Кельта

Предательство шута

Часть 1. Первый шаг

Комната над трактиром “Императорский обед” до краёв наполнена весенним солнечным светом, превращающим потрепанные стол, сундук, кровать и стулья в вещи наполненные теплом и радостью. Такой же спокойной радостью светилась улыбка на лице девочки, заканчивающей одеваться в свои лучшие блузку и юбку.

— Доча, заканчивай собираться, скоро пойдем. Сейчас корзинку соберу и выходим, пока на рынке всё самое вкусное и красивое не раскупили, — раздался с первого этажа ласковый голос.

— Я уже готова, мама, — ответила девочка, закрыла сундук и вышла из комнаты.

Стук в дверь застал девочку на лестнице. Удивительно, но все постоянные посетители знали, что в последний день месяца хозяйка отдыхает, да и для случайного гостя, надумавшего поесть, ещё слишком рано. Видимо, хозяйка трактира подумала точно так же, поэтому не стала спешить к двери, но стук повторился громче. Визитёр настойчиво продолжал стучать, уже не кулаками, а сапогами.

— Да что же случилось! Кому мы понадобились в такое время… — ворчала худенькая невысокая женщина, выходя с кухни в маленький зал. Она продолжала бубнить себе под нос, пока шла мимо выскобленных столов и пока отодвигала массивный засов.

За дверью не было ни пожара, ни потопа, только добротно одетый пузатый мужчина, который, пристально глядя на стремительно бледнеющее лицо женщины, спокойно спросил:

— Впустишь?

Хозяйка трактира посторонилась и закрыла дверь сразу за спиной гостя, но продолжила молчать.

— Сегодня ясное утро, но немного прохладно. Согласна? — попытался завязать разговор мужчина, но вместо ответа встретил только холодный выжидающий взгляд. — Я вижу дела у тебя идут хорошо, тут уютно. И я подозреваю, что в обед и по вечерам все шесть столов заняты. — И снова в ответ молчание.

Гость растерянно осмотрел зал ещё раз, задержал взгляд на хозяйской стойке, по краям заставленной корзинками, на полках развешанных по стенам, заставленных бочоночками и глиняными кувшинчиками. Рассеянно подтянул поближе скамью, сел и вздохнул, опустив взгляд.

— Нежа, сколько лет прошло с нашей последней встречи? Пять? Шесть? Неужели ты правда думала, что больше ни никого из нас не увидишь? Что никто не узнает о том, что ты натворила.

Хозяйка трактира, бледная как полотно, осела на пол, словно платье под которым исчезла вешалка. Напряжение, неловкость, страх сковывающие разговор немного ослабили хватку, но никуда не делись. Нежа сглотнула и с трудом спросила севшим голосом.

— Мирк, что… ему… известно?

— Всё. И когда узнал, он был в ярости. — Мирк помолчал немного, но продолжил. — И он не простил. Поэтому сегодня я здесь. Да ты хоть понимаешь что наделала!? И как всё было бы проще не скрой ты причин своего бегства!

— Что ему нужно от меня сейчас? — женщина, наконец, посмотрела в лицо гостя.

— Он приказал тебе отправить ребенка в подмастерья. Ко мне, — после того, как Мирк договорил всё, что был должен сказать, он продолжил намного мягче: — Я позабочусь об ученике, не бойся. Да и когда обучение закончится, ребенок сможет вернуться.

— Это приказ? Сколько у меня времени?

— Мы должны вернуться во дворец сегодня. Я вернусь часа через два. Будьте готовы.

Мирк медленно встал и вышел из трактира, прикрыв за собой дверь. Девочка, видевшая всё с верхних ступеней лестницы, сбежала вниз и обняла свою маму. Женщина, прижавшая к себе дочь, плакала.

Потребовалось не мало времени, чтобы Нежа успокоилась и взяла себя в руки. Она, держа девочку за руку, заперла дверь и поднялась наверх к жилым комнатам. И не переставая всхлипывать и просить прощения у дочери, Нежа деловито сложила в стопку на кровати пару юбок, несколько блузок, сменное бельё, расстелила нарядную шаль и завязала в неё дочкину одежду.

Простые действия помогли ей собраться с мыслями и взглянуть на дочь не сквозь пелену страха и горя. А девочка, испуганно смотрела на маму из угла комнаты и сидела, сжавшись в комочек, сжимая в руке вязаную куклу.

— Прости, Милаши, — Неже стало стыдно и она нежно обняла дочку. — Но тебе придется несколько лет пожить у моего старого друга. Он хороший человек, и ты сможешь многому у него научиться.

— Мама, я не хочу. Я буду стараться дома. Не отправляй меня никуда, — всхлипнула девочка. — Я больше не буду убегать на другую улицу с мальчиками…

— Ты ничего не сделала, маленькая. Ты очень старательная, ты всегда мне помогаешь прибрать в зале, помогаешь с посудой, — она всхлипнула. — Но мы все равно хотели отправить тебя через несколько месяцев учиться к портным. А Мирк тебя сможет научить намного большему.

— Не отправляй меня, мама.

— Прости, доченька. Постарайся хорошо себя там вести, старательно учиться всему. Тогда, может, тебя отпустят ко мне, — она снова обняла девочку и они помолчали. — Может, чтобы не так скучать по дому, возьмешь с собой Сплюшу? Он был твоей первой игрушкой и первым моим подарком тебе. — Нежа сжала руки малышки вокруг куколки.

Пока собирались, плакали и прощались, оставшееся время пролетело. И в дверь вновь забарабанил утренний гость. Нежа вздрогнула и пошла открывать. Мирк мрачнее тучи перешагнул порог и спросил:

— Готовы? Где ребенок?

— Да, да, готовы. Сейчас спустится. Сколько времени уйдет на учебу? Когда она сможет вернуться?

— Не знаю, до этого я не брал подмастерьев. Но нам пора, иначе не успеем до закрытия ворот. Я позабочусь о ребенке. Это сын?

— Нет, у меня дочь. Её зовут Милаши. Подожди, сейчас принесу её вещи.

Нежа вздохнула и поднялась по лестнице. Почти сразу же она вернулась за руку с притихшей дочкой и со свертком.

— Держи, — она протянула Мирку вещи. — И навещайте меня почаще. — Нежа подтолкнула к нему девочку, крепко сжимающую куклу.

Мирк присел и протянул руку, постарался приветливо улыбнуться.

— Давай знакомиться. Я с сегодняшнего дня твой учитель. Меня зовут Мирк, гость всмотрелся в лицо девочки и улыбнулся, встретившись с ней взглядом.

— Здравствуйте, керр Мирк, — Милаши вежливо поклонилась и всхлипнула. — Мастер?

— Ко мне не обязательно обращаться “керр” или “мастер”. Можно просто по имени. Пойдем. — Мирк перевел взгляд с ученицы на Нежу: — Теперь я действительно верю, то она его дочь. Глаза точь-в-точь…

Мирк постарался ласково взять девочку за руку и потянул за собой к выходу, жестом попрощавшись со смахивающей очередную слезу хозяйкой трактира. А девочка послушно пошла следом, но чуть ли не на каждом шагу оглядываясь на маму.

Мужчина и девочка дошли до конца улицы, где их ждала коляска с кучером. Лошадка сонно зацокала по городу. Они молча ехали сначала мимо знакомых девочке домов, потом свернули от купеческого квартала к центру, туда, где жили богатые горожане и благородные. Чем дальше отъезжали от трактира, тем сильнее Милаши съеживалась на своем месте и крепче сжимала в руках куклу. И вот, после многих оставшихся позади улочек и перекрестков, они выехали на окраину огромной площади, упирающейся в высокую стену.

— Мы приехали, пойдем.

Девочка послушно выбралась из коляски и взяла за руку Мирка. Милаши потеряно оглянулась и встала поближе к новому учителю. Мастер ободряюще улыбнулся и повел девочку прямо через площадь к широким воротам, рядом с которыми словно игрушечные выстроились солдаты в парадных мундирах. Охранники поприветствовали Мирка и пропустили внутрь.

* * *

Милаши сидела в своей комнате и ждала. Прошел почти месяц с тех пор, как она, держась за руку учителя, прошла через широкие ворота внешней стены, потом через заполненный людьми и телегами двор, потом добрались до следующей стены, проход через которую тоже перекрывали ворота, и тоже охранялись. Пройти за вторую стену получилось не так быстро — караульные переговорили с Мирком, посмотрели бумаги, и только после этого пропустили. Потом они шли по широкой аллее, свернули к парку и через маленькую дверь вошли во дворец. В конце Мирк привел Милаши в маленькую комнату, меньше той, в которой она жила в трактире, в которой стояли добротные стол, кровать и сундук, а на окне висели шторы.

Мирк оставил девочку разбирать вещи, а сам ушел распорядиться об ужине. За окном уже темнело, когда учитель вернулся. Он принес свечи, а потом отвел Милаши в свои комнаты, оказавшиеся рядом, сразу за поворотом коридора. За едой, Мирк рассказал как куда пройти, если понадобится, пообещал утром проводить на кухню, где она и будет кушать… это был их единственный разговор за все прошедшие недели.

После похода на кухню, учитель долго вел девочку по лабиринту коридоров, пока не привел в заставленную столами комнату. В той комнате, немного напоминающей обеденный зал трактира, их встретил худой высокий скромно одетый мужчина. Мирк первым поприветствовал его, о чем-то тихо переговорил и указал на Милаши. Худой присел, так чтобы смотреть в лицо девочки. Голос у него оказался низким и приятным.

— Ты Милаши?

— Да, керр.

— Сколько тебе лет?

— Пять, керр.

— Ты умеешь читать, писать?

— Нет, керр.

— Хорошо, Милаши.

После мужчина поднялся. И вновь заговорил с Мирком. Учитель жестом прервал разговор, попросил Милаши подождать за дверью, и вернулся к разговору. Милаши прождала в коридоре не менее дюжины минут, пока не вышел Мирк. Остаток дня она провела в своей комнате.

И так каждый день учитель отводил её в разные комнаты где разные мужчины и женщины задавали примерно одни и те же вопросы, а потом просили подождать. Если комната находилась недалеко от одного из выходов в сад, то Милаши отправляли погулять, а если боялись, что заблудится, то оставляли в коридоре. Остальное время девочка сидела одна.

В этот раз всё началось так же. Мирк привёл Милаши в комнату, в которой на расставленных вдоль стен столах и стеллажах лежало множество книг, тетрадей, стояли многочисленные шкатулки и шкатулочки, сундучки и стаканы. Обитатель этой комнаты оказался ей под стать - низкий, почти полностью седой и двигающийся с неспешным достоинством.

— Керр Горон, здравствуй, — радостно и громко поприветствовал его Мирк, едва зайдя.

— О, керр Мирк. За отдыхом или по делам? — улыбнувшись, проскрипел Горон.

— По делам. Посмотришь на ученицу?

Горон немного посерьезнел и кивнул. Он подошел к Милаши, расспросил про имя и возраст, про то, что она умеет. Потом попросил сильно сжать руками его руку. Девочка удивилась, но послушно сделала что велено. Горон удовлетворённо хмыкнул, достал из кармана полированную пластинку и попросил Милаши нарисовать на ней сначала круг, потом решетку и вновь кивнул.

Когда он закончил разговаривать с малышкой и вернулся к Мирку, а её отправили подождать в саду. Милаши спустилась, прошла немного по аллее и свернула на первое же ответвление. Тут не так сильно пекло солнце, а в тени ветвистых деревьев стояли уютные скамейки. На одной из них Милаши и устроилась, забравшись с ногами.

Проша одна дюжина, потом другая, а Мирк так и не появлялся. “Не слишком ли я далеко ушла?” промелькнуло в голове у девочки, но она старательно отогнала эту мысль прочь, вспомнила предыдущее ожидание в саду, когда она ушла дальше, но учитель всё равно её легко нашел.

На другом краю аллеи показались несколько мальчиков лет десяти. Они смеялись и что-то оживленно обсуждали. Милаши засмотрелась на их одежду — она видела очень богатых купцов в мамином трактире, но их одежда не была такой яркой и красиво расшитой. Да и купцы, и ремесленники не носят таких жилетов, как и большинство обитателей дворца, которых видела девочка. И к тому же до этого все встреченные ею не были детьми.

Мальчики уже почти миновали скамейку, на которой сидела Милаши, когда один из них обернулся и уставился на сжавшуюся малявку. Его тонкие черты лица исказило искреннее веселое изумление.

— Ваше Высочество, смотрите какое недоразумение, — он явно прервал предыдущий диалог на полуфразе, чем удивил собеседников. — Кажется, дворецкий не справляется со своими обязанностями. Ему должно лучше воспитывать слуг и их детей, а то совсем от рук отбились — даже не поприветствовала нас!

— Рор, хорошее же было настроение, — обернулся вместе со всеми и скривился высокий мальчик. — Сурр Форн отпустил нас с урока, мы хотели отдохнуть, а ты решил пристать к ребенку.

— Но Ваше Сиятельство Бизет, уважение простолюдинов — это важно. — Рор повысил немного голос и свысока пренебрежительно посмотрел на девочку.

— Простите, керр… — тихо сказала Милаши и сильнее сжалась в комочек на скамейке, не зная как с ними себя вести.

— Да как ты смеешь так обращаться к нам в присутствии…

— О, Ваше Высочество, Ваши Сиятельство и прочие, прочие, прочие. Сегодня прекрасный день! — появившийся как из ниоткуда Мирк радостно развел руки. — Я вижу вы уже успели познакомиться с моей ученицей. Она только прибыла во дворец.

— Мастер Мирк, — лёгким кивком спокойно поприветствовал учителя Милаши ладный мальчик в белом жилете. — Я думал, что вы выберете кого-то постарше.

— Постарше, например как его Сиятельство Рор? Увы, это было бы безнадежно. Для такой работы нужно многое изучить, — Мирк широко улыбнулся. — А теперь, позвольте попрощаться, нам пора — он учтиво поклонился. — Идем, Милаши.

Девочка шмыгнула со скамейки и спряталась за спину учителя, ссутулилась и пошла следом за Мирком. Они быстро миновали аллею, на которой произошло столкновение, и следующую, обсаженную липами, вышли к одному из входов во дворец, попетляли по коридорам и пришли к покоям Мирка.

— Заходи, выпьем чаю и поговорим.

— Да, учитель.

В комнатах Мирка порядок боролся с бардаком — тут и там вещи лежали явно не на своих местах, бумаги на столе наползали друг на друга, один лист пил уголком чернила и щедро делился кляксой с соседями. На другом столе ждали чайник и две чашки, да и маленькая тарелочка с печеньем.

— Милаши, ты, наверное, удивляешься, почему я до сих пор не начал тебя учить? — девочка отрицательно помотала головой, а Мирк отвлекся, чтобы разлить чай по кружкам, помолчал, собираясь с мыслями. — Я не умею говорить с детьми, поэтому буду обращаться к тебе как будто ты уже взрослая. Может у тебя есть вопросы ко мне?

— Да, — Милаши кивнула, — дядя Мирк, а вы мастер какого дела?

— Я, девочка, придворный шут. И ты через несколько лет, надеюсь, ты сможешь стать лучшим шутом, чем я. — Мирк отхлебнул чай и вернулся к тому, о чем хотел поговорить. — Чтобы стать шутом Императора, надо очень много знать и уметь, внимательно наблюдать не только за каждым придворным, но и за каждым человеком, которого ты встретишь. Ты должна знать то же, что и благородные дворяне, среди которых ты будешь работать, но намного лучше, уметь всё и ещё чуть-чуть… Поэтому послезавтра ты начнёшь учиться читать и писать, через неделю будешь изучать счет. Потом получишь доступ в библиотеку, и за тебя возьмутся другие учителя.

— А считать я немного умею. Я маме помогала, — робко и чуть заискивающе уточнила Милаши.

— Того, чему ты могла научиться у мамы будет мало, но и это тебе поможет. И у меня для тебя небольшой подарок, сейчас принесу. — Придворный шут допил одним глотком свой чай и встал из-за стола. Он отошел к приоткрытому шкафу, достал с полки пухлую пачку чистых листов и небольшую шкатулочку и вручил их Милаши. — Это тебе пригодиться для учебы. И как только освоишь грамоту, я начну учить тебя сам.

Девочка кивнула, вежливо поблагодарила учителя и с предвкушением внимательно изучить полученный подарок, убежала к себе. И пока Милаши рассматривала и раскладывала по местам чернильницу и перья, Мирк невидящим взглядом смотрел в окно. Он мыслями вернулся на годы назад. Тогда он, ещё не привыкший к тому, что уже больше никогда не услышит обращение пил Мирк, как обращались к его отцу, и тем более шуф Мирк, отныне он мастер Мирк. Тогда он последовал за другом и стал шутом при его дворе… Вспоминал и не знал, было ли лучше, если бы он не последовал тогда за ним, так ли бы мучил его сейчас робкий взгляд аметистовых глаз ученицы? Но время нельзя вернуть, как и нельзя изменить уже сделанное.

* * *

Учиться оказалось очень интересно, а сама Милаши буквально схватывала всё на лету, поэтому к шести годам девочка уже оказалась допущена заниматься в общих группах и свободно пользоваться библиотекой. Когда учителя письма и счета рассказали об успехах маленькой ученицы, Мирк удивился, но, как и планировал, отправил её изучать историю, геральдику, риторику и многие другие дисциплины. Учителя старались не выделять её из групп учеников, но и проигнорировать её старание не могли. Мирк позаботился о подросшей за полтора года девочке, и в её комнате появился стеллаж с тетрадями, а блузки и юбки, ставшие короткими, сменили платья, похожие на наряды благородных девиц, только без герба и из недорогой ткани.

Вот и сейчас Милаши взяла со стола одну из книг, коробочку с чернильницей и перьями и тетрадь и вышла из своей комнаты. В полутёмном коридоре было тихо и пусто, и девочка немного успокоилась. Она осторожно пошла в сторону библиотеки, останавливаясь перед каждым поворотом и выглядывая из-за угла. Красться то ли по-кошачьи, то ли по-мышиному, когда она одна девочка начала несколько месяцев назад. Тогда она в новом платье так же шла в библиотеку и натолкнулась на детей слуг, до этого почти не обращавших на неё внимания. Но в тот раз мальчики отвлеклись от работы и, зло улыбаясь, преградили Милаши путь.

“Кто у нас тут? Ненастоящая дворянка?” и злой смех, а потом один из них выхватил книгу и перебросил томик приятелю. Они улыбались, злословили, хохотали, наблюдая за попытками Милаши отобрать книгу обратно. Когда забава надоела и малышка, сдерживая слёзы, добралась до библиотеки, в томике многие страницы выпали или были измяты. Младший хранитель архива побледнел от ярости, видя состояние книги, и пока ученица десять раз не переписала испорченную книгу не разрешал брать другие книги.

В этот раз путь до библиотеки прошел спокойно, за конторкой дежурного смотрителя сидел другой человек, а до урока ещё оставалось время. День начался не так уж и плохо и полутёмные коридоры не казались такими уж опасными и мрачными. Они складывались в привычный лабиринт переходов и лестниц до самого кабинета главного геральдиста, открытый, как всегда.

В комнате как всегда пахло красками, деревом и мокрым мелом, а вдоль стен стояли свежеизготовленные щиты, ожидающие покрытия лаком. Особенно выделялся среди них темно серый щит с алой птицей и двойной фиолетовой лентой в правом углу. Он был самым ярким, среди пестрых дощечек, вот девочка и засмотрелась, размышляя, чей он может быть. На крылья птицы как раз падал свет из окна, заставляя блестеть непросохшую краску. От мыслей её отвлек стук двери и громкие голоса.

В кабинет геральдиста один за другим заходили молодые дворяне — дети придворных, претендующие на место в свите принца или оставленные под присмотром короны. Не прошло и минуты, как они заметили девочку и замолчали. Вот старший из пришедших громко фыркнул и сел подальше. Его примеру последовали и другие пятеро, постаравшись вложить побольше презрения, а последний даже буркнул “Выскочка”.

Милаши, поклонившаяся старшим, устроилась в углу и приготовила бумагу с карандашом. Всё было как обычно, и даже привычно. Но странно, молчание титулованных детей обижало даже больше, чем постоянные тычки и подножки от поварят и злые насмешки от остальных детей слуг. Но что она может сделать? Только старательно учиться.

— Здравствуйте, господа, — поклонился личный слуга сурра Форна, зашедший в кабинет. — Вынужден передать, что сегодня занятия не будет. Сурра Форна вызвал Император по важному вопросу. Господин не знает, сколько это займёт времени, поэтому попросил не ждать его. Наши искренние извинения. — Слуга поклонился ещё раз и, окинув взглядом дворян, вышел.

Благородные, так и не доставшие свои писчие наборы, галдящей толпой покинули кабинет, а Милаши, дождавшаяся когда смолк шум в коридоре, выскользнула и притворила за собой дверь. Солнечный свет, заливавший кабинет, остался с той стороны от порога, и коридор стал казаться мрачнее обычного. И вместо теплого запаха опилок и красок, в нос ударил аромат пыли. Тут, в гулком лабиринте, в котором от стен отражаются то тяжелые шаги, то чей-то шепот, и разносятся неразборчивым шумом, огорчение от отмены одного из любимых уроков, окрашивалось тоской. Рассказы старого Лиона Форна чем-то напоминали сказки, наполненные волшебными зверьми и чудесными историями. И теперь вместо геральдики, предстояло занятие по этикету с Мирком.

Милаши вздохнула и заглянула за очередной угол. Впереди мелькнула юбка служанки, мелькнула и скрылась за одной из дверей, и снова в коридоре стало пусто. Девочка тихо побрела дальше, постояла возле лестницы, упирающейся в закрытый выход в сад, думая, не задержаться ли, прогуляться. Но то, что Мирк очень скучно объясняет основы придворного этикета, не дает разрешение отлынивать. И если они сегодня начнут занятие раньше, то и быстрее можно будет уйти в библиотеку, или вернуться в комнату. Но вот и дверь в комнаты Мирка…

— Заходи, заходи. Ты рано. — Учитель отложил незаконченное письмо и повернулся к зашедшей девочке. — Ну это и к лучшему. Садись, у меня хорошие новости и их много. Для начала, ко двору возвращается мастер этикета и завтра утром он начнет заниматься с тобой. Вопросы, которые нужно изучить сейчас и до конца обучения мы с ним уже обсудили. — Мирк хмыкнул, заметив как изменилось выражение лица Милаши. — Сегодня у тебя прибавится ещё один учитель. В этом году ты приглашена на Детский Бал, поэтому присоединишься к занятиям танцами.

— Да, дядя Мирк. Но завтра с утра же служитель Фиташ будет рассказывать о первом переезде столицы. Его урок уже откладывался, мы его давно ждали, — девочка искренне огорчилась.

— Ха, до Детского бала осталось совсем немного времени, а многие учителя сами когда-то были приглашенными на такие же балы. Они каждый год откладывают уроки, как только Секретариат оглашает список приглашенных. Освободившееся время потрать на подготовку.

— Дядя Мирк, а как проходит Детский Бал? В прошлом году я его не запомнила… — Милаши виновато нахохлилась.

— Я удивился бы, если б запомнила. Ты в это время не выходила из-за письменного стола, старательно осваивая грамоту и тренируясь в письме, — Мирк отсмеялся и посерьезнел. — Но о бале я сейчас расскажу.

Рассказ шута затянулся до самого обеда, который по просьбе Мирка принесли в комнату. Потом наставник показал девочке дорогу до класса танцев и познакомил с пожилой дамой, которая будет учить её в ближайшие дни.

* * *

Наставница по танцам — сухонькая бабушка, опирающаяся на изящную отполированную черную трость, — проскрипела что-то о родителях, пренебрегающих основами воспитания девочек, поблагодарила богов, что нет нужды сейчас сразу учить все пять дюжин бальных танцев, хватит и самых простых трёх. Родовитая Охдая замахала на Мирка руками и, пока не подошли остальные её ученики, начала объяснять Милаши шаги.

Эти три танца не зря называли самыми простыми — самый сложный состоял из двенадцати шагов, а самый простой — из четырёх. Милаши старательно повторяла описанные наставницей движения, снося тычки тростью при каждой ошибке. К тому времени, как начали подходить дети придворных, у Милаши начало получаться вполне сносно. Но они всё равно не поскупились на насмешки, потешаясь над неловкими движениями, отсутствием грации и тем, как девочка несколько раз споткнулась о собственный подол. Она до сих пор не привыкла к платью, вместо юбки, тем более, что оно сшито было на вырост.

Когда благородные напотешались вдоволь, Охдая разбила их на пары и дала знак музыкантам, которые до этого тихо сидели на балконе. Старая женщина ходила между танцующими, тростью поправляя движения, ворчливо давая советы. Но на Милаши и доставшегося ей кавалера она больше не обращала внимания. А мальчик с отсутствующим видом едва шевелился, подражая дереву.

Та же ситуация повторилась и на следующий день, разве что партнёр проворчал себе под нос “с кем пришлось танцевать”. Милаши старательно заучила каждый шаг, но от неодобрительных взглядов наставницы всё равно вздрагивала. Перед третьим занятием, девочка пришла с самого утра, едва освободилась с урока по этикету. Она раз за разом повторяла шаги, стараясь двигаться изящно, утонченно, не спутаться и показать должную утонченность, благородство. Но раз за разом понимала, что то, что у других девочек получалось легко, когда их вели партнёры, у неё не выходило даже сносно. К началу общего занятия Милаши хоть и знала все шаги, но так и не смогла станцевать так, чтобы наставница если не похвалила, то хоть бы не качала осуждающе головой.

— Девочка, — родовитая Охдая задержала Милаши после урока, перегородив дверь тростью, — завтра мы заканчиваем с первыми тремя танцами. В этом году остальные тебе не понадобятся, поэтому не приходи.

Милаши, вкладывающая всё своё старание в учебу и уже привыкшая, что этого ей хватало, осталась в зале, пока не музыканты не ушли со своего балкона, пока слуга не затушил свечи. И заплакала. Через час, успокоившаяся девочка, как обычно тихо и стараясь никому не попасться на глаза, пробралась в свою комнату. В комнате Милаши ждал сюрприз — Мирк ответственно подошел к подготовке к балу — на кровати лежало бальное платье, туфли и остальные мелочи. К подарку была приложена записка “Постарайся. Уверен, ты будешь лучшей”

* * *

На следующий день Милаши сразу после занятия по этикету, даже не пообедав, отправилась в зал, в котором проходили занятия по танцам, но ей не повезло. В зале уже были старшие ребята, поэтому Милаши побрела по дворцу куда глаза глядят. Мирк с самого утра занят при Императоре, поэтому не получится сейчас спросить совета. В сторону жилых комнат идти тоже не хотелось, учителя занимаются тоже в своих рабочих кабинетах в покоях. И для того, чтобы учиться танцевать, нужно достаточно много свободного места, поэтому попавшиеся открытые буфетная и несколько заставленных столиками и креслами комнат так и остались пустыми. Сама не заметив как, девочка добрела до парадной лестницы, которая была полна людей.

Милаши свернула в боковой коридор и вскоре ей улыбнулась удача — она набрела на открытый пустой зал, в котором, похоже, собрались сменить мебель. На полу, особенно вдоль стен, виднелся чуть заметный след от ножек шкафов и ковров, но пыль из углов уже вымели. В замерзшие окна били лучи яркого морозного солнца, раздался звон полуденного колокола. Девочка прикрыла дверь и…

Милаши представила, что рядом есть партнёр, и начала считать и топать, стараясь воспроизвести ровный ритм.

— Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть.

Шаг, шаг, поклон, шаг, шаг, поворот. Снова и снова, без паузы, стараясь подражать грации и плавности дворянок. Но даже без зеркала или наставника, она чувствовала, что у неё не получается. Но всё равно повторяла и повторяла, сбивалась, спотыкалась и повторяла.

— У тебя получилось бы лучше, если бы ты танцевала с кем-то, — раздалось со стороны двери.

— Ой, — от неожиданности Милаши растеряла с таким трудом заученные правила и пропустила все положенные по этикету приветствия, споткнулась о подол и упала.

Да и было от чего растеряться. В комнату тихо вошел мальчик лет тринадцати, роскошно одетый, с вышитым слева на жилете гербом, и очень спокойный. Незнакомец по-доброму улыбался, разглядывая малышку, он протянул ей руку и помог подняться.

— Со мной все отказываются танцевать, — Милаши осторожно посмотрела снизу вверх.

— Тогда я приглашаю вас, керри, — гость ещё раз очаровательно улыбнулся и в полупоклоне протянул руку. Ему пришлось наклониться ниже, чем положено по этикету, все же девочка была в полтора раза ниже его.

И мальчик легко повел её в танце. Ему не нужно было мучительно отсчитывать ритм, он его чувствовал, уверено шагая, делая паузы и развороты. Они по несколько раз повторили каждый из трёх первых танцев. Когда Милаши ошибалась, он поправлял, не говоря ничего обидного, в отличие от остальных.

Через два часа, когда в комнате начало смеркаться, неожиданный кавалер спохватился что увлёкся, извинился, попрощался и быстрыми шагами ушел. А Милаши спохватилась, что не поблагодарила и даже не спросила имя партнёра. Единственное, что запомнила девочка — это вышитый на груди герб — корона из скал на закатном фоне с желтой полосой по верху.

Но всё равно, девочка приобрела уверенность, которой раньше не чувствовала, успокоилась и её движения стали более плавными. Танцевать оказалось не так сложно, как поначалу, но Милаши всё равно продолжила тренироваться.

* * *

Время пролетело стремительно — до нового года осталось два дня, а значит настал черед традиционного Детского Бала. Приглашенные начали собираться в Столице заранее — чьи-то родители останавливались в своих столичных домах, кто-то в гостиницах, а многие селились в гостевом крыле дворца. И сейчас, как только стемнело, родители приводили детей в бальный зал, в котором уже горели свечи, а на столиках возле колонн и стен стояли вазочки с фруктами.

Взрослые, кто не оставался смотреть за приличием, улыбались, вспоминая свои балы, и уходили, а дети от шести лет и до совершеннолетия, волновались, ожидая начала, знакомились и сбивались в кучки. Здесь, в этом зале, на несколько часов воцарится дух непринужденной свободы, позволяющей закрывать глаза на многие условности этикета. И дети вовсю пользовались правом разговаривать друг с другом не присматриваясь к лентам на гербах, а старшие ещё и пользовались возможностью посмотреть на тех, кто может стать их будущим супругом или супругой, поговорить с ними.

Милаши, в новом платье чувствовала себя немного непривычно, но после разговора с Мирком, не волновалась. Она — ученица шута, и что бы ни случилось, всё будет хорошо. Если она справится и не сделает ошибок, то сможет внимательнее присмотреться к благородным, когда на неё саму почти не будут обращать внимания, а если ошибется, то можно будет улыбнуться и поклониться. Так сказал учитель. И стоя возле входа, теперь девочка набиралась смелости войти.

До первого танца оставалось совсем немного времени, когда Милаши сделала шаг в зал. После волнения прошлых дней, оказаться среди веселого гомона стало как шагнуть с мороза в тепло. Улыбка, широкая и счастливая сама появилась на лице. Но присоединиться к бегающим среди столиков ровесникам робела. Милаши не спеша бродила среди других гостей, скользя взглядом по их лицам и рассматривая гербы. Но к концу второго круга по залу ей начало казаться, что неожиданный урок танцев ей приснился — незнакомца не было. Почти все присутствующие были ей не знакомы, хоть многие из гербов она знала по урокам у мастера геральдики.

На балконе музыкантов звякнул мелодичный колокольчик, напоминая, что пора приглашать пару на танец. И, как будто только и ожидая сигнала, собравшиеся начали разделяться по возрасту — младшие оседали ближе к входной двери, а старшие — вокруг свиты наследного принца. Как только раздался второй звон колокольчика, начались приглашения, и разбившиеся на пары выходили в центр. Вот уже почти не осталось девочек, которых не пригласили, когда выбрали и Милаши.

— Керри, позвольте представиться, Кашим. — Мальчик, ровесник Милаши, приглашающе протянул ей руку. — Вы согласны на танец?

— Да, спасибо за приглашение. Меня зовут Милаши. — Она прошла с ним ближе к центру зала, где дожидались начала музыки остальные. — Волнуешься?

— Да, я первый раз на балу.

— Я тоже.

Дети заговорщески улыбнулись как раз с первыми звуками музыки. Они танцевали старательно, как и остальные шести и семилетки, украдкой посматривая на старших. Кашим и Милаши одинаково восхищались плавностью их движений, их уверенностью, но и немного огорчались, что на мелкоту никто не обращает внимания. За время танца они успели обменяться не одним и не двумя наблюдениями, пришли к выводу, что не так уж и плохи, но, увы, и не хороши. И, когда танец закончился, весело попрощались, ведь невежливо танцевать в одной паре два танца подряд.

Когда музыка смолкла и гости вновь рассыпались по залу, Милаши вновь отправилась бродить. И ещё не закончив круг, она осторожно подошла к компании детей чуть старше её самой. Ребята обсуждали места, откуда приехали, хвастались, как добирались до Столицы. Каждый старался показать, что у него дома лучше всех, и Милаши заслушалась, поэтому когда её заметили ойкнула от неожиданности.

Но разговоры в зале вновь начали стихать, ведь с балкона музыкантов раздался звон колокольчика. Гости вновь начали разбиваться на пары, и Милаши сразу же оказалась приглашенной. Смех, аккуратные шаги, разговоры — и два оставшихся танца пролетели словно один миг. Младших детей начали отправлять к родителям. И Милаши, вместе с другими шести и семилетками покинула зал.

* * *

Кабинет быстро пустел. Дети шумно прощались с учителем, многие благодарили или задерживались возле установленного на столе щита с императорским гербом. Да, Сурр Форн завершил свой курс подробным разбором самого главного символа страны. Сам учитель рассеянно отвечал и делал пометки на листе, порой ворча под нос о необходимости написать родителем учеников.

— Сурр, — Милаши подошла к учителю последней. — Можно у вас кое что узнать?

— О, конечно, конечно. Буду рад ответить, — улыбнулся учитель. — Твои вопросы всегда радуют.

— А в альбомах в библиотеке собраны все гербы? Я искала один, но так и не нашла.

— Увы, хоть эти альбомы — самое полное собрание, я потратил на них всю жизнь, но многие провинции так и не охватил в своих поездках. Да и те, что описаны, не содержат гербы многих малых домов, особенно малознатных.

— Жаль. А что можно узнать о человеке, или лучше найти его, если знаешь только герб, но герба нет в Ваших альбомах? Совсем ничего?

—Почему? Можно поискать в списках Секретариата. Они обновляются каждый год. Но для этого нужно разрешение Императора.

— Спасибо. Сурр Форн, А можно будет и дальше приходить с вопросами?

— Приходи, конечно, — улыбнулся учитель.

Часть 2. Подмастерье шута

Зима с её Детским балом давно прошла, за ней пролетела и большая часть весны, а с расстояния всего-то недели уже поглядывает лето. Милаши все эти месяцы старательно посещала все уроки, старательно занималась самостоятельно и наслаждаясь похвалами учителей. Вот и сейчас девочка сидела в своей комнате и конспектировала пухлую хронику, когда в дверь постучал и сразу вошел Мирк.

Шут оглядел комнату ученицы и отметил, как она изменилась с тех пор, как в ней поселилась Милаши.

Шторы девочка подвязала самодельными шнурами, но они все равно наполовину перекрывали окно. Сундук использовался и как столик, вот на нём и оказались две тарелки, графинчик с водой и кружка, изрядно присыпанные оставшимися крошками. Напротив стола теперь стоит шкаф, на чьих полках лежат и стоят книги, пачки чистых и исписанных листов, сшитые и разрозненные, тетради, коробочка с запасными перьями. А на рабочем столе, когда-то пустом, теперь царствовал беспорядок и ветерок шевелил края придавленных чернильницами листов с заметками.

— И не обидно тебе в такой теплый солнечный день сидеть за книгами? — удивился Мирк.

— Здравствуйте, дядя Мирк! — девочка радостно улыбнулась, обернувшись. — Но ведь завтра будет урок истории, а я ещё не успела выучить прошлый.

— Ну так не пойдет, ты у меня совсем в пыли засиделась. Пойдем в парк, подышим воздухом, побеседуем.

Девочка заложила страницу, сложила исписанные листы и вышла вслед за учителем. Они спустились в парк и не спеша дошли до дальней аллеи, по которой редко кто гулял. Там, присев на скамейку и подставив лицо солнцу, Мирк продолжил разговор.

— Тебе нравится учиться? А жить в императорском замке?

— Геральдика и история очень нравятся, но я стараюсь не разочаровывать учителей. А замок… я скучаю по маме, — девочка села рядом. — Дома я бы сейчас бежала по улице или с друзьями, играла, или выполняя мамино поручение.

— А здесь тебе не с кем поиграть?

— Нет, — Милаши уставилась на дорожку под своими ногами. — Со мной никто не хочет говорить.

— Почему? Хотя да, ученица шута. Для благородных ты простолюдинка, а для слуг выскочка. Забыл. — Мирк потрепал немного девочку по голове, извиняясь. — Но не переживай, скоро все поменяется. Что ты думаешь о моей работе?

— Ничего, — Милаши пожала плечами. — Я никогда не видела вашу работу и ничего не знаю о ней.

— Работа шута — веселить собравшихся. Это не сложно. Но императорский шут не только смешит императора и свиту, он должен уметь управлять толпой придворных, играть на их слабостях и желаниях. Для этого ты и учишься вместе с аристократами. Для этого ты была на балу. Для этого ты живешь здесь. Наблюдай, запоминай.

— Я стараюсь, дядя Мирк, — Милаши продолжила смотреть в землю. — Но не понимаю. Я не знаю тут ничего, кроме уроков.

— Да, но без них никак. Но это мы с тобой сегодня исправим. Я начну брать тебя с собой, чтобы ты смогла посмотреть на шута за работой. Поэтому вместо изучения хроники, тебе придется подготовится. Не будем откладывать. Сегодня и пойдем, Император как раз гостей принимает. Посидишь в углу за ширмой, понаблюдаешь. Иди собираться, я зайду за тобой через час после полудня.

Девочка, заинтересованная новым уроком, убежала к себе, а Мирк ещё немного погрелся, ухмыляясь, пошел и сам готовиться к встрече. Ему нужно было ещё зайти к Императору, позаботится об установке ширмы и переделать множество других мелких дел. Но в назначенное время придворный шут пришел за ученицей.

— Вот тебе первая уловка шута, — объяснял Мирк по дороге. — Посмотри внимательно на меня, ничего не замечаешь?

— Нет, учитель. Простите.

— Плохо, ты должна быть более внимательна к мелочам, — шут нахмурился. — А вот большинство легко заметит, что мой костюм мне маловат, — Мирк показал рукава, на три пальца короче, и попытался свести вместе полы жилетки, не застёгивающейся на объёмном животе. — Одежда не по размеру — удел юнцов, которые быстро вырастают из костюма, которых сложно воспринимать всерьёз. Вот и меня серьёзно не воспринимают, ровняя мои слова с «мудрыми» изречениями вчерашнего ребенка.

Оставшийся путь они прошли в молчании, пока не добрались до небольшой комнаты, заполненной слугами.

— Сегодня будешь наблюдать и слушать отсюда, — Мирк посадил Милаши на низкий стул и развернул ширму, отгораживая угол. — Сиди тихо, молчи и не выходи, пока я сам за тобой не приду. — Милаши кивнула и развернула на коленях набор для записей.

В щель между створками ширмы девочка видела, как слуги заканчивали сервировать к чаю стол посреди комнаты, как два писца разложили перья на столике у стены и отгородились такой же ширмой, как и она. И уже через несколько минут комната стала обманчиво пустой.

Вот из коридора раздался шум и голоса, и почти сразу в открытую дверь прошел Император с малой свитой. Милаши затаила дыхание стараясь расслышать каждое слово. Но чем сильнее она старалась, тем больше путалась в голосах — все пришедшие говорили чуть ли не одновременно. Но вот Император сел за стол, широким жестом отпустил часть людей, трое из оставшихся заняли свои места, а Мирк встал за спиной правителя. Ещё один человек остался стоять у дверей.

— Министр, ваши оценки не изменились? — обратился Император к одному из оставшихся.

— Да, Ваше Величество. Мы ещё раз посчитали размер их возможных потерь от пиратства, размеры портовых сборов и найма кораблей. Если мы опустим сбор пошлины для их капитанов до четверти, они перестанут работать с гильдией вольных капитанов.

— Советник, вы не смогли найти приличную причину отказать послу в аудиенции или в просьбе? — Император обратился к следующему присутствующему.

— Увы, Ваше Величество. Сейчас нам нужно их зерно. Засуха этой весной в трёх провинциях уничтожила все посевы. Наши запасы не могут быстро покрыть столько убытка — склады сильно опустели после прошлогодней военной кампании, а кочевники могут попытаться вновь захватить нашу степь.

— Тогда, секретарь Бегл, пригласите к нам посла Королевства Адох с помощником. И напомните им невзначай, что о переговорах во всех подробностях узнают и другие послы.

Милаши из своего укрытия видела, как ожидавший возле дверей секретарь поклонился и вышел, но вскоре вернулся с двумя одетым в цветастые халаты мужчинами. Гости раскланялись в приветствиях и, после приглашения Императора, заняли свои места за столом. Из-за очередной ширмы бесшумно вышел слуга и разлил чай присоединившимся. Собравшиеся начали длительный обмен любезностями, изредка делая вид, что пьют из своей чашки.

Мирк неспешно прохаживался вокруг стола, останавливаясь за спиной то одного, то другого человека. Он копировал жесты, строил рожицы и, раз за разом успевал вклиниться перед своей жертвой и говорил что-нибудь глупое или нелепое. Люди улыбались, но, как только Мирк замолкал, продолжали обсуждение. А шут продолжал шуточную перепалку сам с собой, но от лица сидящих за столом. И вот разговор перешел от погоды к политике, а Мирк в очередной раз замер за спиной посла и стал ждать.

— Нам бы хотелось услышать саму просьбу, из-за которой вы просили об этой встрече. В своём письме вы сетовали о разоряющих торговцев пошлинах, и о сложностях и опасностях морских путешествий, — заметил советник

— Я бы хотел понижение торговых пошлин для адохских торговцев в два раза и свободные порты для адохских кораблей, — с невозмутимым видом выпалил Мирк и пошел дальше.

Посол королевства Адох, уже было открывший рот, чтобы озвучить свои требования, замер. Дипломат попытался выиграть время, закашлялся и отпил чая. Когда он заговорил, он вновь был спокоен, но озвучил не совсем то, что собирался.

Разговор продолжался ещё около часа, пока стороны не пришли к общему решению и не раскланялись. Вскоре после того, как комната опустела, за Милаши вернулся довольный Мирк и начал расспрашивать о наблюдениях.

— Молодец, но всё равно мало, — покачал головой шут, когда они уже подошли к комнатам. — Зато теперь ты видишь чего тебе не хватает. Занимайся. А я посмотрю, когда можно будет тебя опять на встречу провести. Ну иди, отдыхай.

Милаши, пожелав всего хорошего учителю, вернулась в комнату и разложила свежие заметки. Она достала пару свечей из ящика и, пристроив их у щитков, взялась за хронику. Но перед тем, как вернуться к конспектированию, добавила к списку на отложенном листочке несколько строк, чтобы не забыть поискать в библиотеке.

* * *

Милаши уже привычно устроилась на низком табурете за ширмой и перебирала записи, то и дело поглядывая на пухлую пачку листов возле ноги. Девочка нервничала — она уже опаздывала на урок. Всего месяц назад к её учителям добавился ещё один, и его уроки затмили не только риторику, но даже любимые историю и геральдику. И сейчас она уже опаздывала к началу урока, а Мирк ещё не разрешил ей выходить.

Две недели назад шут познакомил её с магистром Гороном — обаятельнейшим старичком — и, заговорщески подмигнув, оставил на попечение и обучение. И уже первый урок настолько поразил девочку, что вечером Мирк с Гороном вдвоём уговаривали её не бежать в библиотеку искать книги, которых там нет, и не пытаться заниматься не под присмотром магистра. Да и о том, что она теперь будет осваивать магию, разумнее молчать.

Милаши выглянула в щель между створками ширмы, отметила, что в комнате уже почти не осталось просителей, а значит скоро приём закончится. Да и лица людей уже выглядят уставшими, а из-за соседней ширмы уже слышался зевок. И не удивительно, приём сильно затянулся, а начался он рано-рано утром. И это девочка вечером легла пораньше, а у Его Высочества, сидящего в другом углу, были занятия фехтованием.

Но вот, наконец, вышел последний проситель, а сразу после в противоположную дверь удалился Император со свитой. Следом из-за своих столиков, тоже отгороженных ширмами, стали расходиться писцы, унося свои записи. Когда зал опустел, из своего укрытия выбрался и принц, а за Милаши Мирк всё не приходил. Девочка, волнуясь, ещё раз перебрала записи, сделанные за утро, сложила аккуратно листы, просмотрела конспекты к уроку. Но слишком долго переживать не вышло — учитель, наконец-то пришел.

Мирк сиял улыбкой, словно отполированная бронзовая монета, и даже не замечал, что его жилетка сбилась, а волосы растрепались.

— Прости, задержался, — шут чуть ли не облизывался, предвкушая как расскажет свою новость. — Поспешим к магистру, по дороге поговорим, — он за руку вывел свою ученицу и молчал пока они не прошли несколько коридоров. — Ты ведь знаешь, что на следующей неделе будет бал в честь объявления Его Высочества совершеннолетним?

— Да, дядя Мирк, — Милаши растерялась.

— Император разрешил мне привести тебя туда, чтобы ты смогла посмотреть на взрослый бал изнутри. Не из-за ширмы, а стоя в толпе гостей! — шут немного помолчал, и продолжил. — Император и я очень довольны тем, как ты учишься, тебя хвалят все… И я принял решение брать тебя не только на мелкие встречи, но и на большинство приёмов и, по возможности, на прогулки. Если всё пойдет гладко, то скоро ты сможешь присоединиться и к подготовке… О, мы пришли. Керр Горон, я виноват, задержал свою девочку, — пророкотал довольный шут, без стука распахивая дверь в покои магистра.

— Керр Мирк, — Горон закрыл один из своих ларчиков и повернулся к двери. — Не переживай, я знаю что ни ты, ни тем более Милаши, не хотели опоздать. Сегодня занятие, наверное, затянется. Не жди девочку рано.

— Жаль, значит обсуждение откладывается до завтра. Ну, занимайтесь.

Мирк всё такой же довольный ушел, а магистр жестом пригласил Милаши за столик, на котором были разложены несколько деревянных кубиков и пара листов, исписанных и изрисованных.

— Итак, сегодня мы попробуем создать самый простой амулет. Четверть более сложных амулетов, даже среди самых невероятных, содержат плетения из амулета, который сейчас будем делать. Смотри на эту схему — видишь, нить делает семь витков, но не пересекается сама с собой. Витки должны отделить как будто часть пространства внутри.

Маг продолжил объяснять, одновременно создавая нужное плетение внутри кубика. И урок потёк привычным руслом. Милаши пробовала повторить сама и под водительством магистра, внимательно слушая о возможностях плетения, способах заставить высвободить его. К тому времени, как у Милаши получилось, за окном уже стемнело. День закончился.

Утро следующего дня началось с разговора с учителем и… похода к швеям.

* * *

Платье пажа, законченное швеями только вчера, сидело на девочке идеально, превращая её в мальчика. Учитель, заглянувший к Милаши незадолго до начала празднеств, поправил рубашку, улыбнулся.

— Просто стой в сторонке и наблюдай. На объявлении о совершеннолетии и последующем балу не должно случиться ничего выдающегося. Ты видела работу шута на малых встречах и достаточно много всего замечаешь. Сегодня увидишь на большом празднике. И получишь шанс побывать на взрослом балу. — Шут ещё раз оглядел девочку со всех сторон. — Ты справишься. А когда справишься, я начну брать тебя с собой чаще.

— Дядя Мирк, я постараюсь. — Милаши улыбнулась и убрала со стола свои заметки. И вышла вместе с Мирком.

Учитель оставил девочку в паре коридоров от зала приёмов и ушел, чтобы присоединиться к свите Императора. А девочка поспешила занять своё место в пока ещё почти пустом зале. Она постаралась незаметно обойти зал, присматривая укрытие. Но расставленные рядом с колоннами вазы с букетами хоть и позволяли спрятаться в их тени, но неудачно подобранные цветы пахли головокружительно. А если встать рядом со шторами, то тронное возвышение будет не разглядеть из-за колонн. Так как часто на замок в это время спускается туман, окна закрыли, но дверь в сад осталась приоткрыта и из неё тянуло сквозняком.

А зал тем временем заполнялся людьми. Женщины в платьях с многослойными юбками, мужчины в длиннополых кафтанах, пажи и слуги в коротких жилетках и курточках... Гости негромко разговаривали, выстраиваясь согласно знатности. Сначала пришедшие первыми и уже обсудившие свои дела дворяне низких званий выстроились вблизи входа в зал и рядом со стенами, потом начали спешно подтягиваться более родовитые гости и занимать места ближе к тронному возвышению. Пока не осталось незанятым всего несколько пятачков на которые встанут члены свиты.

Вот после звона седьмого колокола в дверях появились помощники распорядителя приёма, а значит, Император уже скоро появится. Зал притих.

— Его Величество Император Ногард девяносто седьмой, Их Высочество наследный принц Хар, — громко и четко объявили младшие распорядители, стоящие возле дверей. — Приветствуйте Императора!

Свита во главе с невысоким, но значительным мужчиной в белом и высоким мальчиком шедшим по его правую руку, неспешно прошла сквозь собравшуюся толпу, понемногу тая, пока император не сел на трон. Принц, слегка поклонившись придворным, занял место наследника справа за троном. Зазвучали приветственные речи, ответы на них, благосклонные кивки и реплики сидящего на ступеньках шута. Милаши посматривала то на учителя, то на гостей, отмечая, как собравшиеся на мгновение ухмыляются и вновь принимают серьёзный вид. Они продолжали улыбаться и во время оглашения указов.

Милаши и сама улыбнулась — она знала, что на этом приёме не будет никаких важных заявлений, все объявления будут лишь о мелочах. Главное что сообщалось двору было не в словах очередного указа, а в том, что теперь наследник присутствует не на детском балу, а стоит среди взрослых людей. Он совершеннолетний, теперь наследный принц в своём праве и вот-вот в честь этого начнется бал.

Мирк встретился с девочкой взглядом, подмигнул и кивнул ей. Как раз перед тем как Император поднялся и объявил об окончании приёма и начале праздника. Дворяне расступились, освобождая центр зала, многие начали незаметно выходить в соседние комнаты, ведь в тронном зале уже было тяжело дышать из-за толпы, да и не было другого способа освободить место. А распорядители дали сигнал на балкон музыкантам.

Милаши засмотрелась на суету в зале и пропустила момент, когда начались танцы. Не было долгого ожидания сигнала колокольчика или девочка его не заметила, занятая собственными мыслями, просто музыканты начали играть, а Император пригласил на танец одну из дам. Через несколько тактов к ним начали присоединяться и другие пары.

Девочка перевела дух и отправилась искать учителя. На маленького пажа не обращали внимания — он ничем не отличался от нескольких дюжин других таких же детей. Гости даже не приглушали голоса, когда она проходила мимо них, хоть и прерывали беседы рядом со слугами. “Наследный принц. Надо будет подойти к нему. Нужно обязательно представиться принцу.” Слышалось отовсюду, многие взгляды были направлены в одну сторону — на юного принца. А Хар уже отбивался от вереницы желающих поближе с ним познакомиться, и даже не имел возможности вырваться к танцующим, не обидев никого.

Мирк нашелся недалеко от принца развлекающим комплиментами нескольких дам почтенного возраста. Рядом хихикали в кулачки молодые девушки, украдкой обсуждающие млеющих от красивых слов напудренных старушек. Над самими же девушками посмеивались молодые мужчины, над которыми в свою очередь посмеивались вспомнившие собственную молодость старики.

Девочка долго наблюдала за ними, а потом решилась немного побродить среди гостей. Император уже не танцевал, он покинул центр зала сразу после первого танца. Ногард девяносто седьмой беседовал в стороне, лениво постукивая кубком о ладонь и поглядывая в сторону дверей. Собеседнику, похоже, было немного неуютно, учитывая попытки посмотреть снизу вверх, когда сам выше ростом, чем собеседник. Но даже рядом с Императором слышалось “Наследный принц. Надо будет подойти к нему. Нужно обязательно представиться принцу.” Милаши покрутилась возле Императора, понаблюдала и в другом углу, восхитилась тем, как танцуют в центре зала. И спустя два танца закончила обход зала, но Мирка на прежнем месте уже не было.

Учитель не обнаружился ни рядом со столиками со сладким, его не было видно и среди танцующих. Возможно, он вышел подышать в сад, ведь в зале воздух стал совсем тяжелым. Милаши выскользнула на улицу и быстрыми оббежала ближайшие аллеи — учителя не было, поэтому девочка снова вернулась в основной зал. А там не было ни Императора, ни Мирка, только принца нескончаемый поток приветствующих оттеснил к одной из ваз.

Милаши подошла ближе и присмотрелась. Принц, бледный и с едва заметными капельками пота на висках, вежливо улыбался и отвечал на приветствия. Да и густой запах цветов явно не добавлял сил.

— Если так пойдет дальше, то его Высочество окажется в неприятной ситуации, — буркнула Милаши себе под нос и поспешила выскользнуть из зала в коридоры. Она лихорадочно пыталась придумать, как помочь принцу, сворачивала наугад на поворотах.

Случай и причудливое сплетение ходов вывели девочку к дверям приёмной Императора одновременно с пришедшей в голову хорошей идеей. Она заглянула внутрь, убедилась, что внутри пусто и тихонько зашла. Всё, что ей было нужно лежало на столе секретаря. Милаши вытащила из стопки чистый лист, сложила его, как складывают письма, и подписала, адресовав наследному принцу. Довольная девочка уже пошла к выходу, когда из закрытой двери кабинета она расслышала голоса и замерла на секунду, узнав их.

— Но хватит об этом, с послами мы сейчас ещё раз поговорим. Лучше расскажи, как дела у моей дочери? — весело спросил Император.

— Девочка учится, делает успехи. Не уверен, что те успехи, которые должна. — А вот учитель очень спокоен. — Я присмотрю.

“Принцесса? Никогда про неё не слышала.”

Милаши вздрогнула и поспешила уйти, пока её не заметили. Да и в зал уже было пора возвращаться, поэтому череда коридоров вновь начала сплетаться и разбегаться, пока не привела к дверям тронного зала. Милаши обошла зал в поисках принца и нашла его у той же самой вазы и протолкалась сквозь толпу.

— Ваше Высочество, — робко, но изображая уверенность, поклонилась, протягивая поддельное письмо, Милаши. — Просили передать, что это срочно.

— Хорошо, — кивнул принц, принимая чуть дрожащей рукой свернутый лист.

— Позвольте проводить, чтобы Вы смогли прочитать письмо спокойно.

— Да, веди.

Милаши ещё раз поклонилась и повела принца в сторону выхода в сад, где сразу свернула на боковую аллею, а с неё на тропинку к фонтану. Там редко кто бывал, и даже сейчас можно было почувствовать себя уединенно.

— Принц, принц, — Милаши осторожно потормошила мальчика за руку. — Вздохните, мы тут одни.

— А, да. Письмо, — наследник развернул конверт и удивленно посмотрел на пажа. — Но тут ничего нет. Кто отправитель?

— Я. Не смогла придумать другого способа избавить на время Вас от просителей. — Милаши присела на бортик фонтана. — Вы не против, что я сижу в Вашем присутствии?

— А? Да, нет, не против, — он присел рядом и вновь показал на письмо. — И всё же зачем и как ты додумался?

— В зале душно, а Вас ещё и к неудачным вазам оттеснили. Я боялась, что Вам станет совсем дурно, вот и вывела на воздух. Да и учитель бы рассердился…

— Учитель?

— Ваше Высочество, мне немного обидно, что Вы меня не узнали. — Милаши обернулась на тропинку. — Тогда я оставлю Вас тут. Немного времени до возвращения к гостям у Вас есть, — девочка поднялась и опять поклонилась.

— Подожди. Милаши?

— Ага. Ну, так я пойду?

— Нет, оставайся. Тебя в пажа Мирк нарядил?

Девочка в очередной раз поклонилась и широко улыбнулась, возвращаясь на край фонтана. Оставшееся до возвращения в зал время они с принцем полоскали руки в воде и смеялись о пустяках. Прохладный воздух, легкий ветерок — можно дышать свободно. Дышать, болтать и улыбаться до тех пор, пока прилично отсутствовать на празднике, устроенном в твою честь.

* * *

День выдался солнечный и ветреный, но ещё по весеннему прохладный. Деревья в саду уже покрылись зеленым кружевом распустившейся листвы, но земля всё ещё сиротливо чернела, не покрытая ковром травы. Весна в этом году вышла удивительно ясной и прохладной.

Милаши воспользовалась отсутствием уроков в этот день и хорошей погодой и устроилась с книгами и конспектами в саду, да так увлеклась, что не заметила приближающейся группы мальчишек.

— О, кто это выполз из тени. Наша восходящая звезда, будущий великий шут, — довольным предвкушающим вкрадчивым голосом начал один из них. — Можешь не стараться. Сколько бы книг ты не прочитала, благородной не станешь.

Девочка подняла удивленный взгляд от листов бумаги и посмотрела на дворянчиков. Она мыслями всё ещё витала между враждующими лагерями интриганов тысячелетней давности и бесконечных списков фамилий и регалий. Ей стоило видимого усилия увидеть перед собой вместо вершителей истории кучку тринадцатилетних мальчишек.

— Что, простите, вашество-не видела-кто говорил. Повторите, пожалуйста, я прослушала, — не задумываясь выпалила Милаши.

Отвлекший её дворянин вспыхнул, а стоящий за спинами своей свиты принц вдруг засмеялся.

— Лучше не лезьте к ней. Не знаю насчет стать одной из благородных, а в уроках она прилежней всех вас вместе взятых. Не позорьтесь, приставая к ребенку. — Хар незаметно улыбнулся поклонившейся девочке и пошел дальше по аллее. — Нас уже ждут. Поспешим.

Большая часть свиты поспешила вслед за принцем, но один из них задержался. Милаши приветливо улыбнулась ему:

— Ваша светлость?

— Помнишь хронику, которую мы с тобой обсуждали? — Сайар дождался кивка. — Мне прислали из отцовской библиотеки её копию. Хочешь прочитать?

— Конечно! Вы её как и в прошлый раз оставите в библиотеке? — Милаши просияла, предвкушая интересное чтение.

— Договорились, вечером вышлю её туда. Не забудь потом рассказать, что интересного найдешь в ней. А я пойду догонять наше Высочество.

— Спасибо! — крикнула удаляющейся спине Милаши и довольная вернулась к своему занятию.

* * *

Милаши полностью одетая к балу сидела за столом и перебирала пустые амулеты. Чуть более семи лет назад она пришла во дворец маленькой испуганной глупой девочкой. И тогда для неё началась совсем другая жизнь: день за днём, учитель за учителем, книга за книгой превращали её из дочери трактирщицы в шутессу. И сегодня она будет наслаждаться последним днем в статусе подмастерья Мирка, последним Детским Балом, а завтра она будет считаться уже взрослой. Ну что ж, геральдика, этикет, история, основы магического искусства, риторика, три языка, танцы, литература, основы дипломатии и многое другое — она выучила все, что ей позволили, а в свободное от них время провела сидя за ширмой и наблюдая за работой императорского шута. Да и случившееся несколько дней назад до сих пор казалось чем-то невероятным.

Семь с лишним лет тоски по маме, семь лет скучать по запахам с кухни и разговорам из трактирного зала. Семь лет заглушать воспоминания об играх на улице с друзьями книгами из библиотеки и занятиями в бальном классе, просыпаться от воспоминаний и прижимать к груди Сплюшу, чтобы успокоиться. Но уже менее чем через полчаса начнется Детский Бал, а утром после него она сможет вернуться домой.

Девочка вздохнула и вышла из комнаты. Она уверенно шла по привычным коридорам, поворот за поворотом приближаясь к бальному залу, стараясь скинуть с себя хандру, напавшую на неё в комнате и настроиться на веселье, когда за очередным поворотом обнаружился прислонившийся к стене старший сын дворецкого. Девочка на мгновенье замешкалась, но продолжила свой путь, когда он окликнул её.

— Милаши, подожди, — окликнул молодой парень девочку, отлепившись от стены. — Мир. Я хотел извиниться.

— Фельют? — Милаши остановилась, но всё равно настороженно, недоверчиво смотрела на парня. За семь лет он выпил из неё немало крови.

— Прости за всё. Просто мои родители рассчитывали пристроить на твоё место мою младшую сестру. Вот я и сдурил, пытаясь выжить тебя из дворца. Но сейчас понимаю, что сестра бы не справилась ни со статусом подмастерья Мирка, ни с таким количеством уроков. Извини за испорченные тетради и прочее. Мне стыдно за это, — парень стоял, опустив руки и глядя в пол.

— Я постараюсь. Но я надеюсь, теперь и остальные перестанут мне мешать и на Балу мне не нужно ждать подвоха, — девочка улыбнулась, но настороженность никуда не делась.

— Конечно, — Фельют, наконец-то посмотрел Милаши в глаза и улыбнулся. — Я со всеми поговорил ещё вчера.

— Тогда мир, — девочка улыбнулась в ответ.

Милаши и Фельют почти по дружески попрощались и девочка с намного более легким сердцем поспешила в зал. А в зале уже почти все собрались и с балкончика музыкантов прозвучал сигнал о скором начале танца. Все проблемы подождут, а сейчас просто наслаждаться балом.

Первые танцы, в которых принимают участие самые маленькие гости, и перерывы между ними ушли на то, чтобы поприветствовать всех знакомых и собрать последние новости. Малыши в своей части зала казались необычно шумными. Глядя на них Милаши вспоминала себя и не верила, что была такой же шумной и так же как и они пыталась задержаться на балу подольше — она безропотно уходила с первых балов в положенное время…

Оставшиеся двенадцать взрослых танцев пролетели в один смеющийся миг, оставив чувство радостной грусти и яркого желания продолжения. Поэтому девочка решила немного задержаться. Она смотрела на спины гостей, выходящих из зала, на слуг, выносящих посуду через боковую дверь. Скоро начнут гасить свечи.

— Лучшая девушка бала грустит одна? — раздался из-за спины знакомый голос.

— Увы, но бал уже закончился, Ваше Высочество. А разве Вы ещё посещаете Детские балы? Вы ведь давно танцуете на взрослых. — Милаши улыбнулась, поворачиваясь лицом к принцу. — И разве сегодня Вы не должны быть на ужине у Императора?

— Должен. Но я сбежал и смог насладиться балом, наблюдая с балкона музыкантов, — засмеялся принц. — Завтра я не смогу тебя проводить, вот и решил попрощаться сейчас.

— Тогда может прогуляемся? — девочка поманила Хара по краю зала. — Увы, но выход в сад закрыт на зиму, поэтому придется ограничиться коридорами. Можем включить пару лестниц в наш путь и заглянуть в библиотеку.

— Звучит неплохо, но очень людно. Мы можем выйти в сад через восточную калитку.

— Звучит неплохо, но очень холодно. Ногам-то ничего — они за пятью слоями юбок, а голова замёрзнет, — засмеялась Милаши.

Так, обмениваясь шутками и дразня друг друга они шли мимо спрятавшихся за тяжелыми шторами окон, когда девочка заметила что-то. Милаши приложила палец к губам, прося немного помолчать, тихо прокралась к краю шторы и осторожно отодвинула её. Около стены обнаружилась девочка лет четырёх-пяти, явно пробравшаяся сюда тайком.

— Ваше Высочество, можете узнать, в каких покоях расположили её родственников? — Милаши показала принцу герб на платье малышки и аккуратно подняла её с пола. — Вот и определился маршрут для нашей прогулки.

— Увы, но тогда прогулка получится очень длинной. Не знаю, как она сюда попала, но её семья остановилась в городе. Они почти никогда не пользуются гостевым крылом. — Хар задумался. — Возможно, её отец задержался на ужине и ещё не уехал. Я пошлю узнать, а пока пусть поспит в моих комнатах.

— Хорошо. Отправляйте посыльного и идемте. А то она хоть и маленькая, но не легкая. — Милаши по-тёплому улыбнулась и скомандовала. — Ведите!

Принц улыбнулся в ответ, жестом предложил взять девочку, получил такой же немой ответ “чуть позже” и пошел вперед. А Милаши замешкалась, смотря вслед, и отправилась следом. Они с принцем уже давно дружили, но случившееся недавно многое меняет.

* * *

Девочка постучалась и сразу вошла. Она уже привыкла так входить в комнату наставника, зная, что последние года три-четыре там не могло быть ничего неожиданного. Вот и в этот раз Мирк сидел в кресле, а перед ним на низком столике удобно расположились бутылки вина и нарезанные хлеб, сыр и немного овощей.

— А, девочка моя, молодец что пришла. — Мирк улыбнулся и, откупорив бутылку, налил себе вина. — Твои учителя всё не могут нарадоваться на подобную усердную ученицу… Жаль только не получилось с музыкой и рисованием. Увы, но не все согласились связаться с шутом. Но мы не за тем сегодня встретились! Я научил тебя почти всему, что знал, остальное зависит от тебя. Сегодня ты можешь узнать много нового и неожиданного о самых уважаемых людях Империи. — Мирк чуть ли не залпом выпил кружку вина и показал на сваленные кучей возле стола-конторки письма и дневники. — Ты можешь наблюдать за молодежью и делать собственные выводы, но такие старики как я пока для тебя не досягаемы. Но их история, в которой спрятались их слабости, есть в переписке времен их молодости. Так что читай и, если что-то будет непонятно, спрашивай, я расскажу.

— Хорошо, дядя Мирк. Но не рано ли ты сегодня пить начал? А если Император позовёт? — укорила учителя девочка, устраиваясь возле горы бумаг и раскладывая принесенные листы, чернила, перья и амулеты.

— Не позовет. Он сегодня никого не принимает, кроме министров. Так что у меня выходной. Так что читай, а я пока позавтракаю, — и Мирк отправил в рот большой кусок хлеба с сыром, запив его очередной порцией вина.

Милаши неодобрительно покачала головой и раскрыла верхнее письмо, опечатанное сорванной печатью нынешнего великого генерала. Писем коротких и длинных, деловых и любовных было много. Некоторые из них девочка копировала почтовым амулетом, но большинство просматривала и откладывала в сторону. А время шло, и когда она добралась до пачки писем со следами императорского вензеля на сургуче, Мирк раскатисто храпел в своем кресле.

Письма нынешнего Императора своему другу редко были длинней, чем на полстраницы. Будущий Император не разменивался на витиеватые кружева, оставляя их для дипломатических посланий, он писал только по делу сначала другу, потом шуту, сначала от имени принца, потом от имени Императора. В письмах не было почти ничего интересного до тех пор, пока она не дошла до письма шестилетней давности. Едва она его прочла, как у неё опустились руки, такими шокирующими стали последние его строки.

“Спасибо за твои подробные отчеты. Мне намного спокойней, что ты обучаешь мою дочь.”

Фраза бы ничего не значила, если бы не одно но — у Мирка была только одна ученица.

Милаши постаралась справиться с навалившимися эмоциями, сделав глубокий вдох, как её учили. Она скопировала письмо амулетом и попыталась продолжить читать архив Мирка, но строчки не складывались в текст. А учитель, напившийся вдрызг, не сможет ответить на её вопросы ещё много часов. Отсутствие ответов словно снежный ком создавало всё новые вопросы, которые опять требовали ответов.

В свете этой приписки в памяти всплыл случайно подслушанный разговор в день совершеннолетия принца. Тогда она обдумала и отбросила мысль о существовании незаконнорожденной принцессы, решив, что её это не касается. Но письмо императора многое меняет. И если Мирк сейчас не может ответить на вопросы, то кому ещё их можно задать, чтобы ничего не испортить. Да, Императору.

Император для Милаши не был так же недосягаем, как ещё несколько лет назад. Мирк брал её с собой не только наблюдать за своей работой, но и на обсуждения до и после встреч. Правда на них ей разрешалось только слушать и смотреть, а все мысли можно было потом обсудить с учителем. Но знать, что Император такой же человек, как и все остальные, и пойти потребовать аудиенции — это требовало огромной наглости, требовало переступить воспитанное почитание и поднять голову, взглянув вверх.

Милаши попыталась разбудить учителя, но не смогла, и всё же отправилась к кабинету Императора. Долгий путь по коридорам пролетел как три удара сердца, ни капли не остудив горячую голову. Первая отрезвляющая мысль смогла остановить Милаши только перед самой дверью приёмной — на каком основании, под каким предлогом можно пройти дальше, не объясняя секретарю истинную причину.

И пока девочка, замешкавшись, лихорадочно искала способ поговорить наедине, дверь приёмной открылась и Бегл вышел вместе с очередным посетителем. Взрослые негромко переговариваясь ушли в сторону лестницы, видимо, собираясь зайти в канцелярию, и коридор опустел. И Милаши поспешила воспользоваться так кстати подвернувшейся возможностью, стремительно проскользнув в приемную и, сжимая в руке копию письма, постучала в дверь Императорского кабинета.

* * *

Было уже за полночь, когда Милаши вернулась в свою комнату после Детского бала. Она засветила принесенной свечой три лампадки на столе и при их ещё неровном и робком свете оглядела окутанную причудливыми тенями комнату.

Вот на кровати одиноко пристроилась дорожная котомка, в руках с которой девочке предстоит покинуть утром дворец. Поместятся ли в такой маленькой сумке хотя бы самые важные для неё вещи? Нет.

На полках небольшого стеллажа вперемешку лежат книги, тетради и отдельные листы бумаги, стоят коробочки с тщательно сложенными письмами. И если выученные уроки из памяти не выжечь, то строки писем — это улыбки и слезы привязанные к странице, часто чужие улыбки и чужие слёзы. Но адресаты переписки остаются в замке и в дворцовой жизни, поэтому было бы безответственно брать их имена на нижние улицы. Да и не унести одной хрупкой девочке столько.

Полки, занявшие почти все свободные стены, за прошедшие годы обросли ларчиками и шкатулочками, завернутыми в ткань амулетами, деревянными поделками, клубками нитей, моточками проволоки… Магистр часто вместо урока магии отводил её к мастерам, которые помогли освоить новые навыки, самые азы других профессий и научили творить многие мелочи. Увы, но с собой можно упаковать всего несколько маленьких подарков, а помнящие первые неудачи, знающие все её ошибки вещи останутся на широких полках.

Сундук, притаившийся в углу, прикинулся черным валуном. Он жил в этой комнате до того, как тут поселилась Милаши, и так же будет жить и после её ухода. И ему, наверное, повезло меньше всех. Он всегда был полупустым, ведь у девочки было не много одежды, а те платья, из которых она выросла, она не хранила. Но и одежда не получит права уйти из дворца. Будучи ученицей шута, Милаши носила платья, похожие на платья знати. Будет странно для дочери трактирщицы одеваться, словно знатная дама.

Девочка устало опустилась на стул возле письменного стола. Она собрала в шкатулку рассыпанные по нему амулеты, вернула на место упавшее перо, пожала руку сидящему возле карандашницы Сплюше и достала из тайника сундучок с сокровищами. Когда-то она сама сделала его, составила для него свой первый магический замок и заполнила самыми ценными вещами. Милаши легко улыбнулась, открыв сундучок. И под светом разгоревшихся лампадок заиграли россыпь хрустальных бусин — их дарил Хар, каждый раз, когда проигрывал спор, несколько украшений, полученных в подарок на различные праздники от учителя, свернутые в рулон копии некоторых писем из архива Мирка, камешки и веточки из дворцового сада, немного зачарованные, чтобы найти место откуда были взяты… Даже когда в сундучок длиной в полторы ладони спрятался Сплюша, в нём осталось ещё много свободного места. Милаши, улыбнувшись вновь, закрыла его и первым бережно убрала в дорожную сумку.

Но сразу же достала его обратно и открыла. К памяткам добавился перстень с печаткой, подаренный накануне Императором. Правитель выслушал сбивчивую речь девочки, потребовавшей объяснить, и доказать то, во что не хотелось верить. Тогда Император отвел её в Зал Крови в сокровищнице и показал Чашу, он рассказал, как с её помощью и узнали про девочку, что она указывает на ближайшего потомка рода Ногард... И попросил молчать, даря золотое кольцо, перед тем как отпустить.

Ещё до рассвета девочка, переодевшаяся и собравшая всё, что решила забрать с собой, покинула комнату, оставила письмо учителю и ушла из дворца. В тот день она была первой, кто прошел сквозь замковые ворота, когда они открылись, и затерялась на укутанных морозной дымкой ещё пустых улицах. Те немногие обитатели дворца, кто хотел её проводить, не успели даже увидеть её спину с высоты стен.

А Милаши с легким сердцем быстрыми размеренными шагами возвращалась домой, представляя как постучит в дверь трактира, нет, лучше войдет без стука ещё до открытия, она успеет придти примерно за час до обеда, и скажет выглянувшей женщине “Я так скучала, мама!” и оставит в прошлом Императора, его дворец и двор.

Уже ближе к вечеру Милаши сидела на верхней ступеньке лестницы в мамином, пропахшем выпечкой и вкусной едой, трактире и как когда-то в детстве смотрела в зал. Смотрела как немного постаревшая мама, счастливо улыбающаяся и с заплаканными глазами, проворно разносит тарелки и кружки, принимает плату, как она немного застенчиво рассказывает постоянным посетителям, что к ней приехала дочь и принимает их искренние поздравления. Слушала, как мама предупреждает, что пару дней трактир не будет принимать посетителей. Так под размеренный гомон уважаемого трактира девочка и задремала.

* * *

Утром, впервые за много месяцев, Милаши проснулась поздно. А снизу уже вовсю раздавался шум кухни. Спустившись, девочка увидела маму, заканчивающую накрывать просто королевский завтрак на двоих. И, глядя на керру Нежу, Милаши внезапно вздрогнула. Весь вчерашний день ей было так тепло и уютно, она наслаждалась ощущением возвращения домой, а сейчас ей стало неловко. Она не знала о чем разговаривать — всё было рассказано ещё вчера, а повторять не хотелось.

— Доченька, — Нежа обернулась на звук скрипнувшей половицы. — Хорошо, что ты уже проснулась. Садись скорее кушать, я приготовила всё, что ты любишь.

— Спасибо, мама, — девочка села за стол, сжала черенок ложки и, смущенно улыбнувшись, спросила: — Чем сегодня хочешь заняться, мама.

— Не знаю. А что бы хотелось тебе, доченька?

Милаши задумалась, оглядывая скромную обстановку. В детстве она не замечала, как странно смотрится зал их трактира, крошечный и пустой. А может тогда он не был таким пустым.

— Может, сходим на рынок?

— Ты помнишь? — на глаза Неже неожиданно навернулись слезы. — Прости, но столько лет прошло, а ты помнишь…

Милаши замерла и мысленно выругалась — она не подумала, что в тот последний день вместе они так же собирались на базар, но слова, сказанные чтобы разбавить неловкую паузу уже не вернуть. Да и всё равно нужно идти за покупками — купить одежду себе и маме, и не забыть что-нибудь присмотреть для трактира. Да и несколько амулетов не помешают, а для их изготовления нужны материалы.

Но семейный завтрак вдруг прервал стук в дверь и мальчишеский крик с улицы.

— Керра Нежа! Керра Нежа! Открывайте, я ваш заказ привез.

— Ох, совсем забыла. Подожди немного, я с посыльным рассчитаюсь. Совсем забыла, что сегодня мне из деревни мясо и овощи привезут, — захлопотала трактирщица. — А то у купцов дорого, да и померзшие и подгнившие часто. А тут по знакомству…

Женщина поспешила впустить гостя.

— Ой, да ты весь промерз, керри. Беги к печке на кухню, отогрейся. А короб пока у двери оставь. Ты, во сколько выехал, что уже добрался? Поди ночь не спал.

— Спасибо. Всё в порядке, керра. Я с попутным караваном. Вот от дяди продукты привёз, и к брату надо зайти. А что вы сегодня закрыты? Не заболели?

— Не волнуйся, что мне сделается. Милаши домой вернулась. Почти восемь лет в подмастерьях проучилась. Помнишь её? Вы же вместе по улицам носились.

Милаши слушала как мама хлопочет и восторженно рассказывает о вернувшейся дочери, не поворачиваясь к двери. А ведь она как ни скучала по дому, уже не помнила ни лиц детских друзей, ни их совместных игр — все воспоминания о доме вдруг оказались размытым миражом с лицом Сплюши и запахом вкусной еды. Сейчас в её голове нет ни на страницу знаний о маминой работе, только дворец, история, магия и труд шута.

Часть 3. Помощник шута

За окном густо валит снег, так что идущие по улице люди кажутся едва заметными тёмными тенями. В такие дни, судя по рассказам Нежи, болтающей за двоих, у неё особенно много работы, а вот рынок будет закрыт ещё пару дней после окончания снегопада. А это значило, что девушка вынуждена несколько дней просидеть дома.

После первой прогулки по рынку с мамой, когда они раз за разом сворачивали к рядам с пряностями и продуктами, Милаши стала отправляться туда почти каждый день. Она с наслаждением рассматривала и обсуждала украшения с торговцами в рядах ювелиров, познакомилась с держателями книжных лавок в писчих рядах, и даже нашла общий язык с лавочниками и лоточникам в кузнечных, гончарных и плотницких рядах. С простыми людьми оказалось намного проще и приятней говорить, чем лавировать среди знати, поэтому Милаши буквально наслаждалась свободой говорить без намёков и иносказаний. Она разве что лавки амулетников обходила с осторожностью, помалкивая о своих умениях.

И каждый раз она с неохотой возвращалась в трактир. Первые дни Милаши старалась помогать маме на кухне в и зале, но скоро начала отсиживаться в комнате или на верхних ступенях лестницы. Она справлялась с работой но… Нежа безумолку рассказывала всем своим посетителям, не только о возвращении дочери, ей хватало здравомыслия не рассказывать где и у кого она училась, но и о том, что теперь Милаши — девушка на выданье. Нежа сокрушалась, что ровесницы Милаши почти все уже просватаны, а кое кто уже и замужем, что как бы ей хотелось ввести в дом работящего зятя, опору и мужчину в семью. Трактирщица с таким энтузиазмом начала искать мужа для дочери, что не оставалось сомнения, что самое долгое через две дюжины дней будет объявлен жених, скорей всего кто-нибудь из молодых купцов, или торговцев, или караванщиков. И под пристальными взглядами гостей, которых просили о помощи в посредничестве в поисках жениха для такой красавицы дочурки, Милаши ощущала себя товаром. И это ощущение ей нравилось даже меньше, чем неприятие двора, чем зыбкость придворной дружбы.

А пока девушка размышляла, за окном стемнело. Милаши затеплила свечку, выложила на стол купленную накануне бумагу и чернила и сходу исписала наполовину лист строчками, выведенными стремительным мелким почерком. И как только письмо просохло, свернула и запечатала. Переоделась и легла спать. Завтра её ожидает не лёгкий день.

Утром, проснувшись раньше мамы, девушка умылась и приготовила завтрак на двоих. Она закончила ещё затемно и, чтобы не тратить время понапрасну, принялась за свою половину еды. Когда Нежа спустилась, Милаши, почти полностью одетая на выход, уже заканчивала пить травяной чай.

— Доброе утро, — улыбнулась маме девушка. — Присоединяйся.

— Доброе. Ты куда-то уходишь? На улице же снег который день валит, — Нежа широко зевнула и села напротив дочери.

— Да, хочу успеть подать прошение на службу, — девушка кивнула на свернутый лист, лежащий рядом с теплыми перчатками. Милаши помолчала и добавила: — Мама, я возвращаюсь во дворец.

Нежа поперхнулась, и с удивлением уставилась на дочь.

— Но ты ведь только вернулась домой! Я скоро найду тебе жениха, и мы сможем спокойно жить. Зачем тебе туда возвращаться?

— Если нужна опора, не ищи зятя — выйди сама замуж. А моё место там, не зря же я столько готовилась к этому. — Милаши постаралась сказать это как можно мягче, но Нежа всё равно сникла. — Мама. Мама, посмотри на меня. Я буду тебя навещать так часто, как только смогу. — Милаши постаралась подобрать слова, чтобы объясниться, но сдалась. — Я не трактирщица, не разносчица и не повар, я придворный шут. Я мало что знаю о жизни среди городских улиц, но мало кто лучше меня понимает жизнь в бальных залах.

Милаши замолчала, видя в глазах матери непонимание. Вздохнула, задумалась, вслушиваясь в ветер за дверью.

— Я всё знаю, мама. И разве ты не за тем сбежала из дворца, чтобы твой ребенок не стал заложником интриг, товаром и разменной монетой при заключении союзов? — тихо начала Милаши, глядя Неже прямо в глаза. — Твоё желание выполнено — придворный шут не рассматривается в жёны. Но сейчас ты сама пытаешься выдать меня замуж повыгоднее. Отпусти меня, мама.

Не прошло и дюжины минут, как девушка отправилась в долгий путь ко дворцу, ведь ей надо потом, после посещения секретариата, успеть вернуться. Прошение рассматривают долго — будет время подготовиться к возвращению, благо в снегопад жизнь в городе замирает.

* * *

Полтора месяца назад Милаши уходила отсюда, думая что навсегда. Но вот она открыла дверь в свою комнату и при свете дневного солнца увидела покрывшиеся пылью полки с книгами и коробками, письма, рабочий стол, сундук… и в этой комнате с закопченным свечами потолком она почувствовала себя на своем месте, почувствовала себя дома. Время до вечера пролетело за уборкой и разбором принесенных из города вещей. А к ужину девушка уже была приглашена.

И вот, едва стемнело. Милаши отправилась запутанным лабиринтом коридоров к своему принцу — пришло время обсудить обязанности шута при младшем дворе. А Хар уже ждал человека, который должен стать его самым близким другом, верным помощником и правой рукой.

— Позвольте Вас поприветствовать, Ваше Высочество. Я выражаю Вам своё глубочайшее почтение. — Милаши склонилась в изящном подобострастном поклоне, едва вошла в покои Хара. — Вы оказали мне величайшую честь, удостоив личной аудиенции. Это величайшее событие в моей ничтожной жизни — лицезреть сына Императора так близко…

— Ха, Милаши, прекращай, — принц негромко отсмеялся и жестом пригласил девушку за стол. — И где ты этого подобострастия нахваталась, ты же эти недели была далеко от двора? — принц посерьезнел, глядя на чопорно и чинно севшую Милаши. — Ты бросай так себя вести, лучше как раньше наедине обходиться без формальностей.

— Как прикажите, — Милаши выдержала крошечную паузу и рассмеялась, потянувшись к вилке. — Кстати, я ещё даже с учителем не поздоровалась. Первым делом отправилась выразить своё почтение.

— Милаши, просто ты как всегда голодная. И как в тебя столько влазит. Уверен, почти вся еда скоро отправится прямиком в твой рот. И не скажешь что такая малявка такая обжора.

— Ещё скажи что сладкоежка и ты поэтому оставил нетронутым десерт, чтобы заманить меня в гости. — Милаши действительно с поразительной скоростью опустошала стол. — Ну ты же не хочешь, чтобы кто-то из твоей свиты свалился от голода, а мне нужно мнооого сил. Да и когда я ещё поем такой вкуснятинки.

— В любое время, обжорка. Кто посмеет теперь тебе отказать, после того как ты перестала быть бесправной ученицей?

— Это нам будет нужно сегодня подробно обсудить. Поэтому я и не пошла к учителю по возвращении и просила секретариат не сильно рассказывать обо мне. — Милаши стала серьёзной. — Я не хочу рассказывать всем о своем назначении в свите и при императорском дворе.

— И как ты это себе представляешь? Тебя же многие очень хорошо знают.

— Ну шут не обязан соответствовать чьим-то представлениям о себе, как и о приличиях. А подобрать наряд, чтобы меня не узнали не так сложно. И сделать так, чтобы к лицу никто не присматривался.

— Мне немного страшно такое слышать. Ты хочешь стать такой же как уличные шуты, на которых смотреть противно?

— Кхм, нет конечно! — девушка от возмущения даже уронила очередной кусочек с вилки. — Я же не враг себе. И я не тратила время впустую, ожидая ответ секретариата. Да и у мастера Мирка я же не зря училась. Но всё же выйти в необычном виде без твоего согласия не могу. Так согласен? Или ты назначил мне другую роль в свите?

Хар задумался, перед ответом, с несколько суеверным ужасом наблюдая как еда исчезает со стола.

— Нет. Да. Нет. Ты меня опять запутала! — принц заинтересованно глянул на девушку и вернулся к своему ужину. — Я что-то не знаю?

— Не знаешь. Сегодня это можно исправить. Разве теперь у меня могут быть секреты от Вашего Высочества? — Милаши вновь изобразила поклон. — У Вас есть ко мне вопросы? Или пусть будут сюрпризом? В любом случае я надеюсь сохранить некоторые маленькие тайны. Позволите, Ваше Высочество?

— Прекрати обращаться ко мне как на приёмах. Рассказывай, что считаешь нужным, — сдался принц. — Всё равно мне не по силам выболтать у тебя что-то. В отличие от одной малявки, у меня не было особого таланта к риторике.

— Начну с того, что я обучена как маг-амулетник и прохожу обучение на боевого мага и мага-лекаря. При этом стать боевым магом я не смогу – сил даже на половинку хорошего магического удара не хватает.

Разговор затянулся надолго, поэтому Милаши смогла вернуться в свою комнату только почти к рассвету. Довольная, предвкушая возможность повеселиться и падая от усталости.

* * *

Нынешний приём проводится не в зале, а в дворцовом парке. Гости, приглашенные на прогулку, переговаривались, предвкушая хорошую забаву. До них уже доходили рассказы о новом шуте, появившемся при дворе в конце зимы, но эти два месяца шут не появлялся на больших приёмах, поэтому о нем знали только по рассказам младшей свиты. И ещё все гадали, кто он и откуда взялся. Молодые дворяне рассказывали, что шут просто вошел в комнату, поклонился и попросил наследного принца взять себя под опеку, защиту и покровительство, а принц, смеясь, принял эту пародию на присягу. И никто из видевших его даже не смог внятно описать внешность нового слуги двора! И вот сегодня, в день приветствия лета, оба шута будут развлекать двор.

Незадолго до полуденного колокола от парадного выхода в сад по аллеям начала идти ошеломленная тишина. И скоро ожидающие в центре сада удивленно уставились на небольшую процессию. Впереди гордо шел наследный принц, за ним, отстав на пару-тройку шагов, полдюжины ближней свиты с ехидными улыбками на лицах, а по правую руку Хара шел он, она, или оно… новый шут. Этот невысокий хрупкий человек, с зачесанными назад и перевязанными шнуром волосами, с лицом, нарисованным поверх лица и в странном платье. Этот наряд местами больше походил на мальчишечий — рубаха и жилет без герба, узкие полотняные штаны, заправленные в сапожки — но в комплект к ним шел треугольный кусок ткани, скрепленный колокольчиком сбоку на поясе, и изображающий вариант дамской юбки.

Первым молчание нарушил косвенный виновник замешательства, сбросив маску бесстрастности и рассмеявшись:

— Не зря мы не показывали шута. Эти лица того стоили, — Хар повернулся к друзьям. — Вы не находите?

— Ваше Высочество, вы правы. Но, думаю, мы ещё не всё увидели, — поклонился стоящий рядом. — Надо дождаться Его Величества и Мирка.

— Долго ждать не придется, Ваше Высочество, мы уже пришли, — из-за поворота показался Мирк вместе с Императором.

На несколько минут, пока придворные и гости исполняли необходимые формальные приветствия, шуты скромно отошли в сторонку, ловя заинтересованные взгляды. Но едва Император и принц покончили с вереницей поклонов, старый мастер и его коллега вновь привлекли внимание.

— Ну что, недоразумение, давай знакомится, — грозно навис Мирк над Милаши. — Надо бы проверить тебя.

— А может не надо? — демонстративно жалостливо уточнила Милаши и проворно шмыгнула за спину главнокомандующего. — Можно я лучше познакомлюсь с этим красивым статным мужчиной?

Главнокомандующий — седеющий, затянутый в мундир генерал, не потерявший былой формы и до сих пор порой лично гоняющий новобранцев, растерялся и смутился. Правда непонятно, что больше на него повлияло: то, что вероятно девушка решила поискать убежище за его спиной, или комплименты его внешности. И несмотря на внимание дам, особенно лет двадцать назад, сам себя он не считал красавцем.

А шуты, вогнав в краску первое лицо армии и в смущенные улыбки остальных продолжили своё представление. Не прошло и получаса, как от них досталось ещё двум министрам, одному из молодых бездельников, трём искательницам женихов с их мамами и одной почтенной даме, сопровождающей мужа. Но стоило двору вздохнуть с облегчением как шуты поменялись местами и в обратном порядке повторили всё то же самое!

К концу приёма гости уже не почти не обращали внимание на странный вид молодого шута, больше беспокоясь о том, чтобы не оказаться рядом с ним и не быть втянутым в перепалку. Но всё равно, почти каждый получил свою порцию внимания от веселого дуэта.

Но вот венценосцы по очереди подали знак своим свитам и удалились, следом потихоньку стали расходиться и гости. Шуты покинули сад вскоре после Императора с наследником. Милаши, едва осталась одна, поспешила сначала к принцу, чтобы уточнить его планы на сегодня и нужна ли она ещё. И, едва её отпустили, поспешила в комнату наставника.

Мирк стал засматриваться на бутылки года два назад, и количество выпитого за день вина становилось всё больше и больше. К началу зимы старый шут стал позволять себе напиваться так сильно, что не успевал подготовиться к работе и его спасал только огромный опыт и знание двора. А когда Милаши вернулась во дворец в конце зимы, она ужаснулась — Мирк стал пропадать в пьяном дурмане по несколько дней. Готовя совместный выход, Милаши смогла уговорить его не пить и поэтому сейчас боялась, что он вновь достанет вино. Поэтому и спешила к нему, надеясь отвлечь раньше, чем он откроет бутылку.

Увы, но в этот раз девушке не повезло — она надеялась, что Мирк задержится у Императора, но видимо, старый шут сразу направился к себе, отметить удачный выход на приёме.

— Дядя Мирк! — без стука влетела в комнату Милаши и сразу погрустнела. — Что сказал Император о приёме?

— Милаши, присоединишься? — учитель обернулся и пролил красную жидкость из кружки.

— Нет, мне нужно будет ещё в библиотеку успеть. Я попрошу чтобы ужин принесли сюда, — и девушка закрыла за собой дверь.

* * *

Спустя два года Милаши, одетая в платье служанки, закрыла за собой дверь в комнату Мирка, выругалась и поспешила к себе. Она торопилась и заметно волновалась, хоть и не сомневалась, что с собственным волнением, в отличии от собственного наставника, она справится. В таких растрепанных чувствах девушка буквально влетела в свою комнату, захлопнула дверь и начала собираться.

— Вчера же договаривались, что он хотя бы до завершения посольской недели не будет пить, а сегодня он уже в беспробудном. Нет, это не подойдет, надо что-то более нейтральное… — Милаши слегка лихорадочно перебирала свои рубашки, жилетки, полуюбки и штаны. Среди почти полной палитры цветов, как ни странно, иногда бывало сложно выбрать нужные и сочетающиеся оттенки. — А, вот это достаточно символично! — девушка усмехнулась, остановив выбор на вещах из серых тканей.

Извлеченные из сундука одёжки споро сменили обычное платье и шутесса занялась к гримом и украшениями, отточенными движениями маскируя черты лица, рассовывая заколки с белыми кружевами в волосы, застегивая браслеты и прикрепляя колокольчики и бубенчики в самые неожиданные места. И уже выбегая из комнаты, на ходу застегивала “сбрую” из нескольких дюжин колокольчиков, висящих по краю полуюбки и подражающих шнуровке на жилетке. Когда она свернула в коридор ведущий к приёмной правителя, её вид был безукоризненным, и мало кто мог угадать, что ещё дюжину минут назад девушка даже не думала готовится к приёму.

На пути в кабинет Императора девушку никто не стал задерживать, только секретарь обменялся приветственным кивком и укоризненно качнул головой “опаздываешь”. Поэтому к Императору Милаши зашла последней. Извинившись за задержку, девушка заняла своё место, по пути беззвучно шепнув “пьян”, отвечая на невысказанный вопрос.

— Раз все собрались, начнем, — Император кивнул вставшей за спиной принца Милаши и перевёл взгляд на главу Тайного Сыска. — Вы собрали свежую информацию по переговорам между Панарами и Вольным Ханом?

— Да, Ваше Величество. Если наши агенты не ошибаются, то они закончили прощупывать друг друга, определяя границы интересов. Вчера оба двора отправили своих уполномоченных, которые начнут сами переговоры. Если не случится никаких неожиданностей, то до конца недели будет подписано предварительное соглашение и Вольный Хан заключит военный союз с королевством.

— Генерал? — Император сделал жест говорить главнокомандующему.

— Даже если они заключат союз и нападут на нас, всё равно проиграют. Кампания может затянуться на два или три года. Армию, скорей всего, возглавит Панар-внук, ведь его отец-регент последние годы мучается от болей в спине. В итоге дряхлый король и его регент будут просить мира. У Вольного Хана сил хватит или на то, чтобы перерезать основные наши торговые морские пути, или атаковать побережье. Но Хан умён, он понимает, что высадка будет стоить ему двух третей кораблей и людей. Да и Хан слишком осторожен, а снять морскую блокаду и сбежать у него будет больше шансов. Но я бы начал мобилизацию по-тихому уже сегодня — будем готовы, быстрее справимся.

Император кивнул генералу и повернулся дальше.

— Казначей.

— Если генерал уверен, что сможет не допустить врага на наши земли глубже чем на два-три дневных перехода и не дольше чем на месяц, то даже потеряв налоги с пострадавших территорий и от морской торговли, казна справится без повышения поборов. Частично наши потери можно возместить через купеческую гильдию. Если пираты не просто перекроют торговые пути, но и будут топить все корабли, купцы будут вынуждены везти свои товары кружными путями, а значит платить пошлины на границе и дорожные сборы. Купцам такой расклад не понравится, они могут объявить ультиматум Хану и, скорей всего, запрут корабли в портах. Короли Панар не настолько богаты, чтобы одновременно кормить воюющую армию и полностью обеспечивать союзника. Но на всё время войны от балов и приемов придется отказаться.

— Глава совета министров, — Император никак не поясняя высказанные мнения продолжил опрос.

— С королевством у нас заключены мирный договор и целый ряд соглашений о торговле. Они действуют ещё четыре года. В случае объявления ими нам войны или просто нападении без объявления они все прекращают своё дальнейшее действие. По тем же договорам Панары будут нам должны неустойку около полутора сотен больших золотых выплаченных сразу. Неустойка может быть заменена территориями. Но если первыми нападем мы, то всё то же самое могут потребовать с нас.

— Сын, — Император развернулся к принцу.

— Слишком красивая получается картинка. Не может так легко пройти война на юго-западе Империи. Любой наш внутренний конфликт и ситуацию уже не предсказать. А нынешняя тишина может разразится бурей, стоит только кому-нибудь произнести пару неосторожных слов. Я затруднюсь сказать, есть ли хоть один человек, кто помнит между кем и сколько кровной мести, сколько поколений назад и кто кому какой роднёй приходится с их традициями многоженства, которые всё отменяют, но всё не отменят. Одна искра и они все вновь перегрызутся, и начнется междоусобица. И нападение может стать такой искрой. Надо избежать войны, какой бы лёгкой она не казалась.

— Но Ваше Высочество, — перебил глава Сыска, — если мы дадим понять, что мы знаем о секретных переговорах, то наши агенты больше не смогут работать. А проявив подобное неуважение, мы можем окончательно потерять в их лице союзников.

— Вех, а вы не знаете, насколько осведомлён нынешний посол о переговорах? — поинтересовалась Милаши. — И кто прибудет в составе посольства от королевства?

— Точно неизвестно, но советник Кахадзе достаточно близок с королевской семьёй. Скорей всего ему сообщили. Панар-сын не подставил бы своего наставника, отправив его к нам вслепую.

— А вы можете мне после совещания передать информацию на всех из их посольства? Когда они приезжают?

— Должны были прибыть в начале часа, — откликнулся глава посольской палаты. — Дворецкому и капитану гвардии было оставлено распоряжение сразу разместить их в посольском крыле.

Милаши кивком поблагодарила сыскаря и министра, воспользовавшись принятыми на таких советах допущениями в поведении: главное здесь — решить проблему. На закрытых встречах перед приёмами, отправлением делегаций и прочим, прочим, прочим, лишних людей не было и если кто-то запрашивал дополнительную информацию, то только действительно необходимую. И ради возможности точно и с минимальными потерями найти правильный шаг, за закрытыми дверями отбрасывались многие церемонии.

— У тебя есть идея? — уточнил Император.

— Да. Но я пока в ней не уверена. Но можно попробовать сыграть немного на опережение. Если я правильно поняла, королевство не рискнёт напасть на нас в одиночку — их отбросят назад силами провинции, даже не запрашивая подкрепления. Шанс у них есть только вместе с Вольным Ханом. И если мы сорвём их переговоры, то войны не будет. Переговоры сорвать даже не теряя лицо, может любая из договаривающихся сторон, пока не подписано предварительное соглашение. Если удастся напомнить королевству об условиях уже заключённых договоров, они могут и образумится.

— А с какой стороны ты хочешь завести разговор, чтобы не выдать нашей осведомлённости? — обернулся к ней принц.

— Со своей, конечно. Со стороны шута и девушки, — улыбнулась Милаши.

— Хорошо, действуй. Информацию тебе передадут. На попытки у тебя время до завтрашнего обеда. А мы попробуем разработать другие варианты. — После небольшой паузы согласился Император, но сразу перешел на другой вопрос. — Мирк на приёме работать будет?

— Увы, но даже если его удастся разбудить, вряд ли он хотя бы протрезвеет. В ближайшие дни я его подменю.

— Нет, не подменишь. Мирк уже третий месяц не появлялся ни на одном приёме. Моё терпение не безгранично. Когда проснётся пусть придёт ко мне.

— Да, Ваше Величество, — Милаши поклонилась, чтобы не показывать всем своего огорчения. Ей было жаль наставника, но Император тоже прав — каким бы другом не был для него шут, правитель не мог оставить безнаказанным такое поведение, это и неуважение, и лишний риск.

Когда все начали расходиться, глава Сыска поманил Милаши за собой, чтобы она смогла ознакомиться с интересующими её докладами. Девушка всё ещё грустная отправилась следом. Идти им было не далеко — кабинеты разведчиков располагались в скромном пристрое рядом с дворцом. И едва Милаши со своим спутником вышли на промозглую аллею, как сыскарь решил возобновить беседу.

— Милаши, не хочешь прекратить шутовать и перейти ко мне? — поворачиваясь спиной к ветру, спросил он. — Тебе, с твоими знаниями и несколькими языками цены же нет!

— Нет, — улыбнулась девушка, старательно пряча грим от случайной мороси. Она продолжала держать себя непринуждённо, зная, что этот энергичный мужчина, по возрасту годящийся ей в отцы, не обидится, они уважали друг друга. — Увы, но прекратить шутовать я не могу, нет у меня такого права. Может, лучше вы ко мне перейдёте? А то тяжеловато будет на два двора разрываться. Но мы пришли. Не окажите ли любезность добавить к отчетам чашку горячего кофе? — резко перешла на официальную протокольную вежливость девушка, едва открылась дверь.

— Конечно, так требует от меня гостеприимство. Проходите в мой кабинет, я присоединюсь к вам, как только отдам необходимые распоряжения.

За спиной девушки пронёсся шепоток — можно было не сомневаться, что слухи о романе главы Сыска с загадочным шутом вспыхнут с новой силой. Вот что странно, разговоры о предполагаемой связи не имели под собой ничего более существенного, чем визиты Милаши за сведениями разведки. В кабинет часто заходили подчинённые и ничего предосудительного там не находили, кроме хозяина и его гостьи сидящих каждого за своими бумагами и изредка обменивающихся короткими фразами. Милаши хихикнула — толки: о её романе были самыми невинными и безобидными, среди тех, что о ней ходили, и что самое прекрасное, среди них не было ни одного правдивого.

— Вот, отчёты, которые просил показать Император, — на стол перед задумавшейся девушкой приземлилась стопка листов. — Чернила и бумага в верхнем ящике, как обычно.

— Если не возражаете, я воспользуюсь амулетом. У нас не так много времени, чтобы составлять выписки, — девушка улыбнулась, расценив небрежный взмах рукой, как разрешение.

Милаши расстегнула один из браслетов и придвинула к себе отчеты. Первое, что бросилось в глаза — нарисованные по углам ограничители — верный признак полученного через амулет-посланник письма. Второе — верхний отчет оказался не на официальном языке Империи.

Спустя час Милаши уже легкими шагами направлялась в сторону Посольского дворца, изящно уклоняясь от же промозглой мороси. Но даже скверная погода уже не портила настроение, хоть и заставляла зябко вздрагивать слишком легко одетую девушку. Слуги и охрана без вопросов проводили шута к покоям посла, предупредив, что он со свитой только закончили располагаться и сели обедать.

Но стоило Милаши переступить порог общей залы покоев, как ей пришлось спешно перестраивать весь план беседы — у послов уже был гость, которого она никак не ожидала увидеть здесь. Рор, один из друзей принца, состоящий в его свите, сидел за низеньким столом и не менее удивленно смотрел на новую гостью. Девушка взяла себя в руки первой, спустя всего несколько мгновений. Она поприветствовала собравшихся, согласно их этикету и на их собственном языке, испросила разрешение присоединиться, а когда её пригласили за стол, села рядом со старичком-послом.

— Здравствуйте, дедушка, — почтительно обратилась она к нему на его родном языке. — Могу ли я поздравить вас с первым правнуком?

— О, давно не виделись, внученька, — старичок расплылся в улыбке. — Я даже успел заехать в гости к внучке и подержать на руках свою правнучку. Она такая крошечная, но уже красавица! — он даже зажмурился, наслаждаясь приятным воспоминанием.

— Уверена, девочка станет украшением вашего дома, как и её мама, тёти и бабушки, — тихо засмеялась Милаши. — Вашему дому везет на дочерей, на семейных собраниях, наверное, можно ослепнуть от их красоты. Не расстраивает, что так мало наследников?

— Что ты, ничуть. Или это расстраивает тебя, и ты хотела бы за одного из них замуж? — посол подмигнул.

— Увы, но брак с шутом не послужит славе вашего дома. Да и единственный свободный мужчина — это Вы. А вот вашим внучкам, возможно, стоит обратить внимание на наши смотровые балы. Путешествие по Империи не дешево и за многое платить придётся золотом, но представьте какое это выйдет приключение! Новые места, новые знакомые, бальный этикет и учтивые кавалеры. И если хоть часть того, что я о ваших девочках слышала, правда, то по возвращении вам придется отбиваться от потенциальных женихов, — Милаши заговорщески подмигнула в ответ.

Она непринужденно беседовала с послом на ничего не значащие темы, краем глаза следя за Рором. Так как юноша не знал языка, ему осталось довольствоваться беседой с одним из свитских, что явно не входило в его планы. На лице Рора читалась нескрываемые досада и раздражение, а Милаши все не могла понять, что же привело друга наследного принца в эту комнату. А тем временем вышколенные слуги тихо унесли грязные тарелки и начали споро сервировать стол к чаю.

— Кстати, дедушка, — Милаши решила совместить нужное с необходимым, — я поспешила к вам, как только узнала о вашем приезде и как позволили приличия, а у вас уже гости. Представляете, как я удивилась, что не первая.

— Ну, этот мальчик зашел поприветствовать нас. Но как-то не очень искренне, — посол обернулся к гостю и вежливо кивнул, давая понять, что говорят о нём, а потом перешел на принятый в Империи язык. — Внученька, ты останешься с нами на десерт?

— Увы, как бы мне не хотелось подольше насладиться нашей беседой, но мои обязанности не ждут. Но мы с вами сегодня ещё встретимся на приёме, — шутесса с достоинством поклонилась и встала и соблюдая все принятые ритуалы покинула собрание.

До приёма действительно оставалось мало времени, а девушка хотела успеть переговорить с распорядителем и позаботиться о дополнительных указаниях на последующее застолье. Собрание занянулось до самой ночи, Милаши металась по залу как от пчелиного роя, выполняя свою роль и работая за учителя, поэтому, когда она вернулась в свою комнату, сил у неё осталось только чтоб умыться и упасть спать.

Утром девушка вновь посетила посла, воспользовавшись сложившимися за последние полтора года теплыми отношениями, и за чашечкой чая к слову посетовала, что не успела на приёме урвать ни одного даже крошечного десерта, а, если верить слухам, скоро на пряные мёды так взлетят цены, что даже королевскому двору это лакомство будет не по карману.

— Почему? Разве в прошлом году на западе Империи собрали мало мёда? — искренне удивился старичок.

— Нет, это был очень урожайный год, но как сделать пряный мёд без ваших специй? Купцы волнуются, что их всё сложней купить, — пожала плечами Милаши и одним глотком допила чай. — А жаль, я не встречала лучшего средства от подступающей простуды и от головной боли. — Милаши обратила внимание на заинтересованный вид посла. — Вы не знали? Очень советую. Но мне, увы, пора.

Под заинтересованным взглядом посла девушка откланялась и отправилась к Императору. Через несколько часов, как раз после обеда, когда Император собирался начать аудиенции, посол пришел с предложением подписать дополнительное соглашение к мирному договору.

Часть 4. Придворный шут

В дверь постучали и не дожидаясь ответа вошли. Милаши с усилием открыла глаза и сонно зевнула, увидев стоящего на пороге принца.

— Доброе утро, Ваше Высочество, дверку прикройте, пожалуйста, — девушка с усилием села на кровати, прикрыв ноги одеялом. — Что привело в такую рань? — буркнула она, едва дверь закрылась.

— Дела государственной важности, — не улыбаясь, сразу перешел к делу утренний гость. — Завтрак тебе скоро принесут сюда, готовься работать.

— Хар, издеваешься? Только закончилась неделя балов в честь окончания сбора урожая, в честь отъезжающих послов, в честь возвращения наших послов, в честь левой пятки божества и далее по списку. Война, что ли? Так это не по моей части, — зло проворчала девушка, снова зевнула и тряхнула головой.

— Мир, Милаши, не ругайся. Была бы война, тебя бы ни в коем случае будить не стали, чтобы не нервировать наших генералов, — юноша пристроился на стуле. — Ты что такая уставшая и сонная? — искренне удивился он.

— Ты точно издеваешься. Всю эту неделю у меня на сон оставалось не более двух часов в день, — Милаши заметила, что принц ещё сильнее удивился. — Выгнали Мирка, молодцы, а мне теперь разорваться что ли?! И утром на приёме вас с Императором сопровождать, и в обед гостей развлекать, а с ужина на балу работать. Вы-то при первой возможности откланяетесь с пожеланием хорошо повеселиться, а я-то до тех пор, пока самые устойчивые не разойдутся, зал не могу покидать. Ну дай уже поспать! — настроение у девушки портилось всё больше и её нисколько не беспокоил статус собеседника.

— Да, хорошо, что я сам пришел, а то были бы жертвы, — попытался пошутить принц. — Но твоё присутствие потребовал отец. У него испросил срочную аудиенцию один очень высокий гость, и получил приглашение на завтрак с Императором.

Милаши выругалась и всё же встала с кровати. Она, бросая сердитые взгляды на гостя, прошла к углу, где на табуретке стоял приготовленный тазик для умывания, и плеснула воды на лицо. Вздохнула, потянулась к полотенцу и, смирившись, потребовала:

— Рассказывай всё что знаешь, — девушка бросила взгляд на небо за окном, прикидывая время. — Кто, по какому поводу и какую цель несет моё присутствие. И не поворачивайся пока.

Под краткий рассказ Хара, Милаши быстро приводила себя в порядок. Она расплела убранные на ночь волосы, расчесалась и прибрала их в прическу. Переоделась в один из рабочих костюмов, выбрав для разнообразия вещи одного нежно-голубого цвета. Согнала закончившего рассказ принца со стула и раскрасила лицо голубой и синей пудрой и потянулась к шкатулкам с побрякушками, когда постучали посыльные с кухни.

Сытный и вкусный завтрак, а особенно огромная кружка кофе и тарелочка со сладостями, улучшили настроение девушки, поэтому сборы заканчивались уже не под сопровождение ругани, а в сосредоточенном молчании. Так же в относительной тишине они и шли к Императорской трапезной, только когда уже стали слышны голоса приглашенных, Хар тихо прошептал “Мы на тебя рассчитываем”. Девушка кивнула и отстав на пол шага зашла в зал.

В трапезной уже собрались почти все приглашенные, в основном близкие советники, министры и казначей, но новых лиц пока не было. Кое-кто из советников, свежих и выспавшихся, сочувственно кивнул шуту. В основном понимающие взгляды исходили от тех, чьи выросшие детки по полной насладились серией балов, тогда как их родители отстояли на большинстве приёмов. Им в ответ Милаши еле заметно улыбнулась, остальных окатила льдом, и словно куколка на полке застыла на своём месте в полушаге за спинками стульев Императора и наследного принца. Настроение у собравшихся заметно испортилось, ведь если вызвали шута, то завтрак будет проходить при соблюдении всех положенных по этикету церемоний, а значит, надежды обсудить некоторые вопросы испарились.

Долго ждать не пришлось, после объявления придворного распорядителя в зал вошел Император и все, кроме Милаши, поприветствовали его. И сразу же вызвали виновника утренних мучений девушки.

— Его Светлость Тар Мёран испрашивает срочную аудиенцию.

— Пригласите, — протокольно кивнул Император, а собравшиеся заметно насторожились.

В дверях показался крепкий мужчина среднего роста, он уже давно был не молод, ему шла уже пятая дюжина лет, но возраст ещё не одолел его и просматривался в основном в седине, морщинах и начавшей оплывать фигуре. Эланей держался с королевским величием, но терзающие его волнения можно было легко угадать хотя бы по тому, что к Императору он пришел одетый по дорожному, по тому, что он крайне редко появлялся в столице и мало кто знал его в лицо. Тар мимоходом оценил собравшихся и бросил укоризненный взгляд на Императора. А Император чуть пожал плечами, мол, сам виноват, срочно, официально… и начался положенный по этикету обмен приветствиями, приглашение за стол и дальнейшие церемонные переговоры.

Милаши наблюдала за аккуратными расспросами, прощупыванием ситуации, отметила, что гость всё ближе к тому, чтобы раздраженно огрызнутся, но старательно сдерживается. Но вот Тар Мёран развернулся чтобы подозвать официанта, и Милаши смогла полностью увидеть вышитый на груди герб — скалы на закате. Девушка с удивлением отметила, что герб кажется ей знакомым, но она о нём ничего не знает, хоть и помнит наизусть все гербовые древа. Мелькнувшую мысль девушка отогнала и вернулась к наблюдениям. Ей отчаянно хотелось зевнуть, несмотря на ударное количество кофе, умывание холодной водой и активированный бодрящий амулет.

Все облегченно вздохнули, когда слуги начали потихоньку уносить чайные принадлежности, а Император пригласил Тара пройти в кабинет и кивком позвал за собой наследного принца и Милаши, предложив остальным сотрапезникам придти с докладами немного позже. Девушка обреченно вздохнула и скорчила оставшимся досадливую рожицу — настоящие переговоры только начинаются.

— Ваше Величество, — обратился к Императору Тар, едва все четверо расположились в кабинете. — Теперь-то мы можем поговорить серьёзно?!

— Конечно, Ваша Светлость, — Император откинулся в кресле, и повертел в руках один из амулетов, судя по всему полностью разряженных. — Вы же просили срочно, срочно и получили. Мы даже были весьма удивлены вашим возвращением из вашего же добровольного отшельничества.

— Удивлены, — фыркнул эланей, — будто тут нам мёдом намазано. Но сейчас, увы, с этой проблемой я вынужден обратиться к вам. У меня Лохары заявили об отказе от своей присяги и о выходе из-под присяги всех их вассалов.

— Это такая проблема? — удивился принц. — Разве никто из соседних провинций не смог выделить вам переговорщика?

— Даже не просил, — совершенно спокойно ответил Тар и поспешил прояснить. — Они назвали причиной исход прошлой войны. Для них неприемлемо продолжать служить тем, кто признал поражение, когда ещё мог продолжать воевать, — он поморщился. — Их лён не затронули бои, а на другом краю провинции до сих пор деревни не отстроились полностью и я вынужден продлять поместное освобождение от налогов. Они следующим шагом будут свергать мою династию, будет война. — Император и наследный принц кивнули, давая понять, что представляют масштабы возможной катастрофы.

— Остальные ютары и аманы встанут на их сторону или на сторону Империи? — серьёзно поинтересовался правитель.

Милаши слушала разговор, не совсем понимая для чего её позвали сюда, но добросовестно наблюдала, прислонившись к стене у окна. Император деловито уточнял те или иные стороны конфликта, границы зоны мятежа, фамилии…

— Хорошо, — Император отложил амулет и встал, давая понять, что гостю пора. — Сегодня вечером будьте готовы отправится в обратный путь. Я выделю вам переговорщика, и как только подготовят необходимые документы вы покинете Столицу.

Едва за просителем закрылась дверь, как в неё постучали, и в кабинете появился глава Сыска.

— Подготовьте подробные отчеты о дворянах в провинции Мёран и обстановки там. Устный доклад жду через час, а подробные отчеты передадите Милаши не позднее чем через два часа. — Император перевел взгляд с офицера на шута. — Милаши, ты отправишься переговорщиком и делай с ними что хочешь. Можешь ни с кем не церемонится — ни у кого там нет никаких заслуг ни перед Империей, ни перед Императорами. Эскорт и карета будут ждать тебя во дворе возле северных ворот.

Девушка икнула от удивления и даже принц и сыскарь изумленно смотрели то на шута, то на правителя. Император пожал плечами давая понять, что не собирается менять решение, как и не сомневается, что она придумает, как поставить отступников на место. Но как только первое замешательство схлынуло, Милаши ухмыльнулась, поймав за хвостик мысль, сообразив почему отправляют шута.

— Тогда я пойду собираться, — она ухмыльнулась Императору и обернулась к сыскарю. — Я зайду к вам в кабинет после обеда, если Вы не против.

* * *

К полудню Милаши успела собрать и отправить в карету уложенные в две сумки вещи, ссыпать в два мешочка заготовленные амулеты посланники, договорится с Сыском, зайти попрощаться к принцу и к Императору. И вот забегавшаяся девушка свернула с залитой солнцем аллеи в всегда затенённый двор и в полной мере насладилась открывшимся зрелищем.

Возле приготовленной кареты среди ожидавшего отряда нетерпеливо расхаживал Его Светлость Тор Мёран, поглядывая то на один выход во двор, то на другой. Тут ему на глаза попалась худая фигурка, запрятанная в светло-голубой наряд. Безмятежная шутесса настолько не походила на ожидаемого им кого-нибудь из уважаемых дворян из свиты Императора, что он споткнулся и замер. А Милаши тем временем подошла, приветственно кивнула, помахала рукой нескольким знакомцам, назначенным в эскорт, и буркнув “поехали” села в карету. Мёран, опомнившись, присоединился к ней.

Дни пути по Императорским дорогам летели и тянулись одновременно. Тор опасливо посматривал на спутницу, сменившую шутовской наряд на обычную одежду и смывшую грим, недоумевал, почему с таким важным поручением отправили девицу лет пятнадцати-шеснадцати. Его спутница же первую половину пути просто напросто проспала, просыпаясь, когда они останавливались в тавернах и гостевых домах, да и то, только чтобы поесть и удалится в выделенную ей комнату. Вторую половину пути посланница вела себя ещё более странно. Она, потратив ночь на получение писем, углубилась в изучение вороха бумаг.

И вот, спустя неделю, до замка восставших дворян осталось несколько часов пути по извилистым провинциальных дорогам. Правитель Мёран, глава дома эланеев этой провинции, опасливо посматривал на дверь гостевого дома, ожидая задерживающуюся спутницу. И дождался, когда с крыльца легкими шагами сбежала Милаши, вновь одетая шутом, только выбравшая в этот раз костюм из серой и коричневой мешковины, с подкрашенным серым лицом и с распущенными волосами, густой волной накрывшими спину.

— Успокойтесь, Ваша Светлость, — обратилась к нему девушка. — Просто подождите несколько дней и получите повторную присягу.

— Надеюсь, Вы знаете что делаете, — попытался смириться правитель и присоединился к девушке в карете.

Но успокоиться у него не получалось. Он наблюдал за любознательно разглядывающей в окошко пейзажи спутницей и начинал верить, что Императору зачем-то потребовалась война. А тем временем карета с эскортом подъехала к воротам замка — основательно и со знанием военного дела выстроенной крепости. Милаши вышла, захватив несколько листов из своих кип документов и закрыв перед носом правителя дверь.

— Вех лейтенант, устраивайтесь в ближайшем гостевом доме и ждите меня там, — приказала девушка главе эскорта. — Я скоро присоединюсь.

— Керра, это может быть небезопасно, — нахмурился командир.

— Тогда как устроитесь, пришлёте кого-нибудь меня встретить. Идите.

Как только карета скрылась из виду, девушка постучалась в ворота.

— Кого там принесло! — раздался недовольный голос то ли привратника, то ли караульного солдата. — Милостыню не подаём.

— Я переговорщик по вопросам присяги. Позови хозяина замка, чтобы он встретил меня, — уверенно потребовала девушка, но услышала в ответ смех. — Живо! — рявкнула она тоном, не допускающим сомнения в том, что приказ выполнят.

Этот приём сработал, и Милаши услышала топот тяжелых сапог, бегом удаляющихся от ворот. Но вскоре солдат вернулся с отказом.

— Не хочет спуститься, значит, — с ледяным спокойствием повторила девушка ответ показавшегося из калитки караульного. — Так пусть передумает, прибыл посол от Императора Ногарда Девяносто Седьмого! Я требую, чтобы хозяин замка меня встретил лично со всеми полагающимися почестями! — повелительно отчитала она и показала бумагу, опечатанную по низу сургучом с императорскими печатями.

В этот раз стражник, после короткого изумлённого замешательства, стрелой полетел вглубь замка. И в этот раз он запыхавшись вернулся быстрее, чтобы пряча глаза предложить проводить её в зал. Но хозяин выйти лично отказался.

— Я запомню это. Я вернусь через час, пусть подумает, — спокойно сообщила девушка и отправилась обедать.

Через час, как и обещала, Милаши вернулась. Всё так же одетая в мешковину, одна и с бумагами в руке. В этот раз на её требование Их Сиятельства Лохары ответили более осторожно. К ней вышли наследник дома с матерью и, покосившись на печати, вежливо улыбаясь, проводили в зал.

Зал приемов с тёсанным каменным полом и затянутыми гобеленами стенами, встретил девушку настороженной прохладой. Присутствующие благородные, до половины заполнившие просторную комнату, выстроили что-то похожее на живой коридор до помоста правителя, и каждый ощупывал Милаши колючим оценивающим взглядом.

— Приветствую тебя, — хмуро проговорил сидящий в кресле мужчина, а сопровождавшие девушку женщина с парнем заняли свои места за его спиной. — Представься, — потребовал он уверенней, разглядев Милаши.

— Посол Императора, отправленный для переговоров по вопросам нарушения вассалитета, личный шут его Высочества наследного принца, придворный шут Императора, — пожав плечами назвала себя девушка. — Ранг? Я шут, у меня нет ранга. — она выдержала паузу, наслаждаясь перешептываниями среди собравшихся и их замешательством. Милаши улыбалась, понимая, что среди собравшихся нет никого низкого ранга, но от попытки вышвырнуть нахалку их удерживают только имена и ранг её покровителей. И когда восставшие вассалы окончательно почувствовали себя оскорблёнными, продолжила: — Вот подорожное письмо с печатью Императора, — шут невозмутимо развернула тот же документ, что демонстрировала стражникам. — А вот моя верительная грамота, подтверждающая полномочия, — Девушка подняла над головой свиток и, подцепив ногтём печать, сорвала её, разворачивая бумагу.

Его Сиятельство подавился возмущенной репликой, зал затих от такого вопиющего поведения. Казалась, что перед глазами дворян проносятся строки дипломатического протокола, а сама виновница замешательства довольно улыбалась, пережидая волну ропота и вслушиваясь в напряженные шепотки, поясняющий несведущим суть очередного оскорбления.

— Да что ты, — выругался хозяин замка. — Передавай грамоты, говори предложение этого труса Мёрана и убирайся!

— Для начала, грамоты я вам не отдам, — проигнорировала вспышку гнева Милаши и невозмутимо свернула бумаги. — Потом, мои полномочия, если вы не заметили, исходят не от его Сиятельства Тор Мёрана и его дома, а от Императора. Лично от Императора. Вы, расторгая присягу с домом эланеев и не представившись Его Величеству, забыли, что расторгали её и с Императором. Поэтому я требую, — Милаши повысила голос, — чтобы Вы и все пошедшие за вами принесли повторную присягу Тору Мёрану и Императору от своего имени и имени своих домов. Я требую, чтобы каждый из вас поклялся в безоговорочной верности Империи и династии Ногард. Я требую, чтобы вы компенсировали беспокойство и расходы Императорского двора на разрешение вашего предательства и отправку посольства в двенадцатикратном размере.

— Это всё? — прозвенел наполненный яростью рык Лохара-старшего. — Вон!

— Я вернусь завтра. Надеюсь, Вы меня встретите подобающе, — Милаши с достоинством поклонилась и в тишине, развернувшись, ушла.

В таверне, пристроенной к гостевому дому, полностью занятому посольством, чувствовалось напряжение. Лейтенант нервно постукивал по стойке трактирщика, его солдаты, чувствуя настроение командира, притихли за столиками, а Тор Мёран ходил по залу, словно запертый зверь. Когда сквозь низенькую дверь, пригнувшись, вошли Милаши и встречавший её солдат, раздался сдвоенный вздох облегчения. Лейтенант вернулся к нетронутой кружке с каким-то напитком, а почтенный эланей поспешил навстречу девушке.

— Как прошли переговоры, — потребовал он, вглядываясь в спокойное непроницаемое перепачканное размазанным гримом лицо Милаши.

— Как и ожидалось, они в гневе и ярости. Завтра продолжу, — девушка пожала плечами и зевнула. — Хозяин! Покажи мою комнату, ужин подашь туда. А сейчас я устала, мне нужно отдохнуть.

— Но, но, но… — от возмущения Мёран начал заикаться, не находя слов. — А как же переговоры?

— Да не волнуйтесь, через пару дней они сами придут к вам, наперегонки обещая всё что захотите, — обернулась с лестницы девушка, оскалилась в улыбке и продолжила путь наверх. Солдаты хихикнули, отворачиваясь от растерянного дворянина.

А Милаши тем временем закрылась в выделенной ей комнатке и устало сползла по дверному косяку на пол. Так она и сидела с закрытыми глазами и глубоко дышала, отпуская напряжение, пока в дверь не постучали “Ужин”. Девушка собралась и, не глядя на тарелку, механически поела, одновременно составляя письмо во дворец и отправляя его через амулет. Едва покончив с делами, Милаши не торопясь умылась, переоделась и легла спать. Из своей комнаты она вышла только к обеду.

В общий зал, в котором опять переживал Тор Мёран и спокойно сидели несколько солдат, по лестнице вновь спустился шут при полном облачении. В этот раз не было ни мешковины, ни оттененных серым скул, но не было и невесомой статуэтки, в образе которой эланей видел её в свите Императора. В этот раз девушка облачилась в алую рубаху, кроваво-красный жилет, кирпичного оттенка штаны и тёмно-красную полуюбку, скреплённую золотым колокольчиком. Волосы, накануне свободно подающие на спину, в этот раз она высоко подняла и перетянула красной лентой с золотым бубенчиком. И лицо опять покрывал легкий грим с нарисованными розовой пудрой по белому глазами и лихорадочно блестящими губами, тоже вызывающего оттенка красного.

Увидев надменный красный росчерк придворного шута, его Сиятельство закашлялся, подавившись глотком чая, а солдаты заухмылялись. Гвардейцам эскорта было не привыкать к вызывающим нарядам Милаши, они их достаточно видели на приёмах, вот и наслаждались замешательством непривыкшего дворянина. А Милаши, мысленно похвалив себя, спустилась в зал и потребовала обед.

— Керра, — осторожно обратился к ней Тор Мёран. — Вы идете продолжить переговоры?

— Ещё нет, — дернула плечиком девушка, — чуть позже. Ваша Светлость, просто подождите в комнате, напишите письмо домой, подумайте что потребуете, соглашаясь принимать присяги… да и просто отдохните.

— Но! — возмутился собеседник.

— Просто не мешайте, — поспешила перебить Милаши. — Я здесь по воле Императора и по вашей же просьбе. Если Вы не были согласны с моим назначением переговорщиком, надо было высказать это ещё в Столице, но не сейчас же!

— Знал бы, что вы так молоды, так бы и сделал. Какой опыт в таких делах может быть у такой соплячки.

— Эта соплячка, — Милаши зло и в упор посмотрела на эланея, — шут Императорского двора. Эта соплячка допущена ко всем переговорам с послами, посредник при подготовке к переговорам и состою при дворе с шести лет. Вам мало моего опыта? Или Вас не устраивает моё знание этикета, гербов и домов? — не ожидавший такой вспышки дворянин отшатнулся, ему даже показались промелькнувшие в её аметистовых глазах огненные искры. — Если у Вас есть более достойный кандидат, то обратились бы к нему. А теперь не мешайте.

Раздосадованная собственным проявлением эмоций девушка забрала приготовленный для неё пузырёк свежих чернил и ушла наверх. Через полчаса девушка вновь спустилась, поманила одного из солдат за собой и ушла в замок.

Едва Милаши постучала в ворота, как тут же в них открылась вчерашняя калитка и её поприветствовали бледная хозяйка замка с сыном. Измотанные ожиданием они проводили посланницу Императора в тот же зал, что и вчера. Собравшиесяпохоже ждавшие её с самого утра, поредевшим составом встречали шута, они отводили растерянные взгляды, как будто пламенный росчерк наряда ослеплял. А вот хозяин замка был другого мнения, раздраженно и прямо смотря на Милаши, как будто даже не обращая внимания на сменившие мешковину блестящие шелка.

— Приветствую посланницу Императора. Тебе есть что сказать? — зло рыкнул он.

— Конечно, но я бы с большим удовольствием выслушала ваши вассальные клятвы, — бесстрастно ответила Милаши и, немного повысив голос, повторила ультиматум. — Я требую, чтобы вы все принесли повторную присягу Его Светлости Тору Мёрану и Его Величеству Императору от своего имени и имени своих домов. Я требую, чтобы каждый из вас поклялся в безоговорочной верности Империи и династии Ногард. Я требую, чтобы вы компенсировали беспокойство и расходы Императорского двора на разрешение вашего предательства и отправку посольства в двенадцатикратном размере. Я требую, чтобы Вы в течение двух лет платили налоги в двукратном размере.

— Как ты смеешь, шут! — взревел Лохар.

— В течение трёх лет, — и, не делая паузы даже чтобы перехватить дыхания перешла на повелительный тон: — Я шут наследного принца и шут Императора! Оскорбляя меня, вы оскорбляете и их! — едва заметная пауза и вкрадчивый шепот, переходящий в звонкий крик. — Вы готовы принять кару за оскорбление императора!

Девушка выдержала паузу, дожидаясь, пока эхо её голоса полностью поглотят гобелены и шторы, а потом повторила ультиматум уже спокойней:

—Я требую, чтобы вы все принесли повторную присягу Его Светлости Тору Мёрану и Его Величеству Императору от своего имени и имени своих домов. Я требую, чтобы каждый из вас поклялся в безоговорочной верности Империи и династии Ногард. Я требую, чтобы вы компенсировали беспокойство и расходы Императорского двора на разрешение вашего предательства и отправку посольства в двенадцатикратном размере. Я требую, чтобы Вы в течение четырёх лет платили налоги в двукратном размере. Жду ответ до завтра. Я приду завтра последний раз.

Не дожидаясь пока благородное собрание сбросит оцепенение, Милаши ушла. Она тайком сжимала руки в кулаки, чтобы скрыть, как они дрожали от напряжения, пережитого во время “переговоров”. Вернувшись в трактир, девушка, как и накануне, заперлась в комнате, но едва село солнце спустилась в общий зал, одетая шутом полностью в черном, словно бы дневное пламя прогорело и остался только уголь. По её указаниям центр комнаты освободили, оставив лишь один маленький столик и один стул за ним.

— Ваша Светлость, спускайтесь к нам! — во всю мощь своего голоса крикнула она и, ловко вспрыгнула на стойку, вольно усевшись на ней и взяв кружку вина. — Скоротайте ночь с нами, не скучать же в одиночестве.

Наверху послышались шаги, но вниз спускаться никто не спешил. Девушке и ухмыляющемуся трактирщику даже показалось раздавшееся оттуда сердито-обиженное сопение. Но, конечно, показалось, ведь такие мелочи нельзя услышать сквозь потолок или через закрытую дверь и коридор с лестницей.

— Лейтенант. А вы выпить не желаете?! — снова крикнула улыбнувшаяся девушка и, повернувшись к трактирщику, спокойно попросила: — Мне все мои спутники нужны в здравом уме, поэтому не выносите нам слишком много хмельного. Эта ночь будет шумной.

И словно подтверждая её слова, в дверь трактира осторожно постучали. Милаши кивнула на и трактирщик пошел открывать. В зал, оглядываясь, зашел один из дворян, которых переговорщица видела в зале замка.

— Я бы хотел поговорить о присяге, — неловко выговорил он, скомнанно поприветствовав Милаши.

— Ваша Светлость, — заорала девушка, — к вам проситель, спуститесь уже! — она глотнула из кружки и обратилась к просителю: — Это не ко мне разговор, подождите чуток.

Но ожидание не потребовалось — на лестнице показались Тор Мёран и командир эскорта. Милаши глазами намекнула эланею сесть за стол в центре, а лейтенанта поманила к себе за трактирную стойку. Со своего места девушка могла наблюдать за развернувшимся представлением. А посмотреть было на что, первый посетитель только разговорился с Мёраном, как в дверь снова постучали и вереница просителей потянулась. До утра перед удивленным, но довольным эланеем склоняли колени, уверяя в своей преданности, вассалы восставшего Лохара, прося о возможности принести вассальную присягу лично, если его Сиятельство откажется. Они просили уберечь их семьи от тени отступника, высказывали опасения, что за оскорбление Император решит расправиться силой и многое другое. Милаши и лейтенант порой обменивались понимающе-насмешливыми взглядами, а под утро один раз еле сдержались, чтобы не захохотать в голос, когда, так же как и остальные просители, тайком, к ним пожаловал племянник мятежного Лохара.

Когда после завтрака не выспавшаяся, но довольная Милаши, отправилась в замок, она пошла не одна. С собой девушка позвала Тор Мёрана и лейтенанта, по дороге объяснив им как себя вести. Поэтому в воротам они постучали серьёзными, а посланница Императора угрюмой и суровой. В этот раз перед ней не стали открывать калитку, а распахнули сами ворота. И встречали посланницу Императора намного торжественней, чем в предыдущие разы. И в зале, куда их проводили, в этот раз люди стояли бок о бок, оставив свободным лишь узкий коридор к помосту. А с возвышения на них хмуро смотрел мятежный ютар, которому уже нашептали о ночных просителях. Он молча спустился к ним навстречу, преклонил колено.

— Прими мою присягу, — вопросил он хорошо поставленным голосом.

* * *

Милаши вернулась в императорский дворец после более чем двухнедельного отсутствия. Девушка отправилась в обратный путь сразу же, как засвидетельствовала возобновление вассалитета, даже отчет о своей миссии она писала и отправляла уже в пути.

Нет, всё же она задержалась немного, чтобы попрощаться с растерянным Тор Мёранам. Оставляя самую северную провинцию Милаши тепло улыбнулась местному правителю и заверила его, что не стоит её благодарить, ведь она просто, наконец-то, смогла вернуть услугу, оказанную ей домом Мёран. Но Его Светлость так и не узнал, чем же его род заслужил участие шута, ведь они действительно очень много лет не были в Столице.

А дворец встретил Милаши привычной суетой и привычной работой. Поэтому, едва приведя себя в порядок после долгой дороги, девушка начала собираться к правителю и его наследнику, благо о встрече она договорилась ещё в пути.

Не склонная тратить лишнее время на сборы перед выходом в свет, в этот раз она готовилась к событию, о котором размышляла уже несколько дней. Так что задолго до назначенного часа вышла из комнаты в своём шутовском наряде, в этот раз из серебристых и золотистых тканей и с прикрытым серебристым кружевом лицом. И от её улыбки отступали и прижимались к стенам встреченные слуги, стражники и слоняющиеся по дворцу благородные бездельники. И в таком многообещающем виде Милаши и пришла к наследному принцу, усевшись за стол напротив него.

— Ужинаете, Ваше Высочество? — довольно промурлыкала девушка и потянулась к ближайшей тарелке.

— Уже вернулась? — улыбнулся в ответ принц. — Даже за “высочество” сердиться не буду. Присоединяйся, вечно голодная. Видимо, всё прошло удачно.

— О, да, — рассмеялась Милаши. — Эта попытка отказаться от вассальной клятвы запомнится надолго! — рука потянулась к следующему блюду. — О переговорах расскажу чуть позже, а пока лучше расскажи, что тут было, пока я ездила?

— Скука тут была, — Хар пожал плечами, наблюдая всегда удивляющую его картину как по волшебству пустеющих тарелок. — Трёхнедельный перерыв в приёмах и балах, просителей на аудиенциях почти нет, все разъехались по домам подводить итоги лета, а придворные ходят благостные, как коты после сметаны.

— Хм, шута на них нет, — сориентировалась в происходящем сотрапезница и отправила в рот очередной кусочек. — Пусть ещё вечерок порадуются, если смогут.

— Если смогут? — откинулся на спинку стула Хар и чуть удивленно приподнял бровь. — Любопытно.

— Ты ведь не думаешь, что меня по пути к тебе никто не видел. — Пустых тарелок становилось все больше. — Но нам с тобой уже пора, — добавила девушка, отправляя в рот последний кусочек и отряхивая руки, поднимаясь.

— Куда?

— К Императору. Он, уже, наверное, ждет.

Принц подскочил и вышел из своих покоев вместе с шутом, вновь прикрывшем лицо до носа кружевным отрезом. По дороге наследник в полной мере оценил впечатление, которое его спутница производила на окружающих. Заподозрив подвох, он тихим шепотом уточнил:

— Новый амулет?

— Почти. Большей частью мои собственные обаяние и репутация. И немного их нечистая совесть, — так же тихо ответила девушка и причмокнула золотисто-серебристыми губами застывшему почетному караулу. Они пришли.

В покоях Императора не было никого из посторонних и, убедившись в этом, Милаши поздоровалась и непринужденно устроилась на подоконнике, нагло предложив венценосцам места в креслах за стоящим рядом крошечным столиком.

— Нахалка, — беззлобно захохотал Император. — Сын, ты это видел? — легко хлопнул он принца по плечу и сел в предложенное кресло.

— Ну, — задохнулся то ли от возмущения, то ли в восхищении выходкой Хар, но последовал примеру отца.

— Ты как всегда будешь кофе? Тогда придется сползти с насеста и сходить за подносом с напитками, — чуть укорил её Император.

Милаши пожала плечами и царственным жестом поманила ожидающие на сервировочном столе чайничек, кофейничек, чашки и вазочки, которые с легким стуком приземлились на столешницу между Императором и принцем. Всё так же не покидая облюбованное место, девушка отвесила шутовской поклон, щелкнула пальцами и в её руке почти сразу оказалась уже наполненная чашка.

— Копии своих отчетов о поездке тоже приманишь? — поинтересовался Император, наполняя чашку для себя.

— Зачем? — Милаши, наконец, отвернула прятавшее глаза кружево. — У меня с собой оригинал, — говоря это, она достала из-за отворота жилета сложенные пополам листы.

— Вот ведь язва. А всего три года назад была тихой славной девочкой. Что с тобой случилось! — риторически вопросил он и протянул брошенные на стол листы не разворачивая принцу.

— Я начала серьёзно работать при вашем дворе, — проигнорировав издевку серьёзно ответила шутесса. — Ну и мне по статусу положено.

— Оставим. Пока Хар читает, расскажи о том, что ещё ты там увидела. То, что не стала писать.

— Что агенты Тайного Сыска там либо ленивы, либо слепы и глухи. Эта провинция может стать проблемой большей, чем юго-запад с его дурными наклонностями. — Милаши скривилась, вспоминая наводнивших этим летом двор молодых дворян из той проблемной провинции. — Императорская дорога строится настолько же медленно, сколь и тщательно. Люди пожимают плечами и ссылаются на погоду — зимой холод, летом то зной, то дожди. Тор Мёран не мог не знать, о недовольстве собственных дворян, чувствующих себя оскорблённым за поражение сорок лет назад. Не мог не знать, но закрывал глаза и поощрял обособление их от Имперской столицы. Внутреннего мятежа в этот раз мы избежали, зажравшихся недовольных в ледяные помои макнули, но оттуда стоит ждать беды.

Император скривился, услышав не принятые среди воспитанных людей слова, но согласно кивнул больше своим мыслям, чем словам девушки.

— Слухи о твоих “переговорах” опередили тебя и уже разлетелись повсеместно. Насколько понимаю, пока они дошли хотя бы до Столицы, их сильно приукрасили…

— Не приукрасили, — перебила правителя шутесса. — Приуменьшили, чтобы не сознаваться в собственной глупости и унижении.

— Даже так? — искренне восхитился Император. — А ведь северяне славятся своим самообладанием. Буду знать, что ты и такое можешь.

— Ещё один, максимум два раза, такое сделать получится, но не больше. В этот-то раз против них сыграло из добровольное отстранение от вашего двора, и они просто не сталкивались с моими выходками. Придворных не проймет даже если я заявлюсь голой, — принц, читавший отчет и запивая информацию чаем, этим же чаем чуть не подавился на последних словах, а Милаши продолжила. — Остальное дворянство уже три года разыгрывает придворных новичков, припоминая своё первое столкновение со мной в роли шута.

— Скорей припоминая, что ты с ними вытворяла после их попыток тебя подкупить, — в его голосе чувствовалось какое-то предвкушение. Он, не делая паузы, всем корпусом развернулся к принцу. — Приятно знать, что в твоём окружении есть кто-то, кому ты можешь полностью доверять. Кого-то, кому даже сотня больших золотых разом в качестве подкупа недостаточная сумма. Не так ли?

— Врали, не заплатили бы, не было у них таких денег, — буркнула себе под нос Милаши, пока Хар искал в словах отца подвох.

— Я стараюсь доверять своим друзьям, но, к моему сожалению, не по всем вопросам получается, — ответил наследник и вернулся к чаю, следя глазами за ехидным Императором.

— Что, даже своей сестре не доверяешь? — вкрадчиво поинтересовался правитель и с удовлетворением наслаждался кашляющим чаем принцем и уронившей чашку Милаши.

— Какой сестре?! — откашлявшись, хрипло поинтересовался Хар.

— Единокровной, — Император поймал удивленный взгляд сына и укоризненный дочери. — Вот она, на подоконнике красуется. Разве она тебе не рассказала?

— И не собиралась, — Милаши быстро взяла себя в руки и теперь говорила серьёзно, отбросив всякое шутование. — Мне казалось, что мы уже закрыли этот вопрос, когда я вернулась обратно шутом. Сама. Добровольно.

— И я убедился в твоей способности молчать. Более того, не собираюсь делать вид, что не вижу того что ты делаешь для трона.

Хар переводил удивлённый взгляд с отца на появившуюся сестру и слушал их холодный деловой спор. В голове не укладывалось, что эта неуправляемая амулетница, практически через день утаскивающая то его обед, то ужин, теперь оказалась его кровной роднёй. И как теперь с ней общаться? Как с сестрой? Как с подругой? Как с чужой?

— И вы молчали? — вырвалось у него. Спор замолк.

— А ты бы согласился три года назад принять меня в свою свиту шутом? Поэтому и не сказала. Когда всё открылось, — сочувственно улыбнулась девушка, — мне потребовалось больше месяца, чтобы всё обдумать и принять. А остальное — вопрос имперской безопасности.

— Кто ещё знает?

— Её мать и Мирк знал, — ответил Император. — Подвох чувствуют ещё несколько человек, не понимая, почему я так привечаю девочку, теряются в догадках. Сейчас они успокоились, остановившись на версии благодарности к другу.

Милаши, оставившая свой уютный подоконник, примиряюще провела своей рукой по руке принца, всё ещё сжимавшей отчёты, прошлась по комнате, задумавшись. Император с сыном молча играли в гляделки, решая каждый для себя что ещё нужно спросить или сказать. Девушка досадливо поморщилась, поняв, что желаемую награду попросить не получится — просто неуместно сейчас вызвать ещё одного магистра для её обучения и отпустить её на свадьбу матери. Но тут её взгляд натолкнулся на один из своих колокольчиков, прикреплённых возле двери. Этим амулетом юная артефактница гордилась — он начинал звенеть, когда кто-то пытался подслушивать под императорской дверью. А ведь…

Когда Милаши завершила свой круг почёта и вернулась к столику у окна, она уселась прямо на пол чуть в стороне от осколков разбитой чашки и посмотрела на отца и брата. В её глазах плясали хищные огоньки, она улыбалась той улыбкой, от которой разбегались все встречные.

— Раз уж вы сейчас публично признали наше родство, — начала девушка, — и признали мои заслуги перед короной хотя бы за последний год… Я требую всё положенное мне как принцессе. Свою свиту, свой двор и возможность работать с Тайным Сыском напрямую.

— Зачем?

— Что?

Два возмущенных голоса слились в один, а девушка довольно прислонилась к стене, снизу вверх смотря на них.

— И работать не на всех приёмах, всё же разорваться у меня не получится, — добавила она. Выдержала паузу, подтверждая, что сейчас использует ту же тактику, что и на переговорах на севере. — Контроль за выбором артистов при дворе и возможность посещать светские и полусветские вечера за пределами замка. — В эту паузу Милаши полюбовалась на отвисающие челюсти. — Собственная сеть агентов, естественно, совместная с сыскарями.

— Хватит, — остановил, что ругнулся Император. — Убеди меня.

— Сомневаетесь, что кровью истеку ради брата?

Император кивнул, соглашаясь, а принц клацнул зубами, поняв, что так и сидит с открытым ртом. Юноша, идя этим вечером сюда, не был готов к тому, что узнал. Он словно в первый раз увидел девушку, которую знал почти десять лет, и по-новому увидел собственного отца.

— Я, пожалуй, пойду, пока ещё могу идти, — тихонько объявил принц и, не откланиваясь, направился к дверям. — Мне надо побыть одному.

Милаши и Император проводили его взглядами и перешли к подробному обсуждению воплощения требований шута в жизнь.

Часть 5. Призвание шута

Жизнь во дворце неумолимо менялась. И эти изменения с каждой неделей становились заметнее, и никто уже не сомневался, что уже ничего не вернётся на те места, на которых оно было месяц и два назад. После возвращения шута из поездки уже на следующий день к Императору были по очереди вызваны Глава Тайного Сыска, казначей, распорядитель двора и дворецкий. И все они выходили весьма раздраженными, но, не отвлекаясь на разговоры, спешили вернуться к работе. Через два дня Милаши переехала из своей комнатки в огромные покои с собственным залом приёмов. С тех же пор она почти перестала показываться одетой в обычную одежду, только в свои шутовские костюмы. И чем сильней набирала обороты новая деятельность девушки, тем видней становилась размолвка между придворным шутом и наследным принцем.

И вот наступил день, с которого по настоящему начинается для Милаши новая жизнь, жизнь с другими обязанностями, жизнь в ином статусе. День, после которого она сама себе не разрешит повернуть назад, что бы ни случилось.

Рассвет Милаши встречала на своем любимом месте, сидя между зубцами одной из западных башенок внешней стены. Края свернутого одеяла, постеленного на камень, прихватил иней, а изо рта девушки размеренно появлялись облачка пара, но морозное утро затянувшейся осени казалось её нисколько не беспокоило. Девушка безмятежно наблюдала, как на фоне ещё ночного неба начинали вырисовываться очертания замка и как первые лучи солнца зажигают застеклённые окна. Из отстранённой задумчивости Милаши выдернули тяжелые шаги прошедших мимо стражников. Которые заметив девушку остановили разговор, но узнав шута, возобновили его с того же места.

— Пора, — выдохнула Милаши. — Сегодня будет долгий день.

Девушка ловко соскочила с одеяла, на ходу свернула его, стремительными шагами измеряя путь вглубь замка. За её спиной осталась внешняя стена, служебные дворики и малоизвестная калитка в дворцовый сад, аллеи, тропинки и коридоры. И вот дверь её новых покоев, до сих пор не привычных.

Милаши открыла дверь, мысленно ругнувшись на себя за то, что забыла её запереть. Вошла в свою гостиную, всего пять на пять шагов, без окон, но с дверью в каждой стене. Зал приёмов, кабинет, жилые комнаты. Задержавшись на мгновение, она решительно направилась в кабинет, бросив у порога одеяло и огибая разномастные стулья, кресла и зацепив коленом угол столика в центре. На двери кабинета уже стоял лично ей составленный магический замок, но Милаши привычным движением открыла его и вошла внутрь.

Улыбнулась, в лицо ударил свет из окна и родной запах чернил, бумаги и магической лавки. Насладившись моментом, девушка принялась за работу. Аккуратно разложенные и снабженные бирочками колокольчики-посланники были спокойны, Милаши мысленно пожала плечами, зная, что это богатство заработает не скоро. А вот рабочий стол, уже сильно заросший всевозможными мелочами, просто необходимыми под рукой, и, не смотря на свою нужность, зарастающих пылью, испортил настроение, напомнив о неудачах ночи. Вздохнув, девушка принялась раскладывать всю свою бесценную кучу хлама по местам на полках стеллажа, занимавшего почти всю стену, чистые листы бумаги вернулись в один из ящиков, чернильница, карандаши, смахнуть пыль…

Когда Милаши, наконец, взяла в руки последний оставшийся на столе амулет, в гостиной раздались голоса. Она раздраженно щелкнула по почти пустой столешнице и отправилась завтракать. Возле дверей девушка остановилась, взявшись за ручку, глубоко вдохнула, вспоминая умиротворение рассвета и впитывая аромат нового дома, и вышла с улыбкой.

— Доброе утро, — поприветствовала она расставляющую тарелки девочку лет на пять младше себя. — Ко мне скоро должны подойти гости. Принеси, пожалуйста, дополнительные чашки и ещё кофе.

Девочка кивнула и поспешила обратно на кухню, а Милаши положила перед собой амулет, который всё ещё держала в руке и принялась за завтрак. Аппетита не было, но непризнанная принцесса хорошо знала, что силы ещё понадобятся, поэтому механически отправляла в рот еду, грустно рассматривая безделушку. Ещё тогда, сразу после разговора с Императором, как только она вернулась к себе в комнату, девушка нашла среди своих магических побрякушек амулет-посланник, вторая половинка от которого была у принца. Она отправила письмо, на следующий день ещё одно, но ответа до сих пор нет.

— Керра, вот то, что Вы просили, — служанка занесла тяжелый поднос. — И Ваш гость вот-вот придет — он задержался на лестнице, встретив Асилу, — девочка хихикнула и стала ловко составлять на освободившийся поднос пустые тарелки.

— Наоборот, он подоспеет как раз вовремя. Иди уже, и начни, наконец, хотя бы для виду стучаться, — улыбнулась в ответ Милаши.

Только девочка убежала и Милаши налила себе горький напиток, как в крошечной гостиной подчеркнуто соблюдая протокольные условности, появился один из младших распорядителей двора. Скривившаяся обиженная моська юноши, её ровесника, окончательно уничтожила последние следы утреннего настроения.

— Садись и бери чашку, — рявкнула Милаши. — А лучше объясни, чем недоволен. Тебя рекомендовал Старший Распорядитель Двора, как честолюбивого юношу. Он ошибся? Ты не хочешь повысить свои шансы в будущем занять его место? — её собеседник, всё же севший напротив, вздрогнул, и девушка продолжила спокойней. — А как ты думаешь, кого предпочтёт повысить Канцелярия, того кто несколько лет стоял попугайчиком в дверях, или того, кто несколько лет участвовал в организации приемов от и до?

— Второго, — пристыжено буркнул юноша.

— Если больше возражений нет, давай работать. Показывай, как сейчас выглядит список гостей?

Пока шла конструктивная беседа с юношей, в дверях замаячили следующие посетители. Милаши поприветствовала их кивком и жестом пригласила за стол, поспешила завершить разговор с распорядителем и отправить его. Зашедшие с докладами люди Тайного Сыска, приписанные к шутовскому двору. С этими ребятами Милаши работала почти весь месяц и давно нашла общий язык, но в этот раз обсуждение затянулось и закончилось только после обеда.

Поесть у девушки так и не вышло, так как она уже опаздывала к дворцовым портным, которые не выпускали её из своих мастерских до самого ужина, на который уже тоже не осталось времени. Поэтому Милаши, вернувшись обратно, даже не стала зажигать свечи в крохотной гостиной, а сразу направилась в жилые комнаты.

Дверь открылась, чуть скрипнув, и девушка зашла в просторную спальню. Хоть её прежняя комнатка неуклонно зарастала вещами и становилась тесной, в новой было пусто — почти все вещи поселились в кабинете, а одежда в крохотном гардеробе рядом с умывальной, двери в которые прятались за шторой. Всё. Единственный необезличенный предмет — детская кукла — пустым лицом смотрела в окно на стремительно темнеющее небо. Милаши, вздохнув, подошла к кровати, пожала куколке бусинку-кулачок и поправила колпачок, опуская на одеяло сверток.

— Ну что, Сплюша, мы снова остались одни, — грустно проговорила она. — Но ты-то со мной?

Милаши бережно уложила игрушку на подушку и отправилась умываться — до приема осталось меньше часа. Этого времени хватит на сборы, ведь всё уже приготовлено и продумано. И действительно, в назначенное время из жилых комнат в гостиную, где уже зажгли свечи, вышла Она. По её жесту собравшиеся в гостиной прошли в приёмный зал, захватив с собой свечку. Агенты сыска заняли свои места, а распорядитель пошел открывать противоположный вход, а шутесса заняла кресло на одной из возвышенностей.

Гости, представленные распорядителем приёма, недоумевая, заходили в тёмный зал и, тихо переговариваясь, разбредались по нему. Когда вереница пришедших вовремя иссякла, раздался звонкий хлопок в ладоши и вдоль стен вспыхнули светильники. Гости смогли, наконец-то, увидеть хозяйку приёма. По залу растеклась изумлённая тишина.

В кресле на почетном месте восседала Принцесса Шутов. Роскошное вычурное платье, подчеркивающее худую фигуру, руки унизанные изящными браслетами и кольцами, роскошные локоны увенчаны сверкающей короной. Но сильней всего выделялось лицо: напомаженная черточка губ, заострённые тенями скулы, и толстой черной линией в форме лиры подведенные глаза. Образ был настолько ярким, что начинал казаться красивым, несмотря на весь гротеск.

— Добро пожаловать ко двору шута. Готовы ли вы стать моими подданными?

* * *

В кабинет к Императору Милаши чуть не опоздала, влетев в него последней, когда все уже выходили. Но правитель лишь приветственно кивнул и дал знак следовать за ним.

— Всё готово? — тихо поинтересовался он.

— Да, Ваше Величество, — так же тихо ответила Милаши, поправляя привычную жилетку и слегка позвякивая колокольчиками. — В ожидании возможности высказаться он не засомневается в своём решении. Но на Ваш отказ никто не сможет возразить.

— Хорошо. Действуй.

Милаши коротко поклонилась и ускорила шаг, обгоняя свиту. За очередным поворотом она натолкнулась на принца с его сопровождением, ожидающего Императора.

— Ваше Высочество, — притормозив, поклонилась девушка, поймав колыхнувшуюся полуюбку. — Вы позволите?

— Шут, — фыркнул кто-то из свиты, но все остальные переговоры стихли.

— Извольте быть точными, любезные, — улыбнулась Милаши, кокетливо наклонив голову. — Императорский Шут Всего Двора. Но я сейчас спешу. Так Вы позволите? — и вновь учтивый легкий поклон в сторону наследного принца, которому не осталось ничего кроме как пропустить девушку.

Оставив хихикающую младшую свиту за спиной, она вновь набрала скорость и стремительными шагами влетела в одну из малых гостиных, расположенных возле тронного зала. Здесь уже собрались музыканты, которых она позвала работать сегодня, включая дворцовый оркестр.

— Ну что, готовы показать свой талант? — не переводя дыхание, спросила она. Собравшиеся подобрались и согласно кивнули. — Тогда всё как договаривались. Мастер, — она обратилась к дирижеру, — не подведите, от ваших ребят зависит судьба артистов.

Руководитель оркестра с достоинством кивнул и удалился со своими музыкантами на оркестровый балкон. Как только они вышли, Милаши жестом подняла тех немногих, кто остался сидеть.

— Пойдемте. Сегодня нам нельзя ошибиться, но я в вас верю. Керра Аза, от вас я ожидаю очень многого, и помните, с прогулки должны вернуться вы невредимой, а он с мокрыми ногами. Лужи на дорожки уже налили.

И артисты вышли вслед за Милаши, на ходу сбрасывая напряжение ожидания и настраиваясь на выступление. Они едва успели войти в зал и разойтись по местам до появления Императора. Гости разошлись, освобождая проход к трону, у ступенек которого уже сидела Милаши. Хар, шедший рядом с отцом, занял своё место за спиной Императора.

— Посол Морского Вольного Ханства, капитан бригантины “Пенная” Жольсар Стремительный, — объявил распорядитель приёма.

В зал походкой бывалого моряка вошел вызванный капитан. Огромный посол так и не сменил свой разноцветный наряд, в котором он командовал бригантиной, на приличествующий в высшем обществе. Но вместе с полным достоинством поведением, платье скорей вызывало уважение, чем смех. И с там же достоинством капитан приветствовал Императора, но тут аудиенцию прервал шут.

— Ваше Величество, не угодно ли будет Вам в знак уважения к нашим гостям позволить выступить несравненной Азе. Она хотела бы исполнить один из боевых гимнов вольных моряков, — Милаши так и не поднялась со ступеней, лишь повернула голову к правителю. Как только Император милостиво кивнул, девушка дала знак музыкантам.

По едва заметной команде придворный оркестр заиграл сначала тихо, но постепенно набирая громкость рокочущую мелодию. На третьем такте на небольшую тумбу, установленную возле стены посередине зала, поднялась Аза и запела низким красивым голосом, суровую, словно прибой, песню. Бравый капитан, скривившийся при упоминанию того, что морской гимн споёт женщина, восторженно уставился на певицу, покорённый её талантом. Милаши тоже улыбалась — ещё бы, гимн, который всегда звучал в исполнении грубых голосов и, по общему мнению, считался достаточно неказистым, в нынешнем виде оказался достойным занять место среди лучших песен. Зал тоже замер, зачарованный рассказом об отношениях покинувшего берег моряка и моря, его тоской по оставшимся дома родным и восхищением мощью встречных штормов…

Когда выступление закончилось, зал с сожалением сбросил с себя очарование представшей перед глазами картины безбрежного океана, Император продолжил переговоры. Милаши следующие четверть часа не вмешивалась, краем глаза наблюдая за присутствующими. Мимоходом отслеживая нить обмена любезностями, девушка проследила, как её протеже Аза вдоль стенки медленно обходила зал, приближаясь к своей цели. Вот певица заговорила с ожидавшим в стороне мужчиной, взяла галантно поданный стакан с напитком… К этому моменту публичная часть переговоров как раз завершилась и Император с послом, наследным принцем и вызванными советниками покинули зал через заднюю дверь.

Аза встретилась взглядом с Милаши, подмигнула и вернулась к собеседнику. Не прошло и минуты, как он уже проводил её в парк. Шутесса нашла взглядом остальных присутствующих в зале артистов, вновь махнула оркестру и вышла в центр под звуки первых нот. К ней устремились затерявшиеся среди гостей танцоры.

— Внимание, пока идут переговоры позвольте предложить вам насладиться коротким представлением! — от её голоса дворяне почти рефлекторно отпрянули.

Пока девушка своей речью освобождала достаточно места по центру, артисты уже занимали свои места. И как только Милаши спиной вперед отошла к зрителям, они начали череду классических миниатюр.

К тому времени, как распорядитель дал знак закругляться — переговорщики возвращаются — артисты уже завладели пристальным вниманием публики. Но всё же раскланялись, ловко растворились в толпе и ручейком начали вытекать в открытые входные двери, прикрываясь шумом обсуждения представления. Вот среди них мелькнула несравненная Аза, обернувшаяся и кивнувшая шуту перед тем, как покинуть зал в тот момент, когда открылась дверь за тронным возвышением и оттуда показались переговорщики.

— Мы выслушали посла. Нам нужно обдумать ответ, — традиционной фразой подытожил Император, садясь на своё место. Посольство, исполнив все положенные поклоны, присоединилось к придворной толпе. Император кивнул распорядителю приёма.

— Есть ли здесь кто-нибудь, собирающийся потребовать справедливости? — началась с протокольного вопроса вторая часть приёма.

— Есть.

— Ваше Благородие, выйдите к трону и говорите.

Милаши подобралась, начиная потихоньку активировать припрятанные на полу амулеты, наблюдая как сорокалетний дворянин пробирается сквозь толпу. Вот он приклонил колено, остановившись за несколько шагов до трона, и девушка запустила все пять амулетов на полную силу.

— Император, я палир Зар Молар, сейчас являюсь главой дома Молар, — проговорил дворянин и застыл в ожидании.

— Я разрешаю тебе подняться и говорить.

— Ваше Величество, я хотел бы просить, — палир Зар замялся, — проявить понимание к нашей ситуации, — он вновь споткнулся, потупился и с некоторым напряжением продолжил. — Мой старший сын проявил себя недостойным, и Я прошу лишить его права наследовать родовое имя за мной.

Император, пристально глядя на просителя, взял паузу как бы для размышления, а Зар Молар всё сильнее переминался с ноги на ногу и закусывал губу.

— Мы видим, что не просто далась тебе эта просьба, но не слышим твердости и уверенности в ней. У нас нет причин изменять порядок наследования, достойный друг. Если больше никто не готов просить, приём окончен.

Император встал и со свитой покинул зал, а следом начали расходится и остальные. Милаши задержалась, прислушиваясь к разговорам. Но разговоров в этот раз было не много, никто даже не стал задерживаться в зале, и через пять минут она осталась одна. Довольная девушка поспешила догонять правителя.

В кабинет Императора Милаши опять пришла последней, широко улыбаясь и с порога объявила:

— На прошение, можно сказать, свет не обратил внимание. Его не запомнят, как Вы и просили.

— Хорошо. Только объясни, как ты смогла сломить известного своей решительностью и непримиримостью Зара и вынудить мяться как виноватого школьника, — поинтересовался правитель, и большинство собравшихся навострили уши.

— Ваше Величество, это уже мои профессиональные секреты, — насупилась девушка. Но сев на ближайший стул продолжила. — Его проводили ожидать возле напитков, а по моей просьбе они все были подобраны со свойством сушить тело. После получасового ожидания в компании стакана. К нему обратились с просьбой в которой он не мог отказать. И доблестный дворянин прогулялся немного по саду и промочил ноги. Да ещё и подморозил их немного об амулеты. Ну чего он во время прошения больше всего желал? Сына лишить титула или поскорей удалиться? — один из советников хихикнул, и Милаши сразу же повернулась к нему и уже без тени улыбки добавила: — Это было не смешно. Это было подло по отношению к человеку.

— Так зачем же тогда ты сделала эту подлость? — обратился к ней Хар, впервые за последние недели.

— Потому что позволить ему сейчас отлучить от семьи сына было бы ещё большей глупостью. Империя тогда может лишиться верности многих офицеров, которым за доблесть прощаются мелкие проступки. Ну и таков был приказ Императора, — спокойно пояснила она, и, встав, обратилась к правителю. — Если я сегодня больше не нужна, позвольте удалиться.

— Хорошо, иди. У тебя ведь ещё есть дела.

Милаши откланялась и, не заходя к себе, поспешила к воротам дворца, где её ждала карета и приглашение на один из приёмов полусвета в городе. Сегодня она должна успеть посетить одну за другой две встречи. Собрание младших дворян, не попадающих пока ко двору, и сразу после полная приторного пафоса встреча певцов, музыкантов, художников и многих других у бывшей купеческой вдовушки, а ныне… Но не шуту же о нравах беспокоится.

* * *

— Здравствуйте, Ваше Высочество.

Принц вздрогнул и обернулся, узнавая подошедшего.

— Здравствуй, Сайар. Давай пока без титулов. Что-то случилось?

— Слушаюсь, — поклонился подошедший и сел на скамейку рядом. — Скучно последнее время стало. Я понимаю, что Милаши сейчас работает на пределе и за себя и за ушедшего два года назад Мирка, но её не хватает.

— Странно слышать такое от тебя. Ты ведь всё время у неё был дежурной мишенью и ты же больше всего грозился и жаловался, — удивился Хар.

— Но я и подставлялся больше всех с моими романами и похождениями. Это ещё что, ты не слышал, как отец ругался, вернувшись с аудиенции Императора. Он был в ярости и три дня ходил мрачнее тучи, а потом лихорадочно благодарил всех богов, что шут своими издевками не позволила высказать всё, что он собирался. Пришли сообщения из дома, подтверждающие, что всё это чья-то ложь, — пояснил друг. — Ты же помнишь этот скандал?

— Ну и пусть работает с Императором, — пожал плечами принц. — А мне и без неё хорошо.

— Вы поссорились? — после небольшой паузы спросил Сайар. Не дождавшись ответа продолжил: — Весь дворец уже которую неделю это обсуждает. Каких только версий мне не понарассказывали… и я их понимаю. Все удивлялись вашим отношениям, кто-то завидовал и пытался занять её место. Но сейчас все в растерянности. А знаешь, какая самая популярная версия? Что в своей поездке на север она тебе изменила, поэтому ты её отверг как неверную любовницу.

— Что?! — Хар вскочил от неожиданности и возмущения. — Да как им… — задохнулся он и внезапно остыл. — Пусть болтают что хотят, мне всё равно.

— Помирись ты с девчонкой уже. А то от неё от переживаний уже один скелет остался. Мне вот Леся, швея дворцовая, рассказывала, что им все мерки пришлось снимать заново и платье два раза за месяц ушивать.

Сайар вздохнул и оставил своего принца дальше думать в одиночестве. Он высказал всё, что считал нужным и больше ничего не мог сейчас сделать, разве что поделиться с шутом книгой, присланной из дома, чтобы хоть немного девушка обрадовалась.

А принц вскоре завершили свою прогулку и отправился в свои покои, готовится к вечернему приёму Императора. В комнате же на глаза сразу бросился смятый лист бумаги и ваяющийся рядом с ним почтовый амулет. Ещё тогда, когда он вернулся после разговора с отцом, не зная, что думать и что делать, ему пришло письмо от Милаши. На следующий день ещё одно, которое, так же как и первое смятое полетело в угол и осталось без ответа.

Хар придвинул к себе эти листы, разгладил, но стоило только взглянуть на несколько строк стремительным почерком, как листы вновь полетели на дальний угол стола. И с мыслью, что пора взять себя в руки, наследник начал приводить себя в подобающий вид. Последние недели выдерживать приёмы для него стало намного труднее, ведь приходилось быть рядом и с Императором, и с Милаши. Да и сами приёмы стали выглядеть иначе.

* * *

Принц Хар сидел на ступеньке у подножия отцовского трона в темном тронном зале. Сейчас, когда слуги вычистили после прошлого приёма пол, погасили все огни и задвинули шторы, это было самое уединённое место дворца. И самое тихое. Тронный зал располагал к размышлениям.

За прошедшую зиму и конец осени двор Императора сильно изменился, не зря с дороги вернувшегося с севера шута разбегались и слуги, и стража, и придворные. Но хоть двор и стал другим, он не стал хуже. Развернувшая бурную деятельность Милаши ломала многие традиции, но придала всем официальным приёмам и балам поистине имперский блеск и шик. Да и начальник Тайного Сыска при упоминании Шутовского Двора довольно прикрякивал и расплывался в улыбке. И даже вечный скряга казначей перестал ворчать на увеличившиеся расходы казны.

Единственная часть Императорского двора, которая осталась в стороне — это младший двор, двор наследного принца. После ухода Милаши из свиты Хара, юноши и девушки неожиданно почувствовали себя потерянными и начали отдаляться друг от друга. Вдруг как-то так оказалось, что без выходок шута им и разговаривать не о чем, оставалось только вежливо кивать и кланяться, опасаясь навредить семейной чести. Принц, взяв на себя обязанности наследника трона, подолгу сопровождал отца, присутствовал на приёмах, участвовал во встречах с генералами, слушал доклады министров… а когда выдавался свободный час, то в его гостиной собиралось всё меньше и меньше людей.

А по дворцу тем временем одна за другой прокатилось несколько волн слухов, которые старательно пересказал любвеобильный Сайар. И ни один из слухов даже не приблизился к правде. А в чем была эта правда? Что же такое упорно останавливало его каждый раз, когда была возможность сделать шаг навстречу?

А ведь хотелось вернуть все обратно, но Хар даже себе не хотел признаваться, что скучает по тем временам, когда его друг и шут могла в любой момент ввалиться в комнату и молниеносно подъесть большую часть обеда. А потом, так же быстро оттараторив ворох новостей и мимоходом согласовав действия, убежать работать.

А что же изменилось сейчас? Почему, как только он узнал, что его близкий она его сестра, он перестал ей верить? Ответа он не знал. Он просто больше ей не верил.

И сейчас пришло время поговорить. Он так решил. И приняв решение, отправился к новым покоям шута. Но только когда перед ним появилась закрытая дверь, он вспомнил, что ключа-то у него больше нет. Но стоило наудачу толкнуть створку, как она приоткрылась.

В тесной гостиной оказалось темно, несмотря на то, что на улице стоял солнечный день. Просто в комнатке не было окон, зато стояли на столе приготовленные свечи, которые не долго думая он и засветил.

Трепыхающие, но набирающие силу, огоньки озарили разномастные стулья и кресла, чайники, кофейник и чашки, почти все пустые нетронутые. Только во главе столика в чашку до краёв был налит кофе. Горький напиток, всегда мутный, простоял на столе столько, что стал прозрачным.

Принц хмыкнул, задул свечи и ушел. Он слишком хорошо знал Милаши, пьющую кофе в огромных количествах, чтобы думать, что она у себя. Некстати вспомнились слова Сайара “Помирись ты с девчонкой уже. А то от неё от переживаний уже один скелет остался. Мне вот Леся, швея дворцовая, рассказывала, что им все мерки пришлось снимать заново и платье два раза за месяц ушивать.” А в привычных её нарядах и не заметно…

* * *

Зима закончилась, началась весна, а Милаши, в кое-то веке одетая в обычное платье, шла рассказывать о первых результатах деятельности Шутовского Двора. За прошедшее время девушка так сжилась со своими шутовскими нарядами и гримом, так привыкла постоянно носить дюжины и дюжины амулетов и слышать их перезвон при каждом шаге, что сейчас ей было неуютно в тишине. В простом нейтральном платье, с чистым лицом, её многие просто не узнавали, а те, что узнавали, качали головой, видя как она осунулась и похудела. За почти полгода девушка повзрослела.

— Император не принимает, у него сейчас важная встреча — попытался остановить её секретарь, не узнав.

— Меня там ждут, — не останавливаясь бросила через плечо Милаши.

Бегл, узнав шута больше по голосу, сел обратно за свой стол. Всё же Милаши всегда приходила без доклада, пользуясь своим статусом. А девушка зашла в кабинет, где уже беседовали Император и глава Тайного Сыска.

— Простите, я задержалась, — Милаши поклонилась и села в свободное кресло.

— Не беспокойся, мы не долго ждали. Мы как раз обсуждали, как сильно изменились официальные приёмы. Вот насколько они мне уже наскучили, но теперь я их даже жду.

— Приятно слышать. Но вы ведь знаете, что это скорей дополнительная моя работа, — улыбнулась Милаши. — И та её часть, на которую и должны обращать внимание.

— Кстати, как обстоят дела с остальным? — перешел к делу Император и все подобрались и стали серьёзными.

— Сеть развивается даже быстрей, чем ожидали. Сейчас охвачена вся столица и примерно на десять дней от неё трактиры и постоялые дворы вдоль Императорских трактов, — девушка расстелила принесенную карту и показала отмеченные точки. — Агенты веха Желея, — кивок в сторону сыскаря, — продолжают своё движение дальше и, если им ничего не помешает, летом начнём вовлекать и гостевые дома на простых дорогах. Но этот вопрос ещё требует размышлений. Тревожные амулеты я отправила со всеми посольствами, которые выехали из столицы в последний месяц, остальные дворы других государств охватим до конца года, когда в них сменятся наши делегации. За зиму подданство Шутовского Двора приняли две тысячи триста три артиста, хоть многие вступали труппами. Если необходимо, я предоставлю список.

— На твоих приёмах успело побывать столько людей? И казначей мне ничего не высказал? — удивился Император.

— Нет, конечно. Я принимала шутовскую присягу и во время моих визитов в салоны города. И каждый из наших с вами общих подданных может обратившись в сеть, сообщить, предупредить или попросить помощи. И верность наших бардов оплачена не только этим, бедствующим, но талантливым я выплачивала подъёмные.

— Но откуда взялись деньги? Тебе же был выделена весьма скромная казна. Она едва покрывает услуги ювелиров, которые должны были сделать такое количество колокольчиков?!

— Деньги, — Милаши скривилась. — Я через агентов сыска вышла на некоторых людей, находящихся в особых отношениях с законом. И оставляю у них шесть приглашений на каждый свой приём, ещё шесть раздаю по гильдиям. Они их продают желающим посетить мой двор, но не желающим делать это открыто. Две трети выручки уходит мне, треть посредникам. Ещё я иногда через посредников беру взятки. Бездарности платят за возможность показать мне свой талант. Кстати, они потом часто пополняют ряды людей Сыска. Если необходимо, я предоставлю расходные книги в казначейство.

— Не нужно, я тебе полностью доверяю. Отчеты по твоим гостям я уже видел. Да и слышал на приёмах. — Больше ничего рассказать не хочешь?

— Нет, Ваше Величество.

— А когда помиришься с принцем?

— Я не ссорилась с ним, но мои попытки поговорить остались без ответа.

— Что ж, тогда можешь идти. Ты ведь собиралась к маме.

Милаши откланялась. Как только её шаги стихли за дверью, Император засмеялся:

— Вот уж не думал, что придет день, когда я услышу признание во взятках, спекуляции и вместо того, чтобы наказать, разрешу продолжать.

— Ваше Величество, если вы скажите, то мы пока ещё в любой момент остановимся, — пожал плечами глава сыска. — Но по всем сообщениям уже сейчас, пока мы только в самом начале, в Империи становится спокойней. Даже те волнения, о которых я вам докладывал, стали тише и продолжают затихать. Три города, которые собирались отказаться платить часть налогов полностью изменили своё мнение. И это без малейших усилий моих агентов и вашей армии! — сыскарь немного помолчал и решился спросить: — Не слишком ли сильно вы ей доверяете? Если так пойдет и дальше, она сможет при желании разрушить Империю одним своим словом.

Император помолчал, взвешивая свои следующие слова.

— Её верность Императору и интересам Империи незыблема.

Часть 6. Присяга шута

В гостиной наследного принца собралось несколько дюжин людей, сегодня здесь присутствовал весь цвет столичной молодёжи. Вместе с отпрысками самых влиятельных семейств Империи рядом сидели дети послов других государств. И все вместе весело смеялись за чаем. В одном конце гостиной вел беседу мрачный Хар, в другом — развлекала гостей Милаши. Вот она раскланялась, отшутилась и ловко огибая гостей подошла к принцу.

— Ну и сколько ты будешь себя так вести? — тихо спросила она. — На этой охоте мы скорей помешаем, чем поможем. Или ты хочешь сам вести переговоры с представителем Её Величества вдовствующей Алики? — девушка положила руку ему на плечо. — Вот и покажи своё расположение послам, а потом продолжай на меня дуться.

Шут вернулась к гостям, подхватила под руку первого подвернувшегося ей юношу и уставившись на него своими огромными нарисованными глазами писклявым голосом выдала:

— Не будете ли столь любезны пригласить даму на прогулку по саду. Дождь уже закончился.

Её жертва замешкался, а к Милаши подошел один из друзей принца.

— Может вы окажите мне эту честь?

— Ой, Ваша Светлость, — наигранно пискнула она и спряталась за спину своей первоначальной жертвы. — Я боюсь попасть под чары старшего сына дома Ары, благородного Сайара.

— Ха-ха-ха, — засмеялся Сайар. — Я уже соскучился по твоим упрёкам.

— А разве ваша последняя дама не передала последние новости? Вы ведь интересуетесь. – Милаши подмигнула юноше.

— Так вот кому я обязан случившимся конфузом!

— Каким конфузом? — сразу поинтересовался кто-то из гостей.

— О, это было незабываемо! Дама долго плакала оттого, что пылкий кавалер уснул за ужином, недослушав её.

Пока все старательно пытались не захихикать, Милаши заметила появившегося в дверях взволнованного младшего придворного распорядителя, показывающего, что у него срочные новости. Девушка проворно вывернулась из толпы, оставив общество обсуждать рассказанную сплетню. Сайар уже сдался и принялся отшучиваться, он на собственном опыте знал, что пытаться объяснить где правда, а где художественное дополнение правды бесполезно.

Милаши вернулась к принцу, кивнула на дверь и они вместе вышли в коридор.

— Ваше Высочество, — дрожащим голосом пролепетал напуганный слуга. — Беда. На охоте произошел несчастный случай и Император… Император… Император погиб. К вечеру его привезут в замок.

Принц выслушал донесение, нахмурился.

— Это какая-то ошибка. Откуда поступили новости?

— Гонец прибыл десять минут назад, — затрясся распорядитель.

— Ваше Высочество, — обратилась к принцу Милаши. — Я проверю, возвращайтесь к гостям и постарайтесь поскорей завершить встречу. Как только я что-нибудь выясню, я сразу приду к Вам.

— Хорошо, — после напряженной паузы согласился Хар. — Это сейчас будет лучшим решением.

Девушка кивнула и потянула слугу в сторону. Как только они свернули за угол, Милаши начала расспросы.

— Кто ещё знает о случившемся? — мягкости в голосе не осталось.

— Кроме вас, принца и меня — сам гонец и дворецкий. Он же меня и отправил.

— Где сейчас гонец?

— Так у дворецкого же и сидит, его обедом покормить приказано.

— Хорошо. Есть надежда, что шум не поднимется раньше времени, — шут кивнул на ходу. — Сейчас бегом найди капитана гвардии, главу тайного сыска, придворного мага и придворного лекаря. Скажешь им, что я срочно хочу с ними встретиться и жду их в кабинете дворецкого.

— Госпожа, а как я к ним смогу пройти, не объявляя о случившемся? — переволновавшийся распорядитель соображал с каждой минутой всё хуже.

— Покажешь и тебя пропустят, заодно не будет лишних вопросов, — Милаши отцепила от жилетки и протянула брошь. Медный, серебряный и золотой колокольчики она давно носила за место герба, но мало кто знал, что это не только украшение, но и амулет. Необходимые ей люди знали, и для них он будет достаточным подтверждением словам. — Как закончишь, принесешь брошь обратно. Бегом!

И младший распорядитель свернул в боковой коридорчик и поспешил поскорей выполнить поручение. Его на грани паники удерживало только дело. А Милаши поспешила поговорить с гонцом.

Посланника она нашла там, где ей и сказали он должен быть. Но её неприятно удивило состояние дворецкого — он залпом пил бокал за бокалом и ходил из угла в угол. Эти двое мужчин если кого и ожидали, то уж точно не шута.

— Надеюсь, не стоит уточнять, что все, о чем мы будем говорить, не должно стать широко известно? — без приветствий начала она, врываясь в комнату. — Рассказывай, что тебя просили передать, кто просил и что лично ты видел?

Сказано это было таким тоном, что гонец — ещё молодой гвардеец лет на семь-восемь её старше — вытянулся и доложил всё, что от него требовали, несмотря на странный вид девушки. А Милаши всё больше мрачнела.

— О случившемся не говори никому, хотя бы до завтра. Лучше забирай на кухне свой обед и до утра не выходи из казармы. Свободен, — приняла окончательное решение Милаши.

Дворецкий кивнул, подтверждая распоряжение растерявшемуся солдату, и гонец поспешили уйти прочь, едва не столкнувшись в дверях с первыми из приглашенных сюда же ключевых фигур дворца. Милаши приветствовала каждого, жестом просила располагаться и подождать, но не начинала ничего делать, пока не собрались все приглашенные, а пришедший с придворным магом слуга не вернул брошь и не вышел прочь.

— У нас проблемы, — начала она спокойно, но далеко не расслабленно. — Император погиб на охоте, его тело уже везут сюда. Необходимо срочно предпринимать меры.

— Принц уже знает? — уточнил глава сыска.

— Да, но без подробностей. Я сейчас пойду к нему с подтверждением плохой новости. Но необходимо срочно предпринимать меры, не теряя время на вереницу докладов. Капитан, увеличьте свои караулы вдвое, остальные ваши люди пусть будут готовы действовать по тревоге. Придворный лекарь, учитель, подготовьтесь встречать тело и проверить действительно ли там произошел несчастный случай. Коллега, не мне вас учить.

Все четверо молчаливо одобрили предложенные действия и, кратко обменявшись мнениями, ушли работать, а Милаши поспешила обратно к принцу. Девушка задержалась в коридоре, собираясь с мыслями, перед тем, как постучать и войти. Гости уже разошлись, даже слуг не было, только оставленные чашки и закуски всё ещё стояли на столах.

— Ваше Высочество? — окликнула его Милаши.

— Рассказывай.

— Император мёртв. Его конь попал ногой мимо какой-то кочки, взбрыкнул и неудачно скинул седока. Император падая ударился о ближайшее дерево, — девушка не стала уклоняться от прямого ответа.

Хар, до этого безостановочно ходивший по гостиной, рухнул в ближайшее кресло, опустив голову. Милаши ждала. В конце концов принц вырвался из раздумий.

— И что же мне теперь делать? — глухо спросил он, поднимая голову и глядя на шута.

— Готовиться встречать тело. Тайный Сыск и придворные маг и лекарь проверят, действительно ли это был несчастный случай. Дворецкий проследит, чтобы весть о смерти Императора не распространилась до вечера. Потом прощание, похороны, траур и коронация. — Милаши подождала ответа, но принц молчал. — Это будет тяжелое время, в последние пару лет появлялось всё больше недовольных. Поэтому приведите себя в порядок, вам потребуются все ваши силы и самообладание.

Девушка поклонилась и направилась к дверям. Оклик Хара застал её уже взявшейся за ручку.

— А ты?

— А я выполняю свою работу. И буду её выполнять, — Милаши приоткрыла дверь и добавила: — Я отправлю сюда людей, чтобы прибрали.

Милаши закончив этот тяжелый визит, направилась вниз, чтобы выполнить своё обещание. А заодно узнать под каким предлогом разогнали гостей и не придется ли ей сейчас отправиться в посольское крыло сглаживать впечатление. За этими и другими мелкими хлопотами и пролетели часы. Когда запели сигнальные трубы, созывая всех на внутреннюю замковую площадь, она была всё ещё всё в том же наряде и с неуместно фривольным нарисованным лицом. Девушка перехватила принца уже на лестнице за считанные шаги до выхода на площадь.

А улица уже заполнелась людьми. Они стояли всюду, кроме небольшого пятачка вокруг висящих между двумя конями носилок с телом, окруженных солдатами гвардии, и узкого прохода к ним от центрального входа. Хар, до сих пор до конца не поверивший в случившееся, поспешил к отцу. Милаши, пройдя следом за Харом в центр площади, лишь краем глаза взглянула на Императора, всматривалась в окружающую толпу. Она привычно читала настроения людей — удивление, ужас, сожаление, досада, скорбь, злорадство. Замечала как то одного, то другого человека отводят к себе люди Тайного Сыска, как начали к ним пробиваться лекарь и маг в сопровождении своих помощников…

— Ваше Высочество, — поприветствовал принца придворный маг. — Позвольте забрать тело Императора. Как только мы его осмотрим и подготовив к похоронам, мы придем к вам с докладом.

— Да, да, Ваше Высочество, — присоединился придворный лекарь. — Я взял на себя смелость распорядиться, чтобы вам принесли небольшой ужин и добавил к нему успокаивающий настой.

Принц молча кивнул, соглашаясь и стараясь не показать свои чувства. Но не ушел, а взялся за одну из петель носилок и вместе с гвардейцами понес мёртвого Императора во дворец. Милаши проследила, отступив в сторону, как перед ними расступается толпа и смыкается за их спинами. Но как только солдаты скрылись в дверях, она сбросила с себя наваждение и поспешила к себе — нужно было всё же смыть с лица краску.

Через час шут, одетая в чёрное, затенившая лицо черной сеткой и оставившая почти все украшения и колокольчики в своём кабинете (кроме броши и скрепляющего полуюбку колокольчика), уже искала во дворце принца. Его не оказалось ни в его покоях, ни в гостиных в которых собирались имеющие право проживать во дворце дворяне, ни в лекарских покоях, где готовили тело Императора… Почти отчаявшись, она зашла в комнаты-покои Императора, где и обнаружила Хара.

Принц сидел в императорской малой гостиной, заняв любимое кресло Императора. Несмотря на темнеющее небо за окном, он так и не зажег свечи. В отличие от девушки, юноша остался в том же виде, в котором его застала трагическая весть.

Милаши вздохнула наполовину осуждающе, наполовину облегченно, выглянула в коридор и поймала проходившего мимо слугу.

— Камердинера Его Высочества сюда быстро. Пусть приходит с кем-нибудь из своих помощников.

Пока слуга выполнял её поручение, девушка прислушивалась к тишине за дверью гостиной, давая Хару побыть в одиночестве. К счастью, слуга попался расторопный и вскоре из общих коридоров в коридор покоев зашел камердинер — заслуженный слуга лет сорока.

— Вызывали? — вежливо поклонился он, привлекая к себе внимание.

— Да, — негромко подтвердила Милаши. — Наследный принц сейчас в этой комнате, — она показала на дверь малой гостиной. — Позаботьтесь, чтобы туда принесли легкий ужин, закуски, чай, вино и кофе. Ещё подготовьте подобающий трауру костюм и помогите Его Высочеству привести себя в должный вид.

— Будет исполнено, керри, — немного подумав согласился слуга.— Но все же…

— Я возьму на себя нарушение подчинения.

Как только камердинер скрылся за поворотом, девушка вошла в гостиную.

— Ваше Высочество, — окликнула она юношу, всё ещё сидящего в темноте, — как вы себя чувствуете?

— Я не знаю. Этого не могло быть, — глухо откликнулся он.

Несмотря на траур, девушка улыбнулась — Хар впервые за неполные шесть месяцев обратился к ней как раньше, как к другу, хоть сам и не заметил этого. Она отогнула сетку, открывая лицо и отбросила этикетные формальности.

— Поэтому прячешься в темноте? Я добавлю света, — Милаши не стала дожидаться ответа, а щелкнула пальцами, поджигая свечи. И, не дождавшись ответа, подтащила ближайший стул поближе к принцу, села напротив и продолжила. — Ты прячешься от своей личной потери, от смерти отца? Или тебя пугает та суета, которая охватила весь замок, которая выплескивается слухами в Столицу и расползается по всей Империи? Или ты боишься того, что на тебя свалится утром, боишься взять ответственность за всю Империю? — она говорила негромким ровным спокойным голосом, внимательно наблюдая за лицом собеседника, отмечая сменяющиеся эмоции.

— Откуда ты можешь это знать! — с оттенком досады вспылил принц.

— Как говорил учитель Мирк, — Милаши невесело усмехнулась, — шут обязан понимать чувства и эмоции каждого.

— А где Мирк? — попытался сменить тему Хар.

— Он окончательно спился и умер через месяц после отстранения от двора, — всё тем же ровным голосом ответила девушка.

— А как… — принц запнулся, не зная как сформулировать возникший вопрос. Он помнил, что это была ещё середина сезона балов.

— Я шут, это моя работа. Лучшая благодарность дяде Мирку и дань памяти — это хорошо выполнять свой долг, — улыбка стала грустной. — А твой долг перед Императором — продолжить его дело и достойно править. — Она поймала взгляд Хара и кивнула, ободряя. — Я понимаю, что ты рассчитывал ещё годы и годы стоять за его спиной, слушать, смотреть, учиться. Но не получилось. И очень скоро ты откажешься от имени и станешь Ногардом девяносто восьмым (XCVIII). Возможно, тебе придется отдавать приказ покарать убийц Императора и вершить над ними суд, если не подтвердят несчастный случай. Ты обязан отдать приказ о подготовки к похоронам, потом готовить коронацию. Привыкай — теперь ты должен показывать пример, доказывать, что Империя сильна и незыблема.

Девушка замолчала, давая возможность сказанному удобно устроиться в мыслях собеседника, дождалась понимающего кивка и продолжила:

— Жаль в этой комнате нет зеркала.

— Почему?

— Чтобы ты смог увидеть какое жалкое зрелище сейчас представляет наследный принц Хар, до момента коронации выполняющий обязанности Императора, — сочувствия и мягкости почти не осталось, теперь голос иронизировал и обдавал прохладой. — В мятом костюме веселой расцветки, голодный, неумытый и растрёпанный. И это правитель самого большого государства? Человек, который говорит от лица всех провинций, всех подданных? Не евший с самого обеда, несмотря на то, что знал, что силы понадобятся?

— Я не голоден, — буркнул принц, снова уставившись в пол.

— Увы, но надо. И я уже немного похлопотала об этом.

Как раз в эту минуту в комнату, постучав и получив разрешение войти от шута, вошел камердинер. За ним следовала целая вереница подручных и слуг, одни из них споро сервировали стол, другие несли одежду, третьи — горячую воду. Камердинер со вздохами и причитаниями начал уговаривать принца позволить ему позаботиться о внешнем виде Его Высочества и немедленно. На слабые попытки отмахнуться слуга не обратил никакого внимания, а Милаши, чтобы не смущать слишком сильно своим присутствием, встала поодаль и принялась наблюдать за звездами за окном.

Камердинер ловко избавил принца от большей части одежды и, причитая, утащил в умывальную комнату. Милаши мысленно усмехалась, она знала о слуге достаточно, чтобы не сомневаться, что он справится. Ещё бы, ведь он попал во дворец едва сделал первые шаги и выслуживался с самого низкого положения, доказывая свою верность. Ему было без малого тридцать, когда его приставили присматривать за принцем и следить, чтобы все платья наследника были вычищены и выглажены вовремя, а сам принц всегда был подобающе одет и причесан. С тех пор камердинер и занимал свою должность, держался за неё всеми руками и ногами, понимая, что выше он не поднимется. И честолюбие и усердие были гарантией его верности. Вот и сейчас камердинер за четверть часа из растрёпанного и помятого юнца вылепил скорбящего наследника и удалился, забрав с собой слуг. Милаши не сомневалась, что он позаботится, чтобы по дворцу не болтали лишнего.

— Тебе лучше? — девушка, наконец, отвернулась от окна. — Если да, то ужинай. Ночь впереди длинная.

— А ты что, совсем ничего не чувствуешь? — поинтересовался принц, разглядывая собеседницу.

— Чувствую, но сейчас не время для слёз и горя. Сейчас необходимо решать проблемы. — Милаши прислонилась к стене и выдержала испытывающий взгляд Хара. — Возьми себя в руки! Ногард девяносто седьмой в первую очередь был Императором, а ты в первую очередь наследный принц. – «а я в первую очередь шут» мысленно добавила она.

Они помолчали, рассматривая друг друга, потом Милаши вздохнула, сделала несколько шагов вперед.

— Раз с этим разобрались, можно переходить к серьёзным делам, — шут встала на одно колено и немного поклонилась. — Ваше Высочество, хранитель трона и будущий Император, подтвердите мои обязанности, права и привилегии.

Принц застыл. Хрупкое ощущение доверия и спокойствия, какой-то защищенности, разлетелось в дребезги.

— Подтверждаю. И жду такой же службы, как и была, — положенные слова и чувство одиночества, как будто теперь не стало плеча, на которое привык опираться.

Больше они не разговаривали. А ночь медленно и неохотно проходила. Уже ближе к утру в гостиной появились придворный лекарь и глава Тайного сыска. Милаши активировала амулет от подслушивания, висящий у двери, и встала за спиной Хара, чуть левее. Лекарь и сыскарь доложили о результатах расследования — они не нашли никаких намёков на покушение, это действительно был несчастный случай.

— Ваше Высочество, — обратился к нему лекарь, когда закончили с докладами. — Дайте, пожалуйста, распоряжения о подготовке к похоронам.

— Да, Ваше Высочество, — поддержал его глава тайных служб. — Если не занять людей делом, могут начаться волнения.

— Я прикажу, и прослежу. А сейчас я хочу подумать.

Все откланялись и ушли. Только Милаши задержалась на секунду, сжав плечо принца перед тем, как тоже уйти. И лишь когда в предутренней тишине полностью стихли удаляющиеся шаги, Хар обратил внимание на то, что кроме шута его никто не искал и никто не пришел поддержать.

А Милаши закончив здесь и убедившись, что принц пришел в себя, вернулась к срочным делам. Собрание Шутовского Двора не отменяли, да и весть о гибели Императора пусть лучше ляжет в подготовленную почву, чтобы не было лишних волнений. Поэтому она догнала Главу Сыска, кратко согласовала с ним новые планы и отправилась в свой кабинет. Следующие часы прошли за рассылкой указаний и внесением изменений в подготовку к вечернему приёму. Кто бы мог предположить, что очередное собрание состоится накануне похорон?

* * *

Дворец погрузился в траур. Почти все приемы, совместные завтраки, тем более балы были отменены, только Двор Шута собирался как обычно, но даже собравшиеся артисты пили воду и пели грустные песни, скорбя, хоть и не всегда искренне. Сразу после похорон послы, отдав дань памяти Императору, отбыли обратно и вернутся только перед коронацией. Да и дворцовые бездельники, приглашенные погостить у во дворце и составлявшие свиты, разъехались. Двор казался подозрительно тихим, даже слуги предпочитали говорить еле слышными голосами.

Но Империя жила и требовала к себе внимания, поэтому министерства, секретариат и службы продолжали свой каждодневный труд. И управление этой гигантской машиной теперь свалилось на плечи принца. Хар спешно учился применять свои знания на практике. Увы, опытные люди видели насквозь его неопытность, и не все были к ошибкам снисходительны. Отношения с шутом так и не наладились — разговор по душам так и остался единственным и они продолжили исключительно рабочие отношения.

Милаши же в этот полдень устроила себе небольшой пикник на площадке южной башни. Она сидела в прорезанном сквозь стену окне и с удовольствием ела помидор, наблюдая за людьми внизу.

— Эх, не жалеешь ты меня-старика, высоко забралась. Да и не заходишь ко мне больше… — раздалось с лестницы ворчание главы сыска.

— Вех Желей, — девушка обернулась, но не стала слезать с обжитого места. — Хотите пирожок? У меня ещё остались.

— Нет, лучше попить что-нибудь.

— Вот, — она протянула ему фляжку, вытащенную из корзинки. — А что мне сейчас делать в ведомстве? Ваши агенты хорошо справляются.

— А поговорить со стариком?

— Не прибедняйтесь, это не к лицу человеку, от чувств к которому сходят с ума не менее трех дам одновременно.

— Ха, — засмеялся глава сыска. — Да и тебе не на что жаловаться — за время траура ты похорошела, щеки зарумянились, запасы кофе стали в пять раз медленней убывать на кухне.

— Для этого не потребовалось многого, — скиснув отмахнулась девушка. — Со дня похорон, несмотря на посещение городских салонов и мою работу с артистами, я ни разу не ложилась спать после полуночи. А отсутствие утренних публичных аудиенций и официальных завтраков и я могу выспаться, а не начинать работать с третьим колоколом. И обед — это обед, на не обязанность развлекать собравшихся за столом.

— Как мало кому-то нужно для счастья… — вздохнул сыскарь. — Но я не только по этому поводу. Как твои успехи по недовольным?

— Не так хорошо как хотелось бы, но их идеи широкой поддержки не найдут. Но это не решит проблему, не так ли, Ваше почти Величество? Вам подслушивать не по статусу, выходите.

И действительно, от этого окрика на площадке выше раздался шум, ругательство, а вскоре оттуда спустился наследный принц.

— Приветствую, — коротко кивнул он. — Так есть ещё какие-то проблемы, о которых я не знаю?

— Ну вот, отдохнула, пообедала, называется, — огорчилась девушка.

— Нового у нас ничего. О том, что больше половины советников и министров вашего отца открыто сетуют о вашей молодости вы знаете даже лучше нас, — пояснил сыскарь.

— Больше половины? Но мне своё недовольство высказало только трое!

— Те трое — самые безобидные из них. Они просто говорят вам в лицо о своём недовольстве и у вас есть возможность спросить о его причинах. Остальные будут молчать, когда вы рядом, до тех пор, пока не убедятся, что их идея приставить к вам регента, будет поддержана. И каждый из них видит себя распоряжающимся вашей печатью, — продолжил с легкой досадой вех Желей. — До коронации они даже не заикнутся об этом, поэтому усиленно собирают поддержку. А мы подкидываем им понемногу информацию, стравливая друг с другом, и мешаем расширить своё влияние.

— До зимы о них можно не волноваться, возможно, удастся так навредить их репутации, что этот вопрос не смогут поднять в течение года. Так что, Ваше почти Величество, если вы за это время не укрепите своё положение, они смогут поставить регента, — заверила его Милаши.

— Ваше Высочество, должен заметить, что если бы не Милаши, то ситуация была бы намного тяжелее. Мирк оказался хорошим учителем…

— Вех Желей, — оборвала его девушка, — вы прекрасно знаете, что учителем дядя Мирк был никаким, и он сам это понимал. Поэтому сделал лучшее из того, что смог сделать — нашел для меня других учителей, свободный доступ в библиотеку и показал десяток хитростей работы. — Она помолчала немного, вспоминая учителя. — Мне его жаль, он почти тридцать лет служил человеку, которого считал своим другом, и за это время дважды узнал, что ошибся. После первого начал пить, после второго умер… — девушка помолчала ещё немного, а потом тряхнула головой, отгоняя дурные мысли. — Ну, раз обед мне испортили, пойду работать.

Она бесшумно скрылась на лестнице, прихватив корзинку, а двое остались в башне.

— Вех Желей, о чем ещё мне не рассказали? — негромко уточнил принц.

— Ваше Высочество, а что Вы хотите узнать? Увы, но мы думали, что у нас ещё есть несколько лет на Вашу подготовку. И как только Вы бы начали уверено разбираться в управлении министерствами и разговаривать с послами, к Вам бы приставили одного из моих людей и начали показывать тонкости внутренних отношений между благородными. Слава всем богам, у Вас есть Милаши. Она о благородной вольнице знает чуть ли не больше моих агентов, и может на них влиять.

— Милаши? Она же всего четыре года работает сама, да и не так долго при дворе!

— Ошибаетесь. Девочка начала работать сама задолго до получения должности шута. Мирк потом обсуждал с ней прошедший приём, но сценарии разрабатывала она. Ну и изучать клубок взаимоотношений домов она начала едва научилась читать. В конце концов, это часть её работы, — заметил глава сыска. — Так что помиритесь Вы с ней, пожалуйста. Не знаю, что произошло, но сейчас она вам очень нужна. — Он помолчал, наблюдая за выражением лица принца. — Разрешите удалиться? Меня ждут в моей службе.

Принц отпустил заслуженного сыскаря и остался в башне. Ему нужно было обдумать сказанное. Желею он доверял — его люди хорошо делали свою работу, собирали информацию, регулярно находили злоумышляющих против Империи. Сыскарь обладал огромной властью, но никогда не пытался увеличить своё влияние. А теперь он так же, как и многие министры считает для себя возможным давать советы.

* * *

Тронный зал заполнился людьми задолго до начала приёма. И было бы странно, если бы было иначе, ведь такой повод появляется не часто. Сейчас же к гомонящей толпе присоединялись последние, самые знатные гости, а Наследный принц выжидал время в комнате переговоров, прислушиваясь к возбужденным голосам.

— Ты уверена, что мы не поторопились? Может, стоило сначала разобраться с неурожаем в западных провинциях и возможным набегом варваров с перешейка? — спросил он у составляющей ему компанию девушки.

— Положенный траур закончился, после этого двор соблюдал траур достаточно долго, чтобы были соблюдены все приличия, — немного устало пояснила Милаши, в голосе чувствовалось, что это далеко не первая беседа. — Повод для первого приема и бала достойный и весьма удачный. Мы продемонстрируем всем, что ты серьёзно относишься и к своему положению, и к своим обязанностям, это улучшит твою репутацию. Да и несмотря на то, что мы отложили твою коронацию, мы выиграем время — никто из них не будет тебе мешать править, пока у них будет возможность увеличить собственную власть в высшей степени законно и ни с кем не делясь.

— Но всё же это как-то…

— Это всё равно придется сделать. Если не хватает веса этих доводов, добавь к ним отношения с соседними государствами. На похороны их правители не могли успеть при всём желании, на коронацию, если бы она прошла в срок, их могли не отпустить их внутренние дела. А теперь у них появится возможность всё же прибыть, да и повод будет в три раза весомей.

Милаши зевнула, встала, одернула белый с нежно-зелеными вставками шутовской костюм и направилась к дверям.

— Ваше Высочество, — посмотрела она сверху вниз, — не опоздайте. А мне пора к музыкантам. Мы так долго готовились, пока двор соблюдал тишину, а тут такой повод…

Девушка отвесила тщательно выверенный легкий поклон и удалилась, позвякивая колокольчиками. А принц остался ждать. В конце концов, решение уже принято и отступать сейчас, когда в тронном зале собрались гости, а гонцы отправились вслед за отправленными по амулетами сообщениями к границам, уже поздно. Но долго сомневаться в одиночестве у него не получилось — к нему буквально через несколько минут зашли старший распорядитель и камердинер.

— Ваше Высочество, — обратился слуга, — по протоколу Вам должно быть в синем. Но если Вы не передумали и собираетесь выйти в трауре, то хотя бы положенные знаки власти наденьте. — Распорядитель кивнул, поддерживая камердинера.

Хар вздохнул, но всё же принял цепь и перстень, принесенные ему. За последние недели этикет, правила поведения на приёмах, протокольные облачения и их отличия от повода к поводу одним своим упоминанием вгоняли молодого человека в тоску. О них беспрерывно говорили и Милаши, и старый слуга, а распорядитель не отваживаясь высказаться только укоризненно вздыхал…

Но вскоре ожидание завершилось и точно после удара десятого колокола, распахнули дверь и объявили хорошо поставленным голосом:

— Его Высочество Наследный Принц Империи Хар Ногард, Хранитель Трона.

Принц постарался всё же взять себя в руки — он впервые выходил в тронный зал к собравшимся людям один, а не за спиной отца. Но всё же его к этому готовили всю жизнь, поэтому он шел уверенно и неспешно, держа голову прямо и сохраняя спокойное выражение лица. Так же бесстрастно, как подобает принцу, выдержал положенные приветствия и поклоны, мысленно порадовавшись, что этот приём не подразумевает персональные приветствия, не уверенный, что смог бы столько времени сохранять невозмутимость. Но вот он сел в поставленное рядом с троном неудобное кресло и…

— Сегодня я пригласил вас придти, чтобы объявить о своём намерении жениться. Моя коронация состоится одновременно со свадьбой и коронации моей Императрицы. — Принц выдержал паузу, чтобы его слова были услышаны, махнул рукой и ожидавшие сигнала солдаты с повязками гонцов начали идти к стоящим в первых рядах людям. — Согласно традиции и закону, уже отправленны листы оглашения к правителям соседних государств, — “гонцы” вручили свои запечатанные послания представителям домов эланеев, но некоторые вышли не передав бумаги не найдя своих адресатов. — Те кто не получил свой лист сейчас, получит его в кратчайшие сроки. Я буду рад найти свою будущую супругу как можно скорее. А теперь, предлагаю насладиться балом. Двор отныне снимает траур.

Одновременно с последним словом с балкона заиграла музыка, слуги открыли двери в соседние комнаты, а на “артистическую тумбу” поднялся первый певец. Он притягивал к себе внимание не столько своим видом или одеждой, обычными для его профессии, сколько тем, как он проникновенно пел известную балладу о любви, до этого момента считавшуюся недостойной придворной жизни. Но вот этому певцу ответил второй голос и на соседнюю тумбу взошла певица… Баллада закончилась и зачарованную тишину нарушил удар металлической палочки по металлическому треугольнику, обычно сообщавший о скором начале танца. Но в этот раз он раздался не с балкона оркестра, а из самого центра толпы. Почти сразу, едва люди начали оглядываться, палочкой заколотили всё быстрей и быстрей, а когда собравшиеся расступились, в центре зала обнаружилась Милаши.

— Так что же мы застыли? — смеялась она, подняв над головой свой инструмент, — Пригласит ли кто-нибудь даму на танец?! — девушка ловила на себе удивленные взгляды, точно со сна или только очнувшихся от чар и ещё не совсем понимающие что же они видят. — Этот вечер — время веселиться! — Милаши засмеялась, кружась, и вокруг все больше становилось свободного места.

— Действительно, пора уже открывать бал, — неожиданно раздался голос поддержки от тронного возвышения и принц спустился в зал. — Позволите пригласить вас, — он не спеша прошел сквозь расступающуюся толпу и протянул шуту руку в перчатке.

— С удовольствием, — Милаши изобразила поклон, убирая на пояс треугольник.

Дирижер, уловив условный знак, дал команду оркестру играть. А успокоившийся принц и Милаши исполнили первые движения, через несколько тактов к ним начали присоединяться другие пары. Постепенно всё начало идти своим чередом — слуги сновали вдоль стен, проверяя столики с напитками, желающие побеседовать, разошлись в прилегающие комнаты с креслами, а артисты начали готовиться к новому выступлению.

— Ваше Высочество, сегодня на приёме не присутствуют почти треть высших домов. Из них кроме наших привычных затворников, большинство сейчас в Столице. Что с ними делать? Оставить как есть или передать Сыску Ваши приказания? — тихо спросила Милаши, сохраняя невозмутимое выражение лица и делая вид, что ведет легкую этикетную беседу.

— Проследите за ними. Пусть этим занимаются и его, и твои люди, так мы узнаем больше. И списки прибывших и отсутствующих утром принесете ко мне, — после недолгого размышления ответил принц. — И, надеюсь, когда им расскажут о бале, они будут зубами скрипеть от злости, что пропустили выступления твоих подданных.

— О, не сомневайся, — Милаши широко улыбнулась. — Они ценители, а мои подданные сегодня из зала не уйдут без покровителей. Я привела лучших. Сегодня у гостей будет не так много возможностей поговорить.

Едва завершился танец и гости начали собираться в группы, как на очередной артистической тумбе появился музыкант. Он заиграл, а из толпы ему начали вторить и отвечать струны под руками его коллег. Музыка пела, говорила и отвечала…

Танцы, выступления, ужин и вновь танцы и артисты сменяли друг друга, гости разошлись уже за полночь. Но Милаши, которую почти не замечали в толпе, если она не привлекала к себе внимание специально, не столько шутовала, сколько присоединялась то к одной, то к другой беседе, спрашивала, слушала, шептала по-секрету… и знакомила своих подопечных с приглашенными дворянами. И музыканты и певцы из замка уезжали уже в новые дома, где смогут прожить в милости недели, а может и годы, перед тем, как вновь отправятся в путь.

* * *

Утро же выдалось удивительно сонным. Обитатели замка, отвыкшие за время траура от больших мероприятий, зевая, принимались за уборку, в секретариате собирали амулеты, чтобы отправить их на зарядку к придворным магам — вчера они разослали множество писем, которые должны были предупредить о прибытии гонцов и сообщали о содержании их посланий. Да и приглашения на прошедший бал и ответы на них шли волной. Но в гостиной покоев принца, откуда так и не переехал Хар, уже ожидали гости.

— Интересно, но наши с вами списки не совпали, — задумчиво проговорила Милаши, внимательно изучающая разложенные листы. — Вот эти двое прибыли в Столицу чтобы отдать своего общего родственника жрецам. У них сейчас период размышлений, поэтому им предписано уединение.

— Откуда такая информация? — уточнил глава сыска. — Мои агенты об этом не докладывали.

— Один из них регулярно приглашал кого-нибудь из музыкантов выступить на семейном ужине. Наслаждаться искусством и обсуждать семейные проблемы одновременно тоже вошло в привычку. Сейчас же уже полторы недели никто из музыкантов не получал приглашения, а до этого те же музыканты регулярно слушали скандалы.

— Тогда почему не сообщили соглядатаи у храмов! Пришли-ка мне копии своих сообщений с информаторами, пора бы мне своим людям устроить показательную порку, — помрачнел вех Желей.

— Да пожалуйста, сделаю вам свежий амулет-посланник и перешлю… — отмахнулась девушка и вернулась к спискам.

Но в этот момент их беседу прервало появление хозяина комнат. Принц, тоже не выспавшийся, но уже умытый и одетый, вошел в гостиную и махнул рукой, останавливая попытку протокольного приветствия.

— Завтрак тебе принесут сюда минут через пять, я попросила заранее, — не отрываясь от бумаг, проговорила Милаши.

— Что точно остаётся неизменным, так это твоя любовь к покушать, — буркнул принц, сел в кресло и повернулся к сыскарю. — Вы принесли списки? Доклад?

— Конечно. Вот они, — он передал папку и показал на листы на столе. — Милаши подготовила такой же доклад и список, но из своих источников.

— И как? Уже прочитали доклады друг друга? — заинтересовался будущий Император.

— Конечно, — сыскарь покосился на Милаши, всё ещё увлеченно перебирающую бумаги. — И результат мне не нравится. Увы, но мне остаётся только признать, что мои люди стали работать хуже.

— Даже так? — удивился принц такому откровению.

— Даже так, — подтвердил шут, возвращая списки. — И это, к сожалению, не первый случай за последние два года. — Девушка поймала удивленный взгляд и пояснила: — Ещё до создания Шутовского Двора не раз и не два мне удавалось узнать из разговоров придворных что-то значительно отличающееся от сообщений агентов сыска. Мы считаем, что кто-то пытается ввести Сыск и Императора в заблуждение.

— Возможно есть заговор. Хорошо спрятанный заговор. Но пока мы не найдем хотя бы одного заговорщика, ничего сделать нельзя.

— А как же выступающие за регентство? — принц подобрался, как будто не вёл беседу, а готовился к тренировочному поединку.

— Регентство — это мелочи. Они пытаются увеличить свою власть, но не выходят за границы законов Империи, они действуют в границах своего права, как бы это неприятно не было. В истории уже были случаи, когда на трон всходили малолетние Императоры. И были случаи, когда наследный принц погибал, а короновали кого-то из младших детей, которых к трону почти не готовили. И именно регенты при них сохранили и династию, и Империю, — грустно улыбнулась Милаши. — Сейчас же люди вашего отца опасаются за свою власть, некоторые из них уже потеряли своё положение и их места заняли Ваши друзья и представители младшей свиты. Советники и министры успокоятся, как только увидят, что новый Император достаточно умен, силен и обучен.

— Согласен, — вех Желей не улыбался. — Все попытки поставить регента на виду. Но вот заговор — это угроза смены династии. Поэтому будьте внимательней, а мы в свою очередь будем искать.

Они беседовали, обсуждая, что нужно сделать, и что сделать у них нет возможности, пока правителю не доставили завтрак, после чего откланялись. А принцу кусок в горло не лез, ведь к кажущимся бесконечным спорам с министрами и казначеем, к нескончаемой веренице желающих получить статус Советника или занять место в новой свите добавилась заноза заговора. Да и старший слуга с главным придворным распорядителем и даже секретарь Бегл, оставшийся от отца, с камердинером постоянно напоминают, что пора распорядиться подготовить Императорские покои для нового жильца и переехать.

— И смысл быть Императором, если каждый указывает что нужно делать, — вздохнул он, обращаясь сам к себе. — И ведь постоянно кажется что они правы!

Хар оставил почти нетронутый завтрак и отправился в Императорские покои. Действительно, пора отдать распоряжения об их подготовке для нового Императора и новой Императрицы. И, наконец, разобраться что же там будет с урожаем и как поступить с налогами.

* * *

— Ваше Высочество, казна не бездонна. Ладно один год мы изыщем деньги, но останемся без запаса на случаи войны… Но если Вы продолжите и дальше освобождать от налогов, никаких запасов не хватит! — учтиво поклонившись, отчитывал Хара словно подчиненного главный казначей.

Принц сидел за столом в ныне своём, в ранее отцовском рабочем кабинете и смотрел на чиновника. Казначей много лет служил на своей должности и при нём ведомство работало безукоризненно. Пухлые стопки листов, в которых подробно расписывалось кто, сколько и какого налога выплатил, он исправно приносил, как и такие же подробные списки тех, кто денег не дал, и не менее объемные папки, в которых можно было узнать как был потрачена каждая монетка, хоть золотая, хоть бронзовая. Хар последние три недели тратил почти все свое время на отчеты казначейства и доклады тайного сыска о его сотрудниках, свалив подготовку к свадьбе и коронации на Желея, Милаши и секретариат. И сейчас молодого правителя терзали противоречивые чувства, хоть он и казался спокойным. С одной стороны нельзя не признать воистину талант этого человека, вызывала уважение и его дотошность и скрупулёзность в работе. Но с другой стороны вот уже три месяца как пожилой чиновник забыл своё место, огромные деньги, которыми он распоряжался, видимо, окончательно вскружили его голову. Теперь чиновник считал своим долгом игнорировать указы наследного принца и приходить поучать правителя в вопросах далеко выходящих за рамки обязанностей. Увы, но трезветь он не собирался.

— А Ваш указ по военным! Два года и придется распродавать половину сокровищницы, чтобы казна не опустела, — продолжал уже почти полчаса возмущаться казначей и не собирался закругляться.

А ведь когда-то нынешний высокоранговый чиновник был младшим сыном известного купца. Он не понаслышке знал как считать деньги и должен был пойти по стопам своих отца и деда, но увы. Несколько лет подряд торговая удача была обижена на их семью, и большинство караванов не смогли привезти товары из Империи и в Империю, они стали жертвами очередной военной стычки на границах. И чтобы накормить родных, юноша перешел из купцов в чиновники. Всего через год старательного человека заметили и забрали в казначейство, где он и поднялся. Поднялся и забылся.

— На Вашу свадьбу и коронацию что решили устроить. Да после такого приема соседей и других гостей казна останется пустой. Пусть живут за свой счет, а то открывать ещё три дополнительные кухни ради мелких корольков… — казначей стоял прямо и потрясал бумагами, ставшими предлогом для визита.

— Вы всё записали? — громко спросил принц.

— Да, Ваше Высочество, — раздался от стены голос и послышался звук отодвигаемой ширмы. — Всё до последнего слова.

Казначей обернулся и подавился своей речью. Возле стены за крошечным столиком сидел младший секретарь и конспектировал, а рядом с ним стоял глава тайного сыска.

— Ну что, старший казначей. Пойдете побеседовать о своих мыслях к нему — принц кивнул в сторону сыскаря, — или в отставку с положенной пенсией?

— Я… я… я… — потерялся казначей, сглотнул и как-то сжался. — я подам прошение об отставке.

— Не нужно, как выйдете возьмёте у секретаря в приёмной все необходимые документы. У вас два дня, чтобы покинуть Столицу. — Принц говорил серьёзно и властно, беспокойство выдавала только правая рука, пальцы которой играли мелким амулетом. — Там же в приёмной получите указ о назначении вашего бывшего первого помощника, передадите его ему вместе с вашей печатью. Идите.

Присутствующие дождались, пока за казначеем закроется дверь, потом пока младший секретарь скрылся за боковой дверью, и только потом продолжили разговор.

— Ваше Высочество, — вех Желей протокольно поклонился, выйдя в центр комнаты. — Поражаюсь вашим терпением. Но позвольте узнать, когда у вас найдется время посмотреть присланные портреты?

— Давайте завтра. Утром принесите все, что известно о девушках и их семьях. Как ознакомлюсь, посмотрим портреты, — немного подумав, решил принц. — Сегодня пусть лучше ваши люди проследят за ситуацией в казначействе. Да и за бывшим казначеем требуется присмотр хотя бы на пару месяцев.

— Будет сделано, — сыскарь поклонился. — Разрешите работать.

Принц кивнул, махнул и, уже не обращая внимания на гостя, направился к карте. Как только глава тайных служб вышел, в кабинет постучали и, получив приглашение, вошли двое армейских. Они поприветствовали Хара и замерли, ожидая приказов.

— Генерал, комендант, у меня для вас будет поручение, — принц поманил военных к карте. — Вы, наверно, знаете, что в этих провинциях случился неурожай, — он показал внушительную область на карте. — Я опасаюсь, что там могут начаться волнения. Поэтому ваши полки, вех генерал, должны быть расквартированы в этих провинциях на зимовку. Ваша первая задача помочь местным градоначальникам в поддержании порядка в городах и на дорогах. Крестьянам, потерявшим урожай, будет выдаваться помощь из императорских амбаров. Вторая задача — проследить за тем, чтобы на выдачи помощи никто не нажился, поэтому пусть под присмотром солдат обозы с продовольствием развезут по деревням. — Принц заметил, как нахмурился генерал и пояснил: — Так мы не дадим людям собраться в толпы и будем уверены, что все деревни и маленькие города избегут голода. А вам, вех армейский комендант, предстоит позаботиться о снабжении расквартированных там войск, используя возможности других провинций.

— Когда прикажете выдвигаться? — поинтересовался генерал, пока комендант спешно что-то прикидывал в уме.

— У вас есть неделя на подготовку. Двенадцати дней должно хватить и вы успеете добраться до начала дождей. — Правитель повернулся к коменданту. — Сметы предполагаемых трат и варианты доставки покажите мне через четыре дня, и мы их обсудим.

Генерал кивнул. Комендант всё ещё что-то прикидывающий отрапортовал “Будет сделано” и улыбнулся. Только тут принц обратил внимание на его герб и вспомнил, что армейский комендант родом как раз из этих провинций.

— Можете идти. — Хар вернулся к изучению карты.

Жизнь во дворце шла своим чередом, но за прошедшие три недели сменились многие из ходящих по его коридорам. Кто-то сам подал в отставку и передал свои дела преемнику, кого-то отставил своим указом принц. Но некоторые из советников и чиновников смогли найти общий язык с новым правителем, научились понимать, когда уместно давать советы, а когда лучше промолчать… Последним, кто позволял себе не считаться с сыном Императора и будущим Императором был казначей.

Теперь же, когда все срочные дела были сделаны, у него появилась возможность вздохнуть чуть свободнее. Но не тут-то было. В дверь кабинета постучали и не дожидаясь ответа вошли.

Через низкий порожек в комнату помогала затянуть-затолкать нагруженный столик Милаши. Шут и принц обменялись взглядами, но промолчали, а слуга быстро составил посуду на стол и вышел прочь. Девушка же устроилась в кресле, не дожидаясь приглашения.

— Мне нашептали, что ты опять не завтракал, вместо этого слушал казначея, — Милаши проигнорировала все положенные приветствия и сразу перешла к делу. — И раз у тебя посетители уже закончились, изволь пообедать.

— Мне тебя тоже отправить в отставку, чтобы ты перестала думать за меня! — проворчал Хар.

— Отправляй, но кто тогда будет за шута? И кому тогда камердинер будет жаловаться, что правитель о себе не заботится, а ведь он должен беречь себя для страны и для супруги, — деланно серьёзно запричитала девушка, немного передразнивая заслуженного верного слугу.

— Ой, не напоминай! — сдался принц и сел за стол. Но хоть улыбнулся.

— Буду начинать, — девушка пододвинула к себе чашку чая. — Потому что через неделю Бал Выбора. На него соберутся не только кандидатки в твои жены с семьями, но и чуть ли не половина всех благородных девушек на выданье и юношей всех возрастов.

Принц хмыкнул, поняв намёк. Он видел в списках приглашенных несколько вдовцов и встречал имена принципиальных холостяков. А ещё он видел, что Милаши, на которую и свалилась большая часть подготовки, слишком пристально следит за списками…

— И что с того? Это же не первый твой большой приём, — он пожал плечами, с аппетитом поедая свой обед. — Да и сейчас ты всё больше на таких мероприятиях остаёшься в тени, вот у тебя и появилась возможность приложить руку к спискам приглашенных. Или тебе кто-то мешает?

— Для меня-то это не первый большой приём. Император устраивал большие балы приуроченные к ежегодным визитам глав домов, но всё же на них собиралось меньше людей, — Милаши невесело усмехнулась. — Но для тебя это будет первый такой приём, а ты самоустранился от его подготовки. У меня может не получиться тебя подстраховать от всех ошибок.

— Завтра поступлю в твоё распоряжение. Утром мне принесут всё, что есть на моих “невест”, — примирительно махнул пустой вилкой принц. — Как я с ними закончу, составишь компанию в галерее?

— Конечно, сыск, кстати, уже взял у меня копии моих заметок. Но что будем делать с зарубежными гостями? Посольская палата боится обсуждать возникшие проблемы с тобой, после твоих чисток. Там молодых мало, а твоя ммладшая свита всё ещё состоит в основном из бездельников.

Принц нахмурился, и в разговоре наступила пауза. Милаши не торопила его, давая возможность самому обдумать сложившееся положение. Но Хар не разочаровал её, всё же он много лет стоял рядом с отцом, смотрел и слушал.

— Передай, что я к ним сам зайду послезавтра. Постараюсь оставить для них целый день, так что я жду, что они подготовятся. По гостям, которые к нам уже едут, по посольствам, которые будем отправлять после коронации и по остальным вопросам. Принцессы, как я знаю, тоже прибывают на Бал Выбора. Не так ли?

— Кто бы сомневался, что правящие дома упустят такой случай. Это же возможность негласных переговоров, да и дорого устраивать собственные смотрины или же ездить по чужим. Могу поспорить и, если найдется сомневающийся, что не пройдет и года, как с полдюжины династических браков сыграют, податься к жрецам послушницей. Кстати, кто будет ответные визиты делать?

— Не знаю. Ты у нас знаток практического этикета, хоть в какой срок их нужно сделать?

— С учетом количества необходимых ответов и повода, то к началу лета лучше с ними закончить. И до середины зимы можно спокойно сидеть в Столице. За это время можно будет подготовить Императрицу и ей в сопровождение советников.

— А ты её подстрахуешь? Не понятно ещё, сможет ли выбранная девушка сама справиться…

— Значит будешь лучше выбирать, тебя несколько дюжин портретов уже давно дожидаются. А я с ней поехать не смогу, кого бы не выбрали. Это будет прямое оскорбление. Вот если бы поехал ты сам, да ещё холостяком… но и тут свои тонкости, — шут улыбнулась, заметив как приуныл правитель. — Всё не так страшно, все девушки достаточно образованы. Принцессы знакомы с посольским протоколом, а эланеи по старой памяти обучают ему своих дочерей. Кто-то надеется на брак с Императором, кто-то ещё тешит себя надеждой отделиться…

Принц вздохнул — девушка могла рассуждать об этикете, гербах и родословных любых дворянских домов часами. Ещё во времена учебы на девочку часто жаловались другие ученики, потому что учителя её выделяли. Вот и вырастили на свою голову знатока получше придворных учителей и советников. Но по этой же причине её рассуждения стоило послушать, даже если она говорит только чтобы успокоить собеседника и скрасить такой беседой обед.

* * *

На следующий день, как и договаривались принц занялся вопросами собственной свадьбы. Он прочитал внушительные подборки собранных данных о девушках, начиная от родословной, заканчивая привычками. Но довольно быстро они все смешались и начали казаться каким-то клубком противоречий. К обеду, разобравшись едва ли с половиной предложенных кандидаток, он бросил это неблагодарное дело и, оставив бумаги на столе, отправился в галерею, где его уже ждали.

Милаши беседовала с Желеем, смеялась, но стоило ей увидеть принца, как она встала навытяжку, звякнув всеми своими колокольчиками. Как только они закончили с приветствиями, она начала своё представление.

— Ваше почти Величество, извольте взглянуть на желающих заполучить ваши трон, корону и казну. Что, они говорят иное? Врут. Но не будем задерживаться. Слева от нас полноправные принцессы, а чем дальше к правой стене, тем слабее положение девушки. Отдельно выставлены портреты дам старше сорока и дев младше десяти лет, — звонко затараторила Милаши.

— Кхе, скольких лет? — уточнил принц.

— Младше десяти и старше сорока. Они все соответствуют выставленным требованиям, бедняжки, — подтвердил глава сыска. — Они достаточно знатны, не были замужем и их репутацию блюли в надежде породниться с Императорами и упрочить положение дома. Ваш отец овдовев не стал вновь жениться, но многие дома не переставали надеяться.

— Тогда давайте начнём с принцесс.

Милаши отвесила поклон и сбросила штору с первого портрета. Насладилась легким замешательством (”Зря я не посмотрел заранее” — буркнул сыскарь, принц от комментариев воздержался). А шутесса уже начала рассказывать о претендентке — дочери одного из варварских заморских крошечных королевств, по обычаю своей страны проколовшей и украсившей золотыми колечками брови, ноздри, губы… и переусердствовавшей в этом до такой степени, что нижняя губа вывернулась и доставала край подбородка, а брови наползли на веки.

— Но, к большому сожалению, заключить брак не представляется возможным. Между нами до сих пор не подписан посольский протокол, — завершила короткую речь Милаши.

— Тьфу ты, — в сердцах воскликнул принц. — Твои шутки…

— Если бы все присутствующие читали список сватов, то сразу бы поняли, что этой принцессы там нет.

К удивлению Хара, от шутовской шпильки смутился вех Желей.

— Эту часть списка готовили в Посольском приказе, — буркнул он. — Я только передал.

— Я уже поняла. — Милаши оставила свой лекторский тон и сдернула штору со следующего портрета.

О каждой девушке она коротко рассказывала несколько самых важных моментов, не углубляясь в мишуру. Милаши подчеркивала чем будет полезен брак, а чем может навредить. Но даже настолько сокращенный обзор портретов затянулся на неполные два часа. И только мастерство шута помогло мужчинам не запутаться окончательно в веренице лиц и имён.

— Большинство из девушек не представляют из себя ничего особенного. Около половины уже в Столице и с ними можно побеседовать, — чуть охрипшим голосом заканчивала Милаши. — Они не будут в состоянии самостоятельно выполнять все обязанности Императрицы. Но зато прекрасно могут составить элиту фрейлинской свиты. Я советую обратить внимание на вот эти шесть невест. — Милаши протянула принцу тонкую папку. — Пять из них достаточно решительны и сообразительны, чтобы в случае необходимости разобраться в ситуации и взять ответственность и императорскую печать. С шестой сложнее. У неё есть необходимые черты характера, но воспитание подкачало. Подробнее сами прочитаете. А сейчас, увы, я должна покинуть ваше общество, сегодня заседание Шутовского Двора.

Милаши, не дожидаясь разрешения, развернулась и ушла.

— Вех Желей, вы ведь более тридцати лет во дворце? — смотря в спину удаляющейся девушки неожиданно спросил принц.

— Да, Ваше Высочество.

— А моему отцу так же жену выбирали?

— Ну… Я тогда занимал несколько более скромную должность, — смутился сыскарь. — Но так же рассылались письма, приходили портреты, все готовились к Балу. Правда смотр портретов проходил не в присутствии главы Тайных Служб и шута. Тогда, как и положено, девушек представляли распорядитель двора, геральдист, посольская палата и советники, — мужчина тяжело вздохнул. — Вызвать их, чтобы ещё раз осмотреть портреты?

— Не стоит, — принц покачал головой. — Не хочу обижать нашего шута. Да и всё равно она первым двум фору даст, а потом без запинки родословную любого из благородных на две тысячи лет назад назовет с описанием всех гербов.

— Это вряд ли, хоть и разбирается в них мастерски.

— Назовет. Она так Рора однажды отвадила её задирать. Он запутался на пятнадцатом колене дома Соль, а она назвала все сорок восемь колен дома ютаров в Империи, а потом ещё двадцать три колена второго по праву после королей дома и сколько-то поколений до этого. С перечислением всех изменений основного герба. Друзья думали она выучила только его род, но она с такой же легкостью перечислила и их родословные, а потом и менее известных домов.

* * *

Оставшиеся дни пролетели, словно бы их и не было, плотно забитые заботами. Но, несмотря на то, что Хар добросовестно на несколько раз просмотрел записи на шесть самых перспективных невест, он так и не сделал свой выбор. Вот и сейчас, в утро перед Балом Выбора, он, перебирая исписанные мелким почерком Милаши листы, ходил между портретами.

— Всё ещё сомневаешься? — неожиданно раздалось от входа в галерею.

— Нет, — обернулся принц, узнав голос. — Чтобы сомневаться, надо сперва выбрать.

— Минутку, — Милаши выглянула в коридор и поманила одного из гвардейцев.

После её просьбы немного помочь, солдат растаял. Императорская гвардия была теми немногими людьми во всей столице, кто легко узнавал шута и в гриме, и как сейчас в простой одежде. И они её пропускали везде, даже если им был дан приказ никого не впускать, ссылаясь на полученный ранее приказ не препятствовать шуту. А вот сейчас гвардеец передвигал треноги с портретами под руководством девушки, а закончив поклонился и вернулся на пост к своему товарищу.

— Так будет удобнее, — обратилась Милаши к принцу и поманила его к расставленным полукругом портретам. — А теперь посмотри на них разом. Портреты не точны. Все до одного портреты в этой комнате врут.

— Мне не так уж и важно, будут ли они выглядеть так же, как на полотне. И я понимаю, что даже самые талантливые художники не всесильны.

— Ты не понял. Девушки прелестны, может даже более очаровательны, чем смог выразить художник. Но ни одна кисть не может передать взгляд, то, как человек держится, как владеет собой. Тем более этого не увидеть на парадных портретах, когда регламент диктует и позу, и фон… Но кое что можно рассмотреть и на таком портрете.

— И что же это такое, что поможет в выборе? — заинтересовался принц, мысленно укорив себя за пренебрежение уроками искусств.

— Ты можешь увидеть, кем они хотят стать. Всё же именно позирующая девушка выбирает, что будет у неё в руках. И можно увидеть амбиции её родных, которые выбирали художника. — Милаши выдержала паузу, давая принцу время ещё раз посмотреть на картины. — Трое держат в руках шкатулки со своими драгоценностями. Двое взяли книги. Одна цветы. Роскошь, амбиции, свобода. Портрет последней написан самым малоизвестным художником, среди всех художников, рисовавших картины, выставленные в галерее.

— А может они хотели сказать что-то другое?

— Ваше почти Величество, не одна же я заглядываю в книги по этикету. У вас на это нет времени, а для меня это обязанность. Эти шестеро умны, и не могли же они упустить возможность рассказать о себе. Но недостаточно сообразительны, чтобы знать, что Императорская семья читает только том об Императорских балах и приёмах и иногда посматривает в посольский.

— … а императорский шут знает наизусть все двадцать четыре книги и плевать хотела соблюдать из них хоть строчку, — вернул шпильку принц.

— Не все. — Милаши даже не смутилась. — Но многие, поэтому точно знаю, когда и какое правило я нарушаю. А тебе стоит всё же поспешить. Бал Выбора идет по собственному протоколу. И начнётся он уже через полтора часа, а у нас даже список придворных дам не готов.

— Может хоть дам не мне подбирать? Пусть Императрица их себе и выбирает, её же свита, — отмахнулся принц под горестную пантомиму шута.

— Хорошо, разберемся, — что-то прикинув, согласилась Милаши. — Тогда хоть скажи с кем из них какой танец будешь танцевать? Не забывай, объявить имя выбранной девушки нужно сразу после перерыва.

Через пять минут Милаши уже вышла из галереи со списком на руках и поспешила отдать последние распоряжения, а потом и самой готовиться к балу.

Часть 7. Пьянящий шут

Бал Выбора, Свадьба и Коронация для многих слились в непрекращающиеся два дня великолепного праздника, а для других в бесконечные часы каторги.

Хар большую часть этого времени чувствовал себя детской куклой. Он был одет согласно традиции, каждые его шаг регламентировался своей строчкой в книге этикета или описанием в пыльных томах истории. В некоторые моменты он был готов проклясть самыми страшными напастями свой статус, из-за которого он не имел права следовать двадцати четырём Правилам и вынужден был блюсти правила Хроник. Единственное, что не прописывалось, это беседа с партнёршей по танцу. И, как и советовала Милаши, Хар по очереди станцевал со всеми приехавшими принцессами, чтобы соблюсти дипломатическую формальность, а потом и с шестью кандидатками. В перерывах между танцами он был вынужден без устали ходить между гостями, чтобы успеть поздороваться и обменяться хотя бы парой слов с каждым. Иногда рядом выныривала Милаши, тихо сообщала что-нибудь полезное, напоминала, что дальше предписывал регламент, а потом вновь скрывалась в толпе.

После обеда в восемь часов, принц объявил имя избранницы — той самой девушки с цветами на портрете, той, у которой “воспитание подкачало”. После этого невесту увели готовить к свадьбе, а принц продолжил выполнять свои обязанности хозяина бала.

Милаши на этом балу краем глаза присматривала за принцем, другим краем глаза за своими подопечными артистами. Но в основном помогала женихам и невестам находить друг друга. Девушка напрашивалась на приглашения на танец и по секрету сообщала, что Императрицу-то уже выбрали, а вот её свиту ещё нет. Но вот незадача, придворные дамы Императрицы должны быть замужем… К концу Бала, то есть хорошо после полуночи, перед вторым колоколом, даже очень ищущий и страждущий не смог бы найти себе собеседника, чтобы обсудить вопрос регентства, да и днем-то таких людей было немного. И если сначала пытались ещё угадать или повлиять в последний момент на выбор будущей супруги Императора, то потом уже усиленно искали выгодные партии для сватовства и возможности присутствия если не в свитах правителей, то хотя бы приглашение погостить во дворце.

Несколько часов передышки, увы, были слишком коротки для сна, их еле хватило на совещания с Харом, советниками и Тайным Сыском. А потом пришло время церемоний… и едва успевшие переодеться и поесть люди вновь бросились работать.

Красивейшая свадебная церемония, плавно перешедшая в коронацию, а потом и во всеобщий праздник, когда веселились и самые бедняки в столице, и купцы, и благородные. В этот день — день коронации — любой подданный мог лично увидеть венценосцев, которые объезжали Столицу. Императорская чета вернулась в замок только к закату, где после приветствий и поздравлений, смогли удалиться в свои покои, откуда предупредительно ушли все слуги и только почетный караул гвардейцев остался на почтительном расстоянии от двери.

А с кухни и из буфетов уже тянуло горьким запахом крепкого кофе.

* * *

Новоиспеченная Императрица так и не поверила в случившееся. Она давно поняла, что дядя, взявший её к себе после смерти отца, уготовал ей судьбу второй жены для кого-то из своих вассалов. Но породниться с домом эланеев — большая честь, поэтому он не спешил выдать замуж племянницу, дотянув до неприличного, ведь через год она бы в родной провинции считалась старой девой. А раз так, то и в образование сильно не вкладывались — хозяйство ведет первая жена, на приёмах мужа тоже она сопровождает… Читать-писать умеет и хорошо, будет верной подругой первой жене и неприметной спутницей для мужа, а большего и не надо. Дядя и портрет ко двору отправил больше чтобы не отстать от остальных домов эланеев, не рассчитывая ни на что.

И каким сюрпризом было приглашение на танец в первой части бала и последующее объявление её невестой! Как только её увели готовить к свадьбе ей начало казаться, что это какой-то сон. Девушку сначала сопроводили к швеям, где с неё сняли мерки, а потом одели в недошитое платье, заверили, что всё успеют и сдали дальше. Потом один из придворных распорядителей долго, нудно и подробно объяснял как следует себя вести завтра. Когда он закончил и ушел, заверив, что ей только одну ночь придется потерпеть в этой комнате, а назавтра уже она войдет в подобающие покои, в комнате появились слуги с ужином и придворный лекарь… И если бы не успокоительное оставленное лекарем вряд ли бы она уснула в прошлую ночь.

А утром были полдюжины служанок, потом опять швеи, потом жрецы, и свадьба… Девушка не понимала и половины происходящего, а во вторую половину всё ещё не могла поверить. И вот в завершение безумного дня её, уставшую и голодную, оставили в покое в покоях Императрицы.

За следующие часы девушка успела почувствовать себя маленькой и незначительной, осмотреть предоставленные в её распоряжение гостиную, кабинет, спальню, туалетные комнаты, гардероб… В гостиной обнаружился и накрытый ужин. Но всё же здесь было пусто. Девушка пыталась убедить себя, что всё это по-настоящему, но не могла. Так она и задремала в своем свадебном платье не дождавшись мужа.

Пробуждение же заставило поверить — случившееся не сон, жизнь теперь изменилась.

— Ваше Величество, уже утро, — незнакомый, но уверенный голос ворвался в сон. — Меня зовут Милаши.

Девушка проснулась и пораженно уставилась на того, кто её разбудил. В кресле напротив непринужденно сидел придворный шут. Накануне Императрице не выпало счастья познакомиться с уже легендарным человеком, а теперь пред ней предстала Милаши в своём полном рабочем облачении — зеленые нескольких оттенков рубашка, жилет, полуюбка и штаны, всё обвешенное мелодичными тихими колокольчиками… колокольчики были даже в волосах и нарисованы на лице.

—Ваше Величество, я не призрак и не диковинная зверюшка. Это просто некрасиво так откровенно меня рассматривать, — шут не меняя доброжелательного выражения на лице, отчитала правительницу. — У нас не так много времени.

Милаши помогла Императрице выпутаться из нарядного платья, дождалась её с умывания, благо в те комнаты уже принесли горячую воду, упаковала в новый наряд и начала расчесывать и укладывать волосы, посадив свою подопечную за стол в гостиной, на котором уже накрыли завтрак взамен ужина.

— Не стоит поддерживать на лице такое обиженное выражение. У Императора просто не было времени, чтобы придти к тебе сегодня ночью. Поэтому кушай завтрак, пей кофе и не забывай, что теперь ты Императрица. А Императрица обязана всегда выглядеть отдохнувшей, спокойной и доброжелательно улыбаться. Если тебе будет спокойнее, то Император всю ночь работал. Когда пойдешь в зал приёмов, пройдешь мимо кабинета — там за столом на стопке документов уснул секретарь, Император приставил гвардейца чтобы сном Бегла не воспользовались и не украли документы, ну и чтобы бедняга хоть немного отдохнул и его не разбудили.

Милаши взглянула на результат своей работы, поправила немного и села напротив.

— Сегодня твой первый прием и сегодня начнется формирование твоего двора. Гости по очереди будут подходить, приветствовать и преподносить подарки. Ты в ответ говоришь фразу “Я рада вас видеть” и называешь титул и фамилию. Больше ничего не говори, даже если ты уже знакома с этим человеком, даже если это твой друг детства — только полный титул и фамилию. Обращение по краткому титулу или по имени — это проявление благосклонности, после которого человек имеет право обратиться, в зависимости от ранга, с письмом или придти с визитом и попросить тебя о чем-то. И отказать в выполнении просьбы у тебя возможности не будет.

Императрица недоверчиво посмотрела на шута, Милаши устало вздохнула.

— Сейчас сложилась очень плохая ситуации при дворе, но в провинциях всё спокойно, и это спокойствие необходимо сохранить. Милость Императрицы — это серьёзная политическая карта, и даже на первый взгляд невинные просьбы могут обернуться большой кровью. Пятьсот лет назад, например, молодая Императрица легкомысленно или случайно одарила милостью одного из старых дворян, и он воспользовался шансом. Не прошло и недели, как он обратился с нижайшей просьбой устроить брак его младшего сына с дочерью другого дворянина, рассказав о том, как пылко юноша влюблён. Причин для отказа устроить брат между детьми двух древних домов не было и свадьба состоялась. Через месяц тело молодой жены нашли недалеко от рва замка, где жили молодожены — девушка была истощена, вся в следах от побоев, замученная — её не кормили, заставляли прислуживать всем и за каждую оплошность наказывали. Отец погибшей развязал междоусобную войну, обернувшуюся большой кровью. Как потом выяснилось, Императрицу использовали, чтобы отомстить за какое-то мелкое унижение, которое история даже не сохранила, и отыграться на девушке из оскорбившего дома. Если внимательно почитать исторические хроники, то можно найти много похожих случаев. Поэтому тебе запрещено вести собственную политику до тех пор, пока Император не будет уверен, что ты хорошо разбираешься во всех придворных тонкостях. Чтобы всем было спокойней, рядом с вами будет кто-нибудь из моих людей. В случае опасности уроните свою брошь и вас уведут. Но это на крайний случай.

Шут, наконец, полностью закончила с прической, и хотела уйти, но Императрица остановила её.

— Что меня сегодня ждет? — уточнила она.

— Длинный и скучный приём, — Милаши обернулась и принялась объяснять. — Империя слишком долго была без правителя, имеющего полное право ставить свою подпись под договорами и принимать послов. А сейчас в Столице собрались и правители многих соседних стран. Утром состоится церемония Присяги, совмещенная с поздравлениями, после обеда аудиенции удостоятся Короли и их посольства. Ваше Величество, Вы ничего пока сделать не сможете, просто сидите, улыбайтесь и кивайте. Вечером принесут списки возможных придворных дам, выберете свою свиту.

Милаши ушла, но почти сразу появился один из младших распорядителей и чопорно попросил присутствия Императрицы в Тронном зале. И день прошел именно так, как и говорил шут — скучно и невообразимо долго. Сама же Милаши сидела на ступеньке недалеко от трона, но стоило закончиться веренице гостей, она исчезла куда-то вместе с Императором.

На следующее утро, после второй одинокой ночи, шут вновь зашла в гости. Но в этот раз, она принесла несколько внушительных томов и потребовала тщательно их изучить, а если хватит терпения, то и заучить, и ушла, не дав возможности ни о чём расспросить. И об Императрице как будто забыли. Единственными развлечениями остались книги “Этикет Императорского двора” и прошения о представлении в свиту Императрицы. Причем последние были снабжены пометками и комментариями, написанными мелким стремительным почерком.

* * *

Вечером третьего дня после коронации Милаши навестила Императора, устало ковырявшего в остывшем ужине. Прошедшие дни тяжело дались им обоим, но душу радовал вид внушительной стопки подписанных договоров на столе правителя, и заметно потяжелевших папок с компроматом у шута и Тайного Сыска.

— Устал? — примирительно спросила девушка, садясь напротив.

— А ты как думаешь? — он попытался удержать зевок. — У меня во рту горчит от такого количества кофе, которое в меня влили. Как ты его только пьёшь?

— С удовольствием, и намного чаще. А тебе нужно срочно выспаться. Завтра аудиенций нет, только бал в честь отъезда заграничных гостей. — Или я что-то упустила?

— Выспаться… но не получится. Сейчас из секретариата принесут списки присягнувших и надо их обсудить со вторым советником и сыском. А потом всё же познакомиться с собственной женой. Может, сможешь что-нибудь сделать? Я на ходу засыпаю… — Император снова зевнул и потянулся к чашке такого же остывшего как и ужин кофе.

— Ну, вот с этого и нужно было начинать, — девушка улыбнулась. — Хоть эту просьбу лучше адресовать придворным магам. Держи! — она толкнула по столу амулет. — Сожми так, чтобы края врезались в ладонь, его эффекта хватит часа на два, может меньше. Но потом выспись и хорошо поешь, иначе свалишься. А это, — по столу покатился следующий амулет, — если не успеешь закончить дела, но лучше его не используй.

— Как же мудро поступили твои учителя, обучив шута ещё и ремеслу мага-амулетника…

— Но так и не закончили наставлять по лекарскому делу, не смогли найти тайком новых учителей. Вот и получай недоделки. А я отдыхать. Ты бы знал, каково это неделю беспрерывно интриговать и днём и ночью… — Милаши зевнула, утащила с тарелки булочку и ушла.

Действительно, шут отправилась к себе. Но в комнатах она, умывшись, не осталась отдыхать, а опустошив одну из многочисленных шкатулочек в своём кабинете, нырнула в паутину тайных проходов. Эти коридоры были известны только самым доверенным служащим короны, но при этом ходы содержали в образцовом порядке, чтобы можно было протиснуться, не испортив одежду. Но буквально через несколько поворотов она бесшумно отодвинула скрытую дверь и оказалась в спальне Императрицы.

* * *

Через три дня вечером, когда солнце уже почти спряталось за горизонт, а первые придворные дамы, только сегодня прибывшие ко двору, уже разошлись по своим комнатам, чтобы не мешать возможному визиту Императора к супруге, Императрица страны обнаружила в своих покоях незваного гостя. В комнате обнаружился императорский шут. В этот раз перед завершившей вечернее омовение Императрицей и не подумала встать Милаши, одетая по шутовскому, но с чистым лицом и почти без своих извечных колокольчиков. Рядом с ней на столике стояла бутылка из лозы, обмазанной глиной, запечатанная и залитая сургучом и два бокала.

— Ваше Величество, садитесь, — Милаши приглашающе указала на стул напротив себя. — Я хочу сделать вам небольшой подарок, чтобы вознаградить ваше терпение. И, надеюсь, Вы сохраните весь наш сегодняшний разговор в тайне.

Императрица выжидающе посмотрела на незваную гостю и, хмыкнув, всё же последовала приглашению не проронив ни слова.

— В этой бутылке очень редкое вино. Его создают очень далеко на юге и очень редко привозят в Империю. Эта бутылка так вообще прибыла контрабандой, — шут взяла в руки глиняный сосуд и легким щелчком ногтя и каплей магии срезала печать и выгнала наружу утопленную пробку. — Его всегда пьют неразбавленным и стараются делать глотки как можно мельче, наслаждаясь каждым из них, — она наполнила оба бокала и сделала паузу, вдыхая дразнящий аромат. И с этого момента расслабленный тон исчез, девушка заговорила серьёзно. — Теперь запоминайте, возможно, эти знания когда-нибудь спасут вашу жизнь и судьбу Империи. Первый глоток этого вина вам покажется не вкусным, горьким. Второй глоток будет казаться сладким. Считается, что нельзя заранее угадать, что принесет дно бокала, но знающие люди могут предположить действие напитка заранее. Так вот, — Милаши пригубила свой бокал, — после третьего глотка начнет немного кружиться голова, четвертый глоток и будут дрожать или подкашиваться ноги. Пятый глоток и вы почувствуете легкую чистую радость, после шестого глотка совсем немного замутится разум. Вы будете считать себя трезвой, но здраво понимать свои действия станет сложнее, а вы этого даже не заметите. После двенадцатого глотка на несколько часов притупится ощущение боли, но зато все приятные ощущения усилятся. Следующий глоток и ближайший к вам мужчина станет казаться самым красивым и желанным на свете… Потом вы не сможете отказать даже в самой безумной просьбе, перестанете сомневаться.

Шут пристально смотрела на сидящую напротив девушку всего на полтора года старше неё самой, держащуюся слишком прямо и так и не притронувшейся к своему бокалу. Милаши сделала ещё маленький глоток, улыбнулась и продолжила уже мягче.

— Будут ситуации, когда не выпить предложенный бокал — это нанести серьёзное оскорбление, показать своё недоверие к другому человеку, нарушить законы гостеприимства… И вам придется выпить предложенное вино. Если в бокале будет обычный пьянящий напиток, ничего страшного, вы успеете понять, что хмелеете и сделать перерыв. Но это вино можно узнать, только после второго или третьего глотка, когда что-то исправить будет уже поздно. Поэтому узнайте сейчас каково это, выпить “Кровь дурмана”. Тогда у вас появится шанс удержать себя в руках потом, вовремя позвать на помощь и сохранить всё в границах, дозволенных приличием. Если хотите, я составлю вам компанию на ближайшие полчаса, нет — я оставлю вас в одиночестве.

Императрица продолжала сидеть неподвижно и смотреть на наполненный насыщенно-красной с синеватым отливом жидкостью. Потом посмотрела на спокойную собеседницу и ответила.

— Останься, — Императрица сделала первый крошечный глоток.

Через полчаса Милаши бесшумно встала и ушла, унося с собой бутылку и оба бокала. Они дошли до пятнадцатого крошечного глоточка, смакуя каждый из них по минуте. Теперь пришло время побыть в одиночестве. Шутесса, скрывшись за потайной дверью, хихикнула — через несколько минут со своими извинениями к Императрице придет Император, чтобы завершить свадьбу. А значит, время до утра для новобрачных будет незабываемо.

Часть 8. Предупреждение шута

За окном уже начинал разгораться поздний зимний рассвет, когда в дверь комнаты кто-то начал отчаянно стучать.

— Керра Милаши, керра Милаши, — голос казался смутно знакомым, но сквозь сон не вспоминался. — Вас срочно Император вызывает. Керра Милаши, керра Милаши! Вы уже опаздываете.

— Да что же случилось! Две минуты и проводишь! — девушка вырвалась из зыбких объятий сна, поняв уже, что за дверью один из императорских секретарей. — “Секретарь, не адъютант. Не по статусу” — мысленно огорчилась она, быстро умываясь и приводя себя в приличный вид.

Через обещанные пару минут к ожидающему за дверью человеку Милаши вышла уже полностью одетая. Они поспешили в рабочий кабинет Императора, где собирались советники, непонимающие почему их вызвали в такой час. Тем более это было удивительно, что за последние полтора месяца не было ничего, что выходило бы за рамки повседневной рутинной жизни двора. Министерства, казначейство, генералы и уполномоченные посланники приходили с докладами и отправлялись с поручениями… В то же время Императрицу спешно обучали, чтобы она могла хоть немного действовать самостоятельно, не согласовывая каждое свое слово на приемах, а ближе к весне отправиться с ответными визитами в соседние страны.

— Хорошо, что все уже собрались, — молодой Император резко распахнул дверь и кивком головы оборвал приветствия. — Вынужден сообщить вам, что мы вступили в войну.

— Но ведь со всеми граничащими странами у нас действуют договоры о ненападении? — вымолвил третий советник.

— А напали и не на нас, — пояснил командующий армиями, после жеста правителя говорить и кивка главы посольского приказа. — Наш договор с Аркалией о союзничестве ещё не истёк, поэтому мы обязаны прислать им войска поддержки для отражения нападения кочевников с перешейка. Полчаса назад их посол потребовал срочную аудиенцию и передал ноту с просьбой о защите.

В кабинете стало так тихо, что казалось стало слышно даже не дыхание и стук сердца, а как узоры инея растут на оконном стекле. Каждый осмыслял полученную новость, стараясь понять, что он должен сделать. Все они, и самые молодые, и уже седые, знали, что редкий год Имперские армии отдыхали без дела — случалось всякое, и бунты, и пограничные столкновения, и набеги с моря и со степей, но нынешние генералы и советники не помнили войны на чужой земле. Императоры выжидали пока последняя из завоёванных провинций не вольётся в жизнь страны и не обрастёт родственными связями и занимались большей частью внутренними проблемами, только краем глаза присматриваясь к соседям.

— У нас есть ещё одна проблема. Сыск, расскажите всем, — устало сказал Император, дав время остальным на размышление.

— В Столице вот уже несколько лет кто-то составляет заговор. Увы, предатели действуют очень осторожно, мы так и не смогли найти никого из них, а о самом наличии заговора узнали почти случайно, — сыскарь был мрачен, ему нелегко было так широко объявлять о провале. — Но за последние полгода мы смогли осторожными проверками сузить круг территорий, где действуют заговорщики. Активных действий по их выявлению предпринять не решились, чтобы не спровоцировать и не спугнуть.

— Да. Ещё из других источников, не связанных с сыском, удалось немного узнать о их готовности к действию. Самое позднее, мятеж случится к середине лета, но не раньше начала весны. Количество заговорщиков неизвестно, их положение неизвестно, их цель неизвестна. Поэтому мы стягивали войска в тревожные провинции. Генерал, доложите готовность войск, — Император говорил сухо, не показывая и самого краешка своих чувств.

— Приграничные армии расквартированы в своих гарнизонах. Хоть у нас и мир с соседями, но отозвать даже каждого десятого лишний соблазн для соседей если не попытаться оторвать себе кусок, так хоть в коротком набеге поживится. Особенно на степных границах, туда неделю назад было отправлено усиление — четверть центральной армии. Половина центральной армии квартирует по особому приказу вдали от Столицы. Отряды ополчения и дружины провинциальных домов покинули ежегодные учения и уже прибыли в крепости, где пробудут год по плану ротации. Если разослать сегодня приказы по амулетам, мы сможем их полностью мобилизовать только через две недели. Оставшаяся четверть центральной армии и гарнизон Столицы могут выступить завтра утром и прибыть на границы Аркалии через десять дней, но это составит только половину сил, которые мы должны прислать по договору.

— Сколько наших ополченцев и дворянских дружин могут к ним присоединиться по пути, если оставлять половину солдат в их гарнизонах? — первый советник рассматривал карту. — Их хватит, чтобы добрать до договорного состава?

— Если мобилизовать всех, кто успеет присоединиться по пути следования, то останется недобора около десятой части. Может присоединить Императорскую гвардию? Её участие предусматривалось договором.

— Нет. Посольский приказ, подготовьте вежливый отказ прислать гвардию и объясните этим уменьшение армии, идущей на помощь. Часть гвардейского гарнизона будет необходима, чтобы отправить Императрицу с визитами. Милаши, Императрица готова самостоятельно это сделать или с ней необходимо отправлять дополнительных советников?

— Обучение ещё не завершили, — шут покачала головой. — Этикет Её Величество не нарушит, а с остальным могут быть проблемы. Историю и геральдику мы даже не начинали, но в свиту можно включить племянницу сурра Форна. Женщина эта давно помогает дяде и неплохо знает историю. Её присутствие не вызовет подозрений.

— Ваше Величество, Вы хотите отослать из Столицы Императрицу? Но ведь война далеко! — четвертый советник, самый молодой и, наверное, единственный из младшей свиты оказавшийся так высоко.

— Ты не слушал, Бизет? — Император всё же разозлился. — Мы не можем не послать армию, а значит в Столице останется только городская стража и гвардейцы в замке. И мы под заговором. И мы сейчас даём заговорщикам шанс на успех, оставляя себя беззащитными. Так могу ли я рисковать ещё и Императрицей?

Бизет смутился, но своё мнение не изменил.

— Отправление армии не останется незамеченным другими правителями. Они пришлют послов, — заметил глава посольской палаты. — Может лучше сообщить им первыми?

— Вот и подберите людей, пусть выезжают одновременно с армией на рассвете. Следом выедет поезд Императрицы в сопровождении гвардейской сотни и с дюжиной свиты. Сегодня даём прием без танцев, будем чествовать отправляемые войска. После отъезда Императрицы бал… Милаши, придумаешь повод. Сыск проследите, может заговорщики выдадут себя. — Император хмуро обвел всех взглядом и отметил, что советники, оставшиеся от отца, одобрительно кивали. — Если никто не хочет ничего добавить, идите готовить всё это. Секретарям распоряжения отдам сам.

Советники и сыск начали расходится, но Милаши осталась на месте. Она дождалась, пока они с Императором останутся одни и только потом вышла из своего угла, пододвинула стул к рабочему столу и села напротив правителя. Сам Ногард девяносто восьмой смотрел на закрытую папку с бумагами, не поднимая головы.

— Что ты не рассказал? — спросила она спокойно. — Не верю, что это всё.

— Кто бы сомневался… — Император устало посмотрел на девушку. — Помнишь, ты говорила, что артисты массово теряют свои места?

— Да. Половина музыкантов лишилась мест в Столице или была отправлена в провинции. Часть из них я думаю вызвать на приём.

— И тебя ничего не насторожило? Теряешь хватку. Их покровители — это почти половина придворных младше двадцати четырёх, в том числе и из моей свиты. А те, кто не вхож в замок, регулярно принимают на правах друзей, родственников или вассалов придворную молодежь.

— Значит заговор готов. Тогда Императрицу отсылать не менее опасно, чем оставлять во дворце. В дороге может случиться многое.

— Нет. За пределами Столицы безопасней. Заговор не выходит за внешнюю стену, и мы так и не узнали, что они хотят. Если сместить династию, то им необходимо избавиться от нас с ней разом. Так что у меня нет выбора — если уедет Императрица, то и для меня опасность станет меньше.

— Хорошо. Я посмотрю, что смогу сделать.

И Милаши оставила его в одиночестве. Только на сердце у них у обоих было тяжело — затишье закончилось внезапно.

* * *

Милаши сбивалась с ног и прекрасно понимала, что пока все назначенные покинуть Столицу не разъедутся и всех оставшихся не отследит сыск, отдохнуть не получится. Едва закончилось утреннее объявление девушка всё же вернулась к себе и сменила образ на шута, да изрядно опустошила свои шкатулочки.

Из своих покоев она уже вышла, мелодично позвякивая всеми своими колокольчиками, и с тяжелым мешочком отправилась к Императрице с визитом. Ей повезло — она успела застать правительницу до того, как подошли её придворные дамы.

— Доброе утро, Ваше Величество, — Милаши вежливо поклонилась. — Вам уже сообщили последние новости? — она получила утвердительный кивок. — Тогда я перейду сразу к цели своего визита.

Милаши высыпала принесенные безделушки на стол и начала нудно и монотонно рассказывать о каждом из амулетов, для чего они могут пригодиться. Императрица, уже привыкшая к подобному поведению шута, уточняла разные тонкости, пытаясь запомнить сказанное.

— Надеюсь, ничего из этого в вашем путешествии не понадобится, — завершил свой рассказ шут. — Остальные необходимые моменты Вам расскажут в посольском приказе.

* * *

Всё завертелось. По коридорам пробегали слуги и посыльные, на кухне кипела работа — все готовились к приёму и последующему отъезду армии и Императрицы. И Милаши едва успевала собрать артистов, согласовать кандидатов от Шутовского Двора, которые поедут вместе с Императрицей, отправить предупреждения… поэтому начало самого приёма оказалось глотком отдыха.

Офицеры и генералы составляли почти две трети гостей приёма, поэтому все беседы почти сразу сводились к предстоящей кампании. Но немногочисленные невоенные, успевшие откликнуться на приглашение, вежливо улыбаясь, пытались выгадать дополнительный клочок влияния. И уже ближе к окончанию торжественной аудиенции, Милаши краем глаза заметила, что Императрица оказалась втянута в беседу наедине с кем-то из гостей. Увы, но девушка не смогла узнать со спины собеседника.

А Императрица в это время оказалась на грани паники — перед её глазами проносились страницы книг по этикету. Всё начиналось вполне невинно, беседы с гостями входят в обязанности хозяйки приёма, но почти сразу остальные собеседники, извинившись, отошли, и Императрица осталась с гостем наедине в дальнем углу зала. Это ещё не выходило за границы дозволенного, как и галантно переданный один из двух бокалов вина, который почти волшебным образом появились в руках мужчины.

Отказаться ей показалось невежливо, поэтому она приняла бокал и пригубила вино. И вот тут-то ей пришлось приложить огромные усилия, чтобы сохранить на лице улыбку. Вино оказалось солоноватое с горчинкой, но второй глоток уже показался сладким… И тут молодая женщина начала паниковать, вежливая беседа о пустяках оказалась чем-то совсем другим, но только возможности уйти уже не осталось. Приходилось поддерживать разговор уместными фразами и понемногу пить вино.

Императрица почти не обращала внимания, что говорит ей собеседник и что она ему отвечает, в её голове набатом гремело предупреждение шута, сделанное после коронации. Легкая дрожь в руках не осталась незамеченной, но мужчина напротив только довольно улыбнулся, приписав её действию напитка, а не всё увеличивающемуся страху.

— Ваше Величество, не откажите мне в небольшой прогулке по саду. Вы побледнели, вам необходим глоток воздуха, — его улыбка стала отчетливо победной.

— Простите, но не думаю, что это было бы уместно, — ещё глоток вина и внезапное озарение. — Ой, — Императрица качнула бокал, пролив вино на платье. — Ах, как неловко! Увы, но я вынуждена прервать нашу беседу и покинуть собрание. Но вы можете мне оказать любезность и позвать кого-нибудь из моих придворных дам.

Уловка сработала, и собеседник разочарованно удалился. Но Императрица вздохнула с облегчением только когда за спиной закрылись двери её собственных покоев. К сожалению, правительница всё же ошиблась — она вспомнила, что никому не рассказала про “Кровь Дурмана” только покинув столицы.

А тем временем шут, которого так горячо мысленно благодарила за урок Императрица, старалась быстро и незаметно просочиться сквозь толпу. Но когда Милаши приблизилась к тому месту, где она видела попавшую в затруднительное положение правительницу, там уже никого не было, только пятно вина и покидающая зал Императрица. Шут присмотрелась к вину, потрогала его, принюхалась к запачкавшимся пальцам… и помрачнев начала глазами искать спину бывшего собеседника Её Величества. Милаши не то что узнала напиток, но что-то подсказывало — с виом не всё хорошо. Увы, но до конца приёма девушка так и не нашла того, кого не узнала со спины.

Тревога, прокравшаяся в душу шута, смутно царапалась, но не складывалась во что-то осмысленное. А времени задуматься не было — сразу по окончании приёма девушка на несколько часов покинула замок и направилась на встречу с теми из своих подданных, кто присоединится к армии и к поезду Императрицы. Вернуться назад удалось только к утру, когда дворец спал, уставший от суматохи накануне. Только уже через час коридоры вновь заполнились шумом.

Милаши несколько раз пыталась поговорить с Императрицей и узнать, что произошло на приёме, но не успела застать её одну, без придворных дам или инструктирующих советников посольского приказа.

Только когда дворец вздохнул, закончив проводы и в коридорах, наконец, всё затихло, она смогла собраться с мыслями и попробовать найти источник тревоги. Увы, но смутная тень, мелькнувшая на приёме, уже ушла, оставив только ощущение приближающейся опасности.

— Да что ж это такое! — в сердцах воскликнула Милаши и, хлопнув дверью, выскочила из своего кабинета.

Девушка, умытая, без колокольчиков, но с том же костюме, что и утром, направилась в казармы.

— Капитан у себя? — строго спросила она у стоящего на входе гвардейца.

— Так точно, — парень улыбнулся, увидев обычно аккуратного шута растрёпанной.

— Тогда меня не видели, — вернула она улыбку и понеслась вверх по лестнице.

Кабинет капитана оказался заперт, но когда это останавливало Милаши, привыкшую к своим шутовским привилегиям. Девушка со всей силы ударила по двери, сорвав случайно щеколду. В комнате же обнаружился сердитый капитан, только-только задремавший в кресле.

— Ой, — смутилась она. — За дверь приношу извинения, но нужно поговорить.

— Садись уже, недоразумение, — махнул рукой капитан. — Сейчас дверь только прикрою. Разговор надолго?

Милаши отрицательно покачала головой, а потом пожала плечами и села в предложенное кресло. Капитан тем временем притворил дверь, убедившись, что в коридоре пусто, и вернулся к гостье. Шут уже ждала, сцепив руки и сосредоточенно хмуря лоб.

— Вех капитан, — тихо обратилась она, — вы мне верите? Нет, не так. Вех капитан, насколько вы мне готовы доверять?

— Сложно сказать, — осторожно, взвешивая каждое слово, ответил он, выдержав пристальный взгляд девушки. — Ты славная девочка. Я знаю, что Императоры тебе доверяют настолько, что у нас есть указание пропускать тебя всегда, везде и без доклада. Но приказы мы получаем только от Императора, хоть и не проверяем их подлинность, когда их передаёшь ты. Я тебя знаю много лет, но своим ребятам я доверяю больше.

— Жалко, — девушка расстроилась, но продолжила всё тем же тихим спокойным голосом. — Тогда прошу понять и помочь. Я нюхом чую, что в ближайшие дни что-то случится, но ничего кроме смутного беспокойства у меня нет. Капитан, пусть дворцовая гвардия будет готова встать по тревоге, только чтобы этого не было видно со стороны. Вашего доверия ко мне хватит, чтобы это сделать?

— Девочка, — капитан задумался. Милаши, заявившаяся в ненадлежащем виде, ночью в казармы, без привычной улыбки и колокольчиков сама по себе была поводом поднять гвардию по тревоге, но не без приказа же! — Такую просьбу я постараюсь выполнить. Но это будет сделать очень сложно. У меня половины гвардейцев сейчас нет в замке. Ты ведь об этом знаешь? — капитан грустно усмехнулся.

— Знаю. Я была на совете о переброске армий вместе с вами. И была на срочном совете, который собирали сразу после получения ноты о войне, — голос девушки всё так же не содержал никаких эмоций. — Поэтому я сейчас тут разговариваю с вами. Ротационные части начнут прибывать не раньше, чем через неделю, а соберутся ещё позже. До этого в городе только остатки стражи, а в замке огрызок гвардии. Но сейчас, сегодня, завтра, послезавтра, я чувствую что-то произойдет. Доказательств нет. Были бы они у меня, я бы подняла на ноги Сыск.

— Ты просто устала, Милаши. Иди, отдохни, — капитан вздохнул и показал на дверь.

Милаши несколько долгих мгновений выжыдательно смотрела в лицо своего собеседника, но потом всё же молча ушла — она получила ответ. А капитан в эту ночь больше не уснул, теперь и ему стало неуютно, ему было странно видеть придворного шута такой. Все привыкли к вседозволенности девушки, они видели её и весёлой, и серьёзной, но никогда до этого не видели её ни хмурой, ни растрёпанной.

А жизнь во дворце шла своим чередом — все готовились к балу, хоть и мало кто понимал его смысл. Единственное здравое предположение, на котором и остановились сплетники всех слоёв — Императору захотелось повеселиться, вот и пригласил всех подряд и объявил маленький праздник. Да и что тут удивительного? Прошлый Император держал сына в строгости, а после траура молодой правитель уже женат. Так пусть хоть сейчас, пока Императрица в отъезде, отдохнёт и порадуется на своем “открытом приёме”.

И ни сам Император, ни его шут, ни его секретари и советники не спешили опровергать слухи, даже молчаливо поощряли их. Ведь люди придумали очень правдоподобную, человечную и самую невинную причину для предстоящего праздника, намного более приятную версию, чем приходила в головы им самим. А слух уже разлетелся не только по замку, но и по всей Столице, и привёл во дворец многих гостей.

И вот, наконец-то, сам бал!

Милаши с распорядителями и слугами удовлетворённо смотрели на результат своих трудов — ничего не выдавало спешку в которой готовился бал. Зал был украшен по-зимнему уютно: оранжевые шторы скрывали стены и окна, столики и стулья застелили желтые и красные накидками и подвязалие золотым шнуром… И вокруг этого роскошного великолепия ходили слуги в нарядных костюмах и расставляли напитки, а с балкона слышалось, как музыканты проверяли настройку инструментов. И ярким контрастом смотрелись на этом фоне гвардейские мундиры.

— Хорошо… — кивнул дворецкий. — Бал пройдет идеально.

— Посмотрим, — Милаши проследила взглядом, как возле стены закончили устанавливать тумбу для артистов. — Но, надеюсь, так и будет… И, пожалуйста, поставьте в углу у тронного возвышения два кресла для Придворного мага и Придворного лекаря. Они собирались придти, но уже давно не танцуют.

А в зале уже появился первый гость, растерянно осматривающийся и чуть сбитый с толку последними приготовлениями. Следом за ним появились две дамы, а потом люди потекли непрекращающимся ручейком, постепенно занимая места. Когда зал заполнился более чем на половину так же без объявления распорядителя приёма тихо вошел Император.

Милаши поспешила к правителю и взяла на себя часть роли хозяйки, пока Император обходил зал и здоровался с гостями, а когда заиграл оркестр, составила ему пару на первый танец. Удивительно, но этот приём ей всё больше напоминал Детский Бал — он шел так же легко и весело, только в бокалах гостей было вино, а не соки и сладкая вода. И Милаши, и Император действительно отдыхали, и так увлеклись танцами, идущими почти без привычных перерывов, что даже не успевали подойти к столикам с напитками.

Но бал всё же не бесконечен, особенно когда он так стремительно летит. Вот и сейчас последние из гостей откланялись, а правитель всё же добрался до вина, чтобы утолить свою жажду. Император залпом выпил весь бокал и поперхнулся, растерянно оглядываясь вокруг.

* * *

Милаши, натанцевавшаяся так, что даже тревога, не дававшая ей покоя последние два дня, отступила, сидела на ступеньках возле трона и улыбалась. В зале уже почти никого не было, только дюжина гвардейцев, Император и задремавший в своём кресле лекарь. Девушка блаженно потянулась, достав ладонями носки своих туфель и встретилась взглядом с растерявшимся правителем.

— Вино не разбавлено, — ошарашено проговорил он.

Шут мгновенно подобралась, но ничего сделать не успела — парадные двери со стуком распахнулись и в зал вошли те, кого так и не вычислили ни Сыск, ни Милаши.

На молодых дворянах поверх нарядных платьев надеты кольчуги, в руках у одной половины клинки, а у второй половины короткие луки с наложенными стрелами. Девушка узнала многих из вошедших, а самое грустное, что все ещё остававшиеся в этот момент в зале узнала в лидере мятежников Рора из дома Соль — одного из младшей свиты, друга наследного принца…

Но момент закончился, и стрелы подчинившись короткой команде полетели в Императора. Гвардейцы даже без запоздавшего приказа капитана поспешили к правителю. Милаши, вскочила, толкнула в плечо лекаря и бросилась следом за гвардейцами к упавшему Императору. К тому моменту, когда она подбежала, его уже заслонили спины верных солдат, а капитан ругался на “подлых трусов”. Девушка убедилась, что Император жив и встала во весь рост.

— Капитан, отступаем! — громко и уверенно приказала она.

И капитан, оглянулся и подчинился. Его воины плотной группой начали пробиваться к дверям за тронным возвышением, где к ним присоединился и окончательно проснувшийся лекарь. Через дверь прошли только восемь гвардейцев — двое осталось прикрывать отход, чтобы дать время уходящим, а остальные остались на полу…

— Сюда, — Милаши показала на одну из боковых дверей.

Отряд поспешил за девушкой, которая показывала дорогу сквозь лабиринт коридоров и потайных проходов, но уже через несколько поворотов она толкнула одну из дверей и пропустила всех перед собой в комнату. И заперла за собой вход.

— В верхнем ящике есть ткань. Если не перевяжем раненых, не сможем идти дальше, — холодно заметила Милаши.

— Я займусь Императором. Остальными займись ты, — кивнул, переводя дыхание лекарь.

Милаши взялась за раненых бойцов, помогая наскоро перетянуть глубокие порезы и заколдовывала обломанные стрелы, не рискуя доставать их.

— Надо уходить. Ребята надолго не задержат этих… — капитан сбился, вспомнив, что с ними девушка.

— Через окно… — Милаши резко затянула узел повязки. — В сад и напрямую можно пройти. И выйти между казармами и конюшней.

— Император потерял много крови, но должен выжить. Сюда бы амулет против кровотечения, — вздохнул, вставая, лекарь. — Но в сознание его сейчас не привести…

— Сейчас остановлю кровь. Капитан, подготовьте носилки. — Милаши опустилась возле правителя и отточенными движениями начала вкладывать плетения прямо в импровизированные бинты.

Через две минуты весь отряд уже выходил в окно. Но стоило им пройти половину пути через сад, как с соседних аллей раздались голоса погони.

— Стойте! — девушка сняла один из своих колокольчиков и вложила в руку Императора. — Прости, брат. Выживи, — тихо сказала она ему.

— Надо уходить, быстрее, — занервничал гвардеец.

— Капитан, поклянитесь, что защитите Императора и выведете его из Столицы.

— Клянусь именем всех богов!

— Тогда отправляйтесь на восток в замок “Белая Ласточка”. Я сама с вами свяжусь. Уходите. За кустом сирени дверь, — девушка показала направление, — она ведет в коридор, налево попадёте в конюшни, направо — в казармы. Скорей всего мятежники уже в казармах.

— А ты?

— А я прикрою, — девушка улыбнулась и, звякнув своими многочисленными колокольчиками, пошла назад.

Потом капитан часто вспоминал Милаши именно такой: бледной даже сквозь грим, перепачканной чужой кровью, окруженной поднимаемым ветром снегом и с разгорающимся на ладони боевым заклинанием. Поземка сопровождала их на всём пути через сад в компании со вспышками и криками.

Часть 9. Пленённый шут

Милаши открыла глаза, надеясь, что последние дни были просто кошмарным сном, но ничего не изменилось — вокруг было темно, только слабый отсвет долетал из коридора через маленькое окошко в двери. В камере было душно и жарко, но девушку трясло от холода, а мысли терялись в разбавленном кошмарами тумане, очень хотелось пить. В этой чехарде из озноба, забытья и липких видений бреда терялось ощущение времени, и час мог тянуться вечность.

Но в этот раз её из забытья выдернул знакомый голос, донёсшийся из коридора.

— Нет, в эту камеру нельзя. Преступник до следующего допроса лишен воды, еды и света.

— Никто не смеет мне мешать выполнять мой долг. Открывай дверь! — говоривший был грозен настолько, что Милаши даже нашла силы, чтобы улыбнуться. — Живо!

Снаружи загремели ключи, щёлкнул замок, и дверь заскрипела неухоженными петлями. И вслед за неровным светом факела в камеру шагнул высокий грузный мужчина в жреческом одеянии, скрывающем фигуру воина.

— Приветствую в моей скромной обители, великий жрец Храма Всех Богов. — Милаши постаралась сесть, её трясло. — Не ожидала увидеть вас, поэтому не смогла привести себя в надлежащий вид, — девушка обессилено привалилась к стене.

— Ты! — у мужчины от удивления пропали все слова. — Как? Потерпи немного.

Жрец развернулся к тихо пискнувшему тюремщику и выволакивая его из камеры требовал объяснений. Через час, показавшийся вечностью, он вернулся, бормоча что-то утешительное, почти вынес шута из камеры. Колокольчики грустно звякали на каждый неловкий шаг.

— Как же ты так не рассчитала-то, что с истощением свалилась. И что за глупцы! Они тебя почти убили, своим приказом, — ворчал жрец, таща девушку уже по коридорам дворца.

По пути он даже ухитрился отловить одну из служанок, спросил дорогу и отправил её дворецким, чтобы он открыл комнаты шута, а так же за кем-нибудь из поваров и лекарем.

— Всех позову, кроме лекаря. Его третий день как никто не видел, — пискнула девочка и убежала.

Милаши вынырнула из своего бреда, когда кто-то пытался напоить её водой. Она дрожащей рукой взялась за чашку и жадно выпила всё до последней капли, и только после этого прислушалась к происходящему вокруг.

— Добавить две ложки мёда, остудить и поить по кружке каждые четверть колокола. Завтра утром начнёте её кормить, чем и как я распишу и пришлю, — объяснял жрец дородной кухарке. — Если поняли, то идите, первые порции питья нужны как можно скорее.

Милаши встретилась глазами с ним и улыбнулась, а он успокаивающе кивнул и отправил поившую шута девочку за двумя служанками постарше и тёплой водой.

— Спасибо, — сказала Милаши. — Мне уже лучше.

— Лучше тебе станет ещё не скоро. Ты ведь понимаешь, что с собой сделала. С магическим истощением не шутят, поэтому теперь тебе надолго потребуется полный покой.

— Вы знали, что я маг? Откуда, ведь это тайна?

— Догадался. Кто ещё мог каждые пару месяцев испрашивать богов и оставлять на алтарях серебро. А что ещё может изобретать девочка-придворный шут? Да и признаки истощения знаю не понаслышке, — он махнул рукой. — Но сейчас я не об этом. Как ты оказалась в императорском застенке?

— То, что я скажу, не должно распространиться, — Милаши бросила взгляд на открытую дверь, а потом пристально посмотрела в глаза жрецу. — Во дворце произошла попытка переворота, покушение на Императора и не знаю что ещё. Когда меня схватили, Император был жив.

— А ты-то им зачем? Да ещё и пытать тебя жаждой…

— Они думают, что мне известно, куда скрылся Император. И в отличие от мятежников, я знаю всех советников, не только тех, кого представили на приёмах.

— Ну, тогда они вырыли себе могилу. По городу ещё вчера начали расползаться слухи, что в Замке что-то произошло. По всем трактирам певцы и музыканты строят предположения, почему их не пустили на приём Шутовского двора.

Милаши улыбнулась, вспомнив о своих “подданных”, но продолжить разговор не получилось — принесли тёплую воду. Жрец отдал распоряжения девушкам и ушел, оставив их помочь шуту привести себя в порядок. Только перед тем, как закрыть дверь, жрец тепло улыбнулся девушке и подмигнул как маг магу. А Милаши уже через десять минут, смывшая пот и остатки краски, переодевшаяся и выпившая первую порцию восстанавливающего напитка задремала. Кошмары отступили.

* * *

В кабинете Императора теперь был проходной двор: в него заходили все желающие, а бдительный секретарь не сидел в приёмной, заворачивая посетителей и следя за порядком аудиенций, да и у дверей не было четвёрки нарядных гвардейцев. Вот и сейчас собравшиеся в комнате лидеры мятежа пытались придти в себя, после весьма громкого и красочного выступления Верховного жреца Храма Всех Богов и пытались понять кричал ли он так же на Императоров. Но шаги и ругань уже стихли, и заговорщики продолжили обсуждение.

— Ещё храмовников нам не хватало, — ругнулся Рор. — Кто-нибудь знал, что он знаком с шутом?

— А кто кроме тебя мог об этом знать? Ты ведь из свиты! — огрызнулся один из его приспешников. — А что делать-то теперь? Вот, имперская печать на столе, подписывай указы на здоровье… только не так мы это планировали.

— Печать-то на столе, а ни воспользоваться ей, ни договора прочитать мы не можем, — Рор в раздражении ребром ладони попытался сбить футляр со стола, но зашипел, ушибив руку. — Тут везде магические замки.

— Ну так давайте приведем мага, пусть откроет. Или денег не хватает? — пожал плечами другой из заговорщиков, безразлично рассматривающий изящную чашечку.

— Уже приводили, троих. Последний был магистром, — спокойно заметил стоящий у окна мятежник. — Замок, по их словам, везде один и тот же, но ни снять его, ни создать ключ ни один не взялся. Посоветовали обратиться к создателю замка. А где мы этого мастера возьмём? И ключ от нас ушел вместе с Императором.

Разговор прервался и к раздраженным людям присоединился вошедший без стука их товарищ. Новоприбывший был зол и встрёпан.

— Отдыхаете? — упал он в кресло. — А у нас проблемы.

— Что ещё случилось? — прошипел Рор. — Рассказывай.

— Ну кроме того, что глава посольской палаты не поверил в версию внезапной болезни Императора и отказался подчиняться твоим приказам, к нам едут послы, — с издевкой отрапортовал чиновник.

— Так Императрица же уехала к ним с визитами?

— А Императрица не может решать вопросы войны и мира. Мы обрадовались, что армии и половины гвардии нет в Столице, а теперь нам придется объяснять послам что наши солдаты забыли на пути к Аркалии, и как это согласуется с нашими свеженькими пактами о ненападении.

— О, Тёмные Боги! Если бы было у нас это несчастное тело, как бы всё было проще.

— Ага, очень просто. Обвинить шпионов в убийстве, семью Императрицы в сговоре, а её саму в измене и лишить короны. А тебя быстренько короновать, как сына двоюродной сестры прошлого Императора и ближайшего родственника, — чиновник из посольского приказа расточал яд.

— И всё бы получилось. Императрица выпила “Кровь Дурмана”, и, если бы не пролила вино, то свидетелем измены была бы половина двора. И если бы Императора не увели гвардейцы… Да как они это смогли, должны же были быть пьяными! — вышел из себя Рор и пнул стол.

— А кто виноват в этом? А теперь мы даже заставить шута говорить не можем, чтобы не поджечь Столицу и сохранить хоть какой-то правомерный вид нашего положения.

— Рор, успокойся. У нас ещё и казначей закрыл доступ к казне и вход в казначейство. А в саму Сокровищницу попасть мы тоже не можем без ключа.

— Вот и думай, как выйти из ситуации. А то ты уж больно сильно верил, что править легко. Пойдемте, оставим его ненадолго, — обрубил спор стоявший возле окна мятежник.

И, почти не разговаривая между собой, бунтовщики вышли из кабинета. А Рор Соль остался наедине со своими мыслями. Он сел в Императорское кресло и задумался.

Вот кабинет Императоров. Окно, шторы, ширма у стены, стеллаж для книг, рабочий стол и столик для бесед, неуместные разномастные кресла. Мечта долгих и долгих лет — кабинет Императора. Он мечтал оказаться здесь с самой своей первой встречи с наследным принцем, но смог попасть сюда только сейчас… И ничего.

Тогда, пятнадцать лет назад к ним в гости привезли одетого в траур мальчика и весь дом будто сошел с ума. Каждый старался угодить принцу настолько, что даже любимый пироге Рора отдали гостю, тихо приговаривая “не будь жадным, это же принц”. И гостя со словами “Это будущий Император” усадили за стол на то место, на котором до этого сидел Рор. И весь дом Соль кланялся мальчишке на два года младше старшего и единственного сына, всеми обожаемого наследника рода.

Потом, когда мальчика призвали ко двору, он вновь встретился с принцем. Хар обрадовался ему, позвал на прогулку и привел к гробнице своей матери. Будущий Император гладил камень и тихо благодарил Рора за гостеприимство и понимание его дома, проявленные к скорбящему ребенку…

А теперь Рор сам занял место Хара, но ему не проявили уважения даже те, кто привел его сюда. Советники, министры, гвардия гордо молчат, Тайный Сыск вообще стоит пустым. И радости от возможности занять кабинет Императора не было и в помине.

— Ваше Сиятельство. Могу я взять Имперскую печать в футляре? — вежливый вопрос вырвал Рора из задумчивости.

— Мастер Горон, зачем?

— Мне необходимо попасть в сокровищницу, — немного помявшись, объяснил старый маг.

— Зачем?

— Не могу сказать.

— Тогда нельзя. Вдруг вы хотите её вынести из дворца…

— Да как вы посмели подумать такое! — возмутился придворный маг, а до мятежника дошел запах вина. — Чтобы я, годами следящий за Чашей что-то сделал с печатью! Это же немыслимо даже предположить!

— Стоп, стоп, стоп, что ещё за Чаша?

Маг прикусил язык, спохватившись, что проговорился, но пришлось объяснять, чтобы получить возможность подпитать артефакт. А потом Рор увязался за Гороном в зал, где и хранилась Чаша и вызнал зачем она. Как только мятежник с магом вошли в Зал Крови, Рор торжествующе улыбнулся — Чаша показывала, что ребенок Ногарда девяносто седьмого в Столице. А значит ещё остался шанс вернуться к первоначальному плану.

* * *

Прошла уже полная неделя со дня мятежа и ещё чуть-чуть дней. Но положение захвативших власть нисколько не укрепилось. Они объявили Рора наместником на время внезапной болезни Императора и в виду отсутствия в Столице Императрицы, даже подделали приказ и печать под ним, но… ни советники, ни министры не допускали к себе Рора и его людей, оставшиеся гвардейцы были заперты в казарме, а Тайный Сыск опустел. Но мятежники не отступали от своей цели и решились провести очередной прием делегаций, потренироваться перед прибытием послов.

— Уверен, что стоит допустить на аудиенцию шута? — спрашивал у Рора один из его товарищей, взявший роль первого советника. — Она так и не сказала, где Император.

— Император в Столице. Будем искать дальше, тем более иногда его видят в трактирах и гостевых домах. А шут… — Рор скрипнул зубами, — Нам и так почти не верят, а Милаши одним своим присутствием подтвердит наши права. Все знают, что приёмов императорского двора не бывает без шута.

— Ну так пригласили бы другого. Мало ли шутов!

— Таких как она? Никого. Её знают, ненавидят, обожают, но ждут. И как мы им объясним, что кроме Императора, у нас и шута нет? — он дождался, пока советник покачает головой и продолжил. — И мы пробовали найти замену. Первый вопрос, который задавали шуты — “А где Милаши?”.

— Мы не можем показать больного Императора, но шут-то у нас действительно болен. Слышал, ей даже запретили с постели вставать.

— Да плевать она хотела на запреты мелких лекарей. Она как-то после побоев два дня на балах и приёмах отработала, только слухи ходили про переломанные рёбра и дамы от злости по углам шипели, — он оборвал речь и вошел в полупустой зал.

Свита фальшивого наместника последовала за ним, по очереди занимая места среди собравшихся людей. В тронном зале было удивительно тихо, почти никто не беседовал с соседом, все были насторожены и недоверчиво озирались. Напряжение не мог разбавить даже старательно декламировавший бездарные стихи о берёзе поэт — на него в лучшем случае презрительно косились, а то и вовсе не обращали внимание. Но как только Рор встал на верхнюю ступеньку возле трона, так придворный распорядитель самодовольно и внезапно объявил:

— Её Шутовское Высочество Милаши первая и единственная, первая дама Шутовского двора!

И сквозь услужливо распахнуты двери вошла она. Вся придворная знать, да и вся Столица привыкли к невероятным нарядам Милаши, но она смогла в очередной раз всех поразить. В тронный зал с достоинством вошла роскошно одетая красавица: серое платье из струящейся мягко сияющей ткани превращало худую невысокую Милаши в изящную стройную даму, а украшения только добавляли ей блеска, и тонкой работы корона завершала царственный образ. Но более всего их удивило лицо, на котором не было ни черточки грима, и с которого на них строго смотрели огромные аметистовые глаза. Шут, цокая каблуками, прошла к трону и села на него.

— Просите делегации, — приказала она распорядителю.

И в замерший от такой невероятной наглости зал вошла первая делегация — представители городов Империи. Рор, подавившийся своим замечанием, развернулся к вошедшим, готовясь поприветствовать их. Гости приблизились к возвышению, отдали церемониальные поклоны, и глава делегации обратился к сидящей на троне.

— Ваше Величество, мы рады видеть столь прекрасную Императрицу. Позвольте засвидетельствовать вам наше уважение…

— Начальствующий Хазмен, Вы меня разве не узнали? Обидно, а я хотела узнать, наконец, кто же пополнил вашу семью? Внук или внучка? — девушка тепло улыбнулась, став ещё красивее.

— Внучка, — улыбнулся в ответ столичный градоначальник. — Спокойная девочка, хорошо спит, хорошо ест, но кроме мамы никого не признает.

— Надеюсь, она унаследует красоту своей мамы и характер папы. — Милаши протянула руку и легким движением пальцев потребовала свиток с прошением делегации. — Давайте бумаги, я их сохраню. Или дождетесь, когда сможете передать их лично Императору? — она вновь положила руку на подлокотник и на её пальце сверкнул, поймавший солнечный луч, перстень.

— Пожалуй, мы не спешим и дождемся Императора.

И делегация рассеялась по залу, а Рор, сбросивший остолбенение, негромко рыкнул на шута.

— Ты что творишь!?

— О, “наместник”, я вас не заметила. Я тружусь на своём месте, а Вы? — не понижая голоса наигранно-учтиво поинтересовалась она и вновь продемонстрировала свой перстень — печать главы Шутовского Двора. — Прошу, не отвлекайте меня, я не очень хорошо себя чувствую, и не хочу затягивать приём.

И ухмыляющийся распорядитель запустил новую делегацию — представители ремесленных гильдий вошли в зал. Когда они приблизились к трону и закончили свои поклоны, главный мастер обратился к Милаши.

— Я от лица всех мастеров горд приветствовать Вас, Императрица, — вслед за его словами по залу пронесся ветер смешков. — Мы не ожидали, что Вы так красивы, намного красивее, чем на портрете.

— Мастер, я рада Вас видеть, но, увы, я не Императрица. Неужели вы не узнали смиренного шута?

— Керра Милаши? Поражен, — делегат ещё раз поклонился, но уже как равной. — Ваш заказ уже почти готов. Если бы мы знали заранее, то принесли бы половину уже сегодня.

— О, я благодарна, но не страшно. Они предназначались не этому приёму. Но уступите место вашему помощнику, я бы хотела поздравить его со свадьбой.

Вперед вышел мастер-кузнец и поклонился вставшей навстречу девушке. А Милаши достала из спрятавшегося в складках юбки кармана футлярчик и с улыбкой протянула его гостю.

— Пусть ваш брак будет счастливым. Надеюсь, мой маленький дар порадует вас с женой. — Она вложила коробочку в широкую ладонь.

— Непременно. И я, и другие ремесленники слишком ценим то, что ты делаешь.

Мастера с поклонами разошлись по залу, Милаши вернулась на трон Императора, а в зал уже вошла третья делегация. Гости притихли, предвкушая.

— Здравствуй, Милаши, — поприветствовав поклоном, обратился пожилой купец.

— Шуф Карол, от вас с вашей проницательностью я иного и не ожидала. Как дела у вашего младшего внука? Я слышала, его очень хвалят учителя.

— Не могу судить, увы, но музыка так и остаётся вне моего понимания. Но когда я вижу его с лютней, то у меня рука не поднимается засадить сорванца за учетные книги.

— Не хорошо, что такой талантливый мальчик вынужден разрываться между музыкой и семейным делом. Но если Вы не против, то я бы хотела пригласить его на ближайший приём моего Двора. Мальчику будет полезно познакомиться с хорошими музыкантами и послушать что-то кроме собственной игры.

— Но его репутация!

— Он будет моим гостем, — Милаши улыбнулась и купец оттаял в ответ.

— Я приведу его.

Рор, стоявший возле трона и не сумевший перехватить ведущую роль у шута, сжимал и разжимал кулаки, трясясь от ярости, что его не замечают. А оказавшаяся весьма привлекательной девушкой Милаши, играючи удерживала внимание зала и уверенно вела приём.

— Увы, но подтвержденные патенты остались в секретариате, где вы их сможете получить уже сегодня. А теперь, раз все делегации представились, прошу всех простить меня. Вместо обеда, перед вами выступят лучшие поэты со своими творениями. Более того, вы присутствуете при творческом поединке, и именно вы сможете решить, кто из них более других достоин почёта.

Милаши с тем же величием, что и открыла приём, вышла из зала. Но на артистических тумбах уже стояли обещанные поэты. Они по очереди читали стихи о любви… только один из них замешкался, чтобы что-то передать шуту.

А Милаши, покинув зал, развернула записку и прочитала: “Всё делаем по плану. Сегодня “Императора” узнают на южной окраине”.

После аудиенции, превращенной в литературный поединок, мятежники больше не рисковали проводить приёмы. Только некоторые пытались досадовать, мол “Надо было сразу делать приём с послами, а то после такого позора зарубежные гости даже в замок не войдут”. Но их быстро убедили в том, что Милаши, знакомая со всеми, кто хоть раз приехал в составе посольств, так же легко перетянет на себя внимание, показав “наместникам” их место.

А Милаши упорно отказывалась выполнять предписание лекаря и отдыхать. Наоборот, её шутовской двор продолжал жить своей привычной жизнью, с широким размахом. И всё больше и больше дворян правдами-и-неправдами стремились попасть на приёмы, которые теперь устраивались три раза в неделю.

* * *

А в нескольких днях пути от Столицы в замке “Белая Ласточка” проснулся после долгой болезни Император. Он лежал с закрытыми глазами и прислушивался к голосам, приглушенным не до конца закрытой дверью.

— Как вам только пришло в голову ехать сюда! Вы ведь под самым боком родовых земель дома Соль! — глава сыска еле сдерживал крик. — А если бы вас перехватили по дороге. А если вас бы здесь ждали!

— Мне приказали, — наверняка капитан хмуро насупился.

— Кто? Император ранен, кто мог приказать. Девчонка-шут? И вы подчинились.

— Я ей один раз не поверил и две дюжины моих гвардейцев частью погибли, частью заперты, а Император раненый лежит в соседней комнате. И я опять должен был не услышать её слова?

Последняя фраза прозвучала громче — кто-то распахнул дверь. И Император открыл глаза и тут же прищурился, ослепленный дневным светом. А в комнату вошла молодая женщина с подносом в руках.

— Ваше Величество, — незнакомка спешно составила ношу на столик и поклонилась. — Слава всем богам Вы пришли в себя!

Спор за дверями резко оборвался и в комнату зашли сами спорщики. А чуть привыкший к свету правитель, наконец-то, смог полностью открыть глаза и лучше оглядеться. Комната не вызвала никаких эмоций, а вот вид радостно встрепанных капитана императорской гвардии и главы тайного сыска сразу же поднял настроение. А вот женщина была незнакома.

— Ваше Величество, наконец-то. Мы уже всерьёз опасались, что Вы оказались ранены серьёзней, чем говорил придворный лекарь, — таким радостным сыскаря ещё не видел никто.

— Хорошо, что все обошлось, — примирительно добавил капитан.

— Обошлось? — голос Императора звучал хрипло, хотелось пить. — Что случилось пока я, хм, спал? И представьте, наконец, даму.

Император попытался сесть, но получилось принять более уместную позу только со второй попытке и с помощью подоспевшего капитана. А женщина, так и не дождавшись, чтобы её согласно этикету представили, взяла беседу в свои руки, как и положено хозяйке.

— Ваше Величество, позвольте выразить благодарность за участие Императорского дома в нашей проблеме. И добро пожаловать в замок “Белая Ласточка” — владения наследника дома Молар. Я хозяйка замка, Шанилая, — она ещё раз смущенно поклонилась. — Вы гостите у нас уже несколько дней. Ваши гвардейцы уже почти здоровы. Тяжелей всего ранены были вы.

— Благородная Шанилая, права. Теперь, если можно, мы поговорим без её присутствия.

— Буду признателен, если вы пошлёте за лекарем. У меня к нему есть вопросы.

Женщина в третий раз учтиво поклонилась и вышла, плотно прикрыв за собой двери. Император кивнул на стулья, куда сразу же уселись мужчины. На какой-то миг к ним вернулось то же чувство, с которым они отбрасывали протокольные предписания за дверями Императорского кабинета. И так же как и во дворце, когда не было чужих глаз рядом, они рассказали о произошедшем после бала не придерживаясь строго этикета.

Капитан в точности последовал совету шута. Но из казармы вывести гвардейцев они не успели — там уже шла драка между только проснувшимися бойцами и мятежниками. В конюшне повезло больше и вскоре горстка спасшихся уже покинула внешние ворота замка, а потом и столицу. Они уточнили дорогу до “Ласточки” и, избегая императорских дорог, чтобы сбить со следа возможную погоню, добрались сюда. А в замке их нашел глава сыска.

Вех Желей оказался ещё более кратким. Как только ему доложили о том, что Император внезапно покинул дворец, он закрыл свое ведомство и постарался собрать больше информации. Он сумел записать имена многих мятежников и ушел из дворца уже к утру. Несколько дней сыскарь оставался в столице, а потом ему доложили агенты, что гвардия интересовалась дорогой к замку “Белая Ласточка” и глава тайных служб отправился следом за правителем.

— Император, — вновь взял слово капитан. — У вас в руке был зажат он.

Гвардеец выложил на стол колокольчик — чуть светящийся неполученным письмом амулет.

— Бумагу и чернила. Что случилось с Милаши? — глухо приказал Император.

— Она осталась во дворце, — замялся капитан.

Часть 10 Послание шута

“Надеюсь, тебе уже лучше. Прости, я не успела помешать мятежу. Напиши, как будешь готов вернуться во дворец.

Если вех капитан послушался моего совета, сейчас вы в замке “Белая ласточка”. Его обитателям вы можете полностью доверять. Подлость, сделанная год назад, обернулась абсолютной преданностью сегодня.”

“Милаши! Что с тобой случилось? За меня не волнуйся, ты сама знаешь, что мои раны не очень серьёзны.

Теперь отбросим личное. Сообщи, что случилось с гвардией, как Соль объясняет моё отсутствие и что он сейчас делает.”

“По порядку: я по прежнему шут, что со мной может случиться.

Гвардейцы заперты в казарме. При дворе их временно заменили переодетыми людьми мятежников.

Рор твоим приказом объявил себя наместником на время твоей болезни. Сейчас он прочесывает в очередной раз Столицу в поисках Императора и пытается не потерять уплывающую из рук власть.

Прибыли посольства, но не вошли в замок. Они ждут, поселившись в гостевых домах столицы.

Или ты сомневался в том, что я справлюсь со двором?

Генералы, советники и министры в растерянности. Они не вмешаются без твоего прямого приказа.

Амулеты были почти разряжены, поэтому просто сообщи, когда будешь в Столице. День и час. И трон вернёшь без крови.

И немного личного напоследок. Пришло письмо от Императрицы. С визитами она постарается закончить так быстро, как только сможет. Сейчас ей чуть-чуть нездоровится, но по возвращении у неё будут хорошие новости.”

“Мы в расположении армии и ополчения, которая движется квартировать возле Столицы. К воротам замка подойдём послезавтра к одиннадцатому колоколу. К тому времени уже будет темно.”

* * *

Хлопнула дверь и Рор со всего маха ударил кулаком по столу. Ещё один. Ещё один заявил, что уезжает из Столицы, так как больше не верит в успех. Но в дверь кто-то поцарапался и, не дожидаясь ответа, вошел. Появившаяся на пороге Милаши, не обращая внимание на расположившегося за рабочим столом “наместника”, уверенно и величественно направилась к книжному шкафу. Увы, но Рор до сих пор не привык к девушке и терялся, когда она появлялась в образе ослепительной холодной красавицы, а не тощей девочки-шута.

— Что ты творишь!

— Свою работу. А, вот же она! — девушка изящным отточенным движением достала с полки книгу. — И эту тоже я искала, — и вторая книга перешла в руки Милаши. — Так что и вам, наместник, желаю хорошо поработать на ночь глядя.

И шут насмешливо поклонилась и бесшумно вышла. А Рор долго не мог сосредоточится — самообладание, легкость управления двором и даже самим “наместником” раздражала. А Милаши продолжала вести себя подобно благородной, как будто она принадлежит к королевской крови. Как быдто была хозяйкой во дворце. И больше всего раздражало, что шут всегда оказывалась права, даже теперь Рор должен был сидеть за бумагами в попытке наладить управление, хоть и хотелось уйти отдыхать. И напоминанием о совете Милаши осталась прореха на книжной полке и тусклый блеск между корешками.

А тем временем девушка шла по коридорам дворца, совершая полный обход замка. И везде, и на посту фальшивых гвардейцев, и возле ворот, и в коридорах, она улыбалась, ловя тусклый блеск металлических боков медных колокольчиков…

* * *

— Ваше Величество, мы готовы начать штурм, — доложил седой армейский капитан.

— Хорошо, — задумчиво кивнул Император. — Как только колокол отобьёт одиннадцать, начинайте.

Капитан поспешил к своим людям — они ожидали тяжелый бой, ведь замок считался неприступным. А правитель, прислонившийся к стене и скрытый темнотой, смотрел на ворота. Трон, похоже, потребует новых жертв, но ведь Милаши обещала… И тут над городом отчетливо и торжественно раздался звон колокола.

Атака… замерла, едва солдаты толкнули беззащитные ворота. Охрана просто спала, стоя на посту. Зловещее обещание шута начало сбываться — весь замок спал, а почти на каждом шаге солдаты находили маленькие медные колокольчики.

Император в сопровождении гвардейцев и лучших солдат прибывших частей армии шел по замку и дворцу, но вместо радости победы над мятежниками, все больше тревожился. Тронный зал, покои шута, библиотека, императорский кабинет… все заговорщики уже под охраной, слуги разбужены, но сестры нигде не было.

Девушку Император смог найти только после того, как помощник дворецкого вспомнил, что шут последние дни часто поднималась на башню “Подумать когда никто не отвлекает”. Там её и нашли.

Часть 11. Поломанный шут

Милаши пришла в себя оттого, что кто-то пытался её напоить чем-то пряным и теплым. Напиток был сладкий, с легким привкусом мёда, густым и мягким…

— Спасибо… — девушка попробовала отстранить руку с чашкой и открыть глаза, но поняла, что её собственные руки дрожат, как от мороза. Ощущение пустоты показалось знакомым.

— Пей. Второе магическое истощение подряд, это такой способ покончить с жизнью? — грозный голос, точь-в-точь как тогда на пороге камеры. — В этот раз я добьюсь, чтобы тебе вставать не давали, пока не восстановишься. Ещё одна глупость, и тебя могут не успеть найти.

— Великий жрец, а вы-то что сейчас делаете во дворце? — Милаши всё-таки отодвинула напиток и упала на подушку. Она вновь была в своей комнате.

— Войска проходили мимо храма, их видели послушники и сообщили мне. И я как раз вовремя успел. Мы тебя троём вытаскивали: я, придворный лекарь и придворный маг, хоть от последнего было и немного толку… — жрец махнул свободной рукой и отставил, наконец, кружку в сторону. — И мне обидно, что маг, семнадцать раз испрашивавший суд богов над новым амулетом, так глупо себя ведет.

— Глупо то, что будь на моём месте любой боевой маг, он бы даже не проголодался, — насупилась Милаши и обнаружила, что всё ещё увешана драгоценностями, а шикарное платье закапано лекарствами и кровью.

— Да-да, это твоя кровь. Носом пошла, — заметил её удивление жрец. — Как поправишься, придешь опять с новым амулетом? — он достал из кармана и показал на ладони крошечный колокольчик, один из многих.

— Нет, это старое плетение, его почти любой лекарь-маг знает, — Милаши устало улыбнулась. — Оно капризное очень, поэтому им редко пользуются… — И девушка на полуслове уплыла в сон.

* * *

Милаши, лечившаяся после своей безумной выходки, не покидала из покоев больше месяца. Приёмы Шутовского двора вновь стали проходить раз в неделю и на них она просто сидела на своём месте и наслаждалась музыкой. Император впервые за последние почти сорок лет вынес смертный приговор дворянам, за которым веером разошлось лишение титулов. И обширные земли, принадлежавшие заговорщикам, отошли под прямое управление короны, а секретариат оказался завален прошениями… Но Милаши не участвовала в безжалостном уничтожении последних следов мятежа. Она покинула свои комнаты только перед самым возвращением Императрицы, чтобы не пропустить объявление о скором появлении наследника.

* * *

Дворец бурлил, готовясь к большим изменениям, но Милаши отстранилась от многих дел и теперь наслаждалась летним солнцем, сидя на скамейке в укромном углу сада. Девушка тяжело и медленно восстанавливалась после зимних событий, предпочитая книги и вкусный ужин новым интригам. Но интриги и интриганы, изрядно прореженные расправой над заговорщиками, искали в шуте союзника. Вот и сейчас, когда девушку окликнули, она состроила раздраженную гримасу прежде, чем откликнуться.

— Керра, Вас вызывает Император, — запыхавшийся посыльный с восторгом смотрел на шута. Увы, но он видел её сквозь муть сплетен, гулявших среди служащих уже который месяц. — Просили срочно.

— Хорошо. Я сейчас приду, — Милаши с сожалением оглянулась, ища предлог ещё погреться в саду, но всё же встала с облюбованного места.

Всю дорогу до кабинета Императора девушка ловила себя на мысли, что что-то подобное уже было: слуги шарахались в стороны, стремясь уйти с её пути, а гвардейцы покрепче перехватывали оружие и искали локоть товарища. Казалось, что всё это было целую жизнь назад… но тут почтительно поклонившийся секретарь поскорей пригласил едва вошедшую девушку в кабинет Императора и закрыл за её спиной дверь.

— Сейчас мы как никогда знаем местную диспозицию. Такого шанса расширить границы может ещё долго не представиться. Мы должны действовать быстро, пока не заключены новые договоры, — генерал стоял навытяжку и со всем своим пылом говорил, говорил, говорил не замечая усталого взгляда правителя.

— Вы меня вызывали, Император? — привлекла к себе внимание девушка. — Чем могу быть полезна?

— Милаши, — правитель вздохнул и встал, поравнявшись ростом с командующим. — Генерал, мы продолжим разговор на совещании штаба. Свободны.

Пока генерал выходил из комнаты, шут рассматривала Императора. Она чуть улыбалась, подмечая многие изменения, понимая, что в нём почти ничего уже нет от наследного принца, пришедшего на её последний Детский Бал. Нет, в нём не осталось ничего от мальчика, зажатого возле вазу на балу в честь собственного совершеннолетия.

— Вы всё больше становитесь похожи на своего отца, — заметила она, садясь в кресло напротив рабочего стола. — Может, вы просто стали старше?

— Брось, сейчас нет времени думать о таких мелочах, — Император вернулся на своё место. — Ты ведь знаешь последние новости?

— Если вы о возвращении армии из похода, то немного слышала.

— А о том, что в Империи начинаются волнения из-за зимней попытки покушения и мятежа?

— И из-за последовавших расправ. Наслышана и даже делаю, всё что могу. Но с таким не справиться быстро, — девушка продолжала вежливо улыбаться.

А Император замолчал, пристально рассматривая гостью. Он не сомневался, что девушка знает не меньше, чем тайный сыск, но молчит. А ещё он больше не видел перед собой того шута, к которому привык. Вместо яркой свободной девчонки перед ним сидела осунувшаяся серьёзная девушка, чью сильную худобу не могла даже скрыть свободная рубаха, а от цепкого взгляда не отвлекала застегнутая колокольчиком полуюбка. Теперь он видел Милаши, не отвлекаясь на наряд.

— Мне нужен посол, который срочно отправится в Аркалию. Кому ещё я могу доверить такие переговоры, как не тебе? — тихо, спокойно, уверенно, будто камешки, по очереди роняемые в колодец.

— Кто едет со мной? Что я должна добиться в ходе переговоров? — Милаши даже не удивилась.

— Тебя сопроводят несколько гвардейцев из нового набора. Цель? Затянуть переговоры и дать нам время составить проект нового договора.

Милаши задумалась, барабаня кончиками пальцев по подлокотнику, а потом резко встала и принесла книгу с книжной полки. Девушка спешно искала нужную страницу, которую и заложила, выдернутой из волос заколкой. А потом положила книгу перед Императором.

— Служу Империи. Утром отправлюсь в путь. Инструкции, надеюсь, посольский приказ мне пришлет амулетом по дороге.

Девушка ушла, а Император остался. На него смотрела серо-зеленая обложка “Пояснения к закону применительно к иным государствам”.

* * *

В тот же вечер Милаши, устроившуюся в проёме окна одной из башен, нашел глава тайного сыска. Он долго стоял в нескольких шагах от любующейся закатом девушки, будто не решаясь заговорить.

— Ты согласилась ехать послом? — с горечью спросил вех Желей. — Почему? Ты ведь не могла не знать…

— Он Император. Могу ли я перечить приказу? — устало обернулась Милаши.

— Будто раньше ты то и дело не творила что хотела!

— Я могу выбрать как выполнить приказ, часто вопрос о понимании того, что приказали. Но до сих пор все приказы я исполняла в точности, — девушка слабо улыбнулась.

— Хочешь, мы вместе попробуем убедить оставить тебя во дворце?

— Не стоит. Я подчиняюсь приказам. Просто верьте и пожелайте мне капельку удачи, — улыбка стала теплей и искренней. — Или вы сомневаетесь, что я найду, чем удивить?

А по возвращении в свою комнату, Милаши получила ещё один сюрприз.

— Ваше Величество, простите, что я не смогла навестить Вас сегодня вечером, — девушка поклонилась Императрице, ожидавшей в едва освещенной гостиной.

— Я слышала, что ты завтра уезжаешь. Мне будет не хватать наших бесед.

Шут улыбнулась и открыла все двери по очереди.

— Вы ведь впервые у меня в гостях. Куда бы вы хотели зайти: в зал приёмов шутовского двора, в рабочий кабинет или в жилые комнаты? – Милаши широким приглашающим жестом обвела свои владения.

— Я в гостях у подруги, а не у шута. – Императрица неловко встала и зашла в дверь спальни.

Комната поражала своей безликостью: кровать, пустой столик, стулья и двери, чуть заметные за шторами. Ничего лишнего, только на подушке лежит маленькая, всего в пол ладони, старая детская кукла.

— Какая прелесть, — умилилась правительница.

— Его зовут Сплюша, — Милаши с нежностью взяла в руки потрепанного и немного выцветшего друга. – Мой самый близкий соратник и лучший советник. Держите, — она протянула игрушку и с какой-то странной тоской улыбнулась, – пусть побудет у вас, пока я не вернусь.

* * *

До Аркалии маленькое посольство добралось быстро, но по пути их несколько раз обгоняли гонцы, а после того, как граница осталась за спиной, эскорт увеличился втрое, пополнившись солдатами принимающей страны. И вот спустя неделю пути почти без передышек Милаши вошла в зал аудиенций, неся в руках верительные грамоты. Но едва она закончила приветствие, как к королю из боковой двери устремился перепуганный человечек. И вечер девушка встречала уже в тюрьме — одновременно с её прибытием пришел слух о войне. А она даже не сопротивлялась аресту, только бросила свиток, запечатанный сургучом на пол и напомнила, что является послом.

Через пять дней дверь камеры открыли и Милаши пригласили выйти со словами “твой Император прислал ответ”. От камеры до лестницы было пятнадцать шагов, потом наверх двадцать семь ступеней и пятьдесят шесть шагов по коридору, оканчивавшемуся дверью на улицу.

— Шпион Империи, пойманный нами, обвиняется в намерении убить короля. Королевский суд считает обвинение доказанным, пойманную, назвавшеюся Милашей без фамилии, виновной и приговаривает её к смерти. Приговор привести в исполнение немедленно.

Сколько шагов до эшафота девушка не считала, она улыбалась солнечному свету и людям, наблюдавшим а казнью.

Часть 12. Память Шута. Эпилог

А в этот же час в императорском дворце Императрица без доклада ворвалась на совещание с генералами в кабинет своего супруга.

— И как это понимать!? — потребовала она, сдерживая слёзы.

— Генералы, оставьте нас, — в голосе Императора слышался равнодушный лёд.

Пока представители армии покидали кабинет, он рассматривал свою жену, стоящую сжав губы и стиснув кулаки, из последних сил пытающуюся сохранить спокойствие.

— Кто тебе сказал?

— Не важно. Как ты мог! Она была самой крепкой твоей опорой.

— Она имела слишком много власти, брала взятки и не скрывала этого, продавала право находиться при дворе. Вам этого мало? А нам как воздух был нужен повод, чтобы начать войну. Теперь они убили нашего посла, приняв его за шпиона. Никто не усомнится в нашем праве атаковать, — пожал плечами император.

— Она всё отдала ради тебя. Благодаря её стараниям на твой двор ровняются все соседние правители и всё высшее дворянство. И ты послал её на смерть.

Император взял лежащую на углу стола книгу и протянул Императрице. Увесистый том сам раскрылся на странице, заложенной заколкой с колокольчиком. “Правитель который не ценит жизни подданных теряет и их доверие и любовь. Но быть правителем – это уметь жертвовать”, прочитала она выцветшие слова вписанные уверенной рукой над строками протокола о полномочиях чрезвычайного посла.

— Эти слова вписал мой прадед после войны на севере. А Милаши положила книгу на мой стол перед отъездом, — мужчина говорил негромко, уверенно, делая паузы. — Она была моей сестрой.

* * *

Вернувшиеся с победой войска встречала императорская семья — Император, Императрица и новорожденный принц. В тот же день бывшие короли Аркалии принесли присягу, став новым домом эланеев. Но у трона больше не было шута.

Жрецы всех храмов Империи перестали приходить на ежегодную аудиенцию в императорский дворец после того, как Верховный жрец Храма всех богов узнал о гибели Милаши, которую в первую очередь знал как мага. Он восхищался изяществом и стилем её магических плетений и верил, что она через пару дюжин лет наберется опыта и станет мастером, который создаёт артефакты.

Вех Желей на следующий день после окончания войны представил Императору своего приемника, а уже утром исчез из дворца, забрав с собой весь оставшийся после Милаши архив.

Империя держалась ещё два поколения правителей, но Ногард сотый, коронованный в трёхлетнем возрасте, оказался её последним Императором. За тридцать лет, прошедших с окончания маленькой завоевательной войны, пять раз вспыхивали междоусобные конфликты, пока шестой из них не разросся до гражданской войны, разлетевшийся по знаменитым императорским дорогам до самых границ. Последним островом стабильности среди разразившейся бури были северные провинции, провинции Мёран. И даже самые отчаянные соседи не рисковали отхватить себе лакомый кусочек от гибнущей Империи, боясь, что сражающие вспомнят, что они одна страна.

Через сто лет от Империи остались так никем и не покорённая Столица, дороги и красивейшая баллада, которую знали все певцы и музыканты даже в самых дальних уголках известного мира. И в день середины лета каждый уважающий себя артист будет петь её, даже если рядом не будет слушателя.

“Предательство — судьба шута.

Но кто не проливая слёз

Стоял щитом у трона до утра,

Служил как пёс, но вы забыли…”

Дополнительные материалы

Обращения, титулы, гербы

Нейтрально-уважительные обращения:

Обращение к незнакомому мужчине — керр

Обращение к незнакомой женщине — керра

Обращение к ребенку до 12-14 лет — керри

Обрашения:

Благородный класс:

Император и императрица — Ваше величество

Дети императора — Ваше высочество

Другие родственники императора до третьего колена - Высочество, без “Ваше”

Представители династий, бывших когда-то королями на присоединенных территориях (Эланеи) — ваша Светлость

Ютары — ваше Сиятельство

Аманы — ваше Сиятельство

Палир — ваше Благородие

Шатил — ваше Благородие

Кагар - сурр

Мелкий землевладелец - сурр

Безземельные представители знати - младшие дети и внуки и прочие кому титул даже не светит — родовитый.

Купечество и гильдии:

Глава гильдии - шуф

Купец первого класса — пал

Купец второго класса — пил

Купец третьего класса — пол

Купец без класса — мастер, как и уважаемые торговцы

Средний класс:

Уважаемые торговцы и ремесленники — мастер

Жречество:

К главам храмов - великий жрец

К посвященным вне зависимости от их статуса в храме - служитель

К готовящимся стать жрецом - поклонник

Военные и стража — вех + звание к офицерам и служивый к рядовым

Чиновники:

Градоначальники — начальствующий

Члены советов вне зависимости от должности — советник

Старосты поселков, деревень и ярмарок — голова

Служители канцелярии — письмоводитель

Кто по статусу ниже, обязан, если нет иных причин, обрушаться в соответствии с вышесказанным, а вышестоящие к нижестоящим могут обращаться с указанием статуса, по имени или просто уважительно.

Во главе Империи стоит Император и/или Императрица. Их дети - следующие в сословной иерархии и не являются ничьими вассалами. Братья и сестры императора, а так же бывшие короли, цари и шахи присоединенных к империи (путем договора или оружием) земель — вассалы первого уровня — они присягают непосредственно Императору в день коронации или при смене главы рода. Многие из них управляют и имеют доход с провинций или значимых территорий (порты и перевалы). Они, по аналогии с князьями Царской России - эланеи.

Вассалы второго круга, как правило, не приносят напрямую клятву верности Императору, хоть и упоминают его в ней, а присягают вассалам первого круга. К ним относятся ютары и аманы, управляющие большими наделами, многие контролируют территории не сильно уступающие по размерам небольшим провинциям.

Вассалы третьего круга приносят присягу ютару или аману, но так же упоминают Императора. Они управляют относительно небольшими наделами — обычно город и его окрестности или несколько десятков деревень. К ним относятся палиры и шатилы.

Есть ещё одна категория дворянства — это пожалованные дворяне — кагары. Они управляют замком и двумя-тремя поселениями, не входящих в границы наделов остальных дворян и официально не подчиняются никому, кроме императора и его наследника. Этот титул жалуется за заслуги/выслугу по указу императора, может быть личным или наследственным. Так же император может пожаловать земли без титула.

Действует принцип “Сюзерен моего сюзерена — мой сюзерен, вассал моего вассала — мой вассал”, но считается хорошим тоном ставить в известность принявшего присягу, если хочешь воспользоваться услугами вассала своего вассала и формально получить на это разрешение.

Наследование титула происходит согласно традициям рода. В части родов титул передаётся от отца к сыну, в части по правилам лиственничного права — от старшего брата — младшему, а потом к старшему сыну последнего из братьев. В нескольких родах старейшие из рода решают, кто из молодых займет это место.

Титул одновременно носят муж, жена и их дети. Остальные родственники носят имя рода и подчиняются старшему. Часть из них получает наделы и становятся вассалами с соответствующим титулом, другая часть получает наделы от императора за службу (чаще в армии, реже придворную или чиновничью). Очень редко, но бывает, родовитые уходят в жрецы. Но все их заслуги и проступки могут послужить славе рода и укреплению титула или же позору. Даже за самого младшего представителя рода отвечает своим титулом его ближайший родственник. Если род сохраняет титул дольше двенадцати поколений, то называться им могут несколько представителей рода по решению главы рода и сохраняя ранг только на один ниже главы рода.

Внутри рода допускается обращение друг к другу с упоминанием родственной связи (дядя, брат, дед). На непубличных собраниях дворяне близкого статуса, но разных родов могут обращаться друг к другу нейтрально-уважительно. Но если разница в статусе более одной вассальной ступени, то обращение с упоминанием высочества/величества и прочего обязательно.

Отдельно стоит упомянуть вопрос брака. Если жена уходит в род мужа, то она принимает титул мужа. За исключением случая, когда она из более знатного и титулованного рода — в этом случае у неё двойной титул. В случае, если род меняет мужчина, то все зеркально. Если один из супругов не имеет титула (брак благородного и простолюдинки, в т.ч. купеческого сословия) то он его не приобретает, как и их дети его не наследуют, опять же за исключением случаев, когда по поводу этого брака есть императорский указ т.к. дворянство и приобщение к нему исключительно в ведении императорской семьи.

Отдельной строкой необходимо отметить небольшую особенность по вопросам равенства. В некоторых случаях выслужившиеся простолюдины могут иметь равный статус с благородными и родовитыми. Но:

— в благородных родах дети, если они не наследники звания главы рода имеют ранг на один меньше родителей, и на каждое колено дальше главы рода ранг уменьшается на единицу;

— при равном ранге более высокий статус имеет тот, чья родословная длиннее или тот, заслуги рода которого больше;

— любой благородный, служащий, чиновник и прочий может быть повышен или понижен в ранге по указу императора или стоящего на 5 и более рангов выше в той же линии, но не более чем на один ранг за раз и не чаще раза в пять лет, исключение — продвижение по службе согласно табелю.

— даже имеющие формально один ранг чиновники из разных городов могут быть не совсем равны — чиновник большего по размеру и/или значимости города стоит выше собрата из маленького города.

— купец того же ранга будет по статусу ниже любого землевладельца, купцы высокого ранга по правилам вежливости всё равно ведут себя почтительно по отношению к зеплевладельцам, дворянам и градоначальникам

— традиционно некоторые должности, такие как начальник королевской стражи, пользуются привилегиями несоответствующими рангу и происхождению

— коменданты пограничных крепостей и некоторых внутренних крепостей имеют ранг на один выше, чем по званию

— человек находящийся при исполнении служебных обязанностей имеет более высокий статус по отношению к другому человеку того же ранга, но не служащий в данный момент

— шуты не имеют ранга, но пользуются привилегиями и защитой. С одной стороны их защищает само звание шута, с другой - статус того, кому они “служат”. Уличных и бродячих шутов может опекать труппа артистов, городской шут, если таковой есть в городе, под защитой градоначальника, придворные шуты - под защитой главы двора. Поэтому у шута императора очень много прав и привилегий и он практически неприкосновенен. Дополнительный нюанс - стать шутом может только простолюдин. Во всех остальных случаях человек лишается всех своих предыдущих званий.

Благородное сословие и гильдии имеют право на герб. На гербе могут быть отметки, указывающие на главу рода, предыдущий род при его смене, за заслуги перед империей может быть пожаловано право добавить девиз. Так как представители одного рода могут одновременно быть в разном звании, то к гербу добавляется лента вассалитета (цвет ленты) и лента ранга (форма и расположение ленты). Если несколько человек получают одинаковый герб, они добавляют к родовому гербу со всем вышеперечисленным одно дополнение на свой выбор с согласия главы рода и уведомлением геральдического отдела императорской канцелярии.

Цвет ленты:

Императорская семья без ленты

Эланеи — желтая

Ютары — оранжевая

Аманы — красная

Палир — голубая

Шатил — синяя

Кагар — фиолетовая

Родовитые без титула — зеленая

3 ранг — одна полоса по верхнему краю

4 ранг — одна полоса ленты в левом верхнем углу

5 ранг — лента в две полоски в левом верхнем углу

6 ранг — одна лента в правом верхнем углу

7 ранг — две полосы ленты в правом верхнем углу

8 ранг — через нижнюю часть герба параллельно земле или под наклоном

9 ранг — две параллельные полосы ленты по нижнему краю герба

10 ранг — крест накрест по низу герба

У любого человека есть шанс основать благородный род и поднять его вплоть до титула ютара. Эланеи - только по праву царствования, поэтому их в народе и называют королевской кровью. Простолюдин может поступить в армию и заслужить титул кагара. За заслуги, в том числе невоенные, например значимое улучшение благосостояние в вверенном наделе, титул может быть произведен в наследственные. Один из отпрысков нового рода может поступить на вассальную службу к аманам и выше и получить надел. За заслуги рода и личные заслуги по указу императора титул может быть изменен на более высокий, если есть свободная провинция соответствующего значения.

Календарь, деньги и боги

В году 8 месяцев.

В каждом месяце 3 недели по 15 дней.

В одном дне двенадцать часов, в часе 60 минут, разделенных на 5 дюжин. Так и говорят “прошла дюжина”.

Новый год празднуют в самый короткий день в году.

* * *

Пантеон империи не сильно разветвлен:

Главными богинями считают трёх сестер: Старшая решает каков будет жизненый путь человека, Средняя — осыпает дорогу милостями и каверзами, а Младшая встречает на пороге дома и на последнем шаге жизни.

Второй слой — это боги покровители:

Великий муж —покровительствует воинам, старжам, охотникам и пахарям.

Великая жена — матерям, поварихам, ткачихам, и другим представительницам женских профессий

Великая девица — покровительствует и защищает детей. Кстати, её гнев на тех, кто исколечил или убил ребенка самый страшный и непредсказуемый.

Великого юноши нет, поэтому мальчики вольны выбирать свою судьбу более свободно, чем девочки.

Кузнец, Торговец, Лекарь - покровительствуют более узким угруппам населения (кузнецы+строители и мастеровые, все совершающие сделки, лекари+знахари+частично маги)

На противоположной стороне - Тёмные духи. Их поминают всех скопом, чтобы не назвать кого-то из духов и демонов по имени и тем самым действительно не призвав его здесь и сейчас

Дополнительно хочу отметить, что в огромном количестве сущестуют мелкие полубожки. Например, пекари год за годом обращаются к духу своей печи и в конце концов из из надежд и желаний рождается этот дух и начинает покровительствовать пекарям в округе.

* * *

Деньги:

Маленькая медная монета — самая мелкая деньга. На неё можно купить пучок моркови на осенней ярмарке или самый дешевый обед в подорожной или деревенской таверне.

Большая медная монета — соответствует трём маленьким

Маленькая бронзовая монетка — соответствует двум большим медным

Большая бронзовая монетка — соответствует трем маленьким бронзовым

Маленькая серебряная монетка — соответствует пяти большим бронзовым

Большая серебряная монетка — соответствует трём маленьким серебряным

Маленькая золотая монетка — соответствует десяти большим серебряным

Большая золотая монетка — соответствует трём маленьким золотым. На эти деньги можно купить маленький домик с огородиком подальше от столицы.

Но курс может колебаться в зависимости от урожая, войны, провинции.

1 БЗ = 3 МЗ = 30 БС = 90 МС = 450 ББ = 1350 МБ = 2700 БМ = 8100 ММ

БС = 3 МС = 15 ББ = 45 МБ = 90 БМ = 270 ММ

ББ = 3 МБ = 6 БМ = 18 ММ

Content

Кельта
Предательство шута

Часть 1. Первый шаг

Часть 2. Подмастерье шута

Часть 3. Помощник шута

Часть 4. Придворный шут

Часть 5. Призвание шута

Часть 6. Присяга шута

Часть 7. Пьянящий шут

Часть 8. Предупреждение шута

Часть 9. Пленённый шут

Часть 10 Послание шута

Часть 11. Поломанный шут

Часть 12. Память Шута. Эпилог

Дополнительные материалы