некоторое время принимает решение паренёк.

— Позже. — Отмахиваюсь от его слов.

— А? — Не понимает он меня.

В ответ я указываю ему, что мы уже стоим у главного входа Арены.

— Расскажешь потом. А сейчас у меня дела.

— Ой.

— Именно, а тебе бы пора навестить своего кузена. — Подталкиваю я его мысли в нужном мне направлении.

— Кузена? — Вначале не понимает он меня, занятый своими мыслями, но потом до него доходит, и паренёк виновато улыбается. — Конечно. Тогда я пойду?

— Иди, но старайся всё время быть на виду, не оставайся один. Встретимся у фонтана.

— Хорошо. — Очень серьёзно ответил мне юноша и тут же скрылся в толпе.

Перед центральным входом толпилось немало народу. В основном это были зеваки, но были и работники Арены. Следуя указателям, я прошёл в отдельный вход, предназначенный для тех, кто желает зарегистрироваться на Турнир. Мой проход не остался без внимания, и несколько десятков пар глаз принялись меня внимательно разглядывать. Уверен, как только я скрылся от их взгляда, меня тут же принялись обсуждать. Впрочем, это было не столь важно, и я пропустил это всё мимо себя, проигнорировав повышенное внимание к своей персоне.

На открытой террасе второго этажа, куда привели меня указатели, располагались три стола. У левого из них регистрировали участников Железного ранга, у среднего Бронзового, а у правого Стального. Если у левого стола стояла очередь из более чем десяти желающих записаться, то у стоящего посредине передо мной оказался только один человек. За крайним правым столом же никого не было, и не было, судя по поведению скучающего клерка, довольно давно. Подобную диспропорцию можно объяснить тем, что чем выше по рангам, тем сложнее найти человека, не записанного ни в один из Цехов. На Меди и Железе таких людей много, на Бронзе же большинство уже определилось со своим выбором жизненного пути, и на Стали людей без Цеха уже очень мало.

Пока ждал, когда подойдёт моя очередь, ненавязчиво рассматривал желающих записаться. С первого взгляда серьёзных бойцов среди них не было. Даже находящийся передо мной бронзовый не произвёл на меня впечатления, не говоря уже о стоящих к “железному” столу. То, как они двигались, стояли, не обращая внимание на дистанцию до соседа — всё это явственно намекало, что никто из них не является профессионалом в деле сражения с другими людьми. Возможно, многие из них неплохи в деле убиения монстров и чудовищ в различных данжах, но вот мастером дуэлей ни один из них не являлся.

Впрочем, моё наблюдение ни в коем разе не показывало общий уровень будущих участников турнира. Сегодня последний день записи, и все серьёзные претенденты на победу, скорее всего, уже давно зарегистрировались. А те, кого я сейчас наблюдаю, вероятно, не пройдут и первого отборочного раунда.

Когда подошла моя очередь, клерк в одеждах цвета Цеха Алхимиков поднял на меня взгляд и непроизвольно улыбнулся. Как и Эндер, он был уроженцем запада и родился по ту сторону Великого Хребта, и сейчас был рад видеть земляка. Но кроме этой улыбки он не позволил себе никакой иной вольности. Задал стандартные вопросы, записал ответы, после чего попросил меня подтвердить свой ранг, приложив ладонь к магическому кристаллу.

— Турнир будет проходить по Белым правилам. — После того, как я подтвердил свою Бронзу, сказал клерк. — У вас есть предпочитаемое оружие?

Белые правила означают, что оружие каждому участнику будет предоставлено организаторами из стандартного перечня. К тому же в таком формате запрещены любые артефакты и броня. Для меня это не самый лучший вариант, я очень хорошо экипирован для Бронзы, и немного жаль, что не смогу использовать это своё преимущество. С другой стороны, данные правила намного более справедливы, нежели “красные”, в которых позволено любое оружие, артефакты и эликсиры.

— Копьё. — Лаконично отвечаю на заданный вопрос.

— Перед первым туром вам предоставят выбор из двенадцати различных типов. — Записав мой ответ, клерк достал из ящика стола кожаную бирку и протянул её мне. — Ваш номер Бронза сорок девять. Отборочный тур в вашем ранге стартует завтра, через два часа после полудня. Вам следует подойти за час до этого времени. В случае опоздания вы будете дисквалифицированы. Потеря турнирной бирки также означает дисквалификацию. Вам всё понятно?

— Да. Только один вопрос.

— Слушаю.

— Могут ли участники делать ставки?

— Могут, но только на результаты поединков вне своего ранга. То есть вы можете делать ставки на железную и стальную ветку турнира. Исключением из этого правила являются ставки на свою победу, их делать не запрещено. Отдел ставок будет открыт завтра, когда списки всех участников будут утверждены и представлены для общего ознакомления.

Поблагодарив клерка за ответ, я спрятал турнирную бирку в поясе и отошёл от столика. За всё это время никто не занял очереди за мной и не подошёл к регистрации на стальную ветку турнира, а вот бойцов Железа в очереди к левому столу прибавилось ещё на два человека. Делая вид, что разглядываю чашу Арены, ещё раз пригляделся к будущим участникам, но так и остался при своём мнении, что среди них нет опытных поединщиков. Так я простоял несколько минут, после чего покинул террасу и, спустившись вниз, вышел за пределы Арены.

Так как я выглядел для местных словно чужак, то, безусловно, привлекал к себе повышенное внимание зевак, столпившихся у входа. Особенно, когда они поняли, что я зарегистрировался на участие в турнире. Благодаря активной ауре Восприятия мне удалось расслышать, что в толпе довольно жарко обсуждали именно меня, хотя и не получилось разобрать детали этих обсуждений. Впрочем, я был готов к подобному. Когда ты даже внешне сильно отличаешься от местного населения, особого внимания тебе всё равно не избежать.

Так что, приняв самый равнодушный и независимый вид, я разрезал толпу зевак, словно ледокол хрупкий весенний лёд, и уверенным шагом направился к фонтану. Но посередине этого пути оступился, зацепился плечом за одного из прохожих и едва не растянулся на брусчатке, только в последний момент успев восстановить равновесие. За моей спиной тут же раздалось несколько пренебрежительных смешков и комментариев. С трудом удержавшись от улыбки, я отряхнулся и продолжил свой путь. Именно такую реакцию я и ожидал на свою выходку. На данном этапе мне выгодно, чтобы никто не воспринимал меня серьёзно.

Подойдя к центральному городскому фонтану, присел на его край и, зачерпнув немного воды, сполоснул лицо. Солнце уже поднялось высоко, а так как на небе сегодня не было и намёка на тучку или облако, то становилось жарковато. Подозвав уличного торговца, я купил несколько пирожков и, устроившись поудобнее, принялся ждать Ауна.

Это моё ожидание изрядно затянулось. Прошёл час, затем второй, я уже начал волноваться, не случилось ли с пареньком что-то, пока меня не было рядом. Я рассчитывал, что кто бы ни угрожал юноше, он не рискнёт причинить ему вред в столь многолюдном месте. Но подобные расчёты всегда довольно призрачны и не точны, а что если я ошибся? И чем дальше солнце убегало в сторону запада, тем сильнее натягивались мои нервы. Я уже был готов отправиться на поиски мальчишки, как он наконец-то появился.

— Мой кузен оказался слишком занят, — юноша виновато пожал плечами, — и пришлось ждать, пока он освободится. Но мне всё же удалось с ним поговорить. — Он огляделся и, проводив взглядом продавца уличной еды, предложил, — Может сначала перекусим? Здесь недалеко есть неплохое заведение.

Не став ему возражать, согласился, к тому же разговаривать в толпе народа мне самому не очень-то и хотелось. Ауновское “недалеко” оказалось изрядным преуменьшением, мы потратили почти двадцать минут, идя быстрым шагом, чтобы добраться до выбранной юношей корчмы.

— Ван Ой, так зовут моего кузена, — после того, как мы уселись за столиком и сделали заказ, начал свой рассказ Аун, — не очень разговорчивый парень. Да и мы с ним никогда не были близкими друзьями. — Начало его речи меня, мягко говоря, не вдохновило, но я не подал виду и продолжил слушать. — Он быстро понял причину моего визита и сразу мне сказал, что восстановить своё благосостояние с помощью ставок — это очень плохая идея. Я не стал его переубеждать, но всё же попросил рассказать, что ему известно о бойцах. На беду, Ван Ой влюблён в скачки и почти равнодушен к поединкам. Но! — Юноша дождался, пока нам поставят горячее, и продолжил, когда служка отошёл от нашего стола. — Тем не менее кое-что он всё же видел и слышал.

— Продолжай.

— Первая новость: Санши Вауль неожиданно для всех выставил своего бойца на турнир! — Сказав это юноша, горделиво приосанился.

— Ни о чём не говорит. — Поморщился я, опустив паренька на землю. — Почему это важная новость, и кто такой этот Санши Вауль?

— О! Извините, забыл, что вы гость в нашем городе. — Тут же затараторил паренёк. — В Триесе располагаются три боевых школы, одна из них “Взлетающий дракон” и принадлежит Санши Ваулю. Именно его бойцы в прошлом году чаще всех побеждали на Арене.

— И что необычного в том, что боевая школа выставит своего участника? — Не понял я.

— А то, что все бойцы этих школ обычно состоят в каком-либо Цеху и не могут принять участие в турнире. По слухам, этот боец — новичок в школе “Взлетающего дракона”, он там появился совсем недавно и сразу чем-то привлёк внимание и расположение главы секты! — Аун понизил голос и заговорил шёпотом. — К тому же никто не видел лица этого бойца! Он постоянно носит маску. Необычно, правда?! Вообще скрывать лицо не по правилам турниров, но Цех Алхимиков в данном случае пошёл навстречу уважаемой школе и согласился на участие бойца в маске.

— Любопытно.

— Более чем! Те, кто в курсе ситуации из работников Арены, ждут не дождутся, когда откроются ставки, чтобы поставить на этого бойца.

— Он настолько хорош? — Уточнил я.

— Никто не знает. Никто не видел в деле эту таинственную маску. — Пожал плечами Аун. — Но все доверяют выбору Санши Вауля!

И вынужден признать, что эти работники, скорее всего, правы. Если тот, кто постоянно выставляет своих бойцов на поединки, выдвигает бойца, то к этому бойцу совершенно точно стоит присмотреться.

— Этот Маска записан на Железную ветку турнира. — Продолжил Аун.

— А сразу сказать этого не мог? — Немного раздражённо и с некоторым облегчением высказался я.

— Ой. Забыл. — Но я вижу, что он ничего не забывал, а специально так построил свой рассказ, чтобы поиграть мне на нервах. — Да вы с этой маской если и встретитесь, то только в финале.

— А ты считаешь, я дойду до финала? — Невинно поинтересовался я в ответ.

— Я видел, на что способен Айг. — Интонации паренька изменились, его голос стал сухим и каким-то отстранённым. — Боцман “Кровавой волны”. И хотя я не сильно разбираюсь в поединках, уверен, этот Айг местных чемпионов Арены своего ранга прибил бы одной левой. А вы… вы его убили одним ударом. Так что, да, я думаю, вы способны победить.

Эх! Мне бы его уверенность. Всё же Айга я убил, прибегнув к довольно нечестному приёму. К приёму, которого мне не стоит повторять на Арене, а то дисквалифицируют сразу.

— Продолжай. — Махнул я рукой, не став углубляться в тему.

— На Стальном ранге тоже есть свой фаворит. Рассказывать или не интересно?

— Рассказывай.

— Вчера на турнир зарегистрировался Лоари Темпай. Это флотский офицер, довольно известный дуэлянт. — Аун снова понизил голос. — Ходят слухи, что у него проблемы с контролем Ядра, и он не может пройти Повышение выше Стали. Именно поэтому он и записался на турнир, несмотря на то, что в среде флотских подобное, мягко говоря, не приветствуется.

— Хочет получить главный приз и тем самым Повыситься до Булата, несмотря на свой плохой контроль?

— Слухи ходят именно такие, да. — Кивнул Аун.

— Про бронзовую ветку есть что-то интересное?

— Говорят, там собрались довольно сильные бойцы. Но Ван Ой мало что о них знает. — И после непродолжительной паузы добавил. — Кроме разве что одного бойца.

Паренёк специально делает паузу, чтобы доказать свою значимость, и я иду ему навстречу, наклоняюсь вперёд и произношу:

— Дальше.

— Позавчера в Триес прибыл Шиинь Карим! Это Бронзовый чемпион Арены Цисто этого года!

— Цисто? Это город конкурент Триеса за торговое влияние на побережье? — Уточняю я.

— Конкурент? — Губы Ауна презрительно кривятся. — Они так о себе думают разве что! Но Арена у них, говорят, сильная. Ван Ой слышал, будто этот Шиинь Карим специально не повышает свой ранг выше Бронзы уже более пяти лет, оттачивая своё мастерство, чтобы стать лучшим на этом ранге.

Вот подобных противников я опасался больше всего. Профессиональных поединщиков, которые тренируются двадцать четыре на семь.

— Опасный противник? — Заметив, как изменилось моё выражение лица, уточняет Аун.

— Более чем, более чем… — Отвечаю я, не чувствуя вкуса принесённого служкой жареного морского окуня.

— Значит, если вы с ним сойдётесь, на вас никто ставить не будет? — в глазах мальчишки мелькают алчные искры.

— Стоп! — Выставляю вперёд ладонь. — Твой кузен прав! Не вздумай делать ставки! Ты же торговец и должен понимать, что это довольно шаткий путь. Ты можешь потерять всё, что у тебя осталось. Ты молод и легко можешь начать дело своей семьи с начала. Не лезь в азартные игры!

— Азарт? — Юноша улыбнулся легко и открыто. — Разве что немного. Но я сегодня узнал, что на меня наложено благословение на удачу, которое продлиться ещё пару дней, так что я собираюсь этим воспользоваться по полной!

— Что? — Не понял я сперва, а потом понял и приложился ладонью себе о лоб. — Идиот? Божественные благословения так не работают!

— Да?

— Да!

— А я всё же попробую! — в его голосе сквозит непробиваемая уверенность в своей правоте, присущая абсолютизму юности.

Я уже набрал полную грудь воздуха, чтобы прочитать ему отрезвляющую лекцию, как внезапно понял, что это не моё дело. Хочет он просадить оставшиеся деньги на ставках, так я-то тут при чём?

— Делай, что считаешь нужным. — Махнул я рукой, выдыхая.

— Только не упоминайте этого при матушке Зиань! — Спохватился парень.

— Хорошо, не скажу.

— Уф-ф-ф… — Облегчённо улыбнулся юноша в ответ на моё обещание.

Глава 23

Опустошив свою тарелку, я заказал кружечку светлого пива и откинулся на спинку стула. Сидящий напротив Аун выглядел довольным, словно он не просто навестил своего кузена на работе, а добыл планы секретного наступления в штабе вражеской армии. Конечно, то, что он рассказал, было и правда интересным, но в его словах не было никакой конкретики. Он не узнал ни о предпочитаемом оружии противников, ни о стиле их боя, только общая информация, которую скоро, после первого же турнирного раунда, будет знать любой зритель. Но и корить юношу было не за что, он узнал, что мог на этом этапе, и это уже хорошо.

Видимо, паренёк что-то уловил в моём настроении, потому как, отпив разбавленного ключевой водой вина, стёр улыбку со своего лица и произнёс серьезным тоном:

— Я завтра также схожу к кузену. Посмотрю, поспрашиваю, может узнаю что-то ещё. — Он поднял на меня взгляд и, пряча некоторое сомнение в интонациях, добавил: — Ведь любая мелочь может оказаться полезной.

— Может. — Согласился я с ним.

— Кхм-хм-м. — Аун хотел что-то сказать, но в последний момент передумал, словно не знал, как подступиться к теме.

— Говори. — Подтолкнул я его.

— Разве нам не надо забрать ваши вещи из гостиницы?

Эти слова дались пареньку непросто, словно он стеснялся касаться этой темы. Хотя, скорее всего, он и правда чувствовал себя не в своей тарелке из-за того, что, по сути, вынужден доверить свою жизнь случайному и постороннему человеку. Пока раздумывал, как же ему ответить, чтобы при этом ещё и немного успокоить, юноша не так понял моё молчание и затараторил:

— Я компенсирую затраты на гостиницу. К тому же в моём доме куда более просторно, и вы сможете выбрать любую комнату, которая вам придётся по вкусу.

— Допьём заказанное, — как можно спокойнее ответил я, — и пойдём за вещами. А пока расскажи мне о своей родне.

Слушая сбивчивую речь Ауна, который не знал с чего начать и постоянно повторялся, задумался на тему того, как память будущего меня изменила. Если бы не она, то я, скорее всего, проникся бы искренним участием к этому пареньку. Постарался бы реально ему помочь, не только спасти от покушений, но и выяснить, кто за ними стоит.

Но сейчас… Сейчас я не собираюсь заниматься реальным расследованием и тратить на это своё время. Я отчётливо понимаю, что всем вокруг помочь не смогу. Да, пока нахожусь рядом, буду помогать по мере сил, но не более. Я банально не могу себе позволить тратить своё время на подобное. И как только завершится турнир, сразу покину Триес. При этом не важно, решатся к этому моменту проблемы мальчишки или нет. Да, мне будет немного совестно бросить его одного, но я сделаю это, перешагну через себя и уйду, не оглядываясь. Наверное, тот я, каким я был до всей этой истории, возмутился бы подобному подходу и даже не подал бы руки себе нынешнему. Возможно и так.

Тем временем юноша взял себя в руки, и его рассказ становился всё более структурированным. Род Дуань, к которому принадлежала семья Ауна, был довольно велик и насчитывал несколько ветвей. При этом старшая ветвь рода пользовалась в Триесе определённым влиянием, не очень большим, но входила в сотню самых богатых семей города. При этом на младшие семьи это влияние почти не распространялось, насколько я понял из рассказа юноши. И вообще, чем дольше его слушал, тем отчётливее понимал, что желать его смерти могло очень много народу. И не потому, что Аун лично кому-то насолил или перешёл дорогу, а из-за того, к какой именно ветви рода он принадлежал. Семейная внутренняя политика в их роду была слишком запутана. Дед кого-то когда-то подставил бабку другого, а та в свою очередь разорила племянника третьего, и такие цепочки ненависти и взаимных претензий, судя по речи мальчишки, тянулись практически бесконечно. Но при этом и явного врага, который желал бы смерти именно Ану, юноша назвать не мог. Ему вообще было трудно всё это рассказывать, так как я был всё же посторонним, а семейные тайны — это семейные тайны. Тем не менее он хотел жить и, перешагнув через себя, старался вспомнить всех недоброжелателей его отца.

Уже закончилось пиво в моей кружке, а юноша всё продолжал говорить, и, насколько я понял, его рассказ мог продлиться ещё много часов. Поэтому я его прервал и предложил продолжить позже, и мы, рассчитавшись за съеденное, покинули корчму.

Едва вышли на улицу, как Аун неожиданно пристал ко мне с просьбой научить его сражаться. Вначале хотел его послать с этим предложением подальше, так как за столь короткое время научить чему-то реально полезному почти невозможно. Но передумал, сообразив, что несколько уроков ему всё же не помешают. Например, умение правильно падать, которое может реально спасти ему жизнь. А также обучение приучит его выполнять мои приказы без раздумий, что также может положительно сказаться на его выживании. Всё же каким бы циничным из-за памяти грядущего я не становился, но спасти паренька мне бы всё же хотелось, чем-то он мне пришёлся по душе, несмотря на немного бесящую меня его торгашескую наглость.

До постоялого двора мы дошли без каких-либо приключений. Всё это время, до предела напрягая Ауру Восприятия, я пытался понять, следит за нами кто-либо или нет. Иногда резко останавливался, словно меня что-то заинтересовало, иногда неожиданно разворачивался, якобы чтобы спросить Ауна о чём-то важном. Но все эти трюки ни к чему не привели. То ли тот, кто за нами наблюдал, был слишком хорош, чтобы попасться на такие уловки, то ли за нами просто-напросто никто и не следил.

Пока собирал свои вещи, Аун договаривался с хозяином о частичном возврате денег за комнату, которая была оплачена на несколько дней вперёд. К моему удивлению, паренёк и правда добился возврата. Мелочь вроде, но деньги, даже малые, лишними не бывают. Загрузив юношу тюком, в котором находилась моя броня, сам я вышел на улицу налегке.

— Тяжело. — с непривычки крутился Аун, пытаясь пристроить неудобный тюк с моими кольчугой и стёганкой у себя на плечах.

— Терпи. — Усмехнулся я и добавил, — Мои руки должны быть свободны, чтобы, если что-то случится, я успел тебя спасти.

— Это да… — Тяжело вздохнул парень и зашагал рядом.

Едва сдержался от того, чтобы не закатить глаза. Он даже не понял, что я просто его немного подначил.

Каким бы большим и великим городом не считали Триес местные, но для землян он бы таковым не показался. Население около ста тысяч, по меркам Айна и правда было огромным, но до того же Дейтрана с его почти полумиллионом или, тем более, до любого крупного земного города Триес явно не дотягивал. При желании его можно было легко пересечь из конца в конец менее чем за час. И несмотря на то, что дом Ауна располагался в северной части Триеса, то есть в другом районе города, нежели постоялый двор, в котором я остановился, дошли мы до него, потратив на дорогу немногим более двадцати минут.

Дом, перешедший в наследство юноше, внешне ничем не выделялся среди точно таких же, тянувшихся по обеим сторонам довольно широкой мощённой белым камнем улицы. Мне, как стороннему наблюдателю, сразу было понятно, что все дома здесь подчинялись определённому городскому плану. Все примерно одной высоты в два этажа, каждый из домов при этом находился на одинаковым расстоянии от проезжей части. Все фасады одного цвета, что также говорило о некой стандартизации. Почти в каждом доме первый этаж был отдан под лавочку, магазинчик или забегаловку, а жили люди на втором. Но дом Ауна в этом немного отличался от остальных, на его первом этаже не было никакой лавки. Весь первый этаж его дома был заставлен пустующими сейчас стеллажами и ящиками.

— Отец использовал наш дом как торговый склад. — Пояснил юноша, словно стесняясь. — Вон там выход во внутренний дворик, там же и туалет. — Он махнул рукой. — А это лестница на второй этаж.

Скинув вещи, я быстро пробежался по дому. И правда, практически весь его первый этаж был отдан под пустующий сейчас склад. На втором же разместились четыре спальни и выходящая на балкон открытая веранда, являющаяся, видимо, сразу же и гостиной, и столовой. Дворик, о котором упомянул Аун, действительно был совсем невелик, десять шагов в одну сторону и шесть в другую, с небольшим фонтанчиком питьевой воды по центру. Также здесь расположился очаг для приготовления еды и упомянутый пареньком санузел деревенского типа. Обойдя все комнаты, я выбрал самую большую из них и быстро прикинул, какую перестановку в ней стоит произвести, после чего позвал Ауна.

— Надо передвинуть кровать в угол, а затем из соседней комнаты перенести ещё одну и поставить вот сюда, к окну.

— Зачем? — Вначале не понял меня мальчишка, затем его глаза расширились, — Мы что будем спать в одной комнате?

— Будем. — Мои губы непроизвольно скривились в усмешке. — Но на разных кроватях.

— А!.. — Он сперва, видимо, хотел возразить, но потом до него дошло. — Я понял! Так вам легче будет меня охранять.

Не став комментировать очевидное, я приступил к перестановке. Межкомнатные двери в доме были сделаны на совесть, стены из калёного кирпича также выглядели достаточно надёжными. А вот окно, в которое без труда пройдёт человек, почти не сгибаясь, тем более выходящее на улицу, вызывало некоторое опасение. Именно его я и перекрыл второй кроватью, на которой собирался спать сам.

Первая перестановка меня не устроила, вторая тоже, задумавшись, я перенёс в нашу будущую спальню ещё и довольно массивный письменный стол, которым собирался перекрыть дверь ночью. Когда двигал стол, заметил, что Аун с каждой минутой всё больше и больше нервничает.

— Так! — Остановился я. — Что такое? Если тебе что-то не по нраву, или ты что-то заметил, не держи в себе, а сразу высказывайся! Тебе понятно?

— Понятно. — Кивнул парень, при этом продолжая молчать.

— Если понятно, то поясни, что ты место себе не находишь?

— Да, это не так важно. — Покраснел в ответ юноша.

— Говори!

— К этому времени ваша одежда в лавке тетушки Зиань уже должна быть готова. — Протараторил он и тут же добавил, — Но мы можем зайти туда и попозже.

— Думаешь, что если зайдём туда до захода солнца, то ты увидишь свою ненаглядную?

— Ну… — Мальчишка густо покраснел и отвернулся.

Оглядев перестановку, я остался в принципе доволен, так что хлопнул Ауна по плечу и подтолкнул его к двери.

— Пошли, умоемся и сходим к твоей “тётушке”.

— Ага!! — Парень буквально расцвёл и пулей вылетел из спальни.

Эх, молодость! Я в свои шестнадцать был таким же. Едва скрывая улыбку, минуты три наблюдал, как парень причёсывается и прихорашивается, после чего вытолкал его на улицу.

Пока добирались до рыночной площади, попросил мальчишку рассказать побольше о стенах города, подталкивая его своими вопросами к описанию Седьмой и Восьмой городских башен. Я планировал этой ночью или, возможно, поздним вечером, когда Ночная сестра уже полностью поднимется над горизонтом, отправиться на поиски истинного алтаря Тени, и мне бы не помешала любая информация о том месте, где этот алтарь находится. Если меня, конечно, вор не обманул, направив по ложному следу. Но о подобном варианте развития событий мне думать не хотелось, да и всё равно проверить сказанное вором драгоценного ранга было необходимо.

В этот раз к лавке тётушки Зиань мы подошли с другой стороны, миновав тем самым особенно оживлённую в это время рыночную площадь. Перед тем как войти внутрь, Аун отряхнулся, разгладил одежды и, резко рванув дверь на себя, быстрым движением шагнул вперёд.

Зашёл следом за юношей и я. В отличие от прошлого визита, сейчас в лавке других покупателей не было, а за стойкой сидели две женщины. Одна, уже пожилая, в серых ничем не примечательных одеждах что-то вышивала. А вторая, совсем молоденькая, с заплетёнными в многочисленные косички волосами, одетая в свободное жёлтое платьице, до нашего прихода измеряла отрез ткани. И сейчас эта юная девушка, встретившись взглядом с Ауном, замерла, словно соляная статуя.

Видимо, это и была та самая Алайя, потому как юноша застыл на месте и начал покрываться густой красной краской. На мой вкус девушка не выделялась особой красотой, я бы назвал её даже обычной и, встретив на улице, не обернулся в след. Но по тому, как на неё смотрел Аун, было понятно, что он видит её иначе. Хотя, надо признать, фигурка у девушки была отменная, да и глаза живые, открытые и ясные.

Неловкое молчание продолжалось почти минуту, как в зале, привлечённая входным колокольчиком, появилась хозяйка лавки. Едва она зашла в помещение, как тут же одним взглядом оценила ситуацию. В глазах этой дородной дамы блеснули искры, и она, схватив с прилавка отрез ткани, хлёстко этим самым отрезом прошлась пониже спины своей дочери.

— А ну, вон! Брысь к себе в комнату! А то ишь, глазки строит мне тут! — Девчушка испуганно пискнула и тут же, словно тренированный спринтер, скрылась за спиной матери. И только быстрый перестук девичьих ножек по ступеням напоминал о том, что она находилась здесь, в торговом зале. — А тебе, мальчик мой… — Дама всем корпусом развернулась к Ауну, но заметила меня, и её лицо тут же разгладилось, а на нём появилась привычная дежурная улыбка. — Господин Рэйвен! Вы вовремя! Ваш заказ как раз готов. — Она подошла ко мне и подхватила под локоть, после чего развернулась к Ауну и участливо добавила, — А с тобой, мальчик мой, я потом поговорю. Позже… — И вновь переключила своё внимание на меня, — Господин Рэйвен, позвольте я отведу вас в примерочную.

Даже при помощи магии и снятых Иллюзией мерок невозможно за столь короткое время с нуля сшить набор готовой одежды. Поэтому в примерочную я зашёл с изрядной долей скепсиса, с мыслью о том, что если не будет нигде жать или натирать, то всё равно возьму. Но всё оказалось далеко не так плохо. Видимо, в лавке уже были какие-то заготовки, или здесь просто перешили под мой размер уже готовое. Но когда я примерил обновки, они мне даже понравились. Это не было привычной одеждой торговца или мастерового, как я намекал, чтобы не так выделяться в городской толпе, но, тем не менее, вполне удовлетворяло моему запросу. Комплект дорожной одежды не очень богатого лорда — вот так это можно было назвать. Брюки и рубаха из плотной парусиновой ткани, плюс лёгкая кожаная жилетка, как признак некоего статуса. Достаточно удобно, хотя я бы добавил карманов, но это не к спеху и можно сделать позже. Цвета рубахи и брюк серо-пепельные, совсем не маркие. Да и мой орчий пояс к этой одежде подошёл, словно влитой. Примерив, пару раз повернулся перед зеркалом, затем присел, после чего резко крутанулся вокруг оси.

— Аун сказал, что вы воин, — в ответ на мои резкие движения, с улыбкой знающего себе цену профессионала, произнесла тётушка Зиань. — А я умею шить одежды, чтобы даже самые придирчивые воины остались довольны.

Меня её взгляд, в котором блеснула немалая доля высокомерия, чем-то зацепил, и я спросил:

— Точно?

— Одежда не для боя, но выдержит многое! Вы легко можете в ней проводить свою разминку! — В её тоне столько уверенности, что она переросла в надменность.

— Проверю? — Оценив размеры примерочной, с недоверчивой улыбкой спросил я.

— Сколько угодно! — Высокомерно вскинув подбородок и сложив руки на груди, сказала хозяйка лавки.

Я не собирался специально делать резких движений, чтобы разорвать одежды, нет, я и правда хотел только проверить её слова. Несколько упражнений показали, что в нужных местах ткань тянется и достаточно свободна, а швы очень прочны. Но всё же я заметил одно слабое место, на которое не обратил бы внимание, если бы не чрезмерная бравада тетушки Зиань. Завершив под её улыбкой разминочное ката, я медленно начал опускаться на шпагат. И чем шире расходились мои ноги, тем всё недоверчивее становилось выражение лица хозяйки.

Местные боевые школы, что западные, что восточные, редко применяют удары ногами выше пояса. Отсюда надобность в растяжке у бойцов минимальна, и большинство из них незнакомо с таким привычным мне гимнастическим упражнением, как шпагат. Когда между моим пахом и полом примерочной осталась примерно ладонь, брюки не выдержали и с резким треском разошлись по шву.

— К-мх-мх-м! — Прочистила внезапно пересохшее горло тётушка Зиань.

— Я не делал никаких резких движений. — Поднявшись на ноги, я оглядел дыру и высокомерно сморщил носик в отместку за её недавнюю надменность.

— Вы… — Покрасневшая, словно рак, тётушка Зиань долго подбирала слова, но всё же нашла их, — Удивительно пластичны.

Мог бы сказать, что я гимнаст, но меня бы не поняли. На Айне нет понятия профессионального спорта, кроме скачек и боёв на Арене. Поэтому я меланхолично пожал плечами и произнёс:

— Умею.

Но как бы растеряна хозяйка лавки не была, она всё же являлась мастером своего дела и быстро взяла себя в руки. Её лицо приняло отрешённое холодное выражение, и она попросила меня повторить шпагат. Когда я полностью выполнил упражнение, тётушка Зиань дала мне знак замереть и два раза обошла по кругу. После чего остановилась, и моё тело на несколько мгновений окрасилось маркерами, вызванными магией Иллюзии, затем она жестом разрешила мне встать.

— Снимайте. Я поняла. Через четверть часа всё будет готово. А пока вы ждёте, Щаднаси угостит вас чаем. — Тётушка Зиань махнула рукой в сторону выхода из примерочной.

Чай, который приготовила пожилая служанка, был достаточно хорош, чтобы я принял его за глубочайшие извинения.

— Что между вами произошло? — с бледным лицом, отпив глоток горячего напитка, спросил меня шёпотом Аун. — Впервые вижу тётушку в таком холодном бешенстве. Да и этот чай стоит почти десяток золотых за маленький мешочек!

— Ничего особенного, — пожимаю плечами, — брюки немного не подошли.

— Что? — Не поверил мне мальчишка. — Как это не подошли? У тётушки такого не бывает!

— Всё случается в первый раз. — Не удерживаюсь от высказывания прописной истины.

— С вами? — Паренёк поднял на меня взгляд поверх своей чашки, кивнул своим мыслям и договорил, — Верю.

Тётушку Зиань мы сегодня больше не увидели. Ровно через четверть часа старая служанка вынесла готовые одежды и вновь предложила их примерить. Несмотря на то, что я был полностью уверен, что всё исправлено, всё равно после примерки сел на шпагат. В этот раз брюки выдержали испытание с честью.

За пару серебряных прямо в лавке купил большую сумку и уложил в неё подаренные Ларинделем богатые одежды, сам же оставшись одетым в новое. Аун тем временем уладил все формальности со служанкой, и мы покинули лавку в полной тишине.

— Эх! — Как только мы вышли на улицу, тяжело вздохнул юноша. — Мне теперь пару дней здесь лучше не появляться. — И тут же добавил. — Пока тётушка Зиань не забудет испорченные брюки.

— Брюки же испортил я, ты-то тут при чём? — Попытался я успокоить паренька.

— Я был с вами. — Словно я какая-то зараза или болезнь, пояснил Аун. — Так что от греха…

Правда, грустил юноша недолго, не прошло и минуты, как его лицо разгладилось, и он, подняв на меня свои чистые глаза, сказал:

— Как насчёт сладкого? Я угощаю!

Так как до заката у меня не было никаких дел, я с лёгкостью согласился. Не то, чтобы я был сладкоежкой, но, как говорится, на халяву, почему бы и не нет?

Услышав мой ответ, юноша сразу потащил меня на рыночную площадь, и я быстро пожалел, что согласился. Толпы народа, через которые трудно даже протиснуться. В подобной давке кто угодно может всадить нож в спину Ауну и при этом уйти незамеченным. Остановив паренька, повесил свою сумку с богатой одеждой ему на спину, и это меня немного успокоило. Во-первых, из-за того, что мои руки теперь были полностью свободны, а во-вторых, потому что хоть какая-то, но защита для его спины.

Только моё успокоение продолжалось недолго, пока я не понял, куда паренёк меня тащит. А вёл он нас, разрезая всю толпу, к уже знакомому мне лотку, с каждым шагом заставляя меня нервничать всё больше и больше. Но, как на зло, я не мог сейчас найти никаких оправданий, чтобы мы пошли куда-либо в другое место.

Ещё до того, как мы подошли к лотку со сладостями, Аун заорал, перекрикивая гомон окружающей толпы.

— Дедушка Вьюань! — Мальчишка замахал руками. — Нам два карамельных петушка и пару ваших знаменитых медовых палочек!

Выглядящий, как древний старик, продавец сладостей поднял на нас взгляд и открыто улыбнулся. И от этой его улыбки меня всего проморозило. Стоп! Не показывать вида, что я его испугался! Нельзя! Стоит ему только подумать, что я знаю его тайну, как он меня здесь и прихлопнет. Прибьёт прямо в этой толпе, и никто из окружающих людей не поймёт, от чего внезапно умер один из гостей города.

— Два петушка? — Подслеповато прищурившись, старик переспросил мальчишку.

— Да! — Кивнул тут же Аун. — И пару ваших знаменитых медовых палочек! Я больше трёх лет их не пробовал! Уже забыл их вкус.

— Трёх лет? — Закряхтел лавочник, всматриваясь в лицо юноши.

Внезапно что-то привлекло моё внимание. Неясное, очень быстрое и опасное движение где-то за спиной. На пределе доступной мне скорости я взорвался, в резком повороте вытягивая руку вперёд. Взорвался и понял: “Не успею!”

Но до того, как что-то блестящее прошлось по спине юноши, до того, как моя ладонь успела отдёрнуть мальчишку от опасности, сухие, словно ветки столетней ивы, морщинистые руки обвили паренька и рванули к себе.

— О! Аун сын Ляао?! Ты ли это?! — Притянув к себе парня, древний продавец сладостей приподнял его над мостовой и затряс, словно плюшевую игрушку, после чего поставил его обратно на твёрдую поверхность и сказал, — Ты ещё буквально вчера вот таким был! — Его ладонь показала рост по колено. Старик цокнул языком и, качая головой, буквально упал на складной стульчик, причитая, — Как летит время. Как оно летит… Аун, да? Как твой отец? Давно ко мне не захаживал.

— Нет отца… — Мгновенно улыбка пропала с лица Ауна. — Скоро неделя как нет.

— Все уходят. — По-философски мрачно отреагировал старик и похлопал юношу по плечу. — И мы уйдём. Но в своё время. И ты не вздумай это время приближать! — Продавец сладостей перевел взгляд на меня, и я заметил в нём некоторое разочарование, словно мной недовольны. — С тебя двадцать медных.

— Но мой заказ стоит дороже! — Попытался возразить мальчишка.

— Не перечь старшим!! — Тут же вскинулся лавочник, резко поднявшись со стула, но мгновенно согнулся пополам и застонал, — моя спина!

Это было сыграно так естественно и натурально, что даже я поверил. На мгновение, но поверил. Пока вновь не увидел знак Мифрильного Ядра на этом старике.

— Не возражай! — Вручив заказ Ауну прямо в руки, лавочник с кряхтением разогнулся и похлопал паренька по щеке. — Береги себя и не забывай, твой отец обещал, что на твою свадьбу сладости закупит в моей лавке! И ты этого не забудь!

— Я не знал этого обещания. — Пискнул неуверенно Аун в ответ.

— Теперь знаешь! Или ты думаешь, старый Вьюань будет лгать по столь мелкому поводу?!! — Он и злится естественно, словно и правда зол.

Если честно, я восхищён этой гениальной театральной игрой мастера Мифрильного Ранга. Так естественно разыгрывать беспомощность старости — это надо обладать талантом! Или за многие десятки лет он настолько вжился в этот образ, что тот стал для него словно вторая кожа, если не роднее.

— Нет, что вы… — Замахал руками Аун. — Я вам верю и запомню!

— То-то! — Цыкнул языком старик и махнул ладонью. — А теперь кыш, кыш, купили, купили! Так что не мешайте другим покупателям.

Как только мы отошли на десяток шагов от лавки сладостей, я развернул Ауна спиной к себе.

“Не показалось!”

Только что купленная в лавке тётушки Зиань сумка, недавно ещё абсолютно целая, сейчас щеголяла широким, с мою ладонь, очень аккуратным и глубоким разрезом. Одним взглядом оцениваю место, куда был нацелен удар.

“Н-да…”

Если бы не старик-лавочник, так вовремя резко притянувший Ауна к себе, то паренёк был бы уже мёртв. И самое обидное, я вообще не разглядел нападавшего. Не видел его, среагировав только на тень движения. Мужчина или женщина? Старый или молодой? Кем был тот, кто нанёс свой подлый удар? Я не знаю.

— Пошли домой. — Подталкиваю паренька в спину и стараюсь быстрее выйти из толпы.

— Но я хотел…

— Домой, нам пора. — И наклоняюсь к уху юноши, шепчу, — Проверь тот Знак, что показал мне недавно.

— Как?! — Недоеденный леденец падает из его руки на мостовую. — Четвертый раз? Но когда? Я вообще ничего не заметил!!!

— Вот поэтому нам и надо домой.

В этот раз Аун уже не возражал.

Интерлюдия

Носок правой ноги в широком движении чертит на утоптанном сотней ног песке почти идеально выверенный, словно по циркулю, полукруг.

Фиксация ступни.

Замереть.

Это очень неудобное положение, в нём легко потерять равновесие, но меч в правой руке, вытянутый, словно противовес, позволяет не упасть и не разбить себе лицо на глазах почти десятка учеников.

Несколько долгих вдохов, и мастер Правого Крыла снова начинает своё кажущееся неспешным движение. Его меч взлетает к небу, а тело перетекает в нижнюю стойку.

— Дракон готовится к ужину. — Шепчет один из учеников, комментируя упражнение.

Матео всегда относился к подобным пафосным названиям и боевым стилям, основанным на “подражании” животным или мифическим созданиям, с изрядной долей скепсиса. И даже перенос в другой мир не сильно поколебал его в этом мнении. Но, тем не менее, сейчас он послушно выполнял за мастером Правого Крыла все движения. Исполнял, впервые их увидев, и исполнял безупречно, чем вызывал недоверчивый и завистливый шепоток многих учеников Школы Взлетающего Дракона за своей спиной.

На самом деле повторение ката за мастером не давалось Матео так легко, как могло показаться со стороны. Несмотря на внешнюю плавность и неторопливость движений, выполнить их чётко и вовремя, при этом не сбившись с ритма, было очень трудно. Нелегко даже для него, обладающего огромным опытом. Опытом, о котором никто из местных и не мог подумать.

Это сейчас он выглядит и чувствует себя на двадцать лет, хотя ещё недавно уже начал страдать от радикулита, который настиг его в сорок пять. За одно это омоложение Матео, в отличие от других землян, был готов простить тем сущностям, которые перенесли их с Земли, очень многое. По правде, простить практически всё, даже их жестокие и жуткие задания. Матео просто принял всё это, как плату за вторую молодость, и искренне считал, что это очень выгодная сделка. Да, в этом мире он мог погибнуть в любой момент, но за одно то, что он встаёт утром без болей в спине, за одно это он уже отдал бы многое.

— Дракон настигает добычу! — Новый шёпот сзади.

Это упражнение уже легче, хотя для кого-то из учеников оно наоборот кажется более сложным, и он сбивается, за что тут же получает шестом помощника Учителя пониже спины. Для Матео же все эти ката, которые демонстрирует и заставляет его повторять мастер Правого Крыла, и правда не очень сложны. После того, как он в Киото сдал экзамены на второй ранг кэндо, а затем более года провёл в закрытой части Шаолиня, изучая восточные техники, все эти местные ката казались каким-то “игрушечными”. Особенно с учётом его новой молодости!

Безупречно повторив за мастером сложный переход из одной стойки в другую, Матео не стесняясь улыбнулся.

— Не могу поверить, что он всего лишь Железо! — Процедил один из учеников у него за спиной.

По правде, Матео сейчас искренне наслаждался жизнью, каждым её мигом, каждым моментом. А ведь совсем недавно, меньше двух недель назад, ему казалось, что его новая молодая жизнь катится под откос. Та группа, в которую он попал после второго группового испытания, оказалась очень неудачной. Четверо из пятерых в ней искренне считали каждый сам себя прирождённым лидером, и что остальные должны подчиняться именно ему. Несколько дней разумные и спокойные речи Матео, а также задание, которое совместно было выполнить легче, удерживали группу вместе. Пока после очередного визита Иномировых Сущностей всё не рухнуло в одночасье. Резкий спор о том, как действовать дальше, внезапно перерос в поножовщину. Слава всем богам, никто тогда не погиб, но и вместе группа уже быть не могла. Каждый из четвёрки, мнящих себя лидерами, звал Матео с собой. И каждому из них он отказал, потому как с высоты своего опыта и истинного возраста видел в каждом из них гниль и скрытую в глубине подлость.

Так Матео остался один.

Один в чужом незнакомом мире, без даже маленькой моральной поддержки земляков. Не зная местных правил, этикета и законов. И в первый же день своего одиночного пути, когда он неспешно брёл по просёлочной дороге, куда глаза глядят, его настиг чей-то резкий окрик. Выкрик, на который он, погружённый в собственные мысли, не отреагировал. И как следствие, видимо, нарушил какое-то правило.

— Эй! Чужак! — Уже более настойчиво окликнули его. — А ну поклонись господину!

Обернувшись, Матео увидел целую процессию, следующую за ним. В её центре богато украшенный паланкин, который несли на своих плечах четверо дюжих молодцов. И вокруг паланкина пара десятков одетых в красные кашаи бойцов. Именно бойцов, подобный нюанс опытный взгляд фехтмейстера определил мгновенно.

В тот момент Матео ещё не полностью проникся правилами Айна. Не до конца осознал, что в этом мире Ранг имеет даже большее значение, чем опыт или умение. Мгновенно оценив уровень мастерства окликнувшего, Матео презрительно дёрнул плечом и продолжил свой путь, проигнорировав окрик.

Более сорока пяти лет он провёл на Земле, живя по её законам, и короткое время жизни на Айне ещё не заставило его изменить привычное поведение. Тем более в тот момент он был слишком глубоко погружён в свои мысли и не предал дорожной ситуации серьёзного значения.

Удар посохом по его плечу, нанесённый сзади, Матео не видел, зато боковым зрением разглядел замахивающуюся тень. Лёгкий выглядящий естественно шаг влево, поворот корпуса, и тот, кто бил сзади, промахивается, проваливаясь в своём выпаде. И тут же сапог Матео бьёт под колено нападающему, а ладони вырывают посох из чужих рук. Продолжая движение, землянин обрушивает чужой посох на затылок нападавшего, и тот, не издав ни звука, падает бесчувственным мешком в дорожную пыль.

— Да как ты посмел напасть на ученика Школы! — Заорал один из бойцов, идущий впереди паланкина.

Разглядывая чужой посох в своих руках, Матео осознал, что в глубокой задумчивости натворил что-то не то. Он не собирался лезть в драку. Его тело само отреагировало на удар со спины. И сейчас Матео, положив посох на дорогу, в жесте примирения поднял ладони вверх. Но это уже не помогло. Из паланкина раздался строгий требовательный и немного раздражённый голос:

— Четверо, Железо, проучить наглеца!

“Проучить” — не значит убить, это немного воодушевило Матео. Он даже собрался стойко перенести побои и не сопротивляться. Сложил ладони у груди и замер. Возможно, его бы просто побили, и всё на этом закончилось, но один из четвёрки бойцов, которые кинулись к нему, закричал:

— Какой красивый меч у этого бродяги! Он будет моим.

А вот подобного Матео допустить не мог. С булатным клинком, который он получил в Арсенале, землянин так просто расставаться не собирался и за него был готов перегрызть горло любому!

Тот, кто кричал, и получил первым. Резким движением ступни Матео подкинул лежащий у ног посох и, продолжая движение рук, провёл примитивную связку из обманного удара в лоб и последующего перевода атаки в солнечное сплетение. Умения нападавших землянин оценил бы на уровне пятого ранга кендо, так что подобная связка прошла без труда, и нападавших осталось на ногах трое.

Впрочем, и это число изменились быстро. Посох в руках Матео описал широкую дугу, обозначил несколько атак, но реальный выпад, нанесённый локтем в нос ближнему врагу, тот не заметил. В то время Матео уже знал, на что способна местная магия Исцеления, и бил в полную силу. Этого удара хватило, чтобы на какое-то время вывести из боя и второго нападавшего.

Затем, почти сразу, и третий с четвертым отправились смотреть за проплывающим на небе облаками практически одновременно. На Земле у Матео не получался этот приём, одновременная атака по двоим в разных плоскостях, не хватало скорости и точности. Но здесь, благодаря достигнутому Железному рангу и Ауре Ускорения, у него вышло, и на пыльном участке просёлочной дорожки остался стоять на ногах только землянин.

— Бронза, два. Вперёд! И не убивать!

Новая команда из паланкина, и выглядящие уже куда более опытными и умелыми пара бойцов срываются в резком движении.

Сейчас Матео мог признаться самому себе, что выиграл тот бой, можно сказать, случайно. Да, он превосходил нападавших в мастерстве почти на голову, но те были быстрее, сильнее и не стеснялись применять магию и спецудары. Разница между Железом и Бронзой немала, и врагов было двое. Тем не менее, Матео победил. Точнее, остался единственным стоять на ногах. Избитый, с синяками и ссадинами по всему телу, со сломанным носом, с выбитым правым плечом и растяжением кисти, тем не менее он стоял на ногах, а все вокруг него лежали.

За всего полторы минуты ему пришлось выложиться по полной. Показать всё, чему он научился за десятки лет тренировок на Земле. Его стиль боя оказался полной неожиданностью для местных бойцов, они не были готовы к таким приёмам. А раз не были готовы, то и проиграли. Проиграли, несмотря на свой более высокий ранг и на то, что их было двое.

Он тогда уже приготовился к худшему, но вместо новой атаки занавеска паланкина откинулась, и привыкший приказывать сильный голос произнёс:

— Ты смог меня удивить, путник. Проходи, присядь рядом, расскажи свою историю.

Так Матео познакомился с одним из самых уважаемых людей большого торгового города Триес, с основателем школы “Взлетающего дракона” Саньши Ваулом. И на удивление, обрётший вторую молодость землянин и давно разменявший шестой десяток опытный мастер быстро нашли общий язык, чем-то приглянувшись друг другу.

И вот уже вторую неделю Матео гостит в школе “Взлетающего дракона”, изучая боевые практики этого закрытого для чужих стиля.

Глубоко вздохнув, землянин вынырнул из воспоминаний и принялся повторять новое ката за мастером.

Ещё совсем недавно он и мечтать не мог о подобном. Об изучении прикладного мастерства боя напрямую, от истинных выросших на этом адептов. Многие года он собирал по крупицам утерянное искусство древнего фехтования. Изучал средневековые трактаты и более древние фрески. Исколесил весь мир и даже создал свою школу исторического боя. Причём школу, популярную и пользующуюся большим авторитетом во всей Европе, а не только в его родной Швейцарии.

На Земле мало кто верил, что целый профессор-физик в свободное от работы в ЦЕРНе время занимается историческим фехтованием. Не укладывается подобный образ в голову обывателя. Но таково было настоящее хобби Матео Шмехеля или, как он считал, его истинное призвание. Призвание, которое догнало его в другом мире!

Закончив упражнение, повинуясь жесту мастера, землянин сел в позу лотоса прямо на песок тренировочного поля. Поправил закрывающую лицо маску, которую он носил, не снимая, по просьбе главы школы и улыбнулся.

Он был почти счастлив сейчас. Именно о такой жизни он мечтал. Всегда мечтал.

— Уважаемый Ронин. — Рядом с ним застыл слуга в почтительном поклоне. — Хозяин зовёт вас на чай.

— Передай, что сейчас подойду. — Тут же ответил фехтмейстер, вставая на ноги и разглаживая складки на своей красной кашае…

Примечания

1

Абордажный мостик.

Content

Александр Зайцев
Стратегия одиночки. Книга вторая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Интерлюдия

Примечания