Ямской приказ. Том 2. Тень

Глава 1

— Что-то новенькое, — заметила Хильда, выслушав мой рассказ о маге с копьём, который пригвоздил тень. — Непонятно и жутковато. Может, действительно всего лишь ночной кошмар?

— Нет, это было по-настоящему.

Мы стояли с ней на вокзале и дожидались поезда. Тот шёл через хаб транзитом, с юга на север, из технического мира в магический. Востребованный маршрут, насколько я мог судить. Перрон заполнялся. Утреннее солнце ещё не поднялось высоко, но пригревало уже по-летнему.

Хидьда оделась в привычном стиле — неброский шик. Однотонное мини-платье, будто из наших шестидесятых, лёгкие сапоги. Почти ноль косметики, блондинистый «хвост» и никаких украшений — разве что часики на запястье с тонким браслетом из серебра. На неё оглядывались, мне тихо завидовали.

— Я раньше никогда не путешествовала одна, — сказала Хильда с усмешкой. — С родителями всегда или с братьями. Глаз с меня не спускали. Если бы сегодня осталась без провожатого, было бы чуть-чуть неуютно. Так что спасибо.

— Глаз не спускать — это я могу.

— Уже убедилась.

— А ты вообще часто ездила? Ну, в смысле, до того, как подалась в ямщики?

— Практически каждый год. На курорты, чаще всего. Недостатка в средствах мы не испытываем, как ты понимаешь, а мёрзнуть надоедает. Предпочитали северо-запад — на юге всё-таки слишком жарко. Однажды была на западе, в драконьем заказнике.

Предупредительно рявкнул тепловозный гудок. Показался поезд. Он состоял всего-то из четырёх вагонов, как принято в путешествиях через хаб, и был выкрашен в красно-бордовый цвет — для того, наверное, чтобы лучше выделяться зимой на севере.

На перроне образовалась лёгкая толчея, усилился гомон. Кто-то выходил здесь, на транзитной станции, а кто-то выслушивал напутствия провожающих. Мы с Хильдой вошли в сидячий вагон. Полумягкие кресла справа стояли парами, слева — по три в ряду. Сверившись с билетами, я закинул сумки на багажную полку с правой стороны.

— Почти десять минут ещё, — сказал я. — Постоим на улице?

— Да, давай.

Мы опять вышли на перрон. Новоприбывшие сходили с него, и становилось свободнее. Я лениво окинул взглядом привокзальную площадь, взглянул на локомотив. Из кабины, чтобы размяться, выбрался машинист или его помощник — здоровенный детина в форменной белоснежной рубашке. Он был ростом с меня, но при этом массивнее, с атлетическим торсом.

— Ха, — сказал я, увидев его лицо, когда он к нам повернулся, — какие люди и без охраны. Пошли, что ли, поздороваемся.

— Откуда ты его знаешь? — спросила Хильда.

— Мы с ним на прошлой неделе в одной пивнушке пересеклись. Собирались морды друг другу бить, но как-то не сложилось.

— Н-да, могла бы не спрашивать, помня, как ты знакомился с моим братом. Это у тебя, видимо, стандартная схема с парнями-сверстниками.

— Твои дилетантские обобщения решительно отметаю.

Мы подошли к тепловозу.

— Привет, Арриго, — сказал я. — Уже приступил к работе?

— К стажировке, если точнее. Да, Тимофей, привет.

Обменявшись с ним рукопожатием, я добавил:

— Знакомься — Хильда, прекраснейшая из штурманов ямского приказа, моя напарница. По совместительству — герцогиня с какого-то островка, но это уже малозначащие подробности.

— Леди…

Исполнив полупоклон, он восхищённо замер. Я сказал Хильде:

— Перевожу его многозначительное молчание. Будучи человеком тактичным, в отличие от меня, Арриго не решается спросить вслух — не найдётся ли у тебя близняшки или хотя бы подруги с сопоставимой внешностью. Отвечаю сразу — нет, не найдётся. Полная эксклюзивность.

— Подруга есть, — сказала вдруг Хильда.

Мы с Арриго уставились на неё — он с надеждой, я с удивлением.

— Да, — подтвердила она спокойно. — Чего ты так на меня таращишься, Тимофей? Ты же с ней знаком. Буквально позавчера общались.

— А, ты про Вилму… Арриго, там всё неоднозначно. Девчонка — супер, ноги от ушей. Тут придраться не к чему. Но при этом — маг разума. Влезет тебе в башку…

— Тимофей, — укорила Хильда, — перестань молоть ерунду. Вилма ведь тебе объясняла, что не может проникнуть в разум вопреки чужой воле. Впрочем, Арриго наверняка это знает сам и ничего такого не опасается. Не все здесь невежды вроде тебя.

Арриго тихонько хмыкнул, а Хильда обратилась к нему:

— Если вы действительно хотите познакомиться с Вилмой…

— Леди, почту за честь.

— О, прошу, отбросим формальности. Называйте меня по имени. Возможно, мы могли бы назвать телефонный номер, по которому с вами можно связаться? Я ничего не обещаю, естественно, всё зависит от Вилмы, но если вдруг…

— Разумеется. Я с южной оси, телефон есть в особняке у моих родителей. Секунду, пожалуйста, я сейчас запишу.

Метнувшись в кабину, Арриго тут же вернулся с листиком из блокнота и почему-то с газетой. Прокомментировал:

— Про ваше открытие написали в «Транспортном вестнике», в сегодняшнем номере. И даже с иллюстрацией.

В самом деле — на первой полосе красовался кадр динамической отрисовки, мы вдвоём с Хильдой на пригорке в саванне.

— Круто, — сказал я. — Ещё немного — и будем в телевизоре. Сразу после того, как их тут изобретут. Да, и что за «Вестник»?

— Отраслевая газета, издаётся на хабе.

— Я, к своему стыду, тоже впервые слышу, — сказала Хильда. — Арриго, а вы не могли бы презентовать нам это издание? Мы как раз едем к моим родителям, им было бы интересно взглянуть.

— Конечно! С радостью, Хильда. — Он вручил ей газету. — Вы очень фотогеничны, если позволите такой комплимент. Это ведь отрисованный фотоснимок? Удачно, что аппарат был у вас с собой.

— Мы предусмотрительные, — сказал я вальяжно. — Он и сейчас при нас. За сто крон сфотографирую тебя с Хильдой.

— Арриго, не слушайте его, — вмешалась она поспешно. — Это лишь дурацкая шутка, очередная. Но Тимофей навёл меня на идею…

Вытащив телефон, купленный в Москве, она с полминуты тыкала в кнопки, после чего провозгласила:

— Ага! Сейчас у нас тоже будет фото на память.

Встав рядом с Арриго, Хильда сделала селфи, продемонстрировала ему и пообещала:

— Покажу Вилме.

— Понял, да? — сказал я. — Деловая барышня, всё у неё продумано от и до. Кстати, нам ехать не пора?

Спохватившись, Арриго посмотрел на часы:

— Ты прав, две минуты до отправления. Приятной поездки!

Он вернулся в кабину, а мы расположились в вагоне. Поезд тронулся мягко, заполз под купол, и мы почувствовали, как всколыхнулся флюид. Пространство вокруг размазалось в «акварель», но лишь на пару секунд. Затем пейзаж обрёл прежний вид, и мы покатили по городским кварталам на север.

За окном проплыла одна из административных башен, и показалось море. Стук вагонных колёс изменил тональность — мы въехали на мост. Минуту-другую ничего не менялось, а потом я заметил вдруг, что морская гладь теперь выглядит по-другому. Оттенок стал холоднее, строже. А впереди замаячил берег, поросший сосновым лесом.

— Это у нас самый крупный остров, — сказала Хильда. — На континент не тянет, конечно, но всё-таки. Здесь сразу десять герцогств, в одном из них правит мой отец. Нас встретят, я дала телеграмму.

— Вот тоже интересно. Кабели, насколько я понял, с хаба проложены и работают. Есть телеграф и проводной телефон. А если сотовые вышки возле моста воткнуть, то пройдёт сигнал?

— Прости, я не очень понимаю, о чём ты.

— Техническая фигня. Лучше расскажи, с каких это пор ты сводней заделалась. Я не спорю, он парень видный, но ты как-то слишком резко…

— Во-первых, он в её вкусе. Во-вторых, для островитянки с нашей оси тут есть особый подтекст. Считается добрым знаком, если за девушкой начинает ухаживать путешественник из дальних краёв — порядочный человек и мастер в своей профессии. У меня, если честно, мелькала мысль, что это мог бы быть ты, но…

— Вот щас обидно было. Что значит «но»?

— Нет-нет, — смутилась она, — ничего плохого я не имела в виду! Просто по характеру Вилме нужен кто-то более… гм… склонный к стабильности, скажем так. И мне почему-то кажется, что у них с Арриго действительно может что-нибудь получиться. Он машинист поезда на таком серьёзном маршруте, а эта профессия априори подразумевает некую основательность…

— Помощник машиниста, — зловредно поправил я. — Стажируется.

— В помощниках не засидится, я думаю. И магов разума не боится, в отличие от некоторых полуграмотных варваров.

— Злая ты. Уволю из экипажа.

— Поздно. Про нас уже в прессе пишут, публика будет против.

— Ладно, так и быть, оставайся. И давай почитаем, что они там насочиняли.

Статья изобиловала подробностями. Подчёркивалось, что рейс был для нас экзаменационным, цитировался отчёт. Упоминалось, что в новый мир отправились дипломаты, а экспертная комиссия изучает материал.

Про мои сопутствующие сны насчёт змееглазых магов, правда, не говорилось. Кроме того, аккуратно выносился за скобки вопрос о том, может ли этот мир оказаться недостающей осью. Решили, видимо, не забегать вперёд и дождаться конкретных фактов.

Правильно сделали, на мой взгляд.

— Пытаюсь сообразить, — сказал я, — почему мне снится теперь не скала с жуками, а хмырь с копьём. Не просто так ведь сюжет сменился?

— Наверняка есть взаимосвязь, — согласилась Хильда, — просто мы пока её не улавливаем. А эти твои нырки в прошлое через сны… Тут тоже, конечно, трудно судить, но они происходят, если твой мозг дополнительно получает, как бы это сказать…

— Пинок?

— Ну, примерно так. Внешний стимул, причём чувствительный. Вмешательство Вилмы, потом флюидная встряска, когда мы замкнули круг…

— Может, мне ещё раз к Вилме сгонять?

— Я спрошу её, как только приедем ко мне домой. У меня там есть артефакт для связи в пределах одной оси.

— Магический мобильник? Прикольно.

— Не совсем так. Более громоздкий и очень дорогой, к сожалению. Такие вещи мало кому доступны. И да, догадываюсь — сейчас будет шутка про богатую герцогиню.

— Фиг тебе. Я не такой предсказуемый.

Ещё некоторое время мы читали газету, разделив её на листы. Она была напечатана на хорошей бумаге, но чувствовалось, что вёрстка — не компьютерная, а механическая, через ручной набор. Дизайн отдавал архаикой, пробелы между словами кое-где получались излишне длинными. Заголовки были скучны и тяжеловесны. Впрочем, понятно — газета отраслевая, тут не до лихости.

Зато обнаружилась довольно интересная рубрика — новости ямского приказа. Коротко сообщалось, какие изменения происходят в «диких» мирах. В подборку попал и мирок восторжествовавшего киберпанка, где мы недавно были проездом. Там намечался релиз глобальной виртуальной игры с полным погружением. Порнуха и шутер в одном флаконе, судя по описанию. Зависать можно будет сутками, апгрейд для височных чипов уже в продаже…

Остальные статьи в газете были посвящены регулярным транспортным перевозкам между осевыми мирами. Увеличение пассажиропотока, модернизация подвижного состава и прочее в том же духе. Я подавил зевоту.

Хильда красиво закинула ногу на ногу. Попутчики сзади нас негромко переговаривались. За окнами проплывали мшистые скалы. Блеснул на солнце узкий залив, наполненный стылой синью. Из динамика объявили:

— Первый герцогский фьорд. Стоянка — десять минут.

Несколько человек сошли, мы снова поехали. Мерный стук колёс убаюкивал, северные ландшафты навевали медитативную грусть. Мысли о ямских рейсах и змееглазых магах отодвигались куда-то на второй план.

— О чём так задумался? — поинтересовалась Хильда. — Ты уже четверть часа не смотришь на мои ноги, симптом тревожный.

— Ха-ха. Ты поаккуратнее, а то приучишься юморить, родителей напугаешь.

Поезд катил всё дальше на север.

Наползли тучи, солнце проблёскивало лишь изредка. Ветер гулял по вершинам сосен. И когда показался нужный нам фьорд, Хильда попросила:

— Доставай сумки. Пора опять утепляться.

Она закуталась в меховую жилетку, я надел куртку и взял багаж.

Мы вышли на перрон. Вокзальное здание было сложено из серого камня, приземистое и крепкое, с монументальной печной трубой. От ветра подёргивался кованый флюгер в виде хвостатой рыбы.

Рядом со станцией приютился город с похожей архитектурой. А позади него, на скальной возвышенности, был выстроен замок — тоже массивный и угловатый, с мощными контрфорсами, но без крепостной стены. Я решил бы, что это просто очень большой и богатый дом, если бы не шпиль, на котором яростно трепыхался фиолетово-белый флаг.

— Сестрёнка!

К нам шёл светловолосый парень, одетый в кожаный плащ, а телосложением и лицом похожий на Бьёрна, но года на два постарше. Хильда с радостным возгласом шагнула ему навстречу. Обнявшись с ним, она заявила:

— Олаф, знакомься, это Тимофей, мой напарник.

Стиснув мне руку железной хваткой, он усмехнулся:

— Шустрый ты. Умыкнул из семьи красотку?

— С Бьёрном они, — наябедничала Хильда, — через десять секунд знакомства чуть не подрались из-за меня. Но я им не разрешила.

Олаф заржал:

— А я ещё удивляюсь, почему у твоего друга ни одного фингала.

— Мне-то фингалы пофиг, — сказал я, — а вот твоя сестричка разнылась бы, что я создаю ей неэстетичный фон в процессе доставки грузов.

— Иногда, — сказала она, — мне хочется своими руками привести твою физиономию в состояние полной неэстетичности. Расцарапать в истерике, например. Останавливает только дворянское воспитание. Олаф, с ним совершенно невозможно общаться.

— Оно и видно.

Олаф забрал у меня саквояж сестры, и мы сошли с перрона. Нас дожидалась карета, запряжённая двумя гнедыми гигантами-жеребцами. У них были густые гривы, пудовые копыта, а мышцы перекатывались под кожей. Шкура была не гладкая, а мохнатая — местная морозоустойчивая порода, видать. Оскал смотрелся малоприветливо.

— Фигасе, зверюги, — заметил я.

— Любишь лошадей? — спросил Олаф.

— Прикалываешься? Я даже не знаю, с какой стороны к ним надо подходить. У нас в мире транспорт вообще другой.

— Наконец-то, — обрадовалась вдруг Хильда, — у нас с тобой, Тимофей, нашлось хоть что-нибудь общее! Я их тоже с детства боюсь, из-за этого все надо мной смеются.

— Спокуха. Будем бояться вместе.

Мы залезли в карету и покатили по городу. Жизнь тут не особо бурлила. Народ ходил в основном пешком. Мужчины — в куртках попроще или в сюртуках побогаче, женщины — в плотных платьях разной длины и в коротких плащиках, всё неброских оттенков. Иногда попадались всадники, проскрипела телега. Слышалось лошадиное ржание, где-то потявкивала собака.

— Если ты ожидал, — сказала Хильда с подначкой, — что я живу в ледяном дворце, то не обессудь. Придётся слегка разочароваться.

— Сейчас сбегу обратно на поезд.

— Нет уж, терпи.

Дорога описывала дугу, взбираясь на возвышение, где стоял дом со шпилем. С этого ракурса стал виден и фьорд, петляющий между скал. Его голубая лента терялась в зелени мха и хвои.

Подъехали к крыльцу — тоже каменному, естественно, и широкому. Нас встретил дворецкий в строгом костюме и сообщил, что герцог и старшая герцогиня ожидают в малой гостиной. Но едва он договорил, распахнулась дверь, и на крыльцо шагнула блондинка, к которой Хильда сразу кинулась:

— Мама!

Вообще-то её можно было принять и за старшую сестру, особенно издали. Такая же тонкая и высокая, с гладкой кожей — разве что причёска позаковыристее, а платье сантиметров на пять длиннее. Расцеловавшись с дочерью, она сообщила:

— Увидела вас в окно и не утерпела, выскочила.

— Позволь представить тебе…

Когда меня должным образом предъявили хозяйке дома, я констатировал:

— Теперь буду знать, от кого у Хильды такая невероятная внешность. Я потрясён.

— Я на это втайне надеялась, — улыбнулась хозяйка. — Но пойдёмте же внутрь.

Мы шагнули через порог, и она добавила:

— Роалд тоже скоро прибудет. Я известила его о вашем приезде.

Я вопросительно посмотрел на Хильду. Та пояснила, вздохнув:

— Это мой жених.

Глава 2

Отец Хильды тоже выглядел моложаво, но всё-таки был постарше своей жены — разменял, пожалуй, шестой десяток. Он носил короткую бороду, подбелённую сединой, и вообще вид имел внушительный.

— Сейчас подадут обед, — сказал он после взаимных приветствий и представлений. — А пока давайте сделаем по глотку, в честь вашего прибытия.

Напиток напоминал глинтвейн — хмельной, горячий и пряный. Разливался он в глиняные кружки, подчёркнуто грубоватые и простые, под старину. Мы сдвинули их с характерным стуком, я сделал пару глотков — неплохо.

— Итак, — сказал папа-герцог, — твоя телеграмма, дочь, удивила нас и обеспокоила, не буду лукавить. Почему вы с братом не можете летать вместе?

— Решение принимали наши наставники, — ответила Хильда. — Меня оно тоже поначалу расстроило, рассердило. И Тимофей был удивлён не меньше. Мы с ним не сразу нашли общий язык. Но по итогам рейса мы поняли — всё было не зря. Сработались хорошо, и результат достойный. Вот, посмотрите.

Она дала им газету, которую захватила в гостиную. Увидев первополосную иллюстрацию, герцог произнёс:

— Гм…

А его жена воскликнула:

— Ой, как романтично! Неизведанный мир, молодые первопроходцы! Ты, между прочим, замечательно получилась.

— Тимофей мне говорил то же самое, причём неоднократно.

— И я уверена, что тебе не очень-то надоело.

В гостиной горел камин, а стенная кладка была прикрыта деревянными резными панелями. Имелась чучельная башка белого медведя с клыками-зубьями. Рядом с ней на стене висела пара древних мечей с прямыми клинками. Был гобелен — скрупулёзно вытканный одномачтовый парусник посреди штормового моря.

— Но расскажите же о себе, Тимофей, — сказала мать Хильды. — Я читала о вашем мире, однако слегка запуталась — у вас там так много стран…

— Ну, моя страна — самая большая по площади. Занимает шестую часть всей обитаемой суши, если не считать ледяного материка. Сто с лишним лет назад у нас была революция, но бескровная. Император отрёкся, сословия отменили. Так что я в этом смысле простолюдин.

— Мы чтим чужие обычаи, — сказал герцог, откладывая газету. — И нас интересует не столько формальный статус, сколько то дело, которому человек себя посвящает. Кто ваши родители, Тимофей, если не секрет?

— Отец — инженер, добывает нефть. Хороший специалист, много зарабатывает. Мама преподаёт в университете. По нашим меркам — довольно состоятельная семья. Хотя найдутся, конечно, и побогаче. В экономике у нас — рынок под наблюдением государства, так что есть даже миллионеры, но это не про меня.

— Родители Тимофея живут на острове, — добавила Хильда.

— Вот как? — заинтересовался герцог. — А остров крупный?

— Меньше, чем ваш, но крупнее многих. У восточного края материка, а дальше там — океан, сплошная вода на тысячи километров.

— Не сочтите это допросом, — продолжил он, — но буду благодарен, если вы ответите откровенно. Мы хотим по возможности узнать человека, с которым дочь оказалась в одной упряжке, образно выражаясь. Вполне естественное желание, согласитесь. Каковы ваши планы на дальнюю перспективу? Ваши цели в жизни, как бы пафосно это ни прозвучало?

— Ну, у меня не самая стандартная ситуация. Две недели назад я даже не знал, что существует ямской приказ. Так что слишком далеко не загадываю, хочу войти в колею. Но вообще, работа мне нравится.

— А на сколько лет у вас договор?

— Честно говоря, я ещё не спрашивал и текст не читал. Хильда попросила недельный отпуск, и я не стал подписывать, решил подождать её, чтобы вместе.

Родители Хильды быстро переглянулись. Мне показалось, что они уловили в моих ответах некий подтекст, который сам я не видел. Но заморачиваться этим вопросом мне было лень, тем более что нас отвлекли.

Герцог, собиравшийся что-то ещё спросить, прервался на полуслове, вслушиваясь в пространство. Взглянул на массивный перстень из стали, который носил на правой руке:

— Гостевой портал активируется. Роалд прибудет через минуту.

— Портал? — недоверчиво переспросил я. — Телепортационный?

— Стационарный вход-выход, крайне дорогой в эксплуатации и доступный лишь единицам. Предмет роскоши, если начистоту.

— А можно посмотреть?

Жена герцога рассмеялась, он тоже хмыкнул:

— Похвальное любопытство. Конечно, идём все вместе.

Мы перешли во дворик, вымощенный брусчаткой. В центре стояла прямоугольная арка, сделанная из гладкого тёмно-синего камня. Может, из мрамора, если тот бывает такого цвета. На её поверхности серебристо поблёскивали вкрапления-руны.

Хозяин дома поднёс свой перстень к углублению на боковой опоре, вдавил на секунду и отошёл. Послышался низкий, утробный гул, и я ощутил, как из арки вырывается мощный поток флюида. Воздух между опорами заструился и потерял прозрачность, проём подёрнулся мутной серостью, которая заклубилась и вспучилась.

Гул перешёл на более высокую ноту, запахло йодом и солью — а затем из проёма, прорвав завесу, шагнул обещанный Роалд.

Ну, что сказать?

Загляни он на нашу ось, прописался бы в Голливуде безвылазно, а фанатки лежали бы штабелями. Всем типажам типаж.

Если Вилма, магичка разума, напомнила мне эльфийку, то это был натуральный эльф с человеческими ушами. Высокий, гибкий, но не тщедушный. Голубоглазый, с длинными белыми волосами. В сюртуке из кожи тончайшей выделки и в элегантных брюках без единой морщинки.

Хильда шагнула ему навстречу, он поклонился выверенным движением и поцеловал ей руку. Произнёс мягким баритоном:

— Счастлив видеть вас.

— И я рада.

Герцог с супругой тоже сделали шаг вперёд, чтобы его приветствовать. Олаф же, толкнув меня локтем, спросил вполголоса:

— Как тебе персонаж?

— Впечатляет, блин. Они с Хильдой как на открытке смотрятся, хоть автограф проси.

— Да, это тебе не ты.

— Умеешь ты подбодрить.

Дошла очередь до нас, Роалд сжал мне кисть. Хватка у него тоже оказалась неслабой. Он спокойно сказал:

— Большая честь — познакомиться со столь необычным гостем.

— Взаимно.

Ничего более искромётного мне в голову не пришло, и мы всем кагалом продефилировали к обеденному столу. Минуту-другую шёл обтекаемо-светский трёп между Роалдом и родителями Хильды. Высокие договаривающиеся стороны проинформировали друг друга, что дела в родовых владеньях идут нормально, с рыбным промыслом всё путём, скотина не дохнет. Ну, или как-то так.

Принесли еду, и разговор несколько увял. Было много рыбы — красной и белой, копчёной и маринованной, всякой. Затем — ягнятина на костях с гарниром из клубней а-ля картошка и тёмное тушёное мясо с кисло-сладким соусом. Дичь, как мне пояснили. Плюс терпкие приправы и жёсткие сероватые хлебцы.

На десерт подали морошку (или что-то похожее) со взбитыми сливками — и беседа возобновилась, переходя в конкретное русло.

— Правильно ли я понимаю, — спросил Роалд у Хильды, — что после пробного рейса вы окончательно определились с профессией? Отбросили все сомнения?

— Не стану кривить душой, — сказала она, — сомнения остаются. Многое из того, что мы увидели в рейсе, меня шокировало и напугало. Но мне понравилось дело, которым мы занимаемся. Понравилось, что мы доставляем разные грузы. И очень важные, и пустячные, но при этом способные кого-то порадовать. Серьёзные вопросы и мелочи — всё, как в жизни. Понимаете, Роалд? Меня порадовала причастность к таким вещам. А ещё оказалось, что я вполне компетентна в профессиональном отношении…

— Соглашусь с вами, это важно, — кивнул он. — То есть вы склонны всё-таки заключить контракт с ямщиками и погрузиться в работу.

— Это не значит, что я отказываюсь от нашей оговорённой свадьбы…

— Ни в коем случае не обвиняю вас, лишь пытаюсь прояснить ситуацию. Как вы относитесь к тому факту, что экипаж припишут к другой оси?

— Для меня это стало полным сюрпризом, я в замешательстве. Поэтому и решила приехать, чтобы всё обсудить.

— Давайте учтём, — спокойно сказал ей Роалд, — что договорённость о браке заключали наши родители. Это общесемейное дело, поэтому сейчас я намеренно не прошу вас о разговоре с глазу на глаз. Да и в целом ратую за открытость.

Он сделал вескую паузу и обвёл нас взглядом, после чего продолжил:

— Традиции на островах сильны, их символическое значение не стоит недооценивать. В этом смысле наш брак пошёл бы на пользу обоим нашим домам. А лично для меня союз с вами стал бы и честью, и удовольствием. Мы составили бы достойную пару. Теперь, однако, возникает противоречие. Если супруги живут фактически в двух разных мирах…

— Да, — сказала Хильда, — вы правы. Брак в этом случае будет неполноценным. Я пытаюсь придумать выход, но…

— Если рассуждать без эмоций, то выход только один — вам следует отказаться от штурманского контракта. Но тогда мы столкнёмся с другой проблемой. Самопринуждение — неподходящая основа для брака, даже если он изначально договорной. Договор для меня — не просто подписи на бумаге, но и взаимный эмоциональный комфорт. Баланс, другими словами. Поэтому я прошу вас ответить честно, что вам по душе больше — жизнь герцогини или полёты в качестве штурмана.

Хильда хотела что-то сказать, но он деликатно остановил её жестом:

— Не торопитесь, прошу вас. И ответьте сначала себе самой — иначе всё остальное теряет смысл. У вас в запасе ещё неделя. Отдохните и пообщайтесь с родными, разберитесь в себе как следует. А когда будете готовы, дайте мне знать, я прибуду тотчас же.

Он поднялся и коротко поклонился. Герцог сказал:

— Я вас провожу.

Когда они вышли, Хильда растерянно посмотрела на мать. Та тяжело вздохнула и тоже встала:

— Пойдём-ка. Заварила ты кашу…

— Извини, Тимофей, — проговорила Хильда, — как-то всё получается по-дурацки… Не ожидала, что сразу будет такая сцена, с места в карьер, хотя могла бы предвидеть…

— Тимофей не в обиде, — сказала мать. — Они с Олафом найдут, чем заняться, а мы с тобой побеседуем у меня.

Дамы удалились, а Олаф прокомментировал:

— Н-да, Роалд в своём стиле. Всё по полочкам, по уму. Хотя Хильда тоже, мягко сказать, не авантюристка. Ну, пусть покопается в себе, это она умеет… Слушай, как тебе с ней летается? Как она там вообще? Я просто пытаюсь себе представить эту картину — моя сестрёнка развозит почту, и что-то меня смех разбирает…

— Мы тут недавно с вашей оси забирали груз, у одного рыбака. И да, когнитивный диссонанс его малость поднакрыл.

— Ну-ка расшифруй.

— Офигел мужик. Но она с ним миленько пообщалась. Очаровала, можно сказать.

— Серьёзно? Молодчина сестрёнка. Может, оно и к лучшему будет, если останется в ямщиках… А вообще, давай-ка ты мне расскажешь подробно. Только не здесь, а в городе, там обстановка попроще. Есть тут один трактирчик поблизости…

— Хильда не обидится, что мы смылись?

— Ну, зная нашу матушку, вряд ли ошибусь — у них там надолго. А нам пока прямым текстом предписано дурью маяться.

— Мне импонирует твой подход.

— Кто бы сомневался. Жаль только, что ты верхом не ездишь. На конюшне у нас — красавцы, как на подбор.

— Вот даже не уговаривай. Лошадкой рулить — это не ко мне.

— Всё ясно с тобой. Ладно, пожалею. Куртку бери и двинули.

Семейную резиденцию мы покинули через чёрный ход. Оказались сбоку от дома, и я увидел узкую каменную лестницу, ведущую вниз, к подножью скалы и городской окраине.

Пока мы спускались, я разглядывал город. По местным меркам он, вероятно, был не так уж и мал — в моей же системе координат тянул на райцентр средней руки, только без панельных многоэтажек. Из труб поднимался дым. Полосы тумана стелились в дальнем конце, у железнодорожной станции, а сквозь них проглядывал лес.

— А ты-то чем занимаешься? — спросил я. — Вместе с отцом тут руководишь?

— Отцу помогает Бернт, это старший брат. Но он сейчас уехал с женой на другой край острова, по делам. А я наоборот — заехал на побывку домой. Послезавтра — обратно в порт. Хорошо, что мы с вами пересеклись.

— Ты моряк?

— На торговом судне. Странствие-становление.

— То есть?

— Тоже традиция. Если имеешь высокий статус, то, пока молодой, нанимаешься на корабль, плаваешь два-три года. Набираешься опыта, смотришь мир. Это не обязаловка, но приветствуется. В том смысле, что надо поработать с людьми бок о бок, прежде чем править. Это и на других осях, по-моему, практикуется. С поправкой на тамошние расклады.

— На восточной оси недавно слышал подобное. Дочь корпоративного босса пошла учиться на навигатора, он порадовался.

— Ага. У нас уже после второй флюидной отсечки некоторые пробуют юнгой.

— Что за отсечка? Не удивляйся моей дремучести, у нас в мире флюид вообще не используют.

— Читал. Занятно, надо признать. А у нас всё просто. Смотри, первая отсечка — в семь лет. Становится ясно, сможет ли в принципе человек работать с флюидом. Это предварительная ступень, без практики. В четырнадцать лет — вторая отсечка. Как правило, уже можно чуть-чуть работать практически — на базовом уровне, без специализации. Ну, и третья — в двадцать один год, флюидное совершеннолетие. Открывается узкопрофильный дар. Например, ямщицкий, как у вас с Хильдой.

— Гм, любопытно.

Я приостановился. Опять вдруг возникло чувство, что я вот-вот поймаю важную мысль. Как будто мне уже попадалась некая информация, коррелирующая с этими цифрами. Причём вроде бы в контексте новооткрытого мира, где действуют змееглазые маги…

— Чего застрял? — спросил Олаф.

— А, извини. Я после первого рейса притормаживаю слегка.

— Ну, значит, тем более — пора бы гульнуть.

— Но без фанатизма.

Мы наконец спустились по лестнице и углубились в город. Искомое заведение обнаружилось через пару кварталов. Там оказалось опрятнее, чем я подсознательно ожидал. Оконные стёкла были отмыты, пол выскоблен. С потолка свисали светильники на цепях. Массивные лавки выдержали бы, наверное, и медведей.

Олаф махнул трактирщику и направился в угол. Было немноголюдно — обед закончился, до ужина далеко. К нам направилась статная подавальщица с выдающейся грудью и толстенными косами.

— Принеси-ка нам по кружечке тёмного, — сказал Олаф. — А там посмотрим.

Ждать не пришлось — она сгрузила на стол две здоровенные кружки с элем. Тот был густой и плотный, с горчинкой.

— Ну, Тимофей, рассказывай, как там в рейсе. Опасно было? Только не ври. Мне надо понять, во что сестрёнка ввязалась.

— Да в двух словах не ответить. С одной стороны, машина у нас крутая, защищает реально. С другой — непредсказуемо всё. Попадаются отморозки, у которых дурь — через край. Колдуны психованные… Не знаю, короче. Я бы девчонок в такие рейсы не брал, но проблема в том, что только они — нормальные штурманы…

— Это точно. Ещё подвох — если дар имеется, то это как зуд. Взять ту же сестрёнку — да, сейчас она может плюнуть, выйти за Роалда и сидеть с ним дома всю жизнь. Вполне вариант. Но мыслишка будет свербеть — не тем занимаюсь…

— Сильно свербеть?

— Вот в том-то и вопрос, — буркнул Олаф. — Не угадаешь заранее. Может, позудит и пройдёт, а может, всю жизнь отравит. Так что отговаривать — палка о двух концах, запрещать — тем более.

— Вот засада…

Кружка осушилась до дна как-то незаметно, у собеседника — тоже. Нам принесли по новой. Разговор крутился вокруг ямского приказа, но иногда соскакивал на другие темы.

— Верхом, значит, не катаешься, — сказал Олаф. — Фехтуешь?

— Нет. По вашим аристократским понятиям я, видать, полный лох.

— Чем вы там вообще занимаетесь, на вашей оси? Ну, кроме работы?

— Чувак, ты не представляешь. Задолбаюсь перечислять, даже если ты чисто спорт имеешь в виду. Лично я в баскетбол играл в последние годы, центровой был на факультете. А на футбол в Москве сто тысяч может прийти, если матч решающий…

— Сто тысяч зрителей? Брешешь.

— Да я тебе говорю. Погодь, у меня где-то был видос, снимал на трибуне…

Вытащив мобильник, я показал ему съёмку из Лужников, с верхних ярусов — человеческое пёстрое море, флаги и восторженный рёв, зелёный прямоугольник поля внизу, мельтешащие футболисты. Он оценил и стал выспрашивать правила. Я объяснял, а пиво опять кончалось.

Народу вокруг прибавилось. К нам подсела компашка — какой-то знакомый Олафа и сразу три девицы. Одна из них, в предельно коротком вязаном платье, прижималась ко мне горячим бедром, разглядывая московские фотки и ахая восхищённо, пока в телефоне не села батарейка.

— Облом, — подытожил я.

Мне вдруг стало душно, захотелось на свежий воздух. Я вылез из-за стола и вышел на улицу. Пронизывающий ветер слегка привёл меня в чувство.

Я со смешком подумал, что пьянки — тоже не мой конёк. Они не совмещались с учёбой и тренировками в Академии Космофлота, и я как-то не пристрастился.

Да и вообще, сейчас я приехал по просьбе Хильды, и было бы нечестно уйти в загул, пока она там колбасится, пытаясь найти решение.

Эти простые мысли как будто вправили мне мозги. Я сделал глубокий вдох — и память неожиданно подсказала, как недавние слова Олафа соотносятся с миром «змей».

Глава 3

Стоя возле трактира, я вспоминал.

Когда мы провалились в тот мир после флюидного шторма, архонт пригласил нас в гости, чтобы вручить послание. И пояснил при этом — четырнадцать лет назад, мол, синклит разослал инструкции, приказав высматривать гостей из-за Грани.

Четырнадцать лет назад.

Ровно две отсечки из объяснений Олафа. Дважды семь.

Логика говорила мне — да ну, брось. Ерунда ведь полная, ничего не значит.

Но интуиция, трепыхаясь, вопила — нет, это не случайное совпадение!

Я попытался прикинуть, что это может значить.

Новорождённый, к примеру, за это время мог превратиться в подростка, уже немного умеющего работать с флюидом…

А семилетний ребёнок мог стать совершеннолетним магом…

Ну, предположим. И что?

Абстрактно гадать не имело смысла. Но сделать зарубку в памяти следовало — на случай, если всплывёт ещё что-нибудь из этого контекста…

— А, вот ты где. Я уже подумал, что ты сбежал.

Из трактира выглянул Олаф. Я вяло махнул рукой:

— Не сбежал, не парься. Вышел проветриться. И вообще, сейчас квасить — как-то не в тему. Твои родители не поймут. Ну, и Хильда тоже.

Олаф поскрёб в затылке, поглядывая на родительский дом, возвышавшийся на скале. Пробурчал со вздохом:

— Согласен. Ладно, сейчас пойдём. Погоди минуту.

Он заглянул в трактир, чтобы расплатиться, и мы побрели по улице. Было всё так же пасмурно, а ветер усиливался. Путь по ступенькам вверх, по скальному склону, показался мне утомительно-долгим. Я продолжал прокручивать в голове новые детали, пытаясь встроить их в общую картину, но безуспешно.

Герцог задумчиво стоял у камина, глядя в огонь. Усмехнулся при виде нас:

— Вернулись так быстро? И даже вполне вменяемые, что удивительно.

— Ради исключения, — сказал Олаф, не моргнув глазом. — Не привыкай.

— Остряк. И давайте-ка побеседуем.

Сидя в глубоких креслах, мы с полчаса неспешно переговаривались. Я рассказывал об учёбе на хабе, о нашем рейсе. Углы не сглаживал, лишь вынес за скобки несколько пикантных моментов вроде стриптиза Хильды.

— Мне кажется, — сказал герцог, — ты хороший пилот. На такие вещи у меня нюх. Но ответь мне честно — ты всегда сможешь защитить мою дочь?

— Не хочется врать, — сказал я, — возможен ведь форс-мажор, который я просто не представляю заранее. Но если так сложится, то сделаю всё, что от меня зависит. Наизнанку вывернусь. Это пообещать могу.

Он молча кивнул. Воцарилась пауза, только ветер выл за окном, и тихо потрескивали поленья в камине.

К нам вышли дамы.

— Ну, что надумали? — спросил герцог.

— Ты ведь не ожидал, что мы принесём на блюде решение? — вздохнула его жена. — Роалд прав, не надо спешить. Этот дар, прорезавшийся у Хильды и Бьёрна, и так уже внёс сумятицу…

— Да, наши двойняшки заскучать не дают, — усмехнулся Олаф. — Взмутили воду в респектабельном фьорде.

Хильда укоризненно шлёпнула его по плечу, но тоже улыбнулась. Разговор с матерью пошёл ей на пользу, кажется.

— И вообще, — сказал Олаф, — хватит языками чесать. Я, например, ещё чего-нибудь съел бы. Нагулял аппетит.

— Проглот, — сказала сестра.

Когда ужин всё-таки состоялся, Хильда позвала:

— Пойдём, Тимофей. Покажу тебе твою комнату.

Она проводила меня на третий этаж. Гостевая спальня выглядела внушительно — громоздкая антикварная мебель, бархатные портьеры с кистями.

— Какие планы на завтра? — спросил я.

— Выспаться. А потом свяжусь с нашей местной базой. Хочется прояснить — а часто ли вообще ямщики на нашей оси, выдержав экзамен, отвергают контракт? Или хотя бы всерьёз колеблются? Может, я одна здесь такая дура за всю историю…

— Дурочка с переулочка.

— Сейчас пожалуюсь папе, что ты меня обижаешь.

— Я буду всё отрицать.

В эту ночь я спал беспокойно.

Подступило-таки похмелье — тяжесть в башке, отвратная сушь во рту. Я периодически просыпался, таращась в северные белёсые сумерки, которые растянулись с вечера до утра. Затем вновь проваливался в мутную дрёму.

Про змееглазвых мне ничего не снилось. Впрочем, я уже понял — требовался флюидный пинок, причём полновесный, чтобы получить такие картинки.

После завтрака Хильда позвонила на базу. И не как-нибудь, а магически.

Артефакт представлял собой горизонтальный полый цилиндр из серебра с тонкой гравировкой. По размеру он был как пластиковая бутылка литра на полтора, крепился в штативе, установленном на столе, а на торце имел кольцо-ободок из воронёной стали. Хильда повернула это кольцо по часовой стрелке, и в цилиндр, вихрясь, ворвался поток флюида, как в аэродинамическую трубу.

Хильда задавала вопросы вслух, а ответы я слышал так, будто их ретранслировал мне мой встроенный «синхронист». Процедура была энергозатратная, и через пару минут голова начала гудеть. Но нужную информацию мы добыли.

Сотрудница ямской базы подтвердила нам, что отказ от контракта — большая редкость, но иногда такое всё же случается. И одна северянка, отвергшая штурманскую карьеру, живёт как раз здесь, на самом крупном острове. В другом герцогстве, правда, но добраться можно на поезде.

Адрес нам тоже дали.

— Съездим? — спросил Хильда.

— Давай, конечно, если считаешь, что будет толк.

— Не хочу откладывать.

На вокзал за билетами сгонял Олаф, оседлавший шустрого жеребца. А после обеда мы залезли в карету, и кучер подвёз нас прямо к перрону.

Дул резкий ветер, на небе висели тучи. Солнце сегодня не показывалось вообще, температура упала. Хильда надела приталенную лёгкую шубку, сливочно-белую. Пожаловалась мне, кутаясь:

— Летом у нас обычно теплее, погода бывает вполне приятная. Но мы, как назло, попали в похолодание.

Поезд на этот раз оказался местный — не такой навороченный, как те, что ходили между осями. Тащил его паровоз, а не дизель-локомотив. Хорошо хоть, ветер сносил весь угольный дым, и тот развеивался над лесом с другой стороны путей.

Мы зашли в вагон. В двухместном купе было довольно тепло и не слишком тесно. Имелись кожаные диванчики, столик, стеновые панели с мягкой обивкой, и я решил, что буду считать всё это местным СВ.

Когда колёса поймали ритм, я спросил:

— Ну, как ты вообще? К чему склоняешься предварительно?

— Знаешь, — сказала Хильда, — в затруднительных ситуациях я обычно стараюсь взвешивать «за» и «против». Но сейчас не выходит — слишком уж противоречивые обстоятельства. И эмоции тоже. Вот, например, угадай — кто напугал меня в нашем рейсе сильнее всех?

— «Волк» с кинжалом? Ну, когда сбил нашу маскировку? Мне лично в тот момент было реально стрёмно.

— Мне тоже. Но это, в общем, естественно и логично — страшная местность, страшный колдун. Особо анализировать нечего. К чему-то подобному я готовилась, воспринимала как издержки профессии… Удивишься, но мне врезался в память другой момент. Последняя промежуточная посадка — ну, где «лунатики» в электрическом городе…

— Киберпанк? Погоди, там же вроде всё было ровно. Постояли на улице, пообщались с каким-то фриком…

— В том-то и дело! Вроде бы эпизод проходной, просто местный быт. Но именно вот эта рутинность происходящего, обыденность сумасшествия меня и шокирует. Я просто не знаю, что бы я делала, окажись я вдруг там одна. Растерялась бы совершенно… И после таких моментов особенно сомневаюсь, подходит ли мне работа. И подхожу ли я для неё…

— Зато ты ориентируешься в вещах, где теряюсь я.

— Например?

— Ты сразу догадалась, что Кайла — аристократка. А мне и в голову не пришло.

— Дурацкий пример, прости. Для нашего рейса это не имело значения.

— А если бы имело? Я знал бы, кто мне подскажет. И я сейчас не прикалываюсь.

Мы замолчали. Хильда задумалась, глядя на проплывающие пейзажи. А я решил пока не грузить её вчерашними мыслями про четырнадцать лет и сопутствующую хрень.

Зашёл проводник, предложил нам чаю с колотым сахаром и печеньем. Попробовали, понравилось. О работе больше не говорили, трепались о ерунде. Поездка не тяготила, воспринималась как отдых.

Сошли на маленькой станции. Рядом бы городок, окружённый таёжным лесом. За пару минут извозчик неторопливо доставил нас по нужному адресу — могли бы пешком дойти примерно за то же время.

Каменный домик был небольшим, но ухоженным. Красная черепица на крыше выглядела нарядно, крыльцо подновили не так давно. С заднего двора доносился стук — кололи дрова, наверное.

Открыла нам женщина за тридцать — чуть располневшая, но не растерявшая красоту. Она смотрела спокойно и выжидающе.

— Добрый день, — заговорила Хильда. — Вы, вероятно, Дагна? Нам подсказала ваш адрес в ямском приказе.

— Да, это я. Пожалуйста, проходите.

— Видите ли, мы ваши коллеги. Хотели бы посоветоваться, если не помешаем.

— Ну, что вы, леди, — улыбнулась хозяйка. — Я буду рада, хотя не представляю, какой совет я могу вам дать. Я давно уже не ямщик.

— Прошу вас, называйте меня по имени. Меня зовут Хильда, а это Тимофей.

Изнутри дом выглядел ещё аккуратнее, чем снаружи. Ни единой соринки, скатерть с бахромой на столе, цветастые занавески. В углу была этажерка с книгами, завезёнными с юга, судя по уровню типографского исполнения.

— Вы пилот и штурман? — спросила Дагна. — Супруги?

— Мы не женаты, — смутилась Хильда, — но да, мы вместе летаем. У нас всё сильно запуталось, об этом я и хотела поговорить… Понимаете, мне надо решить, подписывать ли контракт с ямской службой, но я в сомнениях, а у вас, насколько я понимаю, была похожая ситуация…

— Вы ждёте ребёнка?

— Что? Нет-нет, я совсем не это сейчас имела в виду… А вы, получается…

— Всё было банально, хоть и неожиданно для меня. Как раз в те дни, когда шли экзамены, я узнала, что забеременела. Незадолго до этого меня навестил на хабе мой ухажёр, ну и… В общем, я решила, что будет лучше сразу уйти. Вернулась на север, сыграли свадьбу. Вот с тех пор и живём…

— Простите, что так ставлю вопрос… — с запинкой сказала Хильда. — Вы не жалеете?

— Скучаю иногда по ямщицким будням, — спокойно сказала Дагна. — Но в целом — нет, не жалею. Муж меня любит, я его тоже, сын у нас просто замечательный — четырнадцать ему скоро…

— Четырнадцать? — переспросил я быстро.

Хильда взглянула на меня с удивлением, а Дагна подтвердила:

— Ну да. Пролетело время, я и оглянуться-то не успела…

— Значит, — сказал я, — у него приближается вторая магическая отсечка?

— Приближалась бы, если бы дар наметился в детстве, но он флюид не чувствует. Да и ладно, невелика потеря. Мальчишечка-то толковый, голова светлая — вот что главное. Найдёт, чем заняться в жизни.

— Мы искренне желаем ему удачи, — сказала Хильда. — И вам, естественно, тоже. Спасибо за ваш рассказ.

— Ой, да ладно вам. Вы на ужин не хотите остаться? Муж с работы придёт, соседи заглянуть обещались…

— Простите, но мы поедем. Нас ждут мои родители.

Уже на пороге я поинтересовался:

— А ваш напарник-пилот как отреагировал, когда вы уволились?

— Без восторга, чего уж врать. Сработались мы неплохо, пока тренировались. В экзаменационный рейс слетали удачно…

— Кстати, а в рейсе было что-нибудь необычное? Не залетали в мир, где правит синклит, а у магов глаза — змеиные? С вертикальным зрачком?

— Глаза как у змей? Никогда не сталкивалась.

— У них там ещё скала, которую обтесали металлические жуки.

Она развела руками:

— Понятия не имею, о чём вы.

— Ну, нет — так нет. С пилотом больше не виделись?

— Мне перед ним неловко было, — сказала Дагна. — Я извинилась, попросила прислать мне весточку, рассказать, как у него всё сложится дальше. Он не прислал. Подружка из школы мне говорила — он подписал контракт, и ему в напарницы дали какую-то девчонку постарше, опытную, у которой тоже дуэт распался из-за чего-то.

— А имя его вы помните? — спросил я.

— Помню, конечно. Нико, он с юга родом, из тамошней столицы. Их экипаж туда же, кажется, приписали.

Я выспросил и фамилию, а вот адрес она не знала. Попрощавшись с ней, мы вышли на улицу. В дальней части двора при этом заметили сына Дагны. Он с любопытством смотрел нам вслед — белобрысый пацан-подросток, самый обычный.

Мы зашагали к станции, и Хильда спросила:

— Почему ты вдруг заговорил про «змей»? При чём тут они? И почему тебя удивил возраст её сына?

— Вчера мелькнула одна мыслишка в связи со «змеями», но не хотел тебе мозги компостировать.

— Расскажи.

— В их мире начали искать чужаков четырнадцать лет назад. Архонт говорил.

Подумав, она оказала:

— По-моему, мальчик никакого отношения не имеет ко всей этой «змеиной» истории. И сама Дагна тоже… Ну, так мне кажется. Ложный след…

— Угу, здесь тупик. Моя чуйка с тобой согласна. А вот с пилотом, который тогда без пары остался, я бы поговорил.

— Полагаешь, он залетал в тот мир?

— Ну, а вдруг? Спросить не мешало бы.

Чтобы укрыться от ветра, мы зашли в вокзальное здание, сели на деревянную лавку.

— Ну вот, — сказал я, — всё-таки сбил тебя с панталыка. Мы же сюда приехали вообще не за этим. Тебе со свадьбой надо решить.

— Да, выбор надо сделать… Дагна вот сделала, я её понимаю. Но у неё и любовь была, и беременность, а у меня тут…

Махнув рукой, она усмехнулась:

— Слушай, у меня опасение, что я так с ума сойду, если всю неделю буду сидеть и думать. Надо заняться чем-то полезным. Может, и правда съездим на юг, поговорим с этим Нико? Маршрут удобный — у них столица на побережье, возле межосевого моста. Поездка недолгая. А заодно погреемся, а то здесь уже скоро снег повалит, по-моему.

— Твои родители не обидятся?

— Нет. Поймут, что для меня так лучше. И знаешь, давай-ка сходим с тобой на почту — она тут рядом, я видела.

— А зачем?

— А надо.

Местный почтамт был крохотным, но в нём обнаружилась переговорная трубка, почти как у Хильды дома. Здешний артефакт, правда, был попроще — не серебряный, а железный. Он стоял на столе в отдельной кабинке.

Хильда вошла туда, но меня с собой не пустила, лишь подмигнула:

— Надо кое с кем посекретничать.

— Ишь ты, деловая.

Через пять минут она вышла, потирая виски:

— Связь — так себе, но я поговорила. Едем на юг втроём.

— А кто третий?

— Мог бы и догадаться. У нас тут имеется одинокая прекрасная дама, о которой мечтает южный мускулистый красавец. Кто мы такие, чтобы оттягивать их знакомство?

— Ты про Вилму с Арриго? А если не застанем его? Мы же не спросили, по каким дням он в рейсе.

— Тогда просто погуляем на юге. Она давно не выбиралась с севера, вот мы и поможем. Думаешь, ей так нравится дрожать здесь летом от холода?

Мы вернулись на вокзал, купили три межосевых билета на завтрашнее утро. Дождались местного поезда с паровозом и поехали к родителям Хильды. Добрались к вечеру.

Информативных снов этой ночью я опять не увидел.

Прогнозы Хильды насчёт погоды к утру сбылись-таки — навалило снега, установился лёгкий морозец. Герцог сказал, сославшись на синоптиков-магов, что эта мини-зима в июле продержится сутки-двое. И подосадовал, что сам не может сбежать, потому что надо работать.

Вскоре сработала портальная арка, из неё появилась Вилма в чёрной короткой шубке с рыжей искрой. Расцеловалась со всеми, включая герцога и меня, доложила, что к поездке готова. Я полюбопытствовал:

— А сюда-то ты как допрыгнула? Что-то я не припомню в твоём лесу установок телепортации.

— А городок рядом помнишь? Вот бургомистр и оказал мне любезность. Магов разума, чтоб ты знал, берегут и балуют. От нас только ты шарахаешься.

— Я мужественно терплю, не надо инсинуаций.

Карета довезла нас до станции, мы погрузились в дизель-экспресс. Я заглянул в кабину, но в этот раз помощником машиниста был не Арриго. Его эпическое знакомство с супер-блондинкой пока откладывалось.

Места в вагоне у нас теперь были слева, где строенные кресла. Девчонки сели ближе к окну, а я у прохода. Поезд неспешно тронулся. Впереди была южная жара — и загадка, которая появилась четырнадцать лет назад.

Глава 4

Хильда с Вилмой, разглядывая фотку Арриго, шушукались, как две семиклассницы на «камчатке». Я читал книжку, взятую в домашней библиотеке у герцога. Автор описывал историю возникновения хаба, анализировал деловые и культурные связи между осями с древних времён.

На данный момент активнее всего контактировали юг и восток — миры с сопоставимым прогрессом, индустриальные. Обменивались научными разработками, торговали, создавали совместные предприятия. Движуха, короче. Фэнтези-оси держались более обособленно — там отсутствовал крупный бизнес, а технические товары особым спросом не пользовались.

Книжку напечатали несколько лет назад, ещё до того, как в схему включился мой родной мир. И я не сомневался, что наши промышленные гиганты сейчас повизгивают от нетерпения, готовясь во всём этом поучаствовать. А некоторые уже приступили к делу, если вспомнить недавний груз из Москвы…

Часа через два девчонки наконец-то наговорились. Или, по крайней мере, сделали паузу и вспомнили про меня.

— Тимофей, прекрати сидеть с умным видом, — сказала Хильда, — тебе это не идёт. Твои спутницы жаждут светской беседы.

— Ничё не знаю. Я самообразовываюсь.

— Если будешь упрямиться, то страшный маг разума тебя заколдует.

— Кстати, дельная мысль.

Я взглянул на Вилму. Та поняла, о чём я:

— Хочешь ещё одно погружение в прошлое через сон? Прости, не получится. Такими вещами нельзя злоупотреблять, нужен перерыв хотя бы в неделю. Твой разум нуждается в передышке. Тем более что сеанс — это не штамповка, я не смогу повторять его раз за разом по одному шаблону.

— Да ёлки-палки. Всё-то у вас через пень-колоду, у хитрых магов.

— Иначе было бы слишком неинтересно, — сказала Вилма, причём даже без иронии, как мне показалось.

Предутренний снегопад накрыл, похоже, весь остров. Пейзаж за окнами оставался морозно-белым до побережья. И когда поезд загрохотал по мосту, а вокруг раскинулась наконец-то синяя гладь пролива, пассажиры зааплодировали.

Мы въехали на хаб. Горячий солнечный свет ворвался в вагон. Вилма улыбалась, разглядывая заоконную зелень. На транзитном вокзале возле «ротонды» мы вышли на перрон, постояли там четверть часа и поехали дальше.

Переход с хаба на южный берег получился менее фееричным, разве что солнце засияло ещё сильнее. Впереди показался многоэтажный город, справа открылся громадный порт, который мы с Хильдой недавно видели с высоты, из аэрокара.

— Девчонки, я что-то малость запутался. К вам на ось мы въезжали с моря на побережье, здесь — то же самое. Всё логично. Но Москва-то далеко от морей. Как мы в неё попадали с хаба?

— В Москву мы ехали на машине, — сказала Хильда, — а здесь — на поезде. Рельсы — привязка более жёсткая, в том числе символически. Железнодорожный мост должен быть мостом в изначальном смысле, между двумя береговыми линиями. Он ведёт с хаба в конкретный город, который выбран для этого.

— Хм, прикольно. Представляю, как у нас на оси народ возбудится, когда соберутся рельсы тянуть на хаб. Портовых городов — дофига и больше. Видимо, конкурс объявят международный, заранее предвкушаю. Ух, будут глотки драть! Шанхай, Лос-Анджелес, Роттердам, Ленинград наш тоже наверняка…

— У вас там, — сказала Хильда, — вообще очень суматошно. Придётся привыкать, если всё-таки заключу контракт.

Вилма посмотрела на неё пристально и серьёзно, но никак не прокомментировала. Хильда пожаловалась:

— Вот, Тимофей, ты видел? И так всегда. Не скажет мне прямо — плюнь, мол, на всё и уходи в ямщики. Или наоборот — не дури и выходи замуж, живи с Роалдом спокойно. Молчит загадочно. Тоже мне, единственная подруга, маг разума. Иногда даже обижаюсь, честное слово…

— Это решение, — хладнокровно сказала Вилма, — ты примешь только сама. Оно должно вызреть. И да, не спорю, подруга тебе досталась со странностями. Но ничего не могу поделать, я вот такая.

Поезд остановился, мы вышли на привокзальную площадь. После тихого севера она оглушала — перекрикивались таксисты, сигналили подъезжающие машины, народ тащил чемоданы и гомонил на разные голоса. Полуденное солнце множилось в окнах, сверкали автомобильные бамперы. Даже зной казался густым и громким.

Мы поймали такси — оранжевое, как апельсин, а контурами похожее на старенький «форд». Шофёр сыпал комплиментами в адрес дам, костерил остальных водителей, получивших права по чьему-то глупому недосмотру, и лупил по клаксону. А в промежутках даже рулил.

Гостиниц в окрестностях было много, на любой вкус и кошелёк. Мы вырвались из такси и заселились в одну из них. Хильда с Вилмой сняли двухместный номер, а я — отдельный, на том же этаже. Провели короткое совещание.

— Надо найти, во-первых, Арриго, а во-вторых — бывшего напарника Дагны, — напомнил я. — С кого пожелают начать блондинки?

— Блондинки, — сказала Хильда, — поручают тебе пилота. Общение с девицами с ямской базы — это по твоей части. Я в прошлый раз, как ты помнишь, едва с ума не сошла. Арриго мы берём на себя.

— Звучит угрожающе.

Я позвонил на базу, представился и изложил проблему — хотел бы, дескать, поговорить со старшим коллегой, который сдавал экзамен четырнадцать лет назад. Назвал его имя и фамилию. Дама на другом конце провода попросила подождать две минуты. Затем меня переключили на шефа.

— Будет, пожалуй, лучше, — сказал мне тот, — если вы заедете лично. Я вас приму, и мы всё обсудим.

Такой ответ меня несколько удивил, моих спутниц тоже.

— Ты же сам вчера видел, — сказала Хильда, — адрес Дагны у нас на севере мне сразу продиктовали, вообще без всяких вопросов.

— Может, это из-за того, что ты дочка герцога.

— Глупости. Просто смысла нет разводить секретность.

— Ладно, сейчас поеду и выясню. А вы тут ведите себя прилично.

Выйдя на улицу, я снова поймал такси. Замелькали пёстрые улицы, брызжущие солнечным светом. Зелень деревьев пенилась от избытка, на тротуарах стояли зонтики-тенты, под которыми сидели туристы. Из окон домов и встречных машин орали радиоголоса.

В кубическом здании ямского приказа бешено работали вентиляторы. Расспросив дежурного, я поднялся к начальнику, толстяку-брюнету слегка за сорок. Он предложил мне сесть, налил минералки, после чего сказал:

— Наслышан о вашем рейсе — как, впрочем, и все коллеги. За новостями из того мира следим с большим интересом.

— А что за новости, кстати?

— Пока, в общем, то же самое. Синклит принял делегацию, подтвердил желание сотрудничать с нами. Показывают нам страны и города.

— А обточенную скалу показали?

— Нет, но наши специалисты, когда был повод, расспросили о ней. Ничего выдумывать не пришлось — мы прямо сказали, что уловили через флюид во сне её отблеск, визуальное эхо. Местные маги подтвердили нам — да, скала существует. Находится на отдалённом острове.

А вот это известие меня слегка огорошило. Почему-то я был уверен, что змееглазые будут всё отрицать и про скалу не расскажут. Я подался вперёд:

— И что там? Для чего она предназначена?

— Это, как пояснили маги, и есть антенна, с помощью которой они собрали информацию из внешних миров. Выудили её из Мирового течения, как они выражаются. Именно поэтому они знают столько подробностей об осях.

Я нахмурился:

— Такое возможно?

— Теоретически — да, вполне. У нас, правда, таких антенн пока не имеется, но идея обсуждалась не раз. Вполне можно допустить, что их маги в этом вопросе опередили наших.

— Но к чему допущения? Можно ведь к этой скале слетать и проверить?

— Увы, нельзя. Тот эксперимент с постройкой антенны дал результат, но вызвал локальные возмущения флюида. Вокруг скалы теперь — аномальная зона. Отравлен флюидный фон, грубо говоря, и доступ закрыт. Все маги-строители покинули остров, а постоянных жителей на нём не было. Так нам объяснили.

— Надо же, — буркнул я, — какое удачное совпадение. Вам не кажется, что это выглядит подозрительно?

Собеседник приподнял бровь:

— Не совсем понимаю вас, Тимофей. У вас есть основания для сомнений? Твёрдые факты, противоречащие изложенному?

— Нет, но… Скала показалась мне угрожающей, а теперь нас к ней не пускают…

— Да, не пускают именно потому, что там есть угроза, опасный фон. И действительно — в том районе присутствует флюидная аномалия. Её засекла одна из наших машин, оказавшаяся в относительной близости. Это полностью соответствует объяснениям, которые нам были предложены.

— Ну, не знаю…

— Вы молодец, мне нравится ваше неравнодушие. Но давайте подойдём объективно. На одной чаше весов — официальные объяснения от правителей, которые стремятся к сотрудничеству, плюс наблюдения наших специалистов. На другой чаше — эмоции практиканта, который только что сдал экзамен. Сами подумайте, что из этого перевешивает.

Я хмуро пожал плечами. Если оценивать беспристрастно, то он был прав, внятных фактов я предложить не мог. И рассказывать сейчас о последнем сне, где копьём протыкали тень, не имело смысла — это не повлияло бы на расклад…

— Но вы ведь к нам заглянули не по этому поводу? — сказал шеф. — Хотели пообщаться с одним из наших пилотов? Почему именно с ним, если не секрет?

— Землячка моей напарницы с ним училась. И рассказала, что он остался без штурмана сразу после экзамена. Это редко случается, насколько я понимаю. Мне интересно, как у него сложилась карьера.

Вопреки ожиданиям, начальник не стал допытываться, зачем мне это понадобилось, лишь покивал задумчиво:

— Да, был такой эпизод, к сожалению. Я помню Нико, он младше меня на год… И увы — карьера в ямском приказе у него так и не состоялась. Точнее, ограничилась одним рейсом, в который он отправился с новым штурманом…

— Что с ними случилось? Пропали без вести?

— Не так драматично. Поначалу, кстати, их рейс был похож на ваш. Стартовали с южной оси и попали в шторм. Но тот оказался рекордно мощным, их потрепало. Кое-как приземлились в промежуточном мире, совершенно необитаемом. Он есть в каталоге, там только обледенелые каменистые пустоши. И вот Нико с напарницей просидели там трое суток, потому что машина была сильно повреждена…

Начальник умолк, и я осторожно спросил:

— А дальше?

— Они сильно поссорились. Тоже, в общем-то, объяснимо — их дуэт был сформирован искусственно, за неимением выбора. Перед рейсом они, естественно, пообщались, пришли к взаимопониманию. Но эта вынужденная посадка ударила по их нервам, и за три дня они друг друга буквально возненавидели. Машина в конце концов перезагрузилась-таки, они дотянули до западной оси. Но дальше лететь вместе оказались, да и машина была уже непригодна. Рейс отменили, грузы были доставлены другим экипажем.

— А Нико со штурманом?

— Решили уволиться. Лично я их хорошо понимаю — им не с кем было летать, других ямщиков без пары в том момент просто не нашлось. К тому же сами они психологически надломились, так что другого выхода не было. Да, случай редчайший, но иногда подобное происходит, такая у нас работа.

— Да уж, — сказал я, — не повезло им. А чем они сейчас занимаются?

— Я не знаю. Контакты с ямским приказом они с тех пор прекратили, мы уважаем это решение. Краем уха я слышал, что Нико так и живёт где-то здесь, на юге.

— Адрес подскажете?

— Мне он неизвестен. Да и стоит ли их тревожить?

— Ну, так-то да…

Шеф развёл руками — вот, мол, и всё, ничем больше помочь не могу. Я встал, но напоследок заметил:

— А посадка у них, видать, получилась реально жёсткая. Ресурс-то у машины огромный, надо вот прям всерьёз приложиться, чтобы она три дня восстанавливалась. А самописец что показал?

— Он тоже вышел из строя, насколько помню.

— Гм, ладно… Спасибо, что рассказали…

— Удачи вам, Тимофей. Привет вашей прекрасной партнёрше.

Я вышел из здания и поехал в гостиницу. По дороге обдумывал новую информацию, и она мне не нравилась — как в той части, что касалась «змеиных» дел, так и относительно распавшегося дуэта. Каждый из фактов имел вроде бы логичное объяснение, но…

— Чем ты обеспокоен? — спросила Хильда, когда я вошёл к ним в номер. — Не удалось никого найти?

— Непонятная ситуация.

Я пересказал им всё, что узнал. Услышав про Нико, Хильда сказала:

— Жуть. А если бы мы с тобой вот так на три дня застряли? Со сломанной машиной и в пустом мире?

— Меня слегка напрягает, что самописец у них сломался. Причём не где-нибудь, а между южной осью и западной. И не когда-нибудь, а четырнадцать лет назад. Для конспирологии — прямо-таки раздолье.

— Ты намекаешь, что… Ну да, при желании можно нафантазировать — они сели в «змеином» мире, чем-то там занимались три дня, испортили самописец намеренно, а затем наврали… Но для чего? Зачем? Звучит диковато, ты подгоняешь задание под ответ…

— Да, это натяжка, я разве отрицаю? И про любую подробность в этом раскладе можно сказать то же самое, если брать по отдельности. Но друг с другом они стыкуются подозрительно. Вилма, а ты что думаешь?

— Прости, Тимофей, — покачала головой та, — подобные ребусы — не мой профиль. Но в твоём изложении всё и правда выглядит немного пугающе.

Хильда сказала с нервным смешком:

— Застращал блондинок и рад теперь.

— Ладно-ладно, не буду больше. Рассказывайте, что там у вас с Арриго?

— Я до него дозвонилась, представь себе, — сообщила Хильда. — Он сегодня как раз вернулся. Меня услышал и, кажется, не поверил своим ушам. Договорились вечером встретиться, он сгорает от нетерпения.

— Я его понимаю.

— Но вообще-то до вечера ещё долго, — сказала Вилма. — Мне кажется, надо всё-таки сделать то, что вы собирались. Поговорить с вашим Нико. Его как-то можно найти, я думаю. Можно у здешних магов спросить…

— Можно даже проще, — сказал я. — Родом он из столицы, Дагна так говорила, а здесь должно быть справочною бюро. Имя-фамилию знаем и возраст тоже. Попробуем.

Номер бюро мне дал администратор гостиницы. Сделав очередной звонок, я без особых сложностей раздобыл нужный адрес — Нико жил на окраине города.

— Так, девчонки, — сказал я. — Если хотите, я съезжу сам, а вы отдыхайте.

— Нет, Тимофей, мы тебя не бросим, — сказала Хильда. — Если уж затеяли это вместе, то вместе и поедем.

— Да? Ну, смотрите.

Такси везло нас довольно долго — пришлось пересечь полгорода, а движение было плотное. Но добрались-таки.

Район оказался скромным — одноэтажные белёные домики, пыль, кусты вдоль дороги. За заборами кое-где были садики, созревали персики и лимоны. Возле нужного дома, впрочем, они отсутствовали, а сам он выглядел подзапущенным.

Я вежливо постучал в фанерную дверь. Никто не открыл, но из-за забора выглянула дама-соседка пенсионного возраста.

— Здравствуйте, — сказал я, — мы ищем Нико.

— Так на работе он, к вечеру вернётся. Он вам зачем?

— Хотели поговорить. А где он работает, не подскажете?

Соседка пожевала губами, глядя с сомнением.

— Видите ли, сударыня, — заговорила Хильда с величественной любезностью, — уважаемый Нико может помочь нам в серьёзном деле. И если вы сочтёте возможным дать нам подсказку, мы будем крайне признательны.

Этот спич возымел эффект. Пенсионерка даже чуть оробела:

— Так отчего ж не дать? По улице вон туда, а через два квартала — направо. Там мастерская, машины чинят…

— Прошу принять благодарность, вы нам сэкономили время.

Мы отошли от крыльца. Украдкой показав Хильде большой палец, я мимически выразил восхищение. Вилма тихонько хмыкнула.

Автомастерскую мы отыскали быстро.

Двери были распахнуты, внутри пахло машинным маслом. Рядом с подъёмником стояли двое в комбинезонах — один пожилой, другой лет семнадцати-восемнадцати. Они задумчиво изучали днище исцарапанного седана. В дальнем углу приткнулся пикап с открытым капотом.

— Приветствую, — сказал я. — А Нико здесь?

Из-за пикапа, вытирая ветошью руки, вышел мужик лет тридцати пяти, невысокий и плотный. Оглядел нас и пробурчал:

— Валите отсюда.

Глава 5

Девчонки слегка опешили, коллеги-автомеханики тоже вытаращились на мужика с изумлением. Я поинтересовался:

— Ты Нико? И чё вдруг так неприветливо?

— Вот вы двое, — сказал он, поочерёдно ткнув пальцем в меня и Хильду, — из ямского приказа, молодые да ранние. Глаз у меня намётан. И что-то не похоже, чтобы вы мне доставили корзину с подарками. А разговоры разговаривать — никакого желания, извиняйте. Не сложилось у меня с вашей конторой.

— Слушай, — сказал я, — мы не хотим тебе капать на мозги. Но притащились издалека по вашей жаре — не ради прикола, поверь мне на слово. Дело важное, так что удели нам минуту. Видишь, какие со мной красотки? Нельзя таких обижать, иначе мужики не поймут.

Коллеги Нико, судя по виду, были со мной согласны. Он досадливо хмыкнул:

— Хрен с тобой, юное дарование. Чего хотел-то?

Я отошёл с ним в сторону. Хильда с Вилмой последовали за нами, но в разговор не вмешивались.

— На днях, — сказал я, — мы попали в шторм, как и вы с напарницей четырнадцать лет назад, на том же участке. Нас вынесло в новый мир, которого не было в каталоге. Там летают на ящерах, а у колдунов глаза — как у змей. Вы там не приземлялись?

— Парень, — сказал Нико терпеливо, — ты на солнышке перегрелся? Какие змеи, какие ящеры? Если уж так неймётся, попроси наш отчёт в конторе, там всё написано. Лёд и камни, ты понял? Вот среди них мы и куковали три дня подряд. Пообщались вволю, ага. До сих пор икается…

— Извини, что спрашиваю, но всё-таки. Если вы были несовместимы психологически, но почему вас объединили? То есть я понимаю, что выбор был минимальный, но лучше уж вообще не лететь, по-моему, чем вот так.

— Самый умный, да? Считаешь, начальство — дурней тебя? Совместимость была нормальная — комиссия собиралась, прежде чем нас отправить. И с Эвой нас познакомили загодя — девчонка спокойная, молчаливая даже. Думал, сработаемся. Кто ж знал, что после аварии у неё так резьбу сорвёт? Орала на всё округу, слюнями брызгала…

— А по-моему, — сказала вдруг Вилма, — вы говорите неправду.

Нико смерил её недоброжелательным взглядом:

— Очень ценное мнение. Ты вообще кто такая?

— Маг разума. Мысли я не читаю, но фон улавливаю. И нет, я не утверждаю, что вы нам злонамеренно врёте. Может, вы сами себя заставили забыть, как всё было на самом деле. Нарисовали картину в памяти, которая вам удобна…

— Слушай, блондиночка, — вкрадчиво сказал Нико, — а иди ты на север, к дальнему фьорду. И больше не возвращайся.

— Так, стоп, — предостерёг я. — За языком следи, иначе у меня тоже резьбу сорвёт, тебе не понравится. Девчонки, а вы, пожалуйста, подождите на перекрёстке, вон там. Подойду к вам через минуту.

— Хорошо, Тимофей, — спокойно сказала Хильда, — мы подождём.

Они отошли, а я обратился к Нико:

— Ответь буквально на два вопроса, тогда свалю. Я сам не в восторге от нашей интеллектуальной беседы, но если будет ясность, то мне это реально поможет. Вы не садились больше нигде, кроме тех ледяных камней? И на радаре не видели ничего необычного? Бортовой самописец у вас сломался, нельзя проверить. Может, в отчёте вы что-нибудь не стали упоминать?

— Да что ж ты как клещ, — в сердцах сплюнул Нико. — Внятно же тебе объясняю — три дня сидели на одном месте. Шторм нас застал на выходе из прыжка, вообще неожиданно. Об грунт долбануло так, что мы с ней думали — всё, больше не взлетим. И контур у нас перезапустился только раза с двадцатого. А когда получилось, смылись оттуда быстрее своего визга.

— А с этой Эвой, твоей напарницей, ты больше не общался?

— Какое, нафиг, общение? Мне вспоминать о ней тошно.

— Может, хоть знаешь, где нам её найти?

— Она с запада, из какого-то городишки в лесах. Где-то там, видать, и осела. Хочешь — ищи, если делать нечего, только ко мне не лезь.

Ни слова больше не говоря, Нико развернулся и ушёл в мастерскую. Я же поскрёб в затылке и отправился к своим спутницам.

— Тимофей, — заговорила Вилма, — мне жаль, что я помешала. Не сумела сдержаться — у меня этот Нико вызывает безотчётное раздражение. Совершенно не удивляюсь, что напарница с ним поссорилась.

— Ладно, не заморачивайся, он всё равно был не особо настроен на разговор. А ты серьёзно считаешь, что он мог вытравить из памяти что-то важное? Такое бывает?

— Лично не сталкивалась. Но если тот шторм действительно был рекордным, то мог повлиять, наверное. Я не знаю. Полёты — ваша магия, не моя.

— Нико говорит, что шторм их застал на выходе из прыжка…

— Тогда можно только гадать, — заметила Хильда. — Слишком редкая ситуация, и последствия просто непредставимы. Им повезло, что не разбились совсем. Могло и технику затронуть, и разум — я бы, по крайней мере, не исключала… Но повторяю — это всего лишь домыслы, опираться на них не стоит…

— Короче, — резюмировал я, — ещё один странный факт в копилку, а толку ноль. Частные детективы из нас хреновые. И вообще, куда-то всё это не в ту степь заворачивает, давайте прервёмся.

Мы дошагали до оживлённой улицы и поймали такси. Хильда назвала какой-то бульвар, где нам назначил встречу Арриго. Когда мы туда доехали, солнце уже сползало к линии горизонта, улицы наполнялись предзакатными красками. Мы устроились в кафешке у тротуара, взяли мороженое и лимонад со льдом.

— Бросаемся из крайности в крайность, — сказала Хильда с улыбкой. — Утром замерзали, а вечером плавимся от жары.

— Для вас, ямщиков, это хорошо, — заявила Вилма. — У вас вся профессия построена на контрастах. Не зря же в пару ставят партнёров с разным характером, воспитанием и так далее. Некая хаотичность и внутри связки, и вокруг неё.

— Если так рассуждать, — сказал я, — то самый офигенный дуэт — это Нико с Эвой. Гавкались три дня непрерывно…

Сбившись на полуслове, я замолчал, а Хильда сказала:

— Кажется, я догадываюсь, о чём ты подумал. Мысль, как всегда, дурацкая…

— Вот спасибо, блин.

— … но рациональное зерно в ней присутствует. У них была очень необычная связка, это могло усилить эффект, а тут ещё аномальный шторм…

— Не удивлюсь, между прочим, если шторм не вполне стихийный, — сказал я. — Это ведь было четырнадцать лет назад, когда змееглазые запустили свою так называемую антенну, вокруг которой — ядовитая турбулентность…

— Думаешь, «антенна» их притянула? И затуманила память?

— Звучит разухабисто, я согласен. Давай немного притормозим, пока не зарапортовались. Сформулируем осторожнее… Предположим, что память им и правда отшибло. Если вдруг так и было, то «антенна» каким-то образом с этим связана, я уверен. Не обязательно напрямую, как непосредственная причина, но это звенья одной цепи. Или, точнее, фрагменты одной картины… Плюс до кучи — та тень, которую маг протыкал копьём…

Откинувшись на ротанговом стуле, я глотнул лимонада, пока мозги не вскипели. Вилма прокомментировала:

— Вот я и говорю — нескучно живёте.

— Не издевайся, — сказала Хильда. — Вполне возможно, что мы нафантазировали полную ерунду. Если так, буду только рада. Но я действительно хочу разобраться.

— Тогда, — пожала плечами Вилма, — вам надо поговорить и с Эвой, партнёршей Нико. Может, она запомнила больше.

— Поговорить не мешало бы, — согласился я, — но уже не в эту поездку. Сильно подозреваю, что Эву мы не найдём так быстро. Она колбасится где-то на западной оси, в магических дебрях — не факт, что рядом с мостом. До конца недели вряд ли успеем, так что предлагаю не суетиться. Сначала определимся с нашим контрактом.

— Да, — подтвердила Хильда со вздохом, — надо определиться…

Вилма мягко погладила её по плечу.

На несколько минут мы умолкли и принялись орудовать ложками. Мороженое в вазочках таяло, превращаясь в сладкую кашицу. Солнце село стремительно, и на улице зажглись фонари, подсвечивая кроны деревьев. Две северные блондинки на этом фоне смотрелись несколько экзотично, но оттого не менее впечатляюще.

Вилма покосилась на свои часики, и я подмигнул:

— Волнуешься?

— Если честно, то да, волнуюсь. Я же не какой-нибудь истукан.

— Вообще-то, — сказала Хильда, — ей очень часто оказывают знаки внимания, пытаются поухаживать. Но она — капризуля, воротит нос.

— А ты ябеда, — ответила Вилма. — И ничего я не ворочу, просто сразу чувствую, насколько человек мне подходит, а я — ему. Ко мне уже сватались пару раз — достойные люди и без корыстных соображений, но я заранее видела, что это будет не тот брак, которого мне хотелось бы. Пришлось вежливо отказывать.

— Удобно устроилась, — сказал я.

Арриго явился вовремя, минута в минуту. Вышел из переулка поблизости и направился в нашу сторону, выделяясь габаритами среди встречных. Он был в белой рубашке и строгих брюках, прямо-таки жених. Наверняка надел бы и костюм с галстуком, если бы не жара.

Я приподнялся, махнул ему:

— Привет железнодорожникам. Ну, знакомься — вот Вилма. Доставили прямо с севера, из-под ёлочки, только-только снег отряхнули. Прошу лелеять и холить.

Он даже не улыбнулся. Да и вообще, кажется, не слышал, что я ему говорю. Когда Вилма встала ему навстречу, поднёс к губам её руку, но не сказал ни слова. После чего они уставились друг другу в глаза, по-прежнему молча.

Чувствуя себя лишним, я сел обратно и шёпотом сказал Хильде:

— Эти двое меня пугают.

— Так тебе и надо. Но да, эффект превзошёл мои ожидания.

Наконец они тоже сели. Арриго констатировал:

— Вы прекрасны.

— Благодарю, — ответила Вилма.

— Феерический диалог, — сказал я в пространство. — Ни убавить, что называется, ни прибавить. Надо взять на заметку.

Хильда хихикнула и легонько пихнула меня ногой под столом. Арриго спросил:

— Вы надолго к нам?

— На день-два. — Вилма говорила с той же серьёзностью, что и он. — До конца недели должна вернуться на север. Моей подруге предстоит там ключевой разговор, и я хочу её поддержать.

— Когда я смогу увидеть вас снова?

— Они издеваются, — сообщил я Хильде. — Так и задумано?

— Ничего ты не понимаешь в романтике.

Общий разговор всё же завязался. Арриго рассказал нам, что на столичном вокзале туристы с севера делают пересадку, если им надо куда-нибудь в другой город. Межосевой же поезд едет обратно через пролив.

— Прикреплён к депо, которое здесь, в столице, — сказал Арриго. — Мне-то как раз удобно, не надо искать жильё и вообще. Родительский дом — не так уж далеко от вокзала.

— А кто у тебя родители? — спросил я.

— Отец — хирург, мама — медсестра. В больнице и познакомились в своё время.

Мы посидели в кафе ещё с полчаса. Как пояснил Арриго, приехал он на отцовской машине, но оставил её на параллельной улочке — там проще припарковаться.

И да, бульвар явно был популярным местом. Автомобили заполнили проезжую часть, а по аллейке фланировали туристы и горожане. Мы, встав из-за стола, прогулялись тоже. Арриго с Вилмой шли впереди, мы с Хильдой — за ними.

— По-моему, — сказала Хильда вполголоса, — я оказалась отличной сводней.

— Угу, внеси в своё резюме. Если вдруг нас выпрут из ямщиков, без работы не засидишься. Ну, и меня пристроишь — шофёром или массовиком-затейником на крайняк.

— Слушай, Тимофей… Как ты думаешь — мы с тобой поссорились бы, если бы застряли, как Нико с Эвой? Почему-то из головы не идёт…

— Не знаю, но коготки ты всё-таки состриги. Моя морда мне дорога как память.

Зной отступал. Мы шли не спеша, лениво переговариваясь. Вокруг фонарей роились мелкие мошки.

— Хорошо здесь, — сказала Хильда. — А все эти змееглазые кажутся какой-то нелепостью… Хотя, может, наше предубеждение к ним — ошибка…

— Не морочь себе голову. Отдыхай.

— А день насыщенный получился, да? Всё успели, что запланировали. Ну, правда, со «змеями» результаты сомнительны, зато с Вилмой — другое дело… Правильно сделали, что приехали. Но пора и обратно…

— Завтра ещё можем здесь побыть, если хочешь.

— Можем, ты прав. Но…

Приостановившись, она взяла меня за руку:

— Тимофей, я просто хочу сказать… Как бы ни сложилось, я буду помнить наш с тобой рейс. Он был неоднозначный, но яркий. И я тебе благодарна…

— То есть рейсов больше не будет?

Она вздохнула, и мне почудилось, что в пространстве вокруг нас что-то мигнуло. Флюидный ветер вскружился, принёс с собой аромат нагретой степи, которую вдруг прихватило инеем.

— Всё в порядке? — спросила Вилма, обернувшись к нам.

— Да, — подтвердила Хильда. — Вы погуляйте, а я, пожалуй, вернусь в гостиницу.

— Не болтай ерунды. Не думаешь ведь, что мы тебя бросим? Арриго нас отвезёт.

— Конечно, — кивнул тот обеспокоенно.

Мы дошли до машины — вместительной и солидной, с хромом на дисках и радиаторе. Девушки сели сзади, я впереди, на место рядом с водителем. Мотор заурчал, и мы покатили по вечерней столице. Вилма приобняла подругу, но ни о чём не спрашивала. Молчали и мы с Арриго — он аккуратно рулил, я смотрел в окно.

Когда мы добрались до гостиницы, я пожал ему руку:

— Надеюсь, ещё увидимся.

Я и Хильда вылезли первыми, Вилма чуть задержалась, но ненадолго. Арриго посигналил нам на прощание и укатил. В гостиничном вестибюле я спросил у администратора, можно ли забронировать билеты на поезд по телефону. Он подтвердил и взялся за трубку.

Мы поднялись на лифте, пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам. Я ещё с четверть часа простоял на балконе, глядя на россыпь ночных огней в городских кварталах.

Долго лежал в кровати без сна, но всё-таки задремал.

Мне приснилось наше с Хильдой знакомство. Я будто пересматривал видео, то ставя его на паузу, то включая на перемотке.

Мелькнула первая сцена, когда мы чуть не подрались с Бьёрном. Смотрелось глупо, надо признать. Кадры замелькали быстрее, всё затемнилось — в «фильме» настала ночь, но вскоре снова вернулось яркое освещение.

Мы стояли возле коттеджа утром. На двери проступил рисунок — драккар с квадратным парусом, Хильда с подзорной трубой в руках. А другая Хильда, не нарисованная, спрашивала меня, не я ли это изобразил.

Конечно, не я.

Но кто?

В то утро я почти не задумался над этим вопросом — счёл произошедшее чьей-то шуткой. Теперь, однако, отношение изменилось.

С того рисунка начались мои сны о «змеях».

Художник специально меня направил?

Или, наоборот, нечаянно прокололся и раскрыл информацию, которую предпочёл бы держать в секрете?

Сон замедлился почти до стоп-кадра.

Теоретически автором рисунка мог быть и кто-нибудь из сокурсников, и преподаватель, и работник столовой, и клерк из башни…

Да кто угодно.

Но он, наверное, захотел бы понаблюдать, какой эффект производят его художества. Он ведь приблизительно знал, когда Хильда пойдёт на завтрак. Мог притаиться в эти минуты где-то поблизости…

И теперь, подумав об этом, я ощутил чьё-то присутствие позади. Может, я ощущал его и в тот раз, но не обратил внимания…

Обернулся — и понял, что вывинчиваюсь из «фильма».

Отчаянным усилием попытался удержаться на грани сна.

Художника не увидел, но круговое движение породило несколько вспышек-ассоциаций.

Смерч…

Часовая стрелка…

Скользящая тень от гномона…

Снова тень — но уже громадная, от скалы с остроконечной вершиной…

И сон развеялся.

Но я его запомнил — и прокручивал в памяти раз за разом, пока мы завтракали в буфете и ехали на вокзал. Мои спутницы не хотели затевать разговор, а я не навязывался.

Мы заняли места в сидячем вагоне, и поезд тронулся.

Мост с юга на хаб, «ротонда», затем мост с хаба на север.

Снег за окном.

Я вытащил книжку, но взгляд бездумно скользил по строчкам. Сосредоточившись, я всё же вчитался. Хильда и Вилма рядом молчали, лишь иногда обмениваясь короткими репликами.

У третьего фьорда мы пересели в карету.

В доме нас встретили родители Хильды.

— Пожалуйста, пригласите Роалда, — сказала она. — Я сообщу решение.

Глава 6

С Роалдом связались через переговорную трубку, и арка-телепорт сработала почти сразу. Северный «эльф» был по обыкновению щеголеват и собран. Войдя в гостиную, он вежливо поздоровался. Воцарилась напряжённая тишина.

— Хочу поблагодарить за терпение, — сказала Хильда. — Никто из присутствующих здесь не торопил меня, хотя дело важное и касается всех вас в той или иной степени. Я пыталась мыслить рационально, испытывала сомнения буквально до последней минуты. Хотя подспудно решение уже вызревало, я не осмеливалась проговорить его вслух.

Она посмотрела на меня:

— Тимофей, я действительно не уверена, что подхожу для этой работы. Мы уже говорили на эту тему, повторяться не буду. Всё мною сказанное — чистая правда.

Затем она перевела взгляд на Роалда:

— Вы совершенно правы — брак будет неполноценным, если я буду жить на другой оси. Единственный способ сохранить нашу договорённость и соблюсти традицию — отказаться от контракта с ямским приказом. И да, у нас с вами есть все шансы стать достойной семейной парой, чьё кредо — взаимное уважение.

Хильда сделала паузу.

Флюидный сквозняк пронёсся по комнате — словно ветер, облетев все оси по кругу, теперь ворвался сюда, пропитанный запахом горячей степи и морского бриза, дорожной пыли и подмосковных лесов.

— Но я, — продолжила Хильда твёрдо, — сделала выбор. Он окончательный и осознанный. Моё место — у ямщиков, несмотря на все мои страхи. Ямщицкий дар, проявившись, стал для меня сюрпризом и привёл в замешательство, однако я не готова от него отказаться. Таково моё слово снежной дворянки. Прошу простить меня, Роалд.

Её родители затаили дыхание. Жених же молчал несколько секунд, глядя ей в глаза, затем произнёс негромко и ровно:

— Благодарю за откровенный ответ. Мне искренне жаль, что наша договорённость теряет силу. Но у вас действительно редкий и замечательный дар — противиться его зову будет неправильно. Счастлив был нашему знакомству.

Он поклонился ей, учтиво кивнул остальным собравшимся и покинул гостиную. Мы ощутили короткое колебание флюида — Роалд опять прошёл через арку.

Хильда тихонько всхлипнула. Мать шагнула к ней, обняла. Герцог смотрел на жену и дочь, он был хмур и сосредоточен — уже обдумывал, вероятно, как отзовётся новость в светских кругах.

— Понимаю, папа, — сказала Хильда, — я подвела тебя…

— Не без этого, — буркнул тот. — Но решение принято, слово сказано. Теперь нужно думать, как с этим быть. И вынужден согласиться, пренебрежение открывшимся даром — не лучший из вариантов…

Подойдя к дочери, он сухо поцеловал её:

— Буду у себя в кабинете. Надо работать.

Когда он вышел, Хильда призналась:

— Надеялась, что он примерно так и отреагирует. Хотя всё равно боялась, что рассердится сильно…

— Конечно, он не в восторге, — сказала мать, — но втайне тебя поддерживает, я знаю. Нам-то с ним повезло — была свадьба по любви, редкая удача при нашем статусе… И подруга твоя, смотрю, не слишком удивлена…

— Ну-ка признавайся, — сказала Хильда, взглянув на Вилму. — Ты знала, что я решу в итоге? По-твоему, я правильно поступила?

Та улыбнулась:

— Мне-то всё было ясно сразу. Но я хотела, чтобы ты и сама это поняла.

— Мама, — пожаловалась Хильда со вздохом, — я всё-таки неправильная дворянка. Психованная, как выразился бы Тимофей. Мне периодически хочется побить то моего напарника по работе, то единственную подругу. Вот как сейчас.

Вилма рассмеялась, а следом заржал и я, облегчённо выдохнув.

— Я уже догадалась, — сказала Хильда, — ты тоже рад, Тимофей.

— Естественно. Сама-то ты рада?

— Да. Просто ещё не осознаю до конца, что всё уже прояснилось… Ну, и вообще, не могла же я сбежать из дуэта? Всё-таки в экипаже должен быть кто-нибудь, имеющий хотя бы зачатки здравого смысла…

— Сурово, но справедливо, — сказал я. — Ладно, теперь вы в узком кругу хотите поговорить, насколько я понял? В комнате подожду.

Поднявшись в гостевые покои, я посмотрел в окно. Холод отступал, и солнце опомнилось, пробилось сквозь тучи, впившись лучами в снег. На дороге, ведущей в город, влажно поблёскивала брусчатка. Явственно обозначились проталины на обочинах.

Через полчаса ко мне постучалась Хильда.

— У нас с тобой, — сказала она, — теперь будет куча времени для общения с глазу на глаз, но кое-что хочу спросить сразу. Мы ведь не бросим наши попытки что-нибудь выяснить насчёт змееглазых? Продолжим поиск?

— Я бы продолжил, да.

— Я с тобой. И ещё мне хочется выяснить, что всё-таки случилось у Нико с Эвой.

— Ну, оба этих вопроса — из одной оперы, как мы подозреваем.

— Ага. Родителям я пока не рассказывала про наши сомнения насчёт «змей». Не хочу их волновать понапрасну. И ты им тоже не говори, пожалуйста.

— Не буду.

— Контракт подпишем, тогда решим, как дальше искать. А пока бездельничаем! Эх, жаль, что Олаф уже уехал…

С бездельем мы справились на ура.

До вечера я в основном валялся в комнате на диване, читая книжки, пока дамы обсуждали новости. Ужин прошёл спокойно — глава семейства потихоньку свыкался с новым положением дел и хмурился меньше.

Ночью змееглазые не приснились.

На следующий день вернулось если не лето, то нечто весенне-тёплое — точно. Снег стаял окончательно, солнце грело более или менее. Мы с Хильдой и Вилмой прогулялись по городу, посидели в кондитерской.

Прошла ещё одна ночь, мутновато-светлая, а наутро отпуск закончился. Вилма отправилась на свой остров через портал, а нас с Хильдой проводили на железнодорожную станцию. Я пообещал герцогу с женой, что буду приглядывать за их дочерью, как смогу, и мы распрощались.

Снова застучали колёса.

Глядя на строгую северную зелень за окнами, Хильда призналась:

— Очень волнительно. Теперь-то уж точно — новая жизнь.

— Родители классные у тебя. Я даже удивился, что они ко мне отнеслись настолько доброжелательно. Если чисто по факту, то получилось что? Приехал какой-то хрен с горы, увёз дочку, которую они замуж хотели выдать…

— Знаешь, чем ты их подкупил?

— Понятия не имею. Своей невероятной харизмой?

— Не льсти себе. Они оценили, что ты не стал подписывать контракт без меня.

— Да брось. Что в этом такого? Я ведь не рисковал ничем. Простая отсрочка, организационный момент, по сути.

— И тем не менее. Плюс, конечно, тот факт, что у себя на родине ты готовился путешествовать на кораблях в космосе. Это их впечатлило.

До хаба мы добрались во второй половине дня.

Взяв на вокзале такси, заехали в кампус. Тот практически пустовал — был выходной день, и народ разбрёлся по городу. Бьёрн отсутствовал тоже, заодно с Кайлой. Дожидаясь их, мы собрали оставшиеся здесь вещи, чтобы завтра перевезти всё в Москву, как только подпишем-таки контракт.

Ближе к вечеру стали подтягиваться сокурсники. Нас немедленно засекли, потребовали проставиться в честь первого рейса и рассказать, как оно вообще в дальних странствиях. Мы сошлись в коттедже у Бьёрна, и я в былинном стиле поведал о некоторых моментах нашего роуд-муви.

Посидели нормально. Прихлёбывали пиво, смеялись, подкалывали друг друга. Разве что Джино сидел с кислой физиономией — завидовал нашим приключениям, что ли? Расспрашивать его я не стал, было не до этого — приходилось развлекать публику. Весь вечер на манеже, что называется. Тем временем Хильда подсела к Вендле, своей робкой землячке-простолюдинке, заговорила с ней. Поначалу та обмирала от страха, но потом вроде бы освоилась.

Слишком долго засиживаться не стали, и выспался я нормально. А после завтрака мы с Хильдой явились в директорский кабинет.

— Итак, — сказал риттер Янсен, — контракт стандартный, три года. После каждого рейса — два выходных. Прочтите и распишитесь.

Документ был короткий, пара страниц — всё строго по делу, внятно и без развесистых примечаний. Я посмотрел на Хильду:

— Ну что? На старт, внимание, марш?

Подписи мы поставили одновременно, и по кабинету пронёсся свежий флюидный бриз. Секретарша взяла бумаги, а риттер Янсен сказал:

— Мои поздравления, вы приняты в штат. К работе приступаете завтра. За конкретикой обращайтесь к вашему непосредственному начальству, на юго-восточную базу. Вопросы, пожелания?

— Нет, шеф, — ответил я. — Отправляемся ставить новые трудовые рекорды. О результатах читайте в СМИ.

— Не переусердствуйте.

Прежде чем уезжать в Москву, мы заглянули в учебный корпус. Дождались перемены и навестили Варгаса, чтобы выяснить, нет ли новостей от его приятеля из комиссии по изучению «змеиных» владений.

— Кое-что есть, — порадовал Варгас. — Ты в тот раз спрашивал, Тимофей, кто такие «спящие», которые не помнят себя. Ребята из комиссии прояснили вопрос. Это не секрет, местные им всё показали. За той равниной, где вы садились, есть горы, помните?

— Да, мы видели вдалеке.

— А в этих горах встречается минерал с особыми свойствами. Внешне выглядит безобидно — напоминает стекло, синевато-мутное. Но при этом впитывает флюид, а затем вновь его излучает — уже в испорченном виде. Излучение влияет на психику. Длительное воздействие может привести к амнезии. Человек на время забудет, кто он, и будет двигаться как лунатик. Нужен, правда, довольно крупный кристалл, размером с кулак, а такие попадаются редко.

— Так… — протянул я, переглянувшись с Хильдой. — А это уже действительно интересно. Вот, значит, при чём тут «сомнамбулы»… И насчёт Нико возникают вполне конкретные мысли…

— Кто такой Нико?

— Бывший ямщик, я как раз хотел рассказать. Четырнадцать лет назад он со своей напарницей Эвой вылетел с юга. У них была вынужденная посадка, они поссорились и уволились. В отчёте указано, что местом посадки был необитаемый мир. Но мы подозреваем, что они сели где-то у «змей», а их память об этом стёрлась.

Варгас посмотрел удивлённо:

— Ну, вы даёте. С чего вы взяли?

— Догадки плюс интуиция, — признал я. — Пока без фактов. Мы пообщались с Нико, он нас послал. Отрицает всё. Хотим теперь найти Эву, она где-то на западе. Поможете нам?

— Ребята, послушайте, — сказал Варгас, — я всячески приветствую незашоренное мышление, но слишком увлекаться тоже не надо. Ваша так называемая гипотеза — чистейший полёт фантазии. Как вы вообще додумались до такого?

— Совпадений слишком уж много, картина начинает просматриваться. Четырнадцать лет назад змееглазые врубили свою «антенну». Она вызвала шторм — ну, или усилила уже существующий, возникший стихийно. И шторм забросил Нико с Эвой в «змеиный» мир. Там они попали под действие минерала… А может, их специально так облучили, подменили воспоминания…

Варгас хмыкнул:

— У вас на юго-востоке любят фантастику. Сюжеты лихо закручивают — мы с Гленной были в вашем кинотеатре на выходных, вполне оценили. Ты, вероятно, тоже поклонник жанра?

— Ладно, — сказал я, — намёк понятен. С поиском Эвы помогать не хотите.

— Просто экономлю вам время. Хильда, а вы согласны с вашим напарником? Разделяете его подозрения?

Она несколько смутилась, но подтвердила:

— Да. Хотя понимаю, что всё звучит сомнительно. Извините…

— О, не волнуйтесь. Повторюсь — живое воображение не является недостатком. Главное, чтобы оно не препятствовало работе и не сбивало с толку. Мой вам совет — сконцентрируйтесь на текущих задачах. С завтрашнего дня у вас начинаются регулярные рейсы, вам надо устроить быт на юго-востоке. Ну, и так далее.

Прозвенел звонок, в аудиторию стали входить студенты. Мы распрощались, вышли из здания, и Хильда спросила:

— Может, он прав? Мы слишком увлеклись?

— Вполне может быть. Я на месте Варгаса сказал бы нам то же самое. А если вдруг мы всё-таки угадали, хотя бы в чём-то? Или ты уже передумала искать Эву?

— Нет, найти надо. Вопрос — когда этим заниматься? В рейсе у нас есть график, нельзя отвлечься надолго.

— Как залетим на запад, определимся. Глянем по ситуации.

Взяв из коттеджей сумки, мы сдали ключи завхозу. По телефону вызвали межосевое такси, и нас повезли в Москву.

Я занёс вещи в номер, закреплённый за нами. Хильда заметила:

— Симпатичные комнатки, но всё-таки тесноватые. Непривычно после родительской резиденции.

— Жильё-то снять — не проблема, если захочешь. Выбор в Москве большой.

— Торопиться пока не буду. Может, через пару недель.

— Как знаешь. Пошли к начальнику, доложимся о прибытии.

Неделю назад на базе было немноголюдно, с тех пор народу прибавилось. В коридоре мы коротко пообщались с другим дуэтом, постарше. «Индеец» и «средиземноморка» сказали, что трафик через здешнюю ось идёт уже полным ходом. Порадовались — раньше, если лететь с востока на юг, приходилось иногда делать по две промежуточные посадки в «диких» мирах.

Начальник оказался на месте. Увидев нас, заявил:

— Ага, очень вовремя. Заказов у нас уже — выше головы. Объём нарастает, как снежный ком. Пока весь груз забирают те, кто летит транзитом, но нужны новые экипажи. Надеюсь, здесь в ближайшее время найдутся люди. Но ладно, это моя головная боль. А вам на завтра путевой лист уже формируем.

— Много там пунктов? — полюбопытствовал я.

— В итоге получится вдвое больше, чем в прошлый раз. А может, и втрое. Местные звонят постоянно. Откуда только информацию добывают? Публично ведь ещё не объявлено, что ваш мир пристыкован к хабу…

— У нас же тут сеть компьютерная, глобальная. Сарафанное радио.

— Да, эксперты мне так и объяснили. А сеть — удобная штука, я оценил.

Кивком он указал на внушительный дисплей-моноблок, стоящий перед ним на столе. Добавил с усмешкой:

— Официальное заявление в прессе планировали к зиме. Ну, чтобы спокойно, не торопясь. Но теперь придётся ускориться. Срочно всё переигрывают, объявят уже буквально на днях, насколько я знаю.

— Ну, а чего тянуть? По-моему, логично.

Когда мы вышли из кабинета, Хильда сказала:

— Надо мне тоже с сетью освоиться. Ты мне на телефоне уже показывал, но я хочу большое устройство. И потренироваться с ним.

— Вообще да, лучше не откладывать, пригодится. Пойдём-ка.

В комнате я выставил на стол ноутбук, посадил Хильду перед ним. Пристроился рядом и стал давать ей инструкции. Показал популярный видео-хостинг, где были и развлечения, и научно-популярные лекции, после чего заметил:

— Письменный язык тебе нужен. Читать-то тоже придётся.

— Да, запишусь на флюидный курс, на ближайшие выходные. А пока давай глянем окрестные магазины. Чтобы еду купить, если что, местную одежду и прочее.

— Одежда вполне подходит и та, что есть. Стильно смотрится.

— Спасибо за комплимент. Но местная мода всё-таки немного другая, хочется соответствовать. И вообще, пора окунуться в быт. Хоть чуть-чуть освоиться перед завтрашним вылетом.

Для начала мы с ней зашли в супермаркет. Она опробовала свою банковскую карту, купив бутылочку колы, и согласилась — удобно. Прокомментировала:

— От упаковок в глазах рябит. Как вы выбираете?

— Чаще берём привычное. А вообще, в таких магазинах еда — не самая изысканная, так скажем. Сама сравнишь с тем, что ела у себя дома.

— Дома у нас повар готовит, а я почти не умею. Разве ты не знаешь, что я капризная, избалованная девица?

Заглянули в торговый центр с повседневными шмотками, где Хильда уже зависла надолго. Я мужественно крепился и не сбежал. Приобретения складывал в спортивную сумку, купленную там же.

В магазине электроники Хильда выбрала себе ноутбук, в основном по внешнему виду — иссиня-чёрный, блестящий. Технические характеристики, впрочем, тоже были на уровне, я проконтролировал.

День прошёл незаметно. Поужинали на базе, в кафетерии для сотрудников, посидели за ноутбуком — залипли на музыкальные клипы. Сёрфила Хильда, а я сидел с умным видом и давал ей подсказки. Затем она заявила, что надо собрать сумку в дорогу, с учётом новых приобретений.

— Развлекайся, — сказал я, шагнув к двери.

— Как думаешь, Тимофей, завтра в рейсе опять столкнёмся со змееглазыми?

— Без них, подозреваю, не обойдётся.

Глава 7

Утро началось суматошно.

Путевой лист и впрямь внушал уважение — заполнены были почти все строчки, лишь в самом низу осталась пара свободных. Уже на старте требовалось забрать полдюжины посылок в разных местах, от европейской части Союза до западной Европы. Хорошо хоть, за океан не отправили — там пока отрабатывали транзитные экипажи.

Мы с Хильдой сели в аэрокар.

— Наконец-то, — сказал я. — Соскучился уже по этой машинке, хочется погонять.

— Мне тоже, — сказала Хильда. — Но я всё равно волнуюсь.

Оделась она сегодня по-новому, в местном стиле. Этакая девчонка с соседней улицы — майка с абстрактным принтом, кроссовки, джинсовая светлая мини-юбка. Держаться теперь старалась попроще, а улыбалась чаще, чем в первые дни на хабе. Тот факт, что объяснение с женихом уже позади, принёс ей явное облегчение.

— Ну как? — спросила она. — Идёт мне новый наряд?

— Вопрос риторический. Тебе идёт всё.

— А мог бы и сразу выразить свой восторг, без напоминаний. Теряешь хватку.

— Увы мне. Пардону просим, товарищ штурман.

Ещё раз глянув в путевой лист, я взялся за штурвал, прочувствовал управляющий контур. Нетерпеливо встрепенулся флюид, и мы стали подниматься. Внизу остался двор нашей базы, вокруг раскинулись московские крыши. На Ленинградке чуть в стороне от нас вызревали утренние заторы.

Три отправителя дожидались в Москве. Для начала мы залетели в уже знакомый НИИ — народ там не расслаблялся, межосевую коммуникацию ставили на поток. Нам вручили сразу два кофра. После этого мы метнулись в министерство лёгкой промышленности — чиновник в строгом костюме оглядел нас скептически, но выдал-таки конверт с документами. Третьим адресом оказался химический факультет МГУ, а в качестве груза значились образцы полимерных плёнок с сопутствующей документацией.

Из столицы пришлось лететь на Кубань.

Полёты на флюидной машине нравились мне всё больше. Сидя за штурвалом, я чувствовал пространство на многие километры вокруг, диспетчеры помогали, и наш маршрут никак не пересекался с обычными авиационными линиями. Мы шли на сверхзвуке и добрались за двадцать минут.

Приземлились на краю поля, возле небольших домиков. Опытное хозяйство института растениеводства — нам объяснили так. Припекало солнце, местные мужики облизывались на Хильду, а дородная тётка-администратор сказала ей с сочувственной укоризной:

— Чего ж ты, девонька, худющая-то такая? Тростиночка натуральная. Того и гляди, ветерком снесёт.

Вразумительного ответа у напарницы не нашлось. А нас попросили обождать минут десять для последних согласований и усадили пить чай со свежими булочками, вареньем и мёдом. После чего мы приняли к перевозке груз — семена трёх видов в пластиковых прозрачных цилиндриках.

С Кубани мы полетели в Италию, а оттуда — в Германию.

Обнаружился забавный момент. Поскольку я всё ещё пребывал на своей оси, мой «встроенный переводчик» не действовал. Ни итальянского, ни немецкого я не знал, так что общение с клиентурой внезапно легло на Хильду.

И если с немцами в аэрокосмическом центре, который расположился на Рейне, я всё же перекинулся парой слов по-английски, то в солнечной Тоскане и этого не потребовалось. Отправители-виноделы, фонтанируя темпераментом, обхаживали блондинку, а на меня не обращали внимания.

Когда мы взлетели, Хильда сказала:

— Надо же, какие разнообразные у вас страны…

— Это ты ещё в Азии с Африкой не была. Или в Скандинавии — там народ в основном примерно твоего типажа. И фьорды в наличии.

— Я буду обязательно изучать, очень интересно.

— Все грузы вроде забрали. Идём в прыжок?

— Да, сейчас.

Хильда положила ладонь на джойстик, прикрыв глаза и вслушиваясь в пространство. Так продолжалось с минуту, затем она сказала растерянно:

— В прошлый раз мы сразу допрыгнули до южной оси, но сейчас я её не могу нащупать, вообще никак…

— Вот облом. Ну, давай тогда в промежуточный мир.

— Пробую, но всё как в тумане. Хотя работаю по инструкции…

— Не спеши.

— Единственный вариант кое-как просматривается. Секунду…

Взяв справочник, она пояснила:

— Мир малонаселённый, кочевники, промышленность на нуле… Есть крупные хищники с флюидным чутьём…

— Летающие?

— Наземные. Вроде ягуаров, только огромные.

— Ну, от этих мы смоемся, если что. Пеленгуй.

Она замерла, подавшись вперёд. Закусила губу, впиваясь взглядом в экран. Секунды текли, и я уже начал думать, что ничего не выйдет, но Хильда вдруг воскликнула:

— Есть!

Я сдвинул рычаг.

Зелёное побережье и синяя гладь Тирренского моря размазались, превратились в цветные полосы. Мы вошли в «акварель».

— Всё круто, — сказал я.

— Я еле-еле справилась, — призналась она, дыша учащённо. — Странно, в чём дело? Что за помехи? Не похоже на шторм, да и предупреждения не было…

— Ладно, пофиг. Летим.

Расслабившись, мы несколько минут трепались о ерунде. Прикалывались на тему того, как долго Арриго вытерпит без свидания с Вилмой, и обсуждали московский быт. Могли бы и дольше, но пора было выходить из прыжка.

Открывшийся нам пейзаж энтузиазма не вызвал. Взбугрённая равнина до горизонта, пересохшее русло мелкой реки. Суглинок с пятнами невзрачной травы, пылевые шлейфы, жёлто-серое небо с тусклой солнечной кляксой.

Дул ветер, но особой болтанки не было. Машина слушалась, отзывалась на любой поворот штурвала, как и положено. Однако её флюидная связь со мной заметно ослабла — я не мог мысленно просканировать управляющий контур, сколько бы ни пытался. Тот будто отгородился завесой.

Сели благополучно и без проблем — лишь подняли облако пыли у подножья приплюснутого холма.

Сосредоточившись, я мысленно вновь потянулся к контуру. Но неведомая завеса стала плотнее, и все мои попытки оборачивались лишь дурнотой и головокружением.

— Долго будем перезагружаться? — спросила Хильда.

— Не знаю. Перезагрузка пока вообще не включается.

— Побыстрее бы. А то неуютно здесь.

Несколько минут я сидел, старательно концентрируясь. Голова всё ещё кружилась.

— Ну, что там? — Хильда нервно постукивала по приборной панели.

— Спокойнее, — сказал я.

— Ты не меня успокаивай, а работай.

— Блин, потерпи немного. Сама ведь пеленг тоже взяла не с первого раза.

— Потому что помехи, причём какие-то непонятные! Но я справилась, а ты прохлаждаешься.

— Прохлаждаюсь? Серьёзно?

— Просто сидишь и ничего не делаешь. Хотя сейчас от тебя зависит, сможем ли мы взлететь. Твоя компетенция.

— Сказал — потерпи! Помолчи минуту, не истери…

— Я не истерю! И не поняла — а с чего ты вдруг раскомандовался? С чего ты решил, что ты в экипаже — главный? Решения принимаем вообще-то вместе!

Я почувствовал злость — ядовитую-мерзкую, как привкус тухлятины. Мне и так уже было муторно, а теперь я едва сдержался, чтобы не заорать. Процедил, ощерившись:

— И какие претензии? Подзабыла, как я неделю ждал, контракт не подписывал? За каким-то хреном попёрся с тобой на север, смотрел там вашу сопливую мелодраму. Если это не «вместе», то что тогда? Ты вообще уже берега теряешь…

— Да что ты говоришь! А поехал ты только потому, что боялся! Можно подумать, я не догадываюсь!

— Чего я боялся? Гонишь?

— Того, что останешься без нормального штурмана, если я увольняюсь!

— Дура.

— А ты — тупое хамло! Я уже жалею, что подписалась! Надо было уйти и жить своей жизнью! Чтоб мы больше с тобой друг друга не видели, как Эва и Нико…

Хильда вдруг сбилась на полуслове и замолчала. Пару секунд таращилась на меня, а затем спросила тихо и жалобно:

— Тимофей, мы сошли с ума? Что мы такое несём?

Это было так неожиданно, что я подавился ответной фразой. В кабину будто ворвался ветер — и сдул то отравленное, затхлое облако, что нас окружало. Я ошалело потёр виски и пробормотал:

— Да, точно, какое-то помутнение… Извини…

— Это я должна извиняться — прицепилась к тебе, отвлекла от дела. Сама не знаю, что на меня нашло…

— Ну, зато ты и спохватилась первая, очень вовремя.

— Просто повезло, что мне вспомнился тот дуэт, который вот так рассорился. И в мозгу сразу что-то щёлкнуло, я взглянула на нас как будто со стороны, и мне стало жутко…

— Теперь я понял, зачем в экипаже нужны умные блондинки.

Она улыбнулась вымученно и проговорила:

— Если опять сорвусь, то не слушай меня, пожалуйста. Работай с контуром. И вообще, я лучше снаружи пока побуду…

Хильда взялась за ручку двери, но я прикоснулся к её плечу:

— Погоди. Мне с тобой будет лучше.

— Ну, если ты уверен…

— На сто процентов.

Я мягко провёл ладонью по её светлым волосам, и улыбка Хильды стала смелее. Чуть подмигнув ей, я вновь прислушался к контуру управления.

Тот не откликался, и злость вернулась. Но злился я теперь не на Хильду, а на себя, на свой идиотский срыв. И на то, что туман помех так быстро и без усилий смог меня задурить.

Космолётчик, блин, недоделанный…

Стрессоустойчивость так и прёт, аж прямо зашкаливает…

Прекрасно ведь видел, что девчонка напугана, и мог промолчать, но нет — вместо этого чуть не вызверился…

Психованный долбоящер…

И что теперь — сложить лапки? Сидеть и ждать?

А вот хрен.

Злость перешла в холодную концентрацию.

Но теперь я прощупывал не столько сам контур, сколько помехи, которые его окружали. Пытался определить их природу.

Хильда жаловалась на какой-то туман, а мне при посадке чудилось нечто вроде завесы. Теперь ощущения изменились — из-за того, наверное, что мы уже не летели, а стояли на грунте.

Помехи уплотнились ещё сильнее и стали восприниматься как болотная жижа. Мы прежде не сталкивались с подобным. Но я продирался сквозь эту дрянь, продавливался к той точке, где мог вернуть себе контроль над машиной.

А нащупав, сделал рывок и вцепился намертво.

Ну, давай, железяка…

Выручи, вытяни…

Покажи нам ещё разок, насколько ты офигенная тачка…

Перезагрузка!

Я откинулся в кресле, вытер со лба испарину. Покосился на Хильду — она смотрела с надеждой, но не решалась заговорить.

— Всё окей, снежинка. Удалось.

— Правда? Фух, наконец-то… Может, теперь нам всё-таки выйти, чтобы ускорить?

— Пожалуй, да, будет лучше. Так-то машина в норме, можем даже взлететь, но перезагрузиться пришлось-таки — иначе в межосевой прыжок не уйдём.

Мы вылезли из аэрокара. Обогнув его, Хильда подошла ко мне ближе. Из-за холмов налетел вдруг резкий, холодный ветер. Зябко поёжившись, она спряталась за меня, и я обнял её. Она тоже обхватила меня руками. Говорить не хотелось, и мы просто стояли под пыльным небом.

— Кажется, всё, — порадовал я. — Загостились, сваливаем.

Вернувшись в машину, мы захлопнули дверцы, переглянулись.

— Что там с радаром? — спросил я.

— Сейчас попробую… Слушай, ты ничего не заметил странного? Вон там, между склонами? Или мне померещилось?

Я вгляделся.

В сотне шагов от нас колыхалось марево, зыбкое и бесцветное.

— Нафиг-нафиг, — пробормотал я, потянувшись к штурвалу.

Марево резко дёрнулось — и как будто плюнуло в нашу сторону серой тенью. Та уплотнилась за полсекунды, преображаясь в пугающе-огромную кошку, которая мчалась к нам длинными прыжками. Хищный оскал перекосил её морду, глаза мерцали зеленовато, как люминесцирующая плесень.

Расстояние сокращалось. Зверюга была размером с аэрокар — теперь уже можно было сравнить.

Я рванул штурвал на себя.

Машина оторвалась от грунта, но кошка сиганула за ней, почти вертикально вверх. Чудовищные когти проскрежетали справа от бампера, едва не задев переднее колесо. Нас сильно тряхнуло, металл болезненно взвизгнул.

Кошка рухнула вниз, обратно на землю. Вслед нам донёсся вопль, наполненный бешенством и разочарованием. У нас заложило уши, и я даже испугался, что лопнут стёкла, но обошлось

— Дожились, — констатировал я, переводя машину в горизонтальный полёт. — Котят обижаем.

Хильда нервно хихикнула и взялась за радар. Подвигала джойстик туда-сюда, затем посмотрела на меня виновато:

— Опять туман…

— Туман плотный, — подтвердил я, — но пробить можно. У меня получилось, и у тебя получится.

— Трудно сосредоточиться.

Я взял её за левую руку и произнёс внушительно:

— Начинаю релаксационный сеанс.

— Ой, ну перестань, Тимофей. Сейчас не до шуток.

— Не клевещи, у нас всё серьёзно. Закрой глаза и расслабься.

— Легко сказать…

— И всё-таки закрой. Вот так, хорошо… Теперь слушай внимательно, даю вводную. Ты работаешь, а твой верный пилот сидит с тобой рядом, пялится беззастенчиво…

— Как обычно.

— … и может пялиться ещё долго, ему не надоедает. Поэтому спешить некуда.

— Более идиотской аргументации я, по-моему, ещё не слышала.

— Я старался. Не открывай глаза, так прикольнее.

Хмыкнув, она взялась свободной рукой за джойстик. Сначала хмурилась и покусывала губу, но мало-помалу лицо разгладилось — она будто слушала песню, доносящуюся издалека. В какой-то момент её пальцы сжали мою ладонь, и Хильда проговорила негромко, чуть удивлённо:

— Вроде бы есть…

На южной оси засветилась точка.

Я, перегнувшись, сдвинул рычаг свободной рукой. Сказал:

— Ну вот, смотреть уже можно.

Несколько секунд она любовалась открывшейся «акварелью», глинисто-жёлтой, с примесью чахлой зелени. Повернулась ко мне:

— Спасибо.

— Обращайся в любое время.

Потом мы долго молчали.

— Я вот всё думаю, — сказала она, — что с нами случилось… Ладно, я понимаю — мы в замкнутом пространстве, на нервах, ссора вполне возможна. Но у нас как-то слишком резко всё обострилось, ты не находишь? Хотя к истерике мы не склонны — ни ты, ни я… Может, та голодная кошка нас загипнотизировала…

— Нормальная, кстати, версия. Но меня смущает, что странности начались ещё раньше, на старте рейса. Что за помехи? Точно не шторм, сама можешь убедиться.

Я вновь кивнул на заоконный пейзаж. Широкие полосы «акварели», параллельные курсу, тянулись всё так же ровно и плавно, без поперечных сдвигов и искажений. Флюид вокруг был спокоен.

— Да, — согласилась Хильда, — не шторм. А вдруг причина не внешняя? Например, в машине какая-то неисправность? С флюидным контуром?

— Я тоже задумывался. Спросим у техников, когда выпрыгнем на юге.

— Уже на месте.

Мы вышли из «акварели». С механическим управлением проблем не было, но я на всякий случай всё же взял влево, увёл машину от города и посадил её у цитрусовой рощи. Мы облегчённо выдохнули, и я сказал:

— Вызывай спецов.

— Экипаж ноль-ноль-один дробь юго-восток, — заговорила Хильда по рации, — просим помочь нам с оборудованием. Странные неполадки.

— Видим вас на радаре, — сказала девочка из диспетчерской. — Техники сейчас вылетят. Вы сами не пострадали, ребята?

— Нет, всё в порядке. Ждём.

Специалисты не задержались. Через считанные минуты недалеко от нас приземлился служебный аэрокар, и вылезли двое в комбинезонах. Коротко поздоровавшись, они расспросили нас, что случилось. Переглянулись озадаченно:

— Да, пока непонятно.

Тот, что помладше, вставил диагностический гаджет в паз у передней дверцы и констатировал через пару минут:

— Механика в норме, флюидный контур — вроде бы тоже. Экспресс-проверка ничего не показывает. Ну, значит, тащим на базу, будем смотреть подробно…

— Не суетись.

Его старший коллега надел на палец массивный перстень из потемневшей стали. Неторопливо двинулся вдоль машины, ведя ладонью вдоль корпуса. Обошёл её дважды, распахнул дверь:

— Барышня, это ваше? Можно взглянуть поближе?

— Пожалуйста, — сказала Хильда, достав матерчатый ридикюль, оставленный на заднем сиденье. — Тут всякая мелочёвка, ничего необычного…

— А проверьте-ка.

— Не совсем понимаю вас, но извольте.

Щёлкнув миниатюрным замочком, она порылась в ридикюле — и вытащила синий продолговатый кристаллик размером с маленький карандаш. Он был полупрозрачный и мутный, чуть перекрученный вдоль продольной оси, как грубая пародия на сверло.

— Понятия не имею, что это, — сказала Хильда растерянно. — Лежал в боковом кармашке… Может, сувенирчик какой-то, но я не помню, кто мне его дарил…

— Не от большого ума дарили, вот что я вам скажу. Фонит от него изрядно. Технику не затрагивает саму по себе, но флюидный контакт сбивает.

Мне вспомнился рассказ Варгаса, и я сразу спросил:

— А этот минерал случайно не из нового мира? Ну, из того, который на юго-западе?

— Вот чего не знаю — того не знаю. Мне такой раньше не попадался. В лаборатории разберутся, там народ головастый. Барышня, я это забираю.

— Да-да, конечно! — кивнула Хильда. — Но будьте с ним осторожны, кристалл действительно влияет на разум…

— В изолирующий контейнер засунем, у нас с собой.

— Получается, — сказал я, — этот кристалл — единственная проблема? Теперь контакт восстановится?

— Сам попробуй.

Я влез за руль. И едва коснувшись штурвала, понял — управляющий контур доступен полностью, а помехи сгинули без следа.

— Спасибо, за помощь, — сказал я техникам. — Приятно работать с профи.

— Правильно мыслишь, парень. Ну, и радар проверьте.

Хильда уселась на своё место, взялась за джойстик:

— Всё замечательно! Совершенно другое дело, благодарим вас.

Техники попрощались и зашагали к своей машине. А Хильда, вслушиваясь в пространство, сказала мне:

— Могу хоть сейчас взять пеленг на пять миров. Без тумана всё стало чётко, просто на загляденье. И «змеиный» мир тоже вижу…

Поколебавшись, она добавила:

— Но он теперь ощущается по-другому. Как будто у «змей», пока мы отсутствовали, что-то переменилось — и очень сильно.

Глава 8

— Да, рейс явно будет нескучный, — заметил я. — Но для начала давай попробуем отработать зарплату, ради разнообразия. Грузы доставим, в смысле.

— Ты прав. — Хильда сверилась с путевым листом. — На южной оси адресатов много, причём не только в столице.

До обеда мы мотались по континенту, как угорелые. Развозили посылки и принимали к отправке новые. В промежутках же обсуждали наши проблемы.

— Всё время думаю о кристалле, который нам наводил помехи, — сказала Хильда. — Если он вправду из «змеиных» владений…

— … то нам с тобой повезло, что он небольшой. Варгас говорил, что для амнезии нужно что-то крупнее. Но и маленький камешек тоже, блин, не порадовал. Из-за него мы распсиховались, стало труднее уйти в прыжок. Вопрос только, зачем его нам подбросили. И когда успели?

— Ну, например, пока мы ужинали с архонтом.

— Тогда помехи пошли бы сразу, ещё в том рейсе. А они начались сегодня.

— Ты имеешь в виду…

— А что ещё можно предположить? — пожал я плечами. — Кристалл подсунули в последние дни. На хабе или на тех осях, где мы с тобой были. Север, юго-восток или юг.

Она растерялась:

— Но тогда получается, что «змеиные» маги проникают на оси, а это невозможно, пока их мир не подключён к хабу… Или у них в осевых мирах есть сообщники с плохими намерениями, а это совсем уж дико звучит…

— Звучит хреновастенько, это да. Если предложишь альтернативу, то буду рад.

— Меня сама мысль коробит, что мы это всерьёз обсуждаем. Хотя я вынуждена признать — какая-то извращённая логика в этом есть… Но если, скажем, подложили на юге, то почему мы начали ссориться вот только теперь? А не вчера, к примеру?

— Кристалл активировался, когда мы ловили ямщицкий ветер. Может, так специально было задумано.

— Ну, не знаю…

— Лично я решил бы, что их сообщник — Нико. Он ведь у них бывал, если мы с тобой не ошиблись. Но он к тебе вплотную не подходил, когда мы с ним говорили. И я с трудом представляю, как он подбросил бы кристалл тебе в сумочку.

— Да, пожалуй. Но кто тогда?

— Как мне кажется, их шпион — на хабе, среди студентов. Вчера вся толпа набилась в один коттедж, когда мы там зависали. Была возможность для всяких каверз. И он же мог, между прочим, нарисовать тот рисунок у тебя на двери.

— Зачем?

— Если бы я знал, то и гадать не пришлось бы. Но странности вокруг нас начались как раз-таки в кампусе. И продолжились, когда мы туда вернулись.

Хильда потёрла плечики, будто мёрзла, хотя стоял обеденный зной. Пожаловалась:

— Ну вот, ты опять меня запугал.

— Прости. Но ты же и завела разговор.

— Угу, пытаюсь понять… Но давай об этом пока не будем распространяться, ладно? Очень рассчитываю, что мы ошибаемся, и не хочу плодить эту мерзость…

— Договорились, повременим.

Облетев наконец-то все адреса на юге, мы пообедали в маленьком городке, где жил очередной отправитель. Сели в аэрокар, и Хильда взялась за джойстик. Сказала, чуть усмехнувшись:

— Этому пакостнику-шпиону, если он существует, можно даже сказать спасибо. Помог мне оценить разницу. Без его отравленного кристалла работать — чистое удовольствие. Варианты между осями — как на ладони.

— «Гадючник» тоже?

— Ага, он чувствуется лучше других миров. Но, как я и сказала, теперь у него какой-то новый оттенок…

Хильда взглянула на меня нерешительно. Я сказал:

— Если опасаешься, то не надо туда. Выбирай другой вариант.

— Ощущение очень странное. Меня этот «змеиный» мир и пугает, и в то же время притягивает… А главное, если ищем ответы, то надо туда лететь в любом случае, иначе вряд ли всё проясним…

— Ну, значит, поехали.

Хильда сосредоточилась — и буквально через пару секунд на радаре вспыхнула точка, вплотную к юго-восточной оси.

Мы прыгнули.

Отрешённо глядя на яркую «акварель», Хильда попросила:

— Прежде чем мы долетим до «змей», давай обобщим, чтобы не запутаться. Предположим, все наши подозрения и догадки верны. Как у нас тогда выглядит цепь событий? Если хронологически?

— Ну, смотри. Четырнадцать лет назад «змеюки» врубают свою антенну — якобы для того, чтобы собирать информацию из других миров. Это вызывает флюидный шторм, и в «змеиный» мир затягивает штурмана Эву с пилотом Нико. Там они попадают под действие минерала, который туманит разум и отшибает память. Поэтому неизвестно, что там с ними происходило на самом деле. Но тамошний синклит даёт указание искать других чужаков…

— Тут не очень понятно, где причина, где следствие.

— Да, пока не углубляемся в эту тему. Дальше у нас лакуна — те самые четырнадцать лет. И на сцену выходим мы с тобой, поступаем в ямскую школу. Наше знакомство сопровождают странности. Из-за них я вижу сны о «змеях», а наши отношения охлаждаются. Но нас всё же ставят в связку…

— То есть в дуэт мы объединились вопреки обстоятельствам. Почему-то этот момент мне кажется важным.

— Гм. Ну, допустим… Наш первый рейс тоже сопровождается штормом. Теперь уже нас затягивает к «змеюкам». Мы доставляем от них письмо. Они всерьёз полагают, что могут стать восьмой осью. Мы собираемся в новый рейс — и нам вдруг подсовывают кристалл, который сбивает нам навигацию…

— Думаешь, змееглазые хотели нам с тобой навредить?

— Физически — вряд ли. Заметь — машину нам не испортили. Затруднили только возможность прыжка, когда затуманили нам мозги. У меня ощущение, что нас хотят не угробить, а отодвинуть от каких-то «змеиных» тайн. Вот если бы мы с тобой расплевались и снялись с рейса, как Эва с Нико, то шпион змееглазых был бы доволен. Ну, так мне кажется.

— Ты с такой лёгкостью оперируешь этими дикими категориями…

— Читал детективы.

Хильда собиралась что-то ещё спросить, но вслушалась в пространство и сообщила:

— Вот-вот прибудем.

— А, кстати. Я обратил внимание, что на юге мы вынырнули возле столицы, как и в тот раз. Выход из прыжка — всегда в одной точке?

— Теоретически — можно в разных. Но проще двигаться по тропинке, которую мы уже протоптали, образно говоря.

— Значит, у «змей» мы выпрыгнем опять над саванной, недалеко от реки?

— Ну да. Это плохо?

— Нет, всё окей. Спросил для ориентировки.

— Ой, посмотри!

Точка прибытия на радаре мигала, как в прошлом рейсе. Вспыхивала с интервалом в доли секунды то справа от условной оси, то слева, будто не могла выбрать.

— Ну, здравствуй, глюк, — сказал я.

— Но опять-таки, — заметила Хильда, — по моим ощущениям — пеленг совершенно стабилен, радар исправен.

— Интрига, блин.

Нас легонько тряхнуло, как и обычно при выходе из прыжка, и «акварель» сменилась равниной. Река блеснула на солнце.

И да, пейзаж был знакомый, я сразу его узнал.

Но к нему кое-что добавилось.

За рекой, в полукилометре от нас, возвышалась циклопическая конструкция. Я мог бы принять её за круглый стадион, раза в три больше Лужников, но внешние стены были решётчатыми, ажурными, а внутри отсутствовали трибуны. Вместо прожекторов по периметру торчали стальные мачты, похожие на антенны, а газонную зелень в центре заменяла бетонированная площадка.

— Что это? — спросила Хильда с недоумением. — Откуда? В прошлый раз ничего подобного не было.

— Без понятия. Ну, ты ведь сама говорила перед прыжком, что у них тут что-то переменилось, пока мы с тобой отсутствовали.

— Да, но не настолько же! Разве можно было за это время построить вот такую громадину? Даже не представляю, какую магию пришлось бы задействовать…

— Эта штуковина — не магическая, а техногенная, сто пудов. Змееглазые со своими жуками такое не потянули бы. И уж точно — не за неделю.

— Тогда я вообще запуталась. Что здесь происходит?

— А вот слетаем и глянем. Только сначала перезагрузимся.

Приземлились на берегу. Я быстро просканировал контур и сообщил:

— Перезагрузка — лёгкая, на пару минут. Флюидных помех не чувствую, всё стандартно. Всегда бы так. Можем не выходить, но я бы прогулялся.

— Согласна.

Мы вылезли из машины и подошли к воде. Ленивые волны катились, мягко поблёскивая на солнце, траву оглаживал ветерок. Окрестности заполняло знойное послеполуденное спокойствие.

— Жарко, — сказала Хильда, — но хорошо.

Озираясь, я краем глаза заметил точку на небе. Она приближалась к нам со стороны хребта, который виднелся на горизонте. В первый момент я принял её за патрульного «птеродактиля», но ошибся.

Точка, приблизившись, оказалась аэрокаром.

Модель, однако, была совершенно не такой, как у нас. Сходство с автомобилем почти отсутствовало, и сразу было понятно, что стихия этого аппарата — воздух. Широкий, сплюснутый корпус, сливочно-белый, гладкие очертания, дюзы вместо заднего бампера. Стремительность, воплощённая в металле и пластике.

При этом не чувствовалось колебаний флюида — в конструкции применялись чисто технические решения, насколько я мог судить. И техника эта явно превосходила ту, что имела распространение в моём мире.

Развернувшись в воздухе, аппарат приземлился с негромким гулом недалеко от нас. Точнее, завис над самой землёй, сантиметрах в тридцати от поверхности, качнувшись, как на рессорах. Воздушных завихрений при этом тоже не наблюдалось. Примерно так в кинофильмах изображали гипотетический антиграв.

Дверцы открылись вверх, изящно и плавно. Наружу выбрались двое, женщина и мужчина за тридцать — смуглые от загара, темноволосые. Стандартный типаж для этого мира или для «средиземноморской» оси. Она напоминали спортсменов-легкоатлетов, гибкие и поджарые. Одеты были непритязательно — он в широких полотняных штанах и просторной майке без рукавов, она в топике и шортах.

— Увидели сверху вашу машину, — сказал мужик, белозубо сверкнув улыбкой, — и не могли не полюбопытствовать. Отличный ретро-дизайн, ребята, я впечатлён. Реставрация? Или с нуля проектировали? Стиль выдержан, но конкретную марку не могу с ходу опознать.

— Работали по мотивам, — сказал я. — Доверились интуиции.

— Слушайте, вы таланты, это я вам ответственно заявляю.

Из их аэрокара тем временем появилась ещё одна пассажирка — кудрявая девчушка-дошкольница лет четырёх-пяти. Она была похожа на старших — дочь, вероятно. Смотрела она не столько на наше «ретро», сколько на Хильду. Заметив это, мать наклонилась к ней:

— Красивая тётя, правда? Что надо сказать?

— Здрасьте, — выдала мелкая.

— Ты с Полярного мыса? — спросил отец, обращаясь к Хильде.

Та чуть замешкалась, поэтому я ответил вместо неё:

— Да, с севера. Я её оттуда украл.

— Вполне понимаю твои мотивы, — хмыкнул мужик. — Я Поль, моя жена — Вэлла. А вот эта лохматенькая особа сама представится, правда?

— Лия, — сказала мелкая важно. — Так меня зовут. А на Полярном мысе красиво? Ты видела северное сияние? Оно большое?

— Большое, — сказала Хильда, — красивое, но холодное.

Она назвала наши имена, собеседники спокойно кивнули. На наш язык они реагировали без удивления, фокусы с переводом их не смущали. Поль указал на конструкцию за рекой и спросил:

— Вы тоже на лифт?

— Нет, просто летели мимо, — сказал я. — Решили ноги размять немного, полюбоваться видом.

— Дельная мысль, — согласился Поль, — сейчас как раз прибытие будет. Уже пора бы по расписанию.

И, словно отзываясь на его фразу, из-за реки донёсся протяжный звук, будто завибрировала струна.

Над «стадионом» что-то неуловимо блеснуло — из его центра, как мне почудилось, вырвался и ушёл вертикально в небо бесцветный луч с золотистым проблеском. Рассмотреть его лучше я не сумел, он проявлялся лишь на доли секунды, а затем опять исчезал, дразня моё восприятие.

Звук затих, его эхо развеялось по округе, но луч-мираж периодически проявлялся. Невидимая струна, казалось, ловила отблески солнца, случайно и мимолётно.

Высоко в небе прорисовалось тёмное пятнышко — луч упирался прямо в него. Оно увеличивалось в размерах, и стало ясно, что это материальный объект, который спускается к стадиону, а внешне напоминает шайбу.

— Смотри внимательно, Лия, — сказала мать. — Я же обещала тебе всамделишный лифт из космоса, и вот он приехал. Висит на тросике.

— А почему этот тросик какой-то странный?

— А потому что энергетический. Сначала хотели подвесить лифт на настоящих ниточках, очень прочных, но потом придумали способ лучше.

— И к чему этот тросик вверху цепляется?

— Там есть специальная станция на геостационарной орбите. Ну, то есть она висит всё время над этим местом, чтобы удобнее. И вот на неё мы теперь поедем.

— А мы не опоздаем?

— Не бойся, ещё двадцать минут почти.

Кабина лифта тем временем опустилась в «стадионную» чашу, и луч погас. Поль обратился к нам с Хильдой:

— Ребята, слушайте, вы к нам в ретро-клуб не хотите как-нибудь заглянуть? Когда будет время? Машинку вашу оценят, я гарантирую. Можно, кстати, сфотографировать?

— Да сколько угодно.

Поль достал из кармана гаджет вроде моего телефона, но раза в два тоньше. Навёл его на наш транспорт, прикоснулся к экрану:

— Есть. Покажу парням, как только с Луны вернёмся. А насчёт клуба я совершенно серьёзно, ждём вас. Мы за хребтом живём, ловите мои контакты… Хотя нет, стоп! Давайте сделаем всё солидно, как в старые времена…

Заглянув в свой аэрокар, он вытащил из бардачка визитную карточку и торжественно вручил её мне. Прочесть написанное на ней я не смог, естественно, но кивнул с умным видом.

— Значит, договорились? Тогда пока!

Путешествующее семейство помахало нам на прощание и влезло в свою машину. Та поднялась над берегом, развернулась и заскользила в сторону «стадиона». Туда же с разных сторон летели и другие аэрокары. Лифт на орбиту был, похоже, востребован.

— Тимофей, — сказала Хильда, — ты что-нибудь понимаешь? Если вдруг да, то объясни мне, пожалуйста, а то я чувствую себя полной дурой.

— Я сам — как пень. Вообще не врубаюсь. Но их язык на слух — тот же самый, что мы слышали в прошлый раз, когда договаривались с архонтом.

— Значит, это и вправду «змеиный» мир, а не какой-то другой…

— Угу.

— Но как это объяснить? Здесь должна быть магия, а не техника…

— Вот в том-то и дело. У меня пока версий нет, даже идиотских. Поэтому давай-ка осмотримся тут получше и зафиксируем для отчёта. Доставай телефон.

Мы влезли в аэрокар. Я неторопливо повёл его вокруг «стадиона», а Хильда снимала видео. Нам никто не препятствовал. Народ парковал машины и заходил в кабину орбитального лифта — та была размером с большой амбар.

Когда кабина заполнилась, опять проявился луч, и лифт заскользил вдоль него наверх. Мы засняли, как он исчез в вышине.

— Невероятно, — сказала Хильда. — А у вас на оси такое умеют?

— Нет, обсуждают только в теории. Причём пока в механическом варианте, как Вэлла своей дочке рассказывала. То есть прикидывают, можно ли сделать реальный тросик и протянуть его на орбиту. Углеродные нанотрубки, к примеру… Короче, технически этот мир опережает нас на десятилетия, если не на века. И заметь, флюидом они не пользуются…

— Да, не чувствую всплесков.

Мы полетели в ту сторону, куда нас возили на «птеродактиле». Скорость у нас была в разы выше, чем у летучего ящера, так что мы за считанные минуты добрались до нужного места. Но, как я и подозревал, резиденцию архонта мы там не обнаружили.

Глинобитная крепость просто исчезла. Вместо неё мы увидели обширное ранчо — дом, хозяйственные постройки, загон для «зебр». Имелась парковочная площадка с несколькими аэрокарами.

— Ну, — сказал я, — заглянем в гости? Пообщаемся с местными, попробуем выяснить, как они дошли до жизни такой. Опасности здесь, по-моему, нет.

— Я тоже не ощущаю угрозы. Но что мы скажем хозяевам? Объясним им, откуда мы прилетели и кто мы вообще такие?

— По ситуации. Сначала прозондируем почву.

— Если придётся что-то выдумывать, то я растеряюсь.

— Просто кивай и улыбайся загадочно.

Приземлившись, мы выбрались из машины и направились к дому. Тот выглядел как экологичная вилла из моего мира — широкая покатая крыша с солнечными панелями, просторная веранда, большие окна. К стене крепилась спутниковая тарелка.

Мы подошли к двери, и я постучал.

Глава 9

Открыл нам крепкий серьёзный дед. В моём представлении примерно так и должен был выглядеть ковбой-фермер.

— Заходите, — сказал он, не задавая вопросов. — Пекло на улице, без дождя уже три недели. Служба погоды мышей не ловит.

Он провёл нас в гостиную. Кондиционер наполнял её приятной прохладой, а интерьер был подчёркнуто лаконичен — несколько кресел, низенький столик со стаканами и графином, плоский телеэкран в полстены.

— Я по такой жарище стараюсь не выходить, — говорил хозяин, наливая нам лимонаду. — Возраст уже не тот. Ну, пусть внуки поработают, им полезно — мозги прочистят слегка, а то на уме сплошные гулянки и Десятая звёздная. Хотя кому я рассказываю? Вы сами такие.

Я возразил:

— О гулянках думаю только я. А моя подруга — рассудительная и строгая, все мысли у неё о мировых проблемах.

— Оно и видно. — Хозяин хмыкнул. — Студенты? Дурью маетесь на каникулах помаленьку?

— Примерно так.

— А машину-то где такую достали? Лет пятьдесят назад выпускалось что-то подобное. Но у вас, по-моему, не реплика, а какая-то отсебятина.

— Да, вольная фантазия.

Перекидываясь фразами с дедом, я разглядывал стереофотографии на стене. Их было предостаточно — свою хронику здесь фиксировала семья из нескольких поколений. Часто на снимках виднелся дом, в котором мы сейчас находились. На его фоне позировали дети и взрослые.

Но моё внимание привлёк кадр, который запечатлел человека в пневмокостюме, стоящего на каменистой пустоши под сиреневым тёмным небом, явно не на Земле. За спиной у космолётчика висела звезда, багровая с охристым отливом.

— Не узнаю пейзаж, — сказал я. — Сначала показалось, что Марс, но нет…

— Сто световых от Земли, — ответил старик. — Красный карлик в Золотой Рыбе, тамошняя планета.

Вряд ли созвездия в этом мире обозначались так же, как и в моём, но «синхронист» опять не подвёл. Перевод я получил адаптированный, понятный — и сразу сообразил, о какой звезде идёт речь. Ну да, экзопланеты там есть, в том числе в зоне обитаемости, наши телескопы их тоже засекли…

То есть здесь уже практикуют межзвёздные перелёты?

Блин, да ну ладно…

Это известие, сообщённое нам будничным тоном, так меня огорошило, что я на несколько секунд выпал из разговора. Пришлось подключаться Хильде.

— А кто на фото? — поинтересовалась она.

— Мой старший, был в Пятой звёздной. Прошёл отбор и от гордости чуть не лопался. Вы в те годы ещё в садик ходили.

— И что он рассказывал? — опомнился я. — Какие у него были впечатления?

— Да как и у всех, — пожал плечами хозяин дома. — Восторг пополам с разочарованием. Планета землеподобная, плотная атмосфера. Бактерии там нашли, какие-то лишайники даже. Жизнь, одним словом. Вроде сенсация, но надеялись-то на большее — чтобы можно было дышать, а то и с какими-нибудь зелёными человечками познакомиться. Не сложилось.

— Очень интересная тема, — подбодрил его я. — А сколько всего было экспедиций на вашей памяти? Ну, межзвёздных?

— Застал все десять. Когда уходила первая, был юнцом чуть постарше вас, но помню прекрасно. Ажиотаж стоял выше крыши. Сначала несколько лет звезду выбирали. Штрихпунктир уже позволял парсеков на двадцать прыгнуть, так что вариантов хватало. Шерстили жёлтые карлики и оранжевые до кучи, чтобы на Солнце были похожи. Каждый сопливый школьник названиями шпарил — Сигма Дракона, Дзета Тукана, Бета Волоса Вероники, сорок седьмая Большой Медведицы…

— Ну-ну, и что дальше?

— Ты с таким любопытством спрашиваешь, — усмехнулся старик, — как будто учебники не читал. На уроках дрых?

— Учебники — одно дело, а живые эмоции очевидца — совсем другое.

— Ну, так-то да, эмоций хватало. Перебрали, значит, все ближние аналоги Солнца. Те, которые без планет, отсеяли сразу, а дальше начали глотки драть — куда полетим-то? Выбрали Альфу Столовой Горы в итоге, там астрономы планету высмотрели как раз — почти полный близнец Земли, по массе и по размерам. И вот слетали, глянули — жизни нет, температура зашкаливает, в атмосфере сплошь углекислота…

— Больше на Венеру похоже.

— О том и речь. А саму Венеру к тому моменту уже в покое оставили. Решили — овчинка не стоит выделки, терраформирование никак не окупится. Хотя до того на полном серьёзе планировали экраны монтировать, чтобы от Солнца её слегка заслонить, температуру понизить. Я тогда на аграрном факультете учился, помню все эти разговоры, что будут, дескать, пшеницу сеять на венерианских полях. Но тут штрихпунктир как раз доработали и ринулись на экзопланеты. Со звёздами а-ля Солнце, правда, не повезло…

— Переключились поэтому на красные карлики, — сказал я с полувопросительной интонацией.

— Да, — кивнул старый фермер, — все последние экспедиции — к ним. Но уже, в общем-то, понятно — Землю-близняшку вряд ли найдём, а жаль. Вот это была бы всем находкам находка…

Задумчиво помолчав, он махнул рукой:

— Короче говоря, у меня интерес к таким вот полётам поугас за полвека. Но я-то старый брюзгливый хрыч, мне простительно. Не обращайте внимания — может, это из-за вашей машины меня на ностальгию пробило. Необычные вы ребята. Чего вас на ретро вдруг потянуло?

— Знаете, — улыбнулась Хильда, — мне стыдно признаваться, но я не так уж интересуюсь космосом. Он мне кажется чужим и далёким. Может, другие миры таятся гораздо ближе? Вы не задумывались об этом?

— Задумывался, конечно. Чем старше я становлюсь, тем больше мне нравится романтическая гипотеза о параллельных мирах, о мультивселенной. Где-то, мол, рядом с нами живут почти такие же люди, вот прямо за углом пространственного континуума. Надо только придумать, как заглянуть к ним в гости…

— Вы очень иронически рассуждаете, — заметила Хильда.

— Не обижайся, девочка. И, пожалуйста, не принимай иронию на свой счёт. Я бы от радости прыгал, если бы всё оказалось так, как ты фантазируешь. Но пока это — лишь красивая сказка. Околонаучный прицеп к квантовой механике, этакий расписной фургончик…

Услышав такую формулировку, Хильда несколько растерялась, а я спросил:

— Разве эта сказка противоречит науке принципиально?

— Нет, не противоречит, — сказал хозяин. — Но это — одна из тех областей, где очень зыбка граница между научной фантазией, которая подгоняет прогресс, и пустопорожними мифами. Если слишком увлечься, то можно и про плоскую Землю вспомнить, и про Змеиный синклит…

Флюидный сквозняк ворвался в гостиную, морозно-колючий. Старик его не заметил, а Хильда вздрогнула и поёжилась. Я подался вперёд:

— Змеиный синклит?

— Ага, — сказал дед спокойно. — Не доводилось слышать? Ну, ваше-то поколение уже не помнит, скорей всего. Тема — для историков больше или для динозавров вроде меня… Был в давние времена научный курьёз, этакое общество чудиков. Они говорили, что техника не нужна, призывали от неё отказаться и вернуться к природе. Никто их всерьёз не воспринимал, учёные не обращали внимания. В итоге эти «змеюки» сами собой повывелись. Когда я в школу ходил, они уже были как персонажи из анекдотов, про них вспоминали только эпизодически. А сейчас и вообще забыли, судя по вашему удивлению…

— А змеиная голова, — спросил я, — это случайно не их эмблема?

— Хм, значит, слухи всё-таки доходили? Да, был у них такой знак. Их в шутку иногда так и называли — змеюки.

Мы с Хильдой быстро переглянулись, и я поинтересовался:

— Может, подскажете, где про это подробнее разузнать?

— Да просто в сети поройся. Или в библиотеку зайди, если хочешь что-то более основательное и с консультацией.

— Так и сделаем, — кивнул я. — Спасибо вам за гостеприимство.

— И вам спасибо, что заглянули. Встряхнули меня слегка. Может, и на ужин останетесь? Внуки у меня — примерно вашего возраста.

— Извините, — сказала Хильда, — но нам надо уже лететь. Мы просто хотели сделать короткую передышку.

— Ну, неволить не буду.

Мы попрощались с ним и вышли из дома. Стоя под жарким солнцем, уставились друг на друга с недоумением.

— Так, Тимофей, — сказала моя напарница. — Путешествия к звёздам — это прекрасно, не буду спорить, но сейчас меня больше интересуют «змеи». Только я логику пока что не понимаю. Он знает про синклит — ещё одно подтверждение, что мир тот же самый. Но, по его словам, это «змеиное» общество — история очень давняя. Нас в будущее забросило, что ли?

— Гм, — сказал я, — гипотеза интересная.

— Издеваешься?

— Нет, обдумываю на полном серьёзе, нетривиальные мысли нам пригодятся. Спешить не будем, но на заметку возьмём.

— Неплохо бы побольше узнать, — заметила Хильда. — Дедушка дал хороший совет — насчёт библиотеки, но мы ведь не умеем читать на местном языке…

— Тут наверняка и видеоматериалы должны быть.

— Ой, да, действительно. Всё-таки в техническом обществе есть свои преимущества…

— Истину глаголешь, снежинка. Думаю, если пару-тройку часов потратим на это дело, то из графика особо не выбьемся.

— Надо было спросить, где ближайший город.

— Предлагаю метнуться по-быстрому за хребет. Там поселение достаточно крупное, по идее, раз есть даже ретро-клуб, как Поль говорил.

Взлетев, мы перешли на сверхзвук и вновь понеслись над раскалённой саванной. Промелькнула река, и начали надвигаться синие горы.

Хребет выглядел внушительно — высотой примерно как Альпы и сильно вытянутый в длину. Я не удивился бы, если бы оказалось, что он пересекает весь материк, от океана до океана. Но карты мы не имели, а проверять было недосуг.

Мы пролетели вдоль мелкого отрога, поросшего кустарником, и приблизились к основному массиву. Склоны ощетинились лесом, который выше сменялся поясом альпийских лугов; в травяную зелень вкраплялись пёстрые цветочные брызги. А на самом верху сверкали ледяные вершины.

Хильда опять достала свой телефон, уверенно прикоснулась к экрану. Я снизил скорость, чтобы подольше полюбоваться пейзажем. Моя напарница самозабвенно снимала видео. В своём московском наряде она выглядела сейчас как восторженная туристка-студенточка. Я улыбнулся невольно, следя за ней краем глаза.

А вслед за этим я понял вдруг, что не чувствую больше нашу машину.

То есть полёт продолжался штатно, без сбоев, штурвал работал исправно, но управляющий контур будто окутался плотной дымкой. Моя флюидная связь с ним сошла на нет — как после той посадки, когда мы ругались с Хильдой.

Я запоздало вспомнил — именно здесь, в горах, залегает тот минерал, который затуманивает башку.

Ругнувшись сквозь зубы, я вцепился в рычаг. Мы резко ускорились, аэрокар рванулся вперёд. Живописный склон, который снимала Хильда, остался далеко позади.

— Чего ты? — встревоженно спросила она.

— По мозгам дало. Здесь залежи той ядовитой хрени.

— Да, точно, я и забыла…

Хильда с испугом прислушивалась к себе, и я успокоил:

— Всё хорошо, проскочили быстро. Но я теперь понимаю, откуда здесь берутся «лунатики». Если пешком идти и оказаться рядом с этой фигнёй, то так легко не смоешься. Память отшибёт на раз-два. У них тут должны быть и безопасные тропы, скорей всего, но если отклониться…

— Согласна. Вот про таких невезучих и говорил патрульный на ящере…

Отравленные участки больше не попадались, к нашему облегчению. Горную цепь мы пересекли без проблем — и вскоре увидели большой город.

Я не сказал бы, что он смотрелся футуристично. Никаких небоскрёбов и многоуровневых развязок — жилые дома не выше десяти этажей с верандами, двухэтажные виллы светлых оттенков, очень много деревьев. Планировка кварталов казалась ассиметричной, здания стояли вразброс.

Чего-то в этом пейзаже мне не хватало — и, присмотревшись, я сообразил-таки. Здесь не было улиц в привычном мне понимании. Да, имелись аллеи и тротуары, но проезжая часть отсутствовала как класс. В этом городе, очевидно, наземный транспорт был не в ходу. Местные летали или разгуливали пешком.

Парковочные площадки для аэрокаров виднелись всюду. Мы приземлились в центральной части города, рядом с продолговатой призмой из поляризованного стекла. Это был местный супермаркет — из раздвижных дверей выходили люди с тележками и корзинками. Их машины сочетали в своём дизайне гоночную стремительность с уютно-семейной мягкостью. Мысленно я снял шляпу перед проектировщиками.

Мы вылезли, озираясь.

Мимо шли две брюнетки в спортивных боди — одна в малиновом, другая в лиловом. Смотрелись так, будто их только что снимали в рекламном клипе для фитнес-центра. Обе с короткими волосами, худые, но при этом не угловатые, а с округлостями в нужных местах.

— Не, если уж ехать, — втолковывала «малиновая» подруге, — то только на Осьминожий риф. И даже не спорь! Вода там — как стёклышко, до самого дна. Можно с аквалангом, а можно так…

— Приветствую, дамы, — окликнул я. — Хочу вам задать дурацкий вопрос.

— Рискни, — поощрительно сказала «лиловая».

— Публичная библиотека у вас найдётся?

— А в сеть заглянуть и адрес пробить — никак? — хмыкнула она. — Ну да, понимаю, это ж придётся целые полминуты потратить, а вам лениво…

— Простите, что отвлекли вас, — сказала Хильда.

— Ой, прекрати. Можно подумать, мы галактические проблемы решали. Библиотека — вон, в общественном центре.

Она махнула рукой, указывая в сторону рощицы, за которой торчало здание — тоже вполне нарядное, но всё же с лёгким налётом административной унылости.

— Ничего себе, — восхитилась «малиновая» тем временем, заглянув Хильде за спину. — Это ж надо — такую гриву отрастить, фантастика просто. Как у тебя терпения хватает возиться с ней?

— Ну, как-то привыкла, — смутилась Хильда.

— Это не ты была в том стерео-шоу, с месяц назад? «Арктический шик» или что-то типа того? Забыла название.

— Нет, вы меня с кем-то перепутали…

— Ну и зря, я на твоём месте поучаствовала бы обязательно, похвасталась бы такой красотищей…

— Ага, — сказала «лиловая», — и я тоже. Надо сфотографироваться!

Достав телефон из сумочки, она сунула его мне и спросила:

— Щёлкнешь?

Обе спортсменки пристроились по бокам от Хильды. Её блондинистый «хвост» художественно перебросили через плечо вперёд, а потом «малиновая» и вовсе приподняла его на ладони, словно рыбак добычу.

Вручённый мне телефон был заметно тоньше, чем мой, и легче. Интерфейс вопросов не вызывал, тем более что «лиловая» уже вывела на экран рамочку для съёмки. Я поймал всех трёх граций в кадр, потребовал улыбнуться и сделал фото.

Брюнетки отправились в магазин, а мы с Хильдой зашагали к административному зданию. Она спросила с подначкой:

— Может, и мне такой костюмчик купить?

— Сегодня ты прямо фонтанируешь великолепными мыслями.

Вестибюль, куда мы вошли, был просторный и светлый. Спросив дорогу, мы поднялись на пятый этаж, где отыскали-таки библиотеку.

Бумажных книг там, правда, не оказалось, но стояли столы с большими дисплеями. Работал кондиционер. За стойкой у входа прохлаждалась девчонка школьного возраста, лет пятнадцати. Заметив мой удивлённый взгляд, она заявила гордо:

— Я практикантка! Что вы хотели?

— Выручай, практикантка, — сказал я. — Ищем материалы про Змеиный синклит. Недлинное, но внятное видео — суть вопроса плюс предыстория. Обеспечишь?

— Змеиный? Класс, зловеще звучит. Сейчас поищу.

На чёрной столешнице перед ней проступили сенсорные значки — окошки меню, строчки текста и пиктограммы. Её пальцы замельтешили, она сдвигала символы, укрупняла или отбрасывала небрежным движением, вызывая взамен другие. Через минуту оповестила:

— Готово. Я вам не на обычный дисплей, а в кабинку вывела, там удобнее. Звукоизоляция и вообще.

— Отлично, спасибо.

В изолированной кабинке было полутемно. Перед большим настенным экраном располагались два кресла, а также столик с сенсорной панелью на крышке. На ней мерцал зелёный кружок — кнопка «Пуск», как я догадался.

Мы уселись, я нажал кнопку. Экран протаял вглубь, в черноту, создавая стереоскопическую картинку. И перед нами засветился кислотно-жёлтый змеиный глаз.

Глава 10

— Во все времена, — произнёс за кадром дикторский голос, — в науке имели место курьёзные заблуждения, а то и попытки откровенного шарлатанства. Историки до сих пор не определились, к какой из этих двух категорий принадлежит феномен, получивший известность как Змеиный синклит. Сами его адепты именовали себя исследовательским обществом — и в некоторой степени это даже соответствовало действительности. В их тезисах было и рациональное зерно, но оно терялось под наслоениями фантазий…

Рассказ сопровождался картинками. На экран выводились копии старинных гравюр и живописных полотен. Изображались какие-то посиделки в богатых залах. Солидно одетые господа что-то обсуждали, у некоторых в руках были церемониальные копья. На стенах просматривалась эмблема — змеиная голова с приоткрытой пастью.

— Члены этого общества, — комментировал диктор, — весьма критически относились к техническому прогрессу. С их точки зрения, развитие техники являло собой тупиковый путь. Разумной альтернативой они считали некую загадочную субстанцию, которая якобы пропитывает пространство и способна дать человеку власть над природой, а также решить все проблемы в социуме. Субстанция эта, по их словам, доступна лишь избранным и не поддаётся количественной оценке, оставаясь при этом материальной. Концепция, таким образом, заведомо исключала возможность сколь-нибудь достоверной верификации. И, соответственно, не воспринималась всерьёз в научных кругах…

Старинные иллюстрации сменились дагерротипами, а затем и цветными фото. Костюмы тех, кто участвовал в заседаниях, стали выглядеть современнее. Закадровый голос размеренно продолжал:

— Техническое развитие, разумеется, таит в себе риски. Индустриализация, особенно бесконтрольная, может навредить экологии — в этом смысле синклит был прав, как подчёркивают нынешние историки. В целом, однако, общество со змеиной эмблемой так и не обрело влияния. С течением времени интерес к нему постепенно сошёл на нет, ореол загадочности развеялся. Любую претензию на наукообразность вытеснил эпатаж, уже неприкрытый…

На экране возник чувак в манишке и фраке. В правом глазу он держал монокль, но не прозрачный, а с нарисованным змеиным зрачком.

— Заседаниям синклита по-прежнему никто не препятствовал, — сказал диктор, — но проводились они всё реже и реже. Количество приверженцев сокращалось, и в середине прошлого века общество объявило о самороспуске. Впрочем, и эта новость прошла практически незамеченной…

Ролик продолжался ещё некоторое время. Диктор подробнее рассказал о взглядах синклита. Цитировался устав, демонстрировались архивные копии. Была даже чёрно-белая кинохроника с отвратительным звуком — репортаж с публичной дискуссии, где руководители общества разругались с видными физиками. Причём, насколько я понял, змееглазые так ни разу и не использовали флюид при свидетелях — то ли не афишировали, то ли действительно не умели.

— Странно, — сказала Хильда. — В некоторых диких мирах действительно было противостояние науки и магии, иногда очень жёсткое. Но вот так? Почему эти маги не показали, к примеру, своих жуков? Или просто авторы фильма врут? Но у меня от здешнего мира нет ощущения фальши…

— У меня тоже, — подтвердил я. — Мне нравится этот мир — ну, по крайней мере, на первый взгляд. Хотя выводы делать рано, естественно. Мы с тобой увидели очень мало. Может, всё это — показуха, а за кулисами — полный мрак. Но, честно говоря, сомневаюсь.

— Мы должны рассказать начальству, очень подробно.

— Куда ж мы денемся. Лишь бы не оказалось, что мы действительно сиганули вперёд во времени.

— Зря я это предположила. Версия, если честно, дурацкая. Иначе крепость архонта сохранилась бы до сих пор, пусть даже заброшенная.

— Может, её снесли.

— Но зачем? Какой в этом смысл?

— Особого смысла нет, ты права. Но мало ли? В любом случае — сюда надо специалистов звать, пусть разбираются, что и как… Интересно, за эту новость нам тоже премию выпишут? Я бы не отказался…

— Балбес.

Поблагодарив девчонку-библиотекаршу, мы вернулись в аэрокар, и Хильда взялась за джойстик. Сказала:

— Западная ось пеленгуется.

— Тогда полетели.

Мы поднялись над городом, полюбовались им напоследок и ушли к «акварель». Я поздравил Хильду:

— Теперь ты заслуженная туристка. Видео наснимала за нас двоих.

— Ну, весело же! Приборчик мне очень нравится.

Она тут же полезла за телефоном, чтобы пересмотреть отснятое. Повозилась с минуту и сообщила жалобно:

— Тимофей, я, кажется, всё испортила. Не сумела ничего сохранить…

— Без паники. Дай-ка.

«Акварельный» полёт не требовал от меня внимания, можно было отвлечься. Взяв её гаджет, я просмотрел последние файлы в видео-галерее — и да, там отсутствовал пейзажи из мира, где мы только что побывали. Всё исчезло бесследно.

— Упс, — подытожил я.

Более серьёзные неприятности Хильда переносила стойко — но эта мелочь расстроила её не на шутку. Она едва не расплакалась:

— Вот я курица… Это ведь не просто для развлечения делалось, но и для отчёта! Важные документы…

— Снежинка, ты ни при чём. У меня в прошлом рейсе тоже кое-что стёрлось, вспомни сама. Это просто глюк, такое бывает даже на ровном месте.

— Ну, надеюсь, ты прав… Но жутко обидно! Твой-то маленький фильм про нас на пригорке сохранился в тот раз нормально…

— Зато другой улетучился, который про змеиную башню.

— Да, это точно…

Хильда задумалась, покусывая губу. Наконец сказала:

— Как будто специально стираются ключевые данные — те, где странности и загадки… Всё, что касается змеиного колдовства, как с той башней, или просто не вписывается в логическую картину… Про новый мир-двойник мы теперь сможем сообщить только на словах, бездоказательно…

— Ну, хоть так.

Мы выскочили на западе, доложились диспетчеру. Нам ответили буднично и спокойно, и мы слегка расслабились — версия со сдвигом во времени, значит, не подтвердилась, уже неплохо.

Чтобы не откладывать, сразу залетели к заказчикам, благо их на этой оси их было только двое. Один груз сдали, другой приняли к перевозке. Покончив с этим, взяли курс на плато, где располагалась ямская база.

Лысоватый начальник, напоминающий мельника, усмехнулся при нашем появлении:

— Только не говорите, что ещё что-нибудь открыли.

— Вы будете смеяться, но да.

Он взглянул на нас недоверчиво:

— Это уже несколько озадачивает.

— У меня, — сказал я, — формулировка для ситуации не такая приличная, но по факту — совершенно согласен.

Шеф заправил бумагу в стенографический аппарат с флюидными линзами, и я приступил к докладу. Начал с отравленного кристалла, который нам подложили. Он ведь был тоже из «змеиного» мира, а значит, вписывался в контекст.

Когда рассказ завершился, Хильда всё подтвердила для протокола и подчеркнула, что понятия не имеет, откуда взялся кристалл и кто мог его подсунуть. Начальник задумчиво потёр подбородок, затем снял телефонную трубку, связался с техниками и попросил проверить наш бортовой самописец.

— Давайте так, — заявил он нам, — сейчас отдохните, перекусите. А через час зайдите ко мне ещё раз.

Мы отправились в кафетерий, я взял там шницель, а Хильда — рыбу. Ели в молчании, глядя в окно, на парковку для служебного транспорта.

Когда мы опять вошли в кабинет, начальник хмуро сказал:

— Не поймите меня превратно, но эту тему поднять придётся. Во-первых, координаты мира, где вы только что побывали, полностью совпадают с теми, что были зафиксированы в предыдущем рейсе. То есть нет никаких сомнений — мир тот же самый. И ваш рассказ, исходя из этого, гм…

— Вызывает сомнения, — согласилась Хильда со вздохом. — Да, мы это понимаем. Но мы же видели всё своими глазами.

— Тут есть довольно щекотливый момент. Мы уже имеем подтверждённые данные, что тот минерал в горах действительно влияет на разум. Маги из новооткрытого мира дали нам подробную консультацию. Возможны аберрации памяти, довольно серьёзные. А ведь вы сейчас подтвердили, что пролетали рядом с такими залежами и почувствовали воздействие. Плюс тот маленький кристалл…

— Погодите, — сказал я, — вы намекаете, что у нас были глюки? Нам всё это померещилось, и наши воспоминания — ложные?

— Я ничего не утверждаю, лишь анализирую вероятности.

От такого захода я несколько прифигел, Хильда тоже. Некоторое время мы просидели молча, переваривая услышанное.

— Извините, — сказала наконец Хильда, — но ведь наши воспоминания совпадают до мелочей. Тимофей сейчас рассказал всё точно, я помню то же самое. Разве может такое быть при галлюцинации?

— Вы — сильный дуэт, у вас эмоциональная связь. Одинаковые искажения восприятия — феномен чрезвычайно редкий, не спорю. Но всё же менее экзотический и более объяснимый, чем сразу два разных мира под одной… гм… обложкой. Впрочем, подчёркиваю ещё раз — это всего лишь моя догадка, она может оказаться ошибочной. И если я неправ, то заранее приношу извинения. Но эту догадку надо проверить, мы должны убедиться, что вы способны продолжать рейс. Завтра утром вас навестит маг разума, и я буду действовать, исходя из её вердикта. Прошу отнестись к моему решению с пониманием.

— Да, конечно… — сказала Хильда понуро. — Обследование необходимо. Мы не хотели бы никого подводить…

— Рад слышать. Выспитесь хорошенько, а завтра будет видно.

Мы вышли в коридор.

Оглянувшись, Хильда шепнула мне:

— А если он прав? Может, мы действительно сумасшедшие? Или, точнее, «спящие»… Пролетели над местом, где залегает тот минерал, и превратились в сомнамбул. Помним не то, что было…

— Скорее, нас кто-то хочет выставить психами. А конкретно — тот козлодой, который нам подложил кристалл.

— Но опять-таки — для чего это нужно? В десятый раз уже спрашиваю.

— Понятия не имею. Если допустить на минуту, что мир с орбитальным лифтом — просто наш глюк, наведённая галлюцинация, то… Блин, даже не знаю. Может, нас обработали «змееглазые», внедрили в башку какую-нибудь программу, а сверху замаскировали её ложными картинками…

— Да уж, ну и фантазия у тебя. Зачем я только спросила?

— А чтобы не расслабляться, — зловеще пояснил я. — И не забывай — я это придумал с ходу, взял с потолка. Просто иллюстрация, что выдумать можно любую хрень, если отключить критическое мышление. А пока начальник нас правильно сориентировал — впадаем до завтра в спячку. Так что пройдёмте, барышня.

Бледно улыбнувшись, она взяла меня за руку и побрела следом. Но на пороге нашего номера пошатнулась и вцепилась в меня, словно боялась упасть. Придержав её, я с беспокойством спросил:

— Плохо себя чувствуешь? Отвести в медпункт?

— Нет, не надо, пожалуйста… Головокружение просто и ощущение нереальности… Полежу сейчас — и пройдёт…

Я довёл её до кровати. Она легла, с минуту молчала, прислушиваясь к себе:

— Голова уже меньше кружится, самочувствие сносное, но при этом… Даже не знаю, как объяснить. Я как будто сплю наяву и сон уже вижу… Нахожусь сразу в двух местах — в этой комнате и где-то ещё…

У меня промелькнула мысль — она ведь таскала кристалл с собой, пока его не нашли. На неё он воздействовал больше, чем на меня.

— По-моему, — продолжала она, — мне снится то же место, что и тебе тогда… Берег в тропиках и утёс…

Как только она произнесла это вслух, мне почудился запах моря и приглушённый шелест прибрежных волн. Хильда говорила:

— Меня затягивает туда. Может, я увижу что-нибудь важное, но не хочу одна… Тимофей, я очень боюсь…

— Спокойно. Добрый дядя-шеф объяснил, что глюки у нас синхронизировались. Идём туда вместе, бредим дуэтом, как и положено.

Очертания комнаты размывались. Или, скорее, я проваливался в сон вслед за Хильдой, хотя всё ещё бодрствовал. Ум заходил за разум от этих фокусов.

Она вцепилась в мою ладонь что есть силы, и я склонился над ней, поймал её взгляд, прозрачно-голубоватый:

— Давай, снежинка. Показывай мне, что снится.

Комната окончательно растворилась, и я увидел скалу.

Теперь я смотрел на неё не с моря, как в прошлый раз, а с противоположной стороны. Там была огромная пустая площадка — размером со стадион или даже с компактный аэродром, тем более что её покрывали гладкие каменные плиты.

Скала торчала на фоне неба, тонкая и остроконечная, как заточенный карандаш. Обручи из металла поблёскивали на ней серебром. Позади неё, далеко на западе, солнце клонилось к линии горизонта.

Хильда стояла у меня за плечом, всё так же вцепившись в мою ладонь. Интуиция говорила мне — оборачиваться нельзя, иначе я вывинчусь из этого кадра, покину сон. Поэтому я не двигался, но знал точно — она меня тоже чувствует.

На площадку ложилась тень от утёса, неестественно-чёткая. Мы, незваные зрители, находились чуть в стороне от неё. А там, где она кончалась, стоял змееглазый маг и держал копьё с багрово мерцающим наконечником.

Сцена напоминала ту, что приснилась мне после первого рейса, но отличалась масштабом. Вместо невзрачного колышка, который в тот раз отбрасывал тень, теперь был утёс-гигант. Как будто тогда я наблюдал тренировку, лабораторный эксперимент, а теперь начиналось главное действо.

И копьё сейчас выглядело иначе.

Толстое древко обвивали нити-вкрапления, оттенком похожие на сапфир. Или на тот минерал, что залегал в горах и дурманил разум. Как только я это осознал, у меня по спине прошёл холодок. Я больше не сомневался — здесь происходит что-то плохое.

Маг глубоко вздохнул и занёс копьё.

На долю секунду всё вокруг замерло, как в стоп-кадре.

Копьё вонзилось в каменную плиту, пригвоздив к ней тень от утёса.

Флюид вскипел, забурлил. Раскалённый смерч завертелся вокруг скалы. Копьё завибрировало, тяжёлое эхо раскатилось в окрестностях. Маг удерживал древко, оскалив зубы от напряжения. Мышцы бугрились на его торсе, вздувались вены.

Тень набухала чернильной тьмой.

Прошло полминуты. Солнце сдвинулось вправо-вниз, продолжая свою вечернюю траекторию. А тень от скалы сместилась, соответственно, влево.

Однако что-то в этом смещении выглядело неправильно — я напрягся, присматриваясь, но мне мешало солнце, и отвлекало пульсирующее эхо, в которое вплёлся призвук, чуждый пейзажу и нарушавший зыбкое равновесие сна.

Я вслушался против воли — и опознал-таки посторонний звук.

Обычный стук в дверь.

Как только я это понял, сон раскрошился.

Скала исчезла, и я открыл глаза, возвращаясь в явь.

Мы с Хильдой лежали, обхватывая друг друга руками, а освещение в комнате изменилось — заснули вечером, а сейчас было утро, судя по золотым лучам, которые наискось врывались в окно.

— Ого, ничего себе… — пробормотала Хильда. — Вся ночь прошла…

— Ну, как самочувствие?

— Лучше, но…

В наружную дверь постучали снова, уже настойчивее.

— Кому там не терпится? — буркнул я. — Лежи, я открою.

В коридоре за дверью стояла женщина в льняном платье без рукавов, изящно приталенном. Её светло-русые волосы были распущены по плечам; на лице — ни следа косметики.

— Здравствуй, — произнесла она. — Меня зовут Илла. Ваш здешний управитель должен был предупредить обо мне.

— А, да. Ты маг разума? Заходи.

Сначала я принял её за нашу ровесницу, но, приглядевшись, понял — нет, она старше, причём значительно. Гладкая и чистая кожа могла ввести в заблуждение, если бы не глаза, наполненные зрелым спокойствием.

— Мне пятьдесят один, — сказала она. — И нет, я не читаю мысли. Просто на лице у тебя написал вопрос.

Из комнаты вышла Хильда, слегка растрёпанная, и поздоровалась, добавив:

— Простите, мы, кажется, проспали…

— Правильно сделали, — заметила Илла, чуть улыбнувшись, — сон иногда — хороший помощник. И не волнуйся, всё будет хорошо. Давайте посмотрим, что с вами происходит.

Глава 11

— Мы сами пытаемся разобраться, — сказала Хильда, — бред ли всё это или что-то реальное. Если наш разум действительно затуманен, то это плохо…

— Не торопись, — спокойно сказала Илла. — Присядь.

Хильда, вздохнув, опустилась на край кровати. Гостья села на стул напротив неё, взяла её за руки и спросила:

— Итак, ты не возражаешь против моей попытки помочь?

— Нет-нет, мой разум открыт.

— Спасибо. Что ж, в таком случае будь добра, не отводи взгляд.

На минуту-другую они застыли, как изваяния, уставившись друг другу в глаза. Я подавил соблазн помахать ладонью перед их лицами и проверить реакцию. А то вдруг они выпали случайно в астрал?

Наконец они отмерли и встряхнулись.

— Могу порадовать, — сообщила гостья, — я не ощущаю следов наведённых галлюцинаций. Не вижу фальшивой памяти, созданной кем-то целенаправленно.

— То есть, — сказала Хильда, — всё было по-настоящему? Ну, в том мире, где мы вчера побывали?

— Да. Или там настолько сильные маги, что обманули даже меня. Но это уже из разряда сказок, поверь мне на слово.

— А ядовитый кристалл, который мне подложили ещё до рейса?

— Вот он действительно туманил твоё сознание. Но, во-первых, этот туман развеялся, когда лишился подпитки. Сейчас всё уже в порядке. А во-вторых, он только мешал тебе, раздражал и злил, но никак не мог создать такую цепочку поддельных воспоминаний — связную и подробную, логичную на свой лад. Тут нужно воздействие совершенно другого уровня.

Выслушав объяснение, Хильда облегчённо кивнула, после чего опять о чём-то задумалась. Илла повернулась ко мне:

— Твоя очередь. Готов?

Я сел перед ней, наши взгляды встретились. Глаза у неё были серо-зелёные, с чуть заметной примесью охры. Меня по-прежнему забавлял контраст между юным личиком и реальным возрастом тётеньки. Но толком поразмышлять об этом я не успел — сеанс закончился быстро, за считанные секунды.

— Всё то же самое, — констатировала она. — Голова в порядке, можешь работать.

— Вау, — сказал я. — Лучший медосмотр в моей биографии.

Илла хмыкнула и опять взглянула на Хильду:

— Хочешь что-то спросить?

— Да, если не возражаете… Ночью мы с Тимофеем видели сон, он был у нас общий…

— Это бывает при крепкой связи через флюид.

— Я знаю, но меня беспокоит то, что нам снилось…

Хильда пересказала сцену с утёсом, копьём и тенью. Илла нахмурилась, уточнила пару подробностей, но затем развела руками:

— Такая магия — за пределами моих знаний. Мне непонятно, какие цели она преследует. Но соглашусь — от этой картины веет опасностью. Я поговорю с вашим управителем, предупрежу его. А вам скажу так — продолжайте странствие. Если ваш сон и впрямь что-то значит, то ключ к нему вы найдёте только в дороге. Так мне подсказывает чутьё, а оно подводит нечасто.

— Гм, — сказал я, — за совет спасибо, он в тему. Мы и сами планировали искать этот самый ключ. Но помощь не помешала бы.

— Ты о чём?

— На вашей оси живёт наша экс-коллега, хотелось бы с ней увидеться. Она могла бы дать нам подсказку, но наш начальник считает, что это лишняя трата времени.

— И как её имя?

— Эва, она родом отсюда. Уволилась из ямского приказа четырнадцать лет назад и вернулась сюда же. Не знаю, правда, реально ли её разыскать — у вас же, наверно, нет базы данных по населению?

— То есть она отказалась от ямщицкого дара?

— Ну, — сказал я, — у неё были сложные обстоятельства. Она несколько лет работала, а потом осталась без пары, дважды подряд. Уходить не хотела, насколько я понимаю, но ей пришлось.

— При таком раскладе, — сказала Илла, — она могла сохранить способности к работе с флюидом. Уже не ямщик, но всё ещё маг… Да, это возможно. И если так, то есть шанс её найти. Я попробую, свяжусь кое с кем…

— Серьёзно? Спасибо, круто.

— Может, как-нибудь выберусь к вам на ось — тогда и ты мне подскажешь, как у вас всё устроено.

— Вообще без проблем.

— Тогда на сегодня будем заканчивать, — сказала она, вставая и выходя в прихожую. — Условимся с вами так. Когда прилетите в следующий раз, загляните в гости. Я живу в городе у подножья — мой дом там любой покажет.

Она ушла, и пока я закрывал за ней дверь, Хильда юркнула в душевую.

Сходив на завтрак, мы снова заглянули к начальнику, и он подтвердил — раз уж мы не психи, по мнению компетентной специалистки, то нефиг прохлаждаться на базе, пора везти грузы дальше.

Мы сели в аэрокар и поднялись над плато.

Хильда назвала варианты промежуточных остановок. Выбрали очередной магический мир с нулевой промышленностью и прыгнули туда через «акварель». Нам открылся гигантский лесной массив — с высоты он выглядел как зелёный ковёр с царапинами оврагов и складками косогоров.

Нам требовалась перезагрузка, но, к счастью, не аварийная. Минут пять мы неслись над лесом, высматривая место для более или менее комфортной посадки. Добрались до скальной гряды, которая вклинивалась в царство деревьев, и приземлились на относительно плоскую каменную вершину.

В этих краях, как подсказал нам справочник, водились медведи — но вряд ли они залезли бы на скалу достаточно быстро, чтобы застать нас врасплох. Поэтому мы, особо не опасаясь, выбрались из машины и сели на нагретый валун.

Погода стояла ясная, очень тёплая, но без зноя. Пару минут мы сидели молча. Слышались птичьи крики, но воспринимались как фон, дополняющий тишину. Лесистый ковёр расстилался до горизонта.

Затем вдали появилась туча — так нам, во всяком случае, показалось сначала. Но смущал её цвет — коричневато-жёлтый. Она скользила над лесом и приближалась подозрительно быстро. Курс она, правда, держала не прямо к нам, а наискосок, поэтому мы не стали паниковать. Лишь отошли обратно к аэрокару, чтобы сразу в него запрыгнуть в случае обострения.

Туча прошла метрах в ста от нас, и мы рассмотрели её подробнее. Ожидать от неё дождя и прочих осадков не приходилось. Скорее это напоминало пыльцу или песчаную взвесь, которая держалась компактно и почему-то не разлеталась по сторонам. А может, это был рой мелких насекомых.

Время от времени облако уплотнялось и принимало более чёткие контуры. В такие мгновенья оно было похоже на головастика с подобием морды — просматривались глазницы и пасть, а хвост плавно изгибался в горизонтальной плоскости.

Мимолётно «головастик» взглянул на нас. Флюид всколыхнулся, донёсся приторно-будоражащий запах. Мы напряглись, схватились за дверцы аэрокара, но глазастое облако уже потеряло к нам интерес, утратило форму и заскользило дальше.

— Что это было? — спросил я Хильду.

— Не знаю, в справочнике не упоминалось. Там формулировки вообще довольно расплывчатые, я же тебе зачитывала. Присутствует, мол, воздушная магия, но её проявления почти не исследованы. Этот мирок нечасто проявляется на маршрутах. Не знаю уж, почему я его запеленговала.

— Хотела, наверно, передо мной повыпендриваться.

— Ага, размечтался. Просто случайность. Должны же в рейсе попадаться случайности, которые нельзя отнести к змееглазым проискам?

— И то правда.

Аэрокар перезагрузился, и мы, взлетев, перепрыгнули на северо-запад, в курортный мир. Заказчиков там хватало, и пришлось поработать. Несколько часов мы летали по адресам из списка. Озёра, деревеньки на склонах, долины между горами сменяли друг друга с калейдоскопической быстротой.

— Фух, — выдохнула Хильда, когда мы сдали последний груз, — наконец-то. Проголодалась жутко.

Мы заглянули в ресторанчик у пристани, возле очередного озера, которое по размеру сошло бы за мини-море. Взяли рагу — хозяин заверил нас, что оно здесь просто улётное. Ну, в общем, не соврал. Хотя после нашей гонки мы оценили бы и диетические сосиски.

— Давай немного пройдёмся, — сказала Хильда, когда мы встали из-за стола. — Хотя бы минут пятнадцать. Здесь так красиво, а график вроде бы соблюдаем.

Предвечернее солнце отражалось в озёрном зеркале. По набережной фланировала нарядная публика. На Хильду оглядывались — сегодня та вновь экспериментировала с одеждой, которую купила в Москве. Нынешний прикид был с закосом под азиатчину — майка с неведомым иероглифом, кроссовки и складчатая юбка в крупную клетку, укороченная донельзя. Блондиночка-анимешка.

— Это успех, — сказал я.

Она хихикнула:

— Наряд подсмотрела у вас на улицах, на афише. Певица какая-то с красивым и необычным разрезом глаз — стояла на сцене и одета была примерно в таком вот стиле. А я потом в магазине увидела похожие вещи. Доверилась интуиции и не прогадала, кажется.

— Не знаю, как тебе это переведёт наш «встроенный синхронист», но делаю официальное заявление — ты самая няшная девчонка в окрестностях. И вообще не похожа на графинь-герцогинь.

На миг она замерла — осмысливала, очевидно, оттенки термина «няшная». Затем рассмеялась:

— Давно мечтала о таком комплименте.

— Ну, не преувеличивай. Комплиментов ты за всю жизнь наслушалась по самое «дальше некуда», как я подозреваю.

— Да, врать не буду. Причём они были разные — и протокольно-дежурные, и совершенно искренние. Но ты — первый человек, которому абсолютно наплевать на мой титул, вот я о чём… Нет, это не значит, что у нас на севере все зациклены на светских условностях. Но этот контекст в общении присутствует, пусть даже подспудно и неосознанно. А ты во мне видишь просто девчонку…

Мы приостановились у каменной балюстрады, над прозрачной водой. Золотистый свет ложился на лицо Хильды. Я мягко притянул её ближе, она с готовностью подалась ко мне. Вокруг нас вскружился флюид, когда наши губы соприкоснулись.

На несколько мгновений мы будто выпали из реальности.

Затем Хильда чуть отстранилась и, покраснев, шепнула смущённо:

— Люди же смотрят…

— Правильно, пусть завидуют.

— У тебя на всё отговорка есть.

— Ну, а как же.

— Дай передышку, надо прийти в себя…

Слегка отвернувшись, она опёрлась ладонями о перила, но всё ещё касалась меня бедром. Я обнял её ненавязчиво, чтобы не вспугнуть ненароком. Она дышала взволнованно, грудь вздымалась, и это было красиво.

— У меня к тебе просьба, — произнесла она всё так же нерешительно.

— Интонация мне не нравится. Если сейчас потребуешь, чтобы я прекратил и больше не начинал, то подаю на развод. Точнее, на увольнение.

— Вот даже не вздумай! Просто… Ну, я действительно хочу иногда почувствовать себя обычной девчонкой, мне это нравится, но некоторые привычки сидят слишком глубоко, почти как инстинкты. Я ведь только недавно выпала из привычного окружения. И во многом я до сих пор та самая герцогиня, которую ты увидел при нашем первом знакомстве. Консервативная, церемонная, высокомерная даже…

— Какой баран подарил блондинке словарь синонимов?

Хильда хрюкнула, развернулась ко мне и несколько раз ударила кулачком по плечу. Сдерживая смех, укорила:

— Вот что ты за человек? У нас тут серьёзное объяснение, между прочим, а ты опять издеваешься. Сбиваешь мне весь настрой.

— Не сдержался, сорри. И ты сама виновата — нефиг меня пугать интеллектуальной лексикой. Так чё там за просьба?

— Ну, уже ведь понятно, что наши отношения переходят на новый… Даже не знаю, как сформулировать, чтобы ты не смеялся! В общем, мне бы хотелось, чтобы у нас всё было не на бегу, в перерывах между доставками грузов, а по-другому. Чуть более традиционно, я бы сказала…

Она умолкла, будто боялась, что я сейчас заржу на весь город. Но я ответил:

— Блондиночку огорчить не могу. Поэтому после рейса, на выходных, приглашаю тебя на жутко серьёзное, чопорное свиданье. Или ты имела в виду ещё что-нибудь? Но тогда давай прямым текстом, а то я не догадаюсь.

— Нет-нет, я как раз об этом. И чтобы это свиданье было такое, как принято в Москве, раз я теперь там.

— Ну, единого-то рецепта не существует. Наоборот, сейчас все стараются выдумать что-то оригинальное. Да и сама Москва очень разная, ты же видела.

— Вообще да, такой колоссальный город… Тогда давай придумаем вместе! Так даже интереснее. Ты не против?

— С чего бы? Инициатива наказуема.

— Глубокомысленный тезис, — хмыкнула Хильда.

— Моя снежинка довольна?

— Твоя снежинка хочет визжать и прыгать, но ей, как ты догадался, препятствует воспитание.

Она приникла ко мне, и мы ещё минут пять стояли у балюстрады, глядя на озеро. Затем Хильда вздохнула:

— Пора лететь.

— Неохота.

— Вот я об этом и говорила. Чтобы мы на свиданье думали о свиданье, а не о графике. Чтобы оно было полноценное, как положено… Ну, не буду повторяться. Я очень скучная?

— Да.

— Мужлан.

Вернувшись в машину, мы заняли места. Я взялся за штурвал, она за радар, но потом мы взглянули искоса друг на друга, и нас пробило на смех.

Что именно развеселило Хильду, я был не в курсе, мне же пришло в голову сравнение — двоечник-второгодник и отличница-няша сбежали на перемене за школу, чтобы там целоваться, а теперь вот опять сидят на уроке, распираемые своей жгучей тайной, переглядываются и делают вид, что слушают училку.

Но мы всё-таки взлетели.

— Знаешь… — сказала Хильда, вслушиваясь в пространство. — После того, как у нас забрали тот ядовитый камешек, мне и так уже стало очень легко работать, а теперь, когда мы с тобой, ну…

— Пришли к консенсусу?

— Идиотской эвфемизм, но пусть будет. В общем, я чувствую, что можем допрыгнуть сразу до следующей оси, без промежуточных остановок. Тем более что ось — не какая-то, а моя домашняя, север.

— Надо перед прыжком приставать к тебе интенсивнее, тогда мы без пересадок сделаем круг за сутки. С каждого рейса будем сшибать премиальные.

— Прекрати опошлять красивый момент. И погоди секунду, не отвлекай…

На радаре вспыхнула точка, и я привычно сдвинул рычаг. «Акварель» открылась за окнами, и Хильда сказала гордо:

— Вот так. Теперь можешь выразить восхищение.

— Могу не только вербально, но и тактильно. Если товарищ штурман позволит.

— Держите себя в руках, Тимофей. Товарищ штурман и так уже краснеет безостановочно от ваших намёков.

Мы выскочили на севере, и я глянул в путевой лист:

— Одна из доставок — на твоём острове. К родителям залетим?

— Нет, лучше не надо. Во-первых, только что были, а во-вторых, они ведь сразу поймут всё про нас с тобой.

— Боишься, что у тебя в организме будет передозировка смущения?

— Примерно так.

И мы ринулись развозить посылки.

Здесь адресов было, к счастью, меньше, чем на предыдущей оси, зато географический разброс между ними оказался велик. И хотя диспетчеры постарались не гонять нас по всей планете, помотаться пришлось по разным широтам.

Начали с южного островка, где царило вполне нормальное лето. Было градусов двадцать, светило солнце, а лиственно-хвойный лес наполняла сочная зелень. Оттуда переместились севернее — там сеялся мелкий дождь и дул холодный ветер, мы накинули куртки. Увидев же последний пункт в нашем списке, Хильда со вздохом полезла за тёплыми сапогами и меховой жилеткой. Я достал свитер, который захватил в этот рейс, уже убедившись на своей шкуре, что можно вляпаться в погодную аномалию.

Приземлились глубоко в заполярье. Трещал мороз, а вокруг площадки громоздились сугробы. Снег сверкал пронзительно и колюче, и даже небо казалось льдистым. Глядя на приплясывающую Хильду, я сказал:

— Посиди в машине, сбегаю сам.

— Так будет нечестно. Если бы на другой оси — ещё ладно, но тут, у нас, будем мёрзнуть вместе. Да и тоскливо как-то сидеть одной, без тебя.

Торопливо дошагали до дома, наполовину занесённого снегом, приняли к перевозке пакет. Вернулись в машину, плюхнулись на сиденья. Хильда, чуть отогревшись, взялась за джойстик:

— Сразу на восточную ось — теоретически можно бы попытаться, но будет трудно. Промежуточные стоянки вижу отлично, несколько штук. Но один вариант особенно выделяется. У меня ощущение — там мы можем что-то увидеть или понять насчёт «змеиного мира».

Глава 12

— Найдём подсказки? — озадачился я. — Уверена? Это что за приступ экстрасенсорики? Раньше ты вроде не выдавала таких прогнозов.

— Нет, это не прогноз, не предчувствие даже, а… Ну, в общем, в тамошнем фоне есть какие-то нотки, вызывающие ассоциации с миром «змей», очень-очень слабые и неявные. И да, ты прав — я раньше не улавливала подобные тонкости. Поспособствовал опять-таки наш эмоциональный всплеск…

— Гм, занятно.

— Только, пожалуйста, не надо новых острот на тему того, что ты готов меня стимулировать всякими неприличными способами.

— Фи, герцогиня. От кого вы набрались такой пошлятины?

— Даже предположить не могу.

— Ладно, давай посмотрим, что ты там запеленговала.

— Мир, где есть и техническое, и магическое развитие. Паровые машины плюс электричество, но при этом — извращённые варианты магии разума.

— Какие конкретно?

— Форсированный гипноз или что-то вроде того, но это работает только при индивидуальном воздействии, требует подготовки. То есть, если я правильно понимаю, там нет опасности, что кто-нибудь выскочит вдруг из-за угла и подчинит нашу волю в ту же секунду.

— Уже неплохо. Но эта гипнотизёрская магия напоминает тебе «змеиные» фокусы с отшибленной памятью?

Хильда задумалась на минуту, вслушиваясь в пространство. Качнула головой неуверенно:

— Не так однозначно. Там есть что-то ещё… И я имела в виду не внешнее сходство, а именно подспудные ощущения. Может, они обманчивы, честно предупреждаю, но я бы всё же проверила…

— В каталоге про этот мир — больше ничего интересного?

— Вроде нет. Малопосещаемая и малоизученная промежуточная стоянка. Но в нынешнем рейсе я пеленгую много из этой категории.

— Окей, полетели. Глянем.

Она зафиксировала координаты, и я сдвинул рычаг.

Из «акварели» мы выпрыгнули опять в высоких широтах — примерно в тех же, что и последний адрес в мире у Хильды.

Она переключила радар в режим местной навигации и констатировала:

— Сейчас мы — над их самым северным клочком суши. Остров довольно крупный, но не огромный. Про него информации нет вообще — никто из наших сюда, похоже, не залетал.

— Ну, выбирать не приходится. Перезагрузка нужна, так что сядем здесь.

Приземлились недалеко от города, утопающего в снегу. Дороги, однако, были расчищены, и вообще — жизнь в этих краях текла своим чередом, судя по всему. Жирный дым поднимался из труб над крышами и коптил полярное небо.

— Как ощущения? — спросил я.

— Те неясные нотки здесь чувствуются даже сильнее — хотя по-прежнему непонятно, что они означают… Но непосредственной опасности нет, мне кажется. Можно поехать в город…

Сам я «ноток» не чувствовал — это выходило за рамки моих способностей. И, пожалуй, город действительно не выглядел угрожающе, но я колебался.

— Я понимаю, — сказала Хильда, — что ты волнуешься за меня. Мне очень приятно, честное слово. Но мы ведь с тобой уже убеждались — с разными пакостями можно столкнуться даже в том случае, если просто сидеть на месте.

— Гм, тоже верно.

Заглянув в каталог, я изучил фотоснимки местного транспорта. Стимпанк здесь рулил — в прямом и переносном смысле. Машины были с паровыми котлами и дымовыми трубами, а дизайном напоминали те раритеты, что гоняли по автострадам лет сто назад в моём родном мире.

Взявшись за рукоятку, я запустил трансформацию.

Озадаченно лязгнув, аэрокар начал изменяться. Контуры огрубились, капот раздулся и вспучился, вертикально выдвинулась труба. Пар, правда, не выходил (откуда бы ему взяться), но я надеялся, что это не бросится в глаза сразу.

— Сойдёт для сельской местности, — резюмировал я.

И мы покатили в город.

Автомобили навстречу попадались нечасто, а их водители, видя нас, не выпрыгивали с дикими криками. Это радовало. Сам город выглядел основательно и тяжеловесно — прямоугольные дома в два-три этажа из бурого кирпича с массивными карнизами и небольшими окнами.

Недавно, похоже, была метель, и вдоль тротуаров громоздились сугробы. Но всё-таки здесь царило местное лето — мороз был слабый, если верить термометру. Приблизительно как в начале зимы в Москве.

— Если пойдём на улицу, то надо переодеться, — сказала Хильда, разглядывая прохожих. — То есть тебе-то не обязательно — нормального костюма с пальто у тебя ведь нет, как я поняла…

— Сойду за шофёра. Но, вообще говоря, и тётеньки тут не очень-то фильдеперсовые. Вон, глянь. Не в кринолинах же явно.

— Юбки короткие, это да, но при этом строгие. Не такие, как… Забыла то слово, которое ты использовал…

— Няшные?

— Да, вот именно. Не такие няшные, как на мне.

Она собиралась что-то ещё добавить, но замолчала, прислушиваясь.

— Притормози, пожалуйста, Тимофей. Я тут периодически чувствую непонятные колебания фона — примерно те, что нас и интересуют… Вот этот дом — один из источников, как мне кажется…

Здание, на которое она указала, выглядело непрезентабельно — стены обшарпаны, окна в грязных разводах. У входа в полуподвал виднелась полустёртая вывеска — надпись мы прочесть не могли, рисунок же изображал кольцо с драгоценным камнем, коряво и схематично.

— Если это ювелирный салон, — сказал я, — то мы с тобой — звёзды конного цирка. Может, ломбард или что-то типа того?

— Согласна. Одну минуту.

Выйдя наружу, она открыла багажник и порылась в вещах. Народу на узкой улице не было, и никто на неё не пялился.

Хильда снова села в машину, но не вперёд, а сзади, у меня за спиной. Пока она копошилась там, переодеваясь, из ломбарда выбралась парочка — господинчик за тридцать и тётка примерно того же возраста.

Одеты они были прилично — она в короткой дублёнке, он в щеголеватом пальто. Но если приглядеться к их лицам, то контраст бросался в глаза, доходя почти до гротеска. У мужика физиономия была свежая и румяная, а у тётки — усталая и помятая, почти измождённая.

В общем, странная пара.

Хотя вряд ли стоило ожидать, что в ломбард придут персонажи, у которых в жизни — баланс, идиллия и гармония…

Они свернули за угол на перекрёстке, а Хильда доложила:

— Всё, я готова.

Мы вылезли из аэрокара, и я полюбовался Хильдой. Она всего-то сменила юбку — вместо анимешной надела консервативно-прямую, чёрную, чуть длиннее. Но при этом неуловимо переменилась и манера держаться, так что я вместо няши опять увидел перед собой герцогскую дочку.

— Можешь не говорить, — улыбнулась Хильда, — я поняла, о чём ты подумал.

Я приложил ладонь к дверце, сосредоточился, замыкая флюидный контур и активируя блокировку, чтобы никто не проник в машину без нас. Оставив её на улице, мы спустились в полуподвал.

Помещение было тесное и промозглое. От керосиновой лампы, крепившейся на стене, шёл неяркий свет. Слева располагалась стойка, за которой сидел лысоватый хмырь в замурзанном полушубке. Справа стоял стеллаж, отгороженный от клиентов решёткой с мелкими ячейками-ромбами, сквозь которые не просунул бы руку даже ребёнок.

Я разглядел на полках часы-будильник, чайный сервиз, резную шкатулку, серебряный портсигар, браслет из стекляруса, хрустальную вазу и пишущую машинку. Была ещё какая-то хрень в широком ассортименте, но я переключил внимание на хозяина.

Тот поднялся со стула и, шмыгнув носом, спросил у Хильды:

— Чем могу служить, леди?

По мне он лишь мазнул взглядом, тут же потеряв интерес. Классовое чутьё у него работало на «отлично».

Вежливо кивнув ему, Хильда вслушалась в окружающее пространство. Нахмурилась и, обернувшись ко мне, качнула головой — ничего не чувствую, мол.

У меня возникла догадка, и я сказал хозяину:

— Сюда только что заходила пара. Вы не подскажете, где их можно найти?

Взглянув на меня как на мешок с органическим удобрением, хмырь поморщился и обратился к Хильде:

— Простите, леди, но было бы, возможно, уместнее, если бы ваш акцептор пока подождал снаружи.

Слово, которым он меня припечатал, мне не понравилось, Хильде тоже. Она спросила с морозящей интонацией:

— Вы мне указываете?

— Что вы, ни в коем случае, но…

— Тогда прошу вас ответить на заданный вопрос.

— Да-да, извините. Имён клиентов я тут не спрашиваю, как вы понимаете, но того господина видел уже не раз. Он иногда заходит, сдаёт какую-нибудь фамильную безделушку. И тоже водит с собой акцептора. Прошу понять меня правильно, меня это не касается, но у меня приличное заведение…

— Вижу, — сказала Хильда всё так же холодно. — Но конкретный ответ, по-моему, так и не прозвучал.

— Тот господин, вероятно, мог бы заглянуть в «Куропатку», это трактирчик в двух кварталах отсюда. Пользуется сомнительной репутацией, потому что…

Хмырь быстро взглянул на меня, затем вновь на Хильду — и прикусил язык. Она развернулась, чтобы уйти, но приостановилась. Порылась в сумочке и выложила на стойку серебряную булавку:

— Оцените, пожалуйста.

— Изящная работа, — сказал он, — но нет даже мелкого драгоценного камешка, поэтому много предложить не могу…

— Я не просила об одолжении и не намерена торговаться. Выдайте сумму, которую я могла бы счесть адекватной.

Получив этот квест, хозяин завис на пару секунд, затем отсчитал три мелкие купюры — они выглядели невзрачно, не впечатляли размером, а номинал обозначался одной-единственной цифрой.

Хильда смотрела на хмыря немигающе, и он со вздохом добавил ещё бумажку. Пробурчал недовольно:

— Четыре шиллинга. Себе в убыток практически…

Взяв купюры, она направилась к выходу. Открыв дверь, я пропустил её, вышел следом. На улице признался:

— Когда услышал твой тон, у самого руки зачесались, чтобы отдать тебе ползарплаты.

— Мне стыдно, что пришлось вот так разговаривать. Но очень уж неприятный тип, согласись. И вообще, гнетущая обстановка в этом подвальчике…

— А я вот пытаюсь сообразить, кем меня обозвали. Акцептор — что за фигня? Любовник-простолюдин, скорее всего… Блин, надо и правда костюм купить на такие случаи, чтобы народ не фыркал. И научиться делать благородную морду, потренировать её перед зеркалом под твоим руководством…

— Работа предстоит титаническая, — хмыкнула Хильда. — Может, не надо? Лично меня твоя морда вполне устраивает.

— Это самое главное.

Мы сели в машину. Хильда, снова прислушиваясь к флюиду, сказала:

— Да, похоже, те колебания действительно исходили не от ломбарда, а от его посетителей. Сейчас они от нас дальше, почти не чувствую. А что там была за пара? Я не обратила внимания, пока переодевалась.

— Мужик, по ходу, с любовницей. Отсюда ушли пешком, свернули направо. Сейчас поищем, раз уж такое дело.

Я аккуратно вырулил на поперечную улицу. Та выглядела ещё менее приветливо, без намёка на фешенебельность. Редкие прохожие были одеты просто и без изысков. Я на их фоне не выделялся, по-моему, и было странновато, что хозяин ломбарда так на меня наехал. Чужеродно в этих кварталах смотрелась скорее Хильда.

И почему здесь шлялся тот тип в богатом пальтишке? Поиздержался, промотал состояние? Не хочет светить любовницу в приличном районе? Выясним…

Трактир «Куропатка» мы отыскали без особых проблем.

Во-первых, на вывеске изображалась птица (насколько аутентично — это уже вопрос к орнитологам). Во-вторых, возле входа припарковалось полдесятка автомобилей, причём на удивленье солидных, по местным меркам. А в-третьих, Хильда, как только мы подъехали, встрепенулась и заявила:

— Здесь! Колебаний довольно много, источников — сразу несколько, если не ошибаюсь. Кроме той пары есть и другие.

— Может, у них тут сходка?

Мы притёрлись к бордюру между сугробами, выбрались из машины и вошли в заведение, подгоняемые морозом и любопытством.

Освещение внутри было электрическое, но приглушённое. Царил полумрак; над столиками витал сигаретный дым, и Хильда непроизвольно поморщилась. Клиенты сидели в основном по двое, лишь в дальнем углу расположилась компания из нескольких человек. На нас оглянулись, окинув быстрыми взглядами.

Мы сели за один из свободных столиков. Подошла усталая подавальщица средних лет, спросила у Хильды:

— Что будете заказывать? Есть вино, доставка с материка.

— Спасибо, нам без спиртного. Горячий чай и бисквиты, если найдутся. Сколько всё это стоит у вас?

— Три шиллинга, — ответила подавальщица удивлённо.

— Отлично. Этого нам достаточно.

Я тем временем разглядывал публику. На мгновенье мелькнула мысль, что мы сидим в карикатурной версии ямщицкого кафетерия, где ужинают дуэты. Но что-то с ними было не так, и я ломал голову, продолжая присматриваться.

Недалеко от нас отыскалась и парочка из ломбарда. Тётка сидела ко мне лицом, улыбаясь бледно и слушая своего кавалера.

— Вон они, — сообщил я Хильде вполголоса. — Как считаешь, они точно любовники? Как-то она держится скованно, как бедная родственница… И зачуханная какая-то…

— Понимаю, о чём ты… И за соседним столом почти то же самое, только наоборот…

Посмотрев туда, я мысленно согласился. Там сидела красотка лет тридцати пяти — несколько вульгарная, на мой взгляд, но в самом соку. Роскошнейший бюст едва не вываливался из декольте, по плечам струились густые волосы, а полные губы с кричаще-яркой помадой растягивались в ухмылке. Она курила тонкую сигарету, выпуская дым к потолку, и лениво поглядывала вокруг. А вот её спутник напоминал скорее похмельного алкаша — опухший, с осоловелым взглядом.

Остальные пары были не лучше. За каждым столом — один и тот же контраст. Болезненность и здоровая свежесть, вялость и бодрость, апатия и весёлое оживление. Казалось, всех отбирали здесь по этому принципу…

— Разрешите?

К нашему столику подошёл, улыбаясь, парень чуть старше нас, рафинированный красавец. С ним была девушка — тоже, в общем-то, не уродина, но с помятым лицом, которое покрывал густой слой косметики.

— Да, пожалуйста, — сказала Хильда.

Я пока наблюдал, не вмешиваясь. По здешним понятиям, как я уже понял, мне полагалось сидеть, не вякая. Понятия эти, конечно, были мне абсолютно по барабану, но я решил не спешить, чтобы выяснить подоплёку.

— Я вижу, — сказал красавчик, обращаясь исключительно к Хильде, — вы здесь впервые. Да и вообще, судя по всему, лишь недавно обзавелись акцептором. Искренне поздравляю — вы очень смелая дама, достойная восхищения.

— Почему вы так полагаете? — спросила Хильда нейтрально.

— Не каждый рискнёт так явно пойти наперекор условностям. Акцепторов прячут, как нечто стыдное и похабное. Упомянуть о них в обществе — скандал и афронт. Убогое ханжество! Лицемерие! Если ты в состоянии заплатить за особое удовольствие, недоступное голодранцам, то к чему скрываться и прятаться? Гораздо честнее — выставить напоказ, как делаем мы. Вы со мной согласны?

— У меня нет твёрдого убеждения, — ответила Хильда.

— О, это вполне естественно. Поначалу все мы через это проходим — сомнения, неуверенность. Что поделать, стереотипы слишком сильны и давят на нас. Но это пойдёт через какое-то время, когда вы в полной мере оцените открывшиеся возможности. И если вы позволите, я стану вашим гидом в этом запретном царстве…

Подошла подавальщица, выставила на стол большой заварочный чайник. Я взял его и разлил по чашкам. Горячий пар завивался струйками. Хильда, благодарно кивнув мне, сделала осторожный глоток.

— Это очень мило, — усмехнулся наш собеседник. — Но неужели вы выбрались за светские рамки только ради того, чтобы выпить чаю? Это как-то по-детски, простите за прямоту. Вы сделали первый шаг — так сделайте и второй.

Он высмотрел отошедшую подавальщицу, поманил её пальцем. Она вернулись, и он распорядился:

— Нам с леди — жгучий лёд. Набор на двоих, стандартный.

Хильда открыла рот, чтобы возразить, но он опередил её:

— Разумеется, за мой счёт. Прошу, не отказывайтесь. Сейчас вы, образно говоря, стоите на берегу, но пора нырнуть, чтобы насладиться полнотой ощущений.

Она растерянно глянула на меня, и я кивнул чуть заметно — пока не спорь, мол, посмотрим, что за этим последует.

— Удачно я сегодня зашёл, — добавил красавчик. — Было бы обидно до крайности пропустить такое знакомство. Но оно состоялось, и мы его скрепим должным образом.

Подавальщица выставила на стол металлическую прямоугольную плошку, разделённую на ячейки, которых было шесть штук. В каждой из ячеек поблёскивал кубик льда, причём этот блеск имел разные оттенки. Первую пару кубиков наполняли жёлтые искры, вторую — оранжевые, а третью — красные.

Наш самозваный гид взял аккуратные щипчики, которые прилагались к плошке, и протянул такие же Хильде:

— Прошу. Смелее.

— Я никогда не пробовала подобное.

— Понимаю. Что ж, готов показать, как это работает.

А дальше произошло такое, что я слегка охренел.

Глава 13

— Жгучий лёд удобен, — сказал красавчик. — Он обеспечивает дисперсию удовольствия, если вы простите мне этот наукообразный термин. Эволюция физических наслаждений — это ведь тоже фактор прогресса, как утверждают наши философы. А акцепторы позволяют нам совершить эволюционный скачок.

Он посмотрел на свою спутницу. Та, услышав его слова, оживилась, её глаза заблестели. Она подалась вперёд, глядя на него плотоядно. Он, усмехнувшись, вновь повернулся к Хильде:

— Моему акцептору, как вы можете заметить, уже не терпится. Что ж, не будем заставлять её ждать.

Он щипчиками достал из ячейки жёлтый ледяной кубик и положил его себе на язык. Девица-акцептор, следя за ним, подалась вперёд.

Красавчик откинулся на спинку деревянного стула, прикрыл глаза. Его дыхание чуть замедлилось, стало глубже. Казалось, он задремал и видит теперь какой-то приятный сон. На его губах играла улыбка.

Вокруг стола заколыхался флюид. Наверное, про подобные колебания и говорила Хильда. Сейчас они проявились настолько чётко, что их ощутил и я. Но в них не было ни свежести моря, ни степных ароматов, знакомых мне по нашим путешествиям. Вместо этого я почувствовал запах гнили.

Взгляд у девицы, сопровождавшей красавчика, затуманился и потерял осмысленность. Она рассмеялась хрипло. Черты лица исказились странно и неестественно, как будто она лишилась способности контролировать мимику.

Сам же он, снова открыв глаза, лениво прокомментировал:

— И я, и мой акцептор испытываем сейчас удовольствие, но разного рода. Мне достаётся лёгкая эйфория и ясность мысли, ей — грубая шелуха. Похмелье, разумеется, тоже придётся на её долю, это издержки её контракта. Если бы я не имел акцептора, все её ощущения от жгучего льда остались бы у меня, включая мерзость от побочных эффектов. Но, повторюсь, дисперсия дарит мне эволюционное преимущество.

Девица мерно раскачивалась на стуле, таращась перед собой. Из уголка рта, оскаленного в улыбке, стекала струйка слюны.

— То есть, — проговорила Хильда, испуганно косясь на девицу, — вы проецируете на акцептора часть своих ощущений, самую грубую и опасную?

— Разумеется. Иначе зачем возиться?

Я вспомнил книжку про Дориана Грея и снова глянул по сторонам. Британца-писателя в этом мире никто, конечно, не знал, додумались сами — и пошли ещё дальше, используя свою магию.

Теперь мне было понятно, откуда взялся такой контраст между посетителями. С портретами здесь заморачиваться не стали, а тупо взяли людей…

— Как вы понимаете, — добавил красавчик, — жёлтый лёд — самый безобидный. Оранжевый и красный повысят уровень интенсивности.

— Чудовищное изобретение! — воскликнула Хильда.

Он иронически вздёрнул бровь:

— Полагаете? Тогда позвольте спросить — какими мотивами руководствовались вы сами, заключая контракт с акцептором?

— Вы ошиблись, у нас всё совсем не так…

— Оставьте самообман. И давайте вместе разрушим тот барьер лицемерия, который по-прежнему вам мешает. Для этого пройдём в изолированную кабинку, они здесь предоставляются. Там сподручнее пробовать оранжевый лёд и красный…

— Вы просто сумасшедший если считаете, что я соглашусь на это. Мы не нуждаемся в вашем обществе и уходим…

Бросив на стол купюры, полученные в ломбарде, Хильда поспешно встала, но он схватил её за руку:

— Не так быстро, красавица. Я не принимаю отказов.

— Слышь, говорливый, — сказал я, — лапы от неё убери.

Если бы с ним заговорил стул, красавчик удивился бы меньше. Он уставился на меня недоверчиво, затем посмотрел на Хильду:

— Почему ваш акцептор подаёт голос без разрешения?

Он сидел напротив меня, продолжая держать Хильду за запястье. Услышав его вопрос, она растерялась. Я же поднялся, обогнул стол и двинулся к оппоненту. Он переменился в лице и тоже вскочил.

Из-за пазухи он выдернул продолговатый предмет — размером с фломастер, но сделанный из металла. Наконечник этой фигни неприятно взблеснул багрянцем. Флюид донёс кисловато-едкий, тошнотный запах.

Мой оппонент попытался ткнуть меня «фломастером» в рёбра. Это, похоже, был магический шокер для усмирения забуревших акцепторов. Но красавчик не был спортсменом — его движение получилось неловким и суетливым. Я перехватил его руку и резко вывернул.

Он выронил «фломастер» и вскрикнул. На нас уставилась вся тусовка — кто-то с испугом, но большинство с жадным любопытством. А из дальнего угла помещения ко мне уже ринулся вышибала — бугай с дубинкой.

Новый противник явно не собирался устраивать долгие церемонии — на бегу уже отводил для удара руку. Восприятие у меня обострилось, я чётко видел, куда он собирается бить. Ещё секунда-другая — и его дубинка впечаталась бы мне в область левой ключицы.

Я быстро шагнул навстречу и, вспомнив свои недолгие боксёрские тренировки, врезал ему под дых. На встречном движении удар получился смачным. Судорожно всхлипнув, вышибала сложился вдвое. Его повело чуть в сторону, он наткнулся на сидящую там брюнетку. Та завизжала. Ей в унисон завопила другая дама. Публика вскакивала, кто-то взревел:

— Полиция!

Я схватил Хильду за руку и потянул к двери. Рожа у меня была, видимо, свирепая — посетители шарахались в стороны. На пороге я обернулся. На помощь вышибале, который словил нокдаун, бросились ещё двое, тоже с дубинками.

Таща на буксире Хильду, я выскочил на улицу и подбежал к машине. Распахнул дверцу, втолкнул напарницу внутрь. Оббежал вокруг и, запрыгнув на водительское сиденье, заблокировал двери через флюид.

Секунду спустя рядом появился преследователь, один из громил. Он дёрнул водительскую дверь на себя, та не поддалась. Попытавшись снова, он наклонился, стукнул в стекло и рявкнул:

— Вылазь!

Ответ я показал ему жестом — шмякнул левой ладонью по внутреннему сгибу правого локтя. Жест, очевидно, был интуитивно понятен. Громила слетел с катушек и саданул дубинкой в стекло. Но оно бы выдержало и пулю, как мы уже убеждались.

— Бывай, чувак, — сказал я ему.

И дал по газам.

От злости он залепил своей колотушкой ещё разок, уже по багажнику, когда тот с ним поравнялся. Эффект был прежний. В зеркало я увидел, как вышибала в сердцах притопнул. Мой «синхронист» транслировал череду соответствующих речевых оборотов.

Я свернул за угол. Полицейских мигалок рядом не наблюдалось — местные правоохранители если и прибывали, то отнюдь не с киношной скоростью. Мы без проблем вырвались за город, и я поднял аэрокар в воздух.

Мы легли в дрейф.

— Ну, как ты, снежинка? Сильно испугалась?

— Угу…

— Неожиданно завертелось, блин. Даже бисквиты попробовать не успели.

— Я просто не понимаю, как вся эта дикость возможна… Причём акцепторы эти, насколько можно судить, добровольно подписывают контракты… Не от хорошей жизни наверняка, но всё-таки…

Некоторое время мы просидели молча, затем она проговорила тихо:

— Спасибо, что не побил того, который ко мне полез… Нет, мне его не жалко, но любые драки вызывают у меня отвращение…

— Ну, я тоже не фанат мордобоя. В выпускном классе записался на бокс, походил и бросил. Совершенно не доставляет радости бить кому-то в табло… И сейчас бы тоже тихо ушли, если бы те амбалы не набежали с дубинками…

— Подожди, пожалуйста, минуту… Сейчас немного в себя приду и запеленгую…

— Не торопись.

— Мы ведь перезагрузиться успели?

— Да, всё нормально.

Хильда взялась за джойстик и со второй попытки поймала пеленг. Точка прибытия засветилась на северо-восточной оси. Мы прыгнули в «акварель».

Пейзаж размазался белыми полосами. И хотя мы уже покинули промежуточный мир, его давящая атмосфера всё ещё сохранялась. Хильда нахохлилась, закутавшись в мех, и мы высматривали за окнами проблески сменяющейся реальности.

Наконец в морозное царство вклинилась зелень, припорошённая пылью. Солнечный свет стал тёплым и сочным. Хильда нетерпеливо поёрзала, и вскоре под нами открылась летняя прерия.

— Наконец-то, — сказала Хильда, выдохнув с облегчением. — Давай сядем где-нибудь на несколько минут — отогреемся и вообще…

Машину я посадил на плоском пригорке. Мы запихнули в багажник тёплые вещи, и Хильда снова переоделась на московский манер. Мы с ней уселись на сухом склоне, и я притиснул её к себе. Опять повисло молчание — но уже не гнетущее, а расслабленное. Просто сидели, наслаждаясь вечерним зноем.

— Полегчало? — спросил я.

— Да, уже лучше. Как будто вынырнула из ночного кошмара. Мы туда заглянули, чтобы найти подсказки насчёт «змеиного» мира, но сейчас неохота об этом думать. Давай попозже обсудим. У тебя ведь, наверное, появились идеи?

— Ну, есть очевидные параллели — и этот «жгучий лёд», и минерал в «змеиных» горах дурманят башку. Но дело не столько в этом, сколько… Короче, когда созреешь, чтобы послушать, попробую объяснить. А пока сам прикину…

— Полетели работать?

— Ты самая занудная няша в ямском приказе.

— Зато и самая няшная зануда, прошу заметить.

Доставок было немного. Мы с ними покончили, пока закат догорал, а вечер сменялся ночью. Приземлились на базе, полюбовались на водопад и запрокинули головы, глядя в небо, заполненное крупными звёздами.

— Даже не верится, что к ним тоже можно летать, — негромко сказала Хильда. — Ну, для меня-то это совсем абстракция, но в твоём родном мире об этом уже задумываются всерьёз, как я поняла.

— У нас есть международный проект для этого, очень крупный. Группы из разных стран работают вместе, чтобы усовершенствовать штрихпунктир. Ну, вывести его на межзвёздный уровень. Теоретически вроде есть наработки, но на практике — пока глухо. Слышал прогнозы — лет пятьдесят ещё ждать придётся, если не сто. Интересно, как с этим справились в мире, который со «змеиным» в одном флаконе…

Кафетерий на базе был открыт допоздна, и мы спокойно поужинали. Отправились в номер, переступили порог.

Она повернулась ко мне, трогательно-хрупкая и манящая. Наклонившись к ней, я прикоснулся губами к её оголённому плечику, к тонкой изящной шее. Хильда замирала от удовольствия, но всё же проговорила:

— Давай не сразу… Мне трудно перестроиться, ты же знаешь…

— Вот и устроим перестройку в процессе…

— Ну, не смущай меня… И вообще-то ты обещал сначала свиданье…

— Вообще-то слово «сначала» я не употреблял…

— Вообще-то оно подразумевалось… Будь снисходителен к чопорной герцогине…

— Злая ты. Я же лопну от нетерпенья.

— Вот и проверим твою могучую силу воли и железную выдержку.

— Сейчас побьюсь головой о спинку кровати.

— Не порть мне мебель.

— Да что ж за день сегодня такой…

— А если серьёзно, то спасибо тебе. Для меня это действительно важно.

Я пошёл в душ, причём воду сделал похолоднее. Плюхнулся на кровать в своей комнате и взял книжку, чтобы отвлечься. Думал, что долго проваляюсь без сна, но глаза закрылись через минуту.

«Змеи» мне не приснились.

Позавтракав, мы вышли на парковку. Аэрокаров там поубавилось по сравнению с вечером — некоторые отчалили спозаранку. Очередной дуэт как раз садился в машину — блондин с севера, земляк Хильды, и «средиземноморка». Молчаливый гигант и миниатюрная болтушка-сорока. Она трещала без умолка, он пару раз кивнул флегматично, не произнеся ни слова.

— Идеальная пара, — сказала Хильда с улыбкой.

— У парня выдержка — сотка. И не сбежишь ведь, пока в полёте.

Мы тоже сели в машину и взлетели над прерией.

— Ну что, — спросил я, щурясь на утреннее солнце, — сиганём сразу на восток, без промежуточных остановок?

— Пожалуй, нет, — сказала она, повозившись с джойстиком. — Восток с ходу не пеленгуется. Может, из-за того, что я подсознательно туда не стремлюсь. Там слишком зябко и строго, а мне хочется лета. Но я могу ещё попытаться.

— А промежуточные?

— На выбор.

Мы полистали справочник, сопоставили варианты. Среди них был уже знакомый нам киберпанк, но Хильде не хотелось туда соваться. Ещё один мир отвергли из-за магической фауны, которая там кишела. Третий не подошёл из-за слишком малого количества суши — там был сплошной океан с редкими атоллами, и я опасался, что мы просто не долетим до твёрдой земли, если попадём во флюидную турбулентность.

Остался единственный вариант.

— Нравится не больше, чем остальные, — призналась Хильда. — Но тут хотя бы опасной магии нет.

— Давай.

Мы прыгнули в «акварель». Предстояло двадцать минут полёта.

— Рассказывай, — попросила Хильда. — Что там с подсказками насчёт «змей»?

— Ты чувствовала запах через флюид, когда тот чувак глотал «жгучий лёд»?

— Да, запах неприятный, как будто гнилостный.

— До меня не сразу дошло, откуда он мне знаком, но потом я сообразил. Помнишь, я рассказывал, как мы с Арриго чуть не подрались в одной пивнушке?

— Ну да. А при чём тут он?

— Арриго-то ни при чём. Важно то, что было незадолго до этого. Мы сидели там вшестером — я, Джино и Ферро плюс Кайла и две девчонки с южной оси, Ассанта с Сильваной. Мы вдруг учуяли запах гнили — не тот же самый, что от «жгучего льда», но, в принципе, похожий. Появились негативные ощущения. Собственно, как раз из-за них тогда чуть не дошло до драки.

— Ох, ничего себе, — поёжилась Хильда. — Что это может значить? Там ведь не могло быть людей из мира с акцепторами…

— Их не было, но магия сходная. Может, что-то такое изобрели и в других мирах.

— Но не в осевых же! И не на хабе! Такая мерзость там просто не прижилась бы. А из диких миров на хаб никто войдёт, это невозможно…

— В том-то и парадокс. И вот что меня особенно беспокоит — гниль ощущалась исключительно за нашим столом. Соседи её не чувствовали.

Хильда взглянула с неприкрытым испугом:

— Хочешь сказать, что…

— Не утверждаю. Наоборот — хочу, чтобы всё это оказалось чушью. Или случайностью, совпадением. Но сама посуди — мы с тобой уже обсуждали версию, что «змеюки» каким-то образом забросили шпиона на хаб, обойдя природный барьер. И было предположение, что шпион этот — среди наших сокурсников.

— Получается, что… Боюсь даже вслух произнести…

— Получается, что человек с гнилой магией — один из шестерых, сидевших тогда за столиком. Это, вероятно, и есть «змеиный» засланец.

— Прости, Тимофей, но я не могу себе такое представить.

— Знаю, снежинка. Зря я тебя этим загрузил.

Мы долго молчали. Хильда обхватила себя руками, глядя перед собой.

— Ты правильно сделал, что рассказал, — произнесла она наконец. — А если бы утаил от меня такое, то я на тебя очень рассердилась бы. Мы же вместе, разве не так?

— Естественно.

— Тогда продолжай. Говори всё прямо.

— Итак, у нас шесть подозреваемых, включая меня…

— Пожалуйста, не шути так.

— Это не совсем шутка. Мы знаем, что бывают «сомнамбулы» с ложной памятью…

Хильда выставила ладонь предостерегающе:

— Замолчи. Ещё раз напоминаю — мы с тобой в связке на уровне эмоций и чувств. Если даже допустить на секунду, что я — совсем уж тупая клуша, которая не распознала в тебе подменыша, не учуяла ту самую гниль… Это полный бред, однако допустим чисто абстрактно. Но тебя ведь проверяла и Вилма, ты ей добровольно открылся. А вот она уже не могла ошибиться, она маг разума…

— Вообще да. Значит, даже теоретически меня вычеркнем. Ну, хоть это радует… Остаются пять человек. Два парня и три девчонки. Кто-то из них нарисовал портрет на твоей двери, а потом подложил тебе ядовитый кристалл. Зачем это было сделано, мы, правда, не знаем. Мотивы змееглазых для нас пока что — загадка…

Ещё некоторое время мы над этим раздумывали. Затем Хильда сказала:

— Что ж, давай проговорим это до конца, раз уж начали. Допустим гипотетически, что кто-то из пятерых — шпион. Но кто именно это может быть? Это ведь невозможно вычислить. Или у тебя есть конкретные подозрения?

— К сожалению, да, — сказал я. — Подозрения есть.

Глава 14

— Ссора в пивной на хабе, — объяснил я, — началась с того, что Джино неадекватно себя повёл. Докопался вдруг до соседей, чуть не кинулся в драку на пустом месте. И вот одновременно с этим мы учуяли гниль. Где тут причина, где следствие — без понятия. Но это не единственный эпизод. Джино вообще стал какой-то дёрганый. Прицепился ко мне на днях, заявил, что я, мол, зазнался и обнаглел. А на вечеринке после нашего рейса сидел с кислой физиономией, ни с кем не общался…

— Но это ведь совершенно не доказательство! Может, он просто был в дурном настроении в эти дни. Проблемы в семье какие-нибудь…

— Так я разве спорю? Скорей всего, просто так совпало. Если бы не вся эта хрень со «змеями», я бы уже забыл. Но после того, как тебе подсунули тот кристалл, я начал прикидывать, кто это мог сделать. И ещё тогда подумал про Джино, но не стал тебе говорить. А сейчас вот вспомнил волей-неволей. По отдельности каждый случай — вроде бы мелочь, но вот все вместе… Честное слово, мне это тоже совсем не в кайф. Но я вынужден задумываться…

И вновь повисло молчание.

— Ты собираешься рассказать начальству? — тихо спросила Хильда.

— Пока не знаю. Вообще-то, конечно, надо, но сама понимаешь — на нас с тобой и так уже косо смотрят, вчера чуть с рейса не сняли. На той неделе шеф южной базы мне посоветовал слегка поумерить пыл. Даже Варгас считает, что мы слишком фантазируем, хотя сам же просил меня делиться сомнениями… Короче, я опасаюсь, что нас просто отстранят, если заикнёмся, что ищем в кампусе шпиона «змеюк». Не допустят больше к полётам, и мы эту «змеиную» тайну так и не разгадаем. А кроме нас с тобой никто этим не займётся. Ну, то есть комиссия-то работает, но подвоха не видит…

— Может, мне поговорить с леди Гленной? Она ко мне относится очень доброжелательно и даже предлагала, если ты помнить, прогуляться по магазинам. На хабе послезавтра суббота, у леди лекция утром, а потом я могу её пригласить.

— Уверена? Ты же сама считаешь, что я ошибся.

— Если ошибся, то мы с тобой это выясним вместе. По-другому никак.

Мы выскочили из «акварели» и оказались над окраиной города.

Это напоминало пародию на спальный микрорайон в Москве, уродливую и злую. Тоже панельные новостройки — но обезличенные донельзя и чудовищно длинные, составленные из серых прямоугольных призм, которые походили друг на друга, как близнецы. Нескончаемыми рядами тянулись окна, балконов не было. Ни единого дерева во дворах — только чахлые клумбы и асфальтовые дорожки.

Сам микрорайон был квадратный, к нему примыкал ещё один, возведённый по той же схеме. Между ними раскинулся обширный пустырь с засохшими следами колёс и пыльными сорняками. Не отличался разнообразием и ландшафт за городом — продолжение пустыря, по сути, только бурьян чуть гуще.

Мы сели за городской чертой, километрах в двух от неё, чтобы нас никто не заметил. Я сосредоточился, запуская перезагрузку, но Хильда сказала:

— Стой, погоди. Здесь рядом какая-то аномалия — не очень активная и почти неподвижная, но лучше всё же отъехать. Сверху не чувствовалась, только по-над землёй, поэтому я не сразу сообразила.

— Ладно, а куда ехать?

— В сторону города.

Я преобразовал машину по местной моде. Получилось некое подобие джипа с высоким клиренсом. Для передвижения по плоскому пустырю вариант вполне подходил, а большего нам не требовалось.

Мы снова приблизились к жилому массиву, теперь уже по земле. Хильда прислушивалась к флюиду. Когда до ближайшего панельного дома осталось две сотни метров, она сказала:

— Всё, можешь тормозить. Аномалию больше не ощущаю.

Перезагрузка включилась штатно и обещала не отнять много времени. Мы вышли из машины и несколько минут бродили вокруг неё, озираясь. Пейзаж был однообразен до тошноты, а небо над ним затягивали такое же однообразные тучи.

— Ни за что не поселилась бы в таком месте, — сказала Хильда. — Почему нельзя было хоть как-то разнообразить?

— Так дешевле, по ходу дела.

— Не хочется здесь задерживаться. Я не тороплю тебя, просто ною в пространство.

— Всё нормально, снежинка. Сейчас взлетим.

Уже открывая дверцы, чтобы залезть в машину, мы услышали новый звук.

Это был рёв толпы, пока ещё отдалённый. Или, точнее, скандирование — короткие ритмичные фразы, которые в унисон выкрикивались сотнями глоток. Звук доносился из-за домов, но саму толпу мы пока не видели.

— Не пугайся, — сказал я, — вряд ли это за нами. Но даже если и так, успеем свалить.

Мы сели в аэрокар, я взялся за штурвал, однако взлетать пока не спешил. И через считанные секунды мы увидели тех, кто здесь расшумелся.

На пустырь, разделявший два соседних района, вышла организованная компактная группа, человек сто. Все были одеты в футболки — ядовито-синие, с белыми полосами. Крепкие парни чуть младше нас, как мне показалось издали. Несколько человек размахивали флагами таких же цветов.

Группа направлялась не к нам, а к другому микрорайону, через пустырь. Их крики стали отчётливее:

— Кубок скоро будет птичьим! Мы не выпустим добычу!

На флаге у них и впрямь изображалась хищная птица с загнутым клювом. Хильда спросила с недоумением:

— Что это значит? Кто они?

— Футбольные фанаты, насколько я понимаю.

Из смежного района навстречу им выдвинулась ещё одна группа. Её участники были в чёрных футболках с тёмно-красными вставками. С их флага таращилась неведомая зверюга с клыками. Они скандировали:

— Кубок ждёт! Мы на охоте! Всех порвём, кто будет против!

Завидев друг друга, фанаты несколько сбились с ритма. Клубные лозунги сменились разноголосыми матюгами. Но обе группировки двигались прежним курсом, сближаясь. Встреча на пустыре была явно не случайной.

Чем больше сокращалась дистанция между нами, тем быстрее они шагали. Мат становился злее. Не вытерпев, они перешли на бег. Ряды утратили стройность, и две толпы столкнулись лоб в лоб.

Подробностей я не видел, но, кажется, у них были дубинки и велосипедные цепи. Это была не драка, а форменное побоище, кошмарное месиво. Удары, ругань и вопли боли слились в дичайший гвалт.

Хильда вскрикнула со мной рядом, закрыла лицо руками. Я вцепился в штурвал и поднял машину над пустырём, разворачиваясь к востоку. Фанаты остались где-то внизу, а их крики больше не доносились до нас.

Аэрокар лёг в дрейф, постепенно отдаляясь от города.

— Их уже не видно, — сказал я мягко.

Хильда отняла от лица ладони. Слёзы текли по её щекам, и она смотрела перед собой, ничего не воспринимая. Я потянулся к ней, погладил по плечу:

— Тише-тише.

— Это же… Тимофей, я просто не знаю…

Она опять разрыдалась. Мне приходилось держать штурвал, и я не мог даже обнять её толком. А вновь садиться я не хотел — опасался, что это может напугать Хильду ещё сильнее, даже если сядем в безлюдном месте.

Спустя минуту, вытерев слёзы, она проговорила:

— Сейчас всё сделаю… Подальше отсюда…

Взявшись за джойстик, она застыла и вслушалась. Лицо её в этот миг показалось мне почти незнакомым — черты стали резче, жёстче, на лбу залегла морщина. А на радаре вспыхнула точка.

Рычаг вперёд.

Пейзаж за окном размазался.

— Время в прыжке — четыре минуты, — сказала она деревянным голосом.

— Отлично. Это рекорд, по-моему.

Она не ответила. Откинулась на сиденье и вновь уставилась прямо перед собой. Я мысленно выругался, но не стал её трогать. Время тянулось медленно. Стрелка на циферблате моих часов будто залипала, цепляясь за все деления.

Наконец мы вышли из «акварели».

Это была восточная ось, столица в туманной дымке. Небоскрёбы блестели мокрым стеклом, внизу перемигивались красные стоп-сигналы.

Я посадил машину на крышу здания, которым владел Межконтинентальный транспортный трест. Диспетчеру пока не докладывал. Быстро вылез наружу, открыл багажник, накинул куртку и взял меховую жилетку Хильды. Обошёл машину:

— Пойдём, снежинка. И вот, надень, а то здесь прохладно.

Закутав Хильду, я повёл её к лифту. Кофр с документами тоже взял. Мы вышли на этаже, где обитало начальство. Я усадил её на диванчик в холле и попросил:

— Подожди минуту, окей? Сдам посылку и сразу к тебе вернусь. Не убегай никуда, а то сделаю тебе выговор.

Она выдавила улыбку:

— Хорошо, Тимофей. Как скажешь.

Я быстро сходил к начальнику департамента и оформил там передачу груза. Как и в тот раз, лорд Маллан попросил не улетать сразу. Пообещав наведаться в офис ближе к обеду, я поторопился обратно в холл.

Хильда была на месте. Поуспокоилась, но смотрела грустно. Сказала мне:

— Теперь ты подожди, пожалуйста. Умоюсь.

Вернулась она минут через десять, чуть посвежевшая. Мы спустились в кафе, где в прошлый визит общались с матерью Кайлы, сели на диванчик в углу. Я заставил Хильду выпить большую чашку обжигающего крепкого кофе с сахаром, себе взял такую же.

Мы отставили чашки, откинулись на мягкую спинку. Мерцал электрический заменитель камина, слышались тихие разговоры. На нас никто не смотрел. Хильда придвинулась ко мне ближе, прижалась, и я обнял её.

— Моя няша ко мне вернулась?

— Более или менее. Извини за истерику.

— А вот фиг. После рейса сразу же подам жалобу и потребую выдать другого штурмана. Суровую тётку с нервами из металла.

— Ага, попробуй. Ты в конторе и так уже всех достал своими фантазиями. Как только заикнёшься, получишь пинок под зад.

— Твой словарный запас растёт, одобряю.

— Умными словами с тобой ведь не пообщаешься — не поймёшь ничего. Приходится соответствовать. Цени, Тимофей. А на металлических тёток даже и не рассчитывай. Летать будешь только с няшей.

Мы помолчали, затем она сказала:

— Эмоции слегка схлынули, и я задумалась вот о чём. Этот город, откуда мы только что прилетели, выглядит внешне, в архитектурном смысле… Даже не знаю, как сформулировать… Ну, он как отражение твоего юго-восточного берега в кривом зеркале. Понимаешь? Только не обижайся, я объясню…

— Не надо, я тебя понял. Тоже об этом думал.

— Но у вас ведь люди, болеющие за разных спортсменов, не избивают друг друга палками. А у них…

— Вопрос сложный. Это к историкам, к социологам всяким — а я в гуманитарных науках не слишком шарю, как ты заметила… А вообще, у нас где-то до позапрошлого века тоже все грызлись — и внутри страны, и между государствами тоже. Но потом стало кое-как выправляться. Как будто, знаешь, брели сквозь заросли, пока не наткнулись на ровную тропинку. Может, везенье просто…

После короткой паузы я добавил:

— Хотя не сразу наладилось, ясен пень. Но к началу прошлого века пошла вменяемая движуха. Политических и финансовых царей-королей подвинули, придержали. Запустили реформы, причём сразу в разных странах… Смахивает на сказку, согласен, но получилось ведь. Повезло, говорю же…

— А по-моему, вполне естественный ход событий. Было бы странно, если бы ваше общество так и не нашло ровную тропинку.

— Ну, так-то да…

Поднявшись на крышу, мы сели в аэрокар.

Началась рутина — полёты над континентом, сдача-приёмка грузов. Воспоминания о той хрени, что мы видели на промежуточных остановках, отодвигались на второй план, и это меня устраивало. А наблюдать за Хильдой, которая приходила в норму, было приятно.

Наведались снова в трест, забрали посылку у лорда Маллана и взлетели над городом. Я посмотрел на Хильду:

— Товарищ штурман, хочу домой. Напрямую, без промежуточных.

— Я тоже очень-очень хочу. Ты даже не представляешь, насколько.

Точка на радаре зажглась исправно, юго-восток был в пределах доступа.

И мы прыгнули.

Глядя на «акварель», я вспомнил стриптиз, увиденный в конце прошлого рейса, и ухмыльнулся. Хильда тоже хихикнула, догадавшись, о чём я думаю.

— Рада, что впечатление оказалось незабываемым.

— Да уж, ты постаралась.

Мы вышли из прыжка в Подмосковье. Я посадил машину на асфальтовую дорогу и вырулил на Ярославское шоссе. Мы были уже в формате кабриолета, июльское солнце грело вовсю, и Хильда от удовольствия жмурилась, словно кошка.

Московские новостройки замаячили впереди, раздвинулись в стороны, и мы окунулись в уличный гам. Сдали груз в НИИ, после чего спокойно покатили на базу. Могли бы и долететь, но мне хотелось проехаться, чтобы Хильда посмотрела на город, а местный люд посмотрел на Хильду.

Машину, как и положено, мы сдали в гараж. Техник-москвич спросил:

— Ну что, опять тачка в хлам?

— Не преувеличивай, — сказал я. — В тот раз только передок был помят и стёкла побиты. А в этот — вообще всё чинно и благородно. Ну, разве что в боковое стекло один долбоклюй засадил дубинкой. Плюс разок по багажнику.

— Где вы таких психов находите?

— Места надо знать.

Мне позвонила Ксения, секретарша начальника, и попросила зайти.

— Вас опять на хаб вызывают, — сообщила она. — Какие-то дополнительные вопросы насчёт вашего рейса.

— Кто б сомневался, — пробурчал я.

Мы с Хильдой пообедали и уселись в межосевое такси.

С Ленинградки выехали на мост, а оттуда — на остров. «Ротонда» высилась всё так же внушительно, звенели трамваи. Таксист довёз нас до башни.

Глава ямского приказа смерил нас долгим взглядом, когда мы зашли к нему в кабинет. Поинтересовался устало:

— И что прикажете с вами делать?

— Премировать? — подсказал я с энтузиазмом.

— А может, проще уволить? От вас нервотрёпки больше, чем от всех остальных экипажей сразу. По крайней мере, в последние две недели.

— Зато стараемся.

— Старайтесь поменьше. Ваш последний отчёт вогнал в ступор наших ведущих специалистов. Поскольку маг разума признала вас адекватными, к вашему рассказу мы отнеслись серьёзно. Несколько экипажей-разведчиков попытались повторить ваш маршрут, чтобы попасть в тот мир, где летают к звёздам.

— И что в итоге? — спросил я.

— Итоги — так себе. По этим координатам все залетают в мир, которым управляет синклит. Раз за разом одно и то же. Это возвращает нас к версии, что с вашим отчётом не всё в порядке. Требуется перепроверка.

Он побарабанил пальцами по столу и хмуро продолжил:

— Мне это крайне не нравится, но не вижу другого выхода. Хильда, прошу вас сейчас зайти в кабинет номер двадцать семь. Тимофей, а вас — в кабинет номер двадцать восемь. С вами поработают порознь, чтобы затем сравнить результаты. Возможно, версия с ложной памятью всё-таки подтвердится, хоть и выглядит экзотически. Поэтому проверка на этот раз будет глубже — через гипноз, с опорой на визуальный материал. Вы можете отказаться, естественно. Но тогда нам придётся расторгнуть с вами контракт.

— Мы не отказываемся, — твёрдо сказала Хильда. — И совершенно согласны с вашим решением. Пусть нас проверят тщательно.

— Благодарю, коллеги. Тогда идите, вас уже ждут. А после сеанса — снова ко мне.

Мы вышли в коридор и уставились друг на друга.

— Что за допрос с гипнозом? — спросил я.

— Допрашивать нас не будут. Во-первых, если работают маги разума, то принцип добровольности сохраняется при любых обстоятельствах. У нас же не дикий мир. Во-вторых, ты слышал — от нас хотят получить картинки, а не слова. Помогать будут рисовальщики, скорее всего.

— Ладно, поглядим. Отказываться, конечно, нельзя, ты правильно всё сказала, но, блин, гипнотизёры меня чё-то напрягают…

Хильда неожиданно улыбнулась:

— Я-то хоть в рейсе постоянно пугаюсь, а ты — на хабе. Трусишка.

— Стыдно, но факт.

И мы разошлись по названным кабинетам.

Меня ждала элегантная дама под пятьдесят, брюнетка с южной оси. Присутствовала также девчонка моего возраста, щупленькая шатенка — она сидела в углу и, кажется, волновалась. У неё на коленях лежал планшет для динамической отрисовки.

Старшая дама сказала мне:

— Погружу твой разум в гипноз, задам несколько вопросов. Ты обрисуешь словами мир, где вы побывали. Это позволит открыть туда информационный канал, и моя помощница сможет уловить отсвет. Или не сможет, если воспоминания ложные. Ни о каких интимных или посторонних вещах спрашивать не буду. Даёшь согласие?

— Да.

— Доверяешь мне как специалисту?

— Контора вроде серьёзная. Так что да, доверяю.

Она слегка усмехнулась:

— Благодарю. И помни, моя задача — помочь, а не уличить тебя в чём-то.

— Ясно.

— Тогда приступим.

Я сел на стул — спиной к рисовальщице. Дама-гипнотизёр нацепила себе на палец нечто вроде напёрстка из серебра и прикоснулась к моему лбу, чуть выше переносицы. Флюид встрепенулся, и показалось, что мне в лицо ударил горячий ветер из далёкой саванны.

Глава 15

Придя в себя, я несколько секунд не мог вспомнить, где нахожусь, и щурился на солнечный свет, который лился в окно.

— Всё хорошо, Тимофей. Дезориентация пройдёт быстро.

Наконец я сообразил — меня только что вывели из гипноза, сеанс закончен. Старшая дама протягивала мне высокий стакан с зеленоватой жидкостью:

— Выпей. Для восстановления тонуса.

Я влил в себя содержимое. Вкус был кислый, щекочущий. В голове слегка прояснилось, и я спросил:

— Ну, как результаты?

— Несколько озадачивают. Фальшивой памяти нет, и канал открылся. Но отсвет из того мира — чрезвычайно скудный, как сквозь туман. Пришлось поднапрячься.

Я оглянулся на рисовальщицу, но той уже не было в кабинете.

— Отправила её отдыхать, — пояснила гипнотизёрша. — За эти десять минут она совершенно вымоталась, но выполнила работу. Вот, посмотри.

На нескольких альбомных листах были фрагменты динамической отрисовки — станция орбитального лифта, ранчо, парковка у супермаркета. Особенно колоритно вышел мужик с моноклем а-ля змеиный глаз — кадр из архивного фильма, который нам показали в библиотеке.

— Гм, — сказал я, — получается, мы сейчас целенаправленно заглянули в тот мир? Дистанционно выловили чёткую информацию. То есть это вполне возможно и практикуется в осевых мирах. Почему же мне говорили, что так у нас не умеют? И почему у нас нет большой антенны для этого, как у «змей»?

— Это принципиально разные вещи. Чтобы создать стабильный информационный канал куда-нибудь, нужен человек, который там уже побывал. Мы как бы идём по его следам. Именно это мы сейчас и проделали. С антенной же всё иначе. Синклит наугад просеивает флюидное поле и получает чёткие данные — вот что нас удивляет. Мы о таком задумывались теоретически, но не умеем делать на практике.

«Или, — подумал я, — змееглазые тупо брешут, а та хреновина — вообще не антенна». Но вслух говорить не стал.

Попрощавшись с дамой, я вышел в коридор и присел на подоконник в торце. Опять у меня засвербело чувство, что я услышал нечто существенное, но с ходу не удавалось вычленить суть.

Появилась Хильда — задумчивая, но вроде не мрачная. Я пошёл ей навстречу:

— Ну, как дела?

— Картинки получились. Ура, мы не сумасшедшие, Тимофей. Тот мир существует.

— Ура, согласен…

Уставившись на неё, я прервался на полуслове. Она спросила:

— Чего ты?

— Выловил мысль, ты мне помогла.

— А ну-ка, делись.

— Ты мне недавно рассказывала про штурманские тонкости. Если залетаем в какой-нибудь мир повторно, то точка входа — одна и та же. Ты это сравнивала с тропинкой, которую протоптали.

— Ну да. И что?

— И с информацией — похожая штука, мне сейчас объяснили. Чёткий и стабильный канал возможен, если идти по чьим-то следам. Мне это кажется важным, давай запомним на будущее. Может, это тоже подсказка.

— У нас этих подсказок уже накопилось столько, что голова распухает. Стараюсь запоминать, но боюсь запутаться.

— Это да, — согласился я. — В этой куче — фиг разберёшься с ходу. Но я надеюсь, что в голове у нас щёлкнет правильным образом, когда придёт время. Ну, когда попадутся новые факты, которые состыкуются с этим хламом.

Мы вновь поднялись на лифте к начальнику.

— Результаты проверки знаю, — сказал он. — Да, очень хочется оставить вас дома и больше не трепать себе нервы, но это будет неправильно. Отправляйтесь в следующий рейс, когда отдохнёте. Попробуйте снова попасть в тот мир, раз уж никто, кроме вас, туда залететь не может. Если действительно там окажетесь и не почувствуете опасности, то задержитесь подольше, соберите доступную информацию.

Сделав паузу, он добавил:

— Срочных грузов у вас не будет, я предупрежу диспетчеров. Тема очень интересует учёных, и было предложение оформить ваш рейс как чисто разведывательный, без всяких доставок почты. Но я от этого отказался. Будем придерживаться сценария, который в тот раз привёл вас туда. Может, это тоже сыграет роль. Поэтому после отдыха отправляетесь в стандартный ямщицкий рейс. Вопросы имеются?

— Нет, шеф. Сделаем.

Когда мы вышли из кабинета, Хильда сказала грустно:

— А ведь они до сих пор не знают про наши подозрения. Ну, насчёт гипотетического шпиона, который действует в кампусе. Как нам быть?

— Ты вроде собиралась поговорить с леди Гленной?

— Пожалуй, да. Ничего более внятного в голову не приходит.

Выйдя из башни, мы дошагали до учебного корпуса. Увы, леди Гленну мы не застали — она уже прочла свои лекции и ушла. Но её контакты у Хильды были, и та взялась за городской телефон. Дозвонившись, условилась встретиться послезавтра утром в Москве. У дам выкристаллизовался пугающе-чёткий план — вдвоём прошерстить весь ГУМ, а заодно и поговорить о мировых проблемах.

Стоя с Хильдой в тенистом дворике кампуса, я взглянул на коттеджи и заявил ей:

— Слушай, я тут подумал… Вот у нас пятеро условных подозреваемых, и в их числе — Кайла. Но её предысторию мы более или менее знаем. Она прибыла на хаб с восточной оси, а не с какой-нибудь секретной базы «змеюк», её мать нам всё подтвердила… То есть, конечно, при хорошей легенде все эти детали будут заранее сфальсифицированы, но, блин… Если подозревать всех подряд, включая девчонку твоего брата, то это будет уже реальный психоз, по-моему…

Хильда пару секунд смотрела на меня молча, затем шагнула вперёд, прижалась и обхватила меня руками. Я рефлекторно провёл ладонью по её узкой, гибкой спине и поинтересовался чуть удивлённо:

— Чего ты, няша?

— Просто не знаю, как более явно выразить своё полное одобрение. Конечно, нельзя всех подозревать! Наверняка и с остальными всё прояснится…

— Тоже надеюсь. В принципе, можем даже рассказать всё Кайле и Бьёрну…

— Нет, пожалуйста, не надо. Я не хочу, чтобы они измазались в этом, как бы сказать…

— Дерьмище?

— Иногда тебе удаются на удивленье ёмкие и исчерпывающие формулировки.

— Но аккуратненько расспросить их не помешает. Может, они заметили тут что-нибудь важное, пока мы катались в рейс.

Мы постучались к Бьёрну. Хильда заранее покраснела, но нам никто так и не открыл. Переместились к коттеджу Кайлы, постучали ещё раз. Та оказалась дома — высунулась наружу, позёвывая, окинула нас взглядом:

— А, это вы. Заходите, чего застряли?

— Ты дрыхла, что ли? — полюбопытствовал я.

— Угу, чё-то придремнула после обеда. Бьёрн свалил на факультатив, который про технику, так что заняться нечем.

— А по ночам у вас времени на сон не остаётся, по ходу?

— Завидуй молча.

Она оглядела Хильду, одетую по-московски, и заметила одобрительно:

— Вот, хоть на человека стала похожа, без этой герцогской лабуды. На юго-востоке прибарахлилась? Надо и мне смотаться.

— Как тут вообще дела? — спросил я. — Новости есть?

— У нас с Бьёрном всё шикарно. В городе зависаем, ну и вообще. Набрели на один клубешник, там на флюид-гитарах отжигают нехило… А на занятиях — тоска, скукотища. Практики, правда, стало побольше, но всё равно уже надоело здесь колупаться, охота в рейс. Какой-нибудь мир откроем, покруче вашего, чтобы вы не выпендривались…

— Дерзайте, юные дарования. А что у парней с девчонками, с которыми мы общались в первые дни?

— У Вендлы с Койотом — любовь-морковь и томные вздохи, без комментариев. Сильвана зубрит, прям как не в себя. Ассанта попой вертит перед парнями и глазки строит. Всё как обычно, в общем. Разве что Джино…

— Что с ним?

Кайла поморщилась и махнула рукой:

— Да я без понятия. Какой-то он нервный стал, рычит на каждого встречного. Наших преподов достал тоже. Не конспектирует, огрызается, сидит с такой рожей, как будто все ему тут должны. Мы с ним попытались поговорить, толсто намекнули — если он и дальше так будет, то его отсюда попрут ещё до экзаменов…

— А он что?

— Да ничего. Послал нас и отмахнулся. Вот реально не знаю, кто его покусал. Поначалу ведь был нормальный. Как подменили парня…

Быстро переглянувшись с Хильдой, я сказал:

— Ладно, рыжик, спасибо. Мы на минутку зашли, пора нам.

— Ой, деловые, прям не могу.

— Не шали тут сильно. Бьёрну привет.

Мы с Хильдой вышли наружу, и я сказал:

— Понимаю, тебе это противно, но более очевидную зацепку придумать трудно. Парня как подменили — формулировка просто чеканная.

— Да, вынуждена признать — звучит крайне подозрительно…

— Вот смотри. Предположим, что змееглазые как-то обманули природу и пропихнули человека на хаб. Идеально вписаться он всё равно не сможет, мне кажется. Вокруг будут флюидные возмущения, сам он тоже будет себя чувствовать некомфортно — раздражение, нервы, причём всё по нарастающей…

Заметив, что она погрустнела от моих рассуждений, я закруглился:

— В общем, ты поняла. Если Джино теперь и преподов достаёт, то повышаются шансы, что леди Гленна к тебе прислушается.

В Москву мы вернулись к вечеру. Поужинали в кафе недалеко от базы, прошлись по улице, но настроение было так себе. Посидели за ноутбуком — Хильда попросила поставить ей какую-нибудь обзорную лекцию по истории, а я комментировал в меру сил.

День подходил к концу. Сказывалась усталость после флюидных прыжков и взмыленной беготни. Я чувствовал, как тяжелеют веки, а голова соображает всё хуже. И Хильда тоже клевала носом.

— Скоро отрубимся, — сказал я. — В прошлый раз после рейса мне приснились «змеюки». Сильно подозреваю, что сейчас будет продолжение. Может, разберусь наконец, что они там мутят с этой скалой.

— Давай опять попробуем вместе? Чтобы один сон на двоих. Если он флюидный, у нас должно получиться. Ну, как вчера на западе.

— Я лучше один. А то вдруг там какой-нибудь ужастик в программе? Тебе на сегодня уже хватило подобной хрени.

— Но так нечестно…

— Отставить пререкания, товарищ штурман. Хочу, чтоб ты отдохнула. А я завтра всё тебе расскажу подробно.

Поцеловав её, я ушёл к себе в комнату. Прилёг, смежил веки.

Флюид сгущался вокруг, сон манил меня.

Сквозь летнюю московскую ночь проступали тропики.

Прежде чем провалиться туда, я успел подумать — почему раз за разом мне удаётся нащупать этот канал, эту информационную нить? Чей след я улавливаю, когда засыпаю?

Ответ мне был пока неизвестен.

Зато сновидение обрело объём, засверкало красками.

И это оказался не остров с утёсом-карандашом.

Я находился где-то у отрогов хребта, на краю саванны.

Передо мной, шагах в двадцати, стоял, опёршись на хвост и раскинув крылья, «птеродактиль» с наездником. Я видел их со спины. Человек был в гибком доспехе чёрного цвета, как у патрульных. В небе над нами, скрывая солнце, висели тучи — свинцово-серые, набухшие влагой. Срывались первые капли.

А ещё я увидел некое подобие шлема у седока.

Точнее, это была деталь снаряжения, подсоединённая к голове. Казалось, затылок сзади обхватывает трёхпалая стеклянная лапа. Она блеснула во вспышке молнии, и я узнал оттенок — такой же синий, как и кристалл, подсунутый Хильде.

Затем я понял, что наблюдаю за «птеродактилем» не один.

Радом со мной стоял змееглазый маг — не тот, который недавно протыкал тень, а другой. Я видел его впервые. Он был с пустыми руками — замер, сосредоточенно хмурясь.

Крылья «птеродактиля» встрепыхнулись, он поднял шею, и я заметил на ней вживлённые нити из серебра. Тени заструились, обвили ящера.

Дождь усиливался с каждой секундой, переходил в тропический ливень.

«Птеродактиль» оторвался от грунта. Взлетел натужно и сделал пару кругов над нами, будто выбирал курс.

Вновь сверкнула молния. В дождевой завесе проблеснули серебристые нити, едва заметные. Они приближались к нам — тянулись с северо-запада, параллельно к земле, переплетаясь при этом в жгут. Похожие отростки-волокна зазмеились на сбруе у «птеродактиля», вытянулись навстречу жгуту и сцепились с ним.

Вряд ли все эти нити были материальны — я лишь улавливал отблеск манипуляций с клокочущим, бурлящим флюидом. Но выглядело всё так, словно «птеродактиля» берёт на буксир воздушный корабль, находящийся где-то за горизонтом.

Змееглазый, который следил за этим с земли, впервые пошевелился. Я машинально обернулся к нему. Это нарушило равновесие, картинка вокруг меня исказилась, крошась на пиксели.

— Тимофей!

Я открыл глаза.

В окно лился яркий утренний свет, а Хильда тормошила меня встревоженно.

— Всё нормально, — сказал я. — Живой, вменяемый.

— Что ты видел? Утёс?

— Нет, кое-что другое. И, кажется, догадываюсь, что это может значить.

Я спустил ноги на пол и, сидя рядом с Хильдой, некоторое время перебирал детали в уме. Она не торопила меня, ждала терпеливо.

— В общем, смотри. Вчера перед сном я думал об информационных следах. И приснилось мне, по-моему, что-то из этой оперы.

Пересказав ей сцену в подробностях, я добавил:

— Ставлю килограмм шоколада, что «птеродактиль» летел как раз по такому следу. Ну, типа на буксире. И это был не местный полёт, а очень продвинутый, напичканный магией. Короче, из мира в мир он летел, мне кажется.

— Слишком уж неправдоподобно…

— И тем не менее. Моя версия — вот так змееглазые обошли природный барьер, чтобы из дикого мира перескочить в осевой, а оттуда — на хаб. Упали на хвост кому-то и долетели прицепом.

— Кому именно «упали на хвост»? Договаривай до конца.

— Ну, ты ведь догадалась. Тропинку им протоптал ямской экипаж четырнадцать лет назад. А конкретнее — Нико с Эвой.

Хильда нахмурилась:

— На секунду допустим, что так и было. Считаешь, что их дуэт сознательно помогал змееглазым?

— Вряд ли. Под гипнозом, возможно? Ну, с помощью того минерала… Или наши коллеги были вообще не в курсе, что у них кто-то на хвосте. Просто приземлились в том мире, перезагрузили машину и полетели дальше. А змееглазые зафиксировали их след, чтобы потом использовать, когда надо…

— Знаешь, твои бредовые домыслы выглядит иногда на удивление логично, и это меня пугает больше всего… Но в таком случае не очень понятно, зачем змееглазые подменили ямщикам память…

— Чтобы никто раньше времени не узнал про «змеиный» мир, например.

— Значит, на ящере прилетел тот самый шпион, по-твоему?

— Да, такая гипотеза, — кивнул я.

— И что ему нужно в кампусе, среди ямщиков? Зачем он пытался помешать нам с тобой? При чём тут скала? При чём тут копьё и тень? И почему, наконец, мир «змей» и мир звездолётчиков имеют одни и те же координаты?

— Притормози, снежинка. Ишь, налетела коршуном… Откуда я знаю? Если бы знал, давно объяснил бы — и тебе, и начальству…

Хильда смутилась:

— Прости, пожалуйста. Просто не хочется, чтобы всё это оказалось правдой…

— Ну, ясен пень, мне тоже не хочется. И согласен — версия получилась дырявая, слишком много вопросов. Могу и сам накинуть до кучи. Мне, например, не ясно, зачем шпион нацепил себе на башку фигню из ядовитого минерала, который туманит мозг… Хотя, может, туманит только обычным людям, а змееглазым как раз-таки помогает, даёт какие-нибудь шпионские сверхспособности…

— Ну всё, прекращай. Придержи фантазию.

— Ладно, уговорила, пока отложим. Пошли на завтрак, а там посмотрим.

— У меня после завтрака лингвистический курс. Я же говорила, что собираюсь на выходных. А то некомфортно, я ведь читать по-вашему не умею.

— Да, дело нужное, не вопрос. Долго там пробудешь?

— Курс интенсивный, даже форсированный. Займёт несколько часов. У меня есть навык такой работы с флюидом, так что осилю. Но потом нужен будет отдых.

— То есть сегодня буду колбаситься без тебя?

— К сожалению. Зато потом не буду приставать к тебе на каждом шагу, чтобы ты мне переводил вывески и прочие надписи.

— Аргумент.

Мы отправились в кафетерий, плотно поели. Хильда чмокнула меня в щёку и ускакала учить кириллицу. Я взял себе ещё чаю и принялся неспешно его цедить, анализируя сон про «змей» и прикидывая, чем заняться сегодня.

Но план созреть не успел.

У меня зазвонил мобильник, номер был незнакомый. Я нажал на кнопку приёма — и удивился, услышав голос из трубки.

Глава 16

— Привет, Тимофей, — спокойно сказала по телефону Вилма, подруга Хильды. — Ты мне назвал свой номер, и вот я пользуюсь.

— Классно, рад тебя слышать. Но у вас на севере вроде нет телефонных линий?

— Правильно, я на хабе. Только что приехала, сошла с поезда. Позвонила из будки сначала Хильде, но она не ответила.

— Она на занятиях, не волнуйся. Отключила мобильник, чтобы не отвлекаться. У тебя что-то срочное?

— Вот ты мне и расскажи. Ей сейчас нужна помощь — я это чувствую, это как эмоциональное эхо. Хильда напугана, её что-то гложет.

— Ну, не без этого.

— Знаю, что ты стараешься её поддержать, и хочу присоединиться. Вообще-то собиралась к вам в гости осенью, когда у нас ляжет снег, но теперь рассудила, что лучше не откладывать. Встретишь меня в Москве?

— Да, конечно. Бери межосевое такси, езжай через мост, на ямскую базу.

Она приехала быстро, прямо к нам на стоянку. Выбралась из машины чуть неуклюже, а я достал из багажника её чемодан.

Мы с Вилмой обнялись, и я залюбовался ею. На ней было ультракороткое платье из лёгкой ткани, а волосы она собрала в косу — или, точнее, в толстенный хвост, перехваченный несколькими резинками.

— Да, Тимофей, — сказала она с усмешкой, — я в твоём вкусе, помню. Но у тебя уже есть не менее впечатляющая блондинка, которая жаждет твоих ухаживаний.

— Откуда дровишки? В смысле, откуда знаешь? Она тебе рассказала или ты сама просекла?

— Ой, ладно тебе. Тоже мне, секрет. Готова поспорить — вы уже целовались.

— Притормози, магиня-психологиня.

Оказавшись в номере, где жили мы с Хильдой, Вилма заметила:

— Тесновато, но мило. Я вам мешать не буду — хочу в гостинице поселиться. Тем более что вы скоро опять отправитесь в рейс, как я понимаю, а у меня тут намечается встреча через два дня.

— И с кем же? Я думал, у тебя в Москве нет знакомых, кроме нас двоих.

— Да, ты прав. Но эта ось крайне интересует Арриго. Он профессионал, очень увлечённый, и хочет посмотреть здешний транспорт. Послезавтра у него выходной, и будет удобно встретиться здесь.

— А вы, как я погляжу, время не теряете. Когда свадьба?

— Думаю, в ближайшее время, — буднично ответила Вилма.

Поняв, что она говорит серьёзно, я с ходу даже не смог придумать остроумное замечание, только махнул рукой.

— Ладно, Тимофей, — сказала она, присев на кровать, — рассказывай теперь, что у вас тут с Хильдой стряслось.

— Слушай, а всё-таки — как ты смогла почувствовать? Не, я понимаю — маг разума, все дела. Но неужели ты вот так запросто ловишь эхо с другой оси?

— Не совсем. У нас есть вспомогательный инструмент.

Она продемонстрировала колечко на пальце — простенькое и совершенно невзрачное. Оловянное, кажется.

— У Хильды такое же, — пояснила она. — Это что-то вроде игрушки, лучшие подруги обмениваются в детстве. Но кольца не простые, а обработанные через флюид. Чем дольше их носишь, тем сильнее чувствительность. Это не означает, естественно, что я ощущаю любой скачок её настроения. Но если эмоции очень сильные, нестандартные, продолжительные, то да, могу уловить. Сейчас как раз такой случай. И я уверена, что её нынешняя подавленность — не из-за ссоры с тобой, к примеру. Тут всё гораздо серьёзнее. Связано с теми «змеями»?

— Да, накопились новости.

И я рассказал ей всё без утайки.

Вилма слушала молча, лишь иногда кивала. Когда я смолк, поднялась, шагнула к окну и некоторое время задумчиво смотрела наружу.

— В общем, — сказал я, — мы вроде бы не психи, если верить магичкам, которые нас смотрели. А ты от меня не чувствуешь никаких отравленных волн или что-то типа того? Не знаю, как правильно сформулировать.

— С тобой всё в порядке, — сказала Вилма, — можешь не сомневаться. Но беспокоит ситуация в целом.

— Думаешь, змееглазые и правда могли закинуть на хаб шпиона?

— Не представляю, как это можно сделать, поэтому судить не берусь. Это всё-таки не мой профиль. Но вот история с минералом, который дурманит голову… Если змееглазые лепят его себе на затылок, как в твоём сегодняшнем сне, то это отвратительно…

Вилма передёрнулась зябко, и я спросил:

— Может, посоветуешь что-нибудь в связи с этим?

— Думаю, надо поговорить с вашим Джино. Если его нервное поведение не связано со «змеиным» миром, то лучше выяснить это сразу.

— Он не идёт на контакт. Мои сокурсники пробовали, он их послал.

— Как раз-таки в этом я могу быть полезна. Речь не о том, конечно, чтобы насильно влезть ему в голову, но если он убедится, что я искренне готова ему помочь…

— Как это сделать на практике? Вот представь, мы с тобой приходим, и я ему заявляю — слушай, чувак, я подозреваю, что ты шпион, поэтому привёл мага разума, и сейчас мы тебя допросим…

— Ну, не прямо так в лоб. Надо поразмыслить, как всё устроить поделикатнее. Говоришь, Хильда завтра будет советоваться с преподавательницей? Пожалуй, мне надо поучаствовать.

— Не хотелось бы тебя впутывать, но я понимаю — отговаривать бесполезно, ты ведь специально приехала.

— Совершенно верно. Значит, этот вопрос отложим до завтра. А пока давай немного пройдёмся. Хочу почувствовать город.

Мы с ней вышли на улицу. Здесь были многоэтажки сравнительно недавней постройки, кафешки и супермаркеты, банк. Машины двигались к повороту на Ленинградку. Прохожие обгоняли нас, болтая на ходу по мобильникам.

— Суматошно, — сказала Вилма, взяв меня под руку, — и общий флюидный фон очень слабый. Неудивительно, что у вас тут ставка на технику.

— А ты могла бы, к примеру, работать здесь? Способности не угаснут?

— Было бы непривычно, пожалуй. Но дар останется, он завязан на разум. И ты ведь тоже способен ловить здесь ямщицкий ветер. Другое дело — стационарные артефакты. Такие, как ты видел у нас на севере. Арка перемещения, например, или переговорная трубка — их на вашей оси использовать не получится.

— Гм, обидно. Телепортатор у нас тут вызвал бы дикий ажиотаж. Народ просто офигел бы. Кстати, уже буквально на днях собираются объявить, что мы присоединились к хабу. Весело будет, чувствую.

— Я бы тоже понаблюдала, как это будет. А пока хочу себе маленький телефон, как у Хильды. Его тут сложно достать?

— Вообще без проблем. Пойдём.

Салон связи был совсем рядом, на противоположной стороне улицы. Мы направились к подземному переходу, и я попутно вспомнил:

— На севере я включал телефон, он работал нормально, но разрядился подозрительно быстро. Хотя я, естественно, не звонил, а только фотки показывал.

— Если я правильно понимаю, кроме самого аппаратика нужны ещё какие-то установки, чтобы можно было звонить?

— Да, сотовые вышки. Они передают сигнал.

— Вот эти вышки у нас на севере уже, наверное, работать не будут. Если система сложная, то магия заглушает технику.

— Ишь ты, какие тонкости.

В салоне Вилма долго общалась с продавцом-консультантом, впавшим в экстаз от этого процесса, и выбирала гаджет. Начали собираться зрители, желающие с ней сфоткаться, и мы закруглились. Вышли на улицу, присели на лавку — и ещё минут двадцать суровая магическая блондинка самозабвенно игралась с новой покупкой, как первоклассница. Под моим чутким руководством надиктовала голосовое сообщение Хильде, чтобы та ей перезвонила, как только вернётся в сеть.

Спрятав наконец гаджет, Вилма спросила:

— Тут есть местечко потише? А то я с непривычки уже устала. Автомобили, запах от них и вся эта беготня. Опаздывают все, что ли?

Открыв с телефона карту, я нашёл поблизости скверик. Мы добрели туда, сели на скамейку под деревом. По соседству двое пенсионеров играли в шахматы.

— Насчёт беготни понятно, — сказал я, — а если в целом? Как тебе Москва?

— Ваше лето мне очень нравится. Тепло, даже жарковато, но без такого пекла, как на южной оси. А зимой тут холодно?

— Раз на раз не приходится. Иногда и за минус тридцать, но это редкость. А иногда вдруг слякоть.

— Ой, лучше слякоть, чем холодина. У нас на севере я слишком замерзаю.

Мы ещё побродили по переулкам и тенистым дворикам, мимо спортплощадок и детских городков, мимо клумб и кустов сирени. Сверяясь с картой, вернулись в более оживлённый квартал, где расположилась ямская база, и наткнулись на небольшую гостиницу. Вилма, недолго думая, сняла номер, а когда мы снова вышли на улицу, зазвонил её телефон.

— Ты не представляешь, — сказала Хильда из трубки по громкой связи, — как я сейчас обрадовалась, когда поняла, что ты к нам приехала. Тимофей тебе рассказал, наверное, как мы с ним запутались…

— Рассказал, — подтвердила Вилма. — Скоро освободишься?

— У меня перемена, а потом ещё три часа занятий. Раз уж взялась, то надо закончить. Пусть пока Тимофей тебя развлекает.

— Да, он старается.

— Ну, значит, до встречи!

Вилма спрятала телефон, и я заметил:

— Дело к обеду. Давай-ка где-нибудь сядем и поедим, а заодно посоветуемся. Созрела ещё пара вопросов на нашей теме.

Мы зашли в пиццерию, попавшуюся нам на глаза. Я, правда, сомневался, что там готовили в истинно итальянских традициях; в меню, например, нашлась пицца с кучей мяса, которую я и выбрал. Вилма предпочла менее разухабистый вариант — что-то с овощами и сыром.

— Всё время думаю, — сказал я, — про эти информационные тропинки-следы. Вот, значит, есть несколько локаций в «змеином» мире, где мы с Хильдой были лично. Это понятно. Но я во сне вижу и другие места, где ни разу не был. Скалу, к примеру, или отроги хребта. То есть я подключаюсь к чужому следу, правильно понимаю?

— Да, так и есть.

— Мы подозреваем, что это след шпиона. Но если этот шпион не специально нас дурит, то как я его запеленговал? Как мне удаются такие вот подключения?

— Из твоего рассказа я поняла, что он сам заинтересовался тобой и Хильдой. Стал за вами следить, невольно протянул ниточку внимания. Ты её не заметил бы, если бы не твои технические приборы. В вашем кампусе такой техники раньше не было, она не сразу вписалась в фон, поэтому получился флюидный всплеск. Информационный пробой, как учёные выражаются. Ну, то есть открылся канал.

— Да, Хильда рассуждала примерно так же, ещё в те первые дни. Но, блин, неужели шпион не мог как-то подстраховаться, сработать поосторожнее? Почему он допускает такие дилетантские ляпы?

Вилма улыбнулась мне грустно и развела руками:

— Извини, Тимофей, но я совершенно не разбираюсь в шпионах. Понятия не имею, какие они должны быть на самом деле.

— Ну, в принципе, я тоже. Сужу по всяким фантастическим книжкам и кинокомиксам. Но всё равно странновато. И что ему вообще надо, шпионской морде? Пытался сорвать наш рейс? Окей, предположим. Но он до нас докопался сразу, вообще заранее — нас ещё даже в пару не успели поставить. Нарисовал на двери картинку, из-за которой мы с Хильдой чуть не перестали общаться. Возревновал, что ли? Позавидовал? Детский сад. Ну, или дешёвая молодёжная драма. Не вижу логики…

Цыкнув досадливо, я заткнулся и вгрызся в пиццу. Вилма мягко сказала:

— Не ругай себя, Тимофей. Если это и в самом деле шпион, то логика у него извращённая. Но мы попытаемся разобраться.

— Да, ты права… Неплохо бы, например, усилить канал, через который мы смотрим в прошлое. Может, тогда разглядим подробнее…

— Помог бы материальный носитель, якорь. Как тот рисунок, сделанный на двери.

— Сомневаюсь, что этот гад опять так глупо проколется. А другие носители вряд ли есть. Не притащил же он из «змеиного» мира свой семейно-шпионский фотоальбом…

После обеда мы ещё пару раз возвращались к теме, но толку не было.

Когда лингвистические занятия Хильды наконец-то закончились, мы уже её поджидали. Она шагнула из кабинета — бледная и осунувшаяся. Даже слегка пошатывалась, как мне показалось.

— Ясно, — сказала Вилма со вздохом. — Наша заучка в своей стихии. Держи её, Тимофей, чтобы не свалилась.

— Я не заучка, — буркнула Хильда, — просто старательная. Отдохну немножко, и буду в норме…

— Я тебе дам «немножко». Не пререкайся.

Отведя Хильду в номер, я уложил её на кровать. Вилма присела рядом с подругой и заявила безапелляционно:

— Спать будешь до утра.

— Что значит — до утра? Ещё даже до ужина далеко, а у нас важный разговор…

— Разговоры — завтра, когда приедет ваша преподавательница.

— Стыдно, что собираюсь испортить ей выходной. Изначально-то мы просто за покупками собирались…

Вилма не ответила, лишь склонилась над Хильдой, глядя в глаза.

— Нечестно… — пробормотала Хильда. — Я засыпаю, а Тимофей остаётся с длинноногой блондинкой. Буду ругаться…

Глаза у неё закрылись, дыхание выровнялось.

— Таков наш коварный план, — подтвердила Хильда, вставая. — Вовремя я приехала, да. Пойдём, Тимофей, пусть спит. И ты, кстати, тоже ложись сегодня пораньше. Интуиция говорит, что день завтра будет трудный.

— Может, попробуешь меня загипнотизировать, чтобы я увидел что-нибудь новое про «змеиные» заморочки?

— Нет, сегодня не надо. Лучше расскажи про свой мир.

— Даже покажу.

Мы пару часов полазили по сети. Наведались в кафетерий, а после ужина я проводил Вилму до гостиницы.

Обратно на базу шёл не спеша. Народу на улицах стало больше, вечер удлинял тени. Было немного странно брести вот так, по предзакатной Москве, а не по другому миру, где требуется к тому же сдать или принять груз.

Я заглянул к Хильде — она спокойно спала, и мне показалось, что на её губах мелькнула улыбка. Видимо, наконец-то снилось что-то хорошее. Я накинул на неё покрывало и, постояв рядом, ушёл к себе.

Было ещё рано, сумерки не успели перекраситься в ночь, но мне ничего не хотелось делать. Решив последовать рекомендации Вилмы, я завалился на кровать — и сам не заметил, как погрузился в сон без картинок.

Утром посвежевшая Хильда сразу спросила:

— Чем вы без меня занимались?

— Лучше не спрашивай. Тебе ещё рано знать.

— Я, может, от ревности всю ночь не спала.

— Не ври. Дрыхла, как сурок.

— Ладно, признаю. Зато я теперь умею вот так.

Хильда взяла блокнот и написала по-русски красивым почерком: «Старалась вчера не зря. Выучила буквы. Теперь я умная».

— Впечатляет, — признал я. — Эволюционировала за сутки.

— А поцеловать за старания?

— Это мы завсегда.

Позавтракав, вызвали городское такси. Пока оно подъезжало, Хильда дозвонилась до Вилмы и сообщила, что скоро за ней заскочит. Мне же сказала:

— Даже загадывать не берусь, как леди Гленна отреагирует. Может, тоже попросит не фантазировать попусту…

— Тогда у вас будет просто шопинг.

Хильда села в машину и помахала мне на прощание.

Я задумался, чем заняться в её отсутствие. Хотел прокатиться на мотоцикле, но движение в городе было плотное, а уезжать за МКАД я сейчас не стал бы. Поэтому просто вернулся в комнату и начал страдать фигнёй.

Включил телеэкран на стене, там передавали новости:

— Серия штрихпунктирных тестовых запусков за орбиту Нептуна завершена успешно. Экипажи Международного космического агентства благополучно достигли расчётных точек в поясе Койпера. Эту информацию подтвердил координационный центр в Гаване. В то же время, как было констатировано на брифинге по итогам, увеличить дальность прыжков в ближайшее время вряд ли удастся. Расчёты подтверждают теоретическую возможность выхода за пределы Солнечной системы, но практическая реализация — дело следующих десятилетий. Для этого, как подчёркивает руководство проекта, необходимы принципиально новые технические решения…

Начались прямые включения с комментаторами-экспертами. Те сказали, что пока акцент будет сделан на исследование Марса, пояса астероидов и спутников Юпитера. Особенно интересен, мол, подлёдный океан на Европе.

Нашёлся даже один чувак, заявивший, что до звёзд можем вообще не допрыгнуть. Теоретики, дескать, слишком оптимистичны в этом вопросе. Я лениво подумал — не гони на теоретиков, чел, они всё правильно рассчитали. Вон, в мире по соседству уже Десятая звёздная…

Зазвонил телефон.

— Тимофей, собирайся, — мрачно сказала Хильда. — Едем на хаб.

Глава 17

— Что случилось? — спросил я.

— Пока ничего серьёзного, — ответила Хильда, — но лучше поторопиться. Когда подъедешь, Гленна расскажет тебе подробности.

— Понял. Не уходите из ГУМа, я скоро буду.

Чтобы не попасть в пробку, я спустился в метро и быстро доехал до центра города. Пробрался через толпу туристов, нырнул в торговое царство и отыскал блондинок с преподавательницей. Они озабоченно совещались. Кивнув девчонкам, я сказал:

— Здравствуйте, леди Гленна.

— Да, Тимофей, привет. Можешь обращаться ко мне на «ты». Мы теперь коллеги, и я всего на десять лет старше.

— Договорились. Так что у нас за аврал?

— Сегодня занятия начались с моей лекции. И мне не понравилось, как ведёт себя Джино. То есть он и до этого привлекал внимание — раздражался, сидел с недовольным видом. Но сегодня дошло уже до откровенной грубости. Я ему задала вопрос, а он меня смерил оценивающим взглядом и не ответил, только усмехнулся с издёвкой. Мне даже стало не по себе… Теперь я в растерянности. Посоветовалась бы с Варгасом, но у него сегодня нет лекций, и он уехал по делам на восток. Вернётся в понедельник. И тут вдруг Хильда завела разговор…

— Ты веришь нам? — спросил я. — Допускаешь, что Джино может работать на змееглазых?

— Постановка вопроса звучит для меня абсурдно, — вздохнула Гленна. — Но я согласна, что с Джино надо поговорить. Вдруг у него какие-то неприятности вне стен школы? В сочетании с банальной усталостью они могли дать негативный эффект…

— Ну, на учёбе он, по-моему, не перенапрягался.

— Трудно судить. Может, проучившись пару недель, он разочаровался в профессии, и это доставляет ему психологический дискомфорт… Короче говоря, я уже подумывала обратиться за помощью к магам разума — мы их иногда приглашаем, если возникают нестандартные обстоятельства. Поэтому помощь Вилмы будет нам кстати. Теперь, надеюсь, сумеем всё прояснить…

— Попробуем, — сказал я, — лишь бы он из кампуса не свалил.

— У них сегодня три лекции, мы как раз успеем вернуться. И у меня не было впечатления, что он хочет уйти. Наоборот — сидит, смотрит на сокурсников со снисходительным любопытством, как будто только недавно их разглядел…

Мы вызвали межосевое такси, доехали до моста и перебрались на хаб. В кампусе было тихо, занятия ещё продолжились. Мы поднялись на второй этаж учебного корпуса, вошли в пустующий кабинет, закреплённый за Гленной. Та пояснила:

— Приглашу сюда Джино, представлю Вилму. Надеюсь, он воспримет нормально…

Взглянув на нас с Хильдой, она добавила:

— А вы вдвоём подождите, пожалуйста, в соседнем кабинете. Мы позовём, когда разговор закончится.

— Не хочу оставлять вас с ним, — сказал я. — Не утверждаю, что он и правда шпион, но мало ли? В любом случае — он на нервах, неадекватен. Вдруг психанёт, накинется на вас сдуру? Ну его на фиг…

— Ты не должен присутствовать, — возразила Вилма спокойно. — Увидев тебя, он вряд ли пожелает открыться. А без его доверия я не смогу провести сеанс. Если он согласится со мной работать, то я и Гленну попрошу выйти.

— Я тоже за тебя беспокоюсь, — сказала Хильда подруге. — Понимаю, что это глупо, но всё-таки…

— Если что, позову на помощь.

— Пообещай!

— Даю слово, — хмыкнула Вилма. — Визжать буду на весь этаж, если тебе от этого легче. И давайте дискуссию на этом закончим.

Мы с Хильдой вышли из кабинета, зашли в соседний, прикрыли дверь. Гленна же направилась к лекционной аудитории.

— Идиотская ситуация, — буркнул я. — Если бы нас увидел какой-нибудь сыщик-профи, то уже морду себе разбил бы фейспалмом…

Задребезжал звонок, коридор наполнился голосами. Заливисто рассмеялась Кайла, к ней кто-то присоединился.

Голоса быстро удалились в сторону лестницы — начинался отдых до понедельника, и народ не хотел терять ни минуты. На этаже опять воцарилась гулкая тишина.

Затем мы услышали, как из аудитории вышла Гленна. Она сказала:

— Прошу вас, Джино. У меня в кабинете будет удобнее.

— А в чём дело? — спросил он.

— Одну минуту, сейчас я всё объясню…

Дверь в её кабинет закрылась, смазав окончание фразы. Я осторожно выглянул в коридор, и Хильда шепнула мне укоризненно:

— Не подслушивай, Тимофей. Мы же договорились с Вилмой.

— Слушать не буду, но хочу быть поближе к ним.

— Тогда я с тобой.

— Лучше здесь побудь. Пожалуйста, не спорь, снежинка.

Она немного надулась, но дисциплинированно замерла у порога — знала, что я не стал бы просить без веской причины. Я же остановился в паре шагов от кабинета Гленны, откуда слышался разговор. Слов я не разбирал, но улавливал интонации.

Джино явно был недоволен.

Он не орал, однако говорил громче, чем Гленна с Вилмой. Они пытались увещевать его, он коротко огрызался. И напряжение, кажется, нарастало.

Послышался резкий звук — отодвинули деревянный стул, почти отшвырнули. Гленна что-то сказала, а Джино рявкнул в ответ, уже у двери:

— Вас не касается! Оставьте меня в покое!

Дверь распахнулась.

— Да подождите же! — воскликнула Гленна.

— Отвали, сказал!

Она, кажется, попыталась удержать его за руку. Он раздражённо вырвался, шагнул за порог — и упёрся взглядом в меня.

— Ты? — произнёс он. — Ясно… Ну да, как я сразу не догадался? Тебе, скотина, мало было тех дней — ещё и сейчас припёрся…

— Алё, — сказал я, — ты с дуба рухнул? Остынь.

Его взгляд наполнился бешенством:

— Своих тёлок успокаивай, понял?

Он сделал шаг ко мне и ударил, целя в лицо. Если бы попал, то разбил бы нос. Но я, уклонившись, влепил в ответ, по левой скуле.

Это не был нокаутирующий удар, но Джино зацепился за дверь, поскользнулся и не устоял на ногах. Неловко взмахнув руками, он сел на пол.

А в левой руке у Джино я в этот миг разглядел брелок.

Обычная безделушка — стеклянный толстый кругляш, надетый на металлическое кольцо с ключом от коттеджа.

Но цвет стекла был слишком хорошо мне знаком — мутновато-синий.

Быстро шагнув к нему, я сорвал кольцо с его пальца и отшвырнул.

— Вообще охренел? — заорал он, пытаясь встать.

— Не дёргайся, дятел.

Я сильно надавил ему на плечо ладонью, и он остался сидеть, привалившись спиной к двери. Все остальные уже стояли вокруг нас. Вилма, присев на корточки, взяла его за руку и мягко попросила:

— Пожалуйста, не прогоняй меня.

Интонационный контраст чуть сбил его с толку. Джино мрачно уставился на неё, и она продолжила:

— Не полезу в твой разум без разрешения. Не причиню вреда. Но если ты позволишь, я помогу. Тебе станет легче.

— Легче мне станет, — буркнул он, — если я разобью хлебало вот этому…

— Тимофей погорячился. Он перед тобой немедленно извинится.

— Да ладно? Вот прямо очень хочу услышать…

Вилма обернулась ко мне, посмотрела требовательно.

Говоря откровенно, я не слишком жалел, что дал ему в жбан. Он сам напросился, в конце концов. Но если брать историю в целом…

— Джино, я был неправ на твой счёт. Приношу свои извинения.

— Засунь их себе… — огрызнулся он, но уже без прежнего запала.

Вообще, оставшись без ядовитой хрени в руке, он подрастерялся. А я смотрел на него и понимал всё яснее — нет, это не шпион.

Матёрый агент не дрался бы так коряво, даже в истерическом состоянии. А в то, что корявость эта была игрой, мне просто не верилось.

— Посмотри на меня, пожалуйста, Джино, — сказала Вилма всё в той же мягкостью. — Разрешаешь тебе помочь?

— И каким же образом?

— Вероятно, ты ощущаешь недомогание и тяжесть в мыслях. Может быть, головокружение. Я могу облегчить эти симптомы.

— Ну, как-то мне хреновато, да… Валяй, белобрысая, удиви меня…

Поймав его взгляд, Вилма замерла. Прошло около минуты — и Джино задышал чуть спокойнее, его поза стала менее напряжённой.

Шумно выдохнув, она отодвинулась. Он моргнул, удивлённо к себе прислушиваясь. Вилма сказала:

— Сейчас я коснулась только поверхностно. Чтобы ты пришёл в себя полностью, надо поработать серьёзнее.

— А ты можешь? Сделаешь?

— Да, конечно, если ты пожелаешь. Но желательно выяснить, что стало причиной твоего состояния. Ты подскажешь?

— Да я вообще без понятия! Дней десять уже корёжит…

— Ты знаешь, что твой брелок — из ядовитого минерала?

— Чего-чего?

— К сожалению, это правда, — сказала Вилма. — Минерал залегает в новооткрытом мире и может плохо влиять на разум. Странно, что он обнаружился здесь, на хабе. Это из-за него ты чувствовал дискомфорт. Откуда этот брелок?

— Не помню, — пробурчал Джино после секундной паузы. — В городе купил где-то…

— Пожалуйста, постарайся припомнить. Это важный момент.

— Чё ты прицепилась? Говорю же — не знаю! Может, поддатый был… Фитюлька забавная, вот и взял, чтоб с ключом таскать…

— Хорошо, понятно. Давно купил?

— Ну, в принципе, да… Ещё в первые дни, по-моему, как приехал… Слушай, отвянь, а? Дай отдохнуть…

— Тебя клонит в сон, и это нормально. Надо прилечь, пойдём. Тимофей, а ты помоги.

Он, кажется, уже смутно воспринимал окружающее — даже не отмахнулся, когда я помогал ему встать. Хильда протянула мне ключ от его коттеджа. Брелок она отцепила, брезгливо морщась, и положила на подоконник.

Мы кое-как спустились по лестнице — я, Джино и Вилма. Доковыляли до домика, благо было недалеко.

— Ты сейчас заснёшь, Джино, — сказала Вилма, когда тот лёг на топчан. — А после пробуждения почувствуешь себя лучше. Я навещу тебя.

Он закрыл глаза, а она, выждав с полминуты, сказала мне:

— Голова у него действительно затуманена, в памяти могут быть прорехи — он слишком долго таскал при себе ту дрянь. Но фальшивых воспоминаний я при этом не чувствую. Он, по-моему, сказал правду.

— Я уже понял, он не шпион. Вопрос теперь — откуда брелок? Сувенирных лавок в городе дофига, как я подозреваю… Неплохое, кстати, прикрытие для засланца…

Вилма вздохнула:

— Ты слишком рьяно рассуждаешь на эту тему.

— А что ещё остаётся? Ежу понятно, что ядовитый камень ему подсунули, как и нам. Но я не соображу — зачем?

Мы вернулись в учебный корпус. Хильда и Гленна ждали нас в кабинете.

— Стыдно, — призналась Хильда. — Он был не виноват, и даже наоборот — он сам пострадал, его отравили, можно сказать. А мы на него набросились…

— Ну, по крайней мере, — сказала Гленна, — он больше не будет таскать с собой источник опасности. Я спрятала брелок в изолирующий контейнер.

— Слушайте, — сказал я, — весь этот расклад мне нравится всё меньше. Нам с Хильдой перед рейсом подложили просто кристалл. Ну, в смысле, необработанный. А брелок — это что-то новое. Обработка явно была, то есть и воздействие у него, по идее, должно быть более акцентированное…

— Да, — подтвердила Гленна, — там есть вкрапления в виде рун. Я уже позвонила специалистам, они попробуют разобраться, для чего это нужно.

— Сильно подозреваю, что брелок не просто дурманил ему башку, но и задавал какую-нибудь программу… Может, он под таким воздействием как раз и нарисовал на двери у Хильды картинку — надо будет спросить, когда он проснётся…

— В этом случае непонятно, — сказала Вилма, — почему через картинку открылся канал в мир «змей». Ведь Джино там не бывал, раз он не шпион.

— Гм, да, — согласился я. — Тут что-то не стыкуется…

Все задумались, хмурясь. Я прошёлся по кабинету туда-сюда, рассуждая вслух:

— Короче, если собрать догадки в систему, то получается что-то примерно следующее. Из мира «змеюк» пробрался шпион, легализовался на хабе. Открыл, например, лавку для прикрытия. Всучил брелок нашему сокурснику Джино. Тот стал марионеткой — и, в свою очередь, подсунул Хильде другой кристалл, погрубее… Побочный эффект для Джино через брелок — раздражительность, дискомфорт, затуманенные мозги…

Дамы молча слушали. Я продолжил:

— Но некоторые задачи нельзя было доверить марионетке. Может, они были слишком сложные. И поэтому шпион иногда подключался лично. Пробрался в кампус, нарисовал картинку, пока все спали. Технически это — как нефиг делать. Тут нет охраны, только дежурный на входе, правильно?

— Да, — подтвердила Гленна с недоумением. — А зачем нам охрана? Мы ни от кого не скрываемся — просто учимся и работаем. Кому придёт в голову нам вредить?

— Ну, кому-то пришло, как видишь.

— Твоя гипотеза — слишком шаткая, — заметила Вилма. — То есть, возможно, некоторые моменты ты угадал. Согласна — кто-то использовал Джино втёмную, очень подло. Но насчёт лавки — как-то сомнительно. Этот твой неизвестный шпион просто сидел и ждал, пока Джино к нему зайдёт?

— Ну, может, приманил как-нибудь, не знаю. Чтобы ответить, нам эту лавку надо найти. Поможешь?

— Как ты себе это представляешь? У Джино я спрашивала, ты слышал. Он ничего не помнит. А чтобы устроить поиск, способности нужны не такие, как у меня.

— Да, Вилма права, — согласилась Гленна. — Теоретически лавку можно найти, если просканировать флюид в городе. Но для этого нужен особый навык, как у подсказчиц.

— Угу, логично. И, пожалуй, практически выполнимо — знакомая девчонка-подсказчица у меня как раз есть…

Хильда улыбнулась едва заметно:

— Как только разберёмся с этим отвратительным делом, напомни мне, чтобы я всё-таки устроила сцену ревности. А то я периодически грожусь тебе что-нибудь расцарапать, но руки не доходят.

— Не расцарапаешь. Ты добрая няша.

— Грубая лесть тебе не поможет. И не отвлекайся, звони подсказчице.

— Телефон в учительской, — добавила Гленна.

В заметках у себя на мобильнике я нашёл нужный номер. Ответила мне дежурная у подсказчиц, и я попросил соединить меня с Федерикой. Мне повезло — та оказалась тоже в конторе.

— Приветствую, — сказал я. — Узнаёшь?

— Да, Тимофей, рада тебя слышать.

— Хочу сразу извиниться — звоню по делу.

— Чем я могу помочь?

— Есть один мерзопакостный артефакт, и надо просканировать фон. Если сможешь подъехать к нам на ямскую базу, то будет круто.

Она приехала быстро.

Заметив Федерику в окно, я вышел во двор и встретил её. На ней была привычная униформа — брюки, высокие сапоги на плоской подошве и блуза с короткими рукавами.

Представив новоприбывшую блондинкам и Гленне, я мысленно констатировал — цветник в сборе. А вслух сказал:

— Федерика, сейчас мы тебе покажем одну фигню. Будь с ней осторожна.

Гленна выложила брелок на столешницу. Федерика нахмурилась и с минуту водила над ним ладонью, вслушиваясь в пространство. После чего подтвердила:

— Да, вещь очень неприятная, но я не могу понять её назначение. Сильных колебаний от неё не исходит. Она скорее их поглощает, если говорить упрощённо.

— Работает на приём, а не на передачу? — уточнил я.

— Что-то вроде этого. Артефакт, по-моему, завязан на чей-то разум, но сейчас почти не активен, как будто ждёт…

— Ну, если шпион передавал на неё инструкции для марионетки…

Федерика взглянула на меня изумлённо. Блондинки хмыкнули.

— Добро пожаловать в клуб, — сказал я. — Мы тебе всё расскажем, но сначала попробуй определить, откуда этот брелок. Мы подозреваем, что из какой-нибудь сувенирной лавки в пределах города. Может, там ещё куча подобных штук.

Она снова вслушалась:

— Нет, ничего такого не чувствую… Но опять же — надо, возможно, активировать эту штуку, чтобы появился нормальный пеленг…

— Активировать? — переспросил я. — Джино его в руке всё время держал. Давай я попробую…

— Подожди! — воскликнула Хильда. — Почему ты один? Мы вместе должны!

— Тобой рисковать не буду.

— Тимофей, не упрямься! Помнишь, как мы с тобой однажды ныряли в прошлое через сон? Вдвоём получится чётче, ярче…

Вилма сказала:

— Соглашусь с Хильдой. Вдвоём вы сможете больше, а я буду контролировать. Если почувствую вдруг опасность, прерву сеанс.

— Ну, если ты уверена…

— Ты же понимаешь, что я не меньше тебя забочусь о безопасности Хильды?

— Ладно, блин, убедила.

— Я буду на подхвате, — сказала Гленна. — Если возникнет отсвет, визуальное эхо, то постараюсь зарисовать.

Я оглядел собравшихся:

— Итак, дамы. Сейчас мы с Хильдой активируем артефакт и открываем канал. Вилма приглядывает за нами. Федерика ловит пеленг через флюид, а Гленна рисует. Никого не забыл? Ну, тогда приступим. Как лучше расположиться?

Под руководством Вилмы и Федерики я сдвинул столы назад, чтобы перед классной доской стало больше места.

Мы с Хильдой взяли стулья и сели лицом друг к другу. Сбоку от нас села Федерика, а за её спиной — Гленна с планшетом для динамической отрисовки. Вилма встала позади Хильды, касаясь пальцами её плеч.

Я взял со стола брелок, ощутив покалывание в ладони. Давления на разум пока не чувствовалось — контакт был слишком непродолжительным.

Хильда своей узкой ладошкой накрыла артефакт сверху.

Я поймал её взгляд, ободряюще улыбнулся.

Покалывание стало сильнее.

Флюид вокруг завихрился.

— Давай, снежинка, — сказал я. — Заглянем в гости к шпиону.

Глава 18

Серый Полоз порой вспоминает детство.

Ранние картинки — отрывочные, зато насыщенно-яркие. Жизнь до первой отсечки была простой и полной открытий. Мир казался неисчерпаемым, но охотно выдавал свои тайны, стоило только проявить любопытство. А взрослые в этом мире вели себя как мудрые великаны — лишь иногда снисходили до малышни, отвлёкшись от своих важных и увлекательных дел.

Сам он в те времена ещё не был Полозом, разумеется. Даже не помышлял ни о чём подобном. Своё тогдашнее имя он тоже помнит и не стыдится его, но слишком изменился с тех пор. Смотрит в прошлое отстранённо, оно не определяет его поступки. Прежнее имя уже не играет роли.

Но детские картинки от этого не тускнеют.

Он жил в столице, на побережье.

Одно из первых воспоминаний — сад в именье родителей. У дальней ограды растёт здоровенный куст, с которого свисают гирлянды розоватых соцветий, пышные космы. От них разносится приторно-сладкий запах, слишком густой, поэтому мальчик морщится, однако подходит-таки вплотную. Его гложет любопытство. Соцветья кажутся ему пологом, за которым скрыта загадка. Он раздвигает их, но за ними — лишь ветки с листьями. Хитрый куст в последний момент успел спрятать свой секрет. Но мальчик упрям, он сюда вернётся.

Гулять он любит, времени много.

Есть, правда, гувернантка, но она не особо строгая. После завтрака она занимается с ним письмом и чтением вслух, учит рисовать. Почти никогда его не ругает, а за рисунки и вовсе хвалит, радуясь вместе с ним. Аккуратно собирает их в папку, потом показывает родителям. Говорит им, что он талантлив и мог бы стать художником.

У соседей тоже есть дети, но с ними неинтересно. Один пацан — совсем мелкий, ещё даже буквы толком не выговаривает. Другой, наоборот, постарше — ему семь лет, он прошёл первую отсечку и теперь раздувается от собственной важности. Заявляет, что, когда вырастет, будет великим магом. И добавляет, что ему некогда развлекать сопливую мелюзгу.

Это чуть-чуть обидно.

Ещё есть расфуфыренные девчонки, но о чём с ними говорить? Не о куклах же…

И вот он, будущий Серый Полоз, опять играет в саду один.

Отец подарил ему недавно копьё, почти как настоящее. Разве что наконечник не железный, а деревянный, зато с серебряными тонкими нитями, которые начинают светиться красным, если долго сжимаешь древко. Вечером смотрится особенно здорово, но можно и днём.

Гувернантка сидит в тени и читает книжку. Там всякие стихи — скукотища, но она вздыхает мечтательно, а на воспитанника даже не смотрит. Впрочем, она ведь знает, что он не хулиганистый мальчик.

Он размышляет, чем бы ещё заняться, но сверху вдруг доносится клёкот, хриплый и раздражённый. Мальчик задирает голову. Над деревьями летит здоровенный почтовый ящер. Мимо, как и обычно. Или…

Сделав широкий круг, ящер опускается рядом с домом. Мальчик, не веря своим глазам, несётся туда же.

У ящера длинный клюв, кожистые крылья и плоский хвост. На шее — лёгкая сбруя, к которой приторочена сумка. Он недовольно покряхтывает, пока отец мальчика достаёт из сумки письмо.

— От кого это? — жадно интересуется мальчик.

— От чародеев. Надо зайти к ним в школу. Тебе скоро будет семь, первая отсечка.

— Я тоже буду магом! Правда же?

— Там узнаем. Надо проверить, есть ли у тебя дар.

День рождения справляют через три дня. Мама расстаралась, испекла очень вкусный торт с завитушками из белого крема. Мальчик ест с удовольствием, но всё равно сидит будто на иголках — ему не терпится на проверку в чародейскую школу. Будь его воля, он побежал бы туда ещё до восхода солнца, не умываясь.

Но собеседование назначено лишь на завтра.

От волнения он почти не спит в эту ночь.

Школа расположена в паре миль от родительского именья. Можно даже дойти пешком, но они едут на извозчике.

Здание выглядит немного разочаровывающе. Ни шпилей, ни башенок — только ровные ряды окон на прямоугольном фасаде. Если бы не змеиный знак на двери, то было бы совсем скучно.

В коридоре сидят и другие дети, сверстники мальчика. Родители с ними.

Очередь подходит лишь через час.

Чародей выглядит уставшим. У него непримечательное лицо и бритая голова. Он сухо кивает и предлагает мальчику сесть напротив. Смотрит в глаза.

Мальчику мерещится, что по комнате проносится ветер. Зрачок у мага вытягивается, а радужка становится жёлтой.

Восторг и жуть.

Чародей задумчиво барабанит пальцами по столу, затем говорит отцу — результат сообщат на днях.

Отец с сыном едут домой.

Мальчик ждёт почтового ящера, но гость прибывает лично — ещё один чародей со змеиным взглядом. Он долго разговаривает с родителями в гостиной. Затем уходит, а отец с мамой теперь обсуждают что-то друг с другом. Дверь приоткрыта, мальчик подглядывает из коридора.

Мама говорит, что не хочет отпускать сына, но отец возражает — это ещё не скоро, только через семь лет, после второй отсечки. А пока сыну просто придётся ездить на другой конец города, в более престижную школу. Маги не только оплатят его учёбу, но и дадут стипендию, причём неплохую. На эти деньги можно отремонтировать экипаж и вновь нанять домашнего кучера…

— Ты прав, конечно, — со вздохом соглашается мама. — Просто всё это неожиданно. Никогда не имела дела с этими чародеями. Ну, и змей боюсь, ты же знаешь…

Отец успокаивает её. Объясняет, что Змеиный синклит — уважаемая организация, набирающая влияние с каждым годом.

Затем родители вновь заговаривают про деньги. Упоминают заложенное именье, долговые расписки и кредиторов. Эти слова не очень понятны мальчику, но почему-то сразу не нравятся.

— И вообще, — говорит отец, — в твоём положении, дорогая, волноваться — вполне естественно…

Улыбнувшись, мама кивает и бережно поглаживает свой круглый живот.

Занятия в школе начинаются через пару недель, когда наступает осень. Впрочем, погода практически не меняется. Солнце припекает, но морской бриз смягчает жару. Повсюду цветы и пальмы.

Школа находится в богатом районе и выглядит иначе, чем та, где мальчика проверяли недавно. Он даже не догадался бы, что это именно школа. Она скорее похожа на особняк. Её окружает высокая каменная ограда. Пальмы прикрывают от солнца внутренний двор, вымощенный гладкими плитами.

В классе десять мальчишек.

У них в программе — чистописание, арифметика, география. Им рассказывают про Мировое течение, пока простыми словами. Проводят гимнастику во дворе. Ещё есть уроки, которые их наставник называет основами концентрации.

А вот настоящему чародейству их почему-то никто не учит. Мальчик досадует по этому поводу, обращается с вопросом к наставнику. Тот отвечает — практические занятия начинаются после второй отсечки, когда проклюнется сила.

Мальчик разочарован донельзя. Ещё семь лет? Это же сумасшедший срок, дотерпеть практически нереально…

Вопросы, впрочем, у него не заканчиваются.

Он периодически видит, как во дворе приземляются почтовые ящеры. Спрашивает — а почему они летают без седоков? Можно ведь сесть ящеру на спину, сделать поводья, как у лошади. Неужели никто до этого не додумался?

— Ящеры используют силу Мирового течения, — поясняет учитель всё так же терпеливо, — но их возможности ограничены. Они не могут возить людей, не хватает подъёмной тяги.

Мальчик втайне мечтает — может, когда-нибудь он, став сильным чародеем, придумает, как сделать ящеров ездовыми…

Учебный год продолжается.

Их возят на экскурсии по столице. Чаще — всем классом, но иногда и поодиночке. Индивидуальное восприятие — так выразился наставник, пообещав, что в будущем это поможет освоить магию лучше.

Одна из таких поездок особенно запоминается мальчику.

Он сидит в открытом ландо, запряжённом парой жеребцов-полосатиков. Слушает учителя, сидящего рядом. И видит вдруг механическую повозку — та останавливается с ними бок о бок на перекрёстке.

Повозка отхаркивается дымом, а её кучер ворочает рычагом и крутит колесо, укреплённое перед его сиденьем. Заметив интерес мальчика, он приветственно взмахивает рукой, но наставнику-магу это не нравится.

— Ты оскверняешь металл, — говорит маг кучеру. — Питаешь его вонючим земляным маслом. Неужели рассчитываешь, что кто-нибудь поедет с тобой на этой колымаге?

— Тебя точно не приглашаю. А пацана могу прокатить, если он захочет.

— Это ему не нужно. Он, когда придёт время, будет работать с металлом совсем иначе. Научится управлять им через Мировое течение.

— И на здоровье. Одно другому не мешает вообще-то. Я разве запрещаю вам использовать магию? Но ведь сила не только в ней.

— Оставь при себе свою демагогию.

Самоходная повозка, взревев, уносится прочь. Мальчик следит за ней, чуть привстав, провожает взглядом.

— Твой интерес вполне объясним, — спокойно говорит маг. — Ты просто не понимаешь всей подоплёки. Тебе надо узнать больше об окружающем мире, чтобы судить разумно. Что ж, времени ещё много.

Мальчик общается с одноклассниками. Ребята нормальные — лишь один поначалу воротит нос и смотрит на остальных свысока. Он, кажется, сын какого-то толстосума-аристократа. В школу его привозят на роскошной карете, и он считает, что все должны ходить перед ним на цыпочках.

Учителя это замечают. Богатого индюка приглашают в директорский кабинет, и с тех пор он ведёт себя очень тихо.

На переменах одноклассники выходят во двор. У мальчика наконец-то появляются приятели-сверстники. Но друзьями назвать их сложно. После уроков экипажи развозят их по домам, в разные концы города.

К тому же характер у здешних воспитанников не слишком открытый. Нет, они не прячутся друг от друга, общаются без проблем. Но если вдруг окажутся без компании на какое-то время, не тяготятся этим, находят себе занятие.

Этот штрих Серый Полоз оценит позже.

А пока мальчик просто учится. Ну, может, иногда удивляется, что в школе нет детей старше. Всё преподавательское внимание достаётся десятерым, которых набрали в этом году. На переменах за ними тоже приглядывают наставники, но лишь издали, ненавязчиво.

В первые дни родители постоянно расспрашивают сына о школе. Он охотно рассказывает. Сначала мама переживает, как у него дела под присмотром «змей», но с течением времени убеждается — всё в порядке. С каждой неделей вопросов меньше, тем более что забот у мамы теперь непочатый край — в семье пополнение, сразу двойня.

В доме всё вертится вокруг новорождённых, а мальчик втягивается в школьную жизнь. На уроках не скучно, учителя хорошие.

Недели складываются в месяцы, а те — в годы.

Жизнь идёт своим чередом.

Однажды подросший мальчик видит необычного ящера. Тот окружён тенями, а на спине несёт человека. Мальчик с досадой цыкает — кто-то, значит, опередил его и придумал, как увеличить тягу, чтобы летающие зверюги стали сильнее. Слава досталась другому магу, обидно.

А вот механические повозки, которые коптят дымом, попадаются в столице всё реже. Видимо, их конструкторы поняли, что магия лучше техники, и опустили руки.

Школьная программа тем временем расширяется. Есть новые предметы — естествознание и история. Ученикам с каждым годом подробнее объясняют, как всё устроено в природе и в обществе.

Иногда наставник приносит в школу газету, чтобы обсудить с учениками статью по теме. Мальчику это нравится — в статьях говорится, что Змеиный синклит становится всё влиятельнее. Его представители напрямую входят в правительство. Без их ведома не принимается ни одно политическое решение.

И вот наконец приходит время второй отсечки.

Мальчику исполняется четырнадцать лет, а на следующий день наставник приглашает его к себе для беседы.

— Все эти годы, — говорит наставник неторопливо, — мы давали тебе полезные знания, как в любой уважающей себя школе. Кроме того, тебя научили дисциплинировать разум. Сосредоточенность и внимательность — необходимые качества для высококлассного мага. Что ж, поздравляю — подготовительный этап ты прошёл успешно. Пора переходить к практике. Ты уже достаточно знаешь о Мировом течении. Теперь попробуй его почувствовать — сам, без помощи с моей стороны.

Мальчик закрывает глаза, и приходит ветер — но не банальное движение воздуха, а нечто совсем другое, внечувственное и мощное. Окружающее пространство как будто меняет плотность и намагничивается — такое сравнение приходит мальчику в голову.

Учитель ставит на стол металлического жука:

— Заставь его двигаться.

Это трудно.

Почувствовать Мировое течение и перенаправить его частичку в металл — не одно и то же. Требуется предельная концентрация. Мальчик буквально сверлит взглядом жука — результата нет. Но он продолжает. Испарина выступает на лбу, немеют сжатые челюсти.

И в какой-то момент он ловит нужное состояние.

Прикасается пальцем к гладкому панцирю, прижимает легонько и отпускает вновь. Ещё несколько секунд — и жук неуверенно сдвигается на полдюйма, перебирая лапками. Тихо лязгают жвала.

Мальчик откидывается на стуле и выдыхает.

— Да, — говорит наставник, — достаточно для первого раза. Истинным магом ты станешь ещё не скоро — но ощутил сейчас, что значит им быть. С металлом мы работаем без вонючих добавок вроде угля или переработанного земляного масла. Это благороднейшее искусство. Именно оно прославило нас когда-то. И, может, именно им ты овладеешь по-настоящему, когда достигнешь совершеннолетия, а твой дар обретёт конкретные очертания.

Вдумавшись в то, что сказал наставник, ученик переспрашивает:

— Но работа с металлом — не единственное искусство, которое нам доступно?

Наставник смотрит внимательно и молчит. Затем всё же отвечает:

— Приручённый металл — дело мастеров. Лучшие их них делают невероятные вещи. Вспомни, к примеру, сбрую для ящеров, благодаря которой полёты стали доступны людям. Но есть ещё кое-что, не афишируемое нами публично. И, как ты догадался, доступное только избранным.

— Вы расскажете мне?

— Когда придёт время. И если будешь достоин.

Занятия в школе приобретают практическую направленность. Они теперь требуют больше времени, с утра и до вечера.

Фактически школа превращается в интернат. Ученики живут там, а домой заезжают только на выходных, и то не всегда. Мальчик не тяготится этим. С родителями отношения неплохие, без ссор, но общие интересы почти отсутствуют. Он просто не знает, о чём с ними говорить.

Ученики работают с Мировым течением. Индивидуальные навыки ещё не сформировались, но уже вызревают. Кто-то чувствует структуру металла перед собой, кто-то улавливает далёкие колебания в пространстве. Если знать свои склонности, будет проще выбрать призвание после третьей отсечки.

Общеобразовательные предметы тоже теперь имеют свою специфику. Физика, химия, геометрия — всё через призму магии.

Учителя всё так же приносят прессу, причём не только столичную. Провинциальные газеты забавны, но иногда там попадаются вещи, заслуживающие внимания. Скажем, статья о контрабандистах в предгорьях и о тамошних «спящих», которые попали под действие ядовитого минерала.

Годы идут.

В политике курс, намеченный в последние годы, закрепляется окончательно и бесповоротно. Теперь синклит чародеев — практически синоним правительства. Он доказал свою эффективность.

Ученики магической школы уже не сидят за партами. Они оседлали ящеров и летают по всему континенту, вникают в тонкости. У хребта они побывали тоже — поговорили с патрульными, посмотрели на одурманенных «спящих».

Мальчик взрослеет.

Собственно, он уже и не мальчик вовсе, а крепкий парень, уверенный в себе и пользующийся успехом у столичных красоток.

Третья отсечка.

Наставник, несколько постаревший, вновь разговаривает с ним с глазу на глаз:

— Надеюсь, за эти годы ты научился не только гонять на ящерах, но и думать. Скажи мне, зачем нужна наша школа?

— Здесь готовят элиту магов, — пожимает плечами парень. — Четырнадцать лет назад нас отобрали, видимо, по уровню дара. Я только не понимаю, почему после нас сюда никого не приняли. Мы — единственный выпуск. Нерационально и странно.

— Верный вопрос. И да, вы — молодая элита. Но лишь один из вас сегодня узнает тайну, от которой зависит будущее всего нашего проекта.

— Один из нас — это я?

— Если ты готов. Предупреждаю сразу — согласие не только откроет перед тобой перспективы, о которых ты не подозревал, но и подвергнет тебя опасности. Ты можешь погибнуть или сойти с ума. Если откажешься, то не будет никаких санкций, я обещаю. В этом вопросе твоё решение должно быть свободным и добровольным.

Парень усмехается:

— Вы меня изучили за эти годы. И мой ответ вы знаете — я готов.

— Хорошо. Ты переходишь на уровень, где действует особая иерархия. Имена в её рамках тоже другие. Моё имя — Чёрный Аспид. Ты — Серый Полоз. Никто об этом не должен знать. Как и о том, что услышишь дальше.

— Заинтригован.

— Я говорил тебе в своё время, что мы работаем не только с металлом. Теперь смотри и слушай внимательно.

Наставник выкладывает на столешницу синевато-мутный кристалл.

Глава 19

Я открыл глаза.

Голова гудела, я вспоминал увиденное и офигевал — уж слишком реалистичными оказались картинки. Как будто я просмотрел на ускоренной перемотке чужую жизнь, притормаживая на узловых моментах.

Напротив сидела Хильда, и вид у неё был тоже несколько обалделый. Она болезненно морщилась и тёрла виски.

— Пока не вставайте, — предупредила Вилма, — посидите минуту. Вам станет легче.

— А что там с пеленгом? — спросил я у Федерики. — Ты засекла, где прячется шпион с ядовитыми каменюками?

— К сожалению, нет. Либо мы что-то упустили, либо у него больше нет при себе запасов этого минерала.

— Блин… Хитровыделанный змеёныш… Сейчас я кучу воспоминаний от него принял — но, как назло, ни одной картинки, где он посмотрел бы в зеркало. Так и не засветил свою рожу, гад. Хотя, может, у него там дополнительный блок на самые засекреченные моменты…

— Теоретически — может быть, — согласилась Вилма. — Но такой блок означал бы очень глубокое и рискованное вмешательство в его разум. И я с трудом представляю мага, который решился бы на такое.

— Ну, — буркнул я, — «змеюки» любят эксперименты, это мы уже поняли. А теперь вот посмотрели на них в естественной среде обитания. Рисунки хоть получилось сделать?

— Визуальные отсветы шли лавиной, — сказала Гленна. — Зарисовать всё подряд я просто физически не смогла бы, пришлось сортировать на ходу. Выбирала навскидку, интуитивно.

Она продемонстрировала пару изображений — чародейская школа с пальмами, маг-наставник с ядовитым кристаллом.

— Змееглазый — знакомый тип, — сказал я. — Это он провожал шпиона, который на «птеродактиле». Ну, в принципе, логично — натренировал, а потом отправил… А вот тень от скалы протыкал не он. Тот… гм… протыкатель был ещё круче с виду. Скорей всего, самый главный у них в синклите. И это, кстати, доказывает, что возле скалы происходило что-то реально важное, ключевое, если «змеиный» шеф туда лично ездил…

Рассуждая, я взял ещё один листок с отрисовкой. Сцена на перекрёстке — ландо, запряжённое лошадьми, а рядом старинный автомобиль.

— За этот момент, — пояснила Гленна, — я зацепилась сразу. Наши коллеги, которые сейчас изучают «змеиный» мир, никаких автомобилей не видели. Значит, такая техника буквально за последние годы исчезла с улиц. Сочли бесперспективной?

— Или вообще запретили нафиг, — предположил я. — Синклит дал команду, сто пудов. Он в эти годы заматерел, причём очень резко. Прибрал власть к рукам, поэтому ставка теперь на магию, на флюид. Магические изобретения поощряются, это даёт эффект. Ну, как с «птеродактилями», которых научили возить людей…

— Вы расскажете мне, в чём дело? — спросила Федерика. — Я поняла, что речь о новооткрытом мире, но у вас тут такая куча подробностей, что я потеряла нить. И что за шпион? О ком вы?

— Рассказ — это к Тимофею, — сказала Хильда с тихим смешком. — Излагать бредовые версии — его компетенция.

— Благодарю за доверие, — сказал я. — Польщён — прям аж дальше некуда.

Не закапываясь в детали, я коротко объяснил Федерике, что и почём. Она растерянно помолчала, затем призналась:

— Версия со шпионом мне тоже, говоря откровенно, представляется несколько… гм… гиперболизированной…

— Вот! — сказал я, наставительно подняв палец, и посмотрел на Хильду. — Слыхала, няша? Учись использовать эвфемизмы — вежливенько, культурно. А то ругаешься, как сапожник, совсем меня загнобила.

Хильда отмахнулась устало, а Федерика добавила:

— Но, естественно, факты я изложу своему начальству. Отравленные кристаллы, если они действительно есть на хабе, надо найти. От вас можно позвонить?

Федерика ушла в учительскую, где был телефон, а Хильда сказала:

— Знаете, меня тоже до крайности беспокоят все эти «змеиные» игры с опасными артефактами. Очень хочется верить, что есть разумное объяснение, но… По-моему, нельзя терять время — надо узнать побольше о том, что случилось четырнадцать лет назад. Ведь «змеи» тогда не только запустили свою «антенну», но и открыли школу, куда пришёл этот Серый Полоз…

— Пока шпион прячется, — сказал я, — единственная зацепка у нас — ямской экипаж, который тогда залетал к «змеюкам». Ну, предположительно залетал. С пилотом мы уже говорили, осталась Эва, девчонка-штурман.

— Сейчас она уже не девчонка, ей почти сорок, — поправила меня Хильда. — Но да, согласна, надо её найти как можно скорее. Может, прямо сегодня? Тем более что нам обещали помощь на западной оси, где она живёт…

— У нас сейчас нет машины, — напомнил я. — Предлагаешь обычным транспортом? Ладно, через мост — на такси, это без проблем. А дальше-то как, если нам дадут адрес Эвы? Там даже поездов нет, сплошная фэнтези-пастораль. На драконах, что ли, лететь?

— На западе, — напомнила Вилма, — флюид проявлен сильнее, чем даже у нас на севере. Там больше возможностей для мгновенных перемещений. Это недёшево, но осуществимо. Подскажут местные маги.

— Гм, ты права. Хорошо иметь под рукой эрудированных блондинок.

— Тогда поехали? — Хильда посмотрела на меня вопросительно.

— Ну, раз такое дело…

Мы встали. Вилма сказала:

— Я съездила бы с вами, но мне пока лучше остаться здесь. Присмотрю за Джино, если вдруг он проснётся.

— И я останусь, — сказала Гленна. — На хабе от меня будет больше толку. Помогу подсказчицам, если надо, и свяжусь с нашим шефом. Придётся подпортить ему сегодняшний выходной. Отравленный кристалл в кампусе, это ж надо было додуматься…

— Тогда мы резко смываемся, — сказал я, — иначе он нас посадит на цепь. Ну, или как минимум потребует отчитаться. А я уже задолбался всё пересказывать.

Мы вызвали такси и вышли с Хильдой на улицу. Ждать долго не пришлось, мы сели в автомобиль, и тот направился к западному мосту. Послеобеденный зной заполнял пространство, людей на улицах было мало. По пути я попросил водителя тормознуть возле межосевого банка и запасся наличкой.

Мост был заасфальтирован, но выглядел старомоднее, чем юго-восточный. Вместо мачт освещения на московский манер его обрамляли кованые железные фонари. А навстречу нам попалась карета величиной с автобус, которую тащили шесть лошадей, запряжённых цугом. Это был, видимо, дилижанс.

Флюид всколыхнулся, и асфальт под колёсами сменился брусчаткой. Мы въехали в условно-средневековый город, чистенький и опрятный. Бревенчатые домики выстроились по обеим сторонам от дороги, а в отдалении, за городской чертой, возвышались скалы, почти отвесные. Если по ним вскарабкаться, то мы оказались бы на плато, где располагалась ямская база.

— Дом-то какой вам нужен? — спросил таксист.

— Нам к здешней магичке разума, — сказал я. — У местных надо спросить, они должны знать, где она живёт.

Водитель, притормозив, обратился к бородатому мужику в широких штанах и домотканой рубахе, который нёс на плече оструганную доску. Мужик выслушал вопрос, поскрёб подбородок и заявил:

— Дык чего искать-то? Вон, за углом. На крышу гляди, там конёк мудрёный, не промахнёшься.

Ориентир оказался вполне корректным, дом мы узнали сразу. На сгибе двускатной крыши была деревянная резная фигура, конская голова, причём с подкрашенной гривой, которая золотилась под солнцем.

Мы постучали, и на крыльце появилась Илла, которая несколько дней назад устраивала нам медосмотр и обещала что-нибудь разузнать про Эву.

— Подозревала, что появитесь быстро, — сказала Илла, впустив нас внутрь. — Не терпится вам.

Вся мебель была из дерева — широкие лавки, стол, массивный комод. На стенах висели ксилографические картинки. Изображались на них в основном животные, сказочно-приукрашенные. Хотя, может, в этих краях и впрямь такие водились — олень с фантастическими рогами, огненно-рыжая лиса с роскошным хвостом и фиолетовый дракон со сверкающей чешуёй.

— Простите за беспокойство, — сказала Хильда, — просто нам кажется, что события ускоряются. Очень хотелось бы побеседовать с нашей бывшей коллегой. Вам удалось хоть что-нибудь выяснить?

— Она уже не ямщик, но дар у неё остался. А одарённые могут у нас друг друга найти, было бы желание. Я с ней связалась и убедила её, что дело серьёзное, так что она согласна с вами поговорить.

— Отлично, — сказал я. — Спасибо, Илла. А она далеко живёт? Какие тут есть варианты с транспортом?

— Живёт далеко, за тысячу миль отсюда, но дала мне привязку. Сможете прыгнуть прямо туда, она вас там встретит.

— Тогда вообще класс. А прыгать как? Через арку?

— Маг пространства вам нужен, — сказала Илла, почему-то со вздохом. — Он у нас тут один. И отношения у нас с ним… А впрочем, не забивайте себе голову. Я вас провожу, чего уж теперь…

Мы вышли из дома и зашагали по улице. Редкие прохожие, попадавшиеся навстречу, уважительно здоровались с Иллой. На нас смотрели с любопытством, особенно на Хильду, новоявленную фанатку московской моды. Женщины здесь носили платья до колен, лёгкие и неброские, а длинные волосы перехватывали пёстрыми лентами.

Возле одного из домов мы остановились. За низким резным штакетником возился хозяин. На вид ему был тридцатник, в реальности же — полтинник с копейками, как я догадался, припомнив местные магические приколы.

На Иллу он уставился с ироническим удивлением.

— Не делай такое лицо, пожалуйста, — сказала она ему. — Я не ругаться пришла, а насчёт работы. Вот, познакомься — Хильда и Тимофей. Ребята, а это — Гирт, маг пространства. Надеюсь, он вам поможет, потому что он мастер своего дела, умеющий выносить за скобки бытовые недоразумения. Правда же, Гирт?

— Недоразумения? — переспросил он, хмыкнув. — Ты так это называешь? Ладно, входите, нечего там торчать. Что за срочность-то?

— Уважаемый Гирт, — заговорила Хильда, — мы хотели бы заказать у вас пространственное перемещение. Если можно, прямо сейчас.

— Координаты знаете точно?

— Есть личная привязка, — сказала Илла. — Я зафиксирую.

Он молча кивнул и провёл нас на задний двор, аккуратно выметенный. Над дощатым сараем раскинула ветки яблоня с дозревающими плодами. Рядом приткнулся жестяной рукомойник, дальше просматривался большой огород.

— Обождите минуту.

Гирт зашёл в дом, но быстро вернулся, держа блокнот в коричневом кожаном переплёте. Открыл его, полистал страницы — бумага оказалась неожиданно тонкая, с водяными знаками и вкраплениями-волокнами.

— Прыжок в один конец? — спросил Гирт.

— Туда и обратно, — ответил я.

Вырвав из блокнота один листок, он протянул его Илле вместе с карандашом. Она размашисто написала что-то наискосок через всю бумажку, прижала пальцем кружок в углу — стилизованное изображение солнца. Закрыла глаза и сосредоточилась на несколько мгновений. Кружок блеснул золотисто, а вместе с ним заблестели и вкраплённые нити.

— Готово, — сказала Илла. — Пользоваться умеете?

— Я умею, — сказала Хильда. — Читала в путеводителе.

— Вы окажетесь недалеко от Эвы, в полусотне шагов. Если разговор у вас сложится и она согласится подстегнуть свою память, то приходите ко мне.

— Придём, — кивнул я, — ещё раз спасибо. Уважаемый Гирт, сколько мы должны? Межосевую валюту вы принимаете?

— Принимаю, а как же. Три червонца с вас за всё удовольствие.

Я отдал ему три купюры по десять крон, а про себя прикинул — да, демпингом чувак явно не увлекается, но в целом цена всё же адекватная. Билет на самолёт обошёлся бы мне в Союзе примерно в эту же сумму.

Взяв блокнотный листок, Хильда встала ко мне вплотную и заявила:

— Мы отправляемся. Надеюсь, что скоро вернёмся с Эвой, поэтому не прощаюсь.

— Удачи, — сказала Илла.

Хильда надорвала листок вдоль пунктирной линии, которая шла от верхнего края к нижнему. Флюид вокруг нас двоих закрутился смерчем, и я почувствовал свежий запах, как перед ливнем. Пейзаж размылся, сменяясь абстрактно-яркими акварельными полосами.

Так продолжалось пару секунд, а затем краски в «акварели» сменились — добавилось яркой зелени. Флюид замедлил свой танец, утихомирился, и новый ландшафт прорисовался вокруг, стремительно обрастая деталями.

Мы стояли на каменистом пологом склоне, который порос кустарником. Внизу открывалась долина с частыми перелесками. За нашими спинами наверху, где кончался склон, приткнулись избушки. По голубому небу над головами ползли курчавые облака.

— Я тебе за билет отдам половину суммы, — сказала Хильда.

— Не парься.

— Но почему? Мы ведь путешествуем вместе.

— Во-первых, не спорь, сегодня у нас в дуэте патриархат. А во-вторых, хочу повыпендриваться перед любимой няшей.

— Вот с этого надо было и начинать.

Из-за кустов показалась женщина — чуть выше среднего роста, с русыми волосами. На ней были походные сапоги, широкая юбка-миди с карманами и плотная рубашка с закатанными рукавами. На поясе крепилась матерчатая плоская сумка. Дама, похоже, была готова к пешей прогулке.

— Догадываюсь, кто вы, — сказала она спокойно. — Почувствовала через флюид, как вы прибываете. Да, я Эва.

— Мы благодарны, — сказала Хильда, — что вы согласились встретиться, для нас это действительно важно.

— Честно скажу — не слишком обрадовалась, когда Илла со мной связалась и завела вдруг речь про те давние дела. Воспоминания не особо приятные. Так-то за эти годы они повыцвели, но теперь вот опять… После разговора с ней — как будто заноза в памяти засвербела. И вот, как видите, потянуло меня из дома сюда…

— А вы разве не здесь живёте?

— Живу я в городе, а в эту деревеньку переместилась только сегодня. Здесь маячок для прыжков стоит, повезло. Иначе пришлось бы ехать долго и нудно.

— Почему именно сюда? — спросил я.

— Видишь долину? Мы приземлились там четырнадцать лет назад, когда вырвались из дикого мира, в котором была авария. Машина еле тянула, мы сразу вызвали техников. Ну, и с рейса снялись в итоге. Вы ведь, как я поняла, уже в курсе насчёт нас с Нико.

— Да, — подтвердила Хильда, — мы говорили с ним, и эта беседа меня очень удивила. Его до сих пор переполняет злость на вас… Нет, я понимаю — люди могут поссориться, накричать даже друг на друга, если сорвутся. Но сохранить такую жуткую неприязнь спустя столько лет…

— Всё это он воспринял острее, чем я, наверное. Я всё-таки старше, опыт уже имела, а у него это был самый первый рейс. Но сдержаться не удалось ни ему, ни мне. И ссора была действительно безобразная. Задним числом я пыталась анализировать, как это получилось, но понять не смогла…

— Про нашу гипотезу Илла тебе рассказывала? — спросил я. — Мы думаем, что вы с Нико попали под действие ядовитого минерала, который исказил вашу память. Ты допускаешь такую мысль? Прости за вопрос, но надо его задать. Может, промежуточную посадку вы делали не там, где тебе запомнилось?

— Ещё пару дней назад я сказала бы, что твоя гипотеза — бред больного воображения. Но сейчас…

Эва замолчала, глядя на перелески внизу, а затем продолжила хмуро:

— Насчёт той промежуточной остановки — даже не знаю. Зато насчёт вот этой долины… Перед вашим прибытием я пообщалась со здешними, из деревни. Они говорят, что долина — плохое место. Точнее, не вся она, а один конкретный участок, милях в шести отсюда…

— Дай угадаю, — сказал я. — Именно там вы с Нико и приземлились?

— Да. И вот я сижу на камушке уже полчаса и вслушиваюсь. Похоже, и правда фонит оттуда какой-то гадостью. Хотя, может, ошибаюсь…

Сосредоточившись, я попробовал что-нибудь уловить, но ничего не вышло. Покосился на Хильду, и та сказала:

— Тоже не уверена, но… Иногда мерещится запах, которого не должно быть в лесу… Давайте проверим, пешком ведь можно дойти…

— Извини, снежинка, но я тебя туда не пущу. И даже не возражай, решение окончательное. Там может быть опасно.

— Соглашусь с твоим другом, — сказала Илла. — Да и сама, если честно, туда не рвусь. Но издалека заглянуть мы можем.

Глава 20

Из поясной сумки Эва достала монокуляр — серебряный цилиндрик с линзами. На металле просматривались насечки и выгравированные руны. Это явно была не простая оптика, а магическая.

— Дорогая игрушка, — сказала Эва. — В деревне такой ни у кого нет. Пока вы не прилетели, я уже раза три-четыре её вытаскивала, но так и не решилась использовать. Боюсь разглядеть там что-то, чего видеть не хочу. Безотчётный страх…

— Не заморачивайся, — успокоил я, — сейчас сам проверю. Как с этой штукой правильно обращаться?

— Она настраивается на флюидные колебания. Если знаешь заранее, где расположен объект, то засечь его будет легче. И ракурс можно варьировать — чтобы заглянуть за препятствие, например, если оно мешает.

— Ишь, до чего магия дошла…

Взяв монокуляр, я сказал:

— Ну, дамы, приступаем. Откуда там тянет гнилью? Направление обозначьте.

Эва и Хильда, снова прислушавшись, указали вперёд и немного влево. Я поднёс монокуляр к глазу, прикинул расстояние и посмотрел в ту сторону.

Поначалу никаких магических спецэффектов не наблюдалось — оптика просто давала увеличение. Перелески приблизились, вполне заурядные. Лиственные деревья, между ними прогалины с зелёной травой.

Но я продолжал обшаривать взглядом нужный квадрат — и вскоре заметил лёгкую рябь над кронами. Это напоминало помехи, искажающие телекартинку. Теперь я понял, что учуяли дамы. Там, за деревьями, было что-то неправильное — грязная клякса, отравленное пятно. Так это ощущалось, по крайней мере.

И наконец-то в монокуляре включилась магия.

Ракурс плавно сменился, хотя я держал трубку неподвижно. Передо мной как будто повернулась три-дэ-модель, открыв мне детали. Деревья больше не загораживали обзор — я увидел поляну сверху.

— Фигасе, — пробормотал я.

На поляне лежал скелет «птеродактиля».

Рёбра, продолговатый шипастый череп, хребет с хвостом и те кости, на которых прежде крепились крылья…

Казалось, скелет пробыл здесь уже десятки, если не сотни лет — на нём не осталось ни мышц, ни кожи. Вся эта мерзость была присыпана то ли каменной пылью, то ли металлическим порошком. Трава почернела.

Я опустил монокуляр, морщась. Хильда спросила без особой уверенности:

— Можно мне тоже посмотреть? Там что-то очень страшное?

— Кости «птеродактиля», — сказал я. — Не то чтобы страшно, но неприятно. Если не увидишь, то ничего не потеряешь, честное слово.

— Что за птеродактиль? — с недоумением спросила Эва.

— Летающая зверюга. Водится в другом мире.

Взяв у меня приборчик, Эва поколебалась, но всё-таки взглянула через него на лес. Она лучше чувствовала пространство, поэтому эффект в её случае оказался сильнее. Вздрогнув от отвращения, она отвернулась.

— Раньше не видела таких ящеров? — спросил я.

— Нет, но… Как ни странно, веет чем-то смутно знакомым…

— Ну, я же говорю — мы предполагаем, что бы была в том мире, просто забыла.

Эва села на камень и с полминуты молчала. Затем проговорила:

— Скелет на вид — очень старый, но местные говорили, что плохой фон появился не так давно, недели три назад… Видимо, просто магия ядовитая, быстро разъела тушу… А деревенские туда не заглядывали, просто обходили то место…

— Недели три? — повторила Хильда. — Но если так, то…

— Да, — подтвердил я. — Он прибыл на хаб как раз перед тем, как у нас начались занятия. Его интересовала ямская школа, и он хотел с самого начала держать Джино под контролем. Вопрос только — для чего всё это?

Хильда посмотрела на Эву:

— Простите, что втягиваем вас в это, но вы же видите — происходит что-то опасное. И ваши воспоминания могли бы помочь в этом разобраться. Если бы вы согласились встретиться с магом разума…

— Похоже, придётся, — вздохнула Эва. — Илла сказала, что ждёт меня…

— Мы можем сейчас вернуться к ней вместе.

Эва кивнула и подошла к нам ближе. Хильда взяла листок, полученный от мага пространства, и надорвала его вдоль второй пунктирной черты. Завертелся флюидный смерч, пейзаж вокруг нас размазался, перекрасился — и скомпоновался заново.

Мы стояли на заднем дворе у Гирта.

Открылась дверь, маг вышел из дома. Следом за ним появилась Илла, поправляя на ходу платье. Пока нас не было, они, кажется, уладили свои разногласия.

— Вижу, — сказала Илла, — прыгнули вы успешно. Рада познакомиться лично, Эва. Хотя, к сожалению, повод — так себе. Значит, всё-таки попытаемся растормошить твою память? Проверим, что ты забыла?

— Да, — подтвердила та. — И давай поскорее с этим покончим.

— Согласна с тобой. Пойдём.

Гирт остался дома, мы же вернулись к Илле. Та указала на широкую лавку, застеленную периной:

— Приляг. Процедура будет небыстрая. Всё-таки четырнадцать лет — глубокое погружение, до нужного пласта памяти надо ещё добраться. Ты доверяешь мне? Готова попробовать?

— Приступай.

Илла присела рядом с ней, посмотрела прямо в глаза. Дыхание у Эвы выровнялось, а взгляд стал отсутствующим — она будто спала с открытыми глазами. Так продолжалось пару минут, затем Илла встряхнулась и провела ладонью перед лицом у Эвы:

— Проснись.

Обернувшись к нам, пояснила:

— Будет сложнее, чем мне казалось. Нужна серьёзная подготовка, а сам сеанс получится долгим, на несколько часов. Результат — не раньше, чем завтра.

— Из-за чего так? — спросила Эва, приподнимаясь.

— Память на глубине я смогу нащупать, хоть и не сразу. В общем и целом там всё в порядке, по моим ощущениям. Но есть какой-то… Не знаю даже, как правильно назвать, мне раньше такое не попадалось. Пузырь или что-то вроде. Он небольшой, я толком его не чувствую. Или, может, он просто мне померещился…

— Извините, — сказала Хильда, — можно уточнить? Этот пузырь пустой или что-то в себе содержит? Вдруг в нём и хранятся настоящие воспоминания о том рейсе?

— Это я и хочу проверить. Задача сложная, нужно время.

— Тогда мы заедем к вам завтра вечером. Или, может быть, послезавтра — зависит от того, как сложится рейс. Вы не возражаете?

— Буду ждать, — ответила Илла.

— Удачи вам! — пожелала Хильда. — А вам, Эва, огромнейшее спасибо. Вы делаете очень важное дело.

Мы распрощались с ними, напоследок спросив у Иллы, как проще попасть обратно на хаб. Она пообещала, что через артефакт свяжется с извозчиком и попросит подъехать к дому. Когда мы вышли на улицу, Хильда грустно вздохнула:

— Значит, наша паранойя — не ерунда. «Птеродактиль» в осевом мире — явное доказательство, хотя я не понимаю, как такое возможно… А ядовитый фон подтверждает, что человек, прилетевший на этом ящере, замышлял что-то нехорошее. В голове не укладывается…

— Придётся нам всё-таки отчитаться перед начальством.

— Угу, придётся…

К нам подкатила повозка, запряжённая парой крепких лошадок. На облучке восседал мужичок в картузе и с пышными подкрученными усами. Мы заняли места, и лошади потащили нас прочь из города.

У городской черты флюид встрепенулся, и перед нами распахнулся пролив. Копыта зацокали по мосту, повозка покачивалась на мягких рессорах. Солнце светило в спину, искрились волны, но настроение у нас было паршивое. Мы молчали, глядя на приближающийся остров.

Парковка у ямской башни была заполнена, несмотря на вечер субботы. Мы поднялись на лифте. Когда мы подходили к кабинету начальника, там распахнулась дверь. В коридор вышли трое хмурых мужчин и пожилая дама в форме подсказчицы. Они явно узнали нас и уставились без особой приязни. Но не сказали нам ничего, лишь сухо кивнули в ответ на наше приветствие.

Риттер Янсен тоже не выглядел осчастливленным. Окинул нас долгим взглядом, велел присесть и сообщил ровным голосом:

— Вы не должны были уезжать без отчёта. За это — выговор. Впрочем, Гленна сообщила подробности. И должен признать, теперь мы серьёзно воспринимаем то, что прежде считали вашими домыслами. Ваше решение найти Эву я одобряю. Вы с ней поговорили? Узнали что-нибудь?

— Да, шеф. Вам это не понравится.

Пересказав под запись всё, что мы выяснили за эти часы, я смолк и развёл руками — такие, мол, пироги. Хильда подтвердила мои слова. Начальник некоторое время что-то обдумывал, затем констатировал:

— Да, новости не радуют. И подтверждают правильность тех решений, которые мы приняли только что на экстренном совещании. Контакты с синклитом временно прерываются, наши исследовательские группы покидают тот мир. Возобновим работу после того, как прояснится ситуация с отравленным минералом на хабе. Мы раньше не сталкивались с подобным и не имеем нужного опыта, поэтому вынуждены импровизировать. Хотя нам претят столь резкие меры.

— А шпиона вы искать собираетесь? — спросил я. — Мы ведь установили — он наш ровесник. А может, даже один из наших сокурсников. По-моему, нужна проверка. Пусть всех парней из кампуса обследуют маги разума. Ну, и девчонок тоже — на случай, если он не один. Это же очевидный шаг, напрашивается сразу.

Хильда поёжилась, а начальник сказал:

— Попробуй взглянуть на всё это несколько отстранённо. Твой родной мир, Тимофей, лишь недавно обрёл стабильность. Преодолел внутренние распри, благодаря чему и вышел на хаб. Но у вас ещё помнят те времена, когда люди враждовали. Это находит отражение и в вашей культуре. Те же шпионы всё ещё присутствуют у вас в массовом сознании — пусть даже в нереалистическом виде, как персонажи развлекательных фильмов. Согласен?

— Ну, в общем, да.

— В этом смысле твой мир ещё очень молод. Другие оси — взрослее. Для них шпионаж и тому подобные вещи — понятия уже совершенно абстрактные. У нас попросту забыли, что такое спецслужбы или разведки. Соответствующий менталитет давно закрепился и на общественном уровне, и на индивидуальном. Он формируется с детства, причём естественным образом, без нажима. Доверие — вот основа всего. А теперь представь — ученикам ямской школы вдруг сообщают, что все они пребывают под подозрением в неких враждебных происках.

— Понимаю, к чему вы клоните, но… Окей, меня сейчас не рассматриваем, я нетипичный студент для школы. Посмотрите тогда на Хильду — как только ей сообщили, что у неё может быть затуманен мозг, она сразу же согласилась на любую проверку. То есть не просто согласилась, а пяткой в грудь стучала, кидалась на всех начальников, которые не успели залезть под лавки, и требовала срочно её обследовать, потому что так надо. Я еле-еле утихомирил…

Хильда вздохнула и посмотрела на меня укоризненно. Шеф чуть заметно дёрнул уголком рта:

— Во-первых, твоя напарница — дама чрезвычайно ответственная, так её воспитали. А во-вторых, она уже заразилась от тебя лёгким сумасшествием. Так что её реакция меня совершенно не удивляет. Но среди будущих ямщиков есть люди разного склада. Не все воспримут обследование так же непринуждённо, как вы.

— Да ладно вам, шеф. Они все — взрослые люди. А если не проверять, то шпион получит вообще все козыри.

— Речь идёт не о том, чтобы пустить всё на самотёк. Но надо подумать, как организовать проверку тихо и деликатно, без вреда для студентов. И скомбинировать всё это с мероприятиями за пределами школы. Нестандартные ходы пригодятся. Именно поэтому, кстати, я не препятствовал вашим сегодняшним действиям на западной оси. В поисках гипотетического шпиона вы двое — ничем не хуже других сотрудников ямского приказа. А в чём-то и лучше. Но…

Риттер Янсен выдержал паузу и произнёс раздельно:

— Учитывая вышеизложенное, инструкции для вас корректируются. Вы не должны совершать промежуточную посадку ни в мире, где действует «змеиная» магия, ни в его мире-двойнике, где летают в космос. Ищите альтернативные варианты. Такие же предписания получат и остальные сотрудники.

Он посмотрел на Хильду:

— Зная авантюрный характер вашего друга, обращаюсь к вам лично, леди. Не требую давать обещание, а тем более — слово снежной дворянки. Просто прошу действовать разумно и по инструкции, когда будете прокладывать курс. Завтра у вас — обычный, рутинный рейс без всяких шпионских игр. Удачи в пути.

Ответа он дожидаться не стал — раскрыл какую-то папку с документами и углубился в чтение, давая понять, что разговор окончен. Хильда растерянно посмотрела на меня, я пожал плечами. Мы встали.

Когда мы уже дошли до порога, риттер Янсен окликнул:

— Да, и будьте добры — не распространяйтесь в кампусе о ваших приключениях. Поезжайте сразу в Москву. Вы двое уже сделали достаточно, дайте поработать другим.

И махнул рукой, отпуская нас.

Мы вышли в коридор, и Хильда легонько стукнула меня кулачком:

— Что ты про меня напридумывал? Изобразил меня чокнутой истеричкой. А он с тобой не стал даже спорить! Наоборот, специально предостерёг меня, чтобы я не нарушала инструкции!

— Он дядя серьёзный, ему виднее.

— Неужели действительно настолько заметно, как я набираюсь от тебя дурости? Стыдись, Тимофей. Всего за два рейса испортил мне репутацию. Не жалеешь ты свою няшу.

— Да, я сатрап.

Мы спустились на лифте. Хотелось навестить Вилму, которая присматривала за Джино, но мы решили побыть послушными и вменяемыми сотрудниками, поэтому не стали заходить в кампус. Заказали такси и вышли из башни.

Ретро-автомобиль повёз нас через пролив.

Открылась Москва. Закатное солнце отражалось в окнах многоэтажек, а по Ленинградке навстречу нам катились машины. Июль разноголосо шумел, отзывался эхом на жарких улицах.

Добравшись до ямской базы, мы первым делом отправились в кафетерий — жутко хотелось есть после всей этой беготни. Набрали котлет — я с жареной картошкой, Хильда с салатом из огурцов, болгарского перца и помидоров, сдобренных растительным маслом. Некоторое время жевали молча, затем она сказала задумчиво:

— Никак не могу понять — как относиться к тому, что нас с тобой попросили больше не вмешиваться? С одной стороны — обидно, мы ведь добыли важную информацию. А с другой… Все эти дни меня очень беспокоило, что я влезаю в дело, где совершенно некомпетентна…

— А кто в этом компетентен? Сама же слышала, шеф сказал — спецслужб у нас нету. В этой петрушке все остальные понимают не больше нас.

— Но те, которых мы встретили в коридоре, хотя бы старше и опытнее. В общем, мне чуть-чуть стыдно, но я испытываю сейчас облегчение. У них получится лучше. Я бы шпиона не распознала, даже если бы он сидел в десяти шагах.

Она наугад указала вилкой на соседние столики, и я машинально взглянул туда. Вечерние тени скапливались в углу, играли причудливо на посуде. Чей-то стакан отблёскивал мутноватой синью. Там сидел кто-то бритый, низко опустив голову, будто прятал змеиный взгляд…

Усиленно заморгав, я отогнал наваждение. Никаких «змеиных» шпионов за тем столом, конечно, не оказалось. Был только лысый пожилой техник, работавший, видимо, в вечернюю смену.

Мы доели котлеты, запили их виноградным соком и встали из-за стола. Голова у меня немного кружилась, и было ощущение какой-то неправильности вокруг. Но в чём конкретно проблема, сообразить мне не удавалось.

— В общем, — сказала Хильда, когда мы вышли из кафетерия, — выходные у нас с тобой получились так себе. Но, надеюсь, шпиона скоро поймают, а мы с тобой после рейса устроим-таки свиданье. Напыщенное и чопорное, как ты обещал.

— Угу.

— Давай сейчас выберем, куда можно сходить? Посмотрим в сети?

— Давай.

В наших комнатах уже поселились сумерки. Я включил ноутбук. Пока шла загрузка, Хильда плескалась в ванной, а я сидел за столом и тупо смотрел в экран, не включая свет.

Мне вспомнилось, как несколько дней назад на этом же ноутбуке я просматривал запись, где обнаружился «змеиный» утёс. Экран тогда стал окошком в чужой непонятный мир, а я не подозревал, что скоро побываю там лично. Не у скалы, правда, а в саванне, но всё-таки. А потом найду ядовитый камень, принадлежавший шпиону…

Тени вокруг сгущались — почти такие же, как на крыльях у «птеродактиля».

Полумрак пропитывался отравленной синевой.

— Тимофей, очнись!

Тряхнув головой, я увидел Хильду. Она стояла возле меня, глядела встревоженно. Из прихожей светила лампа.

— Не пугайся, снежинка, — проговорил я. — У нас такое уже бывало — проваливаюсь в сон наяву… Сегодня разглядывал шпионского ящера через магию — это, скорей всего, повлияло… Сейчас буду смотреть продолжение…

— Надо лечь.

Я доковылял до кровати. Хильда прилегла рядом:

— Будешь смотреть не ты один, а мы вместе. Вдвоём.

Наши взгляды встретились.

Сон накрыл нас.

Глава 21

Наставник выкладывает на столешницу мутновато-синий кристалл. Серый Полоз смотрит с опаской и недоверием.

— Можешь спрашивать, — разрешает наставник.

— Это ведь камень, отравляющий память? Он запрещён к использованию, за хранение сажают в темницу…

— Да, запрещён. Простецам нельзя к нему прикасаться, получится только вред — и для них самих, и для окружающих. Работать с этим минералом на должном уровне могут лишь единицы. Такие люди, как мы.

— На нас он не действует?

— Почему же? Для нас он тоже опасен и может свести с ума, как я и предупреждал. Но по-настоящему грандиозные планы невозможно осуществить без риска. И если я не ошибся в оценке твоего дара, то ты сумеешь обуздать эту силу. Камень — инструмент, работа с которым требует специфических навыков, не оставляя права на ошибку.

— И ради чего всё это? Какие преимущества он даёт?

— Использовать его можно по-разному, но достигаемые эффекты так или иначе связаны с памятью и сопутствующими эмоциями. Конкретно перед тобой мы ставим задачу, за которую прежде никто не брался. Тебе придётся пройти дополнительную подготовку. Начнём, однако, с простого. Пойдём со мной.

Они выходят из здания, садятся в ландо.

Поездка продолжается с полчаса. Сначала они катят по шумной улице — навстречу им движутся другие упряжки, по тротуарам прогуливается богатая публика, над крышами пролетают ящеры с седоками. Затем ландо выезжает из фешенебельного квартала, минует городскую окраину и останавливается возле особняка, который выстроен на отшибе и скрыт за рощей.

— Это наша исследовательская станция, — поясняет наставник. — Нам не нужны здесь лишние уши и любопытствующие взгляды.

Они спускаются в полуподвальное помещение. Вход туда охраняет стражник, наконечник копья багрово мерцает. Наставник и Серый Полоз входят в каменную каморку. В окошко под потолком едва просачивается свет. На деревянном массивном стуле, который привинчен к полу, сидит небритый пожилой человек с отсутствующим взглядом. Его запястья прикованы к подлокотникам, а голову сзади обхватывает металлическая конструкция, похожая на трёхпалую лапу.

— Кто это? — спрашивает Полоз.

— Скажи мне сам. Зайди ему за спину, посмотри на затылок.

Полоз обходит стул. На затылке у человека, где железные «пальцы» соединяются, закреплён блестящий кругляш, ядовито-синий.

— Прикоснись к минералу, — приказывает наставник. — Будет неприятно и страшно. Ты должен вытерпеть.

Полоз хмурится, но после секундного колебания выполняет приказ — касается большим пальцем гладкого кругляша.

По его предплечью проходит боль, будто кожу вспарывает холодный и острый коготь. Боль эта поднимается через плечо и шею, ввинчивается в разум. Чудится запах гнили — а вместе с ним в голове возникают вдруг смутные картинки, ошмётки воспоминаний.

Следя за учеником, наставник комментирует:

— Память — это информационная нить, которая протянута в прошлое, к реальным событиям. Эту нить мы способны выловить из Мирового течения, даже если она — чужая. Итак, скажи мне, кто этот человек.

— Он бывший чиновник… — медленно отвечает Полоз. — Крупно проворовался, присвоил деньги казны…

— Достаточно. Разрывай контакт.

Ученик с облегчением убирает палец от кругляша. Чужие картинки в голове гаснут. Наставник же констатирует:

— Этот вор отправился бы на рудники, но принёс пользу по-другому. И он такой — не один. Мы расширили наши знания, отработали метод. Теперь нам ясно, как перейти к более серьёзным задачам.

Покинув полуподвал, они возвращаются в экипаж. Тот направляется к городу, а наставник говорит Полозу:

— Не уверен, помнишь ли ты тот давний эпизод, но четырнадцать лет назад мы ехали вот так же, и ты увидел повозку без лошадей…

— Да, — подтверждает Полоз с усмешкой, — мне это тоже запомнилось.

— Ты тогда был в восторге. Жалеешь, что такие повозки исчезли с улиц?

— Нет, не жалею. Теперь у меня есть ящер, это гораздо лучше. Разве что иногда удивляюсь, что тех механиков, не применявших магию, удалось подвинуть так быстро. У них ведь, как я теперь понимаю, была влиятельная поддержка — и фабриканты, и купцы, и банкиры. Но наш синклит обошёл их каким-то образом, а потом вообще спихнул на обочину.

— Ты размышлял, как нам это удалось?

— Пока был сопливым младшеклассником — нет, меня волновали совсем другие вопросы. Но ближе к третьей отсечке начал задумываться.

— И какие же были предположения?

— До сегодняшнего дня, — отвечает Полоз, — я думал, что всё дело — в политике и деньгах. Синклит магов — организация ведь тоже не бедная. И не лишённая прагматизма, назовём это так.

— Говори прямым текстом. Сейчас ты вышел на уровень, где иносказания не нужны.

— Я думал, синклит просто покупает чиновников и вельмож, от которых зависят политические решения. Предлагает им либо очень большие деньги, либо магические услуги, недоступные обычному человеку.

— Эти инструменты тоже использовались, — спокойно подтверждает наставник. — Они просты, но во многих случаях эффективны. К сожалению, однако, их было недостаточно, чтобы полностью переломить ситуацию. Ты верно подметил — у наших оппонентов, изобретавших машины, было слишком много сторонников. Но теперь, как я понимаю, у тебя появилась новая версия?

Серый Полоз пожимает плечами:

— Версия, по-моему, напрашивается. Если у нас есть камень, с которым можно влезть в чью-то память и вытащить оттуда секреты, то это убойный козырь.

— Ты упрощаешь. Нельзя ведь просто зайти, например, к министру, надеть ему на голову уловитель и подождать день-другой, пока будут результаты. И уж тем более мы не могли себе такое позволить несколько лет назад, когда синклит ещё не упрочил свои позиции.

— Тогда как мы всего добились?

Наставник некоторое время молчит, рассеянно глядя на встречные экипажи и фланирующую публику, затем замечает:

— Мы всё ещё не до конца понимаем природу Мирового течения. Но очевидно, что оно не является однородным. Есть завихрения и помехи — как чисто стихийные, так и те, которые можно назвать информационным эхом, связанным с деятельностью людей. В столице таких помех слишком много, и это неудобно для масштабных экспериментов. Нам требовалось максимально уединённое и удалённое место, где мы могли бы работать с магией без лишних искажений. Такое место нашлось — необитаемый остров за несколько тысяч миль от материка.

Полоз слушает с удивлением — на занятиях в школе об этом не говорилось ни разу. Наставник же продолжает:

— Тот эксперимент состоялся четырнадцать лет назад. Он оказался успешным, а также дал побочные результаты, который побудили нас доработать и расширить наш план. Одним из прямых последствий стало открытие школы, где ты учился все эти годы. Нам нужно было воспитать мага с особым навыком. И вот ты передо мной.

— Теперь вы расскажете, в чём состоял тот эксперимент?

— И даже попробую показать.

Наставник достаёт из кармана стальной футляр, испещрённый рунами. Открывает его, вытаскивает кругляш из синего минерала, гладко отполированный:

— Это тоже ключ к информации. Его сделал лично глава синклита, руководивший экспериментом на острове. Ты заглянешь туда по следу его воспоминаний. Хотя вряд ли сумеешь с первого раза — магический всплеск там был запредельно мощный, и даже эхо сейчас может оглушить. Но всё же попробуй.

Полоз сжимает кругляш в руке. Перед глазами темнеет, и боль захлёстывает, однако в сознании прорисовывается-таки смутная картинка — огромная вымощенная площадка перед островерхим утёсом.

Воспоминание длится всего секунду, а затем Полоз не выдерживает и выпускает кругляш. Тот падает на сиденье. Наставник подбирает его и спрашивает:

— Увидел подробности?

— Очень мало. Тень от скалы… А глава синклита заносит над ней копьё…

— Что ж, неплохо. Твой разум уже способен воспринимать подобную информацию, это главное. Значит, мы не ошиблись, выбрав тебя, и верно построили твоё предыдущее обучение. Теперь наступает время узконаправленных тренировок.

— Я увижу картинки с острова полностью?

— Да, увидишь, они проявятся постепенно. Но затевается всё, конечно, не ради них. Твоя память будет перенастроена.

— О чём вы, наставник?

— Ты станешь другим человеком. В буквальном смысле.

В школе, куда они возвращаются, все бумаги уже оформлены.

Серый Полоз получает золотой аттестат и мог бы теперь рассчитывать на престижную должность под эгидой синклита. Но он не задумывается об этом. Ему не терпится приступить к новым тренировкам.

Десять парней бурно празднуют окончание школы, устраивают грандиозный загул. У всех уже есть новые назначения. Молодая магическая элита готовится вступить в жизнь. Выпускники обещают не терять друг друга из вида.

Полоз говорит всем, что будет стажироваться на дальней базе. Но на следующий день перебирается в особняк, где работают с минералом.

Тренировки изматывают.

Весь день он носит на затылке стальную «лапу» с разъёмом для накопителей-кругляшей, которые постоянно меняются. Память Полоза наполняют картинки, взятые из чужого сознания, и слова незнакомого языка.

Картинки эти тускнеют и растворяются, когда «лапу» снимают вечером. Но они не исчезают бесследно — копятся где-то там, в придонных глубинах памяти, дожидаясь своего часа. Наставник объясняет — так нужно, чтобы новая личность, вызревающая подспудно, не накладывалась на старую, иначе возникнет несовместимость и отторжение. А никто ведь не хочет, чтобы Полоз свихнулся.

Всё это длится около месяца, но ему кажется, что прошёл как минимум год.

И вот наконец ему объявляют, что всё готово.

— Ты справился, — говорит наставник. — Мы отшлифовали твой дар, как было задумано. Пора его применить на практике.

— Вы так и не объяснили, в чём состоит задание.

— Ты его уже знаешь. Оно заложено в память. Когда время придёт, оно проступит в сознании, но это произойдёт постепенно. А истинная память вернётся после того, как задание будет выполнено.

— Как долго всё это будет продолжаться?

— Твоя командировка продлится около двух месяцев, по нашим расчётам. Затем мы снова встретимся. А пока — седлай ящера. Вылетаем.

Они пересекают полконтинента, делая лишь короткие остановки на отдых.

Позади остаются пригороды столицы, прибрежные плодородные земли с плантациями и рощами, затем полоса пустынь и массивы джунглей. Наставник с учеником летят над саванной, пока не достигают предгорий.

— Прибыли, — говорит наставник. — Отдых до завтра.

Они останавливаются на постоялом дворе. Серый Полоз спрашивает:

— И что же мы ищем в этой глуши?

— Отсюда начинается след, который ты должен взять.

Наутро погода портится, надвигаются тучи. Наставник с учеником пролетают ещё несколько миль, садятся в безлюдном месте, где мелкий отрог хребта вдаётся в саванну.

Из седельной сумки наставник вытаскивает трёхпалую «лапу». Она выглядит иначе, чем та, с которой Полоз тренировался все эти дни. Сейчас она имеет лишь тонкий стальной каркас, а всё остальное изготовлено из синего минерала. Просматривается искусная гравировка — цепочки рун.

— Итак, ты забудешь себя на время, — объясняет наставник, — зато возьмёшь нужный след. Они приведёт тебя в чужие края, где не был никто из нас.

Наставник надевает «лапу» ученику на затылок:

— Теперь лети. Не оглядывайся.

Начинается дождь. Ученик садится на ящера, и тот расправляет крылья, обвитый трепещущими тенями. Сверкает молния.

Ящер грузно взлетает, делает круг. Наезднику чудятся серебристые нити, которые тянутся параллельно земле сквозь мокрую пелену.

Наездник уже забыл, кем был до сих пор, и ещё не вспомнил, кем должен стать. Он видит лишь след, уходящий за горизонт.

Взвихряется пространство.

Курс взят.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Ямской приказ. Том 2. Тень

Content

Ямской приказ. Том 2. Тень

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Nota bene