Десять тысяч стилей. Книга тринадцатая

Пролог

Верховные «Единства» давно не собирались вместе. В этом просто не было нужды. Демон действовал независимо, как и Кукловод, плетущий свои сети по всему Централу. Смертные, получившие от Хаоса свои владения, редко выбирались на общие собрания.

Но сегодня был особенный случай, ведь глава «Единства» наконец-то восстановился.

Дверь распахнулась, и в зал шагнул молодой на вид юноша. Он был похож скорее на младшего брата Хаоса, чем на него самого, но близкие сподвижники главы «Единства» знали: Хаос умеет менять внешность и любит это делать.

— Рад вас всех видеть, — сказал с улыбкой глава «Единства», занимая место во главе стола.

— И мы вас, глава, — сказал Гранит с поклоном. Остальные поспешили сделать то же.

Даже если бы кто-то посмел выдавать себя за Хаоса, обмануть Грома они бы не смогли. Заместитель главы «Единства» стоял возле юноши — а значит, ошибки быть не могло.

— Кое-кого не вижу, но это не важно.

На собрание прибыли все Верховные, кроме двух. Зверь проигнорировал приглашение, а Яд сослался на занятость, отправив ответное письмо с извинениями. Многие думали, что Хаоса это разозлит, но глава «Единства» был в хорошем настроении.

— Зато есть новое лицо.

Взгляды Верховных устремились к одному человеку. Многие считали, что ему здесь не место. Верховные набираются из лучших Поборников Хаоса, а тот, кто стал новым Верховным всего три недели назад, пробыл в Поборниках Хаоса слишком мало.

— Рад служить вам, глава, — с поклоном ответил Аквила.

Когда «Единство» напало на Сильнар во второй раз, Аквила, ученик Стали, едва не погиб. Тогда он только-только стал Поборником Хаоса. С тех пор прошло слишком мало лет, чтобы стать Верховным, никто бы и не подумал дать Аквиле этот титул. Но слово Хаоса — закон.

Развернувшись к своим людям спиной, глава «Единства» взмахом проявил карту на стене. Тысячи отметок на ней давали понять, где территория Красного Бога, и где территория Альянса Светлых Сил. Были там и земли «Единства», и независимые школы — на карте Хаоса нашлось место всем сторонам возможного конфликта.

— Что скажете?

Вопрос главы «Единства» требовал ответа. Но что именно хотел услышать Хаос? Никто этого не знал, и первым решил попытать удачу Гранит.

— Наши территории велики, но их стоит расширить на север.

— Не то, — махнул рукой Хаос, даже не поворачиваясь к Верховным.

— Альянс Светлых Сил занят культом. Самое время ударить по ним, — сказал Сталь.

— Мы все еще не можем тягаться с ними, — ответил Хаос.

Верховные молчали. Неожиданно заговорил Аквила:

— Паритет?

Хаос резко развернулся. На его лице сверкала улыбка ученого, только-только сделавшего великое открытие.

— Да, мы балансируем друг друга. А что нужно сделать в такой ситуации? Обычно заключают союз, который перевешивает чашу весов. Но можно поступить интереснее — добавить еще одну сторону.

— Глава, вы решили обратиться к ней? — удивленно спросил Сталь.

— Именно, — кивнул Хаос. — Сегун не откажется.

— Но почему?

— Потому что любой тиран рано или поздно упирается в границы своего царства, — усмехнулся Хаос. Кинжал вонзился в карту на восточном побережье Централа, и никто из Верховных даже не смог разглядеть бросок.

Глава 1

Барбат

Великая Пустыня казалась совершенно безжизненной. Лишь пески на сотни километров — и ничего больше. Но это ощущение пустоты было обманчиво опасным: стоит отвлечься, как из песков на тебя бросится гигантский скорпион или червь.

В эти места люди не забредали, ведь в сердце Великой Пустыни не за чем было идти. Не стоило и говорить о путешественниках, но, даже если бы кто-то решился путешествовать через Великую Пустыню, он обошел бы ее центр десятой дорогой. Ведь сердце Великой Пустыни — это всего лишь место смерти, способное уморить даже идущего.

Скорпион ждал. Червь, его собрат, огромная ящерица — выбирать добычу не приходилось. Зарывшись в песок, скорпион мог прождать десятилетия, пока еда не попадется в поле зрения.

Что-то промелькнуло. Четыре пары глаз на слегка торчащей из песка голове ожили, чтобы засечь добычу, но она будто испарилась. Несколько секунд скорпион наблюдал, пока вновь не «уснул».

Едва стопа Ливия касалась песка, как он отталкивался, чтобы сделать еще один шаг на несколько километров вперед. С такой скоростью можно было не бояться за свою безопасность. Волк замечал и скорпионов, поджидающих добычу, и огромных червей, но не хотел ни с кем сражаться, ведь в этих сражениях не было никакого смысла. Немногие могли позволить себе такую роскошь. Будь Ливий вдвое медленнее, на него давно бы набросилась вся местная фауна.

Место боя с Сахраджуджем осталось далеко позади, не говоря уже про Ишбатану. Сверяясь с небом и тенями, Ливий понимал, что находится почти в самом сердце Великой Пустыни.

«Что это?».

Впереди виднелось что-то огромное. Оно отличалось от привычных пейзажей пустыни, поэтому Волк ускорил шаг.

«Дворец».

Полуразрушенный дворец возвышался над пустыней. Он был настолько древним, что от его былой красоты не осталось и следа. На две трети дворец занесли пески, делая его огромным барханом. И все же вход сохранился. И не только вход, но и две массивные колонны, каждую из которых не смогли бы обхватить даже трое мужчин.

У входа лежало огромное тело. Его тоже занесло песком, но времени прошло не так много, как в случае с дворцом. Здесь умер скорпион, и его размеры впечатляли. Он был в несколько раз больше скорпионов из армии фанатиков.

Там, где хитин выглядывал из-под песка, солнце ярко отражалось от золота. Скорпиона создал сам Сахраджудж, можно было не сомневаться. Он был не потомком древних скорпионов, вроде тех, которых приручили фанатики, а изначальное существо, кропотливо выращенное сильнейшим из джиннов.

Ливий шагнул к скорпиону.

— Его убили меньше ста лет назад. Удивительно.

Тело никто не тронул, оно просто высохло на палящем солнце. В округе не жил никто, даже другие скорпионы не приходили сюда.

Волк запрыгнул скорпиону на голову.

— Одним ударом.

Скорпиона убили всего одной атакой, просто разрубив голову вдоль. Ливий не знал, насколько золотое существо было сильным при жизни, но одно он знал точно: броня скорпиона была в десятки раз прочнее, чем у его черных собратьев.

— Топор. Его убили топором, надо же. И рана характерная, ее оставили вертикальным рубящим ударом. Что-то настолько простое… Неужели Великий удар?

Ливий владел этим приемом, обучился ему на Севере. Чтобы убить скорпиона, требовалась недюжинная сила. И Волк знал одного бойца, способного сделать это Великим ударом.

— Зверь. Он был здесь.

Верховный «Единства» и лучший боец Кьялги, селения северян, в котором каждый воин с детства оттачивал Великий удар. Этот прием Зверь однажды обрушил на самого Сильнейшего. И, пусть у Верховного ничего не вышло, Фердинанд признал его силу.

— Но что он забыл здесь, в Великой Пустыне? — удивленно проговорил Ливий и перевел взгляд на дворец.

Скорпион неспроста был убит здесь. Возможно, он охранял дворец или наоборот пытался попасть внутрь.

— Посмотрим.

Вход был открыт. Никаких дверей, никакой магии. Бери и входи. Ливий не стал бездумно лезть вперед, перед этим изучив арку входа. Ничего. Если здесь и были ловушки, Волк не мог их выявить.

Арка входа оказалась свободной, зато дальше Волка встретила стена песка. Взмахнув руками, Ливий призвал ветер, который расчистил ему путь.

Древний дворец давно превратился в тень себя прошлого. Ливий крутил головой, осматривая высокие своды потолка, обломки колонн и мозаики на стенах, от которых остались только небольшие выцветшие фрагменты.

Это был главный зал, в котором встречали гостей — и делали это со всей присущей роскошью. Впереди, почти на уровне потолка, сохранился массивный балкон. Именно с него на гостей взирал властитель этого места.

Ливий двинулся дальше. Дворец был огромным, и, если потолок выдержал долгую войну со стихией, то внутри многое рухнуло. Можно было заглянуть лишь в половину комнат, что Ливий и делал.

Внутри не сохранилось ничего. Железо давно превратилось в ржавчину, ткани истлели, а краски сошли. Смотреть было не на что, поэтому, обойдя все помещения, Ливий вернулся обратно.

В первом зале, где встречали гостей, Волк ненадолго задержался. Он был в опочивальне властителя дворца, ходил по коридору, ведущему на балкон. Пусто. Но что-то здесь явно было, Ливий чувствовал это, поэтому не мог уйти так просто.

— Дворец в пустыне… Он принадлежит Соломону. Значит…

Протянув вперед руки, Волк воззвал к силе колец. И те подчинились его воле. Время и пространство, две величайшие магоматерии, лежали на ладонях Волка.

Тогда пол расступился.

Если бы снизу была полость, Ливий ее бы почувствовал. Но ее там не было. Само основание дворца сдвигалось, плиты с грохотом перемещались, и от вибрации песок сыпался Волку на голову. Наконец, движение закончилось — в центре зала появились узкие ступени, ведущие куда-то вниз.

— Зверь приходил сюда — и вряд ли нашел проход. Может, я даже буду первым?

Ступени винтом уходили вниз. Ливий спускался в кромешной тьме, но это ему никак не мешало. Проход явно делали для одного человека, место, в которое Ливий направлялся, было создано лишь для Соломона. Чужие люди не имели права заходить туда и видеть то, что скрыл ото всех великий маг прошлого.

Тьма расступилась под светом магических светильников. Даже спустя тысячелетия они смогли зажечься, чтобы поприветствовать своего хозяина.

Внизу, на глубине пятидесяти метров, Ливия встретила квадратная комната. На каждой стене висела каменная скрижаль. Три были целыми, а четвертая оказалась разбита настолько, что нельзя было восстановить ни единого символа.

А прямо у лестницы стоял седобородый старик. Он опирался на длинную трость, стараясь не упасть, и весь его вид кричал о том, что старику осталось совсем немного. Но красные глаза, переполненные силой, давали понять: даже в последние моменты жизни старик мог стереть с лица земли кого-то вроде Ливия.

— Соломон.

— Это я, — кивнул старик. — Ты — носитель моих парных колец. А значит, мое наследие принадлежит тебе.

Соломон говорил на языке Ишбатаны. Тысячи лет назад этот старик был сильнейшим человеком в Стране Мудрости и Песков. Он смог даже заслужить уважение Алхоама, величайшего из джиннов. И, зная обо всем этом, Ливий задал вопрос:

— Почему никто не пришел сюда раньше?

«А, он ведь не может слышать меня», — подумал Волк, но Соломон дал ответ:

— Человек должен быть сильным, должен уметь подчинять пространство и время. И должен носить мои кольца. Видимо, ты первый за долгие годы. И сюда приходили. Но не люди.

Старик смотрел на разбитую скрижаль. «Это сделал кто-то из джиннов. Возможно, даже сам Алхоам», — подумал Ливий.

— Вы меня слышите? Как это возможно? Прошло слишком много времени.

Даже идущий, достигший стадии Просветленного, не может надолго задержаться в этом мире. Чтобы сохранить возможность разговаривать, воля идущего должна быть прочной, словно камень. Что уж говорить о Сильнейшем, который был способен воплотиться в свою форму и даже ударить.

Но даже Фердинанд не был способен продержаться даже столетие, а с момента смерти Соломона прошли тысячи лет.

— Я — маг, повелевающий временем и пространством. Я был способен на это. Двигаться в будущее легче, чем в прошлое, хотя все это и не имеет смысла. Время — не линия, а полотно.

Старик замолчал. Он перевел взгляд на одну из скрижалей.

— Мое время ограничено. Я лишь песок в реке времени. Еще немного, и волна смоет меня. Вечный Закон закостенел, я чувствую, как он сопротивляется моему существованию. Поэтому слушай.

Старик протянул вперед руку.

— Здесь мои знания о мире духов. Они — существа, что живут рядом с нами, порождения яри, эмоций и законов.

Рука старика дрожала, когда он переводил ее новую скрижаль. Соломон торопился.

— Мои знания о мире демонов. Я подчинил многих из них, заставил повиноваться мне, приручил своим разумом и своей хитростью.

Старик указал на третью скрижаль.

— Мои знания о мире богов. Великие существа, в которых нет величия. Я говорил с многими из них, и многие сулили мне награды в обмен на верность.

Настал черед разбитой скрижали. Старик указал на нее, не сказав ничего. Но Ливий и так все понял.

— Знания о Вечном Законе.

Мир, дао, Вечный Закон. Нечто, лежащее в основе самого мироздания. Мир не любит, когда нарушают правила — и Ливий много раз встречался с его карой. Как охиронец, Волк ощущал на себе злой рок. И как тот, кто попал в прошлое, Ливий получил наказание мира.

«Этот старик был по-настоящему могущественен», — подумал Волк. Духи, демоны, боги… Все это впечатляло, но меркло, когда речь заходила о самом мире.

— Они ничего не оставили. Я видел все своими глазами — и мне не дадут этого рассказать.

Тело старика растворялось в воздухе. Соломон слишком долго ждал. Стоило миру обратить на него внимание, как старик начал исчезать.

Красные глаза Соломона ярко вспыхнули, и тело вновь обрело четкость.

— Чти правила, но не играй по ним. Не будь противником Вечному Закону, не будь его слугой. Времени мало.

Давление на тело старика нарастало. Ливию хотелось шагнуть назад: он видел, как мир пытается уничтожить остатки воли человека, прошедшие сквозь тысячи лет, но не может этого сделать.

— Вечный Закон совершил ошибку. Он идет неверным путем. Ты должен все исправить. Даум. Дага. Бортош. Хум.

С последним словом старик окончательно исчез, не оставив после себя ничего. А Ливий в оцепенении замер, думая о последних словах Соломона.

«Даум. Дага. Бортош. Хум. Имена тех стариков в пустыне, на которых стоит мир. Соломон знает о них. Мир совершил ошибку, мне нельзя подчиняться ему, как и нельзя противостоять… Как много от меня хочет этот старик».

Ливий устало вздохнул. Ему хотелось вернуться домой, встретиться со своей женщиной и со своими друзьями. Отомстить тем, кто виновен в разрушении Сильнара. Но спасать мир… К такому Волк не был готов. Это проблема находилась за гранью его сил. Подобное можно поручить Мудрейшему, но уж никак не Ливию из Централа.

— Жаль, что эти кольца получил я.

Не стоило разбрасываться наследием Соломона. Сложив руки в молитвенном жесте, Ливий отпустил старика в последний путь. Никакого смысла этот ритуал в себе не нес, всего лишь традиция, прошедшая сквозь века и тысячелетия.

Волк хорошо понимал символы на скрижалях. Конечно, язык Ишбатаны поменялся, но не так сильно, как языки Централа. Стоило Ливию начать читать, как символы вспыхнули. В каждом таился массив знаний, и Волк жадно впитывал новые знания.

Когда Ливий закончил с первой скрижалью, то научился разбираться в духах.

Что такое духи? Или кто? Про них знали очень мало. Идущие почти не пересекались с духами. Эти бесплотные создания существовали на границе реальности, и, чтобы увидеть их, нужно было постараться. С помощью ритуалов и артефактов с духами можно связаться. Почти все эти мистические существа — олицетворение природы или природных свойств. В лесу ты найдешь духов леса, в озере — духа озера. Но можно встретить и духа молнии, и духа дерева — какого-то одного, растущего уже тысячелетиями.

Были существа и позагадочней. Например, шигге — те самые живые тени, с которыми Ливий столкнулся на Севере. Про них на скрижали Соломона не было ни слова, и это здорово удивляло, ведь остальные духи были описаны в деталях.

Почему об этих созданиях идущие знали так мало? Дело было в том, что духи оказались… бесполезными. Все они просто существовали, а их сила не шла ни в какое сравнение с силами идущих. Разумеется, находились те, кто горели идеей вступать в контакт с духами, но их было удивительно мало, а все научные труды, оставшиеся после этих энтузиастов, пылились на полках библиотек, как невостребованная экзотика.

А вот демонами идущие интересовались куда чаще.

Существа, созданные из ярости, хитрости, обмана и боли. Демоны действительно могли дать силу, но за нее приходилось дорого платить. И дело не в кровавых ритуалах и тысячах жертв — сама душа человека извращалась из-за связей с глумящимися тварями преисподней. Именно поэтому демонические ритуалы порицались в Централе. Ведь тот, кто связывает себя кровавыми ритуалами, рано или поздно сам превратиться в монстра.

Соломон же предлагал по-настоящему пленительный плод.

На его скрижали были описаны сотни демонов. У каждого были свои особенности — и плата, необходимая для «дара», и то, как демона можно связать цепями договора. Именно это и поразило Ливия, ведь ритуалы, описанные Соломоном, были совершенно безопасными. Да, они несли в себе риск, но если ты выполнял ритуалы четко следуя инструкциям…

— Много кто за такое душу бы продал. В прямом и переносном смыслах.

Соломон не просто заключал договоры с демонами и пленил их своей волей. Старик совершил совершенно невозможное — он шагнул в царство демонов, оказавшись прямо там, за вратами. Даже лучшие демонологи могли лишь нерешительно постучаться, обратив на себя внимание. Соломона это не касалось.

Старик увидел мир боли и страданий. Крики бывших демонологов и их жертв наполняли ад тошнотворной музыкой страданий, а демоны потешались над своими игрушками. По длинным темным равнинам прокатывались горестные стенания, а с вершин огромных гор на слабых созданий взирали местные боги — сильнейшие дьяволы.

Соломон пробыл там недолго. Но достаточно для того, чтобы на него обратили внимание. Больше Соломон этого не повторял, но с тех пор и до самых последних дней своей жизни дьяволы предлагали ему отдать душу в обмен на невероятную силу. Соломон стал человеком, с которым были готовы говорить даже те, кто никогда не смотрели на людей.

Ливию казалось, что третья скрижаль его удивить не сможет. Он многое знал о богах и о том, какую силу они могут подарить горячему поклоннику. За многие века это происходило не раз и не два — разумеется, находились люди, готовые записать эти случаи.

Но Волк был не прав. Оказалось, что он знает лишь половину богов. За тысячелетия состав небожителей здорово изменился. Про многих богов просто забыли, их культы вымерли от войн и эпидемий. Во времена же Соломона боги были почти что равны. В Ишбатане в них не верили вовсе, но это не помешало старику наладить контакт с небожителями.

Правда, даже Соломон не смог поговорить со всеми. Человек не мог сунуться в мир богов ни при каких условиях. А вот боги вполне могли спуститься в реальность, пусть и ненадолго, да и с кучей ограничений.

Боги — это не демоны. У богов, конечно, тоже есть условия, но их силу почти всегда можно получить без вреда. И Соломон написал, как это сделать. Ливий прочитал и запомнил, но навсегда убрал эту информацию подальше: пользоваться силами богов он не собирался.

Последнюю скрижаль уничтожили умело. Приложи к этому руку человек, Ливий еще смог бы восстановить хоть что-то. Но никто не собирался стесывать символы инструментами или грубой силой, как не собирался пользоваться ярью. Просто кто-то пожелал, чтобы скрижаль стала нечитаемой — и так и случилось.

«Мир не хочет, чтобы про него много знали. А джинны выполняют его волю, так что ничего удивительного», — подумал Ливий, оглядывая помещение.

Больше ничего не осталось. Постояв немного, Волк направился наверх. А как только Ливий оказался в зале для приема гостей, дворец вновь задрожал, скрывая проход в тайную комнату Соломона.

— Что ж, не зря сходил сюда, — сказал Волк и посмотрел на пустой балкон. — Постараюсь сделать все, что в моих силах.

Соломон взгромоздил на плечи Ливия непосильную задачу. И Волк не собирался сбрасывать ее с себя.

Знания, полученные от древнего мага, были полезны лишь отчасти. Например, Ливий не собирался призывать демонов, зато мог столкнуться с демонологами. Теперь Волк знал о них куда больше, как и о тех, кто дает им силу.

Но старик оставил не только знания.

— Я должен добраться до этого демона.

Еще час назад Ливий и не стал бы думать о том, чтобы получить демоническую силу. Волк считал себя гордым идущим — из тех, кто не приемлет «подарки» от других. И не важно, кто «даритель» — будь это хоть бог, хоть демон, Ливий не хотел получать силу таким путем.

— Всегда есть место исключениям, верно?

Стоило подготовиться. Из дворца Волк не стал уходить, ведь теперь он понимал куда больше. Пусть здание и дышало на ладан, через пустые коридоры проходили потоки яри, а стены могли сдержать призванных существ. Когда-то давно Соломон построил дворец так, чтобы все строение стало последним магическим оплотом. Если бы демон вырвался, он не смог бы прорваться через стены. Этого хватило бы на часы, дни, месяца или даже годы — демон просто бы развоплотился, вернувшись обратно за это время.

Сейчас стены работали в сотни, если не тысячи раз хуже. Но Ливий мог воспользоваться их силой, подключить к своей магической схеме, многократно усилив ее.

Рисуя одной рукой символы, второй Волк намечал концентрические кольца на полу. Схемы Соломона были безупречными. Не прошло и часа, как весь огромный зал для приема гостей оказался покрыт магическими письменами. Защитные барьеры, арканы, обереги разума, ментальные ловушки — Ливий подготовил все, что мог. Ведь тот, с кем он собирался встретиться, смог бы воспользоваться даже едва заметной слабостью.

Символы вспыхивали один за другим, создавая зону погружения. Ливий не собирался идти в преисподнюю, как не собирался призывать демона в реальный мир. Когда-то давно Соломон поймал много демонических существ. Кого-то он смог уничтожить, кого-то — поработить на время. Но был демон, которого Соломон навечно запечатал в небольшой бреши между мирами. И только сам старик знал, как туда попасть.

Мир вокруг обратился в марево. Не прошло и трех секунд, как перед глазами появился новый мир.

Фигура задумчиво восседала на большом камне, глядя куда-то в сторону. Демон был похож на человека и выглядел как мужчина, одетый в охотничий костюм.

Ливий сделал шаг вперед. Пространство было не таким уж маленьким, где-то шагов пятьдесят на пятьдесят, и все же подходить слишком близко не хотелось. Голова демона повернулась, и на Ливия уставились два красных глаза.

— А ты кто такой?

За спиной демона распахнулись черные крылья. Если бы не они и глаза, Ливий подумал, что видит человека. Обычный мужчина с короткой бородкой, щеголеватыми усами и хитрым прищуром уж точно не походил на сильного демона.

Вот только в годы Соломона это существо было одним из сильнейших в преисподней.

— Я пришел, чтобы получить твою силу, Барбат.

Барбат, демон-философ. Соломон смог не только победить Барбата в споре, но и запечатать его здесь, получив часть силы демона. Если бы Ливий не защитил себя сотнями слоев магии, Барбат просто разорвал бы его на части за мгновение. Может, это принесло бы демону хоть какую-то мимолетную радость, ведь он был заперт в этом маленьком пространстве на веки вечные.

— Мою силу? Докажи!

Соломон смог запечатать Барбата, обыграв его на словах. А вот получить силу демона не так просто. Во-первых, ты должен заплатить цену. Во-вторых, ты должен доказать, что можешь получить ее.

Ливий протянул вперед руку, и на ладони появился шар из энергии. Барбат хотел увидеть воспоминание, которое докажет пригодность человека. И Волк знал, что сумеет впечатлить демона.

Когда шар коснулся пальца Барбата, демон закрыл глаза и кивнул головой. Пару мгновений он с улыбкой смотрел на прошлое Ливия, но вскоре глаза Барбата удивленно распахнулись.

— Ты смог противостоять Вечному Закону?

На лице Барбата проступило искреннее удивление. Ливий не мог врать демону, зато мог утаить часть информации — например, помощь Феликса.

— Хорошо. Ты знаешь плату. После смерти твоя душа станет моей. Соломон наконец-то оторвался от мира — его душа была вкусной. Не заставляй меня ждать так же долго.

— Довольно, демон. Я согласен отдать свою душу после смерти.

Барбат хитро улыбнулся, и Ливий вернулся в реальность.

Глава 2

Потоки зла

— Получилось, — выдохнул Волк.

Магическую схему здорово потрепало. Пусть и казалось, что Барбат ничего не делает, он пытался уничтожить защиту Ливия. И у него неплохо получалось. От многих ментальных ловушек и оберегов разума ничего не осталось, а связь со стенами ослабла. Барбат хотел оторвать Волка от защиты дворца, зная, как колдовал Соломон. Но демон ошибся: пусть Ливий и использовал стены дворца, все же они сильно ослабли и не могли быть основой схемы.

— Надо попробовать.

Демонические силы — это не шутка. Да, эту силу Соломон смог себе подчинить. Но что насчет Ливия?

— Посмотрим, что дал мне Барбат.

Глаза наполнила демоническая краснота. Сила Барбата влилась в тело Ливия, желая подчинить себе волю человека, но глаза ярко вспыхнули золотом. Драконий цвет оттеснил демонический красный и оставил его лишь в окантовке радужной оболочки.

— Так вот как видел мир Соломон.

Взор Дракона, понимание мира охиронца, Циановая Искра — Ливий мог видеть мир шире, чем многие другие идущие. Сила Барбата лишь усилила Взор Дракона и дополнила Циановую Искру. Демон-философ, демон-охотник, демон-искатель сокровищ. Тысячелетия назад жалкие люди могли принести жертву Барбату, чтобы получить ничтожную возможность отыскать спрятанное сокровище или давно утерянный клад.

И теперь эта сила принадлежала Ливию.

Никакие сокровища Волка не интересовали. Применив Взор Дракона с силой Барбата, Ливий начинал видеть мир иначе. Теперь Волк мог смотреть не только на то, что было открыто людям, но и на тонкие планы, соседствующие с реальностью.

— Я могу видеть духов.

Именно для этого Соломон подчинил Барбата. Древний маг научился видеть духов без артефактов и ритуалов, просто глядя на них своими глазами. Для Ливия духи были бесполезны. Зато теперь Волк видел не только потоки яри, но и все полотно духовной энергии.

Ярь обходила дворец и проходила сквозь него, жадными языками облизывала стены и завихрялась вокруг бывшего жилища Соломона. Вокруг не было ни живых существ, ни растений, поэтому и энергии было маловато. И все же она была. Полуразрушенный дворец тянул к себе ярь, как тянет яркая лампа, выставленная в окне, насекомых.

«Что это?», — подумал Ливий, чувствуя приближение чего-то большего.

Органы чувств молчали, будто вокруг ничего не происходило. Будь Ливий без силы Барбата, он ничего бы не заметил, но колебания в полотне духовной энергии четко дали понять: кто-то идет.

Гигантский огненный колосс медленно шел издалека, перешагивая барханы. Великан знал, куда идет, он направлялся прямиком к Ливию, и Волк решил подождать. Даже не понимая до конца, что это за существо, Ливий не решился бы от него убегать.

Колосс, казалось, был соткан из огня. Но не из того, что пылает в костре, и не из того, что создают маги. Это был огонь солнца. Даже на фоне желтых песков пустыни великан выделялся ярким солнечным пятном, слепящим глаза.

И это невероятное существо мог видеть только Ливий.

«О нем не было ничего у Соломона. Неужели это дух? Тогда почему он так силен?», — удивленно думал Волк, дожидаясь гиганта.

Через десять секунд сосредоточение солнца возвышалось над Ливием. Языки пламени хлынули вперед, и Волк даже не пошевелился. Он знал, что это не атака.

«Вот как. Значит, он — дух Великой Пустыни», — понял «слова» великана Ливий.

Дух мог общаться только так. Своей силой он посылал образы, которые Ливий считывал.

Огонь вновь окутал Волка, передавая новое послание.

— Я — Ливий. Тот, кто получил наследие Соломона. Я могу тебя видеть и понимать.

Дух удивлялся. Своим коротким посланием он дал понять, что не встречал человека, способного с ним общаться, со времен Соломона.

Языки пламени вновь окутали Волка, теперь в разы агрессивнее, пусть и без вреда.

— Я могу контролировать ту силу, что он мне оставил. И я не тот, кто убил этого скорпиона.

Дух Великой Пустыни знал Соломона. Знал он и то, какой силой обладал древний маг. Ливий никогда бы не подумал, что какой-то дух станет интересоваться человеком и даже угрожать ему. Но угроза духа Великой Пустыни не была пустышкой.

Соломон считал, что духи почти не способны навредить идущему. Он упоминал и духа-хранителя Великой Пустыни, который, конечно, был сильнее духов-хранителей других пустынь, но все же и близко не мог сравниться с самим Соломоном.

За несколько тысячелетий многое изменилось. Ливий знал: если дух Великой Пустыни решит убить его, возможно, он сможет довести дело до конца. Как воплощение стихии, дух мог обрушить на Волка пламя, которое не сравнилось бы ни с каким другим.

Огонь принес еще одно послание.

— «Те» люди? Я не понимаю, о чем ты. Я в Великой Пустыне не так давно и сам по себе.

Дух-хранитель «молчал». Иногда нити огня рвались, вызывая взрыв прямо на теле духа — и тогда Ливий чувствовал обжигающий лицо жар. Прошла минута, прежде чем Волка вновь лизнули языки пламени.

В этот раз дух передал послание подлиннее. О людях, что заходили в пустыню группами, о том, как эти люди ищут давно затерянные места, чтобы узнать их утерянные секреты. Кто-то из этих людей даже дошел до центра пустыни, где и убил скорпиона. И духу Великой Пустыни это не нравилось.

«Скорее всего, это „Единство“. Что они забыли здесь? Одно дело сам Зверь, но, судя по всему, здесь хватает и других людей», — удивленно подумал Ливий и медленно кивнул.

— Думаю, я знаю этих людей. Если это действительно они — я помогу изгнать их. Укажи, куда идти.

И дух указал.

Караван Внешнего Корпуса возвращался из пустыни. Далахус ненавидел свою работу. В его отряде из пятнадцати человек десять были центральцами, а пять — южанами. Местные справлялись с жарой лучше, но даже им приходилось тяжко, что уж говорить про жителей Централа. Далахус мечтал только об одном: вернуться обратно, а может, даже переехать куда-нибудь на Север или хотя бы в Тульпийские горы. На пот, стекающий по лицу, командир экспедиции давно перестал обращать внимание, как и его люди. Все они лишь медленно переставляли ноги, сопровождая верблюдов.

— Наконец-то все закончилось. Смогу отдохнуть, — сказал Далахус еле слышно.

— Могу с этим помочь, — услышал командир экспедиции у себя за спиной.

Клинок сверкнул, покинув ножны. На грубом лице Далахуса отразилась свирепость бывалого бойца, а его люди, услышав чужой голос, будто пробудились от дремы, навеянной зноем пустыни. Но меч Далахуса не смог вонзиться в живот врагу — лезвие взлетело в воздух, оставив командира каравана с одной рукоятью в руке.

Далахус носил на поясе два меча. Его ведущей рукой была правая, и командир каравана предпочитал сражаться одним клинком. А если схватка оказывалась непростой, Далахус выхватывал второй клинок.

В этот раз он даже не успел схватить запасной меч за рукоять, как все его люди рухнули на землю.

— Тебе лучше начинать говорить, что вы здесь делаете.

Далахусу хотелось выхватить клинок, хотелось ударить врага. Но он мог лишь стоять, не в силах пошевелиться под давлением яри. Человек перед ним был монстром в мире боевых искусств.

«Это и вправду Внешний Корпус. Их главный — на уровне Столпа, остальные — Эксперты. Слабовато для Великой Пустыни, но группой можно и передвигаться. Что им здесь надо?», — думал Ливий, глядя в лицо Далахуса. Верблюды везли что-то, но сначала Волк хотел допросить начальника каравана.

Далахус не собирался открывать рот, и тогда Волк открыл Волю Подавления.

— Ты начнешь говорить, будь уверен. Никакие техники не помогут, — ласково улыбнулся Ливий. — И лучше тебе начать это делать сейчас. Пока я воспользовался не всей силой Воли Подавления, иначе ты просто потерял бы сознание, а то и умер бы. Но я буду усиливать давление с каждой секундой, пронзая твой мозг страхом.

— Я… Все скажу.

В этот момент Далахус перестал чувствовать себя командиром отряда. Не был он больше и членом Внешнего Корпуса. В Далахусе не осталось ничего даже от Далахуса — страх парализовал самосознание, оставив лишь желание всё прекратить.

— Я… глава двенадцатого особого пустынного отряда… Внешнего Корпуса, — с трудом заговорил Далахус, когда Ливий немного ослабил давление. — Наша задача — искать погребенные песками поселения жителей пустыни.

— Жители пустыни?

— Племена. Они пришли с юга. Поклонялись какому-то Золотому. Мы искали их руины, забирали все ценное. Фрески. Записи на коже и костях. Примитивные артефакты.

«Фанатики Золотого добрались и сюда? Я думал, они все остались с той стороны пустыни», — подумал Ливий и спросил:

— Зачем?

— Их техники. «Единству» нужны техники.

— Техники каких-то племен?

— Меня не посвящали в детали.

«Неужели Регалия Золотого Короля, которую применял Сахраджудж? Хотя, скорее, техники-копии Регалии Золотого Короля, вроде той, что была у главаря фанатиков… Джамал его звали, точно. Но неужели это настолько важно, чтобы гнать людей в Великую Пустыню? Как много вообще можно найти? И сколько людей можно потерять?», — размышлял о ситуации Ливий. То, что делало «Единство», казалось пустой тратой времени и сил. Сама работа в Великой Пустыне — это невероятно опасно, пусть Волк и встретил отряд Далахуса почти на самой окраине.

— Как давно вы этим занимаетесь?

Перед тем, как ответить, Далахус на мгновение поколебался. Страх немного отступил, и техники, защищающие командира отряда от разбалтывания секретов, пришли в действие.

Ливий отреагировал моментально. Волна Воли Подавления прокатилась по разуму Далахуса, и командир Внешнего Корпуса утратил возможность говорить секунд на десять.

— Как давно вы этим занимаетесь? — повторил вопрос Ливий.

— Моя группа — три года. Мы идем обратно, через неделю нас расформируют.

— Сколько этим занимались до вас?

— Я не знаю. Глава экспедиции находится здесь уже тридцать лет.

«Тридцать лет! Они занимаются этим целых тридцать лет!», — удивленно подумал Ливий. Дело становилось все страннее и страннее.

— Сколько групп работает в Великой Пустыне?

— Двенадцать. Мы возвращаемся последними.

— Где глава экспедиции?

— В лагере. В том направлении, если идти не сворачивая, — показал рукой Далахус.

Ливий оставил командира отряда наедине и подошел к верблюдам. Убрав ткань с одного, Волк начал осматривать груз.

«Ничего интересного. Рисунки, которые почти выцвели, выбитые на пластинах схемы. Довольно примитивные знания, которые вряд ли кому-то пригодятся», — думал Ливий. Даже пытаясь уловить хоть какую-то связь между артефактами, Волк не мог найти ничего особенного. Для жителей Централа, которые давно шагнули вперед в развитии боевых искусств, эти знания вымерших фанатиков были мусором.

— Вы убьете меня?

Ливий не убил людей Далахуса, просто лишил их сознания. Не из-за добродетельности, а потому что ему не хотелось этого делать. Вопрос Далахуса поставил Волка в тупик. Если люди командира отряда не видели Ливия и не слышали разговор, то оставлять в живых Далахуса было бы ошибкой.

— Почему я должен отпустить тебя? — спросил Волк прямо. — Вы, Внешний Корпус, то еще сборище ублюдков.

— Я всего лишь застрял в этом богами забытом месте, копаясь в песке.

— Как много людей ты убил?

— Много, — ответил Далахус и попытался пожать плечами, но не смог этого сделать.

«Да уж, нашел какой вопрос задать», — подумал Ливий. Он бы ответил на этот вопрос точно так же. Путь идущего — это путь убийств, и редко бывает иначе.

— Как много детей и женщин? Из не-идущих?

— Примерно двести. Детей немного, тридцать или около того. А беременных считать за двоих?

— Ясно.

Через мгновение Далахус упал на землю замертво. Ливий просто остановил ему сердце, прикоснувшись ладонью.

— Испортил настроение. Ладно, остальных все равно не трону. А то, что в повозке — уничтожу. Не знаю, зачем оно им надо, но не стоит оставлять «Единству» то, в чем оно нуждается, верно?

Через минуту Ливий уже двигался в указанном Далахусом направлении. Их отряд был последним, экспедиция сворачивалась, а значит, и выполнять просьбу огненного гиганта больше не было смысла — ситуация разрешилась сама. Но Ливий хотел поговорить с начальником экспедиции лично.

Великая Пустыня заканчивалась. Под ногами все еще был песок, но то опасное место, переполненное огромными скорпионами, осталось позади. Теперь это была самая обычная пустыня.

«А вот и лагерь», — подумал Ливий, увидев длинные ряды палаток с огромным шатром в центре.

Экспедиция действительно сворачивалась. Людей в лагере было немного, человек семьдесят, и почти все они собирали палатки и другое добро. Со дня на день Внешний Корпус должен был вернуться обратно в Централ.

«Трупы».

Тошнотворный запах гниения сложно было с чем-то перепутать. Бойцы Внешнего Корпуса вырыли длинный ров, чтобы сбросить туда тела. Ливию хватило одного взгляда, чтобы понять, кто лежит там. Внешний Корпус избавлялся от южан, которые теперь были совершенно бесполезны.

«Искать не придется. Явно в том шатре», — подумал Ливий и шагнул к жилищу начальника экспедиции.

Никто из людей в лагере не заметил Волка. Шатер окружал барьер, который Ливий снял движением ладони. Иглы из яри выстрелили во все стороны, уничтожая магические сирены, и Волк бесшумно вошел внутрь.

Невысокий мужичок с уложенными черными волосами и подкрученными усами неторопливо перебирал бумаги. Дело всей его жизни закончилось, оставались последние штрихи перед тем, как уйти на заслуженный отдых.

«Мастер», — подумал Ливий и шагнул к нему.

Начальник экспедиции попытался встать, и это у него даже получилось. Давления яри было недостаточно, но Волк добавил еще, призвав и Волю Подавления. Воля Ветра окутала шатер — теперь никакой шум не мог вырваться наружу.

— Начальник экспедиции… Спир, — сказал Ливий, заглянув в бумаги. — Вам лучше ответить на все мои вопросы.

— Кто вы такой? Вы сильный и не боитесь пойти против «Единства», — сказал Спир с легкой улыбкой. — Альянс Светлых Сил? Вряд ли. Неужели кто-то из выживших сильнарцев?

На лице Ливия проскочило раздражение — и Спир это заметил. Начальник экспедиции самодовольно усмехнулся. Он знал, что ему суждено умереть, поэтому не стеснялся поддевать своего будущего убийцу.

— Знаете, что ничего не скажете мне? И не боитесь пыток? Что ж, у меня есть кое-что для вас, — холодно сказал Волк, видя ухмылку Спира.

Больше Ливий не сдерживал Волю Подавления, всю ее силу Волк направил в разум Спира. Раньше Ливий не владел Волей Подавления так хорошо, теперь же он мог применять ее так, чтобы даже в шаге от Спира никто ничего не почувствовал бы.

Для обычного Мастера это было слишком. Он утонул в пучине безумия и страха, и, если бы не подавление ярью, которое резко стало эффективнее, Спир однозначно упал и закричал.

Это был конец. Мастер не смог бы оправиться от такой атаки, но Ливий положил на плечо Спира вторую ладонь, пробудив Волю Пустоты. Истерзанный страхом разум смог немного восстановиться, но теперь глаза начальника экспедиции были совершенно пустыми. Черные волосы поседели, изо рта капала слюна, а под ногами Спира образовалась лужа.

— Ты способен меня понимать?

Спир медленно кивнул.

— Ты не боишься смерти. Но у меня есть кое-что пострашнее ее. Думаю, мы друг друга поняли. Пора начинать отвечать на мои вопросы. Как давно идет экспедиция?

— Шестьдесят два года, — послушно ответил Спир.

«Шестьдесят два!», — пораженно подумал Ливий, сразу задав следующий вопрос:

— Что вы искали?

— Техники кочевников, поклоняющихся Золотому.

— Вы их нашли?

— Частично.

— И куда вы отправляли все, что нашли?

— В «Единство».

— Кому это нужно? Конечный пункт назначения? Кому понадобились техники кочевников?

— Я не знаю, — ответил Спир. — Мне поручили найти все, что можно. Мои усилия оценили. Они обещали продлить мою жизнь на сотню лет.

— Ясно. Этого достаточно, — сказал Ливий, лишая Спира головы ладонью.

Бумаг от начальника экспедиции осталось много. Волк изучил их всего минут за двадцать. Пусть отчетами были забиты три шкафа, все же экспедиция находила не так уж много артефактов. Порою с одного разрытого в песках поселения удавалось добыть дощечку не больше ладони длиной, а информация на ней могла не дать ничего полезного.

— Хон.

Бумаги вспыхнули моментально. Огонь быстро рос и вскоре перекинулся на сам шатер.

Шагнув наружу, Ливий увидел спешащих к начальнику экспедиции людей. Не бывает как совершенно злой, так и совершенно хорошей организации, всегда есть те, кто выбиваются из правил. Даже среди монахов попадаются грешники. Внешний Корпус был пристанищем бандитов и ублюдков всех мастей, и Ливий почти никогда не жалел их. Сегодня он решил дать Внешнему Корпусу небольшой шанс, забыть о своем желании покарать их всех. Но разговор сначала с Далахусом, а потом и со Спиром все изменил.

От шатра невозможно было увидеть ров с трупами южан. Возможно, они считали себя частью Внешнего Корпуса. Может, они просто были наемниками или даже теми, кого заставили работать на Внешний Корпус. Одно было ясно точно: убить своего товарища, как только тот перестает быть полезным, может только закоренелая мразь, недостойная ходить среди людей. Кто-то мог бы отправить такого «человека» гнить в тюрьму. Ливий предпочитал решать дела проще.

— Эйфьо. Хон.

Ветер переплелся с огнем, погружая лагерь экспедиции в шторм бушующих стихий. Некоторые враги прорывались сквозь пламя — и тут же вспыхивали, как факелы, когда Ливий смещал фокус магии.

Через десять минут все было кончено. От лагеря ничего не осталось. Почти все находки экспедиция уже передала в Централ, но кое-что не успела — и Ливий уничтожил всё. Закончив с лагерем, Волк вышел, ненадолго задержавшись возле рва с трупами.

— Хон.

Огонь поглотил тела южан. Ливий не знал, были они честными людьми или негодяями. Работа годами, а то и десятилетиями на Внешний Корпус изменит любого. Нельзя остаться чистым, работая с «Единством». Мало-помалу гниль беспринципности разъест тебя, словно ржавчина, оставляя от былого листа морали сотни дыр.

«Мне кажется, они тоже были ублюдками. Ну, что ж. Нашлись ублюдки и похуже. Если они все же не делали ничего плохого, я отправил их к богам. А если делали… Они закончили, как и их „товарищи“, полагаю», — подумал Ливий, глядя на то, как пламя обгладывает кости, с которых уже успело слизать плоть.

«Осталось еще одно дело».

Люди Далахуса уже пришли в себя. Они обнаружили своего командира мертвым, а груз — уничтоженным. И тут же поспешили в лагерь.

Ливий встретил их в пустыне. И убил всех центральцев. «Кто-то должен сегодня выжить», — подумал Волк, оставляя в живых южан. Может, их стоило допросить, но Ливию не хотелось этим заниматься. Он и так сделал больше, чем собирался.

С Внешним Корпусом в пустыне было покончено. Спир и его люди собирались добраться до Централа, как обычные люди, просто наняв в порту корабль. На Юге больше не осталось баз «Единства» — всех переводили обратно в родные края. Поэтому Волк вновь повернул на север, чтобы двинуться в путь.

Чем дольше Ливий шел, тем живописнее становился Юг. До богатств Ишбатаны он, конечно, не дотягивал, но все же здесь было на что посмотреть. Юг много торговал с Централом — в основном маслами, травами и специями. Ливий бежал мимо рощ деревьев, с которых раз в год срезали кору, чтобы приготовить порошок для курильниц, мимо полей, засаженных лечебными травами, мимо озер, из которых вылавливали рыбу Айш — ее плавательный пузырь был сильнодействующим афродизиаком и пользовался большой популярностью в Централе.

Не входя ни в один город, Волк бежал на север. Уже вскоре ветер начал доносить аромат океана, такой знакомый и привычный с детства. У воды расположился небольшой город, у которого даже не было порта, только пристань для рыбацких лодок. Ливий хотел проигнорировать и этот город, но почувствовал кое-что знакомое. Глаза налились золотом, сила Барбата пробудилась, и Волк увидел в центре города аномалию на полотне духовной энергии. Кто-то будто вогнал в реальность гвоздь, пронзив ее насквозь. Ярь стекалась к этому месту и огибала его, но не естественно, а странным узором двигаясь вокруг аномалии.

Ливий шагнул ближе, попав в сам город. Сомнений быть не могло, Волк не мог спутать свои чувства. Он знал, что происходит, поэтому просто улыбнулся и неспешным шагом двинулся к постоялому двору.

Невзрачный на вид мужчина расставлял фигуры на шахматную доску. Очки, русые волосы с проседью, серый цвет глаз — ничто не выдавало в одиноком посетителе постоялого двора Бессмертного, превзошедшего мир боевых искусств.

Третий раз в жизни Ливий встречался с этим невероятным человеком. Хотя можно ли причислять Бессмертного к человеческому роду? Волк не знал. Пусть Шахматист только и делал, что путешествовал и предлагал сыграть в шахматы незнакомцам, он оставался почти что всесильным существом даже в глазах Ливия.

— Играем? — с улыбкой спросил Шахматист, когда Волк сел напротив.

— Играем, — улыбнувшись, кивнул Ливий.

Глава 3

Хранитель Моря

— Правила ты знаешь, — сказал Шахматист, ставя на место последнюю фигуру.

— Конечно, — кивнул Ливий.

Победи — и Шахматист ответит на любой вопрос. Нет ничего ценнее информации, и люди хорошо это понимают. Желающие получить ответ притягивались к Шахматисту, как светлячки летят на свет, но немногие знали, что обыграть его невозможно. Шахматист был Бессмертным.

«Как с Алхоамом не получится. Тогда джинн был не в основном теле, я мог на мгновение заставить его замешкаться. Здесь так не выйдет. Даже если я применю все свои силы, я не смогу смутить Шахматиста даже на мгновение», — думал Волк, глядя на фигуры.

В самой игре Ливий достиг пика. Он играл идеально, как и Шахматист. Можно было сказать, что они оба обречены играть бесконечно, сводя каждую партию к ничьей. Но Шахматист легко мог побеждать Волка. Ему было достаточно надавить своей силой, как это сделал Ливий в игре с Алхоамом.

«Я не должен думать о победе. Общения с Бессмертным уже достаточно. Хотя можно и немного сжульничать», — подумал Волк с улыбкой, делая первый ход.

— Слышал, вы когда-то играли с Алхоамом, создателем шахмат?

Бессмертный двинул вперед фигуру наемника и посмотрел на Ливия.

— Ты бывал в Ишбатане и встречался с самим Алхоамом. Доспех тоже узнаю, — улыбнулся Шахматист.

Не прошло и минуты, как партия почти достигла эндшпиля. Ни Ливий, ни Шахматист не торопились — по меркам идущих, конечно. По меркам обычных людей проходил «блиц», фигуры быстро перемещались, и разве что не было артефакта или песочных часов, чтобы контролировать время.

— Что дальше? — спросил Шахматист, когда Ливий замер.

Партия зашла в тупик. И это была даже не ничья, а вполне себе поражение. Через три хода Волк должен был проиграть, и Шахматист это хорошо понимал. Оставалось только признать свое поражение, но с этим Ливий не спешил.

Фигурка сержанта никак не могла угрожать императору черных, он был надежно прикрыт другими фигурами. Но Ливий все равно взялся за фигурку, чтобы переставить ее за пределы поля.

— Шах и мат.

Волк рисковал, ведь Бессмертный мог разозлиться из-за такой наглости. Ливий мог свести партию к ничьей, но сыграл так, чтобы оставить себе лазейку для жульничества. Победить можно было лишь за один ход.

— Ты нарушил правила, поэтому и я могу нарушить свое, — сказал Шахматист, немного помолчав. — В играх со мной много раз жульничали. Но так по-детски — никогда. Я отвечу, только если сам захочу.

«И что же я хочу узнать?», — подумал Волк, успокоившись после слов Шахматиста.

С прошлого раза ничего не изменилось. Ливий хотел прорваться на уровень Просветленного, недоступный охиронцу. Но с тех пор Волк изменился и уже не был таким, как раньше, перед ним открывались пути, ранее совершенно невидимые. Он примерно понимал, что нужно делать. Но лишь примерно.

— В чем суть просветления?

В простой вопрос из четырех слов Ливий вложил огромный смысл, и Шахматист почувствовал его. Оставалось только дождаться ответа или отказа.

Бессмертный взял с шахматной доски фигурку и перевернул ее пальцами, показав Волку круглую основу.

— Простое развивается в сложное. А сложное возвращается к простому.

«Звучит в духе Востока. Простое — в сложное, сложное — в простое. Совет-то хороший, да только как его понять?», — подумал Ливий, пусть и смутно догадываясь, о чем говорит Бессмертный.

Шахматист вернул фигурку на доску.

— Вы, Бессмертные, часть мира, верно? Вы не можете помогать нам, смертным… Но имеете право оставить себе лазейки.

— Пора заканчивать. Можешь уходить, — поправив очки, сказал Шахматист. И, пусть Бессмертный ничего не ответил, он сдвинул фигуру наемника на одну клетку, подтверждая слова Волка.

— Благодарю, — поклонился Ливий. Не стоило спорить с Бессмертным, Волк направился к выходу и только у дверей обернулся. За столом уже никого не было.

«Еще одна встреча с Шахматистом… Пора уходить. У меня много дел», — подумал Ливий.

— А платить кто будет?

Смуглокожий и высокий, почти до потолка хозяин постоялого двора направлялся к Ливию. На лице владельца заведения отражалась злость, ведь посетитель хотел сбежать, не заплатив за еду.

— Я? — удивился Волк.

— А кто еще? Ты один здесь сидел! — крикнул хозяин постоялого двора.

«Еще Бессмертным называют», — подумал Ливий. Уйти и не заплатить — такого от Шахматиста он не ожидал.

«Минутку, а когда это на постоялых дворах платили после еды, а не до?», — подумал Волк и сказал:

— Уважаемый, разве у вас в заведении платят не вперед?

— Вперед, — ошарашенно ответил хозяин, потеряв весь свой настрой.

«Ясно», — подумал Ливий. Видимо, Шахматист заставил хозяина постоялого двора забыть о своем существовании.

— Но ты сидел там один! — сказал владелец, мотнув головой.

— Нет, был еще товарищ. Он и заплатил. А я просто подсел. Знаю, товарищ очень неприметный, его попробуй запомни. Но разве вы помните, как приносили мне еду или как я ее заказывал?

Хозяин нахмурил брови. Он никак не мог вспомнить этого, пытался понять, что вообще происходит. Но одно было ясно точно — неуплаченную еду никто бы посетителю не принес.

— Вот оно что… Заберите вашу книгу.

— Книгу? — удивился Ливий, ведь когда он вставал из-за стола, никакой книги не было.

Шахматист вряд ли забыл свою вещь, а это значило только одно — Бессмертный оставил книгу намеренно. Волк вернулся ко столу.

«Основы боевых стилей в пяти томах. Том пятый: Юг», — прочитал Ливий название книги. На лице Волка промелькнула улыбка: Шахматист знал, что дарить.

Верховные. Только лучшие из «Единства» могли попасть в ряды ближайших соратников Хаоса. Граниту, величайшему магу «Единства», пришлось долго дожидаться своей очереди. В его умениях никто не сомневался, и даже сам Хаос уступал ему в магии.

Разум Гранита был строг и логичен. Поэтому лучшего мага «Единства» взбесило назначение Аквилы на роль Верховного.

— Мальчишка слишком слаб, — сказал Гранит резко, будто ударив инструментом по камню.

Мужчина с зашитыми глазами кивнул. Кукловод редко говорил с другими Верховными, ограничиваясь короткими фразами и кивками головы.

Сам Аквила уже ушел. Ушел и Демон, не видя смысла оставаться хоть на минуту дольше. Гром покинул зал собраний вместе с Хаосом, поэтому Верховные остались вчетвером.

— Таково решение Хаоса, — зевнув, сказал Лень. Его, казалось, совершенно не волновало назначение Аквилы Верховным.

— Есть Поборники, которые подходят намного больше, — сказал Гранит. — Я не понимаю решение главы. Если это сделал ты, Сталь, то знай: мальчишка слаб. И он может погибнуть.

— Любой может погибнуть, — ответил Сталь, отлично понимая намек.

У каждого Верховного были свои люди. И каждый был заинтересован в том, чтобы именно его человек стал Верховным или Поборником. Три недели назад Верховным назначали Аквилу — ученика Стали. Слишком слабый кандидат, занимающий неподходящую ему роль, покровитель из Верховных, который был подле Хаоса десятилетиями — в «Единстве» быстро сделали выводы.

Гранит вышел из комнаты вслед за Кукловодом, оставив Лень и Сталь наедине.

— Не боишься стать изгоем? — спросил Сталь.

— Мне нет дела до разделений на Смертных и Верховных. На фракции — тоже, — махнул рукой Лень. — Ты не пропихивал мальчишку?

— Нет, — коротко мотнул головой Сталь. — Глава сам выбрал его. И… Аквила не так уж слаб.

— О чем ты?

— Когда я впервые его увидел, он ничего из себя не представлял. Вообще. Я не собирался его учить и почти не обратил на него внимание.

— Он из наших старых тренировочных лагерей, да? Дети, сражающиеся друг с другом до смерти?

Сталь кивнул.

— Не одобряю эти методы. Тогда я искал себе преемника — и не нашел. Я вернулся в тот же лагерь через два года — и снова увидел Аквилу. Это был другой человек, Лень. Настоящий воин. Он превзошел остальных детей и его вот-вот должны были отправить во Внешний Корпус.

— Такое часто бывает, — без интереса заметил Лень. Ему часто приходилось видеть бойцов, которые раскрывались со временем или путем долгих тренировок. Ничего особенного в рассказе Верховного не было.

Сначала Сталь кивнул, соглашаясь с Ленью, а потом посмотрел собеседнику прямо в глаза.

— Знаю, Лень. Но его надсмотрщики тоже удивились. Они-то повидали много бойцов. Я расспросил и знаешь, что узнал? Аквила стал таким после того, как чуть не умер. Его пронзили копьем, мальчик неделю был между жизнью и смертью. Но выжил. А когда восстановился и вернулся на арену, ему не было равных.

В глазах Лени промелькнул интерес. Смертный вспомнил о своих товарищах из давно минувших дней — все они, как и сам Лень, обладали особыми способностями, которых не было у других людей.

— Откровение? Открытие Божественной медитации? — предположил он.

— Я тоже так подумал, — кивнул Сталь. — И решил, что это доказывает талант мальчишки. С тех пор он был на грани жизни и смерти дважды — во времена войны с сектой Стального Змея и во время нападения на Сильнар. И каждый раз после того, как Аквила приходил в себя, он становился гораздо сильнее. Как думаешь, это похоже на твою силу?

— Нет, — ответил Лень. — Не видел ничего подобного. И насколько он силен сейчас?

Сталь задумался. Неосознанно его пальцы сделали движение, будто перебирая игральные кости.

— Он стал Поборником Хаоса незадолго до нападения на Сильнар. После того, как Аквила пришел в себя… Он смог бы войти в десятку лучших Поборников. Сейчас Аквила с трудом, но дотягивает до уровня Верховного.

Поднявшись с кресла, Лень посмотрел на Сталь и сказал:

— Едва Поборник перед третьей смертью. Едва Верховный сейчас. Мне пора идти. Рад был поговорить.

— Что будешь делать?

— Найду местечко вздремнуть. Скоро станет не до сна.

«Это последний том моей серии из пяти книг. Я расскажу вам о боевых искусствах Юга», — гласила первая страница книги.

Вульпис, один из учеников Мудрейшего, создавал свой труд много лет, путешествуя по всему миру. Видимо, на Юг он приехал в последнюю очередь. Ливий быстро погрузился в чтение.

Ученик Мудрейшего писал о разных стилях. Больше всего было тех, что применяются верхом, хватало и фехтования, чаще на саблях. А еще на Юге любили экзотическое оружие, вроде гибкого меча или чакрамов — метательных колец. Вульпис даже попал в джунгли к дикарям, у которых, казалось бы, вообще не должно быть никаких стилей. Но жители джунглей практиковали свои приемы — простые и крайне эффективные, приспособленные и для охоты, и для племенной вражды.

Через десять минут Волк закрыл книгу. На лице проступила улыбка, в которой смешались удовлетворение и разочарование.

— Ты не побывал в Ишбатане, Вульпис. Ты не видел боевых искусств всего Юга.

От наблюдательности Вульписа не укрылось странное развитие боевых искусств местных краев. У некоторых отсутствовали приемы и учения, другие были скорее дырами на пергаменте, чем целым полотном. Эти дыры каждый закрывал во что горазд: южане пытались сами развивать техники, брать приемы Централа и Запада, и у многих неплохо получалось. Но Вульпис понял, что все эти южные техники как будто прошли долгий путь. Их принесли сюда, а по пути и со временем некоторые части просто исчезли.

«Скорее всего, на Юге когда-то существовал мощный центр развития боевых искусств. Было это очень давно, не меньше тысячи лет назад — именно поэтому техники так плохо сохранились», — написал в заключении Вульпис.

Ученик Мудрейшего не знал, что этот мощный центр по-прежнему существует. Просто он находится еще южнее, там, куда не ступает нога человека — точнее, нога человека не из Ишбатаны.

Изучать техники южан у Ливия не было времени, поэтому книга ученика Мудрейшего закрыла некоторые пробелы. Улыбнувшись еще раз, Волк сделал шаг вперед и оказался у книжного магазина. Хозяин не заметил, как Ливий вошел внутрь и оставил книгу на складе, а затем преспокойно вышел наружу.

«На этом все. Если вы живы — хотелось бы встретиться с вами, брат Вульпис», — подумал Волк, шагая к океану.

Потерянный континент Моку. Его название Ливий узнал от Мудрейшего. Когда-то давно этот большой остров разорвало — жители Моку заигрались с силами, которые не могли подчинить. Они шли по пути охиронцев, пытаясь прорвать пространство — и это не понравилось миру. Возможно, именно из-за Моку охиронцы несли на себе злой рок: мир видел, к чему приводят эксперименты с прорывом пространства, поэтому делал все, чтобы человечество не сделало этого вновь.

— Я не знаю, куда мне идти. Но предположить могу.

Моку просто разорвало на части, уничтожив сушу. От некогда огромного острова остались лишь малые островки, между которыми путешествовали корабли Юга и Централа. Понять, где лежал Моку, было несложно. Да только размеры этого острова были слишком большими. Что толку знать, где он раньше возвышался над морем?

Ливию не было дела до Моку. На самом деле Волк хотел найти не сам остров, а эпицентр взрыва, то место, где пространство взбунтовалось. И теперь Ливий знал, куда нужно двигаться.

— Прошло несколько столетий, но я чувствую потоки яри. Они до сих пор искривлены, пусть и медленно приходят в норму. Мир латает дыру. Лет через двести он закончит свою работу.

Оглянувшись по сторонам, Ливий шагнул вперед. Его обувь коснулась воды — и Волк оттолкнулся от нее, сделав новый шаг.

Ливий бежал по воде — и делал это быстро. Ни один корабль не смог бы угнаться за ним, да и не так много было идущих, развивших технику передвижения до такой степени. Шаги Предков были лучшей техникой передвижения в арсенале Волка, но вместо этого Ливий использовал Туманную Тропу — технику Школы Южной Звезды. Она лучше всего подходила для дальних путешествий. А уж для бега по воде — и подавно.

Перебежать океан. Раньше подобное прозвучало бы для Ливия глупостью. В детстве о таком он слышал лишь в легендах про всесильных идущих, да и когда ступил на путь боевых искусств, навык хождения по воде оставался чем-то немыслимым.

Но теперь Волк спокойно бежал по волнам. Океан был спокоен. Ливий знал, что даже шторм ему не помешает, пусть грозы случались не так уж часто.

Раз в год по океану проходил Великий шторм. Люди любили это слово — великий. Никто не задумывался, почему шторм случается всего раз в году, но теперь Ливий был уверен — дело в уничтоженном контенте Моку.

«Где-то здесь», — подумал Волк, когда добрался до нужного места спустя пять дней.

Корабли старались ходить от острова к острову и сюда не заплывали. Здесь не было ничего, только водная гладь на многие километры, а если нет даже островов — зачем соваться? Ни выгоды, ни безопасности. Но капитаны кораблей не видели того, что видел Ливий: потоки яри, которые крутились вокруг этой «пустоты», стараясь залатать дыру.

Глубоко вдохнув, Волк нырнул под воду.

Мощными гребками он двигался вниз. Света становилось меньше, а давление росло. Мимо проплывали целые облака из медуз, а водоросли росли откуда-то снизу, поднимаясь почти с самого дна моря.

Сначала Волк видел рыб, потом они почти пропали. Чем глубже Ливий опускался, тем больше становились морские создания. А еще многие из них светились.

Где-то на пятикилометровой глубине на Волка напали.

Совершенно белая акула медленно плыла к Ливию. Вскоре она начала набирать скорость, неспешно открывая огромный рот.

«А она сильна», — подумал Ливий, хорошо понимая, что это не обычная акула. Огромная пасть почти сомкнулась, но Волк схватил ее двумя ладонями. По инерции акула смогла протащить свою жертву метров двадцать — и тогда Ливий начал действовать.

Вложив всю силу в руки, Волк начал крутить запястьями. Акула оказалась прочной, но это ей не помогло. Ее просто порвали вдоль на две части, и облако крови хлынуло в воду. Пока рядом никого не было, но морские обитатели могли учуять кровь издалека.

«В воде тоже есть особенные животные. Что ж, им не повезло встретиться со мной», — подумал Ливий, вглядываясь вниз.

Дно показалось через два километра. И Волк там ничего не видел. Нырнуть на такую глубину мог не только он, однозначно нашлись другие идущие, которые хотели отыскать наследие Моку.

Но у них не было силы Барбата.

Барбат — демон поиска сокровищ. Пусть от Моку ничего не осталось, Ливий был уверен, что сможет найти что-то ценное.

«Я связан с Моку, как связан с Охироном. Люди, что шли наперекор воле мира… Я хочу узнать о них больше. А вот и дно».

Ливий ожидал увидеть хоть что-то. Например, руины, в которые можно заплыть. Обломки зданий. Затонувшие корабли последних жителей Моку. Да хоть что-нибудь, кроме песка, но только его Волк и видел. От некогда великого континента Моку ничего не осталось.

«И как я буду здесь что-то искать?», — разочарованно подумал Ливий.

Даже Взор Дракона с силой Барбата был бесполезен. Дно оказалось совершенно пустым, пусть Волк и был уверен, что нашел нужное место. Что-то мог занести песок, и техники Ливия могли просветить сквозь него. Увы, даже на глубине в пятьдесят метров не нашлось ничего ценного.

Небесная ярь почти не достигала этих мест. Здесь господствовала земная ярь, заставляющая тело деревенеть, прямо как в горах. Если бы идущий на уровне Столпа или даже Мастера попал сюда и пробыл больше часа — он мог бы и не вернуться обратно, настолько плотной была земная ярь.

Даже с перевесом земной яри при почти полном отсутствии небесной Ливий хорошо видел полотно духовной энергии — и сразу заметил, как оно подрагивает, возвещая о приближении чего-то сильного.

Все было так, как в пустыне, когда появился дух-хранитель. Существо не пришло откуда-то издалека, оно появилось прямо перед Ливием. Размеры духа были гигантскими, а состоял он из воды. И в этой воде плавали тысячи рыб — не те плоские, что водятся на дне, а рыбы, живущие у поверхности, которых здесь быть не могло.

Водные потоки прошли рядом, будто кто-то выстрелил из арбалетов под водой. Когда потоки коснулись кожи, Ливий услышал послание духа.

Себя он называл просто — Хранитель Моря. Тысячи лет он жил у самого дна, лишь иногда поднимаясь на поверхность. Великое существо из древней эпохи, когда и людей почти не было. Если духа Великой Пустыни Соломон хотя бы видел, то Хранителя моря — нет. Оно и понятно: незачем магу соваться на дно моря.

Ливий мог бы прокричать слова даже здесь, под водой, но в этом не было смысла. Существо перед ним слишком сильно отличалось от людей. Поэтому Волк показал, как смог — жестами, ярью и чувствами.

«Я ищу остров, который был сверху и упал сюда».

Примитивно, но этого было достаточно. Хранитель Моря вновь передал послание. Ему было интересно, зачем искать то, чего уже нет.

«Остатки. Мне это нужно. Те люди и я — один вид».

Какое-то время Хранитель Моря думал, а потом потоки воды пришли в движение. Взмахи «руками» из потоков воды напоминали движения сонного человека, едва проснувшегося после прерванного сна. Хранитель Моря направил воду под давлением на дно — и песок поднялся вверх, делая воду грязной.

«Значит, там», — подумал Волк.

Песок медленно оседал. Впрочем, Ливию он совсем не мешал — благодаря Взору Дракона Волк отлично все видел.

Дух показал Ливию то, что так долго скрывало от людского взора песчаное дно. Там лежала огромная сфера, окутанная таинственной энергией. И стоило Волку ее увидеть, как ему захотелось потрогать загадочный артефакт.

Но Хранитель Моря продолжал наблюдать за чужаком. Потоки воды снова коснулись Ливия, и в этот раз послание оказалось прямым и жестким.

«Забери это или останься тут навеки».

Хранитель Моря поставил ультиматум. Разумеется, сделал он это не словами. Волк не знал, на что способен древний дух, но одно знал точно — даже если Хранитель Моря слабее, у него есть огромное преимущество, ведь он находится в своей стихии, причем буквально.

Возможно ли уничтожить существо из воды? Насколько сильны будут атаки под таким сильным давлением? У Ливия было много мыслей насчет возможной драки, но пока не стоило об этом задумываться.

«В нем нет агрессии, как в Духе-хранителе Великой Пустыни. Но почему он хочет, чтобы я остался здесь, если не заберу сферу? То, что он хочет, чтобы я ее забрал… Сам сказал, что одного вида с жителями Моку. Проблема, оставшаяся от уничтоженного континента, явно должна быть решена жителем Моку, ну или хотя бы кем-то, связанным с уничтоженным народом. Хорошо. Забрать сферу, да? Не знаю, как это сделать, но сначала стоит попробовать. Подраться всегда успею», — подумал Волк, подплывая к артефакту ближе.

Хранитель моря не сдвинулся с места. Он передал свое послание и стал ждать — это он умел лучше всего.

Глава 4

Сфера Онноида

Война с культистами! Новость всколыхнула мир боевых искусств, ведь Альянс Светлых Сил наконец решился искоренить свою главную проблему. Когда весть разошлась по Району Ста Школ, бойцы быстро откликнулись на зов. Большинство видело в культистах слабых противников, ведь у них не было долгих лет обучениях в школах боевых искусств. Да, в культе есть сам Бог Войны, есть его приближенные, но пусть с этим разбираются большие школы. А вот школы поменьше могут заработать и славу, и влияние, при этом почти не рискуя.

Так многие думали об этой войне — на это и рассчитывал Альянс Светлых Сил. Ауреус, глава Златоглава, предложил использовать как можно больше воинов из школ, не входящих в Большую Десятку, и его предложение быстро поддержали.

Война с культистами требовала больших сил. Недостаточно одних лишь элитных бойцов — не хватало десятков тысяч слабых идущих. Да, Большая Десятка смогла бы справиться с этим и сама, но зачем, если можно разделить бремя с школами поменьше?

На острие атаки разместили Школу Полного Разрушения. Члены клана Дано сами этого захотели и с упоением охотились на сильных культистов. Следом шли другие школы Большой Десятки, в первую очередь Сизый Камень, Златоглав и Рантар. Им приходилось сражаться с полчищами культистов, а уже окончательной зачисткой занимались средние и малые школы, которые присоединились к войне.

Сколько нужно времени, чтобы Альянсу Светлых Сил пройти через Район Войн и часть Района Благоденствия, уничтожая все сопротивление на пути? Месяц, два? Никто не думал, что война займет много времени.

Увы, всего предугадать нельзя.

Двадцать две тысячи идущих готовились к атаке. Со времен войны с «Единством» Альянс Светлых Сил ни разу не выставлял такую большую армию. Ей не хватало сплоченности, ведь против культистов выступили сотни школ. В глазах рябило от стягов всевозможных цветов. Даже если школа отправляла на войну всего десять бойцов, она приходила с собственным флагом.

Управлять этой толпой было почти невозможно. Главнокомандующий — сам Сизый Камень — мог выбрать только направление. Поднялся огромный флаг Альянса Светлых Сил, и каждый в армии понял, что настало время атаки.

Рев тысяч глоток потопил шум войска. Идущие двинулись вперед — без строя и порядка. В этом не было нужды, ведь они не были солдатами, они были идущими по пути боевых искусств.

Лишь немногие школы шли нога в ногу. Среди них была и Школа Сизого Камня. Малые «игроки» не понимали, зачем нужен строй, ведь идущие раскрываются в своей индивидуальности. Многие даже думали, что строй лишь ограничит идущего, урежет его силы. Но школы Большой Десятки хорошо понимали, насколько опасным может быть строй, ведь малые школы привыкли видеть в строю лишь обычных воинов и слабых идущих. Время войн школ осталось в прошлом, и мало кто помнил, как идущие сражались раньше.

Культистов было много. Гораздо больше, чем идущих. Никто бы и не смог подумать, что Бог Войны сможет собрать такую огромную армию. Их было втрое, а может, и вчетверо больше. Но идущих это не останавливало.

«Строй», — подумал Сизый Камень, глядя на врагов. Среди культистов было много военных, и Бог Войны даровал им силу. Опыт войн вместе с мощью, сравнимой с мощью идущих, делал культистов опасными врагами, но это мало кто понимал.

Именно поэтому на острие атаки шли бойцы Сизого Камня.

Бойцы двух армий столкнулись. Яростная атака разбилась о плотный строй культистов, но это не остановило идущих. Через пару минут в строю стали появляться бреши, через которые бойцы Альянса Светлых Сил хлынули внутрь.

Пусть культистов было много, по-настоящему сильных среди них было не больше десяти тысяч. Началась настоящая бойня. Строй врагов развалился, как пропало и хоть какое-то подобие порядка среди идущих. Поле боя стало совершенно неконтролируемым.

— Мы побеждаем, — сказал Торгиус, помощник Сизого Камня. — Удивительно, что они смогли выставить столько людей.

Это было правдой. Годами Альянс Светлых Сил выслеживал маленькие отряды культистов, но стоило идущим выдвинуться на врагов целым фронтом — и резко появилась армия врагов. Идущие побеждали. Но это совсем не радовало Сизого Камня.

Не было ни Бога Войны, ни его Епископов. Эта битва не значила для культа ничего. Мужчины и женщины самозабвенно бились, не жалея жизней, погибали тысячами, но пытались забрать хоть кого-то с собой.

Бой закончился через час. Не осталось ни одного живого культиста — идущие вырезали всех, ведь никто не стал сдаваться. Даже оставаясь без рук и без ног, враги пытались хватать идущих зубами. Это была победа. Потери были небольшими, меньше тысячи, но на лицах идущих не было ни грамма радости. Бойцы Альянса смотрели на убитых врагов с непониманием, а некоторые даже с легким страхом. Они никогда не встречали таких противников. Перед боем идущие думали, что просто разобьют сброд. Но они встретились с чем-то иным. Единый организм, не знающий страха, не пытался победить. Культисты хотели отнять как можно больше жизней — и это желание вытеснило все остальные.

— Впечатляющая победа! Чего и стоило ожидать от нашего альянса! — довольно произнес Римус, глава школы Лазурного Неба. Эта школа считалась одной из лучших средних школ Централа, и как только Римус сказал свои слова, главы других школ одобрительно зашумели.

— Это только начало, — сказал Сизый Камень. — Нельзя терять бдительности.

Уже через три дня Альянс Светлых Сил убедился, что Сизый Камень не ошибся.

Жуткая бойня усыпила бдительность, убедила всех, что культисты будут чуть ли не бежать на мечи, желая убить и умереть.

На самом деле враги лишь ждали момента. Когда Альянс Светлых Сил зашел в Район Войн поглубже, началась война.

Отряды культистов, казалось, атаковали без остановки. Днем и ночью на армию Альянса Светлых Сил сыпались удары, враги выбирали самые уязвимые места и бросались на них. Культисты неожиданно оказывались в тылу, они нападали с рек и болот, держали холмы, чтобы потянуть больше времени. Стратеги Альянса Светлых Сил лишь успевали ставить на карте новые метки и двигать фигурки, ведь все происходило слишком быстро. Даже Сизый Камень не мог вычленить единый план врага. Казалось, что существует целая сотня планов, и все они гармонично переплетаются в единую картину.

— Да как эти культисты могут проворачивать такое! — прокричал глава школы Копья Тихого Волка, ударив кулаком по столу.

Сизый Камень грозно глянул на него, и глава Копья Тихого Волка, одной из средних школ Централа, стушевался.

— Мы воюем не против культистов. Это война против Бога Войны. Уж поверьте, он воевать умеет, — сказал Сизый Камень.

Только сейчас идущие из средних и малых школ начинали понимать, что происходит. Их гордыня не давала им осознать правду. И Сизый Камень не собирался ни с кем возиться. Район Ста Школ только сейчас обрел хоть какое-то спокойствие, но раньше идущие сражались друг с другом повсюду. У школ были обиды друг на друга, и некоторые из этих обид тянулись веками. Стоило учитывать, где какую школу разместить так, чтобы не начались конфликты и даже дуэли. Это осложняло работу Сизому Камню, и он знал, как все изменить.

Идущие должны были осознать силу врага. Понять, насколько он силен, чтобы, наконец, хотя бы на время отбросить вражду. А осознание силы врага приходит через страх.

«Надеюсь, им хватит на это времени», — подумал Сизый Камень, двигая очередную фигурку на карте.

Статус Грома, как заместителя главы «Единства», отдалял его от других Верховных. Гром мог общаться с некоторыми из «старичков», новые же Верховные видели в нем едва ли не врага. Каждый из них хотел занять место Грома. А может, и занять место повыше.

На все это Грому было плевать. Он находился на своей должности только потому, что отлично с нею справлялся. И этого было достаточно.

— Как и ожидалось, другие Верховные недовольны назначением Аквилы Верховным, — сказал Гром.

— Да, ожидаемо, — махнул одной рукой Хаос, забирая протянутый «Молот гадюки» второй. — А еще это ослабит позиции Стали.

— Вы этого и добивались?

— Разумеется. Чтобы спокойно ходить по серпентарию, змеи должны драться друг с другом, Гром. Система сдержек и противовесов, как любят говорить замшелые центральские политики.

Бокал с «Молотом гадюки» Хаос осушил за три глотка, отставив в сторону.

— Какая крепость?

— Пятикратный, — ответил Гром. — Крепче не сделать.

— Жаль. Мне нравился этот напиток, но сейчас я совсем ничего не чувствую, даже былого легкого покалывания. Аквила… Они считают его слабаком. Самый слабый Верховный, но никто не знает, кто Аквила на самом деле.

— И кто же?

— Мой сын.

Маска, скрывающая лицо, не пропустила и тени эмоций. Казалось, что Гром никак не отреагировал на слова Хаоса, но заместитель главы был поражен. Нет, сам факт существования детей у Хаоса не был чем-то особенным. Глава «Единства» спал с разными женщинами, порой и с теми, которые не могли прервать зачатие специальными техниками. Вот только Хаосу было плевать на детей. Для него они ничем не отличались от других людей, Хаос просто не видел в собственных детях родню. И Гром был уверен: глава «Единства» с легкостью убьет любого своего ребенка, не поведя и бровью.

Никто из этих детей не знал, кто их отец. Обычно они росли, никак не связанные с Хаосом и «Единством». Кто-то волей случая попадал в организацию, кто-то вступал в школу или секту. Большинство же бесславно погибло.

Хаос был сильным идущим. Его дети не могли быть обычными. Но Гром в свое время наводил справки и выяснил, что в них нет ничего особенного. Уверенно идут по пути боевых искусств — и только, ни великих достижений, ни высоких должностей.

Именно поэтому Гром был удивлен. Хаос не только знал, что Аквила — его сын, но и сам Аквила оказался далеко не слабаком. До этого дня Гром был уверен, что Хаос не знает никого из своих детей. Но оказалось, что есть ребенок, про которого уже помощник главы не в курсе.

— Ты удивлен, Гром. Да, мне плевать на своих детей. Аквила стал моим маленьким экспериментом. Он был первым, с кем я поделился своей силой. Первый из Смертных.

— Когда вы это сделали, глава?

— После его рождения. Я отобрал ребенка и убил мать. У меня есть личная лаборатория… Ты знаешь о ней, Гром. И там я провел эксперимент, передав свою силу. Не так, как Смертным. Я не лишался ее полностью, отдавая без остатка. Я разделил свою силу надвое. Половину я вживил Аквиле, а половину оставил себе. И мальчик выжил, ха-ха.

— Что вы ему дали?

Хаос усмехнулся. Со взмахом руки в его ладонь с полки прилетела коробочка для пилюль, откуда глава «Единства» достал одну таблетку.

— Самое ценное, что у меня было, Гром, — ответил Хаос, глотая пилюлю. — Мое восприятие Воли Смерти.

Сфера в семь метров высотой мерно пульсировала, вызывая на песке легкую дрожь. Казавшийся спящим артефакт был невероятно опасным. Даже с расстояния Ливий ощущал энергию, которую не должен был чувствовать. Она была слишком сильной, чтобы человек мог прикоснуться к ней. Не небесная, и не земная — а энергия, которая должна была лежать в истоке всего.

Изначальная энергия.

«Никогда такого не видел. Только читал в книгах», — подумал Волк.

Как появился мир? Версий было много, и каждая была так же близка к правде, как и далека от нее. Некоторые ученые считали, что существовала изначальная энергия, которая несла в себе силу творения. Когда изначальная энергия создала континенты, моря и небеса, она утратила почти всю силу и распалась на две части. Так появились небесная и земная энергии.

Но все это были лишь теории, пока Ливий не увидел сферу.

«Я… Понимаю, как работает этот артефакт. Не знаю, откуда они взяли эту энергию, но сам принцип — это осмос Охирона. Совмещение Воли и яри, давление несовместимости — так же работает и Гекта. Охиронцы пытались продавить реальность, чтобы обойти правила мира. А создатели сферы пытались сделать то же самое, чтобы… заполучить изначальную энергию?».

Выяснить правду можно было только одним путем — и Ливий шагнул к сфере, оказавшись прямо перед ней.

«Попробуем», — подумал Волк.

Воля и ярь, объединение двух необъединяемых сил. Положив ладонь на артефакт, Ливий начал применять что-то вроде Гекты, только в сотню раз слабее. Вместо того, чтобы бить перед собой, Волк пытался распространить энергию осмоса по всей оболочке сферы, чтобы уравновесить свою силу и силу артефакта.

И это работало.

До этого спокойная сфера завибрировала. Ладонь Волка неожиданно не почувствовала препятствия и «провалилась» внутрь, а Ливий, поколебавшись мгновение, шагнул вперед.

«Какое-то закрытое пространство. И здесь я могу дышать».

Вокруг было пусто и темно, а у стен сидели человеческие фигуры. Всего их было десять, и, казалось, что люди мертвы. Но Ливий чувствовал, что это не так, пусть и не мог назвать подобное «жизнью».

— Твоя сила сходна с нашей, — заговорила одна фигура.

«Чистый центральский», — удивленно заметил Волк перед тем, как ответить:

— Я — охиронец. Я владею осмосом.

— Тогда ты можешь помочь, — сказала другая фигура.

— И с чем же?

Даже несмотря на Взор Дракона, Ливий не видел людей хорошо. Но постепенно зрение будто прояснялось, и нечеткие силуэты обретали форму. Люди не просто сидели у стен сферы — они будто вросли в артефакт, став его частью.

— Забери изначальную энергию, — подала голос третья фигура.

В центре сферы вспыхнул зеленый огонь. Размерами он был не больше человеческой головы, но стоило Ливию увидеть пламя, как рука сама потянулась к нему.

«Нельзя! — одернул сам себя Волк. — Не знаю, что здесь происходит, но мне кажется, они хотят мне что-то рассказать».

— Расскажите свою историю.

— Нас осталось трое, — сказала вторая фигура. — Было десять.

— Вы — жители Моку?

— Да. Лучшие идущие Моку.

На какое-то время наступила тишина, фигуры будто собирались с силами, чтобы продолжить рассказ.

— Все идущие ищут источник силы, — заговорила третья фигура. — Когда ты достигаешь пределов, то понимаешь, что энергия — и есть сила.

Ливий кивнул. Многие мастера не могли продвинуться в своем развитии из-за пределов генерации. Когда не можешь раздобыть достаточно яри — о каком развитии может идти речь?

— Что вы сделали?.. — ошарашенно спросил Волк, когда до него дошла суть слов жителя Моку.

— Если мы не могли найти достаточно энергии в нашем мире, можно было отыскать ее в другом, — взяла слово первая фигура. — Мы позаимствовали ее у мира.

— Чего⁈

У Ливия перехватило дыхание. Несколько секунд он прислушивался к своим ощущениям, надеясь, что мир не попытается убить его во второй раз.

— Это невозможно… Вас бы просто уничтожило…

— Мы нашли возможность, — продолжила первая фигура. — И мы получили немного изначальной энергии. Сначала обрадовались, потому что обрели великие знания, освоили все науки и языки, чтобы понять, как мало времени осталось. Через минуту изначальная энергия вырвалась из-под контроля.

— И уничтожила Моку…

— Так и было. Мы, те люди, что затеяли все это, объединили усилия, чтобы запечатать изначальную энергию. Когда мы это сделали, было уже поздно, и от Моку ничего не осталось.

Ливий пораженно покачал головой.

«Вот как все было».

Охиронцы просто хотели получать просветление, как и другие сильные идущие — и жестоко поплатились за это. Но то, что сделали жители Моку, превосходило все немыслимые пределы. Люди, которые сидели перед Ливием, были виновны в гибели целого континента.

— Каждый год проходит Великий шторм, — сказал Волк, возвращая самообладание.

— Сфера Онноида выпускает часть энергии, чтобы не взорваться.

— В этом больше нет необходимости, — вмешалась вторая фигура. — Изначальная энергия ослабла, Сфера Онноида стабильна. Ты поможешь?

Ливий покачал головой.

— Что вы от меня хотите? Чтобы я что-то сделал с изначальной энергией?

— Забери ее. Ты сможешь сдерживать изначальную энергию, ее осталось мало.

— А если нет?

— Изначальная энергия медленно угаснет. Штормов больше не будет, — ответила первая фигура.

— Тогда зачем мне забирать ее?

— Потому что мы хотим умереть! — почти прокричала третья фигура.

«Вот как. Они сотни лет сдерживали изначальную энергию. Заслужили, конечно, но, видимо, отказаться делать это они не могут. Будут жить, пока изначальная энергия не иссякнет. Сколько это займет? Десять лет, пятьдесят, сто?», — подумал Ливий, хорошо понимая, что бывшие жители Моку хотят закончить свои страдания.

— Мы хотим умереть, как люди! Не так, как умерли они! Их тела живы, но их уже нет!

Третья фигура оказалась самой эмоциональной. Говорила она о семерых других, которые не подавали голоса.

— Последний вопрос. Онноид — это кто?

— Я, — ответила третья фигура.

«Видимо, он руководил проектом и создал сферу. Создатель, заточенный на века в собственном изобретении. Грустный финал для того, чьи амбиции сгубили тысячи людей», — подумал Ливий и сказал:

— Кто-то сказал бы, что вы не заслуживаете смерти. Может, так оно и есть. Ваш рискованный эксперимент убил тысячи людей и уничтожил целый континент. Но вы хотя бы попытались все исправить, поэтому я сделаю это. Пора поставить точку.

— Мы поможем.

Протянув руку к пламени, Волк сосредоточился на своей яри. Сначала изначальную энергию окутала сфера, созданная Техникой Энергетической Сферы. А потом Ливий начал менять ее структуру, добавляя принцип осмоса.

Подобное явление Волк мог создать лишь на мгновение, как в случае с Гектой, иначе мир обратил бы на него внимание. Ливий так и собирался сделать — забрать изначальную энергию, освободить жителей Моку, а потом выпустить и пламя.

Стенки сферы резко стали прочнее, и Волк с удивлением понял, что теперь способен удержать изначальное пламя внутри надолго. Как только Ливий закончил технику, люди у стен обратились в прах, а большая сфера, которая до этого выдерживала многокилометровое давление, исчезла.

Останки последних жителей некогда великого континента разметало по глубинам океана.

«Воссоединились со своими согражданами, если на то пошло», — подумал Ливий, глянув на сферу в руке.

Изначальная энергия пока спокойно находилась внутри, но Волк был ограничен во времени. Хотелось сразу же избавиться от пламени — и не хотелось терять что-то столь ценное. Правда, Ливий даже не смел думать о том, что сможет воспользоваться этой энергией, слишком опасным был бы этот шаг. Пришлось усмирить свою жадность, загнать ее подальше и не покушаться на изначальную ярь. Она была похожей на силу джинна, которая возникла во внутренним мире Волка, поэтому знал, что не сможет с нею справиться.

«Стоило бы отнести Мудрейшему. Он бы нашел этой энергии применение», — подумал Волк, возвращаясь обратно к Хранителю Моря.

Когда Ливий подплыл к духу, тот неожиданно сдвинулся назад, и слово «сдвинулся» подходило лучше всего. Дух не плавал — он будто толкал свое плотное водное тело сквозь океаническую толщу.

«Не хочет, чтобы я приближался. Опасается изначальной энергии? Что ж, хорошо понимаю. Она меня тоже пугает», — подумал Ливий и начал грести наверх. Хранитель Моря не последовал за ним. Древний дух остался на дне, наконец-то избавившись от главной проблемы в своих владениях.

Морские создания сторонились Волка. Никто не видел изначальную энергию, но это не мешало бояться. Все равно, что встретиться с опасным хищником. Иногда достаточно увидеть следы от когтей на дереве, чтобы развернуться и пойти другой дорогой.

Давление ослабевало с каждым метром. Когда Ливий оказался на поверхности, он широко вдохнул, заполнив легкие воздухом. В сфере Волк не решился дышать, пусть и разговаривал с другими голосом. В воздухе могло быть что-то, способное навредить Ливию. Рисковать не стоило.

— Пора сходить за тем, что оставил мне Ириней.

Когда-то давно Ириней, один из последних мастеров-охиронцев, оставил артефакт на острове Большом Бордовом. Раньше у Ливия не было времени туда попасть. Сейчас же момент подходил лучше всего.

Выпрыгнув из воды, Волк встал на воду и побежал на восток. Если в самом эпицентре разрыва Моку корабли не ходили, то у восточного пролива между Централом и Югом курсировали постоянно. Встречаться с кораблями Волку не хотелось, бегущий по воде человек привлек бы слишком много внимания. Но это был самый удобный и быстрый способ добраться туда, поэтому Ливий решил просто огибать корабли, как только ветер донесет о них вести.

«Я успею. Должен успеть и забрать оружие, и принести изначальную энергию Мудрейшему. Месяц у меня точно есть», — подумал Волк.

Путь до пролива не должен был занять больше недели. От пролива до Большого Бордового — не больше пяти дней. Путешествие обещало быть коротким, но Ливий не собирался тратить время зря.

Глава 5

Не клюет

От воды поднимался горячий пар, приятно согревая кожу. В огромном мраморном бассейне, в котором легко бы уместилась сотня человек, сидели двое: свирепый мускулистый мужчина и красивая женщина.

— Как тебе, Зверь?

— Бани Пустевана лучше, — ответил варвар, отхлебнув из кувшина вино. Зверь не любил центральские напитки, но это не касалась вина с медом и пряностями.

Слуги не смели входить в помещение, Зверь выгнал всех, распугав своим грозным видом. Девушкам-служанкам оставалось только перешептываться снаружи: подобное случалось не впервые. Мужчина и женщина захотели остаться наедине, что еще они могут там делать, если не это?

Но служанки ни за что не смогли бы предположить, что на самом деле в бассейне сидят двое мужчин. Не смогли бы они предположить и то, что каждый из этих мужчин способен уничтожить весь их город меньше, чем за пять минут. И тот, который выглядит, как девушка, справится с этой задачей куда быстрее грозного варвара.

— Хаос пришел в себя, — сказал Яд, взяв с подноса персик.

— Да. Будут перемены, — кивнул Зверь и вновь глотнул вина.

— Вчера он запросил информацию. Мне не пристало жадничать, и Шесть Цветов уже должны были достать все необходимое.

— Со мной тоже связался. Ему нужна моя сила.

— Еще бы, — обворожительно улыбнулся Яд и взял протянутый Зверем кувшин.

На собрание Верховных ни Яд, ни Зверь не пошли. В последние годы они оба оторвались от «Единства» и работали почти что независимо. Гром не имел никаких претензий, а если не имел он — не имел и сам Хаос. Сообщения главы «Единства» после исцеления лишь подтвердили это.

— Он многое скрывает. И не расскажет нам ничего, — сказал Зверь. — Мы — Верховные. Но не Смертные.

— О, это точно. Мы последние на очереди, с кем Хаос готов делиться секретами, — рассмеялся Яд. — Некоторые считают нас чуть ли не предателями.

— Грядут перемены. Я гадал.

Яд с удивлением посмотрел на Зверя. Варвар мог гадать по внутренностям вороны лишь раз в десять лет.

— И что узнал?

— Я встречу противника. Сильного противника.

— Хаос?

— Кто-то другой.

Сделав пару глотков вина, Яд отдал кувшин обратно. Напиток Зверя был для него слишком пряным и сладким.

— Ты же этого и добивался, верно?

— Верно, — кивнул варвар.

Воцарилось молчание. Зверь и Яд получали удовольствие от горячей воды, передавая кувшин друг другу. Невольно Зверь опустил взгляд вниз. Яда он видел голым впервые в жизни.

— С такой дубиной — и в бабу рядиться?

— Ты меня не поймешь, Зверь, — улыбнулся Яд. — Ты считаешь женщин красивыми?

— Да.

— А мужчин?

— Нет.

— Вот и я так же. Для тебя это лишь красота, которую ты можешь схватить и повалить на кровать. Я же хочу ею обладать.

Зверь покачал головой. Осушив кувшин до дна, он поставил его на бортик бассейна.

— Женщины ценят красоту, — сказал Зверь, и Яд удивленно уставился на него. Таких слов от варвара он совсем не ожидал.

— Но еще больше женщины ценят силу. Ценят мышцы. Ценят запах настоящего мужика, а не тот запах, что на тебе.

— Это называется «духи», — с улыбкой добавил Яд. — Может, ты и прав, Зверь. Но ты уверен, что в моей кровати было меньше женщин, чем в твоей?

Хмыкнув, Зверь поднялся из воды.

— Поэтому я тебя уважаю.

Ни разу за последние двести лет великие школы Централа не действовали так прямо. Жители континента привыкли, что большие игроки почти не вмешиваются в дела Района Войн, но все изменилось.

— Всем выйти из дома! У вас есть десять секунд! Если вы этого не сделаете, то будете объявлены врагом Альянса Светлых Сил!

Войска Альянса окружили город и прочесывали каждый дом. Людей старались не убивать, тех, кто противился, лишали сознания. Но тех, кто нападал на бойцов Альянса, хватали и уже через десять минут казнили на центральной площади. Никто не собирался щадить культистов, ведь переубедить их попросту невозможно.

— Нет, пожалуйста, внутри только дети!

— Кончай трепаться и тащи их сюда!

Два бойца пререкались с перепуганной женщиной, которая от страха начала вести себя неадекватно. Но это ничего не значило, ведь отпущенные десять секунд продолжали отсчитываться.

— Нет, пожалуйста, не заходите внутрь, они боятся!

Рука бойца потянулась к мечу.

— Спокойно.

К бойцам шагнул Алексис, мечник Сизого Камня, ответственный за оцепление.

— Она в панике. Не стоит так сильно нервничать. Скажите вашим детям выйти — мы проверим дом и как только убедимся, что внутри никого нет, вы сможете спокойно вернуться.

Алексису приходилось видеть паникующих людей. Идущие умеют контролировать эмоции и редко подвергаются панике — чаще злости, ярости или разочарованию. Но мечники в его отряде слишком много времени провели в школе, они почти не видели обычных людей — и это сказывалось на их терпимости.

— Х-хорошо, господин, — произнесла женщина, немного успокоившись. — Мейша! Тон!

Из дома показались дети, а бойцы шагнули внутрь. Алексис лишь устало помотал головой, ведь подобное происходило уже много раз.

«Что-то здесь не так».

Подсознание дало понять мечнику, что есть детали, которые он упускает. Что-то не вязалось с общей картиной происходящего, и Алексис быстро понял, что именно. На лицах детей не было ни страха, ни паники. Даже спокойствия — все, что выражали лица детей, так это решимость, причем такую, которую можно увидеть только у воинов.

— За Красного Бога!

Боль в спине Алексис почувствовал, когда его бойцы скрылись в доме. Женщина, стоявшая рядом, шагнула назад, выхватила кинжал и вогнала его в тело мечника.

— Ха!

Меч покинул ножны. Голова женщины покатилась по земле, а дети, выхватив остро наточенные столовые ножи, бросились на Алексиса. Удары мечом плашмя оставили их без сознания.

— Командир? — обеспокоенно крикнул боец, выскакивая из дома.

— Директива два. Действуем решительно, здесь живут агенты культа, — сказал Алексис, останавливая кровотечение ярью.

— Есть!

Сфера с изначальной энергией зависла в районе пояса. Ее не нужно было держать, а обычные люди и даже идущие неспособны были ее увидеть. Когда Ливий понял, что сфера намертво «привязана» к телу, он стал бежать быстрее. Изначальная энергия подгоняла Волка, заставляла нервничать и невольно ускорять шаг.

«Это что, остров? И на нем человек?».

Сам по себе остров — не такая уж большая редкость. Островок оказался совсем крошечным, поэтому Ливий не удивился, что его нет на картах. А вот одинокий рыбак на острове был необычным. Во-первых, кто поплывет в такую даль, чтобы порыбачить? Уж легче в открытом море. А во-вторых, у рыбака не было никакой лодки.

«Может, жертва кораблекрушения? Выбросило на остров, выживает, как может?», — подумал Ливий.

Звучало логично. Одет рыбак был в какое-то рванье, перевязанное на поясе бечевкой. Голову закрывала соломенная шляпа, а в руках мужчина держал удочку.

Рыбак отвлекся от своего занятия и посмотрел на Волка. Лицо покрывала щетина, мужчина выглядел неопрятно, как принято выглядеть рыбаку. Но Ливий удивленно замер, прекратив бежать, а стихия воды заботливо поддержала ступни Волка. Удивило то, что рыбак повернулся к Ливию, хотя не должен был даже увидеть его.

«Непростой человек. Сильный идущий, который просто рыбачит посреди океана? Все понятно», — подумал Волк и двумя шагами оказался на острове.

— Здравствуйте. А я уж подумал, вы разбились, — сказал Ливий первым делом.

— Здарова. Как видишь, просто рыбачу. А если бы разбился — тогда что?

— Помог бы, наверное. Дело не такое сложное, — пожал плечами Волк. — Вы — Бессмертный?

— Э, что за грубость, мужик? Бессмертный… Ты людей меряешь по тому, сколько они могут прожить? Эй, ты, долгожитель! И ты, простой человечишка. Так, что ли? Может, ты еще по цвету кожи незнакомцев называешь? Эй, черный…

— Я понял, извиняюсь, — ответил Ливий, спешно складывая ладони в жесте примирения. — Уважаемый… Рыбак?

— Обращаться к другим по профессии, ха? Но ты угадал, так меня называют среди Бессмертных, — сказал мужчина, почесав бороду.

Воцарилась тишина. Рыбак молчал, молчал и Ливий. Так прошла минута, за ней вторая, и Волк спросил первое, что пришло ему в голову:

— Клюет?

— Паршивенько, — ответил Рыбак. — Второй час сижу. Это у тебя что такое? Отдать не хочешь?

«Заметил изначальную энергию?».

— А вам оно зачем?

— А тебе? Отдавай, все равно не знаешь, куда девать. Верну владельцу. Взамен попрошу для тебя кое-что.

— Попросите…

Будучи Бессмертным, Рыбак был связан с миром. Изначальная энергия принадлежала миру, и Бессмертный мог ее вернуть. Причем не просто так, а в обмен на что-то ценное.

— Держите, — решительно кивнул Ливий, протягивая сферу.

— Вот и правильно.

Не отвлекаясь от поплавка, Рыбак протянул руку, на которую Волк положил сферу.

— Убирай.

Бессмертный говорил об осмосе. Развеять технику оказалось не так просто, жители Моку сильно ее укрепили, но вскоре сфера заколебалась, теряя прочность. А как только зеленый огонь показался, он тут же исчез.

— И что ты хочешь взамен?

«Взамен…».

Было о чем задуматься. Ливий мог попросить о просветлении, стать первым охиронцем, прорвавшим запрет мира. Во вторую встречу с Шахматистом Бессмертный ясно дал понять, что просветления можно добиться и договорившись.

«Нет. Я уже знаю, что нужно делать», — подумал Волк, отбрасывая самый лакомый вариант.

— Я должен стать сильнее.

— Уверен?

— Да, — кивнул Ливий.

— Ясненько, — кивнул Рыбак. — Оп! А вот и ужин.

Леска натянулась, и Бессмертный начал водить удилищем из стороны в сторону, изматывая рыбу. Когда та, наконец, ослабла, Рыбак потянул удочку на себе.

На крючке сидела серебристая рыба в локоть длиной. Достав рыбу из воды, Рыбак сразу же принялся ее готовить, и это у него получалось быстро. Не успел Ливий опомниться, как рыба попала в котел, непонятно откуда взявшийся.

— Хорошо, хорошо, — приговаривал Рыбак. В небольшом ящичке, который тоже появился из ниоткуда, лежали овощи и крупа, все это Бессмертный добавил в котелок. Когда уха была почти готова, Рыбак достал из ящичка бутылку с чем-то крепким и вылил в котел половину. Свое блюдо Бессмертный завершил горячей головешкой из костра, которую Рыбак сунул прямо в котел.

— Не то, чтобы надо, рыба-то морская, но так лучше, — сказал Бессмертный. — А теперь ешь.

На готовку ушла минута. За это время уху никак не сваришь, и все же она была готова. Ароматный запах достигал Волка и манил к себе: сопротивляться Ливий не стал.

Рыбак выдал ложку. Видимо, есть он не собирался, потому просто ждал, взяв в руку ополовиненную бутылку. Пожав плечами, Ливий полез ложкой в котел.

— Ну как? — спросил Бессмертный.

— В жизни не ел ничего вкуснее, — честно признался Волк, ошарашенный вкусом.

— Тогда продолжай.

И Ливий продолжил, вовсю орудуя ложкой. Стоило бы остановиться, хотя бы из вежливости, но Волк не мог этого сделать. Уха, приготовленная Рыбаком, была для Ливия, как наркотик, как кровь, учуянная хищником. Опомнился Волк только тогда, когда котел опустел.

«Что это за энергия?».

Ливий чувствовал, как все его тело переполняет ярь. Ничего в этом удивительного не было, Волк сам попросил Рыбака о силе, а рыба не могла быть обычной. Но это не было похоже ни на алхимию, ни даже на груши из мира Божественной медитации. Энергия была слишком сильной. Настолько, что Ливию показалось, что она собирается разорвать его тело изнутри.

— А-А-А-А-А!

Волк резко задрал голову, и с его криком изо рта вырвался луч яри. Луч быстро расширился, Ливий оказался посреди столпа из энергии, которая начала поднимать тело Волка вверх. Уже через секунду он висел в метре над землей.

— Много времени не займет, — сказал Рыбак.

В этот момент ладони Волка схлопнулись в молитвенном жесте, и поток яри резко ослаб. Ноги Ливия подогнулись в позу медитации, и Волк завис в воздухе, полностью погрузившись в себя.

— Вот как, да? Придется порыбачить подольше, — сказал Бессмертный и трижды плюнул на крючок.

«Энергии так много! Даже больше, чем когда я применил Нить Космической Связи. Нужно срочно что-то делать!».

Сложив ладони в молитвенном жесте и подогнув ноги, Ливий запер большую часть потока внутри себя. У Волка было всего пять секунд перед тем, как его тело разорвет, поэтому он сразу направил ярь в Ядро.

В Ливии бушевала небесная, земная и смешанная энергии. Последнюю он направил в тело, а небесную и земную — в Ядро. Тело с трудом выдерживало давление, но Волк знал: если справится, то обретет еще большую силу.

Стадия Облаков и Моря в Централе называется Стадией Осаждения. Всего четыре шага, но с каждым следующим все сложнее. Ядро становится плотнее, поэтому впихнуть туда новую ярь — непростая задача. Но давление потока было таким сильным, что Ливий не почувствовал никакого сопротивления. Хлынув в Ядро, земная ярь тут же оседала внизу, а небесная — устремлялась вверх. Волк прошел три шага еще на Юге, а последний шаг сделал наполовину. Ливию казалось, что эти полшага могут занять несколько лет — и сейчас это происходило за считанные часы.

«Готово».

Последний шаг пролетел незаметно. «Облака» и «море» наконец-то полностью сформировались, а смешанная ярь, которая возникла между ними, образовала что-то, похожее на большой остров или континент. Стадия Осаждения была полностью завершена.

«Ярь не может уплотниться в Ядре еще сильнее. Она просто не идет даже под напором», — понял Ливий, когда завершил стадию Осаждения. Нужно было срочно что-то делать.

«Следующая стадия — Три Вечных Дворца. Нужно создать Земной Дворец, Небесный Дворец и Духовный Дворец. Хироюки говорил, что для перехода к этой стадии нужно получить просветление… Это и есть граница между Великим Мастером и Просветленным на Пути Ядра. Но у меня нет просветления. Теперь я понимаю, что именно нужно, идущий должен получить понимании земной энергии и небесной энергии, и это понимание должно выходить за пределы того, что он может знать. С таким способен помочь только мир, в этом и суть просветления. Хех, но я знаю, что нужно делать», — подумал Волк и на его лице появилась легкая улыбка.

Парные кольца Соломона засветились. Мир не собирался помогать Ливию, так почему бы не принять помощь от кого-то другого?

— Занятно, — хмыкнул Рыбак. На его пальце вспыхнул огонь, чтобы поджечь самокрутку. — Может и сработать.

«Я должен сделать это одновременно, пока у меня есть столько энергии. Скопировать просветление, сделать вид, что оно у меня есть. У меня только один шанс. Если сделаю это потом еще раз, могут быть проблемы», — подумал Ливий, чувствуя силу колец.

Ярь вновь хлынула в Ядро. Небесная, как и раньше, поднималась вверх, а земная — опускалась вниз.

«Сейчас!».

Ярь резко сконцентрировалась в «море» и «облаках». Там, где раньше был равномерный слой, стала появляться плотная структура.

Над Ливием начала раскручиваться воронка, а ярь из-под земли потекла внутрь тела. Рыбак лишь хмыкнул и сказал:

— Смотри какой жадный.

Пусть энергии, подаренной Бессмертным, было много, Волк хотел убедиться, что поток будет равномерным. Строить Вечные Дворцы без просветления в десятки раз тяжелее, Ливий хорошо это понимал. Поэтому ничто не должно было ему помешать.

«Я обязан успеть, пока мир не обратит на меня внимание. Пусть кольца Соломона его не волнуют, но я делаю что-то недозволенное. У меня мало времени», — подумал Волк.

Ярь концентрировалась все сильнее. Ливий спешил, направляя внутрь потоки энергии. Ему хотелось ускориться еще больше, но для этого не осталось никаких возможностей.

И тогда Волк почувствовал нечто знакомое. Именно это Ливий испытал перед тем, как мир «смял» его на Востоке.

«Раздери меня беши, времени совсем мало», — подумал Волк.

Мир уже чувствовал неладное. Может, он и не обратил бы внимание на что-то, произошедшее за секунду, но Ливий слишком долго проворачивал свой трюк. Сейчас Волк понимал мир намного лучше. Пока еще можно было не беспокоиться за свою жизнь — у Ливия осталось три секунды.

«Ну же, давай!», — думал он, направляя ярь.

Через секунду Волк почувствовал угрозу всем своим телом. Еще через одну секунду над ним будто занес топор палач. А когда третья секунда почти подошла к концу, Ливий резко ограничил кольца, и те вновь потухли.

Еще несколько мгновений казалось, что мир будто раздумывает, что делать, топор палача оставался занесенным над головой, но в конце концов чувство опасности исчезло.

«Едва успел. Оно того стоило», — подумал Ливий, осматривая Ядро.

В «облаках» и в «море» появились платформы, на них и должны были стоять Вечные Дворцы. Именно фундамент был самым важным и требовал просветления, поэтому Ливий создавал платформы для Земного и Небесного Дворцов одновременно.

Теперь Вечные Дворцы можно было возводить постепенно и без помощи колец Соломона. Платформы — половина дела. Но нужно было сделать и все остальное.

«Возможно, я первый человек, который сделал это за несколько столетий… Может, я вообще первый человек, который смог достичь этого сам. Все благодаря кольцам Соломона и помощи Рыбака в обмен на изначальную энергию», — подумал Волк.

Никакого просветления он не получил. Зато сделал небольшой шажок за тот уровень силы, который доступен идущим без просветления, а это дорогого стоило.

«Яри еще много. Продолжу, пока она не иссякнет», — подумал Ливий, направляя земную и небесную энергии в Ядро, а смешанную — в тело, как и до этого.

Ярь клубилась туманом на платформах, проступали очертания стен и даже колонн. До завершения оставалась где-то треть работы, и Волк был рад, что успел сделать так много.

Когда поток яри утих, Ливий почувствовал, как опускается вниз. Все это время он висел в воздухе, поддерживаемый невероятной энергией. Парад Небес и Земли перестал работать — яри в небе над островом не осталось. Ливий распрямил ноги, и, когда они коснулись земли, Волк открыл глаза.

Все тело покрывал плотный слой яри. Она выходила наружу, образуя защитный кокон. Только сосредоточившись, Ливий смог убрать энергию, но она могла вернуться наружу в любой момент.

«Энергии становится так много, что она естественным путем собирается снаружи вокруг тела. Я читал об этом. Защита ярью, которая доступна только сильным идущим», — подумал Волк.

Да, так мог сделать и слабый идущий, просто выпустив ярь и окутав ею тело. Но Ливию не нужно было этого делать, энергия собиралась на коже и защищала тело сама по себе. Даже если бы на него напали скрытно, Волк бы не погиб. Ярь приняла бы на себя первый удар — именно поэтому оружие из Варигоса, редкого сплава, так высоко ценилось среди опытных убийц, ведь Варигос отталкивал ярь и мог легко проникнуть через естественную защиту внутренней энергией.

«Слышал, что у Сильнейшего защита ярью была на невероятном уровне. Настолько, что даже удар Зверя, одного из Верховных, не смог ему навредить. Сколько же энергии накопилось в теле Сильнейшего? Как долго он к этому шел?», — подумал Волк.

Рыбак ничего не говорил. Стоило начать как-то разговор, и Ливий поступил так же, как и в первый раз.

— Клюет?

— Еще хуже, — ответил Рыбак. — Всю рыбу распугал.

— Я вас сильно задержал?

— Полгода.

«Я провел здесь полгода!», — удивленно подумал Ливий. Усмиряя энергию, Волк совсем не ощущал ход времени и не следил за внутренними часами.

— Нагло, — сказал Рыбак. — Занятные кольца.

— Спасибо, — улыбнулся Ливий. — У меня есть вопрос.

— Валяй, пока я собираюсь, — ответил Рыбак, сматывая удочку.

— Почему вы, Бессмертные, занимаетесь… такими делами? Игра в шахматы, рисование, рыбалка. Некоторые просто сидят в таверне. Почему люди с такой невероятной силой живут так?

Когда Ливий закончил, Рыбак собрал снасти. Почесав бороду, он сказал:

— Если всю жизнь идешь по пути силы и приходишь на вершину, становится скучно. Вот тебе и ответ.

На этом разговор закончился. Рыбак моментально исчез, не оставив после себя ничего. Ливий не смог разглядеть его движений, но дар демона Барбата заметил следы яри. Может, Бессмертные и двигались невероятно быстро, зато последствия их движений можно было разглядеть.

Глава 6

Восточный удар

Как обычные люди относятся к великим школам боевых искусств? Кто-то настороженно, кто-то — восторженно, затаив дыхание от восхищения. Большинству же плевать, ведь мир сильных идущих обходит их стороной.

Но вековой баланс изменился, и обычные люди Района Войн стали смотреть на сильных идущих иначе. Своевольные узурпаторы, убийцы, почти что преступники — так народ теперь видел учеников школ боевых искусств.

— Убирайтесь отсюда! Палачи! Каратели!

Сейприам был самым обычным идущим. Никакой серьезной должности, а школа не входила в Большую Десятку. И все же Сейприам гордился тем, чего достиг. Он смог попасть в Школу Утреннего Меча, где уже двадцать лет оттачивал боевое искусство. Даже когда Сейприам ходил в Район Войн, чтобы набраться опыта, на него смотрели иначе. Он делал свою работу, по ходу дела защищая простой люд. Женщины и дети благодарили его и пытались вручить дорогие для них подарки, от которых Сейприам великодушно отказывался. Все это он делал не ради славы, а потому что верил: сила идущего должна быть направлена на защиту слабых.

Теперь все было иначе. Люди смотрели на него, как на злодея. Сейприам видел эти взгляды раньше — так женщины смотрели на солдат-насильников, а дети — на убийц своих родителей.

— Разбиться на тройки, обыскать дома. Мы возьмем на себя улицы с седьмую по двенадцатую.

Бойцы быстро разошлись. Послышались крики, ругань и плач — верные спутники каждого обыска.

— Командир, — сказал Сейприам. — То, что мы делаем… То, как люди на нас смотрят…

— Сейприам, — холодно сказал командир. — Ты уже забыл, к чему приводит мягкость? Что случилось с Дэзом? И с Пханматом? Культисты сделали вид, что не могут выбраться из дома из-за пожара, Дэз и Пханмат полезли им помогать, убрав оружие — и вот что они получили за свою доброту. Мы на войне, Сейприам. И мы находимся на вражеской территории. Тебе не хватило людей для тройки? Тогда пойдешь со мной.

Сейприаму не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть. Командир был прав, но его слова холодным осадком ложились на дно души мечника.

Школа Тоумон не считалась маленькой, пусть и до Большой Десятки ей было далеко. Она прочно занимала место на юго-востоке Района Ста Школ и легко набирала учеников каждый год. Глава Школы Тоумон, Бонт по прозвищу Стальной Водоворот, был известным Великим Мастером в местных краях. Он никогда не лез в большую политику, но среди школ средней руки не нашлось бы того, кто не знал бы Стального Водоворота.

Новость о вторжении пришла час назад, когда на горизонте появились десятки кораблей. Не стоило гадать, кто напал. «Конечно „Единство“, кто же еще», — подумал тогда каждый.

«Где же разведчики?», — думал Бонт. Отправленные на разведку люди не вернулись, и Стальному Водовороту не оставалось ничего другого, кроме как терпеливо ждать.

В главный зал школы вбежал воин школы.

— Они почти у города! И это не «Единство»!

Бонт с удивлением посмотрел на бойца. Час времени школа Тоумон потратила на то, чтобы подготовиться к бою.

— У них странное снаряжение и оружие. Похоже на… Восточное?

Школа Тоумон не успела отправить людей на войну с культистами, пусть и собиралась это сделать. Среди небольших школ сформировалась специальная очередь, и школа Тоумон, которая находилась дальше всех от Района Войн, обязалась послать своих людей в последнюю очередь, чтобы провести ротации с теми, кого послали первыми. Поэтому вся сила школы Тоумон была сосредоточена здесь, в Районе Ста Школ. В своих людях Бонт не сомневался.

— Оборона прорвана! — прокричал еще один боец, врываясь в зал.

«Уже?», — пораженно подумал Бонт. Из сильных бойцов в здании школы остался только он, чтобы контролировать ситуацию. Но потребовалась всего минута, чтобы враги прорвали оборону.

— Я пойду туда.

За секунду Бонт оказался снаружи, чтобы сразу запрыгнуть на крышу школы. Сверху открывался вид на весь город, и Стальной Водоворот сразу понял, что от обороны ничего не осталось. К городу приближались десятки тысяч воинов, но со школой Тоумон сражался отряд едва ли из сотни бойцов. И люди Стального Водоворота ничего не могли им противопоставить.

Вокруг тела Бонта была намотана цепь. Сняв ее с себя, Стальной Водоровот начал раскручивать свое оружие. Прозвище Бонт заработал за свой стиль боя — мало кто владел десятиметровой цепью так же хорошо, как он.

— Подходите! — проревел Стальной Водоворот, когда увидел врагов в километре от себя. Цепь крутилась все быстрее, и здание школы дрожало от ужасающей мощи. С каждым оборотом мощь будущей атаки росла, Бонт часто сокрушал врагов сильнее себя своей цепью, поэтому он не боялся ни с кем столкнулся.

Враги оказались не из пугливых.

Маски демонов на лицах, тяжелые восточные доспехи и огромное оружие — длинные изогнутые мечи, массивные дубины и глефы. Враги легко прошли через бойцов школы Тоумон, но приближаться к самому Стальному Водовороту не стали. Вперед шагнул лишь один.

— Давай! — крикнул ему Бонт. Враг с огромным мечом в руках рванул вперед, а цепь Стального Водоворота поднялась в воздух, как кобра, чтобы рухнуть вниз с устрашающей силой. Удар пробил крышу школы, перекрытия не выдержали мощи атаки, и все здание сложилось, будто карточный домик.

Прошла секунда, за ней вторая, и из облака пыли шагнул человек с маской демона на лице. С главой школы Тоумон было покончено.

— Главнокомандующий, город взят, — мягким голосом произнесла девушка, становясь на колени.

— Отлично, отлично! Было верным решением отправить в бой Убийц Óни. Дикари не способны тягаться с моим элитным отрядом.

Наобэ Рю был хатамото — личным самураем Сегуна. Герой войны с мятежниками, тот, кто объединил Восток, Наобэ Рю пользовался личным доверием единоличной правительницы Империи Красного Солнца.

— Что там за шум поднялся? — спросил главнокомандующий.

— Глава Убийц Они убил вражеского командира.

— Тц. Кин мог сделать это тихо, — сказал Наобэ Рю резко переменившимся тоном. Его довольство сменилось раздражением, и это не укрылось от девушки.

— Главнокомандующий, раз все закончилось… — сказала она, обнажая плечо.

— Ха-ха, ты сегодня мне не понадобишься! — остановил ее жестом хатамото. — Мы взяли город. А где город — там и девушки. Посмотрим, чего стоят дикарки в постели. Насчет Кина — сделай ему выговор. Скажи, что если он еще раз опозорит мою честь, то будет разжалован до обычного воина. И пусть продолжает наступление. Мы должны занять как можно больше, пока дикари не опомнились.

— Будет исполнено, — поклонилась девушка и вернула одежду на место. Личный адъютант хатамото отошла к двери, вновь опустилась на колени, чтобы поклониться, и только тогда вышла из комнаты.

Штаб Альянса Светлых Сил перенесли ближе к Району Войн. Чтобы держать связь с Районом Ста Школ, собрали около сотни магов, владеющих руной Крата. Маги передавали сообщения от одного района к другому, поэтому Альянс Светлых Сил мог быстро узнавать новости из Района Ста Школ.

— Империя Красного Солнца? Что они здесь забыли?

Возмущению не было предела. Централ не сталкивался с вторжениями несколько столетий, а уж с вторжениями с Востока — целую вечность.

— Мы не можем остановить боевые действия против культа, — сказал Сизый Камень.

Это было правдой, Альянс Светлых Сил здорово увяз в боях с культистами. Почти все бойцы Полного Разрушения находились на передовой, а лучшие ученики Сизого Камня и Златоглава сражались против фанатиков Бога Войны. Что уж говорить о малых школах, которые выделили почти весь свой состав, оставив в резерве только младших учеников.

Все произошло стремительно. Империя Красного Солнца не просто высадилась в Централе, она провела атаку в первые часы. И очень успешную. Школа Трех Вороньих Перьев собирала всю доступную информацию, на восток Централа стянули всех свободных разведчиков, и быстро стало ясно, что это не просто небольшая высадка, а полномасштабная атака тысяч идущих. Три атакующие армии стремительно продвигались, и самой сильной была та, что атаковала Район Ста Школ. Враги отлично знали, где встретят упорное сопротивление.

— Нам нужно оттянуть часть сил в Район Ста Школ. Ситуация критическая, — сказал Ауреус, глава Златоглава.

— Сейчас? — почти прорычал Готт. — Когда мы почти победили⁈

Глава Полного Разрушения ударил кулаком по столу, и стол раскололся надвое.

— Да, мы почти победили, — сказал Сизый Камень. — Но мы рискуем потерять слишком много. Оставим все, как есть, и Район Ста Школ падет. Его захватят чужаки с Востока.

— Но мы не можем просто отступить! — громко заявила Валессиана. — Только не сейчас! Если мы дадим Воплощению Бога Войны восстановиться, жизни воинов Альянса Светлых Сил будут отданы впустую.

Покачав головой, Сизый Камень сказал:

— Я тоже так считаю. Мы должны продолжить, но, как и сказал Ауреус, силы придется разделить. В первую очередь должны вернуться малые школы.

— От их воинов не будет толка, — подал голос глава Тихой Ночи.

Глава клана убийц редко участвовал в обсуждениях. Именно поэтому его тихий, осторожный голос звучал так властно. Остальные замолчали и задумались, ведь то, что сказал глава Тихой Ночи, было правдой. Сражаться на другом конце Централа, когда твою родную школу стирают с лица земли чужаки с дальних берегов? Мораль и дисциплина упадут настолько, что использовать воинов малых школ в боях станет невозможно.

— Это будет лучшим решением, — кивнул Сизый Камень. — Мы вернем воинов малых школ и по возможности средних обратно в Район Ста Школ.

— Мы потеряем две трети сил, — рыкнул Готт.

— Если брать во внимание численность, а не качество, — сказал глава Трех Вороньих Перьев. Звучало грубо, но разведчики и торговцы информацией смотрели на мир прагматично. Любые моральные принципы отступали перед сухой информацией, изложенной в рапорте.

— Но этого будет недостаточно, — сказал Сизый Камень. — Полному Разрушению придется остаться в Районе Войн. Тем силам Златоглава и Сизого Камня, что уже задействованы — тоже.

Глава Сизого Камня хорошо понимал: Готт никуда не уйдет. Поэтому «оставить» Полное Разрушение в Районе Войн было не решением, а скорее констатацией факта.

— Рантар…

— Мы будем продолжать сражаться с Воплощением Бога Войны, — ответила Валессиана.

Причина была не только в том, что Рантар призвал Бога Войны. В отличие от других школ, Рантар находился в Районе Благоденствия — на западе Централа. Район Ста Школ, в который высадились чужаки, находился на другом конце континента, невероятно далеко от Рантара.

— Мы выделим дополнительные силы нашей школы, — сказал Сизый Камень. — Я могу надеяться на Лапы Тигра?

Дэйма, глава Лап Тигра, кивнула.

— Мы перебросим наши силы в Район Ста Школ.

— Хорошо. Надеюсь и на помощь от Тихой Ночи. Этого должно быть достаточно, чтобы стабилизировать фронт. А мы тем временем разберемся с Воплощением Бога Войны.

Ауреус, глава Златоглава посмотрел на Сизого Камня с легким недоумением.

— И как же? Вы блистательны, Сизый Камень, но мы перевели слишком много сил в Район Ста Школ.

— Все просто. Мы должны разобраться с ним лично, — ответил Сизый Камень.

— Наконец-то. Это мне по нраву, — хмыкнул Готт.

У берегов Централа почти не было больших островов. Большой Бордовый, несмотря на свое название, размерами не славился. Ливий читал в книгах о том, что там когда-то обитал народец — самобытный и очень гордый. Никто не покушался на Большой Бордовый веками, с местными торговали, пока в Централе не воцарился очередной хаос. Спустя время Кир смог объединить Централ под своей властью — захотел он забрать и Большой Бордовый. Но когда один из величайших завоевателей прошлого высадился на острове, оказалось, что местных не осталось. Они вымерли, и никто так и не узнал почему.

С тех пор Большой Бордовый стал частью Централа. За островом закрепилась дурная слава, никто не селился там постоянно, но корабли иногда останавливались. Большой Бордовый был самой восточной точкой Централа и в те времена, когда торговля с Востоком шла полным ходом, на острове кипела жизнь.

— Это еще что?

Чтобы не светиться, Ливий зашел к острову с восточной стороны. И оторопел, когда увидел десятки пришвартованных кораблей. Угловатые, почти прямоугольные корпуса, паруса, будто сшитые из восточных занавесок, и резные фигуры драконов на носах не вызывали сомнения: в гавани Большого Бордового пришвартовался флот Империи Красного Солнца.

— Что они тут вообще забыли? — удивленно проговорил Волк, не веря своим глазам. Из своего путешествия по Востоку Ливий получил немало ценных знаний про Империю Красного Солнца. Пусть Восток и обладает невероятными ресурсами, он запирается в своих границах и медленно деградирует. А еще Волк хорошо знал, что правители Империи Красного Солнца бояться за свою власть. Боятся, и поэтому не совершают слишком рискованных авантюр — особенно таких, где их армия уезжает за пределы Востока.

— Чего я надумываю? Это просто корабли, пусть и военные. Их слишком мало для вторжения. Может, дипломатическая миссия, чтобы восстановить контакты с Централом?

Выяснить правду можно было только на самом Большом Бордовом.

Сделав два шага, Ливий почувствовал под ногами не морскую воду, а скалистый берег. Посмотрев по сторонам, Волк пошел дальше.

— Не буду заявляться прямо в гавань. Переполошу всех.

Не потребовалось много времени, чтобы наткнуться на первых воинов Востока.

Глаза не обманывали Волка. Группа солдат с бамбуковыми копьями плелась в сторону порта, а их лидер — по всей видимости самурай — подгонял бойцов грубыми фразами.

«Они хорошо снаряжены, двадцать человек, включая самурая на уровне Мастера. Что здесь происходит? — недоумевал Ливий. — Мне нужна информация. Время ее раздобыть».

За десять минут Волк успел многое выяснить.

Назвать отряд Востока дипломатической миссией было невозможно. Две тысячи солдат, двести самураев — и все это только на земле. Были еще и корабельные команды, да и на самих кораблях могли быть воины. Жители Востока не просто разбили лагеря, они строили укрепления: возводили стены из деревянных клетей, в которые засыпали землю, рыли рвы и даже развернули десятки ремонтных мастерских. Самураи превращали Большой Бордовый в опорную базу.

— Есть всего два варианта. Первый — Большой Бордовый стал частью Империи Красного Солнца, и теперь здесь находится пограничная база самураев. Второй — вторжение. И что-то мне подсказывает, что второй вариант куда ближе к правде.

Ливий обернулся, оставив гавань за спиной. Одно место на Большом Бордовом тянуло Волка к себе.

В центре острова возвышалась скала. Самураев, как и солдат, там не было, Ливий переместился туда и почувствовал, как усиливается тяга чего-то неизвестного.

— Я чувствую. Чувствую и вижу.

Дар, дарованный демоном Барбатом, раскрывал тайны и давал Ливию увидеть то, что он хотел. В скале был тайник — настолько незаметный, что его не смог бы увидеть даже сильный идущий. Его мог почувствовать только охиронец, но даже так пришлось бы потратить на поиски долгие часы, а то и дни. Ливию не пришлось этого делать благодаря дару демона.

— Мерзкое здесь место.

Только на скале Волк чувствовал себя нормально. Весь Большой Бордовый был пропитан мерзкой демонической энергией, которую Ливий отлично видел благодаря дару Барбата. Здесь творились темные дела — настолько темные, насколько это возможно.

— Даже не представляю, сколько контрактов с демонами здесь заключили и сколько людей принесли в жертву. Иронично, что вы решили создать свою базу здесь. Может, вы и не идете по демоническому пути, но влияние этой энергии нельзя игнорировать. Чем больше времени вы здесь находитесь, тем сильнее развращаются ваши души. И чем человек слабее, тем сильнее его душа страдает.

Скала была единственным чистым местом на Большом Бордовом, просто потому, что на ней никто не бывал. Через минуту Волк стоял там, где следовало. Ириней, один из охиронцев прошлого, не соврал: найти это место чужаку было невозможно.

— Оставил оружие, сказал найти его… Только охиронец способен на это, да? Еще и такой, который побывал в Агоре? Значит, я должен иметь что-то, что есть только у охиронцев, попытавшихся бросить вызов миру.

Ливий положил на скалу ладонь. Принцип осмоса, тот, что применяется в Гекте, отозвался с чем-то внутри преграды, и скала отступила, обнажая скрытое пространство.

Всего лишь небольшая комнатка, в которой не было ничего, кроме скелета. Человек, который умер здесь, провел последние мгновения жизни, сидя на полу и глядя вперед. Скорее всего, он уже ничего не видел, дыхание остановилось, а сердце прекратило сокращаться, но сильное тело идущего какое-то время продолжало жить, пока организм окончательно не угас.

— Здравствуй, Ириней. Давно не виделись.

Он был товарищем, прошедшим сквозь десятилетия, чтобы познакомиться с Волком. Если бы Ливий родился в те годы, когда Охирон еще стоял, они бы однозначно подружились и, может, даже стали лучшими друзьями. Увы, Ириней был частью прошлого, как и все охиронцы Агоры. Но даже так он однажды спас Ливию жизнь — в бою с Мюргисом Змеем, взяв тело под контроль.

— Месть — не лучший путь. Но я не оставлю это в стороне, Ириней. Хочу посмотреть на тех, кто это сделал. Охирон существовал в прошлом, но враг у нас один.

В руках скелет держал нефритовый кинжал. Насыщенный зеленый цвет оружия ничуть не потускнел за годы, и Ливий, ничуть не сомневаясь, протянул руку, чтобы взять кинжал. Оружие было подарком Иринея и причиной, по которой Волк прибыл сюда.

Скелет повернул голову, и лезвие кинжала едва не полоснуло Ливия по ладони. Тот, кто давно умер, встал на ноги. Он не собирался отдавать свою вещь.

— Какая мерзость, — сказал Волк, и его лицо перекосилось от злости.

Ириней был давно мертв. В его теле не сохранилось ни крупицы воли. Все это было лишь последствием ужасного прошлого острова — темная энергия, оставшаяся от сотен ритуалов, смогла проникнуть даже сюда. Может, сама скала и казалась чистой, но это было сейчас: десятки лет назад ситуация могла быть совсем другой.

Скелет бросился в атаку. Ливий лишь шагнул вперед, положив ладонь на череп. С помощью силы Барбата Волк отлично видел, где накопилась демоническая энергия. Вспышка яри от ладони Ливия выбила из костей все лишнее, и кости, больше не скрепленные ничем, осыпались на землю.

— Можешь спать спокойно, друг.

Последний покой Иринея был восстановлен. Волк взял кинжал, который упал вместе с костями, и в этот раз никто ему не помешал.

— «Бесформенный». Так ты называешься. Спасибо, Ириней. Это оружие действительно подходит охиронцу, — улыбнулся Ливий.

Нефритовый кинжал ярко засветился, и в этом свечении его форма изменилась. За мгновение в руке Волка появился меч — длиной в восемьдесят сантиметров, с острием и с двумя наточенными сторонами.

За десять секунд меч стал копьем, из копья — посохом, из посоха — луком, а потом и вовсе превратился в щит. «Бесформенный» не имел формы, поэтому мог принять любую. Ливий попытался разделить оружие надвое, создав парные клинки — ничего не вышло. Размеры тоже были ограничены. Пусть и удалось сделать двухметровый ударный молот, который способен поднять только идущий, удлинить еще больше не вышло.

— Сильнее всего можно вытянуть что-то прямое, без лишних деталей по сторонам. Вроде пики или посоха — даже на три метра. Но не больше.

Оружие было превосходным. Ливию хотелось испытывать его и дальше, но это было просто невежливо. Посмотрев на кости, Волк остановился.

— Это место больше никто и никогда не найдет. Я бы тебя перезахоронил, но какой в этом смысл? Ты давно растворился в реке времени. Покойся с миром. Хотя кое-что я могу для тебя сделать.

Демоническая энергия медленно исчезала с острова. Этот процесс мог занять столетия, и Ливию не хотелось, чтобы кости Иринея вновь поднялись. Для этого Волк нарисовал на стенах пещеры магические символы, которые отрезали доступ демонической энергии, после чего вышел наружу. Приложив ладонь к скале, Ливий снова применил осмос — и камень сдвинулся, надежно маскируя тайник Иринея.

— Хорошо сделано. Никто не найдет — ни глазами, ни ярью. Ты был силен, Ириней. Очень силен. А теперь пора разобраться с еще одной проблемой.

Глава 7

Хатамото

Убрав в сторону тяжелую красную штору, Валессиана, глава Рантара, шагнула внутрь. Зал совета старейшин был таким же, как и всегда: приглушенный свет, дубовые кресла, оббитые бархатом и расставленные по кругу, и цепкие взгляды стариков.

— Я прошу старейшин выделить больше сил школы на борьбу с Богом Войны. Война слишком масштабна, мы должны приложить больше усилий, — громко сказала Валессиана.

— Выделенных сил достаточно, — сказала одна из старейшин, Мильда Орлиный Коготь.

— Недостаточно, — ответила Валессиана резко. — Сизый Камень, Полное Разрушение и Златоглав выделили много сил. Мы не можем им уступать и должны превосходить их.

— Глава, вам не кажется, что вы заботитесь о конкуренции с другими школами больше, чем о благополучии Рантара?

Хитрый голос старейшины Дораксуса был похож на шипение змеи. Валессиана, нервно дернув плечами, посмотрела на старейшину и сказала:

— Конкуренция? Мы призвали Воплощение Бога Войны и не смогли его сдержать. Ответственность лежит на Рантаре. Если мы будем выделять недостаточно сил, это скажется на нашей репутации. Я и так потратила много времени, чтобы на нас перестали косо смотреть!

— Когда Рантар волновала репутация? — прошипел Дораксус. — Пусть другие гибнут в ненужных войнах. Мы не обязаны давать больше, чем требуется.

— Война скоро кончится. И когда это произойдет, Большая Десятка оценит наш вклад. Вы что, хотите оставить Рантар в одиночестве?

На мгновение воцарилась тишина, которую разорвал медленный и хриплый смех, больше похожий на звуки выбивания ковра. Тот, кто смеялся, сидел прямо перед Валессианой. Если Дораксуса она терпеть не могла, то Хонэля — ненавидела.

— Девочка… Рантар всегда был одинок.

— Вы говорите с главой, старейшина, — холодно ответила Валессиана.

Хонэль, тот, в чьем имени пламя, был стариком еще в детстве Валессианы. С тех пор он превратился в ходячую развалину, но умирать всё никак не собирался. Хонэля Валессиана не любила больше всего. За долгие годы жизни старик стал самой влиятельной фигурой в Рантаре, его слово значило не меньше, чем слово главы.

— Рантар сильнее любой школы Централа, — сказал Хонэль медленно. Даже старейшины внимали каждому его слову. — Нет смысла смотреть на других.

— Мы не можем так делать. Это больше не вопрос нейтралитета после того, как мы призвали Воплощение Бога Войны.

— Ха… Глава. Почему ты думаешь, что это плохо?

— Что?

Валессиана на миг оторопела.

— Воплощение Бога Войны… Централ слабнет. Сизый Камень слабнет. Нам это на пользу. Пусть беснуется, а мы не должны терять своих людей. Мы — здесь, а другие школы — там. Помни об этом.

— Выжившие из ума старики, — процедила сквозь зубы Валессиана. — Если так хотите умереть, не стоит тянуть мою школу за собой в могилу.

Развернувшись, глава Рантара вышла из зала старейшин. В этот самый миг Валессиана дала себе зарок больше никогда не приходить сюда.

Два самурая синхронно шагнули в покои начальника. С собой они волокли солдата — избитого и злого.

— Зачем вы его сюда притащили? — спросил самурай с выбритой головой и с косичкой сзади. Его вытянутое лицо и глубоко посаженные глаза создавали впечатление человека осторожного и взвешенного — таким и был Омура Тессё.

— Что прикажете с ним делать?

— То же, что и с остальными — казнить.

Самураи кивнули, и поволокли солдата прочь.

— Будь ты проклят! Ты и вся империя! — неожиданно прокричал будущий висельник, отчего мышцы на лице Омуры Тессё слегка дернулись.

Это был двадцать седьмой случай за две недели. Омуру Тессё назначили руководить тыловыми частями Победоносного Вторжения сама Сегун. Остров Большой Бордовый идеально подходил для этого — хорошая гавань, прекрасный перевалочный пункт между Востоком и Централом. Но очень быстро выяснилось, что с островом что-то не так.

Все произошло уже на третий день, когда один солдат зарезал другого. Ничего необычного, в тесном мужском коллективе случается и не такое — солдата вздернули. Но еще через день произошел новый случай, и дело дошло до небольшого побоища между двумя группами солдат. Пять погибших, тринадцать раненых — серьезное нарушение.

Всех виновных казнили, а самураев, ответственных за солдат, наказали и перевели в другие подразделения. Силы Омуры Тессё пусть и считались второстепенными, но нарушений в дисциплине самурай из знатного рода не терпел. Войска прошерстили, подразделения переукомплектовали, а самураям дали четкий наказ пресекать любые беспорядки.

Через неделю погиб самурай.

Солдаты набросились на офицера огромной толпой. Самурай оказался к такому не готов, и слаженная атака бойцов сработала — молодого сына семьи То подняли на копья.

С тех пор ситуация становилась только хуже. Солдаты срывались, нападали друг на друга и даже на начальство. Некоторые бойцы начинали наносить вред себе — резать, хлестать и даже жечь огнем. Никакие меры, в том числе и самые строгие, не помогали.

Прошло еще несколько недель жесткой борьбы с беспорядками, когда один из самураев напал на другого офицера.

Омура Тессё с ужасом наблюдал, как его хорошо сплоченная армия медленно превращается в сборище бандитов. Пусть он и был хатамото Сегуна, Омура Тессё находился далеко не на первом месте. Ему не хотелось впасть в немилость, поэтому пришлось подать детальный рапорт. И вскоре на остров приплыли шаманы.

Быстро выяснилось, что Большой Бордовый — это сосредоточение ужасающей энергии, которая нарушает чистоту схемы инь-ян. Шаманы установили талисманы и стали каждый день проводить чистки. Войска же перебросили на континент, заменив другими — там как раз начались проблемы и потребовались свежие силы. Поначалу все было в порядке. Но потом беспорядки вновь начались.

Омура Тессё наполнил рюмку сакэ. Самурай редко пил, но чем дольше он оставался на Большом Бордовом, тем чаще прикладывался к бутылке — из-за непонимания, усталости и невозможности реализовать себя.

— Почему я здесь, в этом ужасном месте? Я не сыщу славы, только немилость. Я должен вести войска в бой!.. Что? Кто здесь⁈

Омура Тессё поднял голову от стола. В дверном проеме стоял человек.

— Дикарь? — удивился самурай, ведь перед ним стоял не житель Востока, а централец. — Удивлен. Пришел убить меня? Что ж, попробуй. Я давно хотел пустить в ход свой клинок. Зачем я все это говорю? Ты вряд ли понимаешь меня.

Катана покинула ножны. Клинок Омуры Тессё был длиннее, чем принято, и в своем владении катаной самурай не сомневался, как и любой из его рода.

— Отчего же? Отлично понимаю, — ответил Ливий на восточном.

— Удивлен. Представишься или у вас, дикарей, нет никаких понятий о чести?

— Ли Волк.

— Ты жил в Империи Красного Солнца? Понятно, откуда знаешь наш язык. Я — Омура Тессё, хатамото нашего великого Сегуна.

Во взгляде Ливия проскочила грусть.

— Омура… Навевает воспоминания. Кто такой хатамото?

— Тебе это незачем знать, дикарь.

Омура Тессё прыгнул вперед. Его катана рассекла воздух с устрашающей скоростью и столкнулась с катаной Волка.

«Быстро», — подумал Ливий.

Удар Омуры Тессё оказался и быстрым, и сильным. Как и Омура Ёити — самурай из Бокэцу, с которым Волк познакомился на Востоке — Омура Тессё предпочитал стратегию одного удара. Если атаковать быстро и сильно в начале схватки, драться дальше не понадобится.

Но у Омуры Тессё не получилось убить Волка с одного удара. Катаны столкнулись, и клинок Ливия перевернулся. Лезвие двигалось вверх, вдоль клинка самурая, и Омура Тессё неожиданно осознал, что его противник — и быстрый, и сильный. Атака дикаря могла попасть ему по лицу, поэтому самурай начал драться в полную силу.

Воля Меча, Воля Тела, Воля Концентрации. Омура Тессё владел тремя видами Воли, отточив свое владение клинком до совершенства. Оттолкнув своей катаной катану дикаря, самурай попытался провести быструю рубящую атаку, но не довел ее до конца. Тессё видел, как двигается катана вторженца, поэтому сменил угол атаки, а потом сделал это снова, когда вновь увидел, что противник успевает блокировать.

На две секунды схватка превратилась в фарс. Ливий и самурай взмахивали мечами, проводили удары, но ни один не достигал своей цели. Происходящее казалось изощренной тренировкой мастеров, пока, наконец, Тессё не смог ударить.

Катаны столкнулись, и от удара Ливия отбросило в стену. Бамбуковые перекрытия с треском взорвались, и Волк вылетел наружу.

«Держи», — подумал Ливий, взмахивая катаной. Лезвие из яри устремилось во врага, Тессё разрубил атаку, но этой небольшой заминки хватило, чтобы Волк сбежал.

— Найти врага! Обыскать остров! Не дать никому уйти! — прокричал самурай.

«Правильно, ищите меня», — довольно подумал Ливий. В этом и заключался его план.

Новое оружие стоит проверить в бою. Перед тем, как заявиться к Омуре Тессё, Ливий с помощью Эйфьо подслушал разговоры в лагере. Оказалось, что самураи вторглись в Централ, чтобы подчинить его, и с таким Волк мириться не хотел. В его глазах жители Востока превратились в завоевателей. Это больше не были внутренние разборки центральцев, все изменилось — игра теперь шла по другим правилам.

«Раз меня занесло на Большой Бордовый, стоит внести свою лепту», — подумал Ливий.

Восток из прошлого не мог тягаться с Централом. Но Омура Тессё оказался сильным бойцом.

«Скорее всего, пиковый Великий Мастер. Из тех, что превосходят свой уровень силы. Хатамото… Не знаю, что это значит. Нужно будет выяснить», — думал Волк, «убегая» на другую часть острова.

— Вот он!

С преследователями Ливий столкнулся всего через полчаса, это была группа солдат с копьями и самурай с катаной — стандартный отряд Империи Красного Солнца. Бойцы атаковали одновременно, пытаясь сковать уколами Волка, а самурай воспользовался этим, чтобы нанести мощный удар.

«Молот и наковальня. Занятно», — подумал Ливий, ныряя в сторону и делая укол.

Теперь Волк держал в руках копье — почти такое же, как у бойцов Империи Красного Солнца. Бой не продлился долго, и Ливий вновь бросился бежать. Его копье обратилось в лук — и стрелы из яри начали разить догоняющих врагов.

Бойцы умирали от одного выстрела. Самураи же могли отбивать стрелы: стрелком Ливий был неважным. Но даже для того, чтобы отбить одну стрелу из яри, самураю приходилось прилагать все силы, тратя много внутренней энергии. Ливий это знал.

— Не уйдешь!

До этого Волк сталкивался только с обычными пехотинцами под руководством офицеров. В этот раз его встретил отряд из одних лишь самураев: тридцать бойцов обнажили катаны, чтобы остановить дикаря.

— Не уйду, — улыбнулся Ливий, превращая лук в двустороннюю секиру.

Сражаясь с врагами, Волк не применял Шаги Предков и не пользовался ярью кроме той, что сама собой делала тело сильнее и быстрее. Но Ливий все равно был слишком быстрым для бойцов Империи Красного Солнца: только в бою с тридцатью самураями появились хоть какие-то сложности.

Убийство тридцати самураев заняло две минуты. Ни один враг не смог попасть по Ливию, но этого времени хватило, чтобы бойцы успели догнать Волка. Три сотни копейщиков не обратили никакого внимания на убитых самураев — все они бросились в бой, не думая о шансах на победу.

«Демоническая энергия разъедает их души. Они хотят крови», — подумал Ливий, вновь возвращая в руки копье.

Атаки завершились с наступлением ночи. Волк появлялся то тут, то там, а самураи и обычные воины бросались в бой.

— Их сила выросла. Армия Императора была куда слабее, Сегун зря время не теряла. Ну, не зря ее зовут Тираном Востока, — сказал Ливий, попивая зеленый чай, по ходу дела украденный из казармы самураев.

На Большом Бордовом был всего один маленький лес, посреди которого Волк сейчас и сидел. Ливий не нуждался в отдыхе. Так он хотел выманить кого-нибудь из сильных врагов — и он смог этого добиться, когда в лесу начали появляться едва заметные тени.

Люди в черных одеждах не издавали шума и ничем не пахли. Они двигались, словно тени, и легко могли бы застать врасплох даже Мастера.

«Как интересно», — подумал Волк. У Империи Красного Солнца теперь был специальный отряд скрытых убийц, причем настолько большой, чтобы выделить его часть одному из командиров на богами забытом острове.

— Даю вам минуту. Нападайте, — сказал Ливий, превращая копье на коленях в длинный кинжал.

Убийцы в черных одеждах бросились в атаку одновременно. До этого спокойный Волк резко вскочил и сместился в сторону, вогнав кинжал в сердце одному врагу. Убийцы отреагировали моментально, полетели кинжалы — Волк закрылся телом. Кинжалы вонзились в пока еще живой «щит», и кожа убийцы в руках Ливия быстро стала фиолетовой.

«Яд», — подумал Волк.

Бросив тело вперед, Ливий резко развернулся, чтобы засадить кинжал врагу в глаз. Противники пытались атаковать со спины при любой удобной возможности.

Бой не продлился и минуту. Враги просто не могли попасть, Ливий был слишком неуловим.

— Это было занятно. Но на этом все.

Убийц было восемь, все они оказались превосходно подготовлены, просто им не повезло с противником.

Большой Бордовый напоминал встревоженный осиный улей. Каждую секунду ушей Ливия достигали слова солдат и офицеров, и Волк все больше узнавал про Империю Красного Солнца и что она здесь вообще забыла. Чем больше хаос, тем больше информации. Ливий поглощал ее, узнавал о целях самураев, попутно уничтожая живую силу врага. Близилось утро — наступала пора новой охоты.

Омура Тессё с ненавистью сжимал кулаки, глядя на карту Большого Бордового. Сотни солдат, сорок самураев и даже восемь синоби, выделенных Отделом Императорской Тени. Его войска понесли гигантские потери — и всё из-за одного дикаря. Хватило дня, чтобы силы Тессё поредели на четверть. Но наступил новый день — и бойня продолжилась.

— Что нам делать, главнокомандующий? — спросил самурай у входа.

— Проверяйте по квадратам. Сообщайте мне о всех перемещениях, — ответил Тессё. — Мне нужно подготовиться.

— Как прикажете!

Когда самурай закрыл дверь, верный хатамото Сегуна обнажил катану и положил себе на колени. Лицо, на котором уже начали проступать неконтролируемые признаки гнева, очистилось. Все, что осталось из эмоций Омуры Тессё — только спокойствие и холодная решимость.

Тем временем Ливий спокойно прохаживался по острову. Все, кто на него нападали — умирали от разного оружия. Но враги не останавливались. Их едва сдерживаемая ярость прорвалась, как вода через плотину, и сейчас каждый боец армии Сегуна хотел если не убить, то хотя бы ранить Ливия — ценой и своей жизни, и жизни своих товарищей.

— Грустно такое видеть. Самураи — ребята решительные и отчаянные, но сейчас их ведет не долг и не честь.

Из-за скалы вышел самурай. Это был Омура Тессё, и в этот раз он вел себя иначе. Его катана покоилась в ножнах, самурай спокойно шагал, пока до Ливия не осталось двадцать шагов.

Волк остановился.

— Ты спрашивал, кто такие хатамото. Хатамото — ближайшие самураи Сегуна, ее доверенные слуги, — сказал Омура Тессё.

— Запоздало, но спасибо, — пожал плечами Ливий. — Я уже успел узнать, что Сегун послала четырех хатамото. Они сильны, как и ты?

— Остальные трое сильнее, иначе я бы не сидел на этом проклятом острове, — ответил Омура Тессё. — Половина. Я лишился половины солдат всего за два дня.

— И ты пришел лично решить проблему?

— Именно так, — кивнул хатамото. — Кому ты подчиняешься?

Ливий покачал головой.

— Никому. Я сам по себе и не люблю, когда завоеватели приезжают на мою родину. Омура Тессё… Ты слышал про Омуру Ёити?

Глаза самурая слегка расширились.

— Про него мало кто знает. Удивлен, чужак. Омура Ёити — один из членов Бокэцу, который помог Сегуну во время Пламенного Шага Дракона.

— Помог Сегуну, значит… Хироюки Тайфу?

— Ты знаешь даже о Генерале Морской Пены. Хироюки Тайфу — человек, что вел Бокэцу под знаменем Сегуна в борьбе с лживым Императором.

— И что с ним стало?

— Печальный случай, погиб во время самосовершенствования из-за взрыва Ядра.

«Вот как. Интересно, это правда? Или правда, которую распространила Сегун?», — подумал Ливий.

— Что стало с остальными из Бокэцу?

— Я больше никого из них не знаю. Это было слишком давно. Еще что-то?

— Последний вопрос. Зачем вы сюда приплыли?

На лице самурая вновь отразилось удивление, но в этот раз иное. Омура Тессё просто не мог поверить, что настолько сильный человек задает ему столь глупый вопрос.

— Потому что все земли должны принадлежать Сегуну.

— И это все?

— Другие причины и не нужны.

— Вот как. Начнем?

Катана Омуры Тессё покинула ножны. Самурай больше не хотел торопиться. Он стоял на месте, медленно приводя дыхание в нужную амплитуду.

«Все иначе. От него чувствуется угроза, и в этот раз он будет сражаться в полную силу», — подумал Ливий, наблюдая за врагом.

Лев не сдерживается, даже когда охотится на кролика. Омура Тессё забыл об этом правиле, но сила дикаря заставила его вспомнить азы. Медитация с клинком вывела бывалого самурая на пик — все ради одного удара.

Три секунды Омура Тессё и Ливий не двигались. И когда настал нужный момент, они атаковали одновременно.

Через мгновение Ливий стоял там, где до этого стоял самурай. Омура Тессё стоял на месте Волка. Это была битва одного удара.

Тело самурая покачнулось, и Омура Тессё рухнул на землю. От бедра и до плеча протянулась широкая рана, которая разрезала сердце и все органы на пути пополам.

— Я не стал сдерживаться. Это было бы неуважительно, — сказал Ливий.

Удар Омуры Тессё был невероятен. Но для встречного удара Волк открыл те же три Воли, что и самурай — Волю Меча, Волю Тела и Волю Концентрации. И Омура Тессё проиграл. Может, он и был лучшим мечником, а его отточенная техника одного удара превосходила технику Волка, но самурай не мог сравниться с невероятной силой Ливия.

— Вы и вправду стали сильнее. Я должен увидеть, что происходит в Централе.

Силы здесь, на Большом Бордовом, были небольшим отрядом. Для вторжения в Централ Сегун выделила десятки тысяч воинов. Убийства Омуры Тессё и его людей не могли остановить вторжение самураев. Стоило разобраться с врагами на континенте, отрубить все змеиные головы — только тогда Империя Красного Солнца остановилась бы.

Бойцы Полного Разрушения спали прямо на земле. Не было ни дозорных, ни магических схем. Казалось, что лагерь совершенно беззащитен, но это было не так. Один из бойцов дремал полусидя, постоянно применяя Локатор, одну из техник Полного Разрушения.

— Противник, — сказал он, открывая глаза.

Все бойцы Полного Разрушения вскочили на ноги. Противник и вправду приближался, уже через секунду он стоял перед лагерем.

— Ублюдок, смерти ищешь? — почти что прорычал боец Полного Разрушения. Одним шагом он сократил дистанцию и собирался было ударить кулаком, как все его тело развалилось на куски.

— Ахритовые нити! — сказал главный из Полного Разрушения. — А ты — Соп, один из Епископов.

Враг хитро улыбался, широко расставив руки в сторону. Епископы — лучшие воины Бога Войны. И Соп был одним из самых печально известных Епископов. Для него не существовало чести и воинского поединка, все, что Соп делал — эффективно убивал врагов и получал от этого видимое удовольствие. Про его нити, которые нарезали на части целые отряды бойцов, ходили легенды. Но Полное Разрушение столкнулось с Сопом впервые.

— Вы недостойны сражения с самим богом, — сказал Епископ. — Я здесь, чтобы устранить вас.

— Ха! — хмыкнул Лорсус, командир отряда Полного Разрушения. — Попробуй.

Пальцы Лорсуса вонзились в ладони, выпуская кровь. Командир отряда Полного Разрушения ударил двумя кулаками вперед — и ударная волна пронеслась, уничтожая нити Сопа. Это был Грозовой Фронт, одна из сильнейших техник Полного Разрушения.

Не сговариваясь, остальные бойцы атаковали. Каждый хорошо видел врага с помощью Локатора, поэтому знал, что Соп не пострадал.

Но ни одна атака не коснулась Епископа. Бойцы Полного Разрушения будто наткнулись на лезвия мечей, нити, которых не должно было остаться, ранили тела.

Лорсус бросился в атаку. У Сопа еще остались нити, но только часть, ведь бойцы пусть и пострадали, но не погибли. Громовой Удар был быстрым, кулак почти достиг лица Епископа, как вдруг нити обернулись вокруг руки Лорсуса.

Соп дернул руками, нити затянулись. Епископ собрал всё, что у него осталось, чтобы с легкостью отрезать Лорсусу руку. На лице Сопа промелькнуло удовольствие, ему нравилось резать врагов, особенно тех, которые гордились своей силой. Но Соп не был идиотом — он не собирался лезть на самого Готта, а вот Лорсус, третий по силе в Полном Разрушении, подходил идеально.

По руке пробежали черные молнии. Брызнула кровь. Удовольствие на лице Сопа быстро сменилось удивлением — его нити смогли разрезать только кожу.

— Слабак, — произнес Лорсус. Кулак разжался, и боец Полного Разрушения вонзил врагу пальцы в район подбородка. Резко подняв руку вверх, Лорсус сорвал с Епископа лицо, обнажая плоть и мышцы.

— А теперь еще и урод.

Глава 8

Свод Тысячи Истин

Когда-то королевство Ланция, которое можно было проехать за три дня верхом, утопало в роскоши и богатстве. Слабая армия, взяточничество, немыслимые поборы — все ради лоска королевской семьи, жившей далеко не по доходам. Некогда славный род воинствующих королей Ланциев превратился в сборище испорченных тиранов. Так продолжалось десятилетиями, пока не пришло «Единство» — и королевство Ланция просто исчезло. Никто не придал этому большого значения.

Пусть королевство Ланция само по себе ничем не впечатляло, зато род Ланциев оставил после себя роскошнейший дворец из белого мрамора. Именно в нем и собралась вся знать из окрестных земель, все лорды, влиятельные торговцы, ученые и сильные идущие с тех территорий, которые контролировало «Единство».

Банкетный зал был забит гостями. Все они дожидались того, ради чего их собрали. Долго ждать не пришлось: музыка стихла, танцоры исчезли, а в банкетный зал вошла элита «Единства».

Гранит, Сталь и Гром. Всего их было трое, но даже три Верховных в одном месте — невероятное явление. Знать ахнула, многие шагнули назад. Даже это было только началом, ведь вслед за верховными в банкетный зал вошел молодой на вид парень с длинными черными волосами. Он ярко улыбался и выглядел, как сын какого-нибудь известного мастера боевых искусств. Но даже самые непонятливые из гостей быстро смекнули, что к чему, когда Верховные встали на колени. Тот, кто вошел в зал, находился над всеми ними.

— Дорогие люди. Настало время мне явить себя. Я — Хаос, глава «Единства». С этого момента Централ вступает на новый путь, путь достоинства и справедливости. «Единство» — это больше не организация, а все мы, объединенные общими принципами и целями. Каждый из вас — часть «Единства», а «Единство» — часть вас. Да здравствует новая эра!

Грянули аплодисменты. Речь была короткой, в ней не нашлось место конкретике. Никто из гостей не понял, к чему приведут слова Хаоса, знать просто приветствовала главу «Единства». Банкет продолжился, и Хаос, немного покрутившись среди знатных людей, быстро исчез. Люди не придали большого значения происходящему, но изменения начались уже на следующий день.

В каждом городе, в каждой деревне узнали про речь Хаоса. Всего за сутки металлические доски со словами главы «Единства» появились всюду, а глашатаи повторяли речь в людных местах. Прошел еще один день — и на территории «Единства» появились стелы.

Пятиметровые каменные столбы устанавливали у каждого населенного пункта. В самом верху столба красовалась белая надпись «Свод Тысячи Истин», а сами истины были выписаны со всех четырех сторон столба. Всего за день территория «Единства» обрела законы — жесткие и справедливые.

Снег медленно падал, влекомый едва заметным ветром. Одинокую снежинку рассек наконечник копья, чтобы двинуться дальше, описывая изящный узор в воздухе.

Копье сделало оборот, потом встрепенулось, как птица, и припало к земле, будто хищник. Каждое движение оставляло следы яри, рисуя прекрасную узорчатую картинку.

С последним взмахом копья воздух захрустел. На снегу появился огромный, больше десяти метров в диаметре, силуэт снежинки. Не прошло и мгновения, как на месте силуэта снежники возник резной ледяной столб.

— Ты смогла освоить Искусство Вечного Льда. Прими мои поздравления, — сказала элегантная женщина в синей широкополой шляпе. Шуба с меховым воротником была спущена вниз, обнажая плечи. Пусть женщина и была одета по погоде, холода она совсем не боялась.

— Что вы, бабушка, я лишь начала постигать вашу технику, — ответила зеленоволосая девушка с поклоном.

Когда Снежная Ведьма, эльфийка и Бессмертная по праву рождения, прибыла сюда, на Север? Это произошло семьсот лет назад. Ее пригласил Великий Дракон Севера — и Снежная Ведьма, давняя его знакомая, согласилась.

К ней приходили разные люди — Бессмертные и нет. Тех, кто были слишком наглыми и недостаточно сильными, Снежная Ведьма убивала, превращая в лед. С некоторыми она разговаривала, и порой разговор занимал недели. Но за все эти семь сотен лет Снежная Ведьма ни разу никого не учила.

Ялумиэль Агата Спиндус… Женщина из клана Комэтт и дальняя родня самой Снежной Ведьмы. Никакого особого положения у зеленоволосой девчонки, внезапно появившейся у ворот замка, и быть не могло. И все же настойчивости оказалось достаточно, чтобы Снежная Ведьма позволила ей пройти на ужин. Не каждый день встречаешься с родней, пусть и дальней.

Помнила ли Снежная Ведьма того мужчину? Да, и сейчас он стоял перед ней, будто наяву. Она помнила того, кто оказался достаточно терпеливым, сильным и тактичным, чтобы пригласить в кровать ее, сильнейшую эльфийку. Их союз не должен был породить детей, но все пошло не по правилам.

«Наш сын больше человек, чем эльф. Ты должен вырастить его среди людей», — сказала Снежная Ведьма тогда, уйдя посреди ночи.

Он лишь кивнул. Человеческому ребенку не стоило жить вместе со Снежной Ведьмой. Сильнейшая из эльфиек отреклась от человеческой ветви своих потомков и никого из них не знала. Но фамилия — фамилия того человека, у которого не осталось ни единого родственника — продолжала жить. И эта фамилия — Спиндус.

— Большое достижение даже для эльфа, — сказала Снежная Ведьма.

Ялумиэль оказалась крайне талантливой. Когда девушка пришла к замку, чтобы узнать, как справиться с наследием крови, другого совета у Снежной Ведьмы не нашлось. Ялумиэль задержалась в замке, прожила день, за ним второй, неделю, месяц… И вскоре Снежная Ведьма поняла, что может дать этой девушке большее.

— Спасибо. Я лучше других ваших учениц?

Снежная Ведьма улыбнулась.

— Совсем чуть-чуть.

Все ученицы из далекого прошлого учились, чтобы обрести силу. Ялумиэль выучила Искусство Вечного Льда, чтобы сохранить свою любовь. Великая техника Снежной Ведьмы даровала ей имя. Искусство Вечного Льда порождало великую силу, но было еще одно свойство. Техникой можно было запечатывать свои эмоции, «оставлять» их. В Искусстве Вечного Льда контроль эмоций нужен для стабильности и силы самой техники. Ялумиэль же понадобилось это свойство, чтобы привести в порядок наследие, полученное от Снежной Ведьмы.

— Мне пора возвращаться, бабушка.

— Ты уверена, Миэль? Я знаю, что тот человек — твой возлюбленный, но разве он того стоит? Здесь, со мной, ты освоишь Искусство Вечного Льда в совершенстве. Ты сможешь жить почти так же долго, как эльфы, очень скоро ты поймешь, что привязанности к партнерам исчезают, как первый снег в теплых краях.

Ялумиэль улыбнулась.

— Спасибо вам за наставления, бабушка, но я должна это сделать.

— Любовь… Приходи лет через триста, когда он тебе надоест. Не думаю, что кто-то сможет тебе помешать, ведь ты освоила Искусство Вечного Льда. Но будь осторожна, техника всегда остается лишь техникой.

— Спасибо, бабушка, — вновь поклонилась Ялумиэль перед тем, как исчезнуть.

Когда совсем еще молодая по меркам Снежной Ведьмы девушка ушла, эльфийка взмахнула руками.

— Исключительный? Посмотрим.

На снегу появился толстый слой льда, на котором медленно проступал портрет мужчины. Это и был Ливий, возлюбленный Ялумиэль. Изображение становилось все четче, оно начало двигаться. Но в тот момент, когда картинка стала почти столь же ясной, как реальность, лед неожиданно треснул. Толстая трещина рассекла «зеркало», и глаза Снежной Ведьмы в удивлении округлились.

— Даже так. Она умеет подбирать себе возлюбленных… Прямо как ее бабушка.

— Есть еще три хатамото в Централе. Войска разделены на три части, каждая наступает на своем направлении. Самая сильная — в Районе Ста Школ. Ничего удивительного. Вторая идет следом, а третья занимает восток Централа. Но никто не лезет южнее — туда, где сейчас обосновалось «Единство». Это о многом говорит.

Информацию Ливий узнал от солдат Империи Красного Солнца, подслушав их разговоры с помощью Эйфьо. Восток не просто напал — он целенаправленно игнорировал «Единство». Заговор был прямо на поверхности, и Ливий совсем не удивлялся, что организация Хаоса сделала это. Договориться с чужаками о вторжении — это ужасный поступок для любой крупной силы в Централе. Любой, но не для «Единства» — Хаос делал вещи и похуже.

— Не думал, что вернусь домой с боем. По крайней мере — не с самураями, — хмыкнул Ливий и побежал по воде.

Главным портом стал Синий Берег. От города ничего не осталось еще с тех времен, когда здесь похозяйничал Демон, один из Верховных Хаоса. Империю Красного Солнца это не смутило, ведь гавань была отличной.

Масштабы вторжения Ливий оценил, когда увидел не десятки кораблей, как у Большого Бордового, а сотни суден разного класса. Империя Красного Солнца не пожалела сил на высадку.

На месте бывшего Синего Берега уже стояли склады и казармы. Идти туда Ливий не стал. Даже будучи уверенным в своих силах, Волк не собирался лезть в чужое логово. Да и зачем? Сначала Ливий хотел узнать о том, что происходит, а затем отыскать кого-то из хатамото. Только потеря личных самураев Сегуна могла сказаться на вторжении.

«А ведь здесь жил мастер Вуу», — подумал Ливий, обходя бывший Синий Берег с юга.

От леса, где когда-то обитал мастер Востока, не осталось и следа. Произошло это задолго до вторжения самураев, постаралось «Единство», а, если вернее, то паства Демона. Если мастер Вуу все еще был жив, то он давно переселился из здешних краев куда-то еще.

Где-то в двадцати километрах от Синего Берега Ливий наткнулся на группу людей.

Бойцы с копьями вели связанных веревками людей. Сотни мужчин и женщин переставляли в ноги, а воины Империи Красного Солнца подгоняли их криками. Центральцы не знали языка Востока, но даже короткого знакомства с врагами хватило, чтобы выучить их ругательства.

Цепь связанных пленных медленно остановилась. Людей вели уже двадцать километров, и многие с трудом держались на ногах. Пленных останавливали у каждого села, чтобы добавить новых — и поход продолжался. Конечная точка была очевидной — Синий Берег.

Видимо, в этот раз ситуация немного изменилась. Пленники подняли головы, чтобы узнать, что происходит.

А происходила казнь.

Трое солдат волокли женщину. Ее ноги сломали, а на теле не осталось живого места — избивали женщину сильно и остервенело. Причина была простой: она нарушила один из самых строгих законов Империи Красного Солнца — посмела носить красную одежду.

— Ты приговариваешься к смерти, — сказал солдат с тяжелой восточной саблей-дао в руке.

Вряд ли женщина понимала, что ей говорят. Может, она вообще ничего не понимала, ведь ее много раз ударили по голове. Подняв глаза, женщина уставилась мутным взглядом на людей, связанных веревками.

— Казнь отменяется, — сказал Ливий на восточном, перехватывая саблю, которая уже неслась к шее женщины. — Вернее, происходит смена ролей. Ну что, ответите мне… А, зачем спрашивать, здесь нет ни одного самурая.

— Взять его! — проревел солдат.

Со всех сторон на Ливия бросились враги. Бесформенный в свободной руке превратился в кнут. Не прошло и пары секунд, как все солдаты попадали на землю, разрубленные на куски.

— Теперь займемся тобой, — сказал Ливий, посмотрев на женщину. Артефакт вернул себе форму кинжала, который Волк сунул за пояс.

Ливий был врачом. Он умел лечить идущих, причем серьезно пострадавших. Лечение обычных людей было для Волка плевым делом: развернув три техники, Ливий стал ждать, когда женщина исцелится. Хватило всего пяти секунд.

— Ты здорова.

Кости срослись, ноги выпрямились, а от гематом не осталось и следа. Ливий восстановил не только тело, занялся он и рассудком. Одна из техник помогла навести в разуме женщины порядок, сделав так, чтобы воспоминания об избиении казались ей далеким прошлым.

— Кто вы? — спросила она шепотом.

— Прохожий, — пожал плечами Ливий. — Сейчас эта территория оккупирована Империей Красного Солнца. И для них величайшее преступление — носить одежду красного цвета.

— Вот оно как.

Женщина даже не поняла, за что ее избивают и собираются казнить, ведь она не понимала восточный. Солдаты же посчитали, что пытаться объяснить ее «грех» — пустая морока.

— Спасибо. Спасибо вам!

— Будет, будет, я мимоходом это сделал, — ответил Ливий, отлепляя женщину от себя, ведь та стала обнимать ноги Волка, все еще сидя на земле.

Колонна пленных по-прежнему стояла. Даже сейчас, когда все солдаты погибли, никто не рискнул уйти.

— Вы все теперь свободны, — крикнул Ливий связанным людям.

— И куда мы пойдем? — спросила женщина из колонны пленных.

— А мне какое дело? Хоть не развязывайтесь и сдайтесь этим в Синем Береге. Скажете, что какой-то идущий порубил солдат — и дело с концом.

До этого совсем безучастные люди ожили. Они начали переговариваться друг с другом, решая, куда идти.

— Надо попытаться дойти до перевала! Слышал, в тех краях идет бой. Перейдем перевал — и мы в безопасности.

— Да ты что, идти туда, где враги? Нас поймают, это точно. На юг надо! Слышал, что в земли «Единства» никто не сунулся.

«Вот как. Враги двигаются к перевалам. А земли „Единства“, что на юге, игнорируют — пока информация совпадает», — думал Ливий, слушая спор.

— Кто может рассказать, что здесь происходит? Мне нужна информация. Где враги? Сколько их?

Люди начали переглядываться, многого о них не знали. Первой заговорила спасенная женщина:

— Они пошли на запад, к горам!

Понемногу люди заговорили. Кто-то слышал одно, кто-то — другое. Стало ясно, что войска, которые высадились возле Синего Берега, разделились надвое. Часть двинулась на юг, пока не уперлась в границы с «Единством». Остальные войска двинулись на восток. Цель была ясна и без сбивчивых рассказов людей — занять перевалы.

— Их много?

— Тысячи, — сказала женщина. Остальные закивали головами.

— И не только люди, — подал голос какой-то мужчина. — Там были воины из металла.

«Механические самураи. Давно их не видел», — подумал Ливий.

— Гау.

Тела всех убитых бойцов поглотила земля, не осталось ни оружия, ни крови. Дальнейшее зависело от самих людей. Стать рабами они могли и сейчас.

«Перевал — так перевал. Пойду к Морозному Румару, где раньше жил Боддамон», — думал Ливий, Шагами Предков быстро перемещаясь по дороге.

Путь от Синего Берега до Морозного Румара занимает две недели. Это касается только обычного человека, едущего на лошади. Когда-то давно, из-за нападения «Единства» Ливий упал в реку Ия. Тогда Волк долго приходил в себя, и, путешествуя к Централу, познакомился с тремя мастерами Востока — Вуу, Боддамоном и Сы. Боясь «Единства», Ливию приходилось бежать по лесам, а не по дороге.

Сейчас Волк ни от кого не скрывался. По пути встречались отряды Империи Красного Солнца. Те, которые Ливий увидел первыми, были тыловыми силами, назначенными искать рабочую силу и ресурсы. Длинные вереницы пленных мужчин и женщин, телеги, груженые едой, тканями и железом — завоеватели везли в Синий Берег все, что могло оказаться полезным.

Ливий никого не жалел. Копье, булава, топор, лук — форма оружия менялась, чтобы Волк убивал каждого встречного врага как можно эффективнее, хоть в этом и не было никакого смысла: тыловые отряды оказались самыми слабыми, в них не состояли самураи — только обычные воины.

Уже через два дня пути, оставив после себя сотни трупов, Ливий впервые столкнулся с боевыми отрядами. Появились самураи, а простых воинов стало гораздо меньше. Но Для Волка бои не были сложными, он даже не увидел никакой разницы. Враги умирали с легкостью, ведь ничего не могли противопоставить его силе.

Отряд из трех сотен самураев шагал к врагу по колено в снегу. Послышался гул. Старший из самураев поднял руку — и его люди взмахнули катанами, атакуя техниками. Снежная буря волной прокатилась по перевалу, сбивая с ног самураев. Лишь единицы смогли устоять, чтобы продолжить наступление.

Так происходило раз за разом. Мощные порывы ветра просто сдували слабых бойцов, только лучшие из самураев могли пройти дальше. Но там их уже ждали.

— Эй, мужики, что-то вы не торопитесь. А я уже заждалась.

Раскрасневшаяся женщина лет сорока держала бочонок, из которого отхлебнула, как только закончила говорить. Одета она была совсем не по погоде — обрезанные штаны, больше похожие на шорты, обернутая вокруг груди ткань, да и все на этом. Женщина была в стельку пьяна.

— Убить ее! — прокричал старший офицер.

Самураи бросились в атаку. Никто и не думал недооценивать пьяную женщину, ведь она была известным мастером с Востока — Сы, прозванной Пьяницей.

Боец взмахнул катаной, и в этот момент Сы споткнулась. Клинок просвистел мимо, и женщина ударила ногой с такой силой, что нагрудные пластины самурая с треском развалились, а сам боец отлетел, как ядро, выпущенное из пушки. Удар ногой оказался слишком размашистым, Сы упала — и клинки над ней проткнули пустоту.

Пьяница попыталась встать и снова чуть не упала, избежав пару ударов. Отточенные движения самураев не работали против такого противника, и Сы это прекрасно знала. Кулак попал самураю прямо в голову — и враг, зашатавшись, рухнул на землю.

Через пятнадцать минут враги отступили. От самурайского отряда осталась только треть целых бойцов, правда, и убитых было всего трое. Сы не могла драться в полную силу, ей приходилось концентрироваться на том, чтобы не попадать под удары. Но даже так ее слегка задели несколько раз.

— Уже лезут, — сказала Сы, поднимая бочку. В ней осталось немного алкоголя, женщина всколыхнула тару, чтобы понять, сколько именно, а потом допила то, что осталось.

— Отдохните.

С другой стороны к Сы подошли тридцать человек. Все они были сильными бойцами Централа, но и близко не на уровне Пьяницы.

— Не доросли до собутыльников. Уходите, без вас разберусь.

— Вам нужно отдохнуть. Вам и Боддамону. Верьте в нас.

Своими янтарными глазами Сы несколько секунд смотрела на бойцов, прежде чем махнуть рукой.

— Разбирайтесь. Посмотрю, как быстро побежите мне под юбку прятаться.

— Будто вы ее носите.

— Ха-ха, в том и дело!

Только когда Сы отошла от бойцов Централа, на ее лице проявилась грусть.

— Как ты? — крикнула Пьяница своему давнему товарищу.

Боддамон выглядел уставшим. Неунывающий монах сильно сдал, ведь именно на нем стояла оборона Морозного Румара. Если бы не бури, которые вызывал Боддамон, то Сы пришлось бы драться со всеми врагами. До нее доходила только десятая часть, пусть и самых лучших вражеских бойцов.

— Все отлично, ха-ха-ха! В самом расцвете сил!

— Молодишься, монах. Вуу не хватает.

Боддамон покачал головой, грустя и соглашаясь с Сы. Их двоих было недостаточно, чтобы держать Морозный Румар.

Еще неделю назад на перевале собрались все трое Владык Востока. Когда войска Империи Красного Солнца подошли, то ударили всей своей мощью. В гущу сражения бросился Вуу — и смог переломить ход боя, получив при этом смертельную рану. С тех пор старик не приходил в себя, его жизнь угасала. А Империя Красного Солнца сменила тактику и решила брать перевал постоянными атаками, чтобы изморить защитников.

Возле тела мастера Вуу стояли врачи. Медицинские техники поддерживали в нем жизнь, да и только. Вуу медленно умирал, и никто не был в силах ему помочь — на сотни километров вокруг не нашлось бы ни одного хорошего лекаря. Самого же восточного мастера нельзя было даже поднимать. Всем оставалось только ждать и смотреть, как жизнь утекает из тела Вуу.

— Мы делаем все возможное, — сказал один из лекарей.

— Ай, вы и так молодцы. Идите, раненых хватает. Я пока посижу со старым другом.

Переглянувшись, лекари ушли. Работы им и правда хватало, никто бы не стал лечить пациента без шанса выкарабкаться, когда есть другие раненые. Но лекари делали это из уважения. Мастер Вуу пожертвовал собой, чтобы спасти всех, поэтому они пытались применить все, что знали.

Сев рядом с телом мастера, Сы уставилась в небо.

— Как так, Вуу? Ты же дед, чего туда полез, а? Ладно, неважно. Дела наши плохи. Местных мы прогоним, пусть идут, а я с Боддамоном присоединюсь к тебе. Сбежали втроем — втроем и умрем. Кто знал, что нас найдут даже здесь.

По горному перевалу прокатился рокот. Шум доносился откуда-то снизу, из лагеря врага — и Сы вскочила на ноги.

Глава 9

Вершина механики

Посреди круглого желтого ковра на коленях стояли шесть человек. Трое были в самурайских доспехах, еще трое — в толстых кожаных одеждах механиков. Все шесть человек уперлись головами в землю, показывая то, насколько они раболепствуют перед своим хозяином.

— Мы штурмуем перевал неделю. Неделю.

Холод в словах мужчины заставил механиков вздрогнуть. Один из хатамото Сегуна не любил, когда его приказы не исполняют.

— Мэцу.

— Да, господин! — ответил один из самураев, поднимая голову.

— Убить каждого десятого из тех, кто провалил сегодняшний штурм перевала.

— Есть!

Зверский приказ обрадовал всех шестерых подручных хатамото, ведь казнили не их.

— Мы должны взять перевал, это главная задача. И мы делаем это уже неделю, хотя защитников… Сколько их там?

— Пятьдесят семь, господин, — ответил самурай.

— Пятьдесят семь. Пятьдесят четыре дикаря и три предателя.

Морозный Румар, один из перевалов через Тульпийские горы, был легкой целью. Во-первых, он был широким. Во-вторых, он почти не пользовался популярностью, потому что существовал еще и Южный Путь.

Но Морозный Румар стал крепкой преградой на пути Империи Красного Солнца.

Между Синим Берегом и Тульпийскими горами почти нет школ боевых искусств. Те немногие мастера, что пережили первый день вторжения, быстро поняли, что восточный Централ обречен. Они отступали туда, где были шансы на победу — в Район Ста Школ и к Тульпийским горам. Один из перевалов, Спокойный Фиф, пал под напором врага, в то время как Морозный Румар стал последним оплотом восточного Централа.

— Атаки того монаха не дают войскам подойти, — сказал один из самураев.

— Один жалкий предатель остановил армию Победоносного Вторжения? Ты опозорил себя, свой род и лично Сегуна.

— Я… Все понял, хатамото.

Остальные не осмеливались поднять головы, когда один из них вонзил себе катану в живот. Никто не стоял над самураем, чтобы прервать мучения, поэтому смерть наступала долго. Катана медленно погружалась в тело, пока не добралась аж до сердца, пронзив и его. Последовало еще десять вдохов, прежде чем самурай окончательно умер и завалился на ковер.

— Проведите казнь и подготовьте войска. Сегодня мы возьмем перевал. Мои механизмы вам помогут.

— Как прикажете, хатамото.

Подготовка заняла всего час. В лагере в нижней части перевала Морозный Румар осталось всего пару сотен обычных солдат — и то лишь для того, чтобы выполнять черную работу. Хатамото собрал для штурма перевала только лучших людей — самураев. Их здесь было больше трех сотен.

Плечом к плечу с самураями из плоти и крови стояли магомеханические самураи. Они не были диковинкой для Империи Красного Солнца, этих солдат, не знающих страха, боли и усталости любили использовать в любой армии, но только в войсках хатамото Со Фумайо магомеханических солдат было так много — почти двести единиц.

— Нападение!

Никто этого не ожидал, ведь крик прозвучал не сверху, откуда в последнюю атаку могли пойти защитники перевала, а снизу. У подножия Тульпийских гор Со Фумайо оставил два десятка самураев и десять тысяч солдат. Никаких вражеских армий по эту сторону гор у врагов просто не осталось, а если бы и нашлись какие-то войска, солдаты хатамото смогли бы их задержать.

Но те, кто напали на лагерь у подножия, прошли через войска, как нож сквозь масло.

— Боевая готовность!

Врагам не повезло. Войска были собраны, магомеханические солдаты обслужены. Все, что нужно было сделать Со Фумайо — развернуть силы. И это произошло даже без его команды, быстро и четко.

— Наконец-то добрался, — сказал Ливий, запрыгнув на деревянную стену вокруг вражеского лагеря. Двусторонняя секира покраснела от крови — прорываться пришлось с боем.

— Враг!

Полетели стрелы, от которых Волк отмахнулся секирой. Через мгновение он уже стоял посреди вражеского строя. Воля Тела пробудилась, и взмах секиры лишил жизни пятерых самураев.

— Убить его! — прокричал Со Фумайо.

Все они шли по Пути Ядра. Ливий не сомневался в своей скорости. Каждый Шаг Предков переносил его в новое место, где взмах секиры лишал жизней.

«А этот быстрый», — подумал Волк, перехватив свое оружие. Удар катаны пришелся на лезвие.

— Эйфьо.

Воздушная стихия окутала Ливия и секиру. Скорость увеличилась еще сильнее, и тогда в лагере врагов началась резня.

«А вот и магомеханические самураи».

Обычные самураи уже паниковали, не зная, что делать, а вот враги из металла действовали слаженно. Ливий уничтожал их десятками, но каждый из механических самураев был готов подставиться под удар так, чтобы ограничить Волка в движениях хоть немного.

— Эйфьо. Хон.

Ураган объединился с пламенем, превратив лагерь в полыхающий ад. Самураи лишились всякой дисциплины, и Ливий увидел, как они убегают к подножию. Но дело было не в страхе перед Волком: на побег враги решились лишь тогда, когда огонь закрыл их от собственного полководца.

«Интересно», — подумал Ливий. От его взгляда не укрылись обезглавленные тела самураев, которые лежали в лагере еще до прихода Волка.

Механических самураев ничего не останавливало. Ливий рубил врагов и перемещался по всему лагерю, но хатамото продолжал смотреть, не вмешиваясь.

«Пусть ждет, если хочет», — подумал Волк. Пусть он и пришел за головой вражеского командира, сейчас Ливий сконцентрировался на другом. Он приближался к тому, чтобы обрести новую силу.

На пути к Тульпийским горам Волк не раз пускал в ход секиру, но по-настоящему она раскрылась здесь, в тесном лагере самураев. Врагов было много, и каждый удар Ливия убивал сразу нескольких противников. Волк начал чувствовать оружие лучше, понимать, в чем заключается сама суть секиры. Врагов поубавилось, в бой шли только механические самураи, но Ливий чувствовал, что осталось совсем чуть-чуть.

«Вот оно!», — подумал Волк, обрушивая секиру на очередного врага.

Воля Топора пробудилась, захлестнув Ливия, как приливная волна. Провернув секиру, Волк с легкостью разрезал сразу трех врагов — совсем без усилий, будто это были не самураи из металла, а деревянные манекены.

Еще открыв Волю Меча, Ливий понял, что со следующими Волями оружия будет проще. Воля Посоха была больше защитной, а Воля Меча — наоборот агрессивной. Познав крайности, Волк понял: он может понять почти любое оружие.

Топор — это оружие, выросшее из инструмента. То, чем рубили лес, превратилось в орудие убийства. Так в чем же суть топора? В убийстве, как у меча?

Суть топора — в ударе.

Инструмент, которым рубят лес. Орудие палача, лишающее жизни. Снаряжение воина, крушащее врагов. Топоры бывают разными, но общее есть у каждого. Удар должен быть точным и сильным, и неважно, для чего он нужен: повалить дерево, отрубить голову на плахе или прорубить вражеский щит. Просто руби — и не думай ни о чем другом.

«И у меня как раз есть подходящая техника», — подумал Ливий.

В Сильнаре Волк узнал много техник. Была и одна, предназначенная для топора — ее Ливий получил лично от Сильнейшего.

«Стиль Ходэн: Зеленая Жатва». Прием, выпускающий лезвие из яри — очень похожий на Сизое Касание, но гораздо сильнее. Зеленая Жатва требовала Волю Топора, и, получив ее, Ливий не стал откладывать технику в долгий ящик.

— Ха-а!

Лезвие топора окрасилось в зеленый, Волк взмахнул оружием — и огромная волна яри прокатилась по самурайскому лагерю. Всех механических врагов разрубило пополам — всего одной атакой Ливий закончил бой.

«У меня осталась где-то треть яри в Ядре и половина теле», — оценил свои «запасы» Волк. Он тратил энергию без оглядки весь бой, а Зеленая Жатва оказалась довольно прожорливой.

«Но оно того стоит. Итак, пора разобраться с хатамото», — подумал Ливий, глядя на вражеского полководца. Зеленая Жатва не задела его.

— Дикарь. Ты пришел сюда, зная, что я растянул свою армию по занятой территории. Умно.

— Не хочу тебя расстраивать, но я пришел сюда, не зная, сколько здесь сил. Мне было плевать, — пожал плечами Ливий. — Ты — хатамото?

— Знаешь наш язык. Удивительно. Да, я, Со Фумайо — хатамото Сегуна. Знай, я редко называю свое имя. Ко мне бояться обращаться, а за спиной называют по прозвищу.

— И какое же оно?

— Бессердечный.

— Ха. Занятно, — хмыкнул Ливий. — Все эти самураи и механические воины были с тобой. Если это лучшее, что у вас есть — убирайтесь из Централа, пока еще можете. Меня одного оказалось достаточно, чтобы разобраться с твоей армией.

Браслет на руке Со Фумайо ярко блеснул, и из его палатки, объятой огнем, наружу шагнули еще четыре магомеханических самурая. Они были крупнее, отличались и цветом, и строением. Оружие у каждого самурая было разное — нагината, катана, дубина и два прямых меча.

— Второсортные бойцы и устаревшие игрушки. Я никогда не нуждался в сильных войсках, ведь мог создать их сам.

«Что это?», — подумал Ливий, пробуждая силу Барбата. С ней он смог разглядеть конструкцию самураев — и все сразу стало понятно.

— Ты использовал человеческие тела.

— Смог понять это? Талант, — сказал Со Фумайо, никак не меняя выражение лица и голос. — Совершенная конструкция.

— Ложный путь, — мотнул головой Ливий. — Почему мастерская Соби отказалась от своих принципов?

На лице хатамото появилась едва заметная усмешка.

— Соби? Они растворились в истории. Глупые принципы, которые мешали им творить. Столетиями они делали те игрушки, но, когда я взялся за работу, то все изменилось. Мои самураи гораздо, гораздо лучше. Ты убедишься в этом сам.

Самураи атаковали.

«Он ждал, пока я потрачу ярь, сражаясь с его войсками. „Бессердечный“ ему очень подходит. Обычные механические самураи на уровне раннего Мастера, эти смогут сражаться с ранним Великим Мастером. Их сила — это не главное, больше впечатляет слаженность», — думал Ливий, уклоняясь от атак.

Самурай с нагинатой бил первым, самурай с мечами сковывал движения быстрыми атаками. Остальные двое старались нанести мощные одиночные удары, которые закончат бой.

Секира превратилась в копье. Открыв Волю Топора, Ливий приступил к открытию еще одной — Воли Копья.

Ее Волк хорошо понимал и раньше. В чем суть копья? Пожалуй, в универсальности. Новичку достаточно трех дней тренировок, чтобы от него был толк в бою. Опытный боец с копьем обучится сложным приемам, похожими на те, которыми сражаются бойцы с посохами. Именно поэтому Ливий понимал копье, ведь уже владел Волей Посоха. Простота и сложность, переплетенные воедино, нуждались в крупице практики — и Волк был готов ее дать.

Каждый укол копья попадал точно в цель. Будто веретено, копье быстро двигалось, жаля врагов. Но самураи продолжали нападать, чтобы победить их, требовались мощные удары. Ливий это знал — и все равно продолжал колоть.

Самурай с катаной рухнул на колено. Своими уколами Волк метил в уязвимые места — это наконец-то подействовало. Но не прошло и секунды, как самурай встал, будто ничего не случилось, и снова атаковал.

«Дублирующие системы! Они сконструированы так, чтобы сражаться в любых условиях. Занятно», — думал Ливий.

Уровень раннего Мастера — это предел. Машине сложно достичь уровня реакции сильного идущего, и на Востоке хорошо это понимали. В новых самураях Со Фумайо использовалась нервная система человека вместе со сплавом мозга и вычислительных пластин — скорость реакции превзошла пик, положенный машинам.

— Ускорьтесь, — сказал хатамото, и самураи, и так быстрые, стали еще быстрее.

«Копье… Такое чувство, будто всю жизнь им сражаюсь», — подумал Ливий. Быстрота врагов, их прочность и необходимость колоть в слабые места помогали быстро адаптироваться. С начала схватки не прошло и двадцати секунд, когда Волк почувствовал ее — Волю Копья.

— Ха!

Воля Копья пробудилась, и Ливий укол тридцать раз. Окружившие его самураи разом рухнули на землю.

— Ты смог вывести их из строя, — невозмутимо сказал Со Фумайо. — Нет… Уничтожить.

— Да, своими ударами я разрушил их нервные системы. Твоя очередь.

Одним шагом Ливий оказался перед Со Фумайо. Короткий прямой меч хатамото покинул ножны, чтобы отразить копье.

«Как странно. Почему Омура Тессё считал, что остальные хатамото сильнее его? Этот Со Фумайо явно уступает ему, пусть и немного», — подумал Ливий, обменявшись десятком ударов.

Атака отбросила хатамото. В лагере не осталось ни одной палатки, деревянные стены пылали, оставляя от самурайского пристанища лишь руины. Но кое-что не горело. Большой железный куб — скорее всего, склад — к которому и отбросило Со Фумайо.

Стальная ладонь пробила стену куба. Одним движением что-то изнутри разорвало «склад» и шагнуло наружу.

— Ты сам выбрал свою судьбу, дикарь, — сказал Со Фумайо с прежним спокойствием.

Даже четыре самурая, частично созданные из человеческих тел, удивили Ливия. Но то, что шагнуло из железного куба, стояло на вершине механики. На трехметровом теле сапфирового цвета плясал отсвет пламени. Это был механический самурай, вот только совсем не такой, как другие. Его «голова» была вытянута и больше похожа на морду зверя или даже зубило, а массивное, но при этом гибкое тело, казалось не просто готовым к бою, а созданным для него. В одной руке самурай держал длинный прямой меч, по всей видимости, из ахрита.

Механическое тело зашипело и открылось спереди, обнажая свои внутренности. Самурай оказался полым. Расставив руки в стороны, Со Фумайо сделал шаг назад — и оказался внутри механического тела, которое тут же закрылось, скрывая своего хозяина.

— Впечатляюще, — сказал Ливий искренне.

Что-то подобное — пусть и не такое массивное — носил джинн Сахраджудж. Но самурай был не просто броней, он мог действовать самостоятельно — пусть и с ограничениями. Настоящая же сила раскрывалась тогда, когда «кучер» брался за вожжи.

— Вижу, что ты тоже механик, дикарь. Я назвал его «Яносенши». Десятилетия работы и лучшие материалы, которые только можно достать в Империи Красного Солнца. Даже сам по себе Яносенши способен справиться с любой из других игрушек, но когда я в нем, то обретаю великую силу. За тело Яносенши можно купить целый город, а его истинная цена слишком велика даже для Сегуна. Внутри Яносенши мне нет равных. Как ты заметил, боец из меня не лучший. Но Яносенши может компенсировать то, чего мне не хватает.

— Восхитительная работа. Но здесь применяется не только механика, верно?

— Пришлось расплавить пять артефактов, — сказал Со Фумайо.

Яносенши впечатлял. Никто из механиков Централа даже не приблизился к подобному уровню, познания и умения Со Фумайо, возможно, были лучшими во всем мире.

— Это все еще машина, — сказал Ливий. — Она не может компенсировать всего.

— Да. Хватит двух показателей.

Яносенши исчез, появившись сбоку от Волка.

— Скорость, — прозвучал измененный машиной голос Со Фумайо.

Меч Яносенши коротким рывком рассек перед собой весь самурайский лагерь, оставив на земле след в два метра глубиной.

— И сила, — добавил Со Фумайо.

«Настолько быстро?», — подумал Ливий, ведь скорость Яносенши поражала.

Даже центральцы, идущие по Пути Дракона, могли двигаться так быстро только на стадии позднего Великого Мастера. Для Востока Со Фумайо был просто неуловим.

«Он — мастер Востока и идет по Пути Ядра. Его мышцы не выдержали бы такую скорость, поэтому вместо них используется машина. Просто и гениально», — подумал Ливий.

Укол прямого меча с гулом прошел рядом с головой Волка. Яносенши был и быстрым, и сильным, но Ливий ему не уступал.

Наконечник копья со скрежетом соскользнул с брони механизма. Даже защита Яносенши была на запредельном уровне.

— А как же техничность?

— Превосходство в силе и ловкости компенсирует ее, — ответил Со Фумайо. Ливий сражался с Волей Тела, и в последние моменты избегал атак.

Хатамото был прав. Если у тебя есть две сильные стороны треугольника, третьей можно пренебречь. Вот только это работает ровно до того момента, пока ты не сталкиваешься с тем, у кого сильны все три стороны.

Удар меча Ливий принял ладонью. Сила, вложенная в атаку, обернулась против владельца — руку Яносенши перекрутило, ее должно было сломать, но все резко пришло в норму, и Со Фумайо ударил кулаком второй руки.

— Перенаправление. Не думал, что вы, дикари, о нем знаете.

— Конструкция, которая может противостоять перенаправлению? — удивился Ливий. Удар кулака его отбросил, но Волк не пострадал.

— Свободные суставы, — ответил Со Фумайо.

Пусть хатамото и сражался с врагом, ему нравилось разговаривать с ним. Со Фумайо уважал только хороших механиков, и слова дикаря ясно давали понять хатамото, что враг разбирается в механике.

— Понятно, — кивнул Ливий. — Это действительно великое творение. Ты — гениальный механик, Со Фумайо. И совершенно паршивый человек. Сила и скорость? Начнем со скорости.

Воля Ветра окутала Волка. Копье в руках изменилось, обретя форму кинжала. Ливий шагнул, все его тело напряглось от нагрузки, и он за мгновение оказался позади Со Фумайо.

Кинжал вошел между пластинами брони, Ливий провернул его и отскочил назад, уходя от вражеского меча.

— А теперь сила.

Кинжал поменялся на двуручный молот. Воля Тела открылась во всю мощь, Ливий пробудил Весту, Венеру и применил Желтый Флаг, чтобы опустить молот на врага со всей доступной силой. В последний момент Со Фумайо уклонился, удар молота пришелся на землю, оставляя на ней кратер. Громкий звук мог лишить обычного человека барабанных перепонок, он прокатился по перевалу, отражаясь от скал. Горы ответили на это по-своему.

Склоны, с которых никогда не сходила лавина, решили избавиться от своей одежды. Снежная волна покатилась вниз, но ни Ливий, ни Со Фумайо не обратили на нее внимание. Уклонившись от атаки, Яносенши сместился в сторону. Земля оказалась слишком неустойчивой, механическое тело пошатнулось, но быстро пришло в норму — Со Фумайо был готов и к этому.

— Теперь техничность.

Воля Воды окутала Ливия. Булава обратилась в меч, и клинок Волка столкнулся с клинком Со Фумайо. За мгновение они обменялись двумя десятками ударов, прежде чем руки Яносенши дали трещины и осели плетьми.

— Все-таки есть порог перенаправления, который может выдержать этот механизм, — сказал Ливий.

Меч стал копьем, Волк вновь пробудил Волю Копья, объединив ее с Волей Тела. Рука Яносенши смогла восстановиться, Со Фумайо взмахнул мечом, но Ливий пробудил Волю Земли и отмахнулся от атаки ладонью.

Удар копья пришелся на грудь Яносенши. Раньше силы удара не хватало, но Ливий придал атаке вращения. Воля Ветра ускорила его, сделав обороты немыслимо быстрыми — и броня, которая раньше выдерживала любые удары, дала слабину.

— За крепкой оболочкой — слабая плоть, — сказал Волк, когда его копье пронзило того, кто скрывался внутри Яносенши.

Сила Барбата и Взор Дракона показали Ливию, куда нужно бить. Атака попала в сердце Со Фумайо, Волк хотел уничтожить орган, но взмах меча заставил отступил на пару шагов. Со Фумайо был смертельно ранен, и все же пока отказывался умирать.

Дыра от копья на металлическом теле затянулась. «Меркурий!», — подумал Ливий. Со Фумайо сразу бросился в атаку, и Ливий сделал то же самое, сменив копье на меч. От их атак некогда пологий перевал превращался в непроходимое место, сошла лавина, накрыв снегом Со Фумайо и Ливия, но они сразу вырвались из завала, продолжив сражаться.

Хатамото положился на скорость. У него было мало времени, и он хотел хотя бы серьезно ранить того, кто его убил. Бой шел целых двадцать секунд — огромное время для идущих. Но когда двадцать секунд истекли, Ливий понял, что Со Фумайо сильно ослаб.

«Его скорость и сила упали. Почти умер? Нет… Он уже мертв».

Вместо Со Фумайо сражался Яносенши — сам, без своего хозяина, выполняя последнюю волю хатамото. Когда Ливий это понял, то ослабил Волю Тела и Волю Ветра. Больше в этом не было необходимости.

Яносенши замер прямо перед Волком. Казалось, что он больше не способен продолжать, но, когда Ливий тоже перестал сражаться, трехметровый самурай сделал рывок вперед, чтобы схватить Волка. Ядро внутри Яносенши загудело, а через мгновение раздался взрыв.

Глава 10

Сбор Владык Востока

С первыми лучами солнца сводный отряд Рантара и Сизого Камня выдвинулся к новой цели. Десять бойцов с одной школы, десять — с другой. Но пусть их было всего двадцать, общая мощь отряда поражала. Ударные отряды действовали настолько далеко от основных сил, что их даже нельзя было назвать наконечником копья атаки — скорее, кинжалом убийцы, готовым ударить в спину. Не потому, что ударные отряды действовали скрытно — в своей атаке эти войска забрались так глубоко на вражескую территорию, что просто оказались в тылах врага. И они продолжали наступать, ведь им не было нужды думать о фронте. Все, чем занимались особые ударные отряды — это устранением значимых фигур культа.

Улов сводного отряда номер восемнадцать из десяти бойцов Рантара и десяти бойцов Сизого Камня не впечатлял. Пятнадцать гвардейцев Епископов, три полевых генерала и тысячи культистов всех мастей. Бойцам Альянса хотелось найти кого-то посущественнее. Например, обнаружить, где скрывается Бог Войны или сразиться с одним из Епископов.

По запыленной дороге навстречу отряда шел мужчина с совершенно круглым лицом. Его ноги и руки больше походили на колоды, а грузное тело переплывало из стороны в сторону с каждым шагом.

— Противник, — сказал первый в колонне.

Идущий легко различит походку обычного человека от походки бойца. Прямо на отряд шел идущий, вполне возможно опасный. Если кто-то, совершенно не боясь, двигается навстречу отряду вооруженных людей — значит, человек этот совсем непростой.

— Меня зовут Вильвирил, — представился круглолиций.

— Вильвирил Душитель, — сказал старший из Рантара. — Один из Епископов.

«Наконец-то!», — подумал каждый в отряде. Жирная цель, которую они так долго искали.

С радостью пришла настороженность. Епископы были сильными бойцами, не уступающие лучшим воинам крупных школ.

Атаковать никто не спешил. Бойцы Сизого Камня начали расходиться в стороны, чтобы ударить со всех сторон. То же делали и рантарцы.

— Где твое оружие? — спросил старший из Рантара.

— Я не пользуюсь оружием.

— Отлично.

Старший из Рантара был кулачным бойцом. За один шаг он сократил дистанцию и ударил кулаком, целясь в печень, пока остальные рантарцы атаковали со всех сторон.

Епископ оказался быстрее.

Большая, как тарелка, ладонь с воем попала по голове старшего из Рантара. Удар был настолько мощным, что едва не свернул шею, и боец Альянса перестал понимать, где находится: его мозг метался в черепной коробке, как рыба в ловушке-тыкве.

Рантарцы набросились со всех сторон. Никто не сдерживался, бойцы открывали планеты и применяли техники, но ни одна атака не попала. Несмотря на грузное тело, Епископ двигался плавно, продолжая отвешивать оплеухи.

— Я был простым уличным бойцом, зарабатывал на хлеб драками. Бог Войны даровал мне силу. Смотрите, от чего вы отказываетесь.

Бойцы Сизого Камня напали, когда появились бреши в рядах рантарцев. Меч старшего из мечников переливался голубым светом, ведь это была одна из лучших техник Сизого Камня — Плата Небес. Когда Епископ оказался спиной к мечнику, старший из Сизого Камня напал.

«Я отсеку тебе голову!», — подумал мечник, пробуждая Волю Меча.

Вильвирил успел отреагировать. Подняв руку, он закрыл ей шею — развернуться Епископ не смог.

«Заберу хотя бы руку», — подумал мечник, когда лезвие соприкоснулось с рукой. Меч прорезал кожу, но не смог добраться даже до кости.

«Как это возможно?», — пораженно подумал старший из Сизого Камня. Он входил в двадцатку лучших мечников школы, но его атака, подкрепленная Волей Меча, не смогла разрубить даже руку.

Ладонь Епископа с гулом врезалась в голову мечника. Оторопев всего на мгновение, старший из Сизого Камня распрощался с жизнью — его голова несколько раз провернулась, прежде чем тело рухнуло вниз.

— Моя особенность — прочность, — сказал Вильвирил. Мечи бойцов Сизого Камня смогли задеть его, на теле Епископа появилось несколько глубоких царапин, но никто не сумел нанести хоть сколько-то серьезную рану.

— Все назад, — раздался женский голос.

Рантаровцы отскочили первыми, бойцы Сизого Камня последовали за ними. Из двадцати бойцов на ногах остались девять.

— Ты не должна быть здесь, — сказал Епископ.

— Да. Иногда стоит доверять руне Онно.

Массивные наплечники, красный плащ и длинные золотые волосы. Валессиана, глава Рантара, считалась одной из самых красивых женщин-идущих в Централе. Но уважали ее отнюдь не за это.

Рука Валессианы двинулась назад, готовясь к удару. Она не скрывала подготовку, и Епископ сказал:

— Императорский удар? Мою защиту не пробить даже им.

Руки Вильвирила плавно двигались к телу, он готовился защищаться, ведь знал, когда глава Рантара атакует.

Валессиана шагнула вперед еще до того, как подготовила Императорский удар. Не ожидавший этого Епископ попытался закрыться, но не успел: кулак главы Рантара обрушился на живот культиста.

От удара Вильвирила протянуло метров на десять. Когда он перестал двигаться, то развел руки в стороны.

— Почти не пострадал, — сказала Валессиана.

Внешне Епископ выглядел нормально. Но его внутренние органы перенесли сильный удар, пусть Валессиана и не смогла завалить врага одной атакой, пробить его защиту она сумела.

— Незавершенный Императорский удар такой мощи, — сказал Епископ.

— «Глиняные Перчатки». Высшая техника Рантара, — объяснила Валессиана, вновь готовясь к удару.

Позволить себе принимать удары Епископ не мог. Впервые с начала боя он атаковал сам, шагнув к Валессиане. Его ладонь двигалась с еще большей скоростью, но глава Рантара сделала шаг в сторону, перехватывая руку врага.

— Знала, что ты это сделаешь. Тебя не пробьешь, надо по-другому. Я сломаю тебе все конечности, — сказала Валессиана, повалив врага на землю силой Урана.

Послышался треск. Рука, казавшаяся невероятно крепкой, не выдержала нажима и треснула.

Епископ не издал ни звука. Он медленно поднимался на ноги, будто не замечая того, что ему ломают руку. Когда Епископ встал, то попытался ударить ладонью, а Валессиана нырнула в сторону и перехватила руку.

Но повалить врага на землю она не успела. Рука Епископа описала колесо, и ладонь сжалась на груди Валессианы, пальцами пробив доспехи. Вильвирил обрушил уже главу Рантара на землю. Епископ продолжил делать это, раз за разом поднимая Валессиану и с силой роняя ее вниз. Глава Рантара била его кулаками, но, казалось, врагу было совершенно на это плевать. Остальные бойцы лишь с ужасом смотрели на это, готовясь вмешаться в бой.

Епископ пошатнулся. Кулак Валессианы попал в живот, туда же, куда пришелся первый удар. Глава Рантара тут же освободилась и сделала несколько шагов назад.

— Тебе это не поможет, — сказал Епископ, и, неожиданно для себя, вновь пошатнулся.

— Я наложила на тебя девять печатей, ограничивающих ярь, каждым своим ударом, — сказала Валессиана, вновь готовясь к удару. — Посмотрим, справится ли твоя защита в этот раз.

Перевал затянуло паром. Когда из-за холода пар начал опадать на землю, показался Ливий. Он стоял по пояс в воде, которая бурным потоком неслась куда-то к подножию гор.

— Самоуничтожение. Даже это предусмотрел, — сказал Волк, опуская взгляд вниз.

Тело Яносенши само по себе было сокровищем. Со Фумайо не хотел, чтобы оно попало в руки его убийце, да и хотелось если не забрать врага с собой в могилу, то хотя бы ранить.

Пришлось использовать Гау, открыть Меркурий и развернуть Зеркало Аркадии. В первую очередь это было именно самоуничтожение, а не атака, поэтому Ливий смог защититься без последствий.

— Жаль только, что не получил ничего, — сказал Волк, почесав голову. От самурайского лагеря ничего не осталось.

Посмотрев по сторонам, Ливий понял, что и сам перевал теперь непроходим. «Возможно, сейчас так даже лучше, а привести все в порядок можно и потом», — подумал Волк.

— О. Пострадало не все.

Почти в ста метрах от эпицентра взрыва в скале торчал меч — тот самый, которым сражался Яносенши. Взрыв отбросил клинок, который по рукоять вонзился в препятствие. Если бы не скала, меч улетел бы очень далеко.

Ливий шагнул туда, чтобы выдернуть клинок.

— Какой длинный. Мне не подойдет, конечно, — подумал Волк, несколько раз взмахнув мечом.

Идущие привыкают к оружию обычного размера, ведь тренируются с таким с детства. Но многие выбирают что-то подлиннее и поувесистее. Ливий даже слышал про мечников с клинками длиной в несколько метров. Об удобстве в такие моменты никто не говорил, упоминая только то, как красочно меч рассекает отряды врагов.

Покров тишины заметил человека. Ливий быстро развернулся, чтобы увидеть женщину, спускающуюся с верхней части перевала. Ее Волк не видел много лет, но Сы ни капли не изменилась.

— Неужели это ты, малыш? — удивленно спросила она.

— Может, пора использовать другое прозвище? — спросил Ливий с улыбкой, появляясь рядом.

Сы едва заметно дернулась, не ожидая такой скорости. Для нее, восточного мастера, Волк двигался слишком быстро.

— Ты что, разобрался с ними? Сам?

— Да. С самураями, механическими самураями, ну и с хатамото тоже, — кивнул Ливий. — Услышал о том, что на перевале бой, вот и поспешил сюда. Подумал, что встречу здесь хотя бы Боддамона.

— Ха, а ты вовремя, — усмехнулась Сы. — За такое надо выпить, но мой бочонок пустой. Пойдем наверх, остальные будут рады.

— Остальные?

— Боддамон и еще три десятка рыб-прилипал.

— А мастер Вуу?

— Ну… Увидишь и его.

«Она выглядит уставшей. Когда я спросил про Вуу, в ответе Сы звучала грусть. Неужели Вуу — мертв? А сверху, на перевале — его могила?», — думал Ливий, шагая наверх вместе с Сы.

«Ого, тут целый отряд», — подумал Волк, когда увидел защитников перевала.

Все они напряглись, когда Сы вернулась. Она пошла в разведку и привела оттуда, где нет никого, кроме врагов, какого-то человека. Сы было откровенно лень что-то объяснять, она думала, что же сказать покороче, но Волк решил сам взять на себя разговор:

— Ливий… из Сильнара. Оказался тут почти случайно, решил вам помочь. С самураями разобрался, как и с их главным.

— Сильнар? — удивился кто-то из толпы мастеров. — Та самая уничтоженная школа?

«Вот теперь какая слава у Сильнара», — подумал Ливий с грустью. Для идущих Централа Сильнар превратился в прошлое.

— Будто мы поверим, — крикнул кто-то из толпы.

— Да вы… — уже было прокричала в ответ Сы с явным намерением набить кому-то морду, как Ливий остановил ее жестом руки.

— Я тот, кто убил всех самураев снизу. Всех. Сам. Мне без разницы, что вы обо мне думаете, я способен убить и всех здесь, если того захочу. Я — централец, вы и сами видите. Сы — моя старая знакомая. Перевалом вы не владеете. Не берите на себя слишком много, чтобы потом не пришлось за это платить.

Нулевая Первооснова, умение убеждать и угрожать. Бойцы переглянулись. Даже не увидев Ливия в бою, они опытными взглядами мастеров боевых искусств подметили силу чужака. Все, что им оставалось, это убрать оружие.

«Нехорошо как-то получается. Они хотели, как лучше, сражались с самураями здесь, без помощи от крупных школ», — подумал Ливий, проходя мимо бойцов вместе с Сы.

— Хорошо постарались. Вы спасли Централ, — сказал Волк неожиданно. — Если поискать, в лагере самураев можно найти много полезного, забирайте. И да, ты, с большим мечом. Держи. Это тебе.

Таскать с собой огромный дрын было непрактично, и Ливию хотелось от него избавиться. Может, меч Яносенши и был хорош, но к чему он Волку?

— Спасибо, — ошарашенно ответил воин. Ливий заметил его первым, ведь большой меч — хоть и не такой большой, как у Яносенши — выделялся среди остального оружия.

Бойцы не знали, что сказать. Сначала им угрожали, теперь их хвалили. Спасла ситуацию Сы, резко прокричав:

— Чего морды скрючили, а? Мы победили! Быстро сходили за добром и будем отмечать!

— Да-а!

Ливий улыбнулся.

— Прямо командир, мастер Сы.

— Ха, я служила в Императорском Корпусе, пока меня не выгнали за драку по пьяни. Пошли к Боддамону, малыш.

— А чего ко мне идти, ха-ха-ха! — раздался басовитый голос.

Здоровяк с большим животом летел к Ливию и Сы. «Тогда я не мог оценить, насколько хорошо он владеет Эйфьо. Не так хорошо, как один Мудрец Запада, но лучше, чем я», — подумал Волк. Мастеров Эйфьо он встречал не так много, и Боддамон выделялся среди них.

— Опять подслушиваешь, толстый монах! — крикнула ему Сы с улыбкой. — Где твоя выпивка?

— А вот она!

Вместе с Боддамоном летели и бочонки. Половина полетела вперед — туда, куда должны были вернуться центральские бойцы. Остальное Боддамон оставил для себя, Сы и Ливия.

— А ты повзрослел, ха-ха-ха! И стал намного сильнее! — сказал монах, когда спустился. Его широкая ладонь легла на плечо Ливия, а Сы тем временем уже вскрывала первую бочку.

— Начнем, — сказал она, протягивая целый бочонок Волку. Отказываться Ливий не стал.

Полчаса Волк, Сы и Боддамон просто говорили и пили. Сначала Сы и Боддамон рассказали о самураях и вторжении, хватило всего пяти минут. Рассказ Волка занял чуть больше времени.

— Что случилось с Вуу? — спросил Волк, когда вино закончилось.

— Вуу… Пойдем, — сказал Боддамон. Даже сейчас на лице монаха оставалась улыбка, но в ней не было веселья — только грусть.

Прямо на перевале стоял деревянный срубный дом из бревен. Из печной трубы тянулся дымок, а значит, внутри было тепло. Первой внутрь зашла Сы, потом Боддамон. Последним был Ливий.

Тело старого мастера лежало на кровати. Вуу умирал, его жизнь угасала. Одного взгляда хватило Ливию, чтобы понять: старого мастера может спасти только искусный медик-идущий, а таких специалистов можно найти только в крупных школах. Возле Морозного Румара не было ни одной такой.

Рядом с кроватью стояли два медика. Благодаря развернутым лекарским техникам удавалось поддерживать в мастере Вуу жизнь, но это была лишь агония, медики не могли спасти его.

— Его ранили в первый день. Старик бросился в самую гущу, — сказала Сы.

— Мой друг, — вздохнул Боддамон.

«Его нельзя поднимать, поэтому и не могли отнести к врачу. Нет, придумать что-то можно было бы, но тут всего два медика — и они нужны на перевале. Удивительно, что они вообще его лечат», — подумал Волк и сказал:

— Да проблема в общем-то решаемая.

Пальцами обеих рук Ливий начал писать в воздухе магические письмена. Уже спустя пару секунд появился барьер в виде пирамиды, заключивший в себе мастера Вуу.

— Малыш, я не знала, что ты еще и врач.

— И жнец, и швец и на дуде игрец. Чего только не выучил за последние годы, — сказал Ливий, продолжая оставлять магические письмена.

— Пирамида Тэхса, — произнес один из медиков с придыханием. — Кто вы?

— Ученик Желтого Флага. Знаешь такого?

— Конечно! Разрешите нам понаблюдать?

— Оставайтесь, — пожал плечами Ливий.

Казалось, что он расслабленно говорит со всеми, но Волк уже сконцентрировался на пациенте. Случай был тяжелым.

«С внутренними органами все не так плохо, провели три операции. Проблема в Ядре и ходе яри, наши медики почти не умеют с этим работать. Мозг получил несколько повреждений. Что ж, фронт работ ясен».

С таким и вправду не смогли бы разобраться не то, что медики восточного Централа, но даже лекари средней руки школы боевых искусств. Требовалось мастерство и огромные знания.

«Начну с яри».

Серьезные травмы повредили сам ток внутренней энергии. Ядро было нестабильным и медленно затухало.

Ярь Ливия иглами погружалась в тело. Одно дело латать себя, и совсем другое — пациента. Медленно, шаг за шагом, Ливий исправлял потоки яри, заодно работая над внутренними органами. Процесс занял не больше пяти минут.

— Фух, — выдохнул Волк.

Следующий этап — Ядро. Теперь оно могло восстановиться и само, но Вуу вряд ли смог бы продолжать быть идущим. Поэтому Ливий решил восстановить все, как полагается.

Направляя небесную и земную ярь в Ядро Вуу, Волк вызывал импульсы, на которую отвечала энергетическая система организма. Вскоре Ядро начало работать в нормальном режиме, пусть для полного восстановления понадобились бы недели.

«Остался мозг».

В мозг опасались лезть даже опытные врачи-идущие. К счастью, повреждения мозга Вуу произошли из-за остальных травм тела, никто не бил старика по голове. Аккуратно и не дыша Ливий восстанавливал небольшие участки мозга. Этот процесс занял полчаса, и никто в доме не сказал ни слова. Все были идущими и прекрасно видели, насколько сложную операцию проводит Ливий.

— Готово, — сказал Волк. — Приводите его в себя.

Наблюдавшие за лечением с открытыми ртами врачи бросились к пациенту. Уже через минуту дыхание Вуу изменилось, а еще спустя одну он открыл глаза.

— Как много знакомых лиц в загробном мире, — сказал мастер с болезненной улыбкой.

— Добро пожаловать обратно в мир реальный, — улыбнулся Ливий.

— Вуу!

— Старик!

Боддамон и Сы сделали шаг вперед и остановились, взглянув на Ливия, ведь не знали, в каком состоянии Вуу. Волк лишь махнул рукой: со стариком все было в порядке.

— Ха-ха-ха, самый счастливый день в моей жизни! — громко рассмеялся Боддамон, выдергивая Вуу с кровати.

— Тебе придется достать побольше своего вина, монах, — усмехнулась Сы. — Рад, что ты с нами, старик. И да, малыш. Спасибо тебе.

— Вам повезло, — честно сказал Ливий. Если бы он не оказался в этот день на перевале, Вуу мог бы и не выжить.

Боддамон сгреб Волка в охапку, и хватка монаха оказалась сильной. «А ведь он идет по Пути Ядра», — подумал Ливий, почувствовав силу монаха.

— Ты спас мою жизнь, — сказал Вуу. — Что, дашь мне поручение?

Ливий улыбнулся. Вуу напоминал о старых днях, когда для обучения стилю подражания старый мастер выдал Волку несколько поручений. Но Вуу не сваливал на него работу, эти поручения наоборот помогли Ливию.

— Мастер Вуу. Когда мы виделись с вами последний раз, вы рассмотрели мою судьбу и даже немного изменили ее. В прошлом вы были личным прорицателем Сегуна. Могу я попросить вас увидеть мое будущее? — спросил Ливий на восточном.

На лице старика проступило удивление.

— Откуда ты знаешь о том, что я был прорицателем Сегуна?

— Слышал от одного хатамото, — пожав плечами, соврал Ливий. — Так что, сможете?

Сы и Боддамон переглянулись, а затем вышли из дома вместе с медиками.

— Смогу, смогу. Меньшее, что могу сделать для спасителя. Пойдем.

Снаружи никого не было. Когда Вуу, все еще немного пошатываясь, вышел наружу, он широко вдохнул морозный воздух и уставился на небо.

— Нужны особые звезды?

— Эти звезды отношения к тебе не имеют, — с хитрецой сказал Вуу. — Но так проще.

Подняв руки вверх, старый мастер замер. Так он простоял минуты две, пока не посмотрел на Ливия.

— Я узнаю твою судьбу трижды.

— Разные временные промежутки?

— Молодец, — кивнул Вуу.

Старый мастер провел ладонью над головой Волка, и Ливий почувствовал, как что-то тяжелое и огромное движется. Будто его самого подвесили в воздухе, пока весь мир вращается вокруг.

— Неожиданная встреча. Несколько встреч. Судьбоносность, — сказал Вуу.

«Это ближайшее будущее», — подумал Ливий.

Вуу вновь провел рукой. Давление стало сильнее, а глаза старика затуманились.

— Большой успех, большая неудача. Достижение целей, крах целей.

Третий взмах рукой принес знакомое Ливию чувство. Это было давление мира — то самое, которое Волк чувствовал на Востоке и во время открытия Вечных Дворцов. Мир обратил свое внимание, и с каждой секундой ситуация становилась опасней.

— Звезды… Исчезают, — сказал Вуу с дрожью в голосе. Даже он не понимал, что происходит.

— Мастер Вуу, хватит! — прокричал Ливий. Глаза старого мастера обрели ясность, а давление исчезло.

«Это было близко», — подумал Волк. Вряд ли мир стал бы уничтожать за такое, но вот старика мог настигнуть злой рок.

— Я не знаю, что это было. Ни один прорицатель не оставил толкования… такому, — сказал Вуу, когда пришел в себя. — Еще одно маленькое предсказание! Когда солнце станет синим, иди налево до фазана.

«И как это понимать?», — подумал Ливий, но с благодарностью кивнул.

— Эй, вы там закончили? Я всё выпью! — раздался крик Сы.

— Угроза вполне реальная, — улыбнулся Ливий.

— Определенно, — с улыбкой кивнул Вуу. — Угрозы — как знаки. Сами по себе ничего не значат, а внимание обращать стоит.

Спускаясь вниз, туда, где расположились все защитники перевала, Ливий уткнулся взглядом в палатку. Внутри было светло, и Волк Покровом тишины почувствовал людей, лежащих на кроватях.

— Я немного задержусь. Добавлю гостей.

Глава 11

Сокрушенный гигант

Даже в Районе Ста Школ Победоносное Вторжение проходило гладко. Первые три дня самураи брали школу за школой, и только на четвертый день на них впервые пошли в контратаку. Это были отчаянные удары, наступление самураев замедлилось, но не остановилось. Централ смог купить себе немного времени — достаточно, чтобы на поле боя прибыли основные силы.

Мечники, способные сражаться на равных с лучшими самураями. Бойцы-рукопашники, побеждающие даже опытных воинов хатамото. На поле боя появились те, кто перевернули ход битвы, восстановили баланс сил и впервые заставили войска Наобэ Рю остановиться.

Подобные проблемы хатамото привык решать просто. Как только не станет лидера, армия придет в хаос, и как раз для убийства сильных врагов у Наобэ Рю был отряд Убийц Óни.

Отряд был наконечником копья, который входил во вражеское войско, сокрушал порядки, уничтожал противников — и спокойно возвращался. Никто не мог сравниться с Убийцами Óни, и Наобэ Рю только ждал момента, чтобы послать свой элитный отряд за головой вражеского генерала.

Его звали Кин. Он был лучшим в отряде Убийц Óни, его главой и бесспорным лидером. Зная, куда направить удар, Кин показал направление рукой — и его люди бросились в бой, чтобы расчистить ему дорогу.

Сражением командовали двое, и они не интересовали Кина. Глава Убийц Óни пришел не за стратегами, а за лидером — низкая женщина, не утратившая своей молодости, спокойно наблюдала за битвой, не говоря ни слова. Именно она была целью Кина.

Убийцы Óни прошли сквозь строй врагов. Кин редко обнажал клинок против слабых противников. Стоило ему увидеть свою цель, как он концентрировался на ней, забывая о всем остальном. Убийцы Óни знали об этом, поэтому и были его «флангами», доверяя своему командиру главную задачу.

Огромный двухметровый нодати — меч Кина — одним быстрым движением опустился вниз. Высокий и сильный самурай, массивные доспехи, длинный клинок — на фоне низкой женщины Кин казался великаном, который избивает ребенка. Но стоило клинку начать свой ход, как женщина сдвинулась в сторону, резко, будто хищное животное, вставая в защитную стойку.

Кин не знал о центральцах многого. Не знал он и о том, что сражается с одной из трех сильнейших женщин Централа — с Деймой, прозванной Низким Тигром, главой школы Лап Тигра.

Ладонь Деймы соприкоснулась со стремительно падающим нодати, и меч отклонился в сторону. Плавный блок смог защитить главу Лап Тигра, и это удивило Кина. В своем ударе он почти не сдерживался, применив и Волю Меча, и Волю Концентрации — этого оказалось недостаточно.

Три быстрых удара ладонями обрушились на нагрудник Кина. Броня Убийц Óни, созданная, чтобы выдерживать удары они, рогатых демонов, вооруженных большими дубинами, с трудом сдерживала натиск женщины. Каждая атака болью отдавалась в теле Кина, но броня делала свое дело.

Самурай попытался поднять меч — и удар ладонью попал прямо по клинку. Дэйма сблизилась с Кином, ее атаки просто не давали орудовать огромным клинком, заставляя держать рукоять в районе груди. Самурай попытался отступить на шаг, но ничего не вышло. Зеркально повторяя его движения ног, Дэйма сместилась вслед за Кином, вновь ударив ладонями по груди и клинку.

Поступь Тигра, одна из техник Лап Тигра, которая объединяла в себе и технику передвижения, и боевую технику. Применяя Поступь Тигра, боец Лап Тигра постоянно наносит удары и не дает врагу отступить. Этот прием «связывает» врага, не дает комфортно сражаться, разорвать дистанцию или применить мощную технику, требующую подготовки. И лучше всего Поступь Тигра работает против тех, кто нуждается в расстоянии — против магов, стрелков и бойцов с длинным оружием.

Воля Меча Кина стала плотнее, и на ладони Дэймы остался кровавый след. Самурай попытался отвести меч, но удар женщины пришелся уже не на сам клинок, а на локоть руки. В ответ Кин ударил коленом — и атака ладонью попала по нему, едва не заставив самурая упасть.

Впервые за долгие годы самурай, сразивший десятки сильных врагов, оказался в такой ситуации. Каждый удар противницы был сильным и быстрым, каждая его атака принималась на плавный блок. Казалось, что враг перед Кином неуязвим. Тот, кто всегда полагался на стратегию одного удара, натолкнулся на мастера быстрых и беспрерывных атак.

Обычные стратегии не работали. И тогда Кин подался вперед всем телом, чтобы навалиться на противницу и ударить ее локтем. Дэйма синхронно шагнула назад, и Кин сделал то же самое, отступив на шаг. Подавшись сначала вперед, вместе с движением локтя самурай завел меч для удара сбоку. А вновь подавшись назад, он воспользовался импульсом и ударил клинком. Пробужденная Воля Тела ускорила быструю атаку, и даже Дэйма, уверенная в своей защите, не могла просто блокировать этот удар.

Но в пылу схватки Кин не учел одну деталь. Удар меча, отработанный сотни тысяч раз и способный лишить головы даже опытного фехтовальщика, не нашел свою цель, ведь она оказалась слишком низкой.

Отклонив корпус назад, Дэйма увернулась от меча. Она умела пользоваться своим ростом, а рост Кина, гиганта, привыкшего рубить от груди, сыграл с ним злую шутку. Но атака на этом не закончилась, молниеносным движением самурай завел меч за спину, и, подняв клинок вертикально над головой, обрушил его вниз.

Дэйме пришлось отклонить корпус и выйти из защитной стойки Восьми Триграмм, и Кин верил, что он попадет. В эту атаку самурай вложил все, она была чуть ли не вдвое быстрее, чем первая, с которой он начал бой. Но старые привычки вновь сыграли против Кина, ведь в тот момент, когда он ударил клинком, самурай сделал небольшой шажок правой ногой. Она была его опорой, ускоряющей удар и увеличивающей его мощь, и Дэйма не упустила это движение. Даже не успевая вовремя заблокировать удар, глава Лап Тигра наступила своей ступней на ступню Кина.

Опора самурая неожиданно потеряла стабильность. Удар прошел мимо, всего в ладони от плеча Дэймы, взрывая землю — и глава Лап Тигра надавила ладонью на тыльную часть меча, заставляя корпус самурая податься вперед и вниз.

Одновременно с этим двинулась и вторая ладонь Дэймы, которая столкнулась с подбородком Кина. В этот момент самурай услышал, как трещит его челюсть и хрустят шейные позвонки. Мозг заметался в черепной коробке, как птица, пойманная в клетку, и мир поплыл перед глазами Кина.

Самурай рухнул на колено. Ни разу в бою его никто не смог опрокинуть, если Кин и опускался на колени, то только перед своим господином. Это был второй по величине позор в жизни самурая, но еще важнее было то, что здесь, в Централе, Победоносное Вторжение столкнулось с таким великим воином.

Убийцы Óни отреагировали моментально. Их бои стали неважными, ведь жизнь командира была ценнее всего. Убийцы Óни бросились вперед, Дэйма встала в защитный блок Восьми Триграмм, чтобы отбиться — и враги воспользовались этим, чтобы вытащить Кина из боя.

— Как вы, глава? — спросил один из лучших воинов Лап Тигра, Тайр. В его голосе не было беспокойства, как и полагалось члену клана Комэтт.

— Нормально. Он был сильным, Тайриэнн, — сказала Дэйма.

— Насколько?

— На твоем уровне.

Уже через три секунды разум Кина прояснился Волей Концентрации. Он проиграл этот бой, и сейчас возвращался с поражением к своему господину. Но это нужно было сделать: пусть Кин и мог отдать свою жизнь, он был обязан рассказать о преграде для Победоносного Вторжения.

Когда Ливий спустился к бойцам вместе с исцеленными ранеными воинами и озадаченными медиками, веселое настроение захлестнуло всех. Волк присоединился. Вино было терпким, а жаркое из оленятины — жирным и будто тающим на языке. Хорошо поесть не удавалось много дней.

— Ты многое сделал, малыш, — сказала раскрасневшаяся Сы, подсаживаясь рядом.

— Для меня это было просто, — пожал плечами Волк. — Может, хватит так меня называть? Мне не один десяток лет, да и не выгляжу я молодо.

— Старшим виднее! — ответила Сы, протягивая кружку. — Пей.

Ливий осушил кружку залпом. Внутри было не вино.

— Спирт?

— Он самый. Повышаю градус веселья. Так, малыш… Чем помочь? Вуу тебе погадал, но я не расплатилась.

— Вы все мне помогли в прошлом. Получить уроки от таких сильных мастеров — дорогого стоит. Разве что… Может, поделитесь техниками развития Ядра?

Пока Ливий говорил, Сы осушила очередную кружку и посмотрела на него:

— Ты что, и по пути Ядра идешь? Впечатляет. Вряд ли чем-то помогу, малыш. Моя техника — стандартная для Императорского Корпуса. Я родилась в обычной семье, никаких клановых приемчиков нет. Вуу никогда особо не интересовался техниками развития Ядра, его устраивала обычная скорость. А Боддамон применяет монашеское дыхание. Интересует?

— Нет, — мотнул головой Ливий. — Что знаю, то знаю. Спасибо.

— Эй, малыш, может, хочешь получить награду другого рода?

На раскрасневшемся от алкоголя лице Сы появилась хитрая улыбка. Ее плечи немного сдвинулись, открывая шею сильнее. Ладони сместились чуть вперед — и не самая маленькая грудь стала больше выделяться. Может, Пьяница и привыкла решать дела кулаками, но она оставалась женщиной.

— Извините, мастер Сы. Занят.

— Ха-ха, не повезло тебе.

Пьянка продолжалась до утра. Даже если бы кто-то и сунулся на перевал, ему бы пришлось удирать. Сы была в стельку пьяна — а значит, находилась на пике силы.

Где-то спустя час после рассвета на перевале появилось новое лицо. Это был мужчина-централец, появившийся с другой стороны — со стороны западного Централа. Войдя в лагерь, он бросил взгляд на Ливия, но ничего не сказал, а потом с удивлением уставился на Вуу.

— Что случилось? — спросил тот воин, которому Волк подарил меч.

— Да. Новости, — опомнившись, сказал «новичок». — У всех королевств «Единства» появились общие законы. Говорят, в Ланции объявился сам Хаос.

«Быть того не может… Он действительно жив», — пораженно подумал Ливий.

Хаос считался мертвым уже много лет. «Единством» руководил Гром, заместитель Хаоса. Все думали, что это лишь преемственность власти, но оказалось, что заместитель остался на своем посту.

«Его не смог убить даже тот убийца, Некс. Страшно представить, насколько он силен. Все эти годы Хаос не показывался. Выходит, он приходил в себя, восстанавливался после ранений? И если Хаос показался сейчас… Значит, с ним все в порядке?», — суматошно думал Ливий.

Новость о живом Хаосе свалилась, как снег на голову. Главный враг Ливия, Сильнара и всего Централа вернулся. Тот человек, из-за которого не стало Охирона и родителей Волка, из-за кого погиб Сильнейший и обратилась в руины родная школа, вновь занес меч над всем, что было дорого Ливию.

«Стоять. Насколько этим новостям вообще можно доверять? Может, все это — распущенные „Единством“ слухи. Может, вместо Хаоса — марионетка. „Единство“ манипулирует мнением людей для своей выгоды. А если Хаос и жив — это не тот противник, которого я смогу победить», — подумал Волк, возвращая себе спокойствие.

— Проблемы с «Единством»? — спросил мастер Вуу, заметив реакцию Ливия.

— Да, вроде того. Очень много проблем. И много людей, которых стоило бы убить, — ответил Волк, и никто не стал уточнять, кого именно он хотел лишить жизни.

Если Хаос был далекой фигурой на горизонте, а многие Верховные не сделали лично Волку ничего плохого, то одного человека Ливий ни за что не смог бы простить и стремился убить своими руками. Им был Светлый, Верховный «Единства» и предатель Сильнара, тот, кто своими руками убил Мурса.

Сейчас у Ливия были другие дела. «Единство» могло подождать, а вот Империя Красного Солнца — нет. Кто-то из бойцов пошел спать, кто-то отправился патрулировать окрестности. Стоило убедиться, что враги больше не сунутся. А для Ливия настала пора уходить.

— Прощайте. Еще увидимся, — сказал с улыбкой он.

— Присматривайся к звездам.

— Ха-ха-ха, буду ждать!

— Приходи в любое время, малыш.

Впервые за долгие годы Волк почувствовал, что вернулся домой. Все эти люди, с которыми он был знаком не то, чтобы сильно, стали его друзьями. Настала пора двигаться дальше: Ливий отрубил только вторую змеиную голову — еще две дожидались его.

«Не знал, что мастер Сы была частью Императорского Корпуса. Да еще и в годы после смерти Императора», — думал Волк, пока спускался с перевала. Для начала стоило найти хатамото, ведь пока Ливий не представлял, где именно тот находится.

Спустившись с гор, Волк столкнулся с отрядом воинов Империи Красного Солнца, которые разбежались, завидев его. Пожав плечами, Ливий побежал дальше.

— Самураи атакуют сразу в трех направлениях. Те, кого привел Со Фумайо, высадились в Синем Береге, там гавань большая. Другой хатамото высадился в Фосорге и еще паре прибрежных городов. Стоит наведаться к нему.

Со Фумайо хотел взять Морозный Румар. Второй хатамото тоже нацелился на перевал — Спокойный Фиф — и свое дело сделал.

— Но никто не назвал его имени. Проведу разведку, когда доберусь туда.

Каждым шагом Ливий покрывал километры. Обычные люди даже не видели его передвижений, и лишь сильные идущие могли что-то разглядеть. Через два часа Волк остановился на лесной поляне.

— Надо же, дом.

Деревянная изба была давно заброшена: крыша прохудилась, а дверь болталась на одной петле. Ливий остановился здесь, чтобы собраться с мыслями, но решил заглянуть в дом — просто из интереса.

Внутри все было просто. Кровать из досок и бревен, грубо сколоченный стол, пара стульев. «Здесь жил какой-то отшельник. Человек держался вдали от других людей и специально выдерживал скромные условия жизни. Занятно», — подумал Ливий, осматривая дом.

Ничего не выделялось в этом захудалом месте. Ничего, кроме рисунка мелом на стене, от которого что-то внутри Волка будто перевернулось.

Жилец дома нарисовал человека, и у этого человека был хвост. Не пушистый, как у ёкаев, а гладкий и гибкий.

— Человек с обезьяним хвостом, — задумчиво поговорил Ливий. Что-то подсказывало ему, что этот рисунок сделан неспроста, да и Волк как будто бы слышал о таком существе, но никак не мог ничего вспомнить. И это было странно: память Ливия давно подчинилась ему и могла быстро отыскать любое воспоминание.

Ни в одной книге, ни в одной легенде не было упоминаний о людях с обезьяньими хвостами. Можно было решить, что отшельник просто сошел с ума и нарисовал свою фантазию на стене, но Ливий чувствовал от этого рисунка необъяснимую силу.

Глаза наполнились золотом. Ни Взор Дракона, ни сила Барбата не помогли. Оставалось только выйти из дома.

— Как странно, — выдохнул Ливий, оказавшись снаружи. — Может, кто-то из демонов и богов? Например, Бог Зверей? Я видел упоминания о нем у Соломона, но там не было ничего о внешности.

Покопавшись в памяти еще раз, Волк махнул рукой. На поляну он спустился не для этого.

— Сейчас я знаю, что мне нужно делать, — сказал Ливий, схватив в ладонь кинжал.

Бесформенный обратился в копье, которым Волк сделал несколько уколов, а затем в секиру, которой Ливий пару раз взмахнул. Следом был меч, а за ним — посох. Четыре вида Воли оружия, знакомые Волку.

— Я должен освоить все виды Воли оружия. Это мой путь. Есть два принципа: один — это от простого к сложному, а второй — это от сложного к простому. Река вбирает в себя десятки притоков, чтобы стать больше и глубже. Многие реки поменьше создают большую реку — именно так работает принцип усложнения. В дельте река разливается на несколько рукавов, распадается. Это принцип упрощения. Но в первом случае много рек становятся одной — разве это не упрощение? А во втором одна река наоборот распадается на несколько — усложнение. Все это неважно, река остается рекой. Мне же надо объединить притоки.

Посох превратился в булаву, Волк сделал несколько взмахов, от которых деревья погнулись, как во время урагана.

— Можно договориться с миром. Можно обмануть мир. И можно заставить мир принять тебя силой. Бессмертные выбрали первый путь. Охирон шел по третьему. Я не стану выбирать.

Лес, казалось, затих. После взмахов булавой животные попрятались, а птицы в панике разлетелись.

— Просветление — это знания, недоступные людям. Знания приносят силу. Но кто сказал, что нельзя обойтись самому? Обычно люди получают просветление от мира, чтобы в конце пути достичь бессмертия, я же в этом не нуждаюсь. Я получу все сам — и знания, и силу. Мой талант учиться… Это нельзя списать лишь на дар Охирона. Возможно, сейчас я сильнее любого охиронца в истории. Если поглощать знания и открывать новые грани силы — мой талант и мой путь, то стоит идти по этому пути с поднятой головой, не сворачивая в стороны.

Булава превратилась в лук.

— Дело за малым — обучиться всем Волям оружия, — усмехнулся Ливий, понимая, как абсурдно это звучит. — Просто будет с Волей Дубины и Волей Кнута — принципы нунчак, которыми я не один год сражался. А вот остальное… Остальное сложнее.

«Бесформенный», оставленный Иринеем, стал ключом к обретению силы. И раньше Ливий знал, что сможет открывать Волю оружия одну за другой, если потратит достаточно времени, а теперь процесс лишь ускорился. Пусть «Бесформенный» и менялся, он оставался тем же оружием, ведь не так важна форма, как проводимость яри и прочность.

— Пора идти.

Ливий собирался задержаться на поляне подольше, поразмыслить, немного размяться, может, даже отдохнуть. Но странный дом смутил его. Что Волк и понял за долгие годы жизни идущего, так это то, что своим ощущениям стоит доверять. Бросив взгляд на дом, Ливий побежал вперед.

Уже через час Волк столкнулся с бойцами Империи Красного Солнца. Их было трое, они спокойно шли по дороге, отлично понимая, что здесь совершенно безопасно.

«Надо же! С прямыми мечами», — удивился Ливий.

В те времена, когда Волк был на Востоке, существовало четкое разделение сил. У самураев была своя военная традиция: нагинаты, катаны, эффективный и быстрый стиль боя. Существовала и другая сторона монеты — императорские силы. Школы боевых искусств, многочисленные знатные семьи Востока — все они предпочитали пластичные приемы, часто далекие от реального боя. Разумеется, хватало хороших бойцов и среди «традиционников», причем даже больше, чем у самураев. Как-никак, кланы Востока имели долгие традиции, у них накопилось много мощных техник и качественного оружия.

Если самураи предпочитали изогнутые клинки, то императорские силы — прямые. Сегун была представительницей самураев, поэтому Ливий был уверен, что императорских сил просто не осталось. На Большом Бордовом не было бойцов с прямыми мечами, в рядах войск Со Фумайо — тоже. Вывод напрашивался сам собой, но Волк ошибся.

Сильный идущий может стрелять без стрел, одной только ярью. Натянув тетиву, Ливий отпустил ее — и сгусток энергии рассек пространство, чтобы попасть врагу точно в голову.

— Лучник! — прокричал один из воинов. Они быстро поняли, откуда стреляют, поэтому развернулись в нужную сторону — и второй выстрел убил еще одного врага.

Пусть Ливий и был неопытным стрелком, даже он знал, что нужно постоянно менять направление выстрела. Со своим контролем яри Волк мог закручивать «стрелы» так, как того хотел. Вычислить его позицию было почти что невозможно.

Ливий отпустил тетиву третий раз, чтобы разобраться с последним противником. Но враг неожиданно взмахнул мечом и рассек «стрелу» перед собой.

«Неплохо», — подумал Волк. Каким бы плохим он ни был лучником, все-таки Ливий был гораздо сильнее мечника. Враг не только смог рассечь стрелу, он еще и выяснил, где скрывается стрелок. Благо Ливий стрелял с огромного расстояния — с десяти километров.

«Быстро приближается», — подумал Волк и выстрелил трижды. Все три стрелы полетели по закрученным траекториям — от одного снаряда мечник уклонился, а две стрелы сбил.

Вскоре враг появился в зоне прямой видимости. Прицелившись, Ливий отпустил тетиву. Своим мечом враг попытался рассечь выстрел — и смог это сделать. Только Волк выстрелил сразу тремя «стрелами»: одна вонзилась мечнику в голову, пробив насквозь, а вторая — в ногу, оставив врага без конечности.

— Совсем другой уровень, среди самураев Со Фумайо так не сумел бы никто. Стоит быть аккуратнее. Не знаю, кем он был, но на высокопоставленного офицера не тянет. Если сунусь к самому хатамото без информации — могу и пострадать. Доспех Пятнадцати придает мне слишком много уверенности.

Пусть артефакт и пострадал в бою с джинном, он все еще надежно защищал тело от любых повреждений. Если уж доспех выдерживал удары Сахраджуджа, он выдержал бы даже атаки центральских Просветленных.

— Эйфьо.

Поднялся ветер. Ливий пять минут прислушивался к нему, чтобы кивнуть головой. Теперь Волк знал, куда ему идти.

Глава 12

Апофеоз закона

Глубокий тыл Альянса Светлых Сил превратился в еще один фронт. Когда пришлось разделить войска надвое, стало вчетверо сложнее. Темпы наступления на культ замедлились, но удалось стабилизировать фронт в Районе Ста Войн. Понемногу Альянс Светлых Сил выигрывал эту войну на истощение, пока не принесли срочный доклад, от которого Сизый Камень, формальный глава Альянса Светлых Сил, нахмурился.

Из глав Большой Десятки в штабе находился только он. Новость пришлось озвучить только двум тактикам школы Сизого Камня.

— Мы потеряли «Светлую Связь».

— Полностью? — пораженно проговорил тактик.

— Кроме тех, кто находились в крупных городах и школах. Связисты в связных пунктах были уничтожены.

Тактики переглянулись. Это было худшее, что только могло случиться. «Светлая Связь», особый проект Альянса Светлых Сил, держался в строжайшей тайне.

— Управление западным и восточным штабами теперь почти независимо. Скорость обработки приказов снизится в несколько раз, — сказал главный тактик.

— Так и есть, — кивнул Сизый Камень.

Между Районом Ста Школ и штабом Альянса Светлых Сил в Районе Войн создали связь. Десятки магов, владеющих руной Крата, передавали послания между собой, поэтому новости из Района Ста Школ приходили в Район Войн крайне быстро. Многие понимали, что такая связь существует, но о том, где находятся связные, знали немногие.

— Связные пропали за два дня, — сказал Сизый Камень, чем повергнул тактиков в шок.

— Значит…

— Да.

Враг узнал о всех штабах связи одновременно. Кто-то из Альянса Светлых Сил слил информацию.

— Про это не должны узнать, — сказал Сизый Камень. — Послания придется передавать по-старому. И это, и смерть Навигаторов должно остаться в тайне.

— Вы думаете, это сделал тот убийца?

— Все может быть, — кивнул Сизый Камень.

Слишком многое было завязано на Навигаторах. Пусть они и находились в основном в Районе Ста Школ, никто не ожидал, что эти люди начнут исчезать один за другим. Их убивали, быстро и эффективно. Неизвестный убийца проникал в самые охраняемые места, обходил любую стражу и даже самые изощренные магические схемы. Тот, кто это делал, был экстраординарным специалистом, кем-то на уровне самого Некса. В один момент Сизый Камень заподозрил главу Тихой Ночи, приставил к нему слежку — и выяснил, что тот не имеет к убийствам никакого отношения.

«Только два варианта. Либо это кто-то из Епископов культа, либо один из Верховных „Единства“. И мне не нравится ни один из этих вариантов», — подумал Сизый Камень.

Раздался магический звонок. Сизый Камень нажал на стол, разрешая человеку снаружи войти.

— Глава, новости с юга. Объявился Хаос.

— Час от часу не легче, — сказал Сизый Камень, устало вздыхая.

Тот, кто должен был быть мертвым, неожиданно воскрес. Даже Некс, один из сильнейших воинов Централа, не смог убить Хаоса. Жизнь старого товарища Сизого Камня была отдана зря.

«За всем стоит „Единство“. Это только начало», — подумал он, глядя на то, как его тактики лихорадочно меняют планы, чтобы подстроиться под новые условия.

На войну клан Фан отправил двадцать человек — и все они сейчас сидели на первом этаже постоялого двора «Странник». Военные действия в этом районе закончились, и уже скоро часть сил должны были перекинуть на усилие войск хатамото Наобэ Рю. Клана Фан это не касалось: их оставили, чтобы контролировать уже занятые территории. Лучше положения было не придумать.

— Что и ожидалось от дикарей. Эй, ты! Неси вино! — прокричал старший из клана Фан — Фан Бао.

Служанка поспешила в подвал. Владельца «Странника» убили два дня назад, и с тех пор гости и не думали уходить.

— Опять виноградное, — поморщился один из бойцов Фан. — О персиковом вспоминаешь с тоской.

— Какое есть, — хмыкнул Фан Бао. — Я тоже скучаю по нормальной еде и хорошей выпивке.

Дверь постоялого двора резко распахнулась, и внутрь вошел человек с нунчаками на плече.

— Я — ваш враг. Обойдемся без лишних слов. Нападайте, — сказал Ливий.

И клан Фан, известный за свое владение копьем, резко забыл о веселье и вине. Каждый боец схватился за оружие и бросился в бой, чтобы убить заносчивого дикаря.

Но они не знали, что повстречали слишком сильного противника.

«Это будет быстро», — подумал Ливий, шагнув вперед. Одновременно с шагом он взмахнул нунчаками, раскалывая голову врагу, как арбуз. Движения были такими быстрыми, что никто даже не успел отреагировать.

Копье — отличное оружие, но только пока ты не попадешь в замкнутое пространство. Древние техники клана Фан стали бесполезными, мешали и стены, и соратники. В воцарившемся хаосе Ливий со своими нунчаками пронесся по постоялому двору, как шторм. Бой не продлился долго.

Половина врагов распрощалась с жизнью. Остальные лишь стонали, лежа на полу и поломанных столах.

— Вижу, что ты здесь главный. Мне нужны ответы на вопросы, только и всего, — сказал Волк, подойдя к тому, кто сражался лучше всего.

— Да обрушится на тебя небо, дикарь, — сквозь зубы процедил Фан Бао.

— У тебя нет варианта не отвечать мне, — сказал Ливий, пробуждая Волю Подавления.

Те враги, что еще стонали, потеряли сознание. Даже Фан Бао с трудом выдержал невероятный страх, сковавший его разум.

— Вопрос первый. Как зовут вашего хатамото?

Допрос всегда лучше начинать с простого вопроса, ответ на который не считается тайной. Ливий хорошо понимал, что имя хатамото в войсках Империи Красного Солнца знают все.

— Яо Шиодан, — последовал ответ.

— Яо? Из того клана с зелеными одеждами и нефритовыми украшениями?

— Хорошо разбираешься в нашей культуре, дикарь.

— Где находится штаб хатамото?

— Он двигается. Я не знаю. Найдешь на восток отсюда.

— Как много бойцов равных тебе по силе есть у хатамото?

— Сотни, — проговорил Фан Бао с легкой усмешкой, которую он выдавил из себя, собрав все силы. — Ты думаешь, что силен. Но ты всего лишь лягушка в колодце.

— Это больше подойдет Империи Красного Солнца. Я убил уже двоих хатамото — Омуру Тессё и Со Фумайо. Настал черед твоего хатамото.

— У тебя не выйдет.

Глаза Фан Бао остекленели. Его раны оказались серьезными.

Из подсобной комнаты выглядывала служанка. Ливий ограничил Волю Подавления так, чтобы девушка не пострадала.

— У тебя есть возможность сбежать. А еще можешь убить их, если хочешь, они без сознания, — сказал Волк.

Это не была помощь. Он просто сразился со своими врагами, и девушке оставалось только принять это.

«Ого, а мы не закончили», — подумал Ливий, поворачиваясь к двери. Кто-то спешил к постоялому двору, заметив неладное, и Волк решил дождаться гостя.

Внутрь постоялого двора вбежал воин с мечом в руке. Бросив взгляд на тела, он с ненавистью уставился на Ливия и прокричал:

— Ты — монстр! Я убью тебя, преступник!

Враг применил технику, удар был сильным, но у мечника ничего не вышло: его клинок будто увяз в воздухе, не коснувшись даже доспехов Ливия.

«А сильно ударил. Мастер», — подумал Волк.

— Как? — проговорил враг неверяще.

— Впервые видишь, верно? Это защитный слой яри, которым владеют сильные мастера Централа. Вам это недоступно, ведь вы идете по Пути Ядра.

Воля Подавления выплеснулась, лишая врага сознания. Ливий пока не собирался убивать мечника. Взвалив его на плечо и вернув меч врага ему в ножны, Волк отбежал от таверны на десять километров.

«Выглядит молодым. Лет на двадцать где-то», — подумал Ливий, когда опустил воина на землю. За своей внешностью мечник явно следил. Макияж на Востоке — дело вполне обыденное, и враг им пользовался, чтобы придать коже бледный вид. Длинные волосы были собраны в хвост, который доходил аж до пояса. Даже одежда мечника была чистой и выглаженной.

— Ты! — прокричал враг, стоило ему открыть глаза.

— Я, — ответил Ливий, пробуждая мощь Урана.

Сила планеты придавила мечника, который пытался вскочить на ноги. Враг остался стоять на коленях, не в состоянии ни подняться, ни схватить меч.

«Ну, он должен был осознать мою силу», — подумал Волк.

— Я ничего не скажу, — проговорил враг первым делом.

«Понял, зачем я его взял в плен», — подумал Ливий и сказал:

— А у тебя есть выход? У меня есть сила, которой я могу заставить тебя говорить, даже пытки не понадобятся.

— Я лучше умру, чем расскажу что-то, — прохрипел мечник под давлением Урана.

Ливий присел, чтобы посмотреть врагу в глаза.

— Ты думаешь, что владеешь ценной информацией? Я — Ливий. Тот, кто убил двух хатамото — Омуру Тессё и Со Фумайо. Следующий на очереди — твой хатамото, Яо Шиодан. Говори, где он.

Несколько секунд мечник молчал, прежде чем ответить:

— На северо-восток, триста ли отсюда.

«Врет. Как и ожидалось», — подумал Ливий, чувствуя ложь в голосе врага.

Воин перед ним был преисполнен чувства долга. Может, мечник и не поверил в убийства двух других хатамото, но мог оценить опасность Волка. Вряд ли враг пытался увести Ливия в другое направление — Фан Бао говорил о востоке и не врал. Скорее всего, мечник хотел завести Волка в какое-то опасное место. Ливия все устраивало.

— Почему ты назвал меня монстром и преступником?

Такого вопроса Гон Жу не ожидал, но тем не менее охотно на него ответил:

— Ты убил бойцов клана Фан! Совершил преступление против Империи Красного Солнца.

— Они убили минимум трех работников постоялого двора.

— Как ты смеешь называть это убийством? Это казнь за нарушение законов, верные слуги Сегуна не убивают просто так, как это делаете вы, преступники.

— Вот как. Твое имя?

— Гон Жу.

— Ты пойдешь со мной, Гон Жу.

Давление Урана пропало. Такого мечник не ожидал — секунду он удивленно пытался понять, что происходит, а затем вскочил на ноги.

— Чего ты добиваешься, дикарь?

Ливий не просто убрал давление Урана. Враг хорошо понимал, что ему оставили клинок.

— Ты мне ничего не сможешь сделать, даже если я буду спать, — махнул рукой Ливий.

— Тогда я убью себя.

Гон Жу выхватил меч и приставил клинок к горлу.

— Режь, — спокойно сказал Ливий.

И, к удивлению Волка, Гон Жу перерезал себе горло. «Яйца есть», — подумал Ливий, глядя на то, как враг роняет меч, захлебываясь кровью.

В воздухе появились магические письмена — и уже через несколько секунд рана затянулась. В мире идущих тяжело лечить внутренние повреждения, травмы мозга и нервной системы. Восстановить шею Гон Жу было просто — плевое ранение по меркам Ливия. К тому же мечник был идущим по Пути Ядра, его тело было не настолько развитым, как тела идущих по Пути Дракона.

Гон Жу неверяще приложил ладонь к шее. В глазах мечника впервые появился страх. Одно дело сильные боевые техники, но когда враг может играючи лечить тебя, не давая умереть…

— Ты пойдешь со мной, Гон Жу. Как ты понял, это не предложение — выбора у тебя нет. Ты справедлив и слеп одновременно. Не думал, что можно встретить такого человека на уровне Мастера, да еще и на войне. Если через три дня ты не изменишь своего мнения насчет законов, преступлений и убийств — что ж, я тебя отпущу. До тех пор ты идешь туда, куда иду я. И лучше тебе не отставать.

Дикарь делал что-то странное. Уставившись на него, Гон Жу спросил:

— Зачем? Зачем ты это делаешь?

— Считай это развлечением сильного, — ответил Ливий.

«Так оно и есть. Подобного рода человек здесь… Интересно, я смогу его переубедить? Одно дело — завоеватели, которые знают, что они делают. Другое — вот такие промытые идиоты», — думал Волк, шагая вперед.

Пришлось снизить скорость, чтобы Гон Жу поспевал за ним. Ливий знал, мечник не рискнет сбежать. Зато если Волк наткнется на отряд врагов — Гон Жу может напасть на своего «пленителя».

«О, деревня. И там как раз что-то происходит», — подумал Ливий.

Деревень в восточном Централе хватало. Если в Районе Войн гремели битвы, то в Районе Благоденствия и Районе Ста Школ было тихо. В обеих регионах существовали силы, способные обуздать хаос.

Что насчет восточного Централа? Здесь всегда было тихо, хотя в округе не существовало ни одной сильной школы. Причина была проста: бедность. Если обычному человеку здесь было нормально, то идущему приходилось не очень. Ни залежей редких руд, ни полян тысячелетних трав — ничего. Мешали и вездесущие леса.

Поэтому городов здесь было мало, а небольших деревень — много. И Ливий как раз наткнулся на одну такую, где десять бойцов Империи Красного Солнца устраивали беспредел.

— Смотри, твои товарищи кого-то карают. Пойдем, посмотрим, — сказал Волк своему «компаньону» и шагнул прямо к врагам.

Двенадцать тел висели в петлях на деревьях и на быстро сколоченных виселицах — жители Востока это дело любили. Были и другие убитые — человек двадцать. Никаких казней, всего лишь зверства: тела лежали по домам и посреди улицы.

Реакция врагов была быстрой, все они схватились за оружие — и Ливий пробудил Волю Подавления, заставляя врагов упасть.

— Что скажешь, Гон Жу? Как тебе эта картина?

— Они нарушили закон и были казнены, — отчеканил Гон Жу.

— Допустим, те, которые болтаются в петлях. Что насчет остальных? Здесь двадцать один труп, включая этот, что лежит прямо перед тобой. Ни один не был казнен — просто убиты.

Прямо на улице, всего в трех шагах от Ливия лежал труп. Мужчину убили полчаса назад, тело даже не успело остыть.

— Законы военного времени, — медленно проговорил Гон Жу, пытаясь найти оправдание.

— Вы не наступаете, военные действия в этом районе завершены. Уверен, эти бойцы никуда не торопятся. Никто не помешал им вздернуть двенадцать человек, так почему тогда остальных просто убили?

Раньше Гон Жу не обратил бы на такое внимание, но сейчас его поставили перед фактом. Лихорадочно думая, что сказать, Гон Жу посмотрел на старшего в отряде бойцов и спросил:

— Ты! За что казнен этот человек?

— Он казнен за неуважение к слугам Сегуна, — ответил воин, который едва отошел от Воли Подавления, пусть и не понимая, что здесь делает централец.

— Ты слышал, — сказал Гон Жу.

— И что конкретно он сделал? — спросил Ливий.

— Оскорбил нас, — ответил воин.

— Это достаточная причина, — кивнул Гон Жу.

— Да? И кто же из вас знает центральский?

Повисло молчание. Гон Жу смотрел на своих людей, а те из них, которые пришли в себя — смотрели на него. Никто не знал центральский.

— Они могли оскорбить действиями… — начал было Гон Жу.

— И как бы они об этом узнали? Здесь есть хоть один переводчик, способный объяснить законы Империи Красного Солнца местным жителям, которые даже не знают о Сегуне?

До этого момента Гон Жу даже не задумывался, какая идиотская ситуация складывается. Людей судят по законам, которые они даже не знают и не способны понять.

— Ты не понимаешь, Гон Жу? Все эти люди хорошо знают, что они делают. Нарушивших закон они казнили — вон нарушители, в петлях. А остальных они просто убили. По надуманным предлогам, за какие-то ошибки. Ради развлечения. Слова про оскорбление слуг Сегуна — всего лишь отговорка. Должны ли казнить по законам Империи Красного Солнца тех, кто к этой империи не относится?

— Закон един для всех! — почти что прокричал Гон Жу.

— Тогда как наказывают тех, кто убивает людей в обход суда, не по установленным законами правилам?

— Казнь, — только и сказал Гон Жу, как головы всех десяти бойцов отделились от тел.

— Идем дальше.

В деревне осталось не больше десяти человек. Перед тем, как уйти, Ливий вылечил всех и объяснил ситуацию, советуя сбежать хотя бы в лес.

— Ты говоришь про закон. Но ты убил их. По какому закону ты это сделал? — спросил неожиданно Гон Жу.

Усмехнувшись, Ливий ответил:

— По закону сильного. Я — сильнее, а значит, могу делать, что хочу. Это хотя бы честно, я не прикрываюсь сводом законов, написанным за океаном, чтобы оправдывать свои мерзкие поступки. А, ну и если хочешь законности — я имел полное на это право даже по законам Империи Красного Солнца, как чиновник пятнадцатого ранга.

— Невозможно!

— Очень даже возможно, я одно время жил в Империи Красного Солнца. Ли Волк.

— Как это может быть…

Чиновник пятнадцатого ранга — серьезное звание на Востоке. Конечно, Гон Жу не верил в это. И все же он понимал, что Ливию нет никакого смысла врать.

Гон Жу следовал за Волком. Вскоре показалась другая деревня, стоявшая на берегу реки. Раньше место было оживленным, но сейчас в деревне не осталось живых людей.

В петле у входа в деревню висел мальчик лет семи.

— Апофеоз закона, — сказал Ливий. — Не отводи взгляд.

Остановившись, Волк Покровом тишины осмотрел деревню.

— Сто семьдесят две виселицы, — сказал Ливий. — Старики, взрослые, дети. Я знаю это место, читал о нем. Деревня Пун. Жили тем, что красили ткани — за это их и казнили, верно? Ведь никто не смеет изготовлять красный краситель и придавать ткани этот цвет. Даже маленькие дети помогают взрослым, а значит, виновны все.

— Закон… — проговорил Гон Жу.

— Да, по закону. Закону, которого эти люди не знали. Представь, будто куда-нибудь в Сибу Баолэй приплыли дикари. Ты не понимаешь, что они говорят, не понимаешь, что сделал не так, но дикарям это не мешает тебя избить и приволочь на виселицу. И вот они вешают тебя. Это не обычное убийство, ты понимаешь, что нарушил какой-то запрет этих дикарей. И вот после смерти одно из божеств решает рассказать, за что же тебя казнили. Причина такая: ты надел синюю рубашку.

— Но это же не одно и то же! Красный — это цвет Императора, а синий…

— Цвет Императора дикарей, например. Тебе плевать на Императора дикарей? Он для тебя ничего не значит, да? И почему вообще тебя это должно касаться?

Гон Жу молчал. Он хорошо понял, что ему пытались донести.

— Законно ли это? — спросил Ливий.

— Да… — ответил Гон Жу.

— А правильно ли?

На это житель Востока ничего не ответил.

— Молчишь? Молчишь, глядя на детей в петлях? Посмотри сюда, Гон Жу. Этой девочке пять, не больше. Пять! Вы приплыли сюда, чтобы повесить девочку, которая даже не знает слова «закон». В других местах были живые люди. Здесь — нет, поэтому ты похоронишь каждого, Гон Жу. Копай глубоко: в этих местах много волков.

Даже сквозь спокойствие сильного идущего просачивалась злость. То, что Ливий видел, не было чем-то из ряда вон. Настоящие зверства творят демонопоклонники и бойцы «Единства», а это было обычным военным преступлением. Злился Ливий на Гон Жу. От этого аристократа из дома Гон Волк не чувствовал злости или подлости, Гон Жу действительно был справедливым и правильным. Вот только эта справедливость не давала мечнику увидеть мерзости происходящего. Гон Жу находился в своем мирке, где закон был мерилом хорошего и плохого.

«Чего я ожидал от Востока?», — вздохнул про себя Ливий. Гон Жу тем временем начал хоронить первых людей. Начать он решил с взрослых.

— Чего морда такая недовольная? — спросил Ливий. — Раздражает, что пришлось лопатой махать? Работа, не достойная дома Гон?

— Нет. Висельники должны висеть в петлях, — ответил Гон Жу.

— Ах да, в Империи Красного Солнца так, — кивнул Ливий. — Тела висят, пока кости не посыплются вниз. Никто не спешит хоронить висельников. А знаешь, почему?

— Они висят в назидание другим.

— Да, так и есть. И в каком законе это говорится?

На пару секунд Гон Жу задумался, перед тем как сказать:

— Такой есть.

— Нет. Такого закона нет, — сказал Ливий мрачно. — Висельника можно снять и похоронить хоть сразу после смерти, никто не запрещает этого делать.

Гон Жу остановился.

— Тогда почему?

— В назидание другим. Ответственные за казни не убирают тела из петель, чтобы запугать население. А родственники повешенных не рискуют подходить к виселицам, думая, что это запрещено. Те, кто знают, что такого закона нет — все равно не подходят, ведь так можно навлечь на себя гнев сильных мира сего. Так что будь уверен, ты не нарушаешь законы. Уж поверь чиновнику пятнадцатого ранга, — хмыкнул Волк.

Гон Жу хоронил людей до утра, а после рассвета Ливий отправился дальше. В каждой новой деревне мечник пытался найти подтверждение своих убеждений, а натыкался лишь на очередные нарушения законов. То, на что он раньше закрывал глаза, теперь стояло во весь рост.

После пятой деревни Гон Жу остановился.

— Убей меня, — сказал он Ливию.

— С чего бы?

— Все, что я делал… Было неправильно, — медленно проговорил Гон Жу. — Я проиграл.

— Хм, даже трех дней не понадобилось. У тебя есть честность и смелость. Что дальше? Что ты будешь делать, если отпущу тебя? Вернешься обратно к своим обязанностям?

— Не знаю, — помотал головой Гон Жу.

— Делай, что знаешь. Если увижу в рядах врагов в следующий раз — убью. А если захочешь закончить жизнь, которая была сплошным обманом — можешь отправиться на перевал Морозный Румар. Там сейчас живут Владыки Востока: Сы, Боддамон и Вуу. Для вас они предатели, но в свое время они просто увидели беззаконие Империи Красного Солнца, обернутое в лживую справедливость. Может, на перевале ты найдешь ответ.

Ливий исчез. Он потратил много времени на этого человека и даже не был уверен, что поступил правильно. Но не всегда стоит поступать так, как подсказывает логика.

Гон Жу смотрел на то место, где несколько секунд назад стоял Ливий. Этот всесильный человек потратил на него, чужака, свое время, чтобы раскрыть глаза и показать очевидную ложь. Пусть Гон Жу, как и любой житель Востока, презирал дикарей, тем не менее он был идущим и уважал силу. Ливий был на уровне Патриархов кланов. Получить урок от такого человека, пусть даже врага — это настоящий подарок небес.

— Наверное, нужно было рассказать про ловушку, — произнес Гон Жу.

Глава 13

Сила коллектива

«Надо было спросить, куда он меня направил. Думаю, сейчас бы не соврал», — подумал Ливий. Даже если впереди была ловушка, Волка это не смущало.

За день Ливий увидел еще около десятка деревень. В одних царила оккупация, а до других войска Империи Красного Солнца не добрались. В восточном Централе хватало маленьких деревень, живущих почти изолированно. Жители таких деревень покидали свои жилища всего раз или два в год — например, чтобы продать мех или мед. Если ты не местный, то можешь и не узнать, что где-то там, в двадцати километрах вглубь леса, стоит деревня.

«Как давно не видел людей», — подумал Ливий. Он бежал по лесу уже шесть часов, рельеф сменялся, но ни деревень, ни людей не было.

— Зверей тоже как будто нет.

Тогда Волк остановился. Что-то было неладно.

— Похоже на ловушку. Иллюзорный барьер, который заставляет бегать по кругу, только слишком хорошо он сделан.

Ливий закрыл глаза и задумался. Картины леса проносились в памяти, и Волк вычленял отдельные заметные кусочки, составляя из них цельную картину.

— Занятно! — удивленно произнес он. — Как будто кто-то взял зону десять на десять километров, нарезал ее на квадраты, а потом сделал сотни версий рельефа из этих квадратов. Поэтому я и не заподозрил ничего, ведь рельеф и вправду менялся.

Ливий высвободил немного яри, чтобы «прощупать» иллюзию. Ничего не вышло, Волк будто продолжал находиться в реальности.

— Мощная техника. Вряд ли отсюда освободится даже сильный идущий.

Иллюзорный барьер был совершенным. Настолько, что боец, сфокусированный на одной только силе, застрял бы здесь надолго. Но Ливия не могла остановить ни одна иллюзия, ведь ему приходилось бродить даже на изнанке мира.

Волк закрыл глаза. Воля Пустоты пробудилась, и Ливий шагнул вперед, отлично понимая, куда нужно идти.

Каждый шаг приближал Волка к цели — к ядру иллюзорного барьера. И когда до ядра оставалось не так много, Ливий почувствовал угрозу.

Это был ветряной бур, запущенный искусным магом. Сильная атака двигалась в сторону Волка, и Ливий даже не открыл глаза. Если бы он это сделал, то не смог бы определить сторону нападения — иллюзия никуда не исчезла. Поэтому с закрытыми глазами Ливий махнул мечом в тот момент, когда ветряной бур почти достиг его тела.

Продвинувшись еще немного вперед, Волк столкнулся с целым роем атак.

Ветряные резаки и буры Ливий рубил мечом. Когда Волка атаковали огненными шарами, он обращал меч в копье — и протыкал вражескую магию, заставляя взорваться на расстоянии от тела. Каменные копья Ливий тоже рубил, а от молний и сжатых водных снарядов уклонялся. Враги атаковали Волка с расстояния, чтобы не попасть в поле действия иллюзии, и явно не хотели, чтобы Ливий добрался до ядра барьера.

«Какие упорные. Здесь!», — подумал Волк, обрушивая меч на ядро.

Целостность иллюзии разрушилась. Ливий открыл глаза: перед ним лежала рассеченная надвое энергетическая сфера, вроде тех, которые питают механических самураев.

На деревьях повсюду зажглись бумажные талисманы. Через мгновение Ливий почувствовал, как сила гравитации давит на него, не давая сдвинуться с места.

— Отлично сработано, — сказал человек в восточном халате ученого с длинными рукавами, появившись недалеко от Ливия. — Сильный противник, как и докладывала разведка.

— Ловушка в ловушке, — произнес Волк.

— О, дикарь, ты понимаешь наш язык? Так и есть. Не думал, что кто-то пройдет Барьер Тысячи Деревьев, но ты смог. К сожалению для тебя, у меня, Сой Шивона, Мага Тысячи Путей, всегда есть запасной план. Мы атаковали тебя, чтобы не дать приблизиться к ядру Барьера Тысячи Деревьев — и это была часть плана, чтобы заманить тебя в новую ловушку.

«И это сработало», — подумал Ливий. Жители Востока, которые до этого вели себя даже слишком вольготно и расслабленно, неожиданно проявили невиданную осторожность.

Со всех сторон появлялись новые люди. Маги, которые атаковали Волка раньше, теперь могли приблизиться — и делали они это не из любопытства. Приближаясь, каждый маг начинать колдовать, подготавливая заклинания: враги хотели разобраться с Ливием раз и навсегда.

Кроме гравитации появилось еще и электрическое поле. Сила руны Гау сковала ноги. Пока половина магов сдерживала Ливия, вторая половина готовила атакующую магию.

«Этого недостаточно», — подумал Волк.

Сила Урана пробудилась, нейтрализуя талисманы. Глаза Сой Шивона удивленно расширились — и он взмахнул руками. Ливию показалось, что кто-то пытается вонзить ему иглы в голову, маг воспользовался новыми талисманами, влияющими на разум. Из земли полезли корни, оплетающие ноги, и Волк удивился, когда заметил, как его ярь уходит вниз. Один из магов руны Сэкт не просто ограничил его, а еще и высасывал внутреннюю энергию.

Снова взмахнув руками, Сой Шивон применил новые талисманы. Мир начал меркнуть, погружаясь в темноту — это была иллюзия. И Ливий не мог видеть сквозь эту темноту, маги исчезали, оставляя Волка в одиночестве.

«Но я знаю, что вы здесь», — подумал Ливий и открыл Волю Подавления.

Безграничный ужас окутал поляну, на которой сковали Волка. За секунду половина магов потеряла сознание, а вторая едва смогла устоять на ногах. Среди последних был и Сой Шивон.

— Убейте его! — прокричал маг, и те враги, которые готовили атакующую магию и остались стоять на ногах, спустили свои заклинания с поводков.

— Гау! — рявкнул Ливий, пробуждая Волю Земли.

Каменный купол закрыл Волка, и атаки посыпались на него со всех сторон. Камень затрещал, покрылся трещинами, а потом раскололся. Пусть купол и сломали, свою цель он выполнил.

Но это было не все.

— Огонь! — прокричал Сой Шивон, кинув вперед талисманы.

Маги не ударили всем, что у них было. Три бойца, стоявших позади, все это время одновременно читали заклинание. Талисманы окружили Ливия, каждый покрылся синим светом, чтобы через мгновение объединенная мощь трех магов обрушилась с неба огромной молнией.

Волк поднял вверх руку. Корни все еще оплетали ноги, а талисманы сдерживали его. Перенаправить молнию было бы тяжело, но Ливий мог этого и не делать — вместо перенаправления Волк решил «поймать» стихию.

Молния ударила в руку Ливия. На секунду яркий свет стал непереносимым, но, когда зрение вернулось, маги поняли, что враг не пострадал. Электрические разряды пробегали по телу Волка, пока он шептал слова заклинания.

— Воля Молнии⁈ — прокричал Сой Шивон.

— Грирро!

Молнии вырвались из тела Ливия, переплетаясь в огромное древо. Это заклинание Волк выучил в Башне Джиннов на Юге и ни разу не применял за пределами Ишбатаны. Древо Молний было заклинанием, способным уничтожать целые армии. В его силе Ливий не сомневался.

С кроны дерева сорвалась первая молния. Сой Шивон бросил талисман, и атака рассеялась, но за первой молнией последовала вторая и третья.

На несколько минут лес превратился в небесное судилище. Молнии падали, уничтожая магов — тех, которые потеряли сознание, и тех, которые еще сопротивлялись. Стихия не трогала только Ливия.

«У меня гораздо больше яри, чем раньше, но Древо Молний все еще требует слишком много внутренней энергии. Второе такое я бы создать не смог», — думал Волк. Мощь заклинания оказалась избыточной, хватило бы и половины молний, чтобы разобраться с врагами. Сой Шивон продержался дольше всех.

— Вроде как закончили. И это даже не хатамото.

Вражеская атака была сильной. Настолько, что любой Великий Мастер Централа однозначно бы погиб. Барьер Тысячи Деревьев мог запереть в себе не то, что Великого Мастера, а даже Просветленного, пусть и ненадолго. Гравитационная ловушка была не настолько опасной, все же тела идущих Централа куда крепче тел идущих Востока. А вот координация магов была на отличном уровне. Пока одни сдерживали, другие готовили атаки. И особенно Ливия впечатлила руна Сэкт от одного из магов, которая не просто не давала двигаться, но еще и выкачивала ярь.

«Но ты был самым опасным», — подумал Волк.

Сой Шивон был мастером талисманов. Ими он владел прекрасно. Очевидно, что Барьер Тысячи Деревьев развернул именно Сой Шивон, как и гравитационную ловушку. Но маг продолжал использовать талисманы, подавляя разум Ливия и усиливая атаки союзников.

«Кто-то приближается».

Враги не закончили. Кто-то бежал к месту боя и должен был прибыть с секунды на секунду.

— Вольв, — произнес Ливий.

В сотне метров от Волка появились пять человек. Каждый держал копье в руках.

— Как ты посмел⁈ — прокричал старший из врагов, внешне немного похожий на Сой Шивона. — Я, Сой Тон, уничтожу тебя.

«Родственник, видать», — подумал Волк, глядя на то, как пять врагов одновременно прыгают в воздух.

Копья противников окрасились ярью. Каждый враг взмахнул копьем, и энергия выплеснулась, объединяясь в одно целое. Ярь собралась в фигуру тигра — и его широко разинутая пасть с угрожающей скоростью направилась к Ливию.

За мгновение атака смела Волка и все за ним на три десятка метров. Врагам казалось, что бой окончен, но стрела неожиданно вонзилась в голову одного из копейщиков.

— Он там! — крикнул Сой Тон. Когда враг это прокричал, Ливий выпускал уже четвертую стрелу.

Атака врагов попала в иллюзию, которую разместил Волк. И как только это произошло, Ливий, сместившийся в сторону, атаковал. Враги были Мастерами, поэтому Волк знал, что легко справиться с ними. Две стрелы настигли свои цели, а вот третью и четвертую сбил Сой Тон. Как старший в отряде, он был лучше своих подчиненных — скорее всего, из того же клана Сой.

Три оставшихся в строю противника одновременно взмахнули копьями и выставили наконечники в сторону Ливия. Ярь выплеснулась и объединилась в форму треугольника.

«Даже совместная защитная техника», — подумал Ливий, направляя лук в небо.

Волк знал несколько техник для лука. Некоторым он обучился на Западе, от кочевников-муджаков — и одна техника, Падение Кречета, подходила идеально.

Энергетическая стрела взлетела в небо, чтобы собрать небесную ярь и обрушиться на землю целым ливнем стрел. Выстроив свою оборону спереди, враги не ожидали атаку сверху. Они спешно развернули щит, но стоило им это сделать, как Ливий вновь выстрелил, в этот раз применив другую технику муджаков — Выстрел Кречета.

Закрученный энергетический снаряд пробил в теле Сой Тона дыру. Защита врагов рухнула, и стрелы с небес пронзили оставшихся. Умирать так просто враги не собирались — Ливий сделал еще четыре контрольных выстрела.

— Это было неожиданно.

Объединенная атака — большая редкость в Централе. В Сильнаре такому не учили, только отдельные структуры тренировали что-то подобное. Были школы, в которых существовали техники, объединяющие силы многих воинов — например, в Златоглаве или в Сизом Камне. Но подобное было редкостью. В каждом идущем цветет индивидуальность, если и приходится объединять усилия против одного врага, то бойцы просто атакуют со всех сторон, так, чтобы даже быстрый враг не успел уклониться. Командная работа, а не объединение сил.

Чтобы применять техники объединения, нужно усмирить гордыню и довериться другому человеку. Достичь подобного в крупных школах сложно, поэтому часто техники объединения можно обнаружить в небольших школах с составом в пару десятков родственников.

— Видимо, у семьи Сой было так же.

Всего пять Мастеров смогли создать атаку уровня Великого Мастера. Сосредоточиться на «технике слабых» вместо самосовершенствования — не каждый идущий на такое пойдет. Но это оказалось эффективно. Там, где Мастера Централа оказались бы бесполезны, Мастера Востока могли сражаться с сильными врагами.

— Но почему самураи этого не делали? — раздумывал Ливий, уже оставив поле боя позади. Вряд ли у клана Сой нашлась бы полезная добыча.

Пока что войска третьего хатамото показывали себя на другом уровне. «У Омуры Тессё были второсортные резервы, да еще и проблемы с дисциплиной. У Со Фумайо — механические самураи, а обычные самураи силой похвастаться не могли. Здесь все иначе. До этого казалось, что у Востока нет никаких шансов в Централе. Интересно, что защищал клан Сой? Гон Жу тогда соврал, значит, не хатамото», — размышлял Ливий.

Через десять километров показался замок. Его-то и охраняли враги.

— Захватили местную крепость и усилили защитной магией. Недурно, — размышлял вслух Ливий, натягивая тетиву.

Выстрел Кречета пробил барьер. Следом шагнул Волк, превращая лук в нунчаки. Сразу же прибыли и враги.

Если бой в лесу с кланом Сой стал полной неожиданностью, то здесь, во вражеском лагере, Ливий чувствовал себя вольготно. Враги в основном были Столпами и ранними Мастерами, объединиться они не могли. Разгуливая по крепости, Ливий убивал каждого встречного. Лишь некоторых он решал допросить.

— Где хатамото? — спросил Волк у одного воина в знатных одеждах.

— Я тебе ничего…

Нунчаки раздробили ему голову. В комнату вбежал еще один офицер, который застал это зрелище. Он выхватил меч, но Ливий с легкостью обезоружил его нунчаками и ударом вполсилы заставил рухнуть на землю.

— Где хатамото?

— Его лагерь на северо-западе отсюда, примерно девяносто ли, — выпалил враг.

— Сговорчивый, — хмыкнул Ливий.

— Жить хочу.

— А не боишься гнева Сегуна?

— Мне хотя бы здесь живым остаться.

Мотнув головой, Волк дал понять, что врагу пора уходить. Офицер не заставил себя ждать и быстро скрылся из крепости.

Оставшись без клана Сой и потеряв всех остальных сильных бойцов, местные войска просто начали разбегаться. Догонять их Ливий не стал.

В крепости еще тлело сопротивление. За очередной дверью на Волка набросился враг с толстой саблей-дао, видимо, рассчитывая на внезапность. Черные молнии покрывали тело противника, его глаза были красными, а изо рта с шипением выходила синяя пена. С помощью алхимии и планет этот враг на уровне Мастера смог ударить с огромной силой, недоступной ему.

Но Ливий знал, где стоит враг и что он готовит. Нунчаки превратились в круглый щит, им Волк плавным движением отвел удар в сторону, и сабля врага рассекла стену замка.

Свободная ладонь Ливия сжалась в кулак. Волку давно не приходилось драться голыми руками. Пока враг поднимал саблю для нового удара, уже с трудом видя вторженца, Ливий отвел кулак на уровень бедра, чтобы со всей мощью ударить врага в грудь.

Это был самый обычный Императорский удар, выполненный необычайно быстро. Во враге появилась огромная дыра, доброй половины внутренних органов не осталось. Тело упало, и сабля, в которой еще тлела сила, обрушилась на пол, оставляя разрез с третьего до первого этажа замка.

Боец с саблей не был слабаком. Скорее всего, его оставили в замке за главного. Но до Ливия ему было далеко — даже с алхимией.

На этом сопротивление врагов закончилось. Впереди должен был находиться кабинет начальника лагеря, в этом Ливий был уверен. В конструкции центральских замков он разбирался, а какое враги выберут помещение, если не самое удобное?

«Внутри кто-то есть. Кто-то слабый», — подумал Ливий. Применив Покров тишины, он понял, что в кабинете скрывается женщина. Ее уровень силы не дотягивал даже до Столпа, хотя обычным человеком женщина не была. «Видимо, какая-то личная помощница или служанка», — подумал Волк, отворяя дверь.

Женщина знала, что ее убьют. Но просто стоять и ждать свой смерти она не собиралась, вместо этого женщина встала в боевую стойку для рукопашного боя, приготовившись дать последний бой.

— Вита? — удивился Ливий.

— Что? — удивленно проговорила Вита, выглядящая лет на тридцать пять. — Кто вы?

«Неудивительно, что не узнала. Я выгляжу старше, чем она», — подумал Волк и сказал:

— Ливий. Помнишь меня?

Когда Волк только начинал идти по пути боевых искусств, он отправился в школу Риз-то в Мастаграде. Там он повстречал Виту — лучшую ученицу этой незначительной школы. В Риз-то она добилась успехов, но ограниченный восточный стиль стал для нее грузом.

Второй раз Ливий увидел Виту на чемпионате Синего Берега, где собирались школы стиля Риз. Тогда Волк признал поражение в полуфинале: пусть Ливий и был гораздо сильнее, на чемпионате оценивали именно стили Риз. И в этом Вита оказалась непревзойденной.

Всего за несколько лет странствий она смогла развить свой стиль, Ризар, превратив его в гармоничное боевое искусство с разнообразными ударами и бросками. Вита была талантливой, Ливий хорошо это понимал и тогда. Но девушке не повезло: она не попала в хорошую школу, где ее талант смог бы достойно раскрыться.

— Ливий? Это правда ты? — произнесла Вита, медленно выходя из боевой стойки. — Неужели… Это ты убил их всех?

— Да, я. А теперь объясни на чьей ты стороне, Вита.

Глаза женщины широко распахнулись, она вовсе не была в безопасности. Решимость, которая сменилась облегчением, вернулась вновь, но теперь не для того, чтобы с готовностью умереть. Вита хотела рассказать правду.

— Ты помнишь мой стиль, Ливий?

— Да, Ризар. Он был хорош, — кивнул Волк.

— Рада слышать, что такой человек, как ты, помнит о моем стиле… Я путешествовала по Централу, совершенствовалась. После боя с тобой на чемпионате Синего Берега я начала искать техники для развития внутренней энергии. Через несколько лет стиль уперся в потолок. Я понимала, что ему многого не достает, но ничего не могла изменить. Тогда я и задумалась о том, чтобы попасть туда, откуда и пришел стиль Риз — на Восток.

«Быть не может», — подумал Ливий.

— Не говори мне, что смогла приплыть в Империю Красного Солнца…

— Смогла, — кивнула Вита. — На подготовку ушли пять лет… И все мои деньги. Но я смогла — и попала туда. Сначала я обрадовалась, но на Востоке… Все не так, как у нас. Строгие законы и правила, презрение к чужакам. Первые годы было тяжело, а потом мне повезло. Вернее, мне казалось, что повезло — меня взяли на работу и даже начали учить восточным боевым искусствам. Но взамен я должна была рассказать все, что знаю. Сначала просто рассказывала им про Централ, но когда поняла, к чему все идет…

— Все равно все рассказала. Деваться там некуда, — кивнул Ливий.

— Я не знала ничего особенного, обычные знания центральца-путешественника. Они заставили рассказать все, а потом меня приписали к клану Сой.

— Зачем?

— Переводчицей. Я должна была переводить слова центральцев и доносить до них слова воинов Сегуна. Кроме того, я была… Экзотикой. Пока не надоела и не приплыли сюда.

«Ясно. Необычная женщина в постели, еще и полезная в работе», — подумал Ливий.

— Не бойся.

Ладонь легла на голову Виты. Женщина зажмурилась. Вите казалось, что сейчас ей раздавят голову, но этого не произошло. Ярь из ладони Волка проникла в тело девушки, излечив все болезни.

— Готово.

У Виты обнаружилась целая охапка половых болезней. Видимо, сначала ей пользовались высокопоставленные бойцы клана Сой, вроде Сой Шивона, а потом Виту пустили по рукам.

— Мне так хорошо, — удивленно произнесла женщина. Пропал и страх.

— Мне не в чем тебя винить. Вряд ли ты могла выдать что-то ценное. Насчет клана Сой — ну, его больше нет, наверное? Сой Шивона и его магов убил. Сой Тона — тоже. Кто-то должен был остаться, но это уже мелочи, за жизнь и свободу можешь не беспокоиться, по крайней мере сейчас. Тебе нужно ответить на мои вопросы, Вита.

Взгляд девушки посерьезнел.

— Я расскажу все, что знаю. Это меньшее, что я могу сделать.

— Хорошо. Где хатамото?

— Насколько знаю, где-то на северо-западе отсюда, ближе к перевалу.

«Пока информация подтверждается», — подумал Ливий.

— Что это за место? Почему хатамото не здесь?

— Это штаб Победоносного Вторжения Яо Шиодана. Хатамото постоянно передвигается в поисках талантов.

— Талантов?

— Я не знаю, о чем речь, — помотала головой Вита.

— Какой он, этот Яо Шиодан?

Решительность на лице Виты на мгновение уступила другой эмоции — страху.

— Он — жуткий человек. Не знаю, как объяснить. Вокруг него будто витает зло, — сказала женщина, тщательно выбирая слова. — С ним всегда обшитая железными листами повозка, которую тянут восемь лошадей. Никто не знает, что внутри. Не приближайся к нему.

— Я убью его.

— Он слишком опасен. Ты очень силен, но…

— Я убил двух хатамото — Омуру Тессё и Со Фумайо. Убью и двух оставшихся.

«Ого, я ее шокировал».

Вита не знала, что сказать. Да, она понимала, что Ливий силен, раз смог разобраться с кланом Сой, но такого женщина точно не ожидала. услышать

— Я впечатлена.

— Сочту за комплимент, — усмехнулся Ливий, почесав щетину.

— Если сравнивать с другими хатамото… Он все равно сильнее. Только Наобэ Рю превосходит его.

— В чем заключается его сила?

— Я не знаю, извини, всего лишь переводчица, — пожала плечами Вита. — Это просто наблюдение. То, как к ним относятся обычные воины. Яо Шиодан — лучший воин клана Яо за столетие. А Наобэ Рю — герой войны, подавивший мятежников.

— Мятежников, значит. Продолжай.

Глава 14

Десятеро из Гэ

Вита рассказала немало полезного. Кивая ей, Ливий слушал и запоминал.

— Победоносное Вторжение — что-то вроде разведки боем, — объяснила Вита. — Это и близко не все силы Империи Красного Солнца.

— Четыре из шести хатамото — всего лишь разведка боем? — хмыкнул Ливий.

— Два сильнейших остались в империи. Хатамото — это еще не все. Есть Патриархи кланов, и они не уступают им в силе, а может, даже сильнее хатамото. Есть и много других бойцов.

— Понятно. Слушай, Вита, я одного понять не могу. Бойцы Яо Шиодана хороши. Клан Сой так вообще заставил меня напрячься, их совместные атаки и иллюзорный барьер были на высшем уровне. Почему самураи не используют такие техники?

Вита задумалась.

— Я думаю, дело в гордости. Сейчас самураи важнее клановых воинов. Им достается больше ресурсов, не раз слышала, как в клане Сой жаловались. Думаю, кланам пришлось пойти на техники объединения, чтобы сохранять свою силу. Насколько знаю, Омура Тессё командует резервом. А под началом Со Фумайо мало кто хотел служить. Сильные самураи — у Наобэ Рю.

— Понятно. Думаю, это все, — сказал Ливий, поднимаясь на ноги. На время рассказа он занял кресло покойного Сой Шивона.

До того, как Вита успела что-то сказать, Ливий закинул ее на плечо и несколькими шагами переместился на десять километров. Ярь Волка защитила девушку от огромной скорости.

— Достаточно далеко. Дальше сама, Вита. Морозный Румар свободен, можешь пойти туда. Как перейдешь Тульпийские горы — иди вдоль хребта в Район Ста Школ, так будет лучше всего.

— Поняла. Спасибо, Ливий. Надеюсь, мы еще когда-нибудь встретимся.

Вита была случайной знакомой. Ливий встретил ее в начале пути и перед чемпионатом Централа. И вот судьба столкнула Волка с Витой вновь: именно это не давало Ливию просто взять и уйти. Женщина перед ним через многое прошла, она искала корни и ветви собственного стиля, десятилетиями развивала его и даже решилась на то, чтобы доплыть до Востока.

«И теперь она вновь в тупике», — подумал Ливий и сказал:

— Подожди здесь.

Три шага к замку, три шага обратно. Ливий держал в руках лист бумаги, который забрал из кабинета замка. На кончике пальца зажегся свет яри, и Волк начал писать.

«Я — Ливий, ученик Сильнара, личный ученик Сильнейшего, Желтого и Синего Флагов, рекомендую эту женщину для обучения в вашей школе. Ее развитие слабо, возраст слишком большой, но талант неоспорим».

Сложив бумагу пополам, Волк запечатал ее внутренней энергией и вручил Вите.

— Отнеси это письмо в Школу Лап Тигра.

— Меня туда даже не пустят, — сказала Вита.

— Пустят, если постараешься, — улыбнулся Ливий, чтобы тут же исчезнуть.

Виту ожидал трудный путь через центральские земли, оккупированные воинами Сегуна. Но жизнь ее кардинально переменилась. Теперь для Виты существовал тот самый луч, за которым она могла идти. Если что и могло помочь довести до совершенства стиль, в котором переплетаются центральское и восточное боевые искусства, так это Лапы Тигра.

Стоя в тени платана, Гром издалека следил за людьми «Единства». Сейчас они тащили к виселице местного аристократа, чтобы вздернуть его за нарушение Свода Тысячи Истин.

С тех пор, как Хаос ввел закон на всей территории «Единства», прошла неделя. Влиятельные люди лишь кивали головами, не придавая этому большого значения. Законы — это для обычных людей, а не вельмож. Поэтому уже через пару дней аристократы здорово поплатились за свою самоуверенность.

«Единство» карало всех. Три дня на изучение законов — и пронеслась первая волна казней. Вешали не за каждый пункт, на большую часть нарушений «Единство» закрывало глаза: слишком много законов, люди просто не запомнили бы все за неделю. Но за самые строгие прегрешения расплата наступала быстро.

Это был слепой закон, одинаковый для всех и каждого. Хаос не требовал ничего особенного, пусть наказания и были суровыми, Свод Тысячи Истин оказался логичным и даже правильным. Всего существовало три наказания. Первое — триста часов работ. Второе — ссылка на шахты и карьеры. И третье — казнь. Причем повешение было еще мягким вариантом: особо провинившихся просто куда-то забирали — и больше их никто не видел.

— Господин Гром, работа выполнена.

В самой глубокой тени, прямо у ствола дерева, появился человек с натянутым на голову капюшоном. Его голос казался одновременно и старым, и молодым, а из-за плаща невозможно было узнать телосложение.

— Их связь уничтожена?

— Да, господин.

— Хорошо. Это доставит Альянсу много проблем и поможет нашему плану. Можешь вернуться к поиску «Искры».

— Тогда ухожу.

У каждого Верховного была своя фракция. Отличался только Гром, ведь он был заместителем Хаоса. Все «Единство» — и есть подчиненные Грома. Но были исключения.

Неизвестный, так его называли. Лучший убийца «Единства» на службе у Грома. Даже заместитель Хаоса не знал его имени, как не знал и внешности. Союз с Неизвестным сложился десятки лет назад, когда Гром спас ему жизнь. С тех пор Неизвестный работал на заместителя Хаоса, выполняя самые тяжелые миссии по устранению.

«Может, он не так хорош в прямом бою, как Некс, но в скрытых убийствах ему нет равных», — думал Гром, следя за казнью.

Сначала Навигаторы, затем — специалисты руны Крата. Альянс Светлых Сил терял контроль, а чем меньше контроля, тем больше хаоса.

Пока аристократ еще дергался в петле, один из бойцов «Единства» зашел в поместье. Обратно он вышел через пять минут, когда казнь закончилась.

Гром шагнул вперед и оказался посреди площади. Внезапное появление человека перепугало всех — и обычных людей, и бойцов «Единства». Первые боялись от незнания, вторые — как раз хорошо понимая, кто перед ними.

— Ты. Шаг вперед, — сказал Гром, указав рукой на бойца.

Когда воин шагнул вперед, заместитель Хаоса дал новый приказ:

— Обыскать.

Из-под одежды своего товарища другие бойцы достали несколько мешочков, флаконов и таблеток аркюса. Всем стало понятно, что произошло.

— Воровство, — сказал Гром. — Из особняка.

Воин лишь кивнул головой, отпираться было бессмысленно. Среди Внешнего Корпуса и «Единства» хватало бывших преступников, а за воровство наказывали или часами работ, или ссылкой на шахты.

— Аристократ, живший здесь, мертв, — сказал Гром. — Его имущество принадлежит «Единству». Ты украл не у него. Ты украл у «Единства».

Лицо воина побелело. Только сейчас он понял, что его ждет.

— Пощадите, — произнес воин. — Я верен «Единству» и компенсирую все десятикратно.

— Закон един для всех, — сказал Гром и шагнул к преступнику.

Нервы воина не выдержали. Осознав, что смерти не избежать, он бросился бежать, но не смог даже выбраться с площади. Гром настиг его и, положив ладонь на голову, пропустил через нее ток. Этого было недостаточно, чтобы убить, но бежать преступник больше не мог.

— Виселицу, — произнес Гром, и, схватив пойманного воина за волосы, поволок в нужную сторону.

— Пощадите… Пощадите, — тихо говорил преступник, пока за ним следила вся площадь.

Виселицу организовали быстро, обрезав старую петлю и перекинув новую. Когда Гром поднял преступника за волосы, тот ничего не делал, но стоило двум его товарищам подойти к нему, чтобы подготовить к казни, как неудавшийся вор начал вырываться и кричать проклятия. Жить ему оставалось совсем немного, и это был его крик души. После удара молнией от Грома он не мог сопротивляться, поэтому голову преступника быстро сунули в петлю.

Открылся люк — и тело вора повисло в воздухе. Так просто идущие не умирали, поэтому Гром подошел к веревке и пропустил через нее ярь.

Раздался хруст сломанной шеи. Даже так воин все еще был жив, поэтому Гром пропустил чуть больше яри, чтобы внутренняя энергия проникла в тело преступника. Через десять секунд он был мертв.

— Закон един для всех, — повторил Гром всей площади.

Своими действиями заместитель главы «Единства» показал обычным людям, что не допустит произвола сильных, а бойцам «Единства» дал понять, что любое нарушение закона будет сурово наказано. Гром мог закрыть глаза на преступление, мог сделать вид, что это обычное воровство — тогда преступнику пришлось бы всего лишь поработать несколько лет на шахте или в карьере. Но заместитель главы «Единства» поступил жестко, дав предупреждение всем остальным.

Аристократ и простолюдин, часть «Единства» и сторонний человек — перед Сводом Тысячи Истин все должны были быть равны. Гром выполнял волю Хаоса, и для него не существовало разницы в преступниках.

«Время», — подумал заместитель главы «Единства».

Сейчас Гром должен был быть в другом месте. Через десять минут он оказался там — в городе Ланций, столице бывшего королевства Ланций.

Здесь сейчас находился центр владений «Единства». Именно отсюда правил Хаос, пусть с того знатного приема он ни разу не показывался ни на публике, ни перед знатью. Глава «Единства» никуда не выходил, пока всюду устанавливали стелы со Сводом Тысячи Истин и хватали нарушителей закона.

Но утром объявили, что на главной площади города Хаос выразит свою волю. Собрались тысячи, ближайшие места заняли самые влиятельные люди. И ровно в полдень раздался протяжный, гулкий звук трубы.

Люди расступались перед фигурами в темных плащах. Всего их было шесть, и каждый нес штандарт. Фигуры в плащах, скрывающие даже лица, разошлись по сторонам. На левых штандартах было слово «Единство», а на правых — «Хаос».

Цок-цок. Сначала люди подумали, что кто-то едет на лошади, но вскоре увидели высокого человека, идущего к площади. Под четыре метра ростом, он был похож на игрушку из кукольного театра — необычайно длинные ноги с громким стуком ступали по мостовой.

Белокурый красавец улыбался толпе. Но из «человеческого» люди видели только голову, шею и часть груди — все остальное было механическим. И две руки с завязанными золотыми свитками, и ноги, больше похожие на конусы, остриями которых красавец шагал по дороге к площади.

— Я — Его Глашатай! — громко произнес он.

Люди молчали. Сам вид Глашатая был невероятно странным, а что могло последовать потом, не мог предположить никто.

— Я здесь, чтобы передать волю Его!

Свитки в руках Глашатая развязались и раскрылись. Четыре метра длины — чтобы каждый в толпе мог увидеть текст.

Гром уже знал, что будет написано в свитках. По мнению помощника Хаоса — ничего такого, чтобы устраивать целое шоу. Но сам Хаос смотрел на это иначе.

— Война?

— «Единство» будет воевать с восточными врагами!

— Наконец-то кто-то с ними разберется.

«Нет ничего лучше для начала правления, чем маленькая победоносная война», — думал Гром, слушая людей. Сейчас «Единство» боялись, волна казней прошла по стране, ввергая жителей в ужас. Людей нужно было отвлечь. Людям нужно было показатель величие и правильность новой власти. Разобраться с варварами с дальних берегов, которые творят в Централе произвол? Решение напрашивалось само собой.

Гром шагнул к дворцу. Работа заждалась заместителя Хаоса, но это не касалось войны. С силами самураев могли разобраться и без Верховных.

— Хватит играть с судьбой. Надо приготовиться.

Как избежать ловушек и засад? Ливий мог собирать информацию с помощью ветра, что и делал почти всегда. Увы, ветер не рассказал про Барьер Тысячи Деревьев — видимо, враги смогли скрыться от стихии.

— Есть еще предвидение, — сказал Ливий, посмотрев на кольцо.

Их у Волка было три: парные кольца Соломона и Кольцо Плывущего Облака. Если кольца Соломона могли управлять земной и небесной энергиями, да еще и влиять на время с пространством, то Кольцо Плывущего Облака было артефактом похуже. С помощью него Ливию было проще заглядывать в будущее с руной Онно. С кольцами Соломона это сравниться не могло, но польза все равно была.

— Онно, — сказал Волк, закончив читать заклинание.

Сила кольца помогла усилить руну. Перед Ливием появилась рябь реальности, которая становилась четче с каждой секундой.

«У меня не вышло?», — подумал Волк спустя какое-то время. Картина стала четче, но Ливий все равно не видел почти ничего.

— Нет. Это темнота.

Ливий видел темное место. Использовать Взор Дракона на видении невозможно, поэтому Волку оставалось только пытаться вглядеться в картину перед глазами. Усилия оказались не напрасны: сила руны проявилась чуть сильнее, и Ливий наконец-то разобрал видение.

Это была темная комната, возможно, подвал. В этой комнате стояли два десятка гробов — и больше ничего.

— Не похоже на хатамото. Что это за гробы?

Руну Онно Ливий хорошо освоил. Но этого оказалось мало, она не всегда показывала того, что хотел Волк, срабатывая далеко не каждый раз.

Вспомнились слова Виты о странной повозке, оббитой железом, которая всегда следует за хатамото.

— Неужели он путешествует с гробами? Странные у него, конечно, увлечения.

Видение не принесло никакой пользы. Пожав плечами, Ливий начал шагать в нужную сторону. «Буду полагаться на ветер», — подумал он.

Несложно было догадаться, где сейчас находится хатамото. В том направлении на нужном расстоянии был небольшой городок — Тимград, единственный населенный пункт с развитым кузнечным делом на многие километры.

Поэтому Ливий сначала направился туда. Если там и не было хатамото, то уж штаб враги обязаны были сделать.

— Ого, магические сигналы.

В десяти километрах от города Волк заметил едва заметные голубые нити из яри, плавающие в воздухе. Такие нити реагировали на внутреннюю энергию. Стоило идущему пройти рядом, как нить рвалась, а где-то там хозяин нити видел колебания.

— Я могу обойти эту ловушку. С легкостью могу. Но есть вариант поинтересней.

Ливий подошел поближе и разорвал несколько нитей.

Заходить во вражеское логово и сражаться со всеми силами врага на его территории чаще всего не лучший вариант. Поэтому Ливий хотел выманить сильных воинов. И своего он добился.

Нити показывали примерный уровень яри у противника. Ничего точного, всего лишь «слабый», «средний», «сильный» и «очень сильный». Когда Ливий порвал нити, враги узнали, что к ним приближается очень сильный противник, поэтому встретить Волка послали далеко не слабаков.

В небе появились сразу десять фигур. Все они были клановыми воинами в длинных белых одеждах с широкими рукавами, не сильно предназначенных для боя. Но удивляла не одежда, а способ передвижения — враги стояли на мечах и летели по небу.

«Управляют мечом ярью и пользуются, как транспортом? Оригинально», — удивился Ливий, натягивая тетиву лука.

— Видимо, это ты, нарушитель. Готовься к смерти, — прокричал старший из наездников на мечах. Его длинная седая борода говорила не только о возрасте, но и о статусе.

В ответ Ливий спустил тетиву. Энергетическая стрела рассекла пространство — и оказалась уничтожена прямо перед врагом.

«Он разрезал ее Волей Меча!», — подумал Волк.

Противники не просто стояли на клинках и летали на них, они могли даже применять Волю Меча.

— Умри! — прокричал старик, рисуя символ ярью. Враг закончил его за мгновение и взмахнул рукой, выпуская черно-белое энергетическое лезвие.

В ответ Ливий выстрелил из лука Выстрелом Кречета. Но лезвие врага оказалось сильнее, и Волку пришлось шагнуть в сторону.

«Вот как они будут сражаться», — подумал Ливий, когда увидел над собой двух мечников.

Лук несколько раз разогнулся, выпуская стрелу за стрелой. Враги же просто отлетали в стороны, уворачиваясь от атак — и били в ответ.

Каждый воин на мече мог выпускать то белое-черное лезвие. Атаки казались бесконечными, они сыпались с небес без остановки, а в те немногие моменты, когда Ливий останавливался и стрелял — стрелу просто сбивали.

С неба легко контролировать целую область. В небе тебя не достать большей частью атак. Верхом на мечах маневренность бойцов Сегуна была потрясающей: даже если их атаковали дистанционными атаками, враги могли легко от них уворачиваться.

«Я не могу ничего сделать, сражаясь луком», — подумал Волк, ныряя в сторону. Атаки врагов были быстрыми и слаженными. Тогда Ливий собрал ярь в руке и выпустил в ближайшего противника целый «колчан» стрел.

Белый Кречет — третий из приемов муджаков. Лучник выпускает во врага весь колчан стрел с огромной силой. «Белый» — потому что нагрузка такая, что может сломать руку. Стрелы Ливия были энергетическими, поэтому через руку надо было пропустить целую прорву яри. Но в прочности своего тела Волк не сомневался.

Три мечника развернулись в сторону атаки и Волей Меча разорвали стрелы Ливия. Но один выстрел попал в цель: стрела прошла рядом с рукой врага, оставляя на ней глубокий разрез.

Другие враги сразу атаковали, но Ливий после выстрела подпрыгнул в воздух, оперся ногой о верхушку дерева и выпустил стрелу в небо.

Это было Падение Кречета, второй прием муджаков. «Любите атаковать сверху? Я тоже так умею», — подумал Волк. Но атака не смутила врагов: кто-то уклонился, а кто-то просто сбил стрелы.

«Хорошая слаженность. Пользуются руной Крата, однозначно. Воля Меча, отличный контроль яри, руна Крата. Пусть и Мастера, все они тренировались для того, чтобы сражаться именно так — группой верхом на мечах», — думал Ливий.

Четверо врагов атаковали одновременно. До этого противники чередовали атаки, чтобы у Ливия не было передышки. «Почему?», — подумал Волк, шагнув на другую верхушку дерева и выпустив несколько стрел. Преимущество в скорости все еще было на его стороне.

«Вот зачем», — подумал Ливий.

Враги зашли одновременно со всех сторон. Пусть его и окружили, противники держались в небе — расстояние было приличным, поэтому Волк мог увернуться. Но враги не собирались просто атаковать: они применяли технику.

Каждый мечник выставил ладонь, второй ладонью обхватив большой палец первой. Враги что-то тихо произнесли, и старик на мече прокричал:

— Переворот Дня и Ночи!

Низ стал верхом. Лево и право поменялись местами. Под воздействием иллюзии зрение и слух начинали сбоить. Опытный воин смог бы приспособиться за минуту или две, но минута — непозволительная роскошь в боях идущих.

Враги собирались атаковать одновременно из того положения, в котором находились, сразу со всех сторон. В ответ Ливий быстро натянул тетиву, на что никто не отреагировал: из-за Переворота Дня и Ночи Волк не смог бы попасть.

Выстрел Кречета описал дугу — и попал точно в голову мечнику.

— Как⁈

«Ничего сложного», — подумал Ливий, снова выпуская стрелу за стрелой. Как только Волк почувствовал неладное, то сразу перестал пользоваться и слухом, и зрением. Хватало и яри, которую Ливий отлично ощущал.

«А вот и она».

Воля Лука медленно пробуждалась. Привыкнув сражаться в ближнем бою, Ливий не мог раскрыть Волю для оружия дальнего боя так просто. Но битва с десятью мечниками, в которой Волк не применял ничего, кроме техники передвижения и приемов для лука, давала свои плоды.

Бой продолжился. Осторожность врагов вернулась, и на Ливия вновь посыпались атаки. Но теперь их было девять, а не десять. Еще один враг был ранен, да и противники начинали выдыхаться. Старик мог применять Волю Меча и ярь еще долго. Другие мечники — нет.

Несколько раз изогнувшись, стрела попала противнику в ногу, оторвав ее до колена. Даже три встречные атаки не смогли остановить Ливия.

«Вот она!».

Воля Лука пробудилась, желая поддержать своего владельца. Оружие тех, кто преследует. Оружие тех, кто защищается издалека. Теперь Ливий понимал лук гораздо лучше.

— Эйфьо. Грирро.

И без того быстрый выстрел ускорился с Эйфьо еще сильнее. Старик лишь успел поднять руку, как его поразила стрела. В пиковом Мастере появилась огромная дыра — и в этот момент молния поразила его, а потом перекинулась на следующего мечника. Всего за мгновение весь отряд врагов получил удар молнией, а потом коллективно рухнул вниз.

— Красиво пошли.

Волк шагнул к врагам. Некоторые еще были живы — даже старик, в котором зияла дыра.

— Чудовище…

— Сами виноваты, — пожал плечами Ливий. — Спасибо, благодаря вам я смог открыть Волю Лука. Ну и еще за кое-что спасибо.

Глаза старика удивленно расширились, когда Волк нарисовал в воздухе символ. Черно-белое лезвие сорвалось с руки Ливия, чтобы добить одного из мечников.

— Как ты… Техника клана Гэ…

— Прощай.

Черно-белое лезвие отсекло голову старика.

— Разобраться с ними здесь было отличным решением. Надеюсь, хатамото не сбежал, — сказал Ливий и пошел вперед.

«Если так подумать, все техники объединения и приемы клановых воинов похожи. Или атаки с расстояния, или иллюзии и сдерживание. Это техники для боя с теми, кто привык полагаться только на ближний бой. Я был неправ. Думал, что они стали лучше, когда почувствовали свою слабость, но они не пытались развиваться, как воины, пусть даже такими методами. Они просто используют эффективные против самураев техники. Да, это сработало бы и на многих центральцах, даже очень сильных. Но далеко не на всех», — думал Ливий, пока не вышел из леса.

— А вот и Тимград.

Глава 15

Тяжелый груз

Большая Десятка. Когда-то их действительно было десять, но Сильнар разрушило «Единство», а Школа Алого Разрушения была почти уничтожена Богом Войны. Из оставшихся восьми школ секта Фот не входила в Альянс Светлых Сил, поддерживая нейтральный статус. Не было и Деймы, главы Лап Тигра — она сражалась с Империей Красного Солнца, Низкий Тигр оказалась и занята, и далеко.

Готт и Валессиана пришли на собрание с большой неохотой. Их война с Богом Войны была в самом разгаре, и им не хотелось отвлекаться. Но Сизый Камень настоял — и Большая Десятка собралась, пусть и вшестером.

— Думаю, все уже слышали. Хаос жив, — сказал Сизый Камень.

— Ублюдок оказался живучим, — хмыкнул Готт.

Уже сейчас Альянс Светлых Сил вел две войны: с Богом Войны и с Империей Красного Солнца. Вступать в третью — рискованная затея, но игнорировать Хаоса было нельзя.

— Нужно сконцентрироваться на «Единстве», — сказал глава Тихой Ночи.

Тихая Ночь — школа убийц. Никто до конца не понимал, какие узы связывают этих профессионалов, но одно было ясно всем: Некс был для убийц Централа не просто примером для подражания, а почти что духовным отцом. Все равнялись на этого древнего мастера, способного устранить почти любого — и смерть Некса стала ударом для Тихой Ночи.

— Вы хотите отомстить Хаосу? — спросил с едва скрываемой насмешкой Ауреус.

— Мы хотим убить его, — сказал глава Тихой Ночи. — Он опасен. Опаснее Бога Войны и воинов Востока.

— Ты так думаешь из-за смерти старика, который растерял свою силу?

Казалось, что в комнате начала сгущаться тьма. Глава Тихой Ночи не сделал ни одного движения, видного глазу. Но все в комнате были Просветленными и отлично понимали, что в следующую секунду может начаться бой.

— Успокойтесь, — сказал Сизый Камень. — Ауреус, Некс был на нашем уровне и перед боем с Хаосом. Троф знает, о чем говорит.

В ответ Ауреус развел руки в стороны, будто говоря, что он вообще не хочет никаких конфликтов. Глава Тихой Ночи ничего не сказал и продолжил сидеть на своем месте без движений.

— Троф. Я попросил о помощи в Районе Ста Школ.

— Мои люди работают там, — ответил глава Тихой Ночи. — Сам выступлю против «Единства». Когда мои люди освободятся, они присоединятся ко мне.

«Хоть так», — подумал Сизый Камень, хорошо понимая, что взвалил слишком многое на плечи Дэймы.

— Я тоже за войну с «Единством», — сказал глава Трех Вороньих Перьев. — Они набирают силу, причем очень быстро.

Школа-информатор Альянса Светлых Сил знала, о чем говорит. «Единство» нельзя было недооценивать.

— Мы должны уничтожить Бога Войны! — проревел Готт. — Он почти у нас в руках.

— Пять Епископов убито, — кивнул Сизый Камень. — Три еще во время нападения Яростного Бога и его Школы Алого Разрушения, четвертый — бойцами Полного Разрушения, пятый — Валессианой.

— Но Бог Войны все время ускользает, — покачала головой Валессиана. — Мы загоним его в ловушку. Нужно время.

— А его у нас нет, та, из-за кого мы сейчас вынуждены сражаться на два фронта, — улыбнулся Ауреус. — Златоглав будет защищать свои территории. Мы ближе всего и к землях культистов, и к «Единству».

«Так и знал», — подумал Сизый Камень.

Земли Златоглава находились в Районе Войн. То, насколько школы Района Ста Школ всполошились из-за нападения самураев, было равно тому, в каком положении находился Златоглав. Лучшее, что мог сделать лидер школы — сосредоточиться на обороне, уже этим напрягая сразу две стороны: и культ, и «Единство».

— Мы уничтожим Бога Войны. А за ним — и всех остальных, — сказал Готт, поднимаясь с кресла. Вслед за ним поднялась и Валессиана.

Сизому Камню оставалось только поддержать Полное Разрушение и Рантар. Нужно было покончить с Богом Войны как можно быстрее.

В Тимграде Ливий не бывал. Маленький город переселенцев из Района Войн всегда пользовался популярностью. Кузнецов здесь было много — десятков пять. Специалисты на любой вкус, только приходи и заказывай. Добывали неподалеку и руду — самую обычную, конечно. Никаких ценных ресурсов в окрестностях Тимграда не было.

В городе стояла тишина. Когда Ливий приблизился к Тимграду, стало понятно, что местных осталась едва ли треть. Вряд ли всех убили — скорее, заставили уйти. Возможно, даже взяли в рабство, ведь кузнецы — ценные специалисты, особенно на чужой земле.

«Никого нет», — думал Ливий, шагая по городу. Волк видел посты и здания, которые использовали, как казармы, но все они были пусты. Враги просто ушли из Тимграда, оставив в городе только испуганных жителей, выглядывающих в окна.

«Заглянем в центр», — подумал Волк, шагнув к большому зданию в самом центре Тимграда.

Широкий театр возвышался даже над печными трубами кузен. Пусть в Тимграде жили шахтеры и кузнецы, местные особенно ценили развлечения. На театр собирали всем городом, и он был гордостью для грубых работников Тимграда. Именно здесь разместился штаб хатамото.

Ветер не говорил ни о чем, ловушек как будто бы не было. Ливий шагнул внутрь и поднялся на балкон, откуда открывался вид на сцену.

— Добро пожаловать, сильнейший из дикарей, — сказал человек на сцене. — Я ждал тебя.

— Ты и есть Яо Шиодан?

— Именно так.

Волосы хатамото были белыми, как снег. Такими же белыми были и его ресницы с бровями — Яо Шиодан оказался альбиносом.

Желтый халат с широкими рукавами дополнялся нефритовыми украшениями на запястьях и шее. Широкий, в тридцать сантиметров пояс был зеленым, сочетаясь с одеждой в стиле клана Яо. На боку хатамото виднелись ножны — такие же зеленые, как и пояс.

На сцене, кроме самого Яо Шиодана, была еще и обшитая металлом повозка — та самая, про которую рассказывала Вита.

— Почему ты здесь один? — спросил Ливий.

— Если с тобой не справилась десятка клана Гэ, то остальные лишь напрасно умрут. Только я смогу убить тебя. Ты знаешь, кто я, но сам еще не представился.

— Ливий из Сильнара, — ответил Волк, спрыгнув на сцену.

— По моим сведениям этой школы уже нет, она разрушена, — ответил хатамото, даже не пошевелившись.

— Школы нет, а я — есть, — хмыкнул Волк. — Последние слова?

Яо Шиодан развел руки в сторону.

— Они мне не понадобятся.

С шипением обшивка повозки начала расползаться в разные стороны, как раскрывается бутон цветка. Внутри стояли двадцать гробов.

Щелкнув пальцами, Яо Шиодан заставил два крайних гроба открыться. Крышки упали, и запах лекарственных трав, перемешанный с резким и сладким запахом жидкости для бальзамирования, хлынул наружу.

Два «воина» шагнули вперед. От них Ливий не чувствовал никакого опыта, в шагах этих существ Волк не ощущал ничего свойственного людям — скорее, бешеным зверям, забывшим об осторожности. У каждого «человека» были длинные когти вместо ногтей, а мышцы торчали впечатляющими буграми.

— Что это? — спросил Ливий.

— Цзянши. Трупы воинов, поднятые из мертвых.

«Вот оно что», — подумал Волк. На голове у каждого «воина» был бумажный талисман — видимо, с помощью них хатамото контролировал мертвецов.

Походка «воинов» была уверенной, но медленной. «Не думаю, что они станут большой проблемой», — подумал Ливий, на всякий случай пробудив Взор Дракона.

Первый цзянши пришел в движение. Со скоростью, не уступающей Мастеру Централа, мертвец оказался перед Ливием и ударил двумя руками.

Нунчаки попали точно в подбородок, уничтожив всю нижнюю часть лица. Врага это не смутило. Пусть удар и не дал ему разорвать Волка, мертвец снова атаковал — вместе со своим «товарищем».

«Прочные и быстрые. У них необычные тела, которые могут выдерживать большие нагрузки — оттого и скорость», — подумал Ливий.

Если Со Фумайо шел по пути механики, то Яо Шиодан практиковал почти то же самое, но с органическим подходом.

Оба врага ударили своими руками, стараясь разорвать Волка. Яо Шиодан лишь наблюдал, ему не было нужды вмешиваться в сражение. Нунчаки сверкнули — и первый враг упал с раздробленным черепом, а второй получил удар точно в шею. Но даже свернутая шея не мешала ему, он снова попытался ударить — и закончил так же, как первый.

— Хорошо, — кивнул Яо Шиодан, и крышки гробов начали отлетать, как пробки бутылок в винном погребе.

Из открытых гробов шагнули цзянши. Всего их было шестнадцать — последние два гроба оставались закрытыми.

«Это проблема», — подумал Ливий. Боялся он не цзянши, а того, что с поддержкой шестнадцати мертвецов Яо Шиодан может получить преимущество.

— Эйфьо.

Ветер окутал Ливия. Этого было мало: Волк открыл Волю Ветра и Волю Тела, ускорив себя.

«Посмотрим, как вы за мной поспеете».

Шестнадцать цзянши бросились на Ливия, чуть ли не расталкивая друг друга, как стая голодных псов. Но Волк атаковал сам, приблизившись Шагом Предков и ударив нунчаками.

Голова цзянши вошла в тело, ломая шею — и даже так поднятый из мертвых воин продолжал жить. Мертвецы со всех сторон бросились на Ливия, но Волк уже шагнул в сторону, нанося очередной удар.

Коготь цзянши прошел в опасной близости от уха.

«Они быстрее первых двух!».

Шагнув назад, Ливий оказался в рядах зрительских мест. Цзянши бросились следом, и первого мертвеца Волк ударом нунчак отправил к гробам. Будто ядро, враг отлетел и пробил собой деревянный пол сцены. Этого было мало: даже с Волей Тела Ливий не смог убить цзянши.

Нунчаки описали дугу и врезались во второго противника. Половинка нунчак отскочила, как от металла, а мертвец лишь пошатнулся.

«Он крепче других!», — подумал Волк, прыжком вверх уворачиваясь от атак. Ногой Ливий оттолкнулся от головы цзянши, чтобы отпрыгнуть в сторону.

«И эти талисманы не так просто повредить», — подумал Волк. Удар ногой пришелся прямо по бумажке, и она лишь слегка помялась.

Кто-то из цзянши был прочнее, кто-то сильнее или быстрее. Тела и уровень развития отличались у бойцов при жизни, поэтому и цзянши получились разные. Каждый из этих живых мертвецов мог с легкостью отправить на тот свет Мастера Востока, а двое без усилий разобрались бы с Великим Мастером.

«Нунчаки не подходят. Менять не стану», — подумал Ливий. Дробящее оружие хуже всего работало против живых мертвецов, с топором или мечом бой закончился бы намного быстрее.

Удар нунчак оторвал цзянши голову, отправив ее под купол театра. Не все враги были до одури прочными, некоторых можно было легко убивать, как и первых двух.

«Почему ты ничего не делаешь? Рано или поздно я приду за тобой. Ждешь, что я выдохнусь? Не дождешься», — думал Ливий, следя за Яо Шиоданом, который продолжал стоять и смотреть.

Зрительские ряды уничтожались ордой мертвецов, бегущей за Волком по пятам. Дав один удар, Ливий тут же делал шаг на два десятка метров, чтобы ударить первого догнавшего его противника.

Яо Шиодан лишь смотрел. Стоя на сцене, он наблюдал за тем, как Ливий по кругу бегает по театру, пока за ним гоняются цзянши. С каждым кругом живых мертвецов становилось меньше, а пыл Волка не угасал. Становилось понятно, кто побеждает.

«Прочный ублюдок».

Один из цзянши оказался невероятно крепким. Пять ударов Ливия будто ушли в никуда, нунчаки только оставляли на мертвеце вмятины — такие, как на металле.

«А что, если так?».

Под руку подвернулся еще один цзянши, и Ливий вцепился ладонью в его талисман.

«Крепко!».

Казалось, что бумажная полоска на лбу мертвеца — часть его тела. Ливию пришлось напрячься, и только тогда талисман поддался.

Волк шагнул назад. И цзянши без талисмана сразу набросился на своего товарища.

«Вот, значит, как. Не стоило и надеяться, что они придут в себя», — подумал Ливий.

Цзянши не были людьми. Все, что осталось в каждом живом мертвеце от человека — это тело. Даже это казалось аморальным, но Ливий видал вещи и похуже.

Воля Дубины, которую еще называют Волей Булавы, уже давно была готова открыться, как и Воля Кнута. Не хватало совсем немного — одного неплохого боя. И Ливий смог его получить.

Обе Воли пробудились. «Не знаю, как это называется в Централе — наверное, Воля Цепа или Воля Кистеня. Но для меня это Воля Нунчак», — подумал Ливий и остановился.

Цзянши осталось всего трое, из них один — тот крепкий. Враги бросились на Волка, и вертикальный удар нунчаками раздробил одному цзянши голову. Сделав перехват, Ливий ударил еще раз, снося голову второму врагу.

Оставался только крепкий.

Его рука почти коснулась Волка, как нунчаки обернулись вокруг конечности. Ливий поднырнул вниз, оказываясь сбоку и выкручивая руку — цзянши рухнул на пол.

Этого было достаточно. Пока мертвец вскакивал, Ливий успел встать в боевую стойку.

Три быстрых удара с перехватами. Одна атака пришлась на руку, вторая — в район таза, и третья — прямо по голове. Удары с силой четырех Воль превратили тело цзянши в статую уродца, покореженную в трех местах. Но враг еще был «жив».

«Как-то так?», — подумал Ливий, прислушиваясь к оружию. До этого он атаковал, больше полагаясь на Волю Дубины. Теперь же акцент сместился на Волю Кнута.

Перехватив нунчаки двумя руками, Ливий на мгновение замер и отпустил одну половину. Молниеносный горизонтальный удар стал последней точкой в бою с цзянши — нунчаки отделили его голову от шеи, будто лезвием.

— Показывай, что еще осталось, — кивнул Волк в сторону двух нераскрытых гробов. — А потом я убью тебя, некромант.

— Считаешь меня злодеем? — спросил Яо Шиодан.

— Вроде того.

— Не стоит. Все это — лишь вопрос рациональности. Представим, что в твоем подчинении сто человек. Смерть одного повысит эффективность всех остальных на двести процентов, и при этом на место убитого ты легко найдешь замену. Ты руководствуешься принципами, верно? Мораль и все такое. Но что ты будешь делать, когда твой противник не будет тратить на это время. Он получает двести процентов эффективности, а ты — нет. Если ты проиграешь, то все твои люди станут его людьми. Возможно, они как раз и займут роль тех самых овечек для заклания. Разве ты не захочешь спасти своих людей, пожертвовав одним-двумя?

— Демагогия.

— Но зерно истины в этом есть, согласись. Люди — это ресурс, и каждый смотрит на них именно так. Если ты бесполезен — тебя презирают. Если вреден — тебя устранят. Если полезен — продолжишь жить.

«Многие идущие так думают», — пронеслось в голове Ливия, но озвучивать свои мысли он не стал. Яо Шиодану захотелось поговорить, Волк против не был.

— Я покажу тебе мои лучшие творения, — сказал хатамото.

Две последние крышки гробов со скрежетом приоткрылись и рухнули на пол, проломив доски сцены.

— Я зову их Муж и Жена, — добавил Яо Шиодан. — Лучшие материалы, которые выдавали мне. Их сложно контролировать, поэтому редко выпускаю. По моим расчетам Мужа и Жены достаточно, чтобы разобраться с воином уровня Просветленный, как это называют у вас.

Из гробов показались фигуры. Уже по «именам» было понятно, что внутри — мужчина и женщина.

— Нет… — шокированно проговорил Ливий. — Как вы… Как вы посмели⁈

Мужчине было на вид лет сорок. Его волосы, собранные в хвост, были выкрашены в пурпур. Женщина же и вовсе оказалась не человеком, а кицунэ — девушкой-лисицей. И пусть ее лисьи уши и хвост были выкрашены в белый, Ливий знал их истинный цвет.

— Не может быть, чтобы ты их знал, — сказал Яо Шиодан.

— Хироюки Тайфу. И Эцуко.

Самурай по имени Хироюки Тайфу стал первым человеком, которого Ливий встретил на Востоке. Хироюки стал для Волка другом и надежным товарищем, именно благодаря последнему самураю из рода Тайфу Ливий смог зайти так далеко и даже вломиться в дворец Императора.

«Как же так, Хироюки? Как же так…», — думал Волк, глядя на звериный оскал друга. Ливий слышал о мятежниках, слышал от самураев о том, что огонь непокорности продолжал тлеть даже под жестокой дланью Сегуна. Хироюки Тайфу суждено было умереть, но не такой конец Волк видел для своего друга.

«Эцуко».

Кицунэ Эцуко, прозванная Госпожой Белой Удачи, однажды едва не погибла от руки Волка. В прошлом она помогла Бокэцу свергнуть Императора, пусть и не своими руками. Дружеских чувств Ливий к ней не питал, но увидеть ее в таком обличии Волку было неприятно.

— Так ты знаешь, — кивнул Яо Шиодан. — Да, сам Генерал Морской Пены и Кровавая Лисица.

Хироюки и Эцуко вышли из гробов. И самурай, и кицунэ выглядели старше. А еще их изменило превращение в цзянши — Хироюки никогда не отличался мускулистостью, что уж говорить про лисицу.

— Почему Муж и Жена?

— Потому что они были мужем и женой, — ответил Яо Шиодан. — Ты слишком много знаешь, поэтому должен умереть. Лучше тебе это сделать так, чтобы тело можно было восстановить. Ты меня заинтересовал, сильнейший из дикарей.

«Я закончу твой позор, Хироюки. Так, как это должен сделать воин», — подумал Ливий, убирая нунчаки на пояс. Пусть Волк и слышал слова Яо Шиодана, он пропускал их мимо себя, сосредоточившись на ожившем теле товарища.

Крепко встав, Ливий оттянул кулак правой руки на уровень пояса. Это был Императорский удар, но его одного было бы мало для тела Хироюки.

Самурай атаковал первым. «Быстро», — холодно подумал Волк, понимая, что Хироюки движется гораздо быстрее любого цзянши до этого. Ливий ждал нужного момента, проведя воображаемую черту в воздухе, и как только Хироюки ее коснулся — Волк ударил.

У цзянши не было стиля или приемов, только грубая сила, только атака. «Ты не Хироюки», — подумал Ливий, когда его кулак столкнулся с когтями мертвеца, ломая их и всю кисть. Даже у цзянши не было шансов против Императорского удара.

С каждой новой Волей оружия Воля Тела становилась сильнее. Ее Ливий не стал убирать, и сейчас, открыв Волю Кнута и Волю Дубины, вышел на новый порог силы.

Техника Трех Ударов — три быстрых и последовательных Императорских удара. Один кулак смял кисть Хироюки, второй — попал точно в грудь, ломая ребра на мелкие кусочки. Третий Императорский удар, будто кувалдой, обрушился туда же. Спина мертвеца взорвалась, обнажая огромную дыру: от шеи и до живота Хироюки зияла пустота.

Но врагов было двое.

«Тебе этот стиль боя подходит лучше. Но ты не Эцуко. Она полагалась на свои чары и магию».

Кицунэ зашла со спины. Ее острые когти нацелились на Волка, но Ливий, который бил Хироюки, даже не развернулся, а шагнул назад, впечатывая локоть в живот Эцуко.

От удара кицунэ отбросило. Она почти не пострадала, но Ливий не собирался вести долгий бой. Вместо этого он указал на Эцуко пальцем и сказал:

— Грирро.

Белая Молния пробила кицунэ и талисман, и голову.

В этот момент Ливий оказался спиной к Яо Шиодану. Враг сдвинулся, его движение было быстрым, но Волк повернул корпус — и удар прошел мимо.

— Не сработает, — сказал Ливий.

Атаковав, Яо Шиодан шагнул на другую сторону сцены. Хатамото наконец-то достал меч из ножен и держал его за спиной острием вверх.

Ливий знал эту быструю атаку. Ее применял Яо Куанъинь — Патриарх клана Яо. Тогда Яо Куанъинь уже был стариком, теряющим силу, да и Патриархом он был бывшим, а не действующим. Но скорость Ливия впечатлила — Яо Куанъинь двигался слишком быстро для Востока.

— Тогда я покажу тебе мастерство моего клана. Может ты не знаешь, но на Востоке есть кланы, и у каждого клана — свой Патриарх. Патриархи великих кланов по силе сравнимы с вашими Просветленными. И я — Патриарх клана Яо, — сказал хатамото.

Подняв над головой меч, Яо Шиодан направил его лезвием на Ливия. Ярь хлынула на сцену, и воздух резко потяжелел.

— Ты даже не представляешь, как я зол. Подходи ближе, — сказал Ливий.

«Восемь Триграмм Нефрита. Я знаю эту технику», — подумал он, снимая с пояса нунчаки. Составное оружие превратилось в прямой меч, и Ливий без раздумий пробудил Волю Меча, оставляя и Волю Тела.

Яо Шиодан шагнул вперед. Он атаковал, его удар был мощным и стремительным — и Ливий ударил в ответ, пробуждая Сатурн. Сразу после хатамото сдвинулся по кругу, вновь атакуя. Всего ударов было восемь, и когда Яо Шиодан нанес последний удар, он вернулся к началу круга.

— Как? — пораженно произнес хатамото.

Ни одна атака не достигла тела Ливия. Даже под давлением Восьми Триграмм Нефрита Волк смог заблокировать каждый удар хатамото.

— Восемь Триграмм Нефрита. Я знаю эту технику, — сказал Ливий. — Она особенная, но предугадываемая.

Двигаясь по кругу, враг атакует восемь раз. Места для атаки никогда не меняются, Яо Шиодан делал то же, что и Яо Куанъинь.

«Но скопировать я ее не могу», — подумал Ливий. Давление от Восьми Триграмм шло не напрямую от яри и не от силы Урана — техника давила связью с миром. Чтобы ее применить, нужно было подписать с миром контракт: Яо Шиодан не врал, что достиг просветления.

«Теперь Семнадцать Разрезов Нефрита?», — заметил знакомую стойку Ливий. Тогда он сделал то же самое, заставив глаза хатамото округлиться.

Мечи сталкивались, Воля Меча от обоих клинков уничтожала пол и даже высокий потолок, но ни один боец не хотел отступать.

— Как? — вновь удивленно произнес Яо Шиодан, шагнув назад. Семнадцать столкновений — и ни одной раны ни у Ливия, ни у хатамото.

— Удивлен? У меня талант к копированию. А эти техники я уже видел.

— Ты не мог их видеть!

— Мог, но это не важно. Есть вещи, которые говорить не стоит. Что еще покажешь, Яо Шиодан?

— Ревущий Нефритовый Дракон! — прокричал в ответ хатамото.

Ярь хлынула из его тела, образуя голову дракона. Дракон открыл свою пасть, и громкий рев заставил стены театра трещать. Строению оставалось немного.

— Ревущий Нефритовый Дракон, — спокойно произнес Ливий, выпуская энергию. Напротив хатамото появилась еще одна драконья пасть, которая выпустила рев.

Стены театра не выдержали и начали рушиться, но Волк и Яо Шиодан не отводили друг от друга глаз. Прошло мгновение — и оба бойца бросились в атаку.

«Яо Шиодан сильнее Яо Куанъиня. Но и я стал другим», — думал Ливий. Хатамото выпустил прорву яри, на что Волк ответил еще большим морем внутренней энергии. Ревущий Нефритовый Дракон Ливия оказался сильнее, вражеская атака начала уступать, чтобы через пару секунд столкновения рассыпаться под напором Волка.

Глава 16

Наобэ Рю

Уверенного в себе Яо Шиодана было не узнать. Серьезные раны от столкновения заставили его шататься, но хатамото стоял на ногах. Правда, сейчас Яо Шиодан хорошо понимал, что жить ему осталось недолго.

«Я знаю, что это не все. У тебя есть та сила, которую применил Яо Куанъинь. Тогда я не понимал, что это, но сейчас знаю. Это была Воля Смерти — сила в обмен на жизнь», — думал Ливий, медленно шагая к почти поверженному противнику.

— Раз мне не суждено выжить… — начал говорить Яо Шиодан, как Ливий закричал:

— Грирро!

До того, как ярь врага собралась, до того, как неукротимая мощь Воли Смерти выплеснулась наружу, Ливий пробил Белой Молнией голову хатамото. Немного постояв, будто не понимая, что уже умер, Яо Шиодан рухнул на землю.

— Это было близко.

Если бы Яо Шиодан не просто наблюдал за своими творениями, а сражался вместе с ними, у Ливия было бы гораздо меньше шансов.

Упавшее на разрушенную сцену тело хатамото неожиданно выпрямилось. Яо Шиодан улыбался, хотя его мозг превратился в кашу, которую Ливий видел через дыру во лбу.

«Воля Смерти пробудилась», — подумал Волк.

Сила, способная преодолеть саму смерть, заставила тело Яо Шиодана встать. Хатамото был мертв — и жив при этом.

«Нужно добить его!», — подумал Ливий. Меч в его руке превратился в дротик, и Волк запустил его в Яо Шиодана.

Клинок столкнулся с дротиком, раздался звон, выброс силы превратил все окружение в мелкую крошку — и дротик отправился в полет куда-то вверх.

Сжав кулак, Ливий потянул им Яо Шиодана на себя. Это была Громовая Пустота, прием, который силой Урана создал «пустоту» между двумя бойцами. Тело хатамото оказалось прямо перед Волком, и Ливий без раздумий ударил кулаком.

Первый удар из Техники Трех Ударов должен был попасть чуть выше живота. Но между Яо Шиоданом и кулаком возник нефритовый меч: хатамото заблокировал удар.

«Как он успел?», — пронеслось в голове Волка.

Второй Императорский удар в район груди — и меч Яо Шиодана сдвинулся, чтобы заблокировать атаку. Хатамото не просто поспевал, ему хватало сил блокировать удары Ливия.

Третий Императорский удар по голове тоже натолкнулся на клинок. Нефрит треснул, и оружие рассыпалось на мелкие осколки. Блок подавил часть силы удара, но кулак Ливия попал по голове хатамото.

Вторая рука Яо Шиодана вцепилась Волку в шею.

«Немыслимо», — подумал Ливий. Яо Шиодан не просто успевал и блокировал Императорские удары, он делал это, держа меч в одной руке.

— Великая Регалия.

Золотое кольцо появилось над головой Ливия и взорвалось, отбросив хатамото.

— Грирро.

Белая Молния пробила ногу, оторвав кусок плоти вместе с сухожилием. У Яо Шиодана от меча осталась только рукоять, но черная ярь поднялась по руке вверх, создавая новое лезвие.

Хатамото вновь атаковал. Его сила не угасала и только продолжала расти. Даже с поврежденной ногой Яо Шиодан мог быть быстрым. А вот маневренным — уже не сильно.

Когда хатамото появился сбоку от Ливия в низкой стойке, Волк сделал быстрый шаг к нему. Кулак Ливия попал Яо Шиодану в подбородок, и хатамото резко распрямился от удара: именно этого Волк и добивался.

«Стал еще быстрее», — подумал Ливий, видя движение меча врага. Яо Шиодан ударил, черная ярь выплеснулась огромным потоком, а Волк в ответ пробудил Волю Воды. Рука плавно обогнула лезвие — и атака хатамото промахнулась.

Вторая ладонь Ливия легла Яо Шиодану на лоб — прямо на дыру.

— Хон.

Огненная стихия ворвалась внутрь черепной коробки, выжигая ее изнутри. Пламя сожрало остатки мозга, глаза и все, что только было внутри, а потом вырвалось наружу, уничтожая и плоть с кожей. Через пару секунд от головы Яо Шиодана остался только опаленный череп.

— На этот раз все?

Череп отвалился и покатился по песку из мелких частичек камня и дерева, пока не уперся в чудом сохранившуюся балку. Тело Яо Шиодана упало и двигаться не собиралось, но на всякий случай Ливий немного подождал.

— Все.

Воля Смерти дарит невероятную силу в обмен на жизнь. Волк успел убить Яо Шиодана слишком рано, враг не успел воспользоваться силой, будучи живым. Но Воля Смерти на то и Воля Смерти: только часть преобразовалась во взрывную силу, а остальная энергия подняла хатамото из мертвых.

«Обычно Волю Смерти познают старые мастера, которые приближаются к концу — как, например, Яо Куанъинь. Но Яо Шиодан тоже ею владел. Либо в клане Яо есть учение для познания Воли Смерти, либо создание цзянши дало свои плоды. Когда твое увлечение — это создавать живых мертвецов, то до Воли Смерти рукой подать», — думал Ливий, оглядывая тело Яо Шиодана. Ничего ценного у хатамото не осталось, поэтому Волк повернулся к телу своего покойного товарища.

Спустя два часа Ливий стоял на крутом берегу реки Ия. Два земляных холмика, перед каждым — плоский и высокий камень. Их Ливий вогнал в шаге от могил, чтобы камни не ушли в еще рыхлую землю.

Поставив палец на камень, Волк открыл Меркурий и начал писать. На одном он написал «Эцуко» и «Госпожа Белой Удачи», на центральском и восточном. На втором — «Хироюки Тайфу» и «Генерал Морской Пены», тоже на двух языках.

— Спите спокойно. Не знаю, как давно вы погибли, может, я даже смог бы связаться с кем-то из вас руной Крата, да какой смысл? Вы меня все равно не помните. Эцуко… Мало про тебя знаю, но жаль, что пришлось хоронить тебя здесь. Хироюки, друг мой. Я знаю, как много значит для тебя твоя родина. Прости, что твоему телу придется лежать в чужом краю, но хотя бы здесь оно обрело покой.

Из-за пояса Ливий взял два металлических прутика, подобрав их до этого в Тимграде. Сила Меркурия изменила металл, и Волк тихо сказал: «Хон», заставляя прутья зажечься. Один Ливий вставил в землю у могилы Эцуко, другой — у могилы Хироюки.

— Три дня будут гореть, — сказал Волк, глядя на слабый свет на кончиках прутьев.

Постояв еще немного, Ливий отправился на встречу со следующим хатамото. Для завершения дебюта не хватало последнего хода.

Двери покоев хатамото распахнулись, и внутрь ввалился Наобэ Рю. От его самурайского доспеха остались только жалкие куски, а на теле хатамото виднелись следы от ударов руками.

— Господин! — прокричала адъютант. В покоях хатамото были и другие девушки, всего их было шесть. Все они бросились к своему господину, чтобы помочь ему.

— Снимите. И обработайте раны, — с нескрываемой злостью сказал Наобэ Рю. Сделав несколько тяжелых шагов, он уселся на циновку. Девушки тут же обступили Наобэ Рю со всех сторон: они снимали доспехи, вытирали тело мокрыми полотенцами, мазали раны и забинтовывали их.

— Эта дикарка оказалась сильна, — сказал Наобэ Рю. — Есть только одна женщина, способная победить меня, и так должно оставаться всегда. Эй, ты! Принеси саке.

Служанка коротко поклонилась и протянула маленький поднос с рюмкой на нем. Наобэ Рю тут же опрокинул ее в себя.

— Господин, она… — спросила адъютант.

— Я не убил ее. Но серьезно ранил. Меня она тоже потрепала. Пусть дальше разбирается Кин, без этой дикарки мы легко сокрушим врагов.

— Так и будет, господин, — кивнула адъютант.

Снаружи что-то прогремело.

— Что там за шум? Разберись, у меня паршивое настроение, — сказал Наобэ Рю. — И мне нужно отдохнуть.

Девушки спешно разошлись в стороны. Прямо здесь была его циновка для сна, и сегодня Наобэ Рю не хотел никого на ней видеть.

— Это нападение, мой господин, — сказала адъютант, когда вернулась.

— Та девка?

— Нет, господин. Какой-то мужчина. Дикарь.

— Разберитесь с ним поскорее.

От удара дверь в покои хатамото слетела с петель. Внутрь шагнул Ливий и спросил:

— Это ты — Наобэ Рю? Я пришел за твоей головой.

После похорон Эцуко и Хироюки, Ливий направился на север — туда, где остался последний из хатамото в Централе. Здесь самураи столкнулись со школами — и наступление здорово замедлилось. Большая часть сил была на передовой, Наобэ Рю не распределял войска, как Со Фумайо или Яо Шиодан, и путь Ливия пролегал по тылам.

Поэтому Волк смог стремительно напасть на лагерь хатамото.

После боя с Хироюки Ливию было не до тренировок. Ему хотелось побыстрее покончить с врагами, поэтому Волк сражался нунчаками. Все сильные самураи были на войне, а под рукой у хатамото была лишь жалкая горстка хороших бойцов — они и попытались сдержать Ливия.

— Говоришь на нашем? Не знаю, кто ты такой, но твоя наглость заслуживает уважения. Разберитесь с ним, — ответил Наобэ Рю, не изменившись в лице.

«Это же служанки», — подумал Ливий и почувствовал исходящую от них силу, которая до этого затмевалась мощью хатамото.

Из разных шкафов в комнате каждая девушка достала по музыкальному инструменту. За мгновение шесть служанок, обслуживающих Наобэ Рю, превратились в небольшую музыкальную труппу.

«Инструменты. На Востоке служанки обязаны уметь на чем-то играть», — подумал Волк.

Недооценивать их не стоило. Сейчас Ливий был с нунчаками, две переплетенные Воли давали ему огромную силу. Волк шагнул вперед, и в этот момент одна из девушек, сидевшая на коленях перед длинной цитрой, тронула струну.

Дынь. Громкий звук восточного инструмента выпустил воздушную волну во всю ширину покоев хатамото. Увернуться было невозможно, поэтому Ливий ударил.

Нунчаки очертили круг, воздушная волна наткнулась на атаку и схлопнулась, но в этот момент другая девушка задела струну своего инструмента, похожего на гитару. Со звуком «бдэнь» росчерк яри пронесся через комнату, и Ливий подался вбок, уходя от атаки.

Третья девушка заиграла на флейте, а четвертая — ударила в наплечный барабан. От этого удара Ливий почувствовал разряды в воздухе, и молния появилась в том месте, где стоял Волк.

«Странно, флейта как будто ничего не делает», — подумал Ливий, отпрыгивая от молнии.

Оставалось еще две девушки. Перед одной стоял огромный барабан, но служанка пока не собиралась в него бить, раскручивая в руках палочку. Шестая подождала секунду и начала петь.

Воздушная волна от цитры прошла по комнате, и в этот раз атака была сильнее. Быстрый перебор мелодии на «гитаре» вызвал целую серию ударов ярью, и эти атаки тоже усилились.

«Все дело в пении. Певица — ядро их техники объединения», — сразу понял Волк.

Молния появилась, и Ливий шагнул в сторону, где попал под удар «гитары». Девушки без остановки играли, вызывая атаку за атакой, их смертоносная мелодия из спокойной, такой, какие играют в затененных питейных, превратилась в быструю и звонкую. И музыкантши только набирали темп.

«Флейта влияет на разум», — понял Ливий, когда почувствовал изменения в восприятии. Толики Воли Пустоты хватило, чтобы заблокировать действие флейты.

«Проблема только в цитре».

От других атак Ливий мог увернуться, но звуки цитры создавали удар во всю ширину покоев. Девушки играли аккуратно, пусть их атаки и были мощными, комната не пострадала. Видимо, даже сражаясь, они не хотели портить покои своего господина.

«Можно было бы пробить стену и зайти сбоку, но я пойду напролом», — подумал Ливий и шагнул вперед.

Воля Нунчак пробудилась во всю мощь, и Волк ударил, разрывая воздушную волну — отголоски атаки дошли даже до девушки с цитрой, отчего она не успела дернуть струну вновь.

«Двадцать шагов», — подумал Ливий, зная, что вот-вот настигнет музыкантш. И в этот момент девушка, которая крутила внушительную барабанную палочку, больше похожую на дубину, наконец-то ударила в свой инструмент.

Громкий звук «бон-н» обрушил на тело Волка немыслимое давление. «Уран!», — подумал Ливий.

Ожидая этой атаки, девушки сразу атаковали всем, что есть. Та, что играла на цитре, ударила по струнам, как и та, что играла на «гитаре». Девушка с наплечным барабаном начала бить в свой инструмент так быстро, как могла, флейта стала издавать громкие, визгливые звуки, а певица взяла свою самую высокую ноту.

Тогда Ливий пробудил свой Уран. Сила планеты нейтрализовала вражескую атаку — и Волк отпрыгнул назад, уходя от целого роя ударов, крушащего доски, ковры и шкафы. Наобэ Рю ничего не сказал, но в его взгляде читалось недовольство.

«Я так не пробьюсь», — подумал Ливий, меняя нунчаки на мощную секиру.

Взгляд Наобэ Рю упал на оружие Волка. Такого самурай еще не видел. Ему было интересно, во что еще оружие способно превратиться, а вместе с интересом появлялась и жадность.

«Стиль Ходэн: Зеленая Жатва», — подумал Ливий. Секиру окутала зеленая ярь, и Волк взмахнул оружием, выпуская лезвие из энергии.

На эту атаку Ливий потратил половину своей яри. Девушки быстро поняли: дело плохо. Они ударили по своим инструментам, струны рвались, с каждым звоном рвущегося натяжения выпуская ударную волну, флейта потрескалась, а барабаны порвались. Невообразимая какофония вызвала переплетение атак — и оно столкнулось с Зеленой Жатвой.

Через секунду Ливий шагнул вперед. Израненные девушки лежали на полу. Некоторые были без сознания, другие еще могли шевелиться.

— Мы защитили вас… господин…

«Что? Это все было не ради самозащиты, а чтобы атака не дошла до хатамото?», — подумал Ливий. Наобэ Рю продолжал полулежа наблюдать за поединком и даже не сдвинулся, чтобы защитить своих служанок.

У покоев хатамото не осталось стен. Вернее, от них осталась только нижняя половина, на уровне полутора метров Ливий срезал все здание подчистую. Но крыша не упала, она разлетелась по сторонам — все из-за взрыва встречных атак.

«И при этом твоя циновка даже не сдвинулась. Ты не просто лежишь, верно? — подумал Волк. — Кто-то приближается».

Перед хатамото появился высокий человек, закованный в тяжелые самурайские доспехи. Его лицо скрывала маска демона, а в руках незнакомец держал огромную катану.

— Твоего господина едва не убили, Кин, — недовольно сказал Наобэ Рю. — Тебе повезло, что я не успел встать. Убей его.

Самурай тут же встал в стандартную боевую стойку. Пусть пока огромный воин и не сделал ничего особенного, Ливий чувствовал его опыт. Человек перед ним прошел немало сражений, а свои приемы оттачивал десятилетиями.

«Клинком я тоже владею», — подумал Волк, превращая секиру в полуторный меч.

Длина оружия у Кина была больше. Но Ливий решил взять в руки удобный для себя меч.

Когда-то Волк выучил стиль под названием Ночной Свет. Этот стиль включает в себя три приема, и тогда Ливий не мог им воспользоваться. Ночной Свет нуждается сразу в трех видах Воли — Воли Меча, Воли Тела и Воли Концентрации. И только недавно Волк сумел добраться до этого рубежа.

Воля Меча пробудилась, делая клинок острее. Воля Тела сделала движения быстрее, а удары сильнее, а Воля Концентрации повысила точность техник и скорость реакции. Ливий был готов.

Второй прием, «Полумесяц Выходит». Резко шагнув в сторону врага, Ливий сделал взмах, держа меч за самый конец рукояти. Как опытный воин, Кин оценил длину клинка Волка. И поэтому для него удар оказался неожиданным: самурай успел только отклонить корпус, а лезвие Ливия рассекло нагрудник.

Руки Кина поднялись вверх, и самурай ударил мечом. Скорость взмаха была просто поразительной, но и Ливию было, что показать.

Первый прием, «Полумесяц Возвращается». Волк потянул меч на себя, перехватил рукоять и ударил вверх, встречая атаку Кина. Две Воли Меча столкнулись, но Ливий оказался сильнее — даже вертикальный удар самурая был отброшен. Меч Волка прошел вверх, Ливий быстро перевернул его и ударил вниз — в этот раз вертикально и коротко. Идеальный блок, идеальная контратака — это и был «Полумесяц Возвращается».

На нагруднике Кина появился новый разрез, вместе с горизонтальным нарисовав крест. А Волк отступил на пару шагов.

«Он почти поспевает за мной», — подумал Ливий. Самурай был искусным мечником, куда искуснее Волка, но у Ливия было преимущество в скорости и силе.

Коротко кивнув, Кин сделал шаг вперед и рубанул своей катаной с правого плеча. Мощную атаку Ливий встретил блоком «Полумесяц Возвращается», клинки соприкоснулись, и Волк отклонил катану еще сильнее влево, чтобы сразу же ударить.

Кин резко вывернул рукоять — и клинок Ливия со звоном отскочил от клинка самурая.

«Он уже подстроился», — подумал Волк.

Ночной Свет — хороший стиль в руках мастера. Для того, кто не может похвастаться восхитительным мастерством, Ночной Свет тоже отлично подойдет, ведь с этим стилем можно быстро убить противника. «Полумесяц Выходит» идеален для мгновенного убийства, а «Полумесяц Возвращается» — для убийства после первого же блока.

Проблемы начинаются, когда противник увидит каждый прием хотя бы раз.

Атаки Кина Ливий встречал блоками, которые превращались в контратаку. За секунду Волк и самурай обменялись двумя десятками ударов, прежде чем отпрыгнули друг от друга в разные стороны.

«Это было близко», — подумал Ливий, взмахивая мечом. Нельзя было дать Кину атаковать, и Волк применил «Полумесяц Выходит».

Широкая атака по дуге должна была сковать врага, заставить его защититься. И в этот момент Ливий понял, что Кин этого и добивался. Его опорная нога оказалась немного позади, самурай отклонил корпус — и сразу бросился в атаку, когда меч Волка просвистел мимо.

«Умно», — подумал Ливий. Его меч продолжал двигаться по кругу, и Волк не собирался этого менять. Вторая ладонь легла на рукоять, клинок ускорился, и, когда меч почти описал круг, а Кин добрался до Ливия, вспыхнула ярь.

Меч выпустил кольцо яри, которое атаковало все вокруг Волка. Атака оттолкнула Кина, ноги ушли в доски, но самурай не потерял равновесия. Кин остановился в пяти шагах.

Третий прием Ночного Света, «Полная Луна». Отличная атака против нападений со всех сторон, а еще — гармоничное продолжение приема «Полумесяц Выходит».

«Я снова увлекся. Зачем-то сражаюсь мечом с мечником, хоть мне это и нравится», — подумал Ливий.

— Кин. Разрешаю взять нагинату, — сказал Наобэ Рю, которому, казалось, вообще плевать на сражение.

«Нагинату?», — удивленно подумал Волк.

Самурай тут же бросил катану на землю. На стенах за хатамото висело разное оружие. Добрую половину Ливий уничтожил Зеленой Жатвой, но часть оружия сохранилась. Кин протянул руку — и нагината оказалась в ней, притянутая ярью.

«Выходит, это его основное оружие. Но почему он не дрался нагинатой с самого начала?», — подумал Ливий.

Взмахнув восточной глефой, Кин примерился к длине и весу оружия.

«Я тоже так могу, — подумал Волк, превращая меч в нагинату. — Попробую без Воли Тела».

Восточное оружие было похоже на центральскую глефу. И как раз для нее у Ливия имелись в запасе приемы.

Кин атаковал первым. Широко шагнув вперед и вправо, он взмахнул нагинатой — и лезвие яри сорвалось с клинка. Сразу после Кин широко шагнул влево и с размаху опустил нагинату на Ливия.

«Техника передвижения, объединенная с техникой атаки!», — понял Волк, когда самурай сделал сразу две атаки за мгновение. Ситуация изменилась: теперь Кин дрался в полную силу.

Ударом нагинаты Ливий рассек лезвие яри и сразу же сделал встречный удар. Воля Меча и Воля Копья сплелись воедино, клинки нагинат столкнулись — и Волка оттолкнуло.

«Меня? Грубой силой?», — пораженно подумал Ливий, тут же делая укол.

Нагината Кина обрушилась вниз, он не мог ею быстро заблокировать укол. Вместо этого самурай резко наклонил голову, и атака Волка прошла мимо.

«Невероятная реакция», — подумал Ливий и сделал еще несколько уколов.

В Кина невозможно было попасть. Он уходил от атак, не глядя на них. Это даже сложно было назвать скоростью реакции, скорее это были инстинкты, как у диких зверей. Глядя на движения Кина, Ливий вспомнил об одном невероятно сильном идущем — Морае.

Нагината Волка поднялась вертикально вверх, зависнув, как стрелка часов в двенадцать дня — и Ливий обрушил оружие вниз. Ярь смещалась ступенями, разгоняя и без того быстрое падение. Это был прием «Весло», который Волк скопировал у Шодэса, одного из Бродяг Клинка.

Кин применил свою технику передвижения, шагнув вправо. Ливий это учел, прием самурая предназначался для сближения, и, шагнув к Волку, Кин не мог ударить нагинатой со всей силы. Но самурай ничуть не смутился, его рука скользнула по рукояти вперед, и Кин перехватил ее почти у лезвия. Теперь самурай держал в руке меч с очень длинной рукоятью.

Кин сделал укол, Ливий встретил его древком. В этот момент вторая ладонь самурая легла на самый конец древка. Уперевшись в заднюю часть, Кин резко надавил ладонью, в то время как первая ладонь освободилась. Самурай прокрутился вдоль нагинаты, добавив силы в укол и разорвав дистанцию. Через мгновение Кин стоял в пяти шагах, а древко нагинаты Ливия едва не треснуло, пусть и не было деревянным.

«Какой красивый прием, под стать Востоку. У нас так не делают».

На мгновение взгляды пересеклись. Глаза Кина скрывало забрало, и все же Ливий их видел. Оба бойца поняли: время для мощных атак. И делать их они начали одновременно, подняв нагинаты в воздух.

Глава 17

Ошибка

Нагината Ливия начала двигаться по кругу, как стрелка часов. Прием «Циферблат» Волк скопировал у того же Бродяги Клинка Шодэса. Ярь в воздухе начала гудеть и вибрировать, собираясь возле лезвия. «Циферблат» тем сильнее, чем больше яри вокруг. А после сражения со служанками в воздухе осталось немало энергии — особенно после Зеленой Жатвы.

Кин тоже поднял нагинату. Взяв оружие за древко двумя руками, самурай поднял его над головой. Кин будто держал штангу, но не вдоль тела, а поперек, лезвием к Ливию.

«Какой странный прием», — подумал Волк.

Ярь выплеснулась из тела самурая, окутывая нагинату толстым слоем. За спиной Кина появился огромный силуэт о́ни. Демон, одетый в золотую броню, ухмыляясь схватил нагинату самурая. Теперь оружие держали сразу четыре руки.

«Циферблат» описал круг, и мощная энергия покрыла нагинату. Техника Шодэса усиливала атаки на несколько секунд, и Ливий, до этого пробудивший Волю Копья и Волю Меча, пробудил еще и Волю Тела.

Прошло мгновение — и два бойца столкнулись. Кин давил своей невообразимой мощью, и если бы не Воля Тела — Ливий проиграл бы. Но Волк бил во всю силу, прошли две секунды — и ярь, окутывающая нагинату Кина, пошла трещинами. Демон за спиной самурая ухмыльнулся еще сильнее и пропал, а техника Кина прекратила действовать.

Ливий завершил свою атаку, не сумев ранить самурая. Казалось, что это ничья, но это было не так.

«Я выиграл», — подумал Волк.

«Циферблат» — не техника одного удара, а техника, усиливающая удары на несколько секунд. Слишком поздно это осознав, Кин атаковал, каждый бил из-под правой руки, нагинаты столкнулись, и лезвие Волка рассекло оружие самурая, а через мгновение вошло точно в разрез на нагруднике.

«Я рассек ему сердце», — подумал Ливий.

От давления яри и Воли Меча нагрудник развалился на части, обнажая грудь Кина. Рана была смертельной, но самурай еще не умер.

От удара Кин шагнул назад, и Ливий тут же догнал его, ударив ладонью в грудь. Новая атака заставила самурая шагнуть назад дважды, Кин пришел в себя, вскинул древко нагинаты, чтобы ударить им, как посохом — и в этот момент смерть настигла самурая.

Касание Необратимой Смерти — техника, способная оборвать жизнь восточного мастера. Кин оказался быстрым и сильным, пусть и не шел по Пути Дракона. Но сейчас жизнь едва теплилась в самурае, поэтому Касание Необратимой Смерти сработало как надо. Прошла секунда, вторая — и Кин завалился на пол.

— Твоя очередь, — сказал Ливий, посмотрев на Наобэ Рю. — Это был хороший бой, но мне надоело.

В ответ хатамото хмыкнул и сказал:

— Отродье мятежника и зверя. Не смог сгодиться даже на то, чтобы с честью умереть за своего господина.

«Мятежника и зверя?», — подумал Ливий и в его голову закралась темная мысль.

— Его отец… Хироюки Тайфу?

— Ты думаешь, я буду разговаривать с тобой, дикарь?

Тогда Ливий, не обращая внимания на хатамото, ярью стянул с головы убитого Кина шлем. Сомнения отпали.

Лицо аристократа, утонченные черты мыслителя — Кин был похож на своего отца. А от матери ему достались лисьи уши, обрезанные так, чтобы не мешать носить шлем. И Ливий сомневался, что это сделал сам Кин — скорее всего, уши укоротили ему еще в детстве.

— Да. Сын Хироюки Тайфу и Эцуко, — сказал Волк.

— Много знаешь, — сказал Наобэ Рю, хотя совсем недавно говорил, что не будет разговаривать с дикарем. — Он должен был умереть. Но я не дал его казнить, чтобы он принес мне пользу. Его с детства воспитывали, как оружие своего господина, и ты посмотри — он не справился даже с этим. Ничем не отличается от своего папаши.

«Прости, Кин. Я не знал. Это мой грех, Хироюки, и я буду его нести. Но сначала разберусь с тем, из-за кого твой сын влачил жизнь раба», — подумал Ливий и взглянул на Наобэ Рю.

Стоило хатамото увидеть глаза Волка, как Наобэ Рю сразу замолчал. Дикарь хотел убить его с такой яростью, что она, казалось, способна была разъесть даже душу.

Кто-то приближался. Новую переменную заметили оба — и Наобэ Рю, и Ливий. Второй союзник для любой из сторон мог переменить ход битвы, но Волку было плевать, если на помощь хатамото шел сильный боец.

— Девка, — со злостью в голосе произнес Наобэ Рю.

В пятидесяти метрах от хатамото, с другой стороны от Ливия, появилась низкая женщина. Она была централкой, да и по тону Наобэ Рю уже было понятно, что это не ему пришли на помощь.

— Оставь его мне, — сказала женщина Волку.

— Нет. Я убью его, — со злостью в голосе произнес Ливий. — Не вмешивайся.

— Ты думаешь, что убьешь меня? Я ранен, но и половины моей силы хватит, чтобы убить тебя, дикарь! — прокричал Наобэ Рю. В одной руке он держал катану, а в другой — вакидзаси, короткий клинок.

Женщина уже собиралась вмешаться — и замерла, почувствовав силу, исходящую от Волка.

Воля Подавления открылась во всю мощь, давя на разум Наобэ Рю, а сила Урана, подкрепленная кольцом Соломона, пригвоздила хатамото, не давая ему сдвинуться с места. Сатурн ускорил Ливия, Волк выставил ладонь вперед и перед ней появилось сначала одно золотое кольцо, а затем второе и третье.

— Тройная Регалия, — холодно произнес Ливий.

— Р-а-а-а! — прокричал Наобэ Рю, вырываясь из оков Урана и Воли Подавления. Он взмахнул клинками, влил в них столько яри, сколько смог, но потуги хатамото поглотил золотой свет.

Из яркого свечения вылетела катана. Бросок огромной силы попал точно в Ливия — и клинок со звоном отскочил от Доспеха Пятнадцати.

Через секунду нижняя половина тела Наобэ Рю упала на землю. От верхней почти ничего не осталось.

Ливий молчал. Пусть он и разобрался с Наобэ Рю, Волку хотелось постоять так подольше.

Секунд через десять тишину нарушила женщина:

— Кто такой?

Она понимала, что перед ней централец, но незнакомец мог оказаться кем угодно.

— Ливий из Сильнара, — честно ответил Волк, ощущая огромную силу женщины. — А вы?

— Дэйма из Лап Тигра.

— Низкий Тигр? Это честь для меня, — коротко кивнул Ливий с пустотой в глазах.

Глава Лап Тигра была ранена, это Волк заметил сразу. Видимо, Дэйма сразилась с Наобэ Рю незадолго до прихода Ливия — и Волку в этом повезло. «Будь он здоров, мне бы пришлось несладко», — подумал Ливий.

— Это был последний хатамото. Я убил всех остальных, — сказал Волк. — Почему Альянс так поздно?

— Из глав Большой Десятки здесь только я. Мы воюем с Богом Войны, — сказала Дэйма. — Ты силен. Пойдешь со мной?

— У меня есть дела, — ответил Ливий, переведя взгляд на труп Кина.

Волк повалил тело сына Хироюки на плечо и исчез. Только тогда Дэйма подошла к телам убитых врагов. Здесь лежал не только Наобэ Рю, но и его служанки — их добили атаки Ливия и Кина.

Через минуту появился мужчина и встал на колено перед Дэймой.

— Глава, не думал, что вы так быстро с ним справитесь. Как ваши раны?

— Его убила не я. Это был Ливий.

— Кто?

— Ученик Флагов из Сильнара.

— Что? Он настолько сильный?

Дэйма кивнула.

— И где он?

— У него дела.

— Вот как… Что дальше, глава?

— Ливий убил остальных хатамото.

Тайриэнн покачал головой. Война неожиданно почти закончилась. Лапам Тигра удалось выяснить, что хатамото — четыре, но войска запнулись об армию всего одного — Наобэ Рю. И тут внезапно оказалось, что остальных троих уже убили.

— Потери? — спросила Дэйма.

— Из двух сотен наших мы потеряли одиннадцать человек безвозвратно. Раненых тридцать.

— Много. Закончим работу.

— Как прикажете, глава.

Чтобы попытаться добить Наобэ Рю, Дэйма рискнула жизнью, ведь пришла к хатамото с серьезными ранами. Клинок вражеского полководца оставил рану от шеи и до левой ноги. Но больше можно было не беспокоиться: у Лап Тигра и союзных школ хватало людей, чтобы добить вражеские войска.

Возле двух могил на берегу реки Ия появилась третья. Ливий похоронил Кина прямо в доспехах.

— Прости, Хироюки. Прости, Эцуко. Прости, Кин.

Хироюки Тайфу не помнил Ливия, как не помнила Эцуко. Но для Волка последний из рода Тайфу оставался другом. Убить сына своего товарища, пусть даже не зная об этом — Ливий понимал, что не скоро отойдет от этого.

— Этот Наобэ Рю… был силен.

На бросок меча Волк не успел отреагировать. Ни Покров тишины, ни Взор Дракона не сумели помочь: хатамото метнул свой клинок с невообразимой силой. Если бы не Доспех Пятнадцати, катана пронзила бы тело Ливия насквозь, а Волк гордился прочностью своего тела.

— Мне больше нечего здесь делать.

Все четыре хатамото были мертвы. У Империи Красного Солнца остались силы в Централе, но с ними могли разобраться и без Волка. Как минимум Лапы Тигра сражались с самураями, и на эту школу можно было положиться. Из-за своей закрытости бойцов в Лапах Тигра было немного, но эта же закрытость держала школу вдали от политики и интриг.

«Пора заняться своими делами. Узнать, что произошло с Сильнаром, что случилось с Ялум и остальными. Может, стоило расспросить Дэйму, но мне было не до этого», — думал Ливий, шагая к Тульпийским горам, ведь именно там жил человек, у которого был ответ почти на любой вопрос.

В старом месте Мудрейшего не оказалось.

— Незадача.

Ливий зачитал заклинание и применил руну Онно, и она действительно что-то показала — вполне знакомый корабль, на котором и жил Мудрейший. Увы, больше никаких деталей, Волку оставалось только пожать плечами. Бегать по всем Тульпийским горам в поисках Мудрейшего ему не хотелось.

Со злости Ливий ударил кулаком по скале, и по ней пробежала трещина. Волк удивленно перевел взгляд на свою руку.

— Нужно успокоиться. Наведаюсь к Мудрейшему потом.

Не став даже отходить, Ливий уселся, скрестив ноги под собой. Волку требовалась медитация. Разум медленно отбрасывал все эмоции и привязанности, «тишина» внутри медленно прибывала, даруя Ливию внутреннее спокойствие.

Через три дня Волк встал. Разум прояснился, а все негативные эмоции улетучились.

— Сложно с таким бороться.

Ливий убил много людей за свою жизнь. Счет шел на сотни, если не на тысячи, поэтому к смертям Волк давно привык. Близкие люди тоже погибали на глазах Ливия. Но еще никогда Волку не приходилось убивать близких людей самому. Да, это произошло случайно, а Хироюки и Эцуко вовсе превратились в марионеток. Вот только это не значило, что Ливий может просто взять и перешагнуть через случившееся.

И когда Волк, отряхнувшись, встал, чтоб уйти, вдалеке из-за горных вершин показался силуэт корабля.

— Вовремя, — улыбнулся Ливий.

Корабль медленно плыл, и Волк дожидался его, как пассажир в порту. На носу грассеола стоял Мудрейший, попыхивая трубкой. Ливий дал бы мастеру Са все семьдесят — и это только за внешний вид. Сколько лет было Мудрейшему на самом деле, страшно было даже предполагать.

Кивком головы мастер Са пригласил на борт, и Волк сразу же запрыгнул.

— Добро пожаловать на мою посудину, — сказал Мудрейший, вынимая трубку изо рта.

— Здравствуйте, учитель, — сказал Ливий, сложив ладони в замок.

Мастер Са внимательно посмотрел на Волка. Прошло не так много времени, но Мудрейший увидел изменения в теле Ливия.

— Чего пришел?

— Я был на Востоке. И на Юге. Я оказался там не по своей воле и не знаю, что произошло.

— Рассказывай.

И Ливий рассказал. О битве за Сильнар и о телепортации на Восток. О перемещении в прошлое говорить не стоило, и это Ливий опустил.

— Меня серьезно ранили, я был без сознания. А когда пришел в себя, понял, что на Юге, — сказал Волк, не говоря ни о наказании мира, ни о Ишбатане.

— Если за информацией — не туда пришел. Ты меня знаешь.

Мудрейший жил на своем корабле и почти не покидал Тульпийские горы. О том, что происходит в Централе, он знал немного.

— Но вы можете что-то знать. И не только за информацией пришел.

Пыхнув трубкой несколько раз, Мудрейший снял с пояса флягу. Внутри плескалось что-то крепкое, и мастер Са сделал пару громких глотков.

— Что Сильнара нет — уже знаешь. Остатки где-то обосновались, где — не знаю. Главу убили.

«Выходит, Синий Флаг мертв», — с грустью подумал Ливий. Мудрейший подтвердил опасения Волка.

— Выкладывай, зачем пришел.

— Насквозь видите.

Ливий знал, что ответов про Централ он здесь не получит. Зато мог узнать многое другое, но прежде всего Волку нужно было рассказать главное.

— Я видел Феликса. Он передал мне Триумф Стальных Небес.

— Хорошо. Он тебе подходит.

Идущий рано или поздно достигает предела генерации. Его развитие становится медленным, как ползущая улитка. Такое происходит на стадии Просветленного — предел генерации и становится той преградой, которая не дает Просветленным добраться до стадии Мудреца. Лишь немногие способны на это.

Триумф — это техника, позволяющая преодолеть предел генерации. Сколько всего Триумфов, Ливий не знал, но понимал одно: их очень, очень мало. Могло быть так, что на весь Централ не наберется и пяти Триумфов: техника была настолько редкой и секретной, что многие сильные идущие могли даже не знать о каких-то Триумфах.

Но у Ливия было целых два Триумфа. Один достался от Сильнейшего — Триумф Трех Солнц. А второй — от Феликса. Ради Триумфа Стальных Небес Ливий хотел отправиться на Восток, но судьба сама забросила Волка туда.

— Я слышал о Пророчестве Трех. Феликс сдерживает Мироеда Ма. Я думаю, что Хаос — третий.

— И много ты про Хаоса знаешь? — спросил мастер Са, пыхнув трубкой. — То, что он убил моего третьего ученика? Этого мало.

— Возможно, — медленно кивнул Ливий.

Почему-то Волку казалось, что дело не только в смерти Сильнейшего. Вот только Мудрейший был прав, ведь никаких доказательств того, что Хаос способен разрушить мир, у Ливия не было.

— Ты бы и сам мог быть им.

— Хаосом? — мотнув головой, чтобы избавиться от мыслей, спросил Волк.

— Третьим из Пророчества Трех, кха-кха, — сказал Са, то ли закашлявшись, то ли рассмеявшись. — Последний охиронец, который уже зашел слишком далеко.

«И это правда», — подумал Волк. Обид на мир у Ливия хватало. Но уж чего Волк точно не хотел, так что-то сделать с этим миром. С каждым днем Ливий понимал законы мироздания все лучше, именно поэтому Волк так быстро развивался, открывая Волю за Волей.

— Мне нужно о многом рассказать, — сказал Ливий.

Плавно Волк добрался до главной темы. Мудрец Са был учителем Ливия. И у кого, если не у Мудрейшего, спрашивать о развитии? Других учителей, способных помочь Волку, просто не осталось.

— Мое тело на Пути Дракона шагнуло вперед — к стадии, о которой я даже не знал. Назвал Тело Высшего Дракона. Я все лучше понимаю мир. Открываю Волю за Волей. Не так давно открыл Воли всех стихий, а за последний месяц Воли нескольких оружий. Я становлюсь сильнее, вот только меня не покидает чувство, что я что-то делаю не так.

Мудрейший глубоко затянулся. Табак в трубке уже терял свою силу, поэтому мастер Са выжал из него все, что мог.

— Тело, разум и дух. Новая Воля делает сильнее старую Волю.

— Да, — кивнул Ливий, когда Мудрейший замолчал. С каждой новой Волей оружия становилась сильнее и Воля Тела.

— Сила растет быстро. Тебе поможет весь этот арсенал в трудном бою?

Ливий задумался.

«Мудрейший не намекает на то, что мне нужно перестать развивать другие Воли. Тут совсем иной смысл. Трудный бой… Я привык комбинировать приемы, но в сложной ситуации всегда буду полагаться на кулаки», — подумал Волк и сказал:

— Я должен сосредоточиться на своем теле?

— И на Воле Тела. Когда ты ее развивал? Ты делаешь меч больше. А надо точить.

— Вот как. Спасибо, учитель.

Простой совет помог понять, куда двигаться дальше. У Ливия оставался еще один вопрос, вот только даже говорить не пришлось: только Волк раскрыл рот, как Мудрейший спросил:

— Думаешь, как объединить Воли стихии воедино?

«Как он понял? О чем я, это же Мудрейший», — подумал Ливий.

Пять стихий, пять Воль. Но Волк чувствовал, что эти пять ручьев могут слиться в единую реку. И дело было не в использовании сразу пяти стихий одновременно.

— Ты придешь к этому сам. Со временем. Сосредоточься на духе.

Мудрейший молчал, смотря куда-то за горизонт. Ливий тоже. Учить Волка мастер Са больше не собирался, он и так помог. И тогда Ливий из вежливости спросил:

— Может, вам нужна какая-то помощь?

— Нужна. Зайди в город Неакастрон, отдай деньги лавочнику Югго. Скажешь, что от капитана.

Деревянный солдат в костюме судового офицера чеканя шаг подошел к Ливию и вручил мешочек с золотыми монетами.

— Хорошо, — пожал плечами Волк. «Не по пути, но до Неакастрона рукой подать», — подумал Ливий.

— Иди. У тебя много дел.

— Прощайте, учитель.

Разговор не занял и часа, таким был Мудрейший. Ливий отправился в путь.

По ту сторону гор находился Район Войн. Чуть дальше на север — Район Ста Школ. Чем ближе к Району Ста Школ, тем безопаснее. Когда Ливий спустился с гор, он оказался на равнинах как раз между двух районов, фактически на их никем не обозначенной границе.

Неакастрон был древним городом. Последние несколько веков он не мог похвастаться ни богатством, ни размерами — и все равно Неакастрон оставался хорошим местом жизни. В нем было безопасно, тихо, да и город стал известен как место, куда перебираются богачи из Района Войн.

— Не подскажете, где я могу найти лавочника Югго?

Человек в странных доспехах в будний день убьет любое желание общаться. Продавщица овощей сделала вид, что ничего не слышала, а вот торговец инструментами охотно отозвался.

— Лавочник Югго? Ха, чтобы его так называли! — сказал он с широкой улыбкой, и Ливий учуял стойкий запах алкоголя.

— А что не так?

— Он купец, самый богатый в городе! Лавочником он был лет сорок назад, — хмыкнул торговец. — Найти его просто. Аккурат всю улицу пройдешь и найдешь склады. Там-то он и заправляет.

— Спасибо.

В другом конце города Ливий нашел три больших склада. Рядом как раз разгружали повозки, а долговязый мужчина в круглых очках командовал рабочими.

— Где я могу найти Югго? — спросил его Ливий.

— А по какому делу? — ответил вопросом на вопрос мужчина, поправляя очки.

— Важному, — сказал Ливий уже суровей.

Секунды две мужчина думал, стоит ли кичиться своим положением, и быстро понял, что человек перед ним — на много голов выше.

— Вам туда, — сказал мужчина скромным тоном, показав рукой направление.

На одном из складов, доверху заполненном бочками, ящиками и скрученными коврами, сидел пожилой человек. Здесь он был один, перебирая документы за длинным рабочим столом.

— Приветствую. Вы — Югго? — спросил Ливий.

— С кем честь имею? — ответил купец, осмотрев Волка исподлобья.

— Пришел отдать вам деньги, — сказал Ливий. Чтобы не пугать купца, Волк подошел обычным шагом, а не так, как привык ходить, а когда уже стоял напротив стола — положил на него мешочек с монетами.

Купец заглянул внутрь и удивленно перевел взгляд на Волка.

— От кого же столько?

— От капитана.

— Капитана? Какого еще капитана? Стойте… Я понял, о ком вы. Давно я его не видел.

На лице Югго появилась улыбка.

— Уж не думал, что мне заплатят. Я и не ждал денег.

— Почему? Вы же купец, — удивился Ливий.

— Этот человек мне здорово помог, пусть я и не просил. А деньги эти — за специи и травы, которые капитан купил у меня двадцать лет назад.

«Думаю, Мудрейший и не заметил, как двадцать лет пролетели. Хорошо, что я зашел к нему, иначе пришлось бы отдавать долг не Югго, а его потомкам», — подумал Ливий.

Солнце медленно садилось. У Волка хватало дел, но сейчас он понимал, что хочет отдохнуть. Не физически, тело совсем не устало, а морально. Ливий хотел сделать то, что делают люди — поужинать и лечь в постель.

— Хорошая идея… Беш его раздери, денег нет.

Об этом Волк не подумал. У него не было ни монеты.

— Ладно, дело наживное.

Посмотрев по сторонам, Ливий заметил доску. Ее Волк взял в руки и пробудил Меркурий, преображая дерево в металл. На этом преобразования не закончились: металлическая заготовка быстро менялась, пока не превратилась в короткий меч.

— Не слишком хорошо, но и не плохо. То, что надо, — кивнул Ливий. Рукоять Волк сделал из обломка бочки, обработав его и руной Сэкт, и Меркурием.

Торговцев в Неакастроне хватало, одному из них Ливий и продал свой меч всего за полцены, ведь не хотел ждать оценку. Волк хорошо знал цену своему оружию.

А дальше все было просто: сытный ужин из крольчатины, картофеля и миски овощей, пять кружек пива и мягкая постель на втором этаже. В кровати даже не было клопов, ведь Ливий поселился на лучшем постоялом дворе города.

— Разберусь с Волями оружия — и начну тренировать Волю Тела. Тело — мое главное оружие. И оно должно оставаться им, — сказал Волк, глядя в потолок, перед тем, как уснуть.

Глава 18

Рождение героев

Сильных бойцов в крупных школах боевых искусств всегда в достатке. Но когда даже их перестает хватать, настает время наемников.

Аркюс, ресурсы, оружие, доспехи, даже техники — школам Большой Десятки есть что предложить свободным воинам. В штабы Альянса стекались сотни наемников, и за каких-то две недели удалось найти многих именитых солдат удачи.

Присоединился к войне и Шодэс из Бродяг Клинка. Для него это был один шанс на десять тысяч, редкая возможность заполучить то, что иначе он бы ни за что не получил. У странствующих воинов нет школы. А если нет школы, то нет и ресурсов школы, не говоря уже про техники, которые передаются из поколения в поколение столетиями.

Двадцать бойцов, среди которых Шодэс был всего лишь седьмым. Конечно, Бродяга Клинка — это серьезно, да и не нашлось бы наемника, который бы не слышал о Шодэсе. Но и что с того? В отряде были только Мастера, а Шодэс, несмотря на весь свой гигантский боевой опыт, стал ранним Мастером меньше года назад.

Последняя битва с Богом Войны. Никто этого не озвучил, но каждый идущий почувствовал, что сегодня война с культом закончится. Повсюду гремели сражения, культисты умирали, но не сдавались. Епископов — приближенных Бога Войны — просто не осталось. Против сильных мастеров Централа никто больше не мог выступить.

Никто, кроме самого Бога Войны.

«Отлично», — подумал Шодэс, когда его отряд свернул влево и двинулся вдоль реки.

Командир отряда знал, что делает, и Шодэса это устраивало. Таким путем отряд мог проникнуть вглубь, как бы протиснуться между двух сражений, чтобы оказаться за пределами заслона из культистов.

«Враг», — почувствовал противника Шодэс. Впереди шло сражение: именно здесь отряд принес бы наибольшую помощь.

Но было поздно. Сражение уже закончилось, а отряд Шодэса подоспел к врагу в тот момент, когда последний союзник испустил дух.

Огромный мужчина с красной, почти багровой кожей казался больше статуей, покрашенным изваянием, чем живым существом. Пятиметровый трехрукий гигант стоял в окружении трупов: это были бойцы Альянса, и на лице каждого застыла маска ужасающих страданий.

— Лезут и лезут, — сказал Бог Войны, поворачиваясь к отряду Шодэса.

«У нас нет шансов», — подумал Бродяга Клинка в этот момент.

Справа торчала небольшая скала, метров пятнадцать, не больше. И с нее спрыгнул человек. Его Шодэс не знал, но по злому выражению лица и черным молниям на теле было ясно: кто-то из клана Дано.

До Бога Войны боец не долетел, ладонь гиганта снесла ему голову. Но появились и другие воины. Изо ртов капала слюна, а черные молнии были такими толстыми, что покрывали почти все тело.

Из-под черноты молний проглядывалась красная одежда. На помощь пришла не Школа Полного Разрушения, а Школа Алого Разрушения — уничтоженная, растоптанная Богом Войны, но все еще живая.

Бойцы отряда Шодэса отреагировали мгновенно и присоединились к бою.

Когда Ладонь Бога Войны касалась кого-то, боец умирал. Даже воины Алого Разрушения, крепкие и не чувствующие боль, выходили из строя. Их энергия внутри тела бунтовала, и тогда организм взрывался изнутри, выпуская облако крови и черных молний.

Каждый в отряде Шодэса был сильным воином. На Бога Войны посыпались техники, и тогда гигант взялся и за наемников.

С ними было не так, как с Алым Разрушением. Удар ладонью заставлял испытывать жуткие муки, бойцы кричали от невероятной боли, прежде чем умереть. За несколько секунд половины воинов Альянса не осталось, а Шодэс, который бросился в бой, столкнулся с откинутым лидером отряда.

— А-А-А! — громко закричал он с перекошенным лицом. Шодэс даже не успел ничего сделать, лидер умер, как и все до этого — взорвавшись изнутри.

«Дело дрянь», — подумал Бродяга Клинка.

Его глефа покоилась в чехле, и даже так она была невероятно острой. Но сейчас было не до того, чтобы прятать оружие. Шодэс начал снимать чехол, и его товарищи это заметили.

Техники Полного Разрушения взрывали пространство вибрациями — другим бойцам пришлось держаться на расстоянии. Но не прошло и пяти секунд с начала боя, как все двадцать бойцов Алого Разрушения погибли, задев Бога Войны всего пару раз. Увы, атаки не нанесли ему вреда.

Боец с мечом появился за спиной Бога Войны. Острый клинок с Волей Меча двинулся к врагу, но встретился с ладонью гиганта.

Меч не смог добраться даже до кожи. Перед ладонью Бога Войны вибрировали пять слоев энергии, не давая оружию врага даже коснуться тела.

Удар ладонью заставил воина корчиться в муках. На короткое мгновение раны исцелились силой Венеры — и это не спасло от смерти. Бог Войны убивал за один удар, и от этого было не спастись.

Глефа Шодэса освободилась от чехла. Тогда Бродяга Клинка поднял свое оружие вертикально вверх, и воздух завибрировал. Энергия из пространства начала стягиваться к Шодэсу с движением глефы по кругу — прием «Циферблат» был лучшим в арсенале Бродяги Клинка.

Товарищи Шодэса погибали один за другим. Кто-то попытался сбежать — и Бог Войны догонял беглецов за мгновение, чтобы убить и вернуться к остальным. Бежать не было смысла. Атаковать — тоже.

Один из бойцов выставил перед собой щит в тот момент, когда ладонь Бога Войны появилась перед ним. Бойца звали Эмцих, и он гордился своей защитной техникой: по словам Эмциха ею можно было остановить любую атаку Мастера.

Но Бог Войны с легкостью пробил щит. Эмцих погиб в мучениях, как и остальные.

В живых осталось трое. Шодэс завершил «Циферблат», а Бог Войны выбрал Бродягу Клинка следующей целью.

Прием «Весло» был еще одним, созданным Шодэсом. Вместе с «Циферблатом», который вбирал в себя ярь из пространства, он становился ужасающим оружием. Глефа двинулась вниз, и Шодэс сконцентрировался на лезвии, совсем не обращая внимания на приближающуюся смерть. Воля Концентрации, Воля Меча, Воля Копья — сейчас Бродяга Клинка был на пике своих сил. Вскоре из поля зрения пропало все. Больше Шодэс не видел ни окружение, ни двух еще живых товарищей, ни горы трупов. Бродяга Клинка даже не видел Бога Войны — только его ладонь с пятью слоями энергии на ней.

Глефа Шодэса из Драконьей крови обладала чудовищной силой. А вместе с его техниками и одержимостью на пути боевых искусств, глефа могла рассечь все, что угодно. Лезвие вошло в слои яри, как нож в масло, за мгновение пропал первый слой, второй, третий, а вскоре не осталось ни одного. И тогда глефа, не растерявшая своей силы, упала лезвием на огромную ладонь Бога Войны.

Брызнула кровь. Ее капли упали на землю, выжигая в ней дыры.

На лице Бога Войны появилась улыбка. Он не ожидал, что его смогут ранить — и был рад, что ошибся.

«Всего лишь порез», — подумал Шодэс. Его лучшая атака смогла только слегка ранить ладонь Бога Войны, но Бродяга Клинка не остановился. Сила «Цифеблата» еще действовала, Шодэс попытался сделать укол. «Пусть я хоть сломаюсь пополам!», — подумал Бродяга Клинка, пропуская всю ярь через руки.

Но конец глефы не достиг Бога Войны: вторая ладонь гиганта попала Шодэсу точно в грудь.

— Силен, — похвалил Бог Войны перед тем, как два других воина набросились на него. Не прошло и секунды, прежде чем они погибли.

«Вот оно», — подумал Шодэс, чувствуя, как по его телу пробегает волна энергии. Казалось, что кто-то вогнал в тело пару сотен гвоздей, жуткая боль сковала Бродягу Клинка, и он сцепил зубы, стараясь не закричать.

Бог Войны хотел уйти. Он уже развернулся, когда почувствовал взрыв невероятной энергии за спиной.

— Неужели? — удивленно спросил Бог Войны.

«Что это? Что со мной?», — думал Шодэс, ощущая, как ярь проходит через его организм. Энергия, которая раньше с трудом распространялась по телу, теперь казалась неукротимой. Будто река, прорвавшая плотину, ярь заливала организм, выводя тело на новый уровень.

— У тебя было нарушение циркуляции яри, — сказал Бог Войны своим громовым басом. — Ты смог стать таким сильным с этой болезнью. Сегодня я дрался только Ладонью Переворота Двух Демонов, эта техника вызывает нарушение циркуляции яри. А тебя она исцелила.

Ситуация позабавила Бога Войны. Смертоносная техника смогла вылечить идущего — не каждый день такое увидишь. Даже сам Бог Войны ни разу не слышал, чтобы Ладонь Переворота Двух Демонов использовали так. Слабак с нарушением циркуляции яри просто не выдержит технику. А добраться до силы Мастера идущий с нарушением циркуляции яри вряд ли сможет — так думали и в те времена, когда создали Ладонь Переворота Двух Демонов.

«Я стал сильнее. И быстрее», — подумал Шодэс, по-новому ощущая свое тело. Бродяга Клинка еще не привык, но для этого не было времени.

Резко наклонившись, Шодэс взмахнул глефой. На животе Бога Войны появился разрез, из которого брызнула кровь.

«Я смогу!», — подумал Шодэс. Ладонь Бога Войны двинулась вперед, но скорость реакции стала выше — и Бродяга Клинка уклонился, коротко взмахнув глефой. На руке Бога Войны появился новый разрез.

— Достаточно.

Другая ладонь легла Шодэсу прямо на голову. Бродяга Клинка пробовал уклониться, но ноги не послушались — тело еще плохо отзывалось на команды мозга.

Вибрация прокатилась по телу Шодэса, и он быстро потерял сознание, упав на землю.

— Сохраню тебе жизнь. Такого я не видел, — довольно сказал Бог Войны.

Раздражение от боя со слабыми сошками улетучилось. В хорошем настроении Бог Войны продолжил свой путь, ведь если показался один интересный противник — мог появиться и еще один.

Гигант шагнул на пять километров, чтобы сразу остановиться. Новые противники не заставили себя ждать.

Слева от Бога Войны появился Сизый Камень, держа руку на рукояти меча. Справа появилась Валессиана, уже готовая пустить кулаки в ход. А спереди стоял Готт. Глава Полного Разрушения выглядел самым расслабленным, но его сила и ярость готовы были взорваться в любую секунду.

— Вы наконец-то меня нашли, — с улыбкой произнес Бог Войны. — Но неужели вы думаете, что вас троих будет достаточно, чтобы убить меня?

— Ты недооцениваешь глав Большой Десятки, — сказал Сизый Камень.

— И почему ты решил, что мы пришли втроем? — добавила Валессиана.

За спинами глав школ появились бойцы. Готт привел с собой лучших из Полного Разрушения, Сизый Камень — первых мечников Сизого Камня, а Валессиана — свою личную гвардию. С каждой секундой появлялись все новые бойцы, и среди них были и воины других школ.

— Задержали и настигли, — вновь улыбнулся Бог Войны.

Сначала бой с одним отрядом Альянса, затем — с наемниками и бойцами Алого Разрушения. Этого хватило, чтобы наконец-то вычислить и догнать Бога Войны.

Первым атаковал Сизый Камень. С лезвия меча сорвалась дуга яри, за мгновение став двадцатиметровой. Рука Бога Войны стала черной, и он взмахнул ею, выпуская ужасающую силу одним ударом.

Но это было не все. Бойцы Сизого Камня, как по команде, одновременно атаковали. Сизое Касание, одна из основных техник их школы, была тем мощнее, чем развитее сам мечник. До гигантского лезвия их атаки не дотягивали, но тоже ужасали своей мощью. И таких атак была не одна и не две, а десятки.

Свободные ладони Бога Войны сошлись, и между ними появилась энергетическая сфера. За мгновение сфера ужалась до размеров сначала тыквенной, а затем и яблочной семечки. И тогда Бог Войны выпустил всю силу техники, вызывая взрыв, который уничтожил все Сизые Лезвия.

Бойцы Полного Разрушения одновременно хлопнули в ладони. Это был Громовой Хлопок, переплетенная сила техник акустическим валом покатилась на Бога Войны, и гигант в ответ будто раздвинул что-то своими большими ладонями — между ними появился щит из красной энергии.

«Зеркало Аркадии!», — одновременно подумали все три главы школ. Технику Сильнейшего сложно было не узнать.

Люди все прибывали. Вокруг Бога Войны собрались уже сотни воинов, и часть из них вступила в бой.

Бойцы трех школ бросились на гиганта со всех сторон. Бог Войны лишь улыбался, ведь вся эта ситуация нравилась ему.

Пять метров роста, идеальное тело, созданное для битв — никто не мог сравниться с Богом Войны ни в силе, ни в скорости, ни в выносливости.

Земля гремела от столкновения техник. Бог Войны применял прием за приемом, встречая бойцов Альянса. Мечники и рукопашники бросались на гиганта, но тот, улыбаясь, расшвыривал их в разные стороны.

— Сейчас! — проревел Готт.

Все бойцы резко отступили. Альянс Светлых Сил потерял пять Великих Мастеров.

Земля ярко вспыхнула, и Бог Войны оказался в пятиугольном магическом барьере. Сотня магов без остановки зачитывала заклинания, чтобы воздвигнуть барьер в такой короткий срок. И попытка у Альянса Светлых Сил была всего одна: для создания барьера пришлось потратить редкое сокровище — Ярь-камень Стабильности.

— Магия? Хороший выбор, — с улыбкой сказал Бог Войны.

Сотни магов готовились обрушить на небожителя свои сильнейшие заклинания. И колдуны из крупных школ все продолжали прибывать. Этот резерв подготовил Сизый Камень как раз для боя с Богом Войны — и сейчас, когда гиганта смогли догнать и связать боем, настала пора развернуть магический полк.

— Буду сражаться всерьез, — сказал Бог Войны.

Из обрубка руки вырвалась ярь, принимая форму конечности. У Бога Войны вновь были четыре руки — и он свел ладони вместе, переплетая пальцы в необычный замок.

Барьер смогли создать только благодаря Рантару — специалистам в барьерах и печатях. Техника запирала цель, атаки не проходили ни внутрь, ни изнутри. Зато барьер полностью игнорировал магию, а Бог Войны ее применять не мог.

В небе показались темные грозовые тучи. Раздался грохот, и молнии «выстрелили» из небес. Но они не добрались до земли. Вместо этого молнии начали переплетаться, создавая одну молнию — большую и толстую. Все новые вспышки в тучах увеличивали единственную молнию, а вскоре она начала преображаться в гигантский разрядный клинок, готовый обрушиться вниз.

Из-под земли вырвались корни, оплетая Бога Войны. За пределами барьера появилось дерево — и пыльца из него полетела к гиганту, спокойно пролетая сквозь нематериальную завесу. Но этого было мало: маги руны Гау превратили землю в болото, и Бог Войны начал погружаться вглубь. Поднялся ветер. Двигаясь по кругу, он резал, словно тысячи ножей — и такая техника представляла опасность даже для Великого Мастера, потратившего всю жизнь на совершенствование тела.

Но Бог Войны лишь улыбался. Ярь выходила из его тела и вращалась, укутывая гиганта в водоворот энергии.

Наконец, грозовое лезвие сорвалось и с диким гулом рухнуло вниз. У всех идущих, кроме глав школ, волосы встали дыбом: одним только этим заклинанием можно было убить раннего Просветленного.

Но молния не достигла Бога Войны, водоворот энергии просто уничтожил магию, как и ветер с корнями. В гиганта выстрелили тысячи капель, пробивающих металл, словно бумагу, и копий руны Бохэм, способных пронзить сильных мастеров — увы, и эти заклинания не достигли Бога Войны.

«Это еще не все», — подумал Сизый Камень. Маги могли не только атаковать. Пыльца от дерева достигла Бога Войны до того, как гигант призвал свою невероятную технику. Десять магов руны Вольв усилили иллюзию, погружая разум Бога Войны в калейдоскоп несвязанных картин.

Так хотелось Альянсу. Но ничего не вышло.

Через мгновение Бог Войны оказался в рядах магов. Его ладони просто разорвали десяток идущих, будто перед ним стояли какие-то Зарницы. Маги атаковали в ответ, бойцы Сизого Камня бросились в атаку, а Бог Войны просто переместился в другое место, вновь убивая бойцов Альянса.

— Сейчас! — прокричала Валессиана, но ее люди сложили ладони в замки еще тогда, когда женщина сказала только «с».

На ногах Бога Войны появились цепи — и гигант резко замедлился.

Еще в тот момент, когда ноги Бога Войны погрузились в землю из-за руны Гау, на гиганте появились печати Рантара. Многоуровневый план, похожий на слоеный торт, заставлял даже Бога Войны увязнуть в атаках.

Гигант широко улыбался. Военная хитрость, тактика, стратегия — все это было частью его сущности, и Бог Войны приходил в восторг, видя, как смертные все это используют. Но гиганту не было нужды прибегать к уловкам, ведь он мог сокрушить своих противников чистой мощью.

Тело Бога Войны покрылось слоями защиты. Одни пестрили яркими цветами, другие были почти прозрачными. Некоторые напоминали вторую кожу, в то время как один и вовсе имитировал что-то похожее на панцирь черепахи.

Вокруг Бога Войны появилось оружие, сотканное из яри. Мечи, топоры, копья, алебарды, цепы — целый арсенал окружал гиганта. А на расстоянии вытянутой руки от Бога Войны появился огромный колокол, подвешенный на сваю, тоже сотканную из яри.

Десятки магических атак, техники Сизого Камня, удары бойцов Полного Разрушения — ничего не достигло Бога Войны. Каждое его оружие, сотканное из яри, применяло техники — и сила каждой из них поражала воображение. Теперь Альянс будто сражался не с одним противником, а с целым отрядом Просветленных.

Топор из яри, окутанный зеленой энергией, ударил сверху вниз, а боец Сизого Камня едва успел защититься Обратным Блоком.

«Эта техника», — подумал Готт.

«Стиль Ходэн?», — подумал Сизый Камень.

В стиле Ходэн было много техник. Но только одна когда-то погружала в страх целые армии.

Секира вновь покрылась зеленой энергией. В этот раз удар был горизонтальным и размашистым: Сизый Камень и Готт сразу поняли, что сейчас будет.

Зеленая Жатва, лучший прием стиля Ходэн. С силой Бога Войны эта атака могла уничтожить половину сил Альянса, ведь чем больше яри, тем сильнее Зеленая Жатва.

Пальцы Готта вонзились в ладони, выпуская кровь, которая вспыхнула, как алхимическое варево, глотнувшее воздуха. Глава Полного Разрушения ударил двумя кулаками — и подавляющая вибрационная волна в три километра шириной столкнулась с Зеленой Жатвой.

«Спасибо», — подумал Сизый Камень, шагнув к Богу Войны.

Меч столкнулся с клинком из яри. Бог Войны применил какую-то технику, но лезвие Сизого Камня рассекло и ее, и оружие гиганта.

Справа появилась Валессиана, обрушив на Бога Войны десятки ударов. Каждая атака вызывала белое пламя, гиганта окутывал огонь, но Бог Войны лишь улыбался: защитные техники берегли его тело.

— Умри! — прокричал Готт. Его Громовой Удар снес копье, но в этот момент цеп рухнул сверху. Рельеф вокруг Бога Войны перекраивался каждую секунду, появлялись новые воронки и огромные трещины. Вот только сам небожитель просто стоял: кусок земли под его ногами казался единственным спокойным островком в море разрушения.

Цепи на Боге Войны начали сгорать. Никакая техника не могла удержать его надолго.

— Колокол! — проревел Готт. Кричать о том, что нельзя позволить Богу Войны ударить в колокол, было долго.

Силы Альянса атаковали всем. Техники обрушились на Бога Войны со всех сторон, но гигант продолжал улыбаться. Многие бойцы шли в самоубийственные атаки, оружие из яри уничтожалось — гигант не обращал ни на что внимания. Он спокойно оттянул язык колокола, а потом отпустил его.

Этого было достаточно. Чудовищно громкий звон вызывал волну. Защититься от нее было почти невозможно, даже Грозовой Фронт Готта мог заблокировать только одну сторону атаки, а волна шла во все. Так Бог Войны хотел отделить зерна от плевел, убрать всех «слабаков» и оставить только глав школ.

Сизый Камень глубоко выдохнул. Воля Меча, до этого будто сонная, взорвалась с огромной силой, создавая стену, сотканную из тысяч невидимых лезвий. И волна наткнулась на эту стену, как волна — на волнолом. За мгновение от атаки Бога Войны не осталось и следа, а колокол треснул: изначально в него можно было ударить лишь раз.

— Я не знаю эту технику! — прокричал гигант с восторгом.

— Стена Мечей, — ответил Сизый Камень, делая укол клинком. Шеура пронзила несколько слоев защиты и оставила на теле Бога Войны небольшую рану.

Каждый сильный мечник Сизого Камня должен знать семь техник. Шесть — одинаковы для всех. А вот седьмую мечник должен разработать сам, пользуясь своим собственным опытом. На практике многие этого не делали, ученики просто наследовали технику своего учителя, и лишь единицы шли по пути основателей.

Мечники предпочитают атаку. Таким был и брат Сизого Камня, прозванный Сизым Львом. Но Сизый Камень никогда не думал, что ему не хватает силы атаки. И тогда он обратил внимание на защиту.

Сизый Камень пошел по своему пути — пути защитника школы, ее опоры. Сизый Лев был мечом школы. А Сизый Камень стал ее щитом — по крайней мере, так говорили другие. Но сам глава школы считал, что никакой он не щит, ведь по-прежнему сражался мечом. Сизый Камень был блоком.

Громовой Удар продавил защиту Бога Войны, Готт должен был попасть по телу, но кулак встретила ладонь. Рука главы Полного Разрушения притянулась к ладони врага, как кусок железа притягивается к магниту. С другой стороны атаковала Валессиана, ее Императорский Удар прорвался сквозь слои техник, и Бог Войны выставил ладонь и здесь. Но глава Рантара резко разжала кулак и схватила ладонью руку гиганта.

Всего за мгновение Валессиана наложила печать. Рука из яри исчезла, оставив Бога Войны с тремя верхними конечностями.

«Сейчас!», — подумал Сизый Камень. Он видел момент для атаки, лучше которого не могло и быть. Тело Сизого Камня двигалось на предельной скорости, Воля Меча собралась на клинке ради сильнейшего удара — и Бог Войны это заметил. Заметил, но отреагировать не успел: его рукам не хватило сотой части мгновения, чтобы заблокировать атаку. Меч Сизого Камня будто проскользнул между пальцев Бога Войны — и отсек одну из рук гиганта.

Колено небожителя врезалось в мечника. Защищаться не было времени, и старый мастер отлетел, как выпущенная из тугого лука стрела.

Ради своей атаки Сизый Камень превзошел пределы. Больше он не мог сражаться во всю силу — Сизый Камень сыграл свою роль.

Валессиана попыталась ударить апперкотом, но схлопотала ладонью по лицу. Удар откинул ее на пару метров, и глава Рантара почувствовала, как ее энергия пытается взбунтоваться и двинуться в обратную сторону. Стоя на коленях, Валессиане пришлось приложить все силы, чтобы усмирить этот процесс, иначе ее бы ждала смерть.

После удара ладонью Бог Войны отступил на два десятка шагов. Из глав школ в эту секунду на ногах остался только Готт.

Сокрушитель шагнул вперед. Бог Войны улыбался, ведь знал все приемы Полного Разрушения, да и с Готтом ему приходилось сражаться. Глава школы Полного Разрушения просто не мог ничего ему противопоставить.

Когда до Бога Войны оставалось десять шагов, Готт прыгнул. Ни один прием Полного Разрушения не требовал прыжка. Готт сложил кулаки в замок, и Бог Войны запоздало выставил две ладони.

Руки главы Полного Разрушения оказались почти за головой, чтобы через мгновение по дуге неистово обрушиться вниз. От мощи удара гудел воздух, Бог Войны встретил атаку ладонями, но этого оказалось мало.

На землю будто наступил великан, оставляя от своей ноги огромный кратер-отпечаток. Бог Войны был в самом центре этого кратера. Ладонями он смог рассеять большую часть силы удара, но этого оказалось недостаточно — ноги божества ушли в землю по колено, а кости рук потрескались в нескольких местах.

Бог Войны поднял ладони — и Готт встретил их своими. Пальцы переплелись, обе руки небожителя оказались в ловушке, как и его ноги, ушедшие под землю. И Сизый Камень, пришедший в себя, оказался прямо за Богом Войны. Его меч легким движением прошел по дуге — и голова небожителя отделилась от тела и упала на землю.

Следом на колени упал и сам Сизый Камень: у него не осталось сил держаться на ногах.

— В этот раз я хорошо повеселился. Вы смогли убить меня, Бога Войны. Похвально.

Голова продолжала спокойно разговаривать, доказывая разницу между божеством и людьми. Подошла Валессиана: она не могла сражаться, но сумела обуздать обратную циркуляцию. Поднялся на ноги и Сизый Камень: ему помогли первые мечники. Альянс Светлых Сил не стал расслабляться так просто: маги начали читать заклинания, готовясь ко всему, а бойцы Полного Разрушения, Сизого Камня и Рантара собирались броситься в атаку, чтобы закрыть своими телами глав школ, ведь те не могли больше продолжать бой.

Бог Войны перевел взгляд на Готта и сказал:

— Я не знаю эту технику. Вибрации Полного Разрушения, Воля Молота. Как она называется?

— Я создал эту технику, чтобы убить тебя, ублюдок. Грозовой Молот. Девятая техника Полного Разрушения.

— Разве в Полном Разрушении пользуются Волей оружия?

— Чем кулак не молот?

Улыбка на лице Бога Войны стала ярче.

— И вправду. Я ухожу, но я вернусь — вы все это знаете. Может, даже увидимся. Я пришел в этот мир, чтобы найти достойных соперников. Мое желание исполнилось, но когда я вернусь, то буду хотеть большого.

Тело Бога Войны начало шипеть. Пар валил клубами, а плоть просто испарялась, оставляя лишь белые кости. Но даже они не продержались долго — уже через несколько секунд кости начали трескаться и обращаться в порошок.

Когда Бог Войны закончил говорить, его голова тоже зашипела. Мастера боевых искусств смотрели на то, как исчезает кожа, а за ней плоть. До самого последнего момента Бог Войны улыбался, пока от его головы не остался только череп. Спустя минуту не осталось и его.

— Сдох — и хорошо, — сказал Готт, сплевывая кровь на землю. — Осталось разобраться с ублюдком Хаосом.

Тысячи погибших идущих, десятки павших элитных бойцов школ Большой Десятки — Альянс Светлых Сил потерял слишком много. Но он справился. В этот день главы школ и многие другие воины смогли одолеть сильнейшее воплощение Бога Войны. И этот день не только увековечил трех глав школ — Готта, Сизого Камня и Валессиану, как героев, но и родил новую звезду на небосводе мира идущих, ведь в тот момент, когда божество наконец-то исчезло, вернувшись в свой мир, очнулся идущий по имени Шодэс. Тот, кто был слабейшим из Бродяг Клинка, в мгновение стал сильнейшим.

Глава 19

Золотой Фазан

Рассветное солнце пробивалось сквозь простыню, вывешенную на сушку. Голубого цвета постоялый дворик следовал своему чувству стиля и в постельном белье — простыня тоже была голубой. Сквозь нее само солнце, казалось, обретало этот цвет, и, глядя на это, Ливий вспомнил предсказание мастера Вуу.

«Когда солнце станет синим, иди налево до фазана».

— Солнце стало синим. Мне нужно идти налево… До фазана?

Пожав плечами, Ливий повернул налево. Улица вела в центр города, по которому Волк уже вчера ходил и сегодня туда возвращаться не собирался. Очередной небольшой городок, что он там не видел?

Пусть только начинало светать, лавочники уже приступили к работе. Они устанавливали навесы и выкладывали товар, чтобы к семи часам все было готово. Просыпались водоносы и лесорубы, служанки зевали, вынося горшки хозяев, а из кухонных печных труб потянулся черный дым растопки. Город оживал.

Шагая медленно, чтобы ничего не пропустить, Ливий медленно продвигался по улице. Сонные обитатели города не обращали на него внимания, как не обращал внимания на них Волк. Пройдя два квартала, Ливий уперся в здание. Центральная улица сворачивала вправо, но Волк уже пришел.

Оценочный дом «Золотой Фазан».

«Загадочные люди, эти предсказатели», — подумал Ливий и распахнул тяжелую дубовую дверь, которую совсем недавно покрасили в цвет золота.

Что такое оценочный дом? Это место, куда каждый может принести ценную вещь, чтобы узнать ее истинную стоимость. В мире идущих без оценочных домов никуда, ведь желающих продать фальшивые артефакты и писания — пруд пруди. Тяжело определить оригинал, если ты не специалист.

В такую рань Ливий не ожидал увидеть сотрудников, но здорово удивился, когда понял, что ошибся. Коротковолосая девушка с приветливой улыбкой сидела за стойкой оценщика, дожидаясь, когда Волк подойдет и поздоровается.

Стоило сделать шаг, как Ливий почувствовал десятки барьеров. «А место непростое», — подумал Волк, ведь далеко не каждая школа средней руки могла позволить себе такую защиту.

— Здравствуйте, — сказал Ливий.

— Здравствуйте, хотите что-то оценить?

— Нет. Я пришел сюда, потому что должен был прийти сюда.

Девушка за стойкой несколько секунд буравила Ливия взглядом, прежде чем сказать:

— Вы понимаете, где находитесь?

— В оценочном доме «Золотой Фазан», — улыбнулся Волк. — Защита у вас серьезная, конечно.

— Ваше имя?

— Ливий.

Девушка уставилась на Волка, ожидая продолжения.

— Фамилии нет, просто Ливий. Из Сильнара.

— Запишу, как Ливий Сильнарский.

В ответ Волк пожал плечами. За свою не самую долгую жизнь он успел поменять много имен.

Девушка ушла, оставив Ливия в одиночестве.

«Что это за место? Почему у них настолько мощная защита? Может, это тайная база какой-нибудь крупной школы? Вполне правдоподобно», — думал Ливий, не понимая, куда он попал.

Девушка вернулась через пять минут и кивнула головой.

— Вас ждут, Ливий. Проходите.

Волк распахнул дверь. За ней оказался поразительно длинный коридор, который ни за что бы не уместился в здание. Он вел так далеко, что Ливию казалось, будто он оказался в одном из Отделов Сильнара — даже со Взором Дракона Волк не мог рассмотреть конец коридора.

На левой и правой сторонах были двери. Все они оказались заперты, кроме одной: магическая лампа внутри комнаты высвечивала небольшую проплешину в полутьме коридора. Туда Ливий и направился.

— Добро пожаловать, господин Мел.

За столом сидела блондинка с длинными волосами, которые, струясь, пропадали за крышкой стола. На вид женщине было слегка за тридцать, даже женщиной называть ее было немного некрасиво. Но Ливий чувствовал, что блондинка гораздо старше, чем кажется.

— Не думал, что встречу вас здесь, госпожа… Сапфир, — ответил Волк со слегка неловкой улыбкой.

— Ха-ха-ха! Находчиво.

Ливий знал эту женщину, пусть их общение и было недолгим. Когда Волк возглавлял отряд Ива, работая на «Сову», разведку Сильнара, то в ходе миссии оказался на аукционе. Ива хотела выкупить Байарскую книгу, чтобы выйти на «Единство», но ничего не вышло — Ливию, который представился господином Мелом, не хватило аркюса, и книгу забрал покупатель с балкона Сапфир.

Пришлось догонять покупателя, оказавшуюся вполне себе покупательницей. Тогда она не отдала книгу, но зато дала наводку на «Единство». Все это произошло много лет назад, и с тех пор Ливий никогда не видел блондинку. Никогда до сегодняшнего дня.

— Присаживайтесь, — сказала она.

Комната напоминала центральский домик, из тех, которые покупают состоятельные люди для отдыха на природе. Одна часть комнаты была спальней, там стояли кровать, шкаф с книгами и лежак с десятком подушек на нем. Противоположная часть комнаты была кухней с внушительной печью и маленьким столиком, за которым поместился бы только один человек. На столике стояла чашка с недопитым кофе, от которого все еще шел пар — видимо, завтрак у блондинки был совсем недавно, перед приходом Ливия. А прямо по центру комнаты сидела владелица «квартиры». Стол, в отличие от кухонного, выглядел массивно. «Такие обычно у градоначальников стоят», — подумал Волк.

Ничего особенного в этой комнате не было. Внимание привлекали разве что окна: яркий свет давал понять, что лучи солнца падают прямо на стекло, заставляя закрывать глаза. Но это было неправдой: рассвело совсем недавно. Да и не падал на окна солнечный свет, яркое свечение исходило от магии, создавая ощущение уютного дома вдалеке от городских улиц.

К окну хозяйка комнаты сидела боком. Ливий сел в кресло напротив.

— А вы ведь даже не знаете, куда пришли, — первым делом сказала блондинка, обворожительно улыбаясь.

— Можно сказать и так, — кивнул Волк.

— Круассан? — спросила хозяйка комнаты.

— Не откажусь.

Потоки яри доставили круассаны из печи и чашку кофе откуда-то из-за кухонного шкафа, оставив все это на столе перед Ливием. Если бы Волк был на уровне Столпа, то даже не заметил бы это перемещения: еда просто появилась бы перед ним.

— Спасибо, — сказал Волк, сделал глоток крепкого кофе и откусил половину круассана. — Земляника?

— Мой любимый вкус. Как вы нашли это место?

— Может, сначала представитесь: Думаю, мое имя вы уже знаете, — сказал Ливий, приступая уже ко второму круассану.

— В прошлый раз нам не удалось как следует познакомиться, но не сочтите за грубость, господин Ливий, разглашать мое имя, не зная ваших намерений, опасно, — улыбнулась блондинка. — Вам придется сначала ответить на мои вопросы.

«Я действительно приперся непонятно куда и зачем», — подумал Волк и сказал:

— Предсказание.

— Это место надежно защищено от предвидения, — сказала блондинка. Недопитая чашка кофе переместилась ей в руки.

— Видимо, не от всего, — пожал плечами Ливий. — Один мой знакомый астролог дал мне пару странных намеков.

— Астролог? Это многое объясняет. Расскажете об этих намеках?

Ладонь Ливия наткнулась на пустую тарелку: круассаны закончились. Только Волк успел об этом подумать, как прилетели новые.

— «Когда солнце станет синим, иди налево до фазана». Вот и все. В этот город зашел случайно, выхожу с постоялого двора, а солнце светит через синюю ткань. Пошел налево — и дошел до вашего «Золотого Фазана».

— Ха-ха! Какое забавное предсказание, — рассмеялась блондинка, прикрывая рот.

— Согласен, — кивнул Ливий с улыбкой. — Почему астролог «многое объясняет»?

Блондинка сделала глоток кофе и поставила на поток яри уже пустую чашку. Ливию же она добавила горячего напитка. На мгновение девушка посмотрела в окно, будто забыв, что оно ненастоящее, а потом вновь взглянула на Волка.

— Будущее предсказывают, чтобы изменить что-то или быть готовым к чему-то. Чтение звезд — это судьба. Оно не способно ничего изменить. Допустим, вы не попали бы к своему знакомому астрологу. Это ничего бы не изменило.

— Хотите сказать, что я бы все равно сюда попал?

— Так и есть, — улыбнулась блондинка. — Может, немного позже, но вы оказались бы здесь. Или даже раньше — и такое бывает. Мы не даем руне Онно увидеть это место, но кто мы такие, чтобы противиться самой судьбе?

— «Мы»?

«Организация, способная скрыть себя от руны Онно. Что-то на уровне сил джиннов. Не знаю, кто они такие, но вряд ли школы Большой Десятки», — думал Волк, глядя на лицо блондинки.

— Есть догадки, Ливий? — спросила она. — О вас я слышала.

— А я о вас — нет. Догадки… Вы — это не два человека, а целая организация. Вы вряд ли относитесь к школам Большой Десятки. Скорее всего, какая-то тайная сила, которая скрытно действует в Централе уже не один десяток лет. Кроме того, вы — не часть «Единства». Способны укрыться от предвидения, окружили себя десятками барьеров, а еще охотились за Байарской книгой, отлично зная, в чем заключается ее суть. Значит, ваша организация обладает знаниями, о которых многим идущим не стоит даже мечтать. Уверен, вы способны соперничать в знаниях даже со школами Большой Десятки… Или даже превосходить их.

Блондинка замерла, неверяще смотря на Ливия. Вскоре ее слегка приоткрытый рот закрылся, сменившись на улыбку. Девушка была впечатлена.

— Вы попали в самую точку, Ливий. Мы не относимся к школам Большой Десятки, и мы действительно тайная организация, накопившая немало ценных знаний. Но что насчет нашего названия? Есть догадки?

— Ни единой, — пожал плечами Волк.

— Тогда позвольте и мне побыть следователем. Вы жили в уединении или и вовсе не бывали в Централе последние годы.

— Что меня выдало?

— О нашей организации ходят слухи. Они совсем недавно появились, и нас знают, как тайное общество алхимиков.

«Что, конечно же, не так», — подумал Ливий.

— Подловили. И как называетесь?

— «Искра».

Название ничего не сказало Ливию. Волк лишь кивнул.

— Наша деятельность остается тайной для всех. Вам, Ливий я говорю все это только по одной причине.

— Моя обаятельность? — улыбнулся Волк.

— Не без этого, ха-ха-ха, — рассмеялась блондинка. — У нашей организации есть списки тех, кто может стать частью «Искры». И два члена внесли вас в списки. Бывшие сильнарцы.

— Кто? — искренне удивился Ливий.

— Алхимик по имени Бирэнна. И Зен, больше известный под именем Желтый Флаг.

«Бирэнна! Желтый Флаг!».

Одни уже имена обрадовали Волка, ведь и Бирэнна, и Желтый Флаг оказались живы.

«Но почему Желтый Флаг вступил в „Искру“? Разве он не должен был стать новым главой Сильнара?», — удивился Ливий.

— Рад, что с ними все в порядке, — кивнул Волк.

— Вы не сможете встретиться с Бирэнной, она на задании. Но сможете с Зеном. Думаю, на сегодня наш разговор можно и закончить.

— Думаю, да. Спасибо. Но вы кое о чем забыли, — улыбнулся Ливий.

— О чем же?

— Вы узнали мое намерения.

Блондинка улыбнулась в ответ.

— Меня зовут Лавиния. Рада была познакомиться с вами, Ливий Сильнарский. Искренне надеюсь, что ваш визит и наш разговор останутся в тайне.

— Я не самый болтливый человек.

Волк встал. Когда говорят идти — не стоит задерживаться. Но перед тем, как Ливий вышел, он обернулся и сказал:

— Круассаны были восхитительны.

— В следующий раз будут с персиком. Приходите, — сказала Лавиния, подпирая подбородок ладонью.

Когда Ливий вышел в темный коридор, он заметил еще одну открытую дверь, которая раньше оставалась закрытой. Намек был ясен, как день, и Волк пошел туда.

Стерильно чистый кабинет, и мужчина, который совсем не изменился с первой встречи — беспристрастное лицо Желтого Флага было таким же, как и всегда. Бывший Советник Сильнейшего перевел взгляд с книги на столе на вошедшего Ливия и уставился своему ученику в глаза.

— Ливий.

— Советник, — коротко поклонился Волк.

— Уже нет. Проходи.

Многословностью Желтый Флаг не славился. Дело было не в каком-то нежелании говорить, просто бывший Советник Сильнейшего предпочитал открывать рот только по делу. А еще Желтый Флаг славился своей скрупулезностью и педантичностью, и все это выражалось в кабинете Советника: у каждой вещи было свое место, ничто не было оставлено небрежно и стояло ровно, как солдаты на плацу.

— Хорошо, что ты жив, — сказал Желтый Флаг, когда Ливий сел напротив.

На такое сложно было что-то сказать, и Волк кивнул. Но сейчас, сидя в шаге от Желтого Флага, Ливий наконец-то мог задать главный вопрос:

— Что случилось в Сильнаре в тот день?

Желтый Флаг откинулся на спинку стула. Ему было что рассказать.

— Я бился со Зверем, Аристид — с Ядом. Главу убил Гром.

Коротко и понятно. Кивнув, Ливий спросил:

— А остальные? Главы Школ? Другие мастера?

— Кто-то выжил, кто-то нет. Многие ушли. Сильнара больше нет, есть Школа Окровавленного Феникса.

— Почему не Сильнар?

— Потому что Сильнар — школа Сильнейшего. Сильнейшего больше нет. Пока был Синий Флаг — школа действовала.

«Это потому что Синий Флаг — товарищ Сильнейшего. Но и Желтый Флаг — тоже», — подумал Волк.

— Тогда почему вы не стали новым главой?

— Не подхожу руководить, — ответил Желтый Флаг, не изменившись в лице. Пусть он и был Советником Сильнейшего, Желтый Флаг разительно отличался от Синего. Порою Зена могли не видеть месяцами, в то время как Синий Флаг и во времена жизни Сильнейшего часто брал бразды правления школой в свои руки.

— А почему вы здесь? Почему не присоединились к Школе Окровавленного Феникса?

— Сильнара больше нет.

Ливий кивнул. Он хорошо понимал, о чем говорит Желтый Флаг.

— А ты? — спросил бывший Советник.

— Я — Ливий из Сильнара.

— Сильнара больше нет.

— Но есть я. Если для Сильнара нужен Сильнейший — я им стану, рано или поздно, — ответил Волк.

Несколько секунд Желтый Флаг и Ливий смотрели друг другу в глаза. Зен чувствовал решимость своего ученика и понимал, что это — не просто слова. Тогда Желтый Флаг слегка наклонил голову — это был едва заметный кивок.

— Эта… «Искра». В чем суть? Почему вы здесь?

— Есть правила, нарушать их не стоит, — сказал бывший Советник.

«Значит, рассказать не может».

— Почему вы внесли меня в эти списки?

— У тебя есть потенциал, Узнаешь потом, — ответил Желтый Флаг. Понятнее не стало.

Ливий задумался. Пусть и коротко, но он услышал ответы на самые важные вопросы. О том, что случилось с товарищами Волка, Желтый Флаг знать не мог.

— Где Школа Окровавленного Феникса?

— В Районе Ста Школ.

«Туда и направлюсь», — подумал Ливий.

— Придешь туда — будет много просьб. Давай то, что имеешь, только если уверен.

«Советник говорит о Триумфе и Флагах», — понял Волк.

Он даже не задумывался об этом. Но сейчас, когда остатки Сильнара пытались укорениться на новом месте и раздобыть былую мощь, техники Сильнейшего могли стать той самой спасительной хворостинкой. Вот только Ливий не был уверен, что может просто взять и передать техники Фердинанда старшим.

Перебросившись еще парой фраз с Желтым Флагом, Волк понял, что пора уходить.

— Советник… Она того стоит? Эта «Искра»? — спросил Ливий, когда поднялся со стула.

— Определенно, — ответил Желтый Флаг. — Выйдешь из коридора, как зашел в него.

Дверь в комнату Лавинии была закрыта, как и все остальные двери. Ливий повернул налево и направился к той двери, через которую пришел. Но когда Волк открыл ее и шагнул в «Золотой Фазан», он оказался совсем в другом месте.

— Добро пожаловать!

Короткое и открытое платье девушки совсем не было похоже на рабочую одежду девушки из «Золотого Фазана». По фасону Ливий сразу распознал униформу работницы игорного дома.

— Где я?

— Где? — удивленно спросила девушка. — Игорный дом «Пять кубков»! Город Модиция, район Ста Школ, Централ.

— Вот как, — кивнул Ливий.

«Телепортация через несколько привязанных точек. Редкая технология, о которой ходили только слухи. Эта „Искра“ становится все интереснее», — думал он, озираясь по сторонам.

— Ваша одежда! — сказала девушка, протягивая роскошный костюм из тех, которые носят купцы.

— Зачем это?

— Вы слишком выделяетесь!

В зале царила привычная атмосфера игорных домов. Люди неторопливо делали ставки и пялились в свои карты — и мало кто мог точно угадать, пришел человек заработать или просто провести время. Чем больше первых, тем шумнее игорный дом. И чем больше зажиточных людей, которые пришли развлечься в хорошей компании, тем тише, ведь на кону не стоит состояние или дом. А если и стоит, то у такого человека домов минимум десять.

Спокойно выйдя наружу, Ливий первым делом избавился от одежды — ее Волк сжег в ближайшей подворотне. Можно было просто выкинуть или продать, но раз уж «Искра» пеклась о своей секретности, не стоило оставлять лишних следов.

«Я в Районе Ста Школ. Нужно найти Школу Окровавленного Феникса, только куда мне идти?», — думал Ливий.

В Районе Ста Школ Волк хоть и бывал, но почти здесь не ориентировался. Сильнар находился на другом конце Централа, работы в этих местах почти не было. Да и кто ее даст? С местными проблемами разбирались местные школы. Сильнар же стал востребованным не только из-за Сильнейшего, а еще и по причине недостатка сильных школ на юге и юго-западе Централа. Там работы было хоть завались.

Район Ста Школ — место особенное. Лучший уровень жизни, высочайшая безопасность. Конечно же, школы — и куда больше сотни. Если в Районе Войн за десятилетие одним городом могли повладеть три, а то и пять стран, то в Районе Ста Школ порой даже градоначальник мог не меняться целое столетие. А если он и уходил на покой, его место занимал сын или внук.

В Районе Ста Школ сложно начать свое дело, сложно открыть школу. Все рынки давно поделены. Зато в Районе Ста Школ есть стабильность: если в путеводителе пятидесятилетней давности написано, что в таком-то городе есть торговый дом, то он там будет стоять.

Ливию нужна была информация. И в Районе Ста Школ были люди, которые занимались ее продажей. Нет, это не были темные личности в плащах за дальними столиками на постоялом дворе — в Районе Ста Школ работали вполне официальные информаторы. Лучшими были Три Вороньих Пера, но к местному их представителю Волк не пошел. Вместо этого он отправился к организации поменьше — Шепоту Ситиса.

«Нужно будет чем-то заплатить», — подумал Ливий. Его пальцы вонзились в ладонь, полилась кровь, которая быстро свернулась в шарик. Пока Ливий шел к местной ячейке Шепота Ситиса, в ладони появилась таблетка аркюса.

Снаружи здание не охранялось. Внутри были два охранника и работник Шепота Ситиса.

— Нужна информация, — спокойно сказал Волк.

— Какого рода, уважаемый клиент? — спросил мужчина-работник слегка за тридцать. «А ведь он немного сильнее охранников», — подумал Ливий.

— Общая.

— Проходите, — ответил работник. — Первая дверь.

За ширмой оказались три двери. В первой была самая недорогая информация, во второй — подороже, а самая редкая — в третьей. Часто нельзя просто получить информацию, ее нужно собрать, поэтому клиенту приходится ждать часы, дни, недели и даже месяцы. Ливий в таком не нуждался.

Когда Волк открыл дверь, то увидел женщину с вуалью на лице. Ливий сел напротив. Пусть вуаль и была полупрозрачной, Волк не мог разглядеть черты лица — работница Шепота Ситиса применяла артефакт.

— Добрый день, дорогой клиент. Какую информацию вы хотите узнать? Вы знаете наши расценки?

— Не знаю, — ответил Ливий и положил на стол таблетку аркюса. — Мне кажется, этого будет достаточно, чтобы получить ответ на мой вопрос. Где находится Школа Окровавленного Феникса?

Работница опешила от вопроса, слегка помотала головой из стороны в сторону и забрала таблетку аркюса.

— Я не ожидала, что кто-то придет ко мне, спросив что-то настолько общеизвестное. Город Андабригос, школу сложно не заметить. Пусть вы и внесли плату, я позволю задать вам еще один вопрос, ведь это было бы попросту нечестно.

«Честная какая. И о чем же мне спросить?».

Всего один вопрос, причем такой, на который работница может ответить прямо сейчас. Не было никакого смысла узнавать о товарищах, поэтому, немного подумав, Ливий спросил:

— Хаос действительно жив?

— Мы не можем подтвердить личность этого человека.

«Понятно. Хаос действительно появился и правит „Единством“. Но при этом неизвестно, настоящий ли он или подставное лицо», — подумал Ливий.

— Спасибо.

Работница Шепота Ситиса отработала плату. Андабригос был всего в пятидесяти километрах, «Искра» переместила Ливия довольно близко — скорее всего, это сделал сам Желтый Флаг.

Не прошло и десяти минут, как Волк вошел в Андабригос. В этом древнем городе раньше не было крупной школы, только десяток мелких. Посреди Андабригоса стояла полуразрушенная крепость — по крайней мере, так писали в путеводителе. Но теперь крепость выглядела целой, а издалека виднелся красный феникс из стали на главной башне.

Через две минуты Ливий стоял у главного входа. Охрана сразу поняла, что приближается кто-то сильный и насторожилась.

«Хорошо, не расслабляются», — подумал Волк. Охрана здесь была нужна только для того, чтобы отваживать зевак. Защита крепости держалась на магических схемах, и их Ливий заметил не меньше двух десятков.

«Знаю, чья работа. Значит, Верде живой», — пронеслась радостная мысль в голове Волка.

— Кто вы? — спросил охранник, перехватывая свою алебарду поудобнее. Его товарищ тоже взялся за оружие.

— Ливий из Сильнара, — с улыбкой сказал Волк.

Глава 20

Окровавленный Феникс

Охранник передал сообщение. Ливий спокойно ждал: можно было бы попытаться проникнуть в школу, но зачем? Его имя было лучшим ключом к воротам Школы Окровавленного Феникса.

Долго ждать не пришлось.

Ворота распахнулись, и оттуда вышел сорокалетний на вид мужчина. Можно было бы подумать, что этот человек — ровесник Ливия, но мужчина выглядел сорокалетним даже в детстве Волка.

— Ливий!

— Верде, — улыбнулся Волк и сделал небольшой поклон, чтобы проявить уважение.

Глава Школы Потока, человек, создавший Оборонительный Рубеж — план обороны Сильнара. Возможно, во всей школе Сильнейшего не было мага, который владел руной Бохэм лучше, чем Верде.

— Ты действительно живой! Не в первый раз я встречаю того, кого успели записать в покойники, — сказал мастер и протянул руку.

— Что есть, то есть, — улыбнулся Ливий, пожав ладонь. — Рад видеть вас живым.

— Спасибо. Ну что, пойдем?

Охранники наблюдали за этим с видимым удивлением. Кивнув им, Верде повел Ливия за собой.

— Хорошие барьеры, — сказал Волк.

— Ого, уже разглядел? И как тебе?

— Плотнее, чем в Сильнаре, но еще работать и работать.

— Это правда. Уйдет много лет, чтобы довести все до ума.

То, что глава Школы Потока выжил, было огромным везением для Школы Окровавленного Феникса. И лучше всех это понимал сам Верде.

Сильнар был огромным, как город. Школа Окровавленного Феникса оказалась в десятки раз меньше. Во дворе тренировались сотни две учеников, все они были на уровне Адептов — это примерно соответствовало Школе Потока.

Невольно Ливий зацепился взглядом за учеников.

— Вы отошли от принципов обучения Сильнара?

— Как проницательно. Это правда, Ливий, мы решили переработать методы обучения Сильнейшего. Расстроен?

— Нет, вы все правильно сделали.

Метод обучения Сильнейшего был нацелен на то, чтобы заложить невероятно крепкую основу. Для гениев она могла стать надежным трамплином, но для тех, кто талантом не славился, такой метод обучения был скорее сдерживающей удавкой. Школа Окровавленного Феникса нуждалась в воинах, в свежей поросли — причем как можно быстрее.

— Надеялся, что ты так скажешь. У тебя широкий взгляд на вещи. Школа Окровавленного Феникса разделена на Пики, всего их десять. Аналоги Школ Сильнара. Вот там — Пик Духа, например. Я возглавляю его.

Верде показал рукой на одну из мощных башен крепости. Пусть размеры школы и близко не дотягивали до Сильнара, восстановленная крепость сама по себе была как небольшой городок и здесь вполне могли жить тысячи человек.

«А ведь есть еще подземные уровни. Сомневаюсь, что обошлось без них», — думал Ливий.

— А отделы?

— Их больше нет, — ответил Верде. — Только Пики. Мы потеряли часть сильных мастеров, а учеников осталась только сотая часть. Пришлось многое переделать.

— Удается находить новых учеников?

— Да, вполне. У нас много сильных техник, а еще Хаемон сохранил Кристалл.

— Ого! Это неплохо. Выходит, с Хаемоном все в порядке. Кого мы потеряли?

Ливий и Верде шли медленно. По пути встретились ученики, которые остановились, чтобы уважительно поклониться. Ливия они не знали, зато хорошо знали Верде.

— Лиссу и Красса. Роц и Стратон едва не погибли. Один из Крыльев тоже умер, второй покинул нас, как и Желтый Флаг. И, конечно…

— Синий Флаг, — кивнул Ливий. — Уже знаю.

Про других мастеров Верде даже не говорил. Сильнар понес большие потери.

— Я уже рассказал остальным о твоем приходе.

Как только Ливий вошел в основное здание крепости, ее детинец, он почувствовал вокруг себя иллюзорный барьер. Это было совсем небольшое искажение, всего лишь слегка дополненная реальность, но именно такие иллюзии самые опасные. Верде знал, что делает.

— Идем, — сказал он Волку.

Школа Окровавленного Феникса выглядела достойно. Уходя из Сильнара, мастера забрали все ценное, поэтому в снаряжении, материалах и убранстве новая школа не нуждалась. Даже ахритовые доспехи, способные двигаться и говорить — все это Ливий уже видел. Вот только стиль здания отличался: он совсем не был похож на сильнарский. Школа Окровавленного Феникса шла своим путем, и в этом ее винить не стоило.

Верде открыл двери. Внутри Ливия уже ждали: девять пар глаз впились в Волка.

— Приветствую, Ливий.

Во главе стола сидел мужчина, больше похожий на ученого, чем на идущего. Его Волк знал, пусть никогда с ним и не общался. Альтатисум, глава Школы Пера, второй Школы Сильнара, ответственной за знания младших учеников.

— Здравствуйте, — обводя взглядом зал, ответил Ливий. Люди здесь были ему прекрасно знакомы. Стратон и Аристид — глава Отдела Панциря и глава Отдела Клинка. Каменный Бык Роц, глава Школы Камня, Сторукий, глава Школы Свирепости. Мужчина с непроглядной через тьму капюшона внешностью был главой Школы Мысли по имени Живая Тень. Молодой блондин по имени Хаемон раньше возглавлял Школу Кристалла, а интеллигентный и неспособный ходить мужчина по имени Фур — Школу Наследия. Восемь мест занимали главы Отделов и главы Школ Сильнара, девятое пустовало — оно предназначалось Верде, а на десятом сидел человек, который при Сильнаре был немного ниже по статусу, чем остальные. Его звали Борей Амгат, и этот раздражающий и невозмутимый старик в прошлом был куратором Ливия в Отделе Пера.

— Рады, что ты жив, — сказал Альтатисум.

— А я рад, что живы вы, — улыбнулся Ливий. — Все лица знакомы. Приятно видеть вас в добром здравии.

Несколько Фениксов кивнули головами.

— Мы искали тебя, Ливий, и не могли найти. Где ты был? Что случилось в день нападения?

«Стоит ли скрывать телепортацию? Наверное, нет. Даже если Синий Флаг делал телепортационное устройство в тайне ото всех, от телепорта ничего не осталось», — подумал Волк и сказал:

— Глава переместил меня в пространстве. В момент перемещения произошел взрыв из-за нападения врага — не знаю, кто это был. Поэтому выжил я с трудом, тело сильно пострадало. Мне пришлось восстанавливаться несколько лет, прежде чем я смог вернуться.

Кто-то кивнул, кто-то переглянулся. Тем временем Верде занял свое место.

— Тогда понятно. Тем, кто спровоцировал взрыв в лаборатории Синего Флага, был Гром, Верховный «Единства» и правая рука Хаоса, — сказал Альтатисум, не спрашивая о месте, куда перенесло Ливия. — Как много ты знаешь?

— Почти ничего, — пожал плечами Ливий. — Сильнара больше нет, Синего Флага тоже. Желтый Флаг отказался возглавить школу и ушел. Крыло погиб, другой ушел. Вы перебрались в Район Ста Школ и основали Школу Окровавленного Феникса. Вот и все.

— Да, все так, Ливий. Это — Школа Окровавленного Феникса. Десять Пиков и десять Фениксов — сильнейших воинов школы. И я, Альтатисум — Первый Феникс.

«Он действительно глава», — подумал Ливий и спросил:

— Возможно, немного нагло о таком спрашивать, но почему вы возглавили школу?

На лице Верде проступила улыбка. Ему было интересно, сможет ли Волк сдержать свое любопытство ради приличий.

— Поуважительнее к главе школы, — проговорил своим низким голосом Роц Каменный Бык.

— Все в порядке, — успокоил его Альтатисум. — Думаю, ты знаешь меня, как главу Школы Пера. Но это не все. В Сильнаре я тайно возглавлял Отдел Пера.

«Такого я не ожидал», — подумал Ливий. Он посмотрел на Борея Амгата — куратор кивнул, подтверждая слова Альтатисума.

— Синий Флаг оставил нам посмертное послание. Именно он сказал, что в случае гибели главы мы должны перебраться в Район Ста Школ, договорившись с Большой Десяткой. Но было и еще кое-что. Синий Флаг хотел, чтобы мы нашли Ливия. Именно поэтому ты сейчас стоишь здесь, перед всем советом Школы Окровавленного Феникса.

«Выходит, Синий Флаг так высоко меня оценивал? Из-за техник? Или было что-то другое?», — подумал Волк и сказал:

— Есть еще одна причина.

— И какая же?

— Вы общаетесь со мной на равных не только из-за послания Синего Флага. Я уже не ученик и не тот, кем был раньше.

— Ты что себе позволяешь? — вспылил Роц, вскочив со своего места.

Это не была угроза. Ливий дал понять, что считает остальных равными себе, и дело было не в статусе, а в силе. «Если на меня нападут, то Доспех Пятнадцати даст мне секунду или две. Этого будет достаточно, чтобы пережить атаки хоть от всех», — подумал Волк. Его мозг приготовился к бою, но это было лишним: Ливий быстро выкинул мысли о битве из головы.

— Может, ты и прав, — сказал Аристид.

Бывший глава Отдела Клинка, ныне — Второй Феникс. Все чувствовали силу Ливия, но именно слова Аристида дали понять, что Ливий говорит правду. Если бы Волк захотел, он мог бы стать Фениксом — правда, кому-то пришлось бы поступиться своим местом.

— Я бы с тобой подрался, — хмыкнул Роц, усаживаясь обратно. В Каменном Быке было что-то от клана Дано — сила, выносливость и вспыльчивость. Зато не было ярости, будто вшитой в каждого дановца.

— Ливий. Спрошу прямо. Ты присоединишься к Школе Окровавленного Феникса? — задал вопрос Альтатисум.

«Я знаю эти взгляды», — подумал Волк.

Фениксы смотрели на него не как на долгожданного собрата, который вернулся в лоно школы, нет. Они смотрели на него, как на ресурс. Вряд ли люди вокруг воспринимали Ливия так всегда, многих Волк знал, со многими работал. Но прямо сейчас, когда он вернулся, на него смотрели именно так. Школа Окровавленного Феникса нуждалась в свежем дыхании, и только Ливий мог помочь им.

«Сложно их за это осуждать. Они просто желают лучшего для своей школы и для учеников. Будь эти люди жадными, они просто ушли бы в школы Большой Десятки, где их приняли бы с распростертыми объятиями. Но они здесь — и пытаются всеми силами возродиться, прямо как феникс», — подумал Волк, обдумывая предложение Альтатисума.

— Я не могу согласиться, — сказал Ливий.

Никаких эмоций. Фениксы ожидали такого ответа.

— Ты решил присоединиться к другой школе?

— Нет, это не так, — улыбнулся Волк.

— Тогда куда, если не секрет?

Во взгляде Верде читалась немая догадка. Фениксы знали о том, куда Ливий мог бы пойти вместо других школ и Школы Окровавленного Феникса, вот только сам Волк был без понятия. «Неужели они думают об „Искре“? Было бы логично», — подумал Ливий, но что-то подсказывало ему — есть и другой вариант.

— Все вы гораздо старше меня, — сказал Волк. — У вас была жизнь и до Сильнара. Возможно, она есть у вас и сейчас — родные семьи или школы, из которых вы перешли когда-то на службу к Сильнейшему. У меня всего этого нет. Своих родителей я никогда не видел, они мертвы. Моя приемная мать была мастаградкой — она тоже погибла. Мое раннее детство — это улицы Мастаграда, а все, что было позже — это Сильнар. Я знаю, что для всех вас школа Сильнейшего была особенным местом, но для меня она была всем. Поэтому я останусь сильнарцем, даже если никто, кроме меня, не будет так себя называть.

Ответ погрузил зал в молчание. Прошло секунд десять, прежде чем Верде сказал:

— Чего-то такого я ожидал.

— Крепко, — хмыкнул Роц.

— Хороший ответ.

— Воспитан сильнарцем, что тут скажешь.

Фениксы улыбались. Всего минуту назад их мысли крутились вокруг того, как извлечь побольше пользы из ситуации, но речь Ливия все изменила. Фениксы будто увидели в Волке сам Сильнар, его гордость и убеждения, оставленные Сильнейшим.

— На такое сложно ответить, — сказал Альтатисум, когда другие закончили говорить. — Оставайся здесь, Ливий. Многие хотят с тобой поговорить. Ты — бывший сильнарец, ученик Синего и Желтого Флагов. Можешь свободно ходить по школе, даже если не являешься ее частью. Поговорим немного позже.

— Воспользуюсь вашим предложением, — с поклоном ответил Ливий.

«Даже не заговорили про Флаги. Скорее всего, они не уверены, что Флаги у меня есть, особенно Красный. А если и думают, что я ими владею — Альтатисум не решился поднимать эту тему», — думал Волк, выходя из зала.

— Пойдем, проведу.

Следом из зала вышел Верде.

— Буду благодарен, — улыбнулся Ливий.

Пусть Волку и доверяли, он был чужаком. Верде повел Волка вверх по лестнице.

— Хорошо держался, — сказал бывший глава Школы Потока.

— Мелочи, — пожал плечами Ливий. — За последние годы с кем только не общался.

— Заметно, — улыбнулся Верде. — Не уверен, что стоит об этом спрашивать, но как ты? После твоей речи я еще больше понимаю, насколько это большой удар для тебя — потерять Сильнар.

— Сильнар есть, пока есть я, — ответил Волк. — Иногда я вспоминаю смерти, что видел в тот день. Светлый убил Мурса на моих глазах, и он сказал, что убил Инзилита и Раноффа, ваших заместителей. Это правда?

— К сожалению, — кивнул помрачневший Верде.

Ранофф был дядей Ялум, единственным ее родственником в Сильнаре. Ялумиэль почти не рассказывала о своей родне из клана Комэтт, но из ближних родственников у нее был только Ранофф.

— Верде… Вы знаете что-то о Ялумиэль, племяннице Раноффа?

Этот вопрос Ливий задал с трудом. Возможный ответ пугал Волка.

— С ней все в порядке, насколько я знаю. Видел ее после боя в Сильнаре, но к Школе Окровавленного Феникса она не присоединилась.

— Вот как. Отлично, — кивнул Волк. Ответ его здорово успокоил.

— Я знаю кое-что и о других твоих товарищах, — сказал Верде, и Ливий удивленно посмотрел на него.

«Наводил обо мне справки?».

— Дело в том, что, кроме Школы Окровавленного Феникса, есть еще одна группа из бывших сильнарцев. Они называют себя «Опаленные», их немного, не больше трех десятков. Как видишь, мы ушли сюда, в Район Ста Школ, чтобы из обломков наследия Сильнара построить новую школу. «Опаленные»… продолжили воевать с «Единством».

— Мои друзья — часть «Опаленных»?

Верде улыбнулся.

— Твои друзья — это и есть «Опаленные». Никто из состава «Ивы» не вступил в Школу Окровавленного Феникса, хотя почти все они остались в живых.

— Кто не остался? — спросил Ливий, чувствуя, как холод пробирает его изнутри. Волк знал, что на войне не обойтись без жертв, но продолжал надеяться, что все его друзья живы.

— Рори Кромсатель. Пал в бою за Сильнар.

«Рори…».

Близким другом Рори не был. И все же Ливий считал его пусть и импульсивным, но надежным товарищем.

— Вот как. Да упокоится он с миром, — кивнул Волк.

Верде ничего не сказал, ведь Рори в его глазах был никем. Спустя несколько поворотов и лестниц бывший глава Школы Потока наконец привел Ливия к его комнате.

— Можешь жить здесь. Комната для важных гостей, — улыбнулся Верде.

— Приятно слышать, — в ответ улыбнулся Волк. — Верде, а какой вы Феникс?

— Стало интересно? Седьмой.

— Понятно. Что-то такое и предполагал.

— Даже обидно, знаешь ли, — улыбнулся Верде. — Пойду. Хорошо отдохнуть тебе, Ливий.

— Спасибо.

Комната была закрыта. На двери была плита, к которой Ливий приложил руку — и дверь открылась.

— А и вправду для богатых гостей.

Большая двуспальная кровать — хотя эту можно было смело окрестить пятиспальной — была центром левой части комнаты. А вот центром правой части комнаты была купальня, в которой и сейчас парила горячая вода. Между частями комнаты будто провели невидимую черту — влажность поддерживалась разной, как и температура. Над жильем для важных гостей поработали магомеханики, причем опытные.

Кроме кровати был еще и диван, а за ним — небольшая кухня. Со стороны купальни расположилась небольшая зона для тренировок, где можно было размяться. Учли все, даже туалет — это значило, что в комнате могли жить обычные гости, а не только идущие.

Первым делом Ливий решил окунуться в купальню.

«Седьмой Феникс, значит. Первый — Альтатисум, Второй и Третий — Аристид и Стратон, тут очевидно. Дальше посложнее. Интересно, Борей Амгат — Десятый?».

Горячая вода приятно расслабляла тело. Ливий устало вздохнул.

— Вроде наследники Сильнара, мастера все знакомые… Но я не вернулся домой. И, видимо, больше не вернусь. Какой это уже по счету разрушенный дом? — с грустью произнес Волк. — Рори… Хорошо, что с остальными все в порядке. Мне нужно найти «Опаленных», встретиться с Ялум и Махусом.

В дверь комнаты постучали.

— Быстро.

Выйдя из воды, Волк высушил тело вибрацией. Одежда сама напрыгнула на тело. Взгляд упал на Доспех Пятнадцати, Ливий думал, надевать или нет, и все же решил надеть. На всякий случай.

— Ливий.

— Рад вас видеть, куратор, — поклонился Волк.

Это был Борей Амгат. Ливий сделал шаг в сторону, жестом приглашая бывшего куратора войти, что Борей Амгат и сделал.

— Хотел поговорить с вами, — сказал пожилой мастер.

Борей Амгат шагнул на кухню, взял бутылку вина и налил себе в бокал, после чего уселся в кресло — Ливий последовал примеру бывшего куратора.

— Я слышал, что вы дружили с Крассом. Сочувствую вашей утрате.

Борей Амгат сухо кивнул.

— Он был хорошим собеседником.

— Что привело вас сюда? Кроме желания повидаться со своим подопечным?

— Вы виделись с Желтым Флагом? — спросил Борей Амгат.

«Как он догадался?», — удивился Ливий.

— Да. Сегодня. Ввел меня немного в курс дела и помог добраться до Района Ста Школ.

— Ясно.

Борей сделал глоток вина из бокала.

— Он вас предупреждал?

— Предупреждал, — кивнул Ливий. — И поговорили о том, почему он не присоединился к новой школе. А вы, куратор? Почему вы присоединились?

— Желтый Флаг сказал, что это будет лучшим решением.

«Вот как. Получается, все не так просто», — подумал Ливий.

— Эти люди — не чужаки для Желтого Флага. Особенно Альтатисум, — сказал Борей Амгат. — Желтый Флаг отправился туда, куда посчитал нужным. Вернемся к моему визиту. Я пришел сюда не только для того, чтобы спросить о Желтом Флаге. Есть люди, которые хотят поговорить с вами.

— Кто?

— Узнаете завтра. Приходите утром на Пик Древа.

— Хорошо. Хоть я не знаю, где этот Пик Древа. Разберусь.

— У вас есть вопросы?

Ливий улыбнулся.

— Какой вы Феникс?

— Десятый. Но не по силе, — ответил Борей Амгат, не изменившись в лице. — Красс верил в вас, Ливий. И я поверил в вас тоже.

Глядя на то, как куратор уходит, Волк думал о Крассе, о Борее Амгате и о нападении на Сильнар.

«Наша школа — враг „Единства“. Но почему? Сильнейшего убили и Флаги забрали еще во время первого нападения. Светлый в день второго нападения сказал, что я — одна из основных целей „Единства“. Все из-за охиронского наследия, ведь Хаос — враг Охирона. Выходит, если я останусь здесь — „Единство“ рано или поздно вновь нападет».

Оставаться в Школе Окровавленного Феникса было небезопасно — не для Ливия, а для всех остальных, как мастеров, так и учеников. Любые сомнения рассеялись: Волк не собирался присоединяться или оставаться в Школе Окровавленного Феникса надолго.

— Но и уйти сегодня было бы невежливо. Есть люди, которые хотят со мной поговорить, — улыбнулся Ливий и упал на кровать. С нее он не собирался вставать до завтрашнего утра.

— Доклад окончен.

— Можете идти, — кивнул Сизый Камень.

Пять лучших тактиков Альянса покинули кабинет. Война с культистами наконец-то закончилась, и одновременно с этим на нет сошло наступление чужаков с Востока. Все хатамото погибли в короткий срок — и не от рук бойцов Альянса.

— Ливий, да…

Ученик Сильнара, возможный охиронец. О Ливии ничего не было слышно со дня разрушения Сильнара, по всем документам он проходил, как вероятно погибший. И вот ученик Флагов вернулся, чтобы уничтожить всех лидеров вражеского вторжения.

Альянс Светлых Сил перебрасывал войска на восток. Хатамото погибли, но самураи никуда не делись. Самые боеспособные части — силы хатамото Наобэ Рю — организованно и с боем отступали к береговой линии.

— Сизый Камень. Хорошо, что ты здесь.

— Готт? Я думал, ты ушел в свою школу.

— Есть дела.

Войдя в комнату, Готт коротко огляделся по сторонам, как это делают опытные воины и подошел к Сизому Камню.

— Что на востоке?

— Чужаки отступают, — сказал Сизый Камень, показывая обозначения на карте. — Всех четырех их лидеров убил Ливий, ученик Флагов из Сильнара.

— Ливий, — кивнул Готт.

«Почему он оглядывался по сторонам? Готт всегда использует Круг Династии и знает, сколько людей вокруг него», — мельком проскочила в голове Сизого Камня мысль.

Готт выхватил кинжал. Рука Сизого Камня стремительно опустилась вниз, меч покинул ножны — и кинжал вонзился в плечо мечника. Сизый Камень повернул корпус и одним взмахом рассек Готта от правого плеча до левого бедра.

Тело главы Полного Разрушения обратилось в черный дым и исчезло, будто никакого Готта здесь и не было.

— Стража! — прокричал Сизый Камень.

Два мечника вбежали в зал.

— На меня напали. Срочно проверить личности всех служащих штаба.

— Есть!

«В этом нет никакого смысла», — подумал Сизый Камень.

Нельзя просто изменить внешность и войти в штаб Альянса Светлых Сил. Тот, кто проник сюда под личиной Готта, был настоящим мастером.

— Яд.

Клинок был смазан сильной отравой, которая быстро проникала в тело. Но Сизый Камень с легкостью ограничил ее. Сейчас он был куда слабее, чем обычно, бой с Богом Войны вымотал Сизого Камня. Но даже так он мог справиться с сильным ядом от одной раны. Но если бы ран было две или три…

— Глава! — прокричал десятый мечник Сизого Камня, вбегая в зал. — Златоглав предал нас и присоединился к «Единству»!

Глава 21

Плата за силу

Златоглав. Вот уже два века эта школа входила в Большую Десятку, но так было не всегда. Когда-то Златоглав едва мог втиснуться в когорту средних школ. В первую очередь, мешало расположение. Когда почти все другие школы находились в Районе Ста Школ, Златоглаву пришлось ютиться в Районе Войн. Сражения кипели у стен школы столетиями, и Златоглав, пусть и медленно, набирал силу. Там, где другие школы кичились древней историей и мощными техниками, Златоглав брал свое богатством. Во многих городах Централа существовали целые торговые кварталы этой школы, и ходили слухи, что добрую половину игорных домов и аукционов спонсирует именно Златоглав.

«Единство» наступало. Оно мирно забирало себе территории Района Войн, ведь никто не решался выступить против сил Хаоса. Прошло совсем немного времени — и войска «Единства» оказались у стен Златоглава. И никто не мог ему помочь, ведь другие школы сражались с чужаками с Востока и Богом Войны.

Ворота открылись. Из школы неспешно вышел Ауреус — глава Златоглава. Его длинные золотые волосы развевались на ветру, ослепляя красотой каждого встречного.

Тот, кто ждал Ауреуса, казался его темным отражением. Молодой парень с длинными и черными как смоль волосами улыбался, встречая главу Златоглава.

— Здравствуйте, Ауреус. Рад вас видеть, — сказал Хаос добродушным тоном.

— И я вас. Вижу, вы весьма помолодели. Это добавило вам красоты, — ответил с улыбкой Ауреус.

— Наши договоренности в силе?

— Безусловно, — ответил Ауреус.

Хаос протянул руку, а глава Златоглава ее пожал. Сделка, заключенная много лет назад, окончательно подтвердилась.

Вокруг Хаоса и Ауреуса возник барьер.

— Мы доставили вам последние материалы по пустынным техникам. Этого было достаточно, чтобы восстановить наследие школы? — спросил глава «Единства».

— Указало нужный вектор исследований, — кивнул Ауреус. — Наши Золотые Символы — наследие техник бедуинов. Но то, чем они владели — слабее Золотых Символов. Бедуины утратили силу, но не утратили форму, которую потеряли мы. Нам нужно время. Скоро Золотые Символы Златоглава станут гораздо сильнее, а вместе с ними возвысится и школа.

— Сильный союзник — это всегда хорошо, — вновь улыбнулся Хаос. — Грядет война с Альянсом. Златоглав, как и секта Фот, присоединился к нам. В вас не стоит сомневаться?

— Ни в коем случае, — тряхнув головой так, чтобы волосы веером разметались по воздуху, ответил Ауреус. — Но не забывайте, Хаос. Я — не ваш подчиненный.

— Разумеется. Мы — равные союзники, — сказал Хаос, убирая барьер.

Войска «Единства» развернулись. Больше их не интересовал Златоглав, а Хаос обратил свое внимание на следующую цель.

Школа гудела от новостей. Верхушка знала, что задумал Ауреус, но вот ученики оставались в неведении. «Единство» теперь было союзником, а Альянс — врагом. Такое сложно было принять, особенно тем, кто пришел в Златоглав с Района Ста Школ. Но таких было меньшинство: Златоглав вербовал учеников в основном из Района Войн.

— Глава… — проговорил один из мастеров у ворот.

— Все отлично. Нет варианта выгоднее, чем этот, — ослепительно улыбнулся Ауреус.

Традиции? Чушь. Златоглав вырос на торговле, и слово выгода его ученики понимали лучше всего, поэтому мастер улыбнулся в ответ.

Так думал не каждый. Но на первое время было достаточно и этого.

Потом был совет Златоглава, где Ауреус всем красноречиво объяснил новое положение дел. «Единство» — на коне, Альянс Светлых Сил — на последнем издыхании. Нужно запрыгивать на корабль, пока он не отчалил. Да и Златоглав сделал это не просто так: «Единство» помогло с наследием, и исследования Золотых Символов продвинулись.

— Совершенный круг золота, заключающий в себе мощь Золотых Символов. Мы так варварски использовали наши техники… Скоро все изменится! Наша школа станет сильнейшей.

Один из мастеров начал медленно аплодировать, присоединился другой мастер, и вскоре жидкие аплодисменты превратились в шквал оваций.

Ауреус вернулся в свой кабинет. Из шкафчика под столом глава Златоглава достал бумагу, на которой оставил пером две размашистых строки.

— Позовите Мирмона.

Один из личных помощников Ауреуса прибыл быстро.

— Что прикажете, глава?

— Мирмон, я могу это доверить только тебе. Отнеси письмо Сизому Камню. Сделай это тихо, — сказал Ауреус, скрепляя письмо магической печатью.

— Как прикажете!

Мирмон взял в руки письмо. Будучи одним из лучших разведчиков Златоглава, он мог проникнуть куда угодно.

— Отправляйся.

Через две минуты, взяв снаряжение, Мирмон незамеченным вышел из Златоглава. По школе ходили разговоры, часть учеников хотела сбежать уже ночью. Ауреус не мог не знать об этом, поэтому Мирмон просто делал свою работу.

Солнце почти село. В двадцати километрах от Златоглава, где начиналась небольшая дубовая роща, Мирмон остановился.

Из-за дерева вышел человек. Его лицо скрывал плащ, а ладони — черные кожаные перчатки.

— Говори.

Голос был женским. Мирмон кивнул и сказал:

— Глава задумал предать «Единство». Вот письмо Сизому Камню.

— Ясно. Хаос будет доволен твоей работой, — кивнула женщина. Мирмон протянул ей письмо, и оно пропало под плащом.

Яркий свет зажегся со всех сторон. Мирмон и женщина отпрыгнули друг от друга и замерли на месте, не в силах пошевелиться: магические письмена сковали их.

— Ах, мой дорогой Мирмон. Тебе не стоило этого делать.

— Глава⁈

К месту тайной встречи шел Ауреус. Мирмон попытался сдвинуться, но магия крепко держала его.

— Ваше место встреч нелегко было вычислить. Скрыть все эти письмена — тоже. Я не люблю предателей, Мирмон, поэтому ты умрешь, — с улыбкой произнес Ауреус, и в воздухе стали появляться Золотые Символы.

— Нет! — прокричал Мирмон, силой вырываясь из западни. Но помощник Ауреуса ничего не успел сделать, его со всех сторон окружили золотые стены, которые быстро сдвинулись, превращая тело внутри «коробки» в куб костного фарша.

Золотые символы вошли в землю, где и исчезли. Ауреус даже не хотел видеть останки предателя.

— Теперь ты, шпионка «Единства», — улыбнулся глава Златоглава.

— Если вы убьете меня, «Единство» узнает об этом.

— О, я не собираюсь тебя убивать, — с деланным удивлением произнес Ауреус. — Открой письмо.

Магические письмена пропали. Пару секунд женщина колебалась, а затем достала письмо и вскрыла печать.

— Объявление войны? — удивленно спросила шпионка.

— Разумеется, — улыбнулся Ауреус. — Уж не думала ли ты, что я могу обойтись без красивого объявления войны прошлым союзникам? Это было бы слишком вульгарно для такого, как я.

Шпионка вновь посмотрела на письмо и перевела взгляд на главу Златоглава.

— Почему вы убили его? Он работал на «Единство».

— Я не терплю предательство в моей школе в любом виде, — ответил Ауреус. — Даже если он был неправ. Увы, Мирмон оказался непригоден для моей работы — стоит поручить это кому-то другому.

— Если вы действительно на стороне «Единства», позвольте сделать это мне, — сказала шпионка.

Воцарилось молчание.

Шпионка хорошо понимала, что Ауреус знал о предательстве Мирмона. Письмо могло быть ненастоящим, и сейчас глава Златоглава мог вернуться, написать новое и передать с доверенным человеком. Предложение шпионки было давлением и проверкой. Приходилось рисковать, ведь перед ней стоял один из глав Большой Десятки, способный стереть ее за считанные мгновения.

— Хорошее предложение, — улыбнулся Ауреус. — Мои люди понадобятся мне здесь. Тогда я жду скорейшего выполнения работы. Если я узнаю, что Сизый Камень не получил мое письмо — ты будешь казнена самым жестоким способом. Я смогу договориться об этом с Хаосом.

Несмотря на самообладание, шпионка нервно сглотнула. Она знала, как умеют пытать и казнить в «Единстве».

— Выполню, — произнесла она на выдохе, протягивая письмо Ауреусу. Глава Златоглава восстановил магическую печать, и шпионка «Единства» исчезла, чтобы как можно быстрее сделать свою работу.

Когда Ливий открыл глаза утром, он несколько секунд смотрел в потолок, думая о том, что хотел бы сегодня сделать. Только тогда Волк встал, поел и отправился на Пик Древа.

Встретил его там хорошо знакомый человек.

— Вспоминаю, как ждал вас на свои лекции, ученик Ливий.

— Учитель Кастрид, — улыбнулся Волк.

То, что Кастрид выжил, Ливий уже понял. Но сейчас, встретив мастера лицом к лицу, Волка захлестнули эмоции. Ливий подошел к Кастриду, и, немного поколебавшись, по-мужски обнял.

— Спасибо. Вы спасли мне жизнь в тот день.

— Пустое, ученик Ливий. Разве это не долг учителя — спасать своего ученика? — улыбнулся Кастрид. — Пойдемте в мой кабинет. Нам есть о чем поговорить.

Пики не были отдельными зданиями, как были Школы в Сильнаре. Они были частью одной огромной крепости, пусть и скрывались за воротами. Кастрид провел Волка через одни, повел вверх по лестнице и уже через пару секунд учитель и ученик стояли в кабинете.

— Вот мы и здесь. Можно спокойно разговаривать, не боясь, что нас услышат!

— Есть какая-то важная тема?

— Конечно, ученик! — взмахнул рукой Кастрид. — Вы ведь помните тот день?

— Отлично помню, — кивнул Ливий. Мастер говорил о дне нападения на Сильнар, тут и догадываться не стоило.

Кастрид прошел к своему столу. На нем стояла банка, а в ней летела бабочка.

— А этот день вы помните?

— Помню.

Когда-то давно Кастрид объяснил Ливию суть темных техник. Тогда мастер показал это на бабочках, выкачав их жизненную энергию.

— Светлый применял Черный Флаг, — сказал Кастрид. — Я мог сопротивляться его технике только потому, что владел похожей.

Волк кивнул.

— Тогда я не обратил на это внимания, времени не было. А потом не задавался лишними вопросами — владеете и владеете. Но что это было? Черный Флаг? Черный Завет?

— Ни то, ни другое, — ответил Кастрид. — Когда-то давно — когда мои родители были живы — меня обучили темной технике. Ничего удивительного, если ты родился в темной секте.

— В темной секте? Вы? — удивился Ливий.

Кастрид положил ладонь на банку. Бабочка обратилась в пыль.

— Адоматова Гниль. Болезнь, превращенная в технику. Есть множество темных техник, и Адоматова Гниль — не лучшая из них. Меня обучили еще в детстве, долгие годы я отказывался от нее. Но корни есть корни. Адоматова Гниль спасла мою жизнь однажды. Эта сила, которую я считал проклятой, стала для меня еще омерзительней, и тогда я понял, что больше нельзя убегать. Надо обернуться и посмотреть проблеме в лицо, осознать ее.

Мастер выдвинул подстольный ящик. Взмахивая ладонью, Кастрид открывал магические замки один за другим, десятки заклинаний оберегали содержимое ящика. Наконец, мастер закончил: крышка отодвинулась, и Кастрид достал рукописный фолиант, положив его на стол.

— Вы помните про грань, ученик? Я бы засомневался, могу ли я вас так еще называть, но сегодня я буду учить вас. Скорее всего, в последний раз.

— Помню. Граница нормальности размыта. Мы — идущие, мы привыкли отнимать жизни. То, что для другого — зверство, для нас — норма. Но есть границы, которые даже таким людям, как мы, пересекать нельзя.

— Именно так, ученик. Но когда кто-то пересекает эту границу — с ним сложнее справиться, ведь он черпает силу, недоступную здравомыслящему человеку. Иногда владеть темными техниками — это не что-то плохое до тех пор, пока ты применяешь их для противодействия вражеским техникам. Прямо как в том бою.

Волк кивнул. Он ничего не смог сделать Светлому, его Черный Флаг был просто чудовищен.

— Я изучал Адомоватову Гниль именно с такого ракурса. За долгие годы я изменил технику. Адоматова Гниль — это болезнь, отбирающая жизнь у врага. Моя новая техника напоминает весы: тебе просто нужно наклонить одну из чаш, чтобы жизнь начала утекать. В обоих случаях ты вытягиваешь жизненную энергию из человека, но принцип — разный.

— Как вы назвали свою технику?

— Отрицательный Рост.

— Забавное название, — улыбнулся Ливий.

Кастрид кивнул и показал на фолиант.

— Изучите мою технику, Ливий.

Не задавая лишних вопросов, Волк взял фолиант в руки.

Это был научный труд, дело всей жизни Кастрида. Сотни страниц, десятки схем и рисунков — мастер изучил Адоматову Гниль и принципы поглощения жизненной энергии с дотошностью ученого.

— Готово, — кивнул Ливий через пять минут, закрыв фолиант.

— Сможете использовать?

— Да, учитель. Вашей техникой и вправду можно уравновесить другую темную технику.

— Если это не Черный Флаг, — кивнул Кастрид.

«Да. Отрицательный Рост Кастрида впечатляет, но Черный Флаг — особенно такого сильного мастера, как Светлый, просто передавит эту технику», — думал Ливий.

— Учитель Кастрид. Почему вы решили обучить меня ей?

— Потому что я знал, что вы быстро освоите ее. Я знал, что вы не пересечете грань. А еще потому, что вы можете сделать то, чего не смогу сделать я. До школы дошли слухи, что вы убили хатамото — главу вторгшихся чужаков. Вы уже сейчас не уступаете многим Фениксам, возможно, даже достигли силы главы Отдела. Колоссальный рост! Пройдет не так много времени, прежде чем вы достигнете уровня главы школы или даже кого-то из Большой Десятки. Мне стыдно взваливать это на плечи своего ученика, невероятно стыдно! Но Ливий, у меня есть к вам просьба. Прошу, убейте Светлого.

В глазах Кастрида горел огонь возмездия. В тот день учитель из Школы Дракона смог лишь спасти жизнь своего ученика, да и то — выиграв лишь пару секунд. Если бы не подоспел глава Школы Мысли, все погибли бы — и Ливий, и Кастрид. Но больше всего по учителю ударила смерть Мурса. Они были товарищами, долгие годы работали рядом. И неспособность отомстить за друга давила на Кастрида, как тиски.

— Это я и собирался сделать, — сказал Ливий, положив ладонь на плечо Кастрида. — У меня счеты ко всему «Единству», но никого я не хочу убить так сильно, как Светлого.

— Рад это слышать, но не стоит погружаться в месть. Пусть это остается возмездием, — улыбнулся Кастрид. — Думаю, на этом моя роль учителя завершена. Возможно, вы уже знаете куда больше, чем я, и это вам в пору обучать меня.

— Возможно. Но вы всегда останетесь для меня учителем, — улыбнулся в ответ Ливий, убирая ладонь.

— Тогда, ученик Ливий, вам пора встретиться с другими желающими вас видеть. Отправляйтесь на Пик Мудрости.

«Еще кто-то?», — удивился Волк.

Он так и сделал. Пик Мудрости был недалеко от входа и занимался второе с конца место — здесь обучались младшие ученики. На Пике Мудрости было многолюдно, Ливий встречал юную поросль школы, которая немного нерешительно кланялась при виде Волка, ведь на нем не было формы школы.

— Думаю, вы ко мне.

Интеллигентный на вид мужчина выехал навстречу на инвалидной коляске. Брюки, белая рубашка, лакированные туфли и пенсне на носу — не тот стиль моды, который ожидаешь увидеть от идущего. Мастер, который в Сильнаре возглавлял последнюю Школу, здесь руководил всего лишь второй.

— Приветствую вас, Фур, — сказал Ливий.

— Я ждал вас, Ливий. И не только я. Пройдемте.

Если вслед за Кастридом Волк зашел быстро, то Фур никуда не спешил. Все было так же, как и в первую встречу в Школе Наследия.

— Как вам мой Пик Мудрости?

— Не ожидал встретить вас здесь. Как-никак в Сильнаре вы возглавляли Школу Наследия. Но я понимаю, в чем суть. Дело в силе?

— Именно. В Сильнаре главами Школ назначали по разным причинам, в Окровавленном Фениксе все происходит в зависимости от силы.

— И по какой причине вы руководили Школой Наследия?

— По причине того, что она — последняя, — слегка улыбнулся Фур. — Вы стали гораздо сильнее. Как ваше здоровье? Ваш рассудок?

— Все в порядке, — ответил Ливий, пусть вопросы Фура и звучали странно. — А вы?

Фур вновь улыбнулся.

— Как видите, не на своих ногах.

Через пятнадцать минут Фур въехал в свой кабинет в сопровождении Ливия. И там сидел другой человек.

— Куратор?

— Вот мы и снова встретились.

Фур занял место во главе стола, Борей Амгат сидел слева. Волк сел справа.

— Почему вы здесь?

— Мы соседи, — улыбнулся Фур. — Его Пик — это Пик Камня. А мой — Пик Мудрости.

— Камня? Прямо как в Сильнаре.

— Именно. Первая школа, — сказал Борей Амгат. — Младшим ученикам не повезло с главой. В новом Сильнаре — десять Пиков, как и Школ. Или одиннадцать.

«Что он имеет ввиду?», — подумал Ливий, но спросить об этом не успел, ведь слово взял Фур:

— Вчера на собрании вы слышали о посмертном приказе Синего Флага. Но были другие указания — одно он дал мне и Борею Амгату.

— Именно так. «Поговорите с Ливием», — кивнул куратор.

«Выходит, они хорошо понимали, о чем со мной стоит поговорить», — подумал Волк.

— Начнем с меня, — сказал Борей Амгат. — Я — ровесник Красса. Но Красс выглядел младше меня. Я не начал развиваться позже, мой уровень развития не слишком отставал от его. Удивлены?

— Немного, — кивнул Ливий.

— Теперь моя очередь, — сказал Фур Осенний Лист. — Перед вами, Ливий, сидит идущий в инвалидной коляске. В Сильнаре жил один из лучших врачей континента, но он не смог вернуть мне способность ходить. Невероятно, не правда ли?

— Если бы вы остались без ног — другое дело, но, когда они есть, привести их в порядок не такая большая проблема… Особенно для Желтого Флага, — пробормотал Волк.

Оба мастера молчали, ожидая того, что Ливий догадается.

— Ваши проблемы имеют один исток, я прав?

Фур кивнул.

— Если я сниму свои перчатки, то вы, Ливий, сильно пострадаете или даже умрете. Как и Борей Амгат.

«Что?».

В стиле Фура было кое-что необычное. Из него выбивались перчатки: кожаные и громоздкие, такие, которые носят кузнецы.

— Что под ними? — спросил Ливий, не в силах оторвать от перчаток взгляд.

— Ладони, — улыбнулся Фур. — Не стоит на меня так смотреть. Там просто мои ладони, но сила, исходящая от них, способна уничтожать все живое — мне сложно это контролировать. Когда мы шли сюда, я ответил на ваш вопрос.

— Да. Вы были в Школе Наследия, потому что она последняя, — кивнул Ливий. — Теперь понимаю. Это было сделано ради безопасности, потому что в Школе Наследия — меньше всего учеников, там было открытое пространство, а рядом с Школой находились и Отделы, и глава Сильнара.

— Вы все верно поняли.

Ливий посмотрел на Борея Амгата.

— А у вас что, куратор?

— Был протомагический сифилис в молодости, вылечил, — ответил Борей Амгат, не изменившись в лице. — У меня нет ничего впечатляющего. Я получил знания.

«Знания? Фур получил мощную силу, которую он не способен контролировать, и эта сила способна с легкостью убивать даже сильных идущих. Но Фур больше не может ходить. Борей Амгат получил знания, но сильно постарел, будто пропустил лет сто на своем уровне силы, если не больше. Они оба что-то обрели — и что-то потеряли».

— Дамиран?

Двенадцатая руна, руна знаний. Единственная руна, которую Ливий никогда не использовал. Дамиран стоял над остальными рунами, возвышался над ними, ведь был венцом всей магии. Когда Волк узнал об этой руне, Синий Флаг запретил ее изучать, пока Ливий не изучит все остальные руны. Причина заключалась в опасности. Если ты не подойдешь к Дамирану подготовленным, он возьмет тебя под контроль. Бескрайнее поле информации превратит мага в вычислительную машину, способную лишь бесконечно обрабатывать данные, пока не умрет от истощения.

— Близко, — кивнул Фур. — Я — не маг. Борей Амгат — тоже. Не обязательно открывать врата к кладезю информации с помощью магии, есть и другие способы. Так мы думали, но все это было ловушкой. Магов Дамиран превращает в вычислительные машины. Мы коснулись великих знаний будто сбоку… И обрели их, заплатив другой платой.

— Годы жизни, — добавил Борей Амгат. — В молодости я не понимал всю опасность. Почти все погибают. Тяжело было оторваться от бесконечных знаний, но я смог. А когда это сделал, обнаружил себя постаревшим.

— Я хотел обрести силу, — улыбнулся Фур. — В отличие от Борея Амгата, я был постарше и понимал опасность поля информации лучше. Мне казалось, что я хорошо подготовился.

— И что вы отдали?

— Годы жизни, как и Борей Амгат. А еще получил тело, неспособное выдержать великую силу. Стоит снять перчатки — и жизнь утекает. У меня осталось не больше десяти секунд.

«Десять секунд?».

Перед Волком сидел мертвец. Для идущего десять секунд — это много. Но не когда это весь срок твоей жизни.

«Предупреждение от Синего Флага», — подумал Ливий.

Перед ним были два человека, которые дорого заплатили за свою силу. Если Синий Флаг дал им такое указание, значит, оно было на случай его смерти. Глава Сильнара боялся, что Ливий, оказавшись в тупике, обратится к Дамирану.

«Борей Амгат постарел, но многих бы это не остановило. Я и сам стал выглядеть старше», — подумал Волк.

— Если вы думаете о допустимости, хочу вам кое-что объяснить, — сказал Борей Амгат, будто прочитав мысли Ливия. — Выживших после прикосновения к полю знаний — единицы. Я смог оторваться по случайности, спихнул локтем колбу, которая вызвала взрыв. На поле знаний я смотрел всего две секунды и получил не то, что хотел. Фур смотрел минуту и тридцать три секунды. Насколько знаю — это рекорд.

«Так много?», — удивился Ливий.

— И я тоже получил не то, что хотел, — улыбнулся Осенний Лист. — Поле знаний — это не поле ответов. Оно напоминает салат, в который мелко нашинковали все знания мира. Кстати, о моем прозвище. Осенний Лист — потому что я умираю. Последний лист на дереве, который пока чудом держится.

Глава 22

Однажды спасенный

Кулак Готта рухнул на стол, оставляя в нем дыру.

— Мерзкие предатели!

— Успокойся, Готт. Все мы сейчас злы, — сказал Сизый Камень.

Не только Златоглав примкнул к «Единству», но и секта Фот, которая и до этого держала нейтралитет. Златоглав находился на территории Района Войн, а где находилась секта Фот, не знал никто. Ходили слухи, что у них и нет никакой постоянной базы.

— Чужаки отступили, — сказала Дейма, которая оставалась такой же спокойной, как и всегда. — Они еще базируются на Большом Бордовом, но в Централе их нет.

Сизый Камень кивнул. Он уже получил отчеты о том, что чужаки с Востока решили убраться восвояси.

— И они еще смеют строить из себя героев, хотя сами привели их сюда, — прорычал Готт.

Как только самураи лишились лидеров, «Единство» выступило, чтобы «спасти» людей. За несколько дней силы Хаоса подмяли под себя половину восточного Централа. Наступление шло и в западной половине Централа. Там опорой против «Единства» должен был стать Златоглав, но Ауреус оказался предателем — и половина Района Войн перешла под контроль Хаоса.

— Валессиана, — сказал Сизый Камень, посмотрев на главу Рантара.

Все остальные школы были в Районе Ста Школ или рядом с ним. Выделялась лишь одна — Рантар.

— Моя школа — часть Альянса, — ответила Валессиана. — А старики слишком горды, чтобы присоединиться к кому-то в мое отсутствие.

Сизый Камень кивнул.

— И это покушение под видом меня. Ублюдки совсем расхотели жить, — сказал Готт. Он был все таким же злым, но ярость не выплескивалась наружу. Могло показаться, что это его разозлило меньше, чем предательство Златоглава, но все было ровно наоборот. За долгие годы с наследием клана Дано Готт научился подавлять самые сильные эмоции, давая волю тем, что послабее.

— Глава! Письмо! — прокричал вбежавший мечник.

— Письмо? — удивился Сизый Камень.

— Его подбросили через защищенную зону. Кто-то смог проникнуть через первый барьер, но не пробился через второй. Письмо проверено, следов яда и техник не обнаружено. И оно… из Златоглава.

Сизый Камень протянул руку — и письмо оказалось в ней. Вскрыв печать, глава Альянса быстро прочитал содержимое и сложил письмо.

— Что там? — спросил Готт.

— Ауреус объявляет нам войну.

— Ублюдок!

Письмо выглядело, как издевательство. Им оно и было, но существовала и другая причина — Ауреус любил красоту в своем понимании. Предать и не объявить войну — такого бы глава Златоглава не допустил.

Две школы из Большой Десятки были уничтожены. Еще две –присоединились к врагу. Альянс Светлых Сил сейчас был слабее, чем когда-либо.

— Валессиана, думаю, вам стоит вернуться, — сказал Сизый Камень.

— Это я и сделаю, — кивнула она. Рантар был ближе всего к владениям «Единства», и школа нуждалась в своей главе.

Малые и средние школы устали. Сражения с культом и чужаками обескровили их, и Большая Десятка хорошо понимала, что стоит дать союзникам возможность отдохнуть. Оставалось только надеяться, что «Единство» не ударит сразу.

Когда все ушли, а Сизый Камень остался сидеть в одиночестве, он достал письмо Ауреуса. На двух сложенных вместе пальцах появился золотой свет. Немного поводив рукой, Сизый Камень нашел нужное положение — так, чтобы свет падал на бумагу под правильным углом.

Об этом методе шифровки и дешифровки знали только два человека: Ауреус и Сизый Камень. Тайное послание на специальной бумаге просто невозможно обнаружить, как ни старайся.

— Вот что ты задумал, Ауреус. В опасную игру ты ввязался.

После разговора с Фуром и Бореем Амгатом Ливий вернулся к себе в комнату. Было о чем подумать.

— Извините, Кастрид, но я уже знаю темные техники.

В бою с Аквилой, Поборником Хаоса, Ливий изучил Черный Завет. Ничего сложного в этой технике не было, ей мог обучиться даже кто-то на уровне Претендента. Пользоваться Черным Заветом Ливий не собирался. Не из моральных принципов: просто Черный Завет был слишком слабым. Да, если бы Ливий владел им десятилетиями, постоянно пуская в ход, то Черный Завет стал бы частью боевой стратегии. Но сейчас эта техника не впечатляла.

Не то, что Черный Флаг.

Черный Завет — всего лишь упрощенный до крайности Черный Флаг. Светлый показал недостижимый уровень темных техник, скопировать что-то настолько сложное Ливий не смог. Но хотя бы поверхностно уловить суть Волк сумел.

Черный Завет, поверхностное понимание Черного Флага, Отрицательный Рост Кастрида — Ливий собрал несколько кусочков головоломки, которые наконец-то сложились в картинку. Чем лучше ты знаешь вражескую технику, тем успешнее сможешь ей противостоять.

— Не знаю даже, как назвать. Отрицательный Флаг? Античерный Рост? Может, Белый Флаг? Не имеет смысла, не думаю, что этой технике нужно название. Это всего лишь принцип, с помощью которого я смогу подавить Черный Флаг Светлого.

Кастрид поделился чем-то столь ценным. Но разговор с Фуром и Бореем Амгатом дал еще больше пищи для размышлений. Немного подумав, Ливий отправился в мир Божественной медитации.

— А здесь все по-прежнему.

— Как дела? — спросил проходящий мимо олень.

— Потихоньку, — пожал плечами Ливий. — Иди давай, мне надо побыть наедине с собой.

Дамиран, руна знаний, была воротами в поле информации. Там можно было найти все знания мира, но не ответы на все вопросы. «Улов» был совершенно случайным, ты мог получить и что-то, нужное тебе, и то, в чем ты вообще не нуждаешься.

— Борей Амгат и Фур столкнулись с полем информации напрямую, заплатив за это годами жизни. Маги делают это с помощью Дамирана. Видимо, с руной знаний можно получить больше пользы.

Дамиран и пугал, и привлекал. Синий Флаг четко дал понять, что не стоит пользоваться этой руной. Но сложно устоять, когда перед тобой виднеется библиотека со всеми знаниями мира.

Следующие два дня Ливий гулял по Школе Окровавленного Феникса. Почему-то Волку казалось, что не так уж много у него знакомых, но все оказалось иначе. Разрушение Сильнара пережили многие. Кузнец Герман поздоровался своим фирменным способом — руганью и молотом. Старик Хант Вормус, ставший для Ливия учителем по Оздоровительным Движениям, тоже был здесь. От чашки чая Волк отказываться не стал.

Были и те, кто хотели встретиться с Ливием не просто так.

— Присоединяйся, — сказал Аристид.

— Не могу.

— Не боишься?

Было в мимике бывшего главы Отдела Клинка что-то акулье. Взгляд Аристида мог с легкостью пугать слабых мастеров, но Ливий никак на это не реагировал.

— Не боюсь, — улыбнулся он.

Ливия связывали только узы Сильнара — узы ученика и учителя, начальника и подчиненного. Но школы Сильнейшего больше не существовало.

— Хорошо, — сказал Аристид спустя пару секунд. — В тот день я сражался вместе с Желтым Флагом против двух Верховных. Против меня был Яд. Против Желтого Флага — Зверь. Они опасные противники, будь готов к этому. Зверь — варвар с Севера, он бьет своим топором с огромной силой. Яд — сам понимаешь. Ты должен был слышать об этих двоих.

— Да, конечно.

— Я был против Яда. Желтый Флаг взял на себя Зверя. Не уверен, что выстоял бы.

«Даже так», — удивился Ливий.

— Спасибо за совет.

Вызывал к себе и Стратон. В его кабинете Ливий обнаружил Верде — и ничуть не удивился этому. Бывший глава Школы Потока работал и в Отделе Панциря, и здесь, в Школе Окровавленного Феникса, Верде отвечал за оборонительные барьеры и схемы.

— Посмотришь? — спросил он Ливия.

Ко всей документации Волка не пустили, как чужака. Но были моменты, насчет которых Верде хотел посоветоваться. Стратон был против, это было ясно по одному только взгляду бывшего главы Отдела Панциря. Но с каждой секундой разговора Верде и Ливия мнение Стратона менялось.

— Я был против, — сказал он в конце.

— Я заметил, — улыбнулся Ливий.

— Но это было полезно, — добавил Стратон. Немного подумав, он достал из шкафа мешочек и протянул его Ливию. Внутри был аркюс — несколько сотен таблеток. Стратон делился личными запасами, никакого бюджета «на Ливия» запланировано не было.

— Я бы помог и бесплатно, — пожал плечами Волк. — Но спасибо.

Одна встреча стала по-настоящему особенной.

— Давно не виделись, пацан.

Полулежа в застроенной нише замкового окна, Ливий махнул рукой ученику. Тот остановился, не узнав Волка.

— Кто вы?

— Я? Ну, допустим, тот, благодаря кому ты учишься в этой школе, — улыбнулся Волк. — Хотя отправлял тебя в Сильнар, конечно. Рад, что ты выжил, Мацер. Как…

Договорить Ливий не успел. Молодой еще на вид парень упал на колени перед ним.

— Спасибо вам, благодетель.

«Такого я не ожидал», — подумал Ливий и сказал:

— Встань, все в порядке, не нужно такого делать. И на тебя странно смотрят товарищи, мы еще в школе.

Мацер подскочил на ноги.

— Пойдем, поговорим. Видел, у вас есть сад во внутреннем дворе. Подойдет.

Когда-то давно, возглавляя отряд «Ива», Ливий наткнулся на смертельные бои детей, которые проводил Внешний Корпус. Цель была проста: кто выжил — дерется снова, а кто проиграл — умер. В итоге отсеивались слабые и оставались только сильные, которые потом становились частью Внешнего Корпуса.

Мацер и был таким ребенком. Ливий освободил его и передал Сильнару со своей рекомендацией — и Мацера приняли в школу.

«Он здорово изменился».

Сильнару Ливий передал десятилетнего мальчика — невысокого и худого от плохого питания. Но сейчас перед Волком стоял боец. Крепкое тело, сильные руки, да и рост почти под метр восемьдесят — в Мацере сложно было узнать ребенка из бойцовой ямы.

— Я вам благодарен, — сказал парень первым делом, когда Ливий спустился с ним во внутренний двор крепости.

— Еще бы, — улыбнулся Ливий и щелкнул пальцами.

Волка и Мацера окружил воздушный барьер. И в глазах спасенного когда-то парня появилось благоговение.

«Конечно благодарен. За эти годы ты успел узнать, как сложно поступить в Сильнар. Рекомендация одного из глав отрядов „Совы“ дорого стоит», — подумал Ливий.

— Как тебе обучение?

— Нравится, — с улыбкой ответил Мацер. Ливий не чувствовал от него ни капли лжи.

— Ну, рассказывай, как поживал, — сказал Волк и лег прямо на воздух, будто на диван.

Немного подумав, Мацер начал свой рассказ.

— Когда меня доставили в Сильнар, я попал в Школу Камня. Мне там было просто, — признался он. — Потом была Школа Пера, ее я закончил с трудом. Как и Школу Мысли.

«Ничего удивительного. Ты был сильным бойцом для своего возраста, я тебе и в подметки не годился, когда был таким же. Но вот образования у тебя не было, никакого. Да еще и проблемы с рассудком, куда без них. Десятки убийств ровесников голыми руками, пытки, жизнь боевого раба — слишком много мрака для десятилетнего ребенка», — думал Ливий.

— Потом я попал в Школу Потока. Там все шло хорошо, я даже стал лучшим в классе по развитию внутренней энергии, — скромно похвастался Мацер.

«Ему вживили Споранцию, когда он был боевым рабом. Она давала возможность использовать ярь, пусть Мацер ею и не владел. Споранцию я, конечно, тогда убрал, но ощущение внутренней энергии никуда не делось. Весомое преимущество. Стоило Мацеру осознанно получить хоть каплю яри, как он сразу же вспомнил о контроле», — кивнул Ливий.

— Школа Свирепости?

— Ее я закончил здесь. Ну… Пик Металла, — уточнил Мацер. — И поступил на Пик Равновесия. На это ушел год… А потом попал на Пик Дракона.

«Ого, а тут ничего не изменили», — подумал Ливий.

— Ты сейчас на нем?

— Да, благодетель.

— Хороший результат, — сказал Волк с улыбкой. — Чем ты владеешь? Вы учите Первоосновы?

— Это было в Сильнаре. Здесь мы делаем упор на техники нашей школы.

— Вот как? Покажи.

Мацер удивленно осмотрелся.

— Но здесь запрещено тренироваться.

— Сегодня можно, — сказал Ливий, ветром скрывая себя и Мецера от лишних зрителей.

Тогда парень кивнул и начал показывать то, что умеет.

«Не Шаги Предков. Какая-то другая техника передвижения, основанная на четырех шагах. Что-то вроде Четырех Пламенных Шагов, но напоминает и Шаги Предков. Интересная вариация. Выучишь ее — и довольно просто в будущем сможешь изучить Шаги Предков», — думал Ливий, наблюдая за Мацером.

Одной техникой передвижения парень не ограничился — Мецер показал и боевые приемы.

«Странно. Глядя на учеников Окровавленного Феникса, мне казалось, что они изменили систему обучения. Но Мацер дерется так, как дрался бы сильнарец его возраста».

Неожиданно Ливия осенило.

— Мацер, ты не используешь оружие?

— Да, в школе так принято. Но я предпочитаю кулаки.

«Ясно. Здесь есть система приемов — и кулачных бойцов она не касается. В отношении них Альтатисум оставил классическое сильнарское образование, пусть и немного ограниченное — решение неплохое», — подумал Волк.

— Теперь я буду тебя атаковать.

— Вы? Меня? — удивленно проговорил Мецер.

— Не удивляйся ты так, не в полную же силу, — улыбнулся Волк.

«Стоит проверить его боевой стиль на практике», — думал Ливий, атакуя невероятно медленно. Удар был слабым и неповоротливым, но даже так Мацеру пришлось напрячь все свое внимание, чтобы уклониться.

«Неплохая скорость реакции. Силен. Скоро перейдет в местный аналог Школы Войны. Владеет Пятой Первоосновой, пусть и не очень хорошо. Но почему такой зажатый?», — подумал Ливий, снова атакуя.

За пределами барьера появились мастера. Для них Волк оставил послание ярью, чтобы никто не беспокоился. Когда мастера увидели скрытые письмена, они разошлись, а заодно и разогнали учеников.

Мацер вовремя ставил блоки, бил в ответ и делал все, что от него требовалось. Но этого было мало. Ученик отлично отточил боевые приемы, владел ими на хорошем уровне для Школы Дракона, и при этом оставался скованным и ограниченным. Поэтому Ливий продолжал давить.

Когда Мацер получал удар, он чувствовал боль. Атаки отбрасывали его, как тряпичную куклу, и вскоре ученик начал понимать, что он почти ничего не способен сделать.

«Давай уже», — подумал Ливий, снова атакуя. Первоосновы кричали о том, что в этом случае нужно сделать блок. Но Мацер так не сделал — вместо этого он нырнул в сторону.

«Вот оно. Наконец-то».

У Мацера был богатый боевой опыт в детстве. Потом ему приходилось взбираться по Школам Сильнара, но произошло нападение «Единства» — и Мацер начал учиться в Окровавленном Фениксе. Из-за переезда и смерти многих мастеров темпы обучения упали. Стало не до индивидуализма, особенно в отношении Мацера — он дрался голыми руками, а в Окровавленном Фениксе делали упор на оружие.

«В Сильнаре тоже предпочитали оружие. Но тогда хватало мастеров всех направлений, чтобы обучить любого подающего надежды ученика. Видимо, Мацеру просто не повезло».

Боевые рефлексы пробудились, и старые боевые навыки Мацера вылезли наружу. Его гибкий и быстрый стиль немного не сочетался с Первоосновами, и это замедляло парня, не давало ему раскрыть весь свой потенциал.

— Достаточно.

Тяжело дыша, Мацер остановился. Ливий коснулся его рукой, и ранения мальчика зажили прямо на глазах.

— Ух ты.

— Не время удивляться. Я вижу, в чем твоя проблема. Помогу, раз уж я здесь. Есть один стиль — возможно, ты о нем слышал. Он называется Лапы Тигра.

Расставив ноги, Волк впервые занял боевую стойку перед Мацером. Новоиспеченный ученик шагнул назад — от одной только боевой стойки Мацер испытал страх.

Глубоко выдохнув, Ливий показал приемы. Основа Лап Тигра — это плавные блоки и стремительный шквал ударов ладонями. Но Волк не показывал Мацеру чистый стиль, которым владела Михь. Вместо этого Ливий показал стиль Марка, одного из первых учеников Сильнара, больше заточенный на атаку. Марк полагался на удары, причем настолько, что даже отходил от классических «лап», атакуя и кулаками. Именно такой стиль идеально подходил Мацеру.

Конечно, Ливий показывал приемы медленно, но даже так ученик не мог запомнить их с первого раза. Мацер не был охиронцем. Но и не был обычным человеком — его память хотя бы уловила общую форму.

— Будет больно, — сказал Волк и положил ладонь на голову Мацера.

Даже умея делиться знаниями, Ливий опасался это делать. Мацер был слишком молодым, он мог не выдержать. Поэтому Волк не стал впихивать в голову Мацера весь стиль: Ливий оставил только смутное, едва уловимое осознание «правильности» приемов. И даже это причинило ученику огромную боль, которую Волк быстро подавил.

— Ай… Как это… Будто я понял, — удивленно проговорил Мацер.

— Такой тебе подарок, — улыбнулся Ливий. — Мы закончили. Завтра утром приходи на это же место.

Ветряной барьер пропал. Никого в округе не было, кроме пары наблюдателей из местного аналога «Совы». Они пытались быть незаметными, Ливий кивнул им и пошел к Верде.

Прямо к нему не пустили. Зато послали человека, и вскоре Верде прибыл.

— Что-то случилось? — спросил он у Волка.

— Ничего особенного. Мне нужен доступ на склад или к торговцу. Нужны алхимические ингредиенты, но не хочется лишний раз уходить из школы.

— Редкие?

— Не сильно.

— Тогда проблемой не будет.

Верде выписал разрешение, и Волк отправился на местные склады — разумеется, они были под землей.

Бумага, подписанная главой одного из Пиков, убирала перед Ливием все барьеры. Но никто не собирался ничего давать Волку просто так.

— Что вы хотите получить? Где подписной список?

— Вот список. А вот плата, — сказал Ливий, кладя на стол мешочек с сотней таблеток аркюса.

Этой платы было более, чем достаточно. Вскоре Волку выдали ингредиенты. Может, так здесь и не было принято, Ливий не знал, но нет более жадного человека, чем заведующий складом.

Заходило солнце. В этот день Ливий встретил многих, время пролетело незаметно. Вернувшись в свою комнату, Волк разложил ингредиенты перед собой и пробудил силу Меркурия.

Алхимией Ливий не занимался уже давно. Ингредиенты взлетели, влекомые ярью, и попали в «печь», созданную силами стихий. Ливий уже давно не нуждался в алхимическом оборудовании.

Через два часа все было готово. Восемь Белых Наемников, два Белых Всадника, два Белых Сержанта, два Белых Дракона и по одному пузырьку Императора и Императрицы. Это был полный набор императора Люда — отличное подспорье для начинающего идущего.

Когда с алхимией Волк закончил, он взял стопку бумаги, полученную на складе, и начал писать.

Ближе к утру все было готово. Ливий написал книгу по Лапам Тигра — с отпечатком яри, детальными рисунками и подробными объяснениями. Отдельно Волк расписал то, как стоит принимать алхимические средства — и положил лист в набор императора Люда.

Мацер уже дожидался в саду. Ливий появился прямо перед ним, и ученик даже не успел отпрянуть.

— Держи. Это тебе. Внутри алхимия — и то, как ей пользоваться. А еще книга, которую я собственноручно написал для тебя.

— Спасибо вам, благодетель… Но разве так можно? Это чужой стиль.

— Поздно спохватился, — усмехнулся Ливий. — Я не дал тебе чистый стиль Лап Тигра, вместо этого ты получил Лапы Тигра Марка — одного из первых учеников Сильнара. Так что никаких проблем. Бывай, Мацер. Иди по своему пути, а если ты когда-нибудь заплутаешь — найди мастера Кастрида. Скажешь, что от Ливия.

Волк пропал. Обернувшись вокруг себя, Мацер не нашел своего благодетеля. Все, что оставалось сделать парню — это поклониться в благодарности.

— Глава ждет вас, — сказал мужчина в маске демона.

— Идем, раз ждет, — пожал плечами Волк.

В этот раз в зале для собраний сидел один лишь Альтатисум. Кивнув Ливию, он дождался, когда гость сядет, а затем сказал:

— Приветствую, Ливий. Я не буду ходить вокруг да около, задам вопрос сразу. Ты унаследовал Флаги?

«Вот и наступило время для этого разговора», — подумал Волк и кивнул.

— Да, так и есть.

— Я хочу, чтобы ты передал их нам. Флаги сильно помогут Школе Окровавленного Феникса, ты и сам это понимаешь. Дело не только в силе, которую могут дать эти техники — они способны добавить нам авторитета. Это очень важно сейчас, когда мы здесь, в Районе Ста Школ.

«Понимаю, конечно».

— Не думаю, что я имею право передавать вам Флаги. Если бы Сильнейший хотел передать вам их, он бы сделал это еще при жизни. Но этого не произошло.

— Понимаю, Ливий. Ситуация изменилась.

— В чем же?

— В годы Сильнейшего Флаги были секретными техниками, доступными только самому Фердинанду и его товарищам. Но «Единство» завладело Флагами, их воинов будут учить этим техникам. И тогда мы просто отстанем. Пока ты сохраняешь техники в секрете, «Единство» будет обучать им тысячи человек.

«А ведь он прав».

«Единство» давно завладело Флагами. Больше не было никакой тайны, все это напоминало ситуацию из театральной постановки, где комедийный персонаж рассказывает всем секрет, который ни для кого секретом не является.

— Желтый Флаг не передал вам технику, верно?

— Верно. Он сказал, что это решишь ты.

«А вот это было неожиданно».

Желтый Флаг предупреждал не просто так. Его тоже упрашивали, и тогда бывший Советник Сильнейшего решил свалить всю ответственность на Ливия — который при этом находился непонятно где и мог быть и вовсе мертв.

Волк посмотрел в лицо Альтатисума. Судьбу техник решал только сам Ливий — и Волк сделал выбор.

— Хорошо. Я передам вам Флаги.

Глава 23

Встреча в Каене

На документ легла печать, оставляя кровавый след. Подождав немного, Махус положил бумагу в стопку таких же, а саму стопку убрал в кожаную папку. С работой было покончено.

— Вот и все. Ненавижу наводить за другими порядок, — покачал головой Махус.

С тех пор, как Сильнара не стало, друг Ливия вернулся к своим корням — к торговле. Родители Махуса были Сумеречными Торговцами, но когда-то давно от наследства пришлось отказаться, чтобы стать сильнарцем. На то, чтобы добиться уважения в торговом мире, ушли годы, и теперь только старые торговцы могли соперничать с Махусом.

— Да… Как давно мы не виделись, Ливий.

Махус давно связал свою жизнь с Сильнаром. Но с тех пор, как школу уничтожили, пришлось изменить свое решение. И дело было не в том, чтобы отказаться от пути идущего — Махус хорошо понимал, что «Опаленным» нужны ресурсы. Оружие, информация, алхимия — все можно раздобыть, если у тебя достаточно связей и аркюса.

Ливий пропал, а Махус продолжал его ждать. «Опаленные» уже обломали об «Единство» зубы и сейчас готовились к тому, чтобы нанести новый удар. Но им не хватало лидера — не для управления, а как символ. Только Ливий мог занять это место, и Махус верил, что друг не погиб и рано или поздно вернется.

— Надеюсь, это случится как можно раньше. Не хотелось бы прождать тебя двадцать лет.

Сейчас Махус контролировал почти два десятка отделений Сумеречных Торговцев. В этом пришлось исправлять ошибки прошлого владельца, сына одной из крупных шишек. Ему долго многое прощалось, но отделение медленно приходило в упадок, пока терпение отца не лопнуло: нерадивого сынка, конечно, не наказали, но вернули в отчий дом. Не каждый может стать торговцем, а ответственным начальником — тем более.

Махус вышел из кабинета, думая о работе, «Опаленных» и вспоминая друга, который пропал не пойми куда, причем уже не первый раз. Задумавшись, Махус едва не столкнулся с мужчиной в коридоре.

— О, Мах, хорошо, что ты здесь, мне нужна помощь, — сказал Ливий с улыбкой.

— Без проблем, Лив… Стоять!

Махус подскочил на месте и отпрянул на два шага.

— Ты кто⁈

— Издеваешься? Сам же только что назвал мое имя, — усмехнулся Волк.

Несколько секунд Ливий и Махус переглядывались. Наконец, Волк выдохнул и сказал:

— Я и сам не ожидал столкнуться с тобой… Здорово я тебя, да?

— Подожди. Подожди, подожди, — сказал Махус, показывая ладонь. — То есть ты — Ливий? И мы столкнулись с тобой в отделе Сумеречных Торговцев? Слабо верится.

— Помнишь, как я подбросил тебе в выпивку Алкогольную Тину, чтобы ты смог выйти из запоя? — хмыкнул Волк.

— Ладно, это точно ты, — вздохнул Махус. — Если бы ты выглядел точь-в-точь, как раньше, я бы подумал, что это иллюзия… Но ты постарел.

— Мужчина в самом расцвете сил! — улыбнулся Волк.

Сомнения Махуса испарились. Широко расставив руки, он столкнулся с Ливием, который сделал то же самое. От крепкого объятия кости Махуса едва не начали трещать, и Волк немного ослабил хватку.

— Хух, чуть не убил. Лив, как ты здесь вообще оказался?

— Искал информацию, — пожал плечами Волк. — Оказалось, что местный глава Сумеречных Торговцев — некто Махус. Решил попытать удачу.

— Из всех филиалов нашел меня здесь! Кстати, я едва не ушел. Еще бы немного — и мы бы разминулись, сюда я возвращаться не собирался. Пойдем в кабинет.

Когда Ливий шагнул внутрь вслед за Махусом, тот запер дверь. Волк сразу почувствовал заклинания, наложенные на стены.

— Защита от подслушивания и от много чего еще. Классические меры безопасности любого Сумеречного Торговца, — сказал Махус. — От иллюзий тоже, кстати, так что в тебе я теперь полностью уверен.

— Серьезно, — присвистнул Волк.

— Ливий, я очень хочу узнать, что с тобой случилось. Но сначала ответь на один вопрос: как ты вообще нашел это место? Сумеречные Торговцы почти никогда не принимают у себя, они встречаются на нейтральной территории, ты и сам это прекрасно знаешь.

— Ну, как тебе сказать…

Альтатисум посмотрел на Ливия.

— Ты хочешь получить выход на Сумеречных Торговцев?

— Не на них самих. Хочу поговорить минимум с главой филиала.

За три часа Волк переписал Флаги. Это были их основные версии до изменений как Сильнейшего, так и Синего Флага. «Сами додумаются рано или поздно», — подумал Ливий. У него просили Флаги — и он их дал. О номере редакции никто не спрашивал, разве что Желтый Флаг был ровно тем же, которым пользовался сам Волк. Потому что бывший Советник Сильнейшего не стал менять Флаг, ответственный за исцеление — он и так был хорош.

В оплате Ливий не нуждался. Если бы он не хотел отдавать Флаги, то не сделал бы это ни за какие ресурсы. Но раз решился отдать, то и плату просить не хотел. А вот запросить небольшую, по меркам ценности Флагов, услугу — дело хорошее.

Глава Школы Окровавленного Феникса задумался и, немного погодя, кивнул.

— Есть один вариант. Не так давно я смог купить данные о расположении филиала.

— Даже так? Был бы благодарен.

— Хорошо. Это недешевая информация, но ее и близко недостаточно, чтобы отплатить тебе, Ливий. Я хорошо понимаю, что Школа Окровавленного Феникса — не Сильнар. Ты отдаешь техники чужой школе.

— Зато здесь много хороших людей, — пожал плечами Волк. — Разве что попрошу аркюса в дорогу. А, и присмотрите за одним учеником. Его зовут Мацер. Помогайте, но не давайте зазнаваться. Вряд ли он станет, конечно, но особое расположение умеет пьянить.

— Легко, — кивнул Альтатисум. — Когда-то так же относились и к тебе, Ливий.

Волк улыбнулся.

— И я за это благодарен.

Флаги достались Школе Окровавленного Феникса почти бесплатно. Но Ливий не жалел о своем решении. Ему не хотелось обирать наследников Сильнара, но Альтатисум все равно не пожалел ресурсов.

— Деньги, — сказал он, протягивая на удивление легкий мешочек.

— Ого, — сказал Ливий, когда заглянул внутрь.

Жемчужинами Васси в Централе уже почти не пользовались — слишком редкими они стали. За одну такую легко давали сто таблеток аркюса, но могли дать и больше. Альтатисум же вручил Ливию двадцать жемчужин — аналог двух тысяч таблеток аркюса.

— Вот еще. Чтобы крупные школы не напрягали в дороге, — сказал он Волку, протягивая жетон.

— Что это?

— Это что-то вроде метки для Навигаторов. Они перестанут воспринимать тебя, как вторгшуюся угрозу. Ты — сильный мастер, не стоит расхаживать по Району Ста Школ просто так. А, у меня нет для тебя отдельной метки, это моя. И она перестанет работать через неделю, потому что не будет подпитываться уникальным отпечатком яри. Если тебе нужны какие-то ресурсы — алхимические материалы, доспехи, оружие — можешь взять на складе все, что душа пожелает.

— Понятно, — кивнул Ливий. — Спасибо.

Сначала Волк не видел в предложении Альтатисума смысла, ведь Ливий ни в чем не нуждался. Но, немного подумав, Волк все же спустился на склад.

— Меня уведомили, — немного испуганно сказал заведующий складом.

— Веди.

Вместо того, чтобы заказывать нужные вещи, Ливий просто ходил между полок и выбирал, что ему нужно. Нуждался Волк только в алхимии, которую мог сделать и сам, поэтому брал одни лишь ингредиенты.

— Это. Это тоже. Это и это. Ах да, запасной набор одежды и хороший плащ с отключаемым свойством отражения. Хм, а это что?

На небольшом постаменте стоял одинокий флакон. Его окружали сразу десять барьеров — кто-то здорово обеспокоился безопасностью.

— Газ Вейго, — ответил заведующий.

— Удача! — улыбнулся Волк. — Забираю.

— Но здесь барьеры…

— Не проблема. Сходите пока за плащом.

Ливий протянул руку. Барьеры были взаимосвязаны, тот, кто их поставил, сделал все, чтобы газ Вейго не могли просто взять и забрать. Даже Волку пришлось потратить пять минут, чтобы убрать барьеры.

— Готово.

Ливий забрал флакон, и барьеры вновь появились, охраняя уже пустое место.

Перед уходом Волк не стал ни с кем прощаться. «Повезет — еще свидимся», — подумал он, покидая школу. Альтатисум не стал его провожать. Возможно, глава Школы Окровавленного Феникса потерял в Ливии интерес. Вступать не хочет, Флаги отдал — что еще надо? Но Волк был даже рад. Чем меньше он находился в Школе Окровавленного Феникса, тем безопаснее для нее было.

«Филиал находится на границе Района Ста Школ и Района Благоденствия. Далековато. Ну, узнать о расположении филиала — уже большая удача», — подумал Волк.

Пока он путешествовал через Район Ста Школ, Ливий старался не двигаться слишком быстро. Попутно он поглощал земную и небесную энергии, понемногу строя дворцы внутри Ядра, а еще перерабатывал ингредиенты, заполняя склянки алхимическим варевом на все случаи жизни.

«Война с Богом Войны закончилась?», — подумал Ливий, когда услышал слова, принесенные ветром.

Бог Войны появился еще в те времена, когда Волк был главой отряда «Ива». С тех пор небожитель успел обрести независимость и даже стать врагом для Альянса Светлых Сил. И вот эта война закончилась, как и битва с чужеземцами с Востока.

Все понимали, что грядет. «Единство» двигалось на север, Альянс Светлых Сил укреплял свои позиции. Так было до следующего дня, когда Ливий услышал свежие новости.

— Златоглав предал Альянс? Уму непостижимо, — пораженно подумал Волк.

Предатели в рядах школ — это одно. Но огромная школа, переметнувшаяся на сторону врага — нечто немыслимое. Чуть позже Ливий узнал, что Златоглавом все не ограничилось: к «Единству» присоединилась еще и секта Фот.

В размышлениях Волк прошел через Район Ста Школ. Показалась невидимая граница между Районами, а вместе с ней и цель путешествия — город Каена.

Стоило сказать любому образованному центральцу название «Каена», как у того автоматически всплывало в голове слово «Нежная». Когда-то в этом городе жил самый известный поэт Централа, Цирцид, который и дал этому городу его прозвище — Каена Нежная. Прозвище прицепилось — и люди перестали употреблять Каена просто так, без «нежной» добавки.

Город получил свое название из-за расположения, ведь он стоял на границе двух Районов — Района Благоденствия и Района Ста Школ. С одной стороны — богатые и плодородные земли, на которых почти никогда не гремели войны. С другой — край идущих. Каена была обречена стать богатой… Если бы находилась чуть южнее.

По нелепому стечению обстоятельств город не стоял ни на одном торговом маршруте. Граница между двумя Районами, близость Запада и Севера — Каена как будто касалась всего и сразу, но ее хватка была слабой, как у женщины после бурной ночи.

Такое расположение сделало Каену безопасным, богатым и тихим местом. Ее жители и были такими — неторопливыми и спокойными. Когда поэт Цирцид приехал сюда, его окутала нежная жизнь Каены. Прогулки вдоль реки, разбавленное вино, легкие переборы струнных инструментов, спокойные танцы — каенцы жили в своем темпе, который так отличался от привычного центральцам. Именно это поразило Цирцида: поэт остался здесь до конца своей жизни, и многие другие известные центральские поэты приезжали сюда, чтобы встретить старость или потратить свою юность.

По адресу, выданному Альтатисумом, Ливий нашел филиал Сумеречных Торговцев. Они не стали маскироваться под что-то совсем другое — вывеска гласила, что здесь находится торговый дом Айо, специализирующийся на тканях и зерне. Торговцы под личинами торговцев — идеальное прикрытие.

— Я хочу поговорить с главой филиала, — сказал Ливий, когда вошел внутрь. Подтянутый юноша встретил его ослепительной улыбкой.

— У торгового дома Айо нет филиалов, — сказал он.

Волк улыбнулся.

— Мы в Каене, да еще и в торговом доме, который занимается оптовой торговлей. Работник, встречающий посетителя в тот момент, когда открылась дверь, да еще и с такой выучкой? Такого не бывает. Не рассказывай мне сказки. Ты знаешь, к кому я пришел.

— О чем вы? — спросил работник. Его лицо не изменилось, но Ливий чувствовал напряжение, скрытое за маской радушия. Работник продолжал делать вид, что ничего не понимает.

— Ты, видимо, плохо понимаешь, кто перед тобой, — сказал Волк, выпуская немного Воли Подавления. На лице работника проскочила гримаса страха.

— И-извините.

— Я пришел сюда по делу. Раз я знаю про это место, то и дела здесь вести могу, правильно? Кто глава филиала?

— Г-господин Махус.

«Да быть не может. Мало, что ли, Махусов в Централе», — подумал Ливий, пусть на его лице и появилась улыбка.

— Схожу к нему сам.

К концу рассказа Махус уже держался за голову.

— Вот как-то так, — улыбнулся Ливий.

— Гешт, ублюдок…

— Гешт? Тот работник?

— Да нет, — махнул рукой Махус. — Какой с работника спрос, раз ты заявился? Гешт был прошлым главой филиала. Если кто-то узнал о том, где филиал находится — значит, этот ублюдок продал даже местонахождение филиала.

— Все так плохо?

— Да был тут один… Начальничек. Только-только все дела за ним подбил, а теперь оказывается, что и филиал нужно перенести. Сплошная морока. Ты не знал, что я здесь?

Волк кивнул.

— Именно так.

— Значит, тебе просто нужен был Сумеречный Торговец с высоким уровнем доступа?

— Верно, верно.

— И что хочешь узнать?

Ливий улыбнулся.

— Да про неких «Опаленных» и как их найти.

Махус улыбнулся в ответ.

— Ну, с этим я тебе могу помочь. Только дай оставить пару указаний.

Уже через полчаса Ливий шел вместе с Махусом по Району Благоденствия, по ходу дела рассказывая, где был и что делал.

— Значит, Синий Флаг телепортировал тебя перед смертью. И это ты убил всех хатамото. С ума можно сойти, — сказал друг, когда Ливий замолчал.

— Не заподозрил ничего, когда новости до тебя дошли?

— Подумал, что неточность. Понимаешь, Ливий — имя распространенное. А у Сумеречных Торговцев оно используется, чтобы указать неизвестного человека.

— Даже так?

«Не знал о таких нюансах», — подумал Волк. Махус явно знал, куда идти, и Ливий просто следовал за ним.

— Расскажи о себе, — сказал Ливий, причем не в первый раз. До этого Махус каждый раз отказывался: он хотел, чтобы Волк рассказал о себе первым.

— Ладно, ладно. Что рассказывать-то? После того, как Сильнар разрушили, мы не стали вступать в Школу Окровавленного Феникса. Каждый делал то, что умел. Я вот стал торговцем уже на полную ставку.

— И как?

— Отлично, дорос до Сумеречного Купца, — улыбнулся Махус. — Деньги, влияние…

— … Молодые секретарши, дамы в беде, готовые отдать последнее.

— Ну, не без этого, — махнул рукой друг. — Но я был занят.

— Занят в смысле?..

— Во всех смыслах. И я даже больше не про Наус — с ней все в порядке, кстати — просто сосредоточился на торговле. Знал, что ты рано или поздно вернешься, и тогда нам понадобится информация и ресурсы.

Махус замолчал. Его серьезное лицо говорило о том, что он действительно работал в поте лица последние годы.

— Неужели настолько, что ты не развлекся с парой дам?

— Давай опустим эту тему, мы по пути к Наус зайдем, — неловко улыбнулся Махус.

— Как она?

— О, это тебе стоит увидеть своими глазами.

Сначала Махус двигался ровно на юг. Но потом он стал немного забирать на запад. В Районе Благоденствия хватало стран, и Махус делал все, чтобы не попасться кому-то сильному на глаза. Здесь хватало спящих тигров.

После пары дней путешествия Махус и Ливий остановились на привал. Вернее, они просто зашли в небольшую таверну. Ливий просто пробежал бы мимо, но работница, которая как раз вывешивала скатерти, околдовала Махуса своими формами.

— Ты стал сильнее. Не удивлен. Мне приходится бежать на всей скорости, а ты даже не напрягаешься, — сказал друг, опрокидывая в себя бокал вина.

— Ты тоже не промах, — пожал плечами Ливий.

— Такая похвала звучит, как издевательство, — хмыкнул Махус.

На самом деле Волк не пытался успокоить друга. Махус был поздним Столпом, да вот только друг шел и по Пути Дракона, и по Пути Ядра. Иди он по одному Пути — давно бы стал Мастером, особенно учитывая контроль яри Махуса. Его достижения действительно впечатляли.

«А ведь не открой я тогда Божественную медитацию Таблетками Заката, которые должны были меня убить, я бы сейчас не думал ни о какой войне с „Единством“. Благодаря грушам я смог идти по двум Путям одновременно с такой скоростью», — думал Ливий, разрезая колбасу на кусочки.

— Махус, расскажи о… наших, — сказал Волк.

— Рори больше нет.

— Знаю, — кивнул Ливий. — Верде рассказал.

— Удивлен, что он знает.

Какое-то время Волк и Махус ели в тишине.

— Я видел, как он умер. Прямо на моих глазах. Мы сражались с Гранитом, одним из Верховных. Сам понимаешь.

— Хорошо, что хоть ты выжил. И ты ни в чем не виноват, Махус.

— Конечно не виноват. Но от того не легче, — улыбнулся друг. — Насчет остальных… Моро пропал. Никто не знает, где он, когда на школу напали, Моро был на задании.

Ливий кивнул. Скорее всего, «Опаленные» уже нашли всю возможную информацию. О смерти Моро не было ничего известно — он действительно пропал.

— И кое-что с Диазом, — сказал Махус.

— Диаз… Я понял, — вздохнул Ливий. — Он сошел с ума?

— Да.

Наследие клана Разон неотступно следовало за Диазом. Когда Сильнар еще стоял, рыжего сильнарца захлестывало безумие. И все же он держался. Но, видимо, за те годы, пока Ливия не было, Диаз утратил последний рубеж. Наследие клана Разон взяло над ним верх.

— Он еще жив, верно?

— Верно. Бирэнна пытается исцелить его. Она даже попала…

Махус замолчал. Сейчас они разговаривали у придорожной таверны, а информация о Бирэнне и вовсе была личной.

— Я знаю, где она. Бывал в этой организации, пусть и виделся только с… Советником.

— С ним? — удивленно спросил Махус. — Лив, а он глава этой организации? Мы давно голову ломаем.

— Нет. Не глава. Есть кое-кто поглавнее, как я понял, — улыбнулся Ливий.

Не стоило говорить Махусу о том, что глава «Искры» — женщина, да еще и симпатичная. Ливию хотелось услышать о судьбе товарищей.

— Мах. Ты знаешь, о ком я хочу услышать.

— Ты еще ничего не выяснил? — удивленно спросил друг.

Волк покачал головой.

— Ливий, она ушла на Север — куда-то за Поющее море. Это случилось давно, почти сразу после падения школы.

«За Поющее море? Есть только одно место, куда она могла пойти».

Там, на крайнем Севере, жила Снежная Ведьма — эльфийка и родственница Ялумиэль. Хотя просто родственницей ее называть было слишком скромно: Снежная Ведьма была прабабушкой, но сколько там приставок «пра» Ливий даже боялся подумать. Бессмертная эльфийка когда-то лежала в основании рода Ялумиэль, и Волк хорошо понимал, чего хочет его женщина.

«Сила. Ялум нужна сила, которую может дать эльфийская кровь. Только Снежная Ведьма может сделать ее сильнее», — подумал он.

— Понятно.

— Остальные — кто где. Скоро ты всех увидишь, когда соберемся, но за Наус зайдем отдельно. Могли бы и за Торуном, но не хочу связываться с его работодателем, он сейчас не в лучшем расположении духа, — улыбнулся Махус.

— Хочешь меня удивить? Что ж, я согласен, — хмыкнул Волк.

Район Благоденствия Ливий знал не так уж хорошо. Но когда Махус привел Волка в южную часть Района — Ливий увидел знакомые края. Казалось, что друг хочет довести его до Рантара, но вместо этого Махус свернул немного в сторону.

«Не может быть», — подумал Волк. Район Благоденствия кончался, и где-то впереди лежал кочевой Запад. Само собой, Махус не вел Ливия туда. Цель путешествия лежала между Централом и Западом.

— Песья Яма?

— Угадал, угадал, — улыбнулся друг. — Наус там работает. Я тоже — большую часть времени.

В Песьей Яме Ливий однажды бывал: когда возвращался с Запада в Централ. Но Волк и представить не мог, что вновь окажется в этом месте.

Несколько подземных уровней, на самом нижнем — арена. Именно она и была сердцем Песьей Ямы: жестокие гладиаторские бои, на которые приходили посмотреть со всего Централа.

Вместе с Махусом Ливий шел через толпу людей, как нож сквозь масло. Здесь Мах был своим, ведь работал уже не первый год.

— Мы вовремя, — сказал он, выходя вместе с Ливием на трибуну.

На арене кипел бой. Огромный мужчина, покрытый черными молниями, бросился вперед. Напротив него стояла синевласая девушка с трезубцем в одной руке и массивным круглым щитом — в другой.

«Наус».

Ее сложно было не узнать. И все же Наус изменилась. В ее глазах сверкала стальная воля, в то время как тело казалось невероятно расслабленным. Стоило врагу рвануть на девушку, как Наус сдвинулась вперед. Все произошло так быстро, что враг просто врезался в массивный щит из ахрита — и упал на песок.

Но этого было недостаточно, чтобы победить. Мужчину уже поглотила тьма Юпитера, он попытался рубануть топором по ноге Наус — и не успел: трезубец попал в шею, оставляя на ней три дыры. Девушка сделала шаг в сторону, пропуская топор, а заодно вонзая трезубец глубже и под другим углом. Через секунду Наус подняла свое оружие с нанизанной на него головой — на радость толпе, которая взорвалась криками одобрения.

— И снова Морская Владычица подтвердила свое звание чемпиона Песьей Ямы!

Глава 24

Опаленные

Как в каждом лесу есть поляны, в Районе Войн были свои проплешины, на которых всегда тихо. Иногда это касалось особого статуса — например, нейтральных торговых городов. Иногда этого добивались силой, как это было с Златоглавом. Но было в Районе Войн особое место, которое избегали все.

Когда построили крепость Осецин, не знал никто. Ни одного упоминания о строительстве, казалось, будто крепость просто появилась — причем очень давно.

В давние времена здесь проводили бои. Чемпионат Централа в подметки не годился чемпионату Осецина, ведь возле этой древней крепости дрались не ученики, а мастера.

Пусть Осецин и был построен, как крепость, каждый сильный идущий знал, что он из себя представляет. Осецин был тюрьмой для идущих. Ни одна школа или секта не контролировала крепость Осецин, она будто существовала сама по себе. О некоторых узниках знали — особенно тогда, когда преступников сдавали в Осецин крупные силы Централа, как это было с Мораем Но другие узники оставались покрыты мраком. Как они попадали в Осецин, не знал никто.

— Вот мы и на месте. Давно я здесь не был, — с улыбкой сказал Хаос. — Сколько на этом месте пролилось крови, Гром. Сколько сражений! Восхитительно.

Крепость Осецин была закрыта — Хаосу это не помешало. Он с легкостью вломился внутрь, ведь защита тюрьмы была гораздо крепче на выход, чем на вход.

Хаос и Гром моментально оказались внутри. И там их ждали: высокий, почти под два с половиной метра старик с длинной нечесаной бородой до пола стоял посреди коридора, перегородив его собой.

— Ого, нас встречают, Гром. Вряд ли вы встречались. Позволь представить, этого старика зовут Тюремщик. И он — хозяин Осецина.

— Убирайся, — произнес Тюремщик со скрежетом, будто не пил несколько дней.

— А вот и нет, — усмехнулся Хаос.

Цепи из стен окутали его и Грома. Все произошло слишком быстро даже для помощника Хаоса, который не успел достать свой меч.

— Как ты ослаб, Тюремщик. Ты растратил всю свою силу. Тебе не сдержать кого-то, вроде меня. Охранник, который не в силах охранять — какой от тебя толк? — спросил с улыбкой глава «Единства».

Под ногами Хаоса появилась черная воронка. Цепи почернели и потрескались, а вскоре от них не осталось ничего. Сам Тюремщик упал на колени: он истратил все силы, чтобы попытаться сдержать Хаоса.

— Некогда великий человек, которого боялись все, докатился до такого состояния. Больше он нам не помешает, Гром. Пора освободить заключенных.

Сначала на лице Наус проступило удивление, близкое к шоку. А потом в меру скромная улыбка красноречиво поведала о радости.

— Ливий!

— Привет-привет, — улыбнулся Волк.

— Махус, ты где его нашел?

— О, это долгая история. Может, по дороге?

Наус задумалась.

— По дороге? А, я поняла. Если Ливий здесь, то мы собираемся. Остальных уже вызвал?

— Конечно, дорогая.

Стоило выйти из Песьей Ямы, как Волку пришлось пересказывать свою историю заново.

— Вот как все было, — задумчиво произнесла Наус.

— А тебя как угораздило попасть в Песью Яму, Морская Владычица?

На лице Наус на мгновение выступил румянец. Прозвище явно смущало ее.

— Хотела стать сильнее. В тот день я сражалась против демона. Почти все из моего отряда погибли — погибла бы и я, если бы не Верде.

— Понимаю. Меня тоже спасли, — кивнул Волк.

Чувство бессилия — злейший яд для идущего, и Ливий хорошо это понимал.

— Своего добилась. Гора боевого опыта, да еще и слава с деньгами в придачу. Приемы из Отдела Панциря отлично работают на арене.

Какое-то время бежали в тишине. Но через три часа Наус сказала:

— Теперь надо быть аккуратнее.

— Почему?

— Потому что начинается территория «Единства», — объяснил Махус.

Пришлось замедлиться. На территории «Единства» хватало наблюдателей, поэтому бежали по безлюдным местам, в стороне от дорог. Но даже путешествуй Ливий, Наус и Махус по торговым трактам, вряд ли бы что-то изменилось. Людей было немного. Когда-то популярная дорога теперь пустовала: связь между Сильнаром и Районом Благоденствия исчезла.

С каждой пройденной сотней километров беспокойство Волка росло. Одно дело путешествовать по Централу. И совсем другое — приближаться к собственной школе.

«Скоро покажется Мастаград», — подумал Ливий, хорошо понимая, что никакого Мастаграда больше нет.

Но Волк даже не представлял, какая жуткая картина развернется перед ним.

— Это… Мастаград? И Сильнар?

— Как видишь, — вздохнул Махус. Наус промолчала.

Мастаграда больше не существовало. И дело было не в разрушениях: город просто ушел под воду. Сохранились только отдельные куски. Улицы, от которых до моря раньше пришлось бы идти минут двадцать, теперь стояли прямо у воды.

Ливий зашел в «Мастаград» со стороны торгового пути. Отсюда до моря было приличное расстояние — по крайней мере, так было раньше. Теперь же от мастаградских полей ничего не осталось: все забрала вода.

Взгляд Волка зацепился за знакомое место. Оно стояло на самом берегу, и волны облизывали чудом уцелевшее здание мельницы.

— Ливий! — крикнул Махус, но Волк его не слушал.

От мельницы Хорхо почти ничего не осталось. Издалека казалось, что здание уцелело — увы, осталась стоять только одна стена. Но Ливию было плевать на ветхую постройку. Вместо этого он искал могилу того, кто когда-то здесь жил.

И не нашел ее.

— Хорхо…

Могилу мельника поглотила морская пучина. С остекленевшими глазами Ливий смотрел на то место, где когда-то покоился человек, приютивший его.

— Прощай, старый друг. Может, так даже лучше, — вздохнул Волк и улыбнулся через силу. — Даже не представляю, как твоя мельница смогла устоять. Но она стоит — вернее, ее часть. Лучшее надгробие, правда?

— Ливий…

— Неважно, идем, Мах.

От Сильнара ничего не осталось. Нападение демона, сотни атак врагов, землетрясение — школа Сильнейшего не могла такого выдержать. По разломам морская вода хлынула на подземные уровни Сильнара, и школа сложилась, разрушилась, погребая наследие Фердинанда под тяжелыми обломками зданий.

— Мы встречаемся где-то в школе?

— Нет. Идти туда не стоит, слишком заметно — мало ли кто здесь есть. Хотел показать тебе Сильнар издалека с этой стороны, но не думал, что ты рванешь.

— Понял. Извини. Обойдем, — кивнул Ливий.

Пришлось сделать большой круг. Махус вел прямо в Бандитские горы, и с высоты открывался вид на все разрушения, устроенные «Единством».

«Не всё пострадало», — подумал Ливий.

Через Сильнар теперь тянулись водные каналы. В одном месте Волк даже увидел что-то вроде озера: здания сверху просто ушли вниз, в туннели. От начальных Школ ничего не осталось. Лучше всего дело обстояло со старшими Школами, но и там все было плохо. Волк посмотрел на резиденцию главы Сильнара — и не увидел ее. Взрыв уничтожил это место в день нападения.

— Кто они такие?

Среди руин ходили люди. Быстро окинув взглядом Сильнар, Ливий насчитал почти сотню.

— Мусорщики, — хмыкнул Махус. — Ищут что-то ценное.

— Находят?

— Альтатисум забрал все, что мог. Но всегда можно отыскать что-нибудь в завалах. Оружие, доспехи, какие-нибудь материалы и ингредиенты. Ну, ты понимаешь.

Ливий кивнул. Люди жили, как могли, а мусорщики просто пытались отыскать свой золотой билет в этом мертвом месте.

— Идем? — спросил Махус.

— Да, пошли, — ответил Ливий. Он отвернулся от Сильнара и тут же хлопнул себя ладонью по голове.

— Ну конечно! Где еще вы можете быть! Вот что имел ввиду Борей Амгат.

— О чем ты?

— Он сказал, что в Школе Окровавленного Феникса одиннадцать Пиков. Тогда не стал уточнять, но теперь все ясно. Десять Пиков в самой школе, и одиннадцатый — здесь.

Наус хмыкнула, а Махус пожал плечами и улыбнулся.

— Мы — не часть Школы Окровавленного Феникса. Но да, Орлиный Пик — тоже Пик.

Крепость на самой вершине Бандитских гор ничуть не изменилась, разве что обросла комнатами, которые успели возвести новые поколения учеников Сильнара. Ливий вошел внутрь вслед за Махусом.

— Рори.

На стене висела секира — и Волк хорошо знал, чья она. Секирой сражался Рори, и Махус повесил ее здесь, напоминая всем про покойного товарища.

— Да, его оружие. Решил сохранить. Кстати, нам придется подождать, — улыбнулся Мах. — Как насчет картошки?

«Опаленные» собрались не сразу. Сначала до них должны были добраться письма, потом — дорога к Орлиному Пику. Требовалось время.

Уже через три дня пришел первый «гость».

— Торун?

— Ливий!

Красноволосый здоровяк когда-то сражался на чемпионате Централа в одной команде с Волком. Большими друзьями они не были, но товарищами — однозначно.

Пришлось повторить историю о путешествии, а после Торун рассказал уже свою.

— Ты работаешь на Тихого Меча?

— Да, место отличное. Наставник — тоже.

Когда-то давно Ливий видел Тихого Меча. Он пытался пройти испытание Сильнейшего — и не смог этого сделать. Тогда Волк плохо понимал, насколько силен Тихий Меч. Даже в те годы он мог войти в десятку мечников Сизого Камня, а это многое значило. То, насколько он силен сейчас, не знал никто. Но Ливий был уверен: Тихий Меч стал гораздо сильнее.

«Может, он уже вышел на уровень глав школ Большой Десятки», — подумал Волк.

А дальше знакомые начали появляться один за другим.

— Шапур!

Смуглый алебардист ничуть не поменялся. Зато его сила выросла, как и опыт. И раньше Шапур считался талантливым воином, который смог развить сразу две Воли оружия, не достигнув даже уровня Мастера. Годы в странствиях сделали алебардиста лишь сильнее. Многого о себе Шапур не рассказывал. Но по одним только движениям Ливию было ясно, что алебардист зря временя не терял.

Пока приходилось ждать, Волк решил поговорить с Махусом.

— Мах, нужно отойти.

— Пойдем, — пожал тот плечами.

Пусть Волк и доверял «Опаленным», были разговоры, которые все равно стоило скрывать — хотя бы для того, чтобы потом не произошла утечка информации.

— О чем поговорить хотел?

— Как с магией?

— И ради этого отходили? — удивился Махус. — За те годы, что не виделись, стал лучше. Бохэмом отлично владею, со стихиями все неплохо.

— Вот как. Мах, ты идешь по Пути Дракона и Пути Ядра. Не то, чтобы я стал каким-то специалистом в этой сфере, но что-то выяснил. Могу поделиться.

Волк показал ладонь, и Махус сразу понял, что сейчас будет.

— Не люблю я это чувство, но куда деваться? Давай.

Ливий положил ладонь на голову друга, передавая ему информацию. Через секунду Махус, тяжело дыша, рухнул на колени.

— Твою… Что-то выяснил, говоришь? Да это целая прорва знаний!

— И мы даже еще не закончили, — усмехнулся Ливий, вновь кладя ладонь на лоб друга.

В этот раз Махуса проняло еще сильнее. Знаний было не так много, зато их качество оказалось на голову выше. Когда друг отдышался, он поднял на Ливия глаза и спросил:

— Почему?

— Потому что ты должен был его получить. Даже если глава передал тебе какие-то части, все же стоит получить весь текст.

— Но Синий Флаг… Вот так просто…

— Ну, я оставил Флаги Школе Окровавленного Феникса, — пожал плечами Волк. — Уж кто, а мой друг точно заслуживает выучить технику своего учителя. Кстати, то, что я передал тебе — с изменениями от главы. Так что ты уже на голову выше Альтатисума.

Глаза Махуса закатились, и друг потерял сознание. Ливий этому не удивился: это у него был тренированный разум, способный выдержать почти любое ментально давление, Махуса же это не касалось. Но Волк сделал свое дело: знания оказались у друга в голове. А уж в том, что Махус сможет ими воспользоваться, Ливий не сомневался.

— Изверг, — сказал Махус первым делом, когда очнулся.

— Не стоит благодарностей, — хмыкнул Волк. Друга он перенес обратно в крепость.

Вскоре появился еще один гость.

— Всем привет.

— Мируол? Ты тоже?

Мируол прибыл на пятый день. В отличие от остальных, помощник Мурса не состоял в группе Волка. Но Ливий хорошо понимал, почему Мируол не присоединился к Школе Окровавленного Феникса и стал частью «Опаленных». Дело было в Мурсе, которого убил Светлый. Ливий своими глазами видел тело Мурса на клинке Верховного: именно поэтому Светлый был главной целью Волка. И для Мируола все было точно так же, а Школа Окровавленного Феникса, которая решила уйти в оборону и сосредоточиться на восстановлении, совсем ему не подходила.

— Я не с пустыми руками. Наконец-то нормально поедим.

И Мируол, раскрыв рюкзак, стал доставать оттуда продукты. В своей жизни Ливий не видел большего любителя поесть, чем Мируол, но были у этого человека и другие таланты. Например, пытки.

Потом пришел Сванхат — глава «Малой Акулы». Он был даже смуглее Шапура, а лицо, покрытое татуировками, кричало о скрытой агрессии. «Не думал, что и он здесь», — подумал Ливий. На возвращение Волка Сванхат особо не отреагировал — кивнул и все на этом. Для него Ливий не значил ничего.

А потом пришла Бирэнна.

— Живой! — с улыбкой прокричала она и бросилась Волку на шею.

— Живее всех живых, — улыбнулся Ливий. — Но я так понимаю, обо мне ты услышала не из письма Махуса?

Бирэнна посмотрела Волку в глаза. Они оба хранили тайну, пусть девушка-алхимик и была посвящена в нее куда глубже.

— Как Диаз?

Волк боялся, что взгляд Бирэнны потухнет. Но этого не произошло, наоборот, в ее взгляде читалась решимость.

— Я обязательно найду, как его вылечить. Пока не вышло. Желтый Флаг тоже ничем не может помочь.

— Как только со всем разберемся — тоже присоединюсь, — кивнул Ливий.

— Спасибо.

— Кого еще ждем?

— Тихого и Аррона, — отозвался Махус.

— Аррон? И он здесь? — улыбнулся Волк. — Подождем.

Через день в крепость вошел человек в маске демона. И Ливий сразу узнал эту маску.

— Аррон, — кивнул Волк.

— Ливий, я рад тебя здесь видеть, — сказал Аррон. — Но есть срочная новость. Нужно выручать Тихого.

— Что случилось? — спросил Махус.

— Его схватило «Единство».

Пока Аррон снимал с себя рюкзак, доставал из него карту и разворачивал ее на полу, Махус решил коротко пояснить ситуацию:

— Тихий — глава сопротивления в своей стране. Он боролся с «Единством» все эти годы, но дела шли все хуже и хуже.

— Да, и «Единство» начало двигаться. Остатки сопротивления смели, а Тихий попал в плен, — кивнул Аррон и ткнул в место на карте. — Здесь его держат.

«Опаленные» уставились на карту. Палец Аррона показывал на небольшой городок в Районе Войн — ничего примечательного в нем не было.

— Нирград? — спросила Бирэнна.

— Да, — кивнул Аррон. — Ничего примечательного, поэтому надо действовать быстро, времени мало. Тихого или казнят, или сделают частью «Единства» — без согласия, конечно. Могут еще на материалы пустить. Главное то, что сейчас он находится не на одной из баз «Единства», а всего лишь в тюрьме Нирграда.

— Скорее всего, его ограничили, — сказал Торун.

— Особые кандалы, алхимия. Может, даже отрезали ноги. Хотя это вряд ли — Тихий им нужен не ради информации, — подал голос Мируол. В его знаниях никто не сомневался.

— Что с охраной? — спросила Наус.

— А вот тут все сложно. В Ниграде есть Поборник Хаоса, — сказал Мируол.

В «Единстве» каждый Поборник Хаоса — кандидат в Верховные. Это уже не Мастера, а вполне себе Великие Мастера. И для «Опаленных», среди которых не было ни одного Великого Мастера, любой Поборник Хаоса считался серьезным соперником.

— Теперь с вами я, — сказал Ливий. — Не знаю, что насчет Верховных, но уж Поборника Хаоса я одолею. Прикроете меня.

Взгляд Волка прошелся по карте. Рядом с Нинградом не было ничего интересного, кроме одной странной отметки на западе от него примерно в двадцати километрах.

— Что это? — спросил Ливий.

— Крепость Осецин. Туда никто не суется, — пожал плечами Аррон.

Волк кивнул. Об Осецине, крепости-тюрьме, он слышал, как и о том, что все силы Централа обходили Осецин стороной.

«Опаленные» были в сборе. Махус, Наус, Шапур, Бирэнна, Мируол, Аррон, Сванхат и Торун — всего восемь человек, не считая Тихого, которого шли спасать. Среди «Опаленных» не было ни одного Великого Мастера, даже раннего. Не было и поздних Мастеров, но в этих людях Волк не сомневался. Махус был магом — и магом хорошим. Наус заимела немалый боевой опыт, как и Шапур, каждый из них мог подстроиться под любую ситуацию в бою. Торун был воином с отличной стабильностью, а Бирэнна могла похвастаться своими навыками алхимии, за которые ее даже взяли в «Искру». Сванхат полагался на грубую силу, и в этом он был хорош. Даже если враг оказался бы сильнее, своим напором Сванхат выиграл бы достаточно времени. У Аррона за спиной был огромный опыт в проведении тайных операций, а про Мируола и говорить не стоило. Здесь он мог считаться самым опытным бойцом-специалистом.

«Я могу доверить им спину», — подумал Ливий. В этом он ничуть не сомневался.

Аррон пришел не только с картой. У бывшего главы отряда «Совы» оказался план безопасных дорог для передвижения по территории «Единства». Каждый идущий знает: хочешь скрыться — беги по непроходимой местности, лесам или горам. Именно поэтому тот, кто хочет поймать идущего, будет размещать сигнальные схемы и наблюдателей как раз в таких местах.

Следуя за Арроном, «Опаленные» ловко обходили все «ловушки». Вскоре отряд добрался до Района Войн.

— Какой план? — спросил Ливий у Аррона.

— А он нужен? Ударим быстро, уйдем быстро.

«Дело говорит», — подумал Волк и кивнул. На всякий случай Ливий окутал отряд ветряным заслоном, чтобы скрыть передвижения. В Районе Войн хватало как членов Внешнего Корпуса, так и членов самого «Единства». Поэтому и нужно было действовать быстро: замешкаешься — и бойцы «Единства» сбегутся к Нирграду, как слетаются ночные мотыльки на свет лампы.

И до этого «Единство» контролировало часть Района Войн. Приходилось двигаться как можно аккуратнее, чтобы не натолкнуться на врагов, но уже через два дня «Опаленные» оказались на недавно захваченной территории.

К городу Аррон, который фактически возглавил операцию по спасению, планировал добраться к ночи. Солнце уже село, и отряд ускорился.

Потоки ветра несли Ливию информацию. И Волк услышал шаги и дыхание того, кто шел за «Опаленными» следом.

Ливий остановился.

— Что случилось? — спросил Махус.

— За нами хвост. Один человек. И он тот, кого нельзя недооценивать, — ответил Ливий. От его серьезного взгляда проникся весь отряд, разве что кроме Сванхата.

— Встретим, — сказал Шапур.

— Нельзя. Нирград рядом, — покачал головой Ливий. — Начнем сражаться — и Тихого уже точно не вытащим, сбежится вся округа. Аррон, у тебя есть сигнальные ракеты?

— Конечно.

— Тогда идите за Тихим. Я выиграю вам время. Как только увижу ракету — сбегу. Придется вам разбираться с Поборником самим.

Кто-то хотел возразить, кто-то хотел остаться, чтобы сразиться с врагом вместе. Пропавший Ливий наконец-то вернулся, и «Опаленным» казалось, что если Волк останется один — он снова исчезнет. Но никто ничего не сказал. Ливий оставался здесь не просто так, за «Опаленными» шел действительно серьезный враг, и время утекало с каждой секундой.

— Удачи, Лив. Надери ему зад.

Через секунду «Опаленные» пропали. До их вторжения в Нирград оставалось не больше минуты. Волк спокойно ждал своего противника, и через три секунды он появился.

Огромный мужчина спокойно шагал с топором на плече. Его одежду скрывал плащ, но стоило взглянуть врагу в лицо, как Ливий сразу понял, с кем он будет сражаться.

Волк не стал говорить «Опаленным», что приближается враг, не уступающий в силе даже главам Отделов Сильнара. В свое время Ливий достаточно походил по Северу, поэтому легко узнал черты лица северных варваров. В рядах «Единства» был лишь один северянин с такой невероятной силой.

Верховный по имени Зверь.

Между ними была всего лишь сотня метров. Как только Зверь остановился, он скинул плащ.

Снизу — короткие штаны, больше похожие на шорты. Сверху — обереги из костей, клыков и перьев. Почти никакой одежды.

«Будет сложно. Аристид предупреждал о нем», — подумал Волк, и, посмотрев на противника, громко прокричал:

— Ливий из Сильнара!

Помолчав пару секунд, будто смакуя на слух имя противника, Верховный ответил, и его слова эхом прокатились по равнине:

— Урсон из Кьялги!

Глава 25

Топор и кулак

Секунду Ливий и Зверь смотрели друг на друга, а потом одновременно сдвинулись с места. Волк пошел направо, Верховный — тоже, и теперь они оба шагали по кругу.

— Я бы не хотел сражаться с тобой, — сказал Ливий первым делом. — Из всех Верховных «Единства» я слышал о тебе меньше всего плохого. Покушение на Сильнейшего, бой с Желтым Флагом — и все на этом.

— Причина не нужна, — сказал Зверь, давая понять, что он все равно будет сражаться.

— У меня есть другая цель в «Единстве». Как насчет разойтись?

— Кто? — коротко спросил Зверь, неотрывно глядя на Ливия.

— Светлый.

— Светлый мертв.

«Его убили?».

Ливий не мог в это поверить. Светлый был сильным мастером — настолько, что мог побеждать глав Школ Сильнара. Тогда Светлый серьезно ранил Роца, главу Школы Камня, и убил Раноффа и Инзилита — двух заместителей Верде. Последним Верховный «Единства» заколол Мурса. Настоящее бедствие для Сильнара.

— Кто его убил?

— Хаос.

Ответ оказался слишком неожиданным — настолько, что Ливий не знал, что сказать. Тот, кому Волк хотел отомстить больше всего, пал от рук другого врага.

Пусть на мгновение это и выбило почву из-под ног, Ливий быстро пришел в себя. «Не стоит думать о Светлом и Хаосе. Передо мной Верховный — и он будет сражаться», — подумал Волк.

— Ты был в Великой Пустыне? И убил огромного скорпиона?

— Это был я, — спокойно ответил Верховный.

Зверь дал возможность подумать. Но «подготовка» достигла своего апогея, двигаясь по кругу, каждый пришел в то место, с которого начал — и тогда Верховный атаковал.

Ливий знал, что его ждет. Коронная атака Зверя называлась Великий Удар: простое название для невероятно мощной техники.

Вертикальная атака топором — что может быть проще? Зверь действовал так быстро, что Ливий едва не пропустил его удар. И все равно тело Волка начало двигаться одновременно с телом Зверя. В голову Ливия прокрался азарт, и «Бесформенный» превратился в топор.

Волк взмахнул оружием, пробуждая Волю Топора. Ни один боец не завершил свою атаку — Зверь и Ливий отскочили друг от друга, так и не опустив топоры до конца.

Волк тоже владел Великим Ударом — обучился в Кьялге, на родине Зверя. Именно этот прием Ливий и применил: хотелось посмотреть, сможет ли его Великий Удар потягаться с Великим Ударом Верховного.

И это удивило Зверя.

— Великий Удар, — сказал он.

— Снорри обучил.

В ответ Зверь кивнул. Ответ ничуть не смутил его, обучил — и ладно.

— Ты не сможешь драться со мной Великим Ударом, — сказал Зверь.

— Ну, это мы еще посмотрим, — усмехнулся Ливий.

Разговоры со Зверем были на руку Волку. Но, хоть Ливий и собирался сбежать, он понимал, что Зверь не даст этого сделать. Какой-то другой Верховный, может, и не смог бы догнать Волка, но не этот человек со взглядом хищника и повадками охотника.

«Я не должен пропустить его удар», — подумал Ливий. Его глаза заполнились золотом, Взор Дракона пробудился, а вместе с ним — и наследие Барбата. Покров Тишины вышел на свой пик, но и этого Волку показалось мало — он пробудил Палладу, чтобы контролировать каждый сантиметр боя.

«Надо пропустить его атаку. Нырнуть в сторону и ударить. Даже если он окажется быстрее, я должен успеть вовремя отреагировать. Скорее всего, он сделает то же самое, если ударю я. Это битва реакции», — подумал Ливий.

Когда Зверь сдвинулся, Волк увидел его движения, почувствовал каждую мышцу, которая напряглась для удара. Варвар оказался прямо перед Ливием. Его топор был быстрым, но и Волк не отставал. И два оружия столкнулись, не успев развить всю силу Великих Ударов.

Земля покрылась трещинами, а воздух будто взорвался. Казалось, что атаки подавили друг друга, но топор Зверя продолжил двигаться.

«Он сильнее!», — подумал Ливий. В последнее мгновение его тело выгнулось назад, и топор Зверя чудом не задел грудь.

Даже без прямого попадания Верховный мог ранить Ливия. Но защитный слой яри смог заблокировать удар. Топор Зверя двинулся вверх, Волк нырнул в сторону. Топор рухнул вниз — и Ливий отскочил, поднимая свое оружие вверх.

Зверь и Волк ударили одновременно, топоры столкнулись, и оружие Верховного вновь рухнуло вниз — прямо на плечо Ливия.

В то же мгновение Волк повернул тело и ударил локтем в грудь Зверя. Атака отбросила Верховного, протащила его на десять метров. На пару секунд схватка остановилась.

— Хороший Великий Удар. И хороший доспех.

Удар Зверя попал прямо по телу — и Ливий не получил никакого вреда. Все благодаря Доспеху Пятнадцати, который мог выдержать даже Великий Удар.

— Девяносто, — сказал варвар.

— Что?

— Я бил на девяносто процентов от силы Великого Удара. Этого недостаточно. Попробую сто.

Ничего не изменилось. Зверь держал топор, как и раньше, стоял в той же стойке, но Ливий почувствовал возросшую силу. Чувство опасности вопило, и Волк понял, что сражаться, как раньше, больше нельзя.

Топор превратился в кинжал и оказался за поясом. Ливий сменил стойку: теперь он сражался голыми руками. Воля Ветра ускорила его, а Воля Воды сделала гибче.

Сердце не успело стукнуть даже раз, как Зверь уже стоял перед Волком. Его топор рухнул вниз, рассекая Ливия, но это была обманка: Волк уже стоял за спиной у Зверя.

Императорский Удар, усиленный Волей Молнии, был быстрым, как вспышка. Но атака попала в топор, который Зверь завел за спину, даже не глядя на Ливия. Верховный повернулся, лезвие топора рухнуло вниз — Волк снова переместился, в этот раз в сторону. Удар ногой попал точно в колено варвару. Императорский Удар — вновь по топору.

«Как он видит? Похоже на вибрацию, как у Полного Разрушения», — подумал Ливий. Зверь все чувствовал, одного Покрова Тишины было недостаточно.

«Но он не применяет техники», — подумал Волк. Ответ нашелся быстро, когда обрывки Воли Ветра донесли до Ливия новую информацию: над полем битвы летали летучие мыши, видимо, сканируя для Зверя территорию.

Еще один удар ногой. С Волей Молнии Волк бил ею вверх, но Верховный на это даже не отреагировал. Атака задела ему грудь, голову Зверь успел отклонить назад. Все для того, чтобы обрушить Великий Удар снова.

«Успею!».

Удар немного сместился из-за атаки Ливия. Его ладонь, даже не касаясь врага, плавно оттолкнула варвара, и Волк перехватил руку Зверя.

Это был простой бросок через себя. Ноги Зверя оторвались от земли, и в этот момент, находясь прямо над Ливием, Верховный применил Уран. Сила планеты прижала Волка к земле, и Ливий сделал то же самое, подавляя Уран врага своим Ураном.

Бросок не получился. Как любой северянин, Зверь знал толк в борьбе, он вырвался, быстро оказавшись на ногах. Воля Подавления вырвалась на свободу во всю силу, сковывая врага.

— Р-ра!

Яростный крик Зверя вернул ему контроль. Волю Подавления как ветром сдуло, но за это время Ливий успел отскочить на десяток шагов назад.

Для разговоров больше не было времени, Зверь бросился в атаку. Ладонь левой руки Ливия вырвалась вперед, воздушный удар столкнулся с врагом, но не остановил варвара, лишь на долю мгновения замедлил его. Атакуя левой ладонью, Волк оттянул правую руку назад. И, стоило Зверю появиться перед ним, Ливий атаковал Императорским Ударом.

С Волей Тела Волк не сомневался в своих кулаках. Великий Удар рассек ударную волну Ливия, а потом сместился из-за давления в сторону — и рухнул вниз, прямо на тело Волка, когда кулак Ливия попал в пустоту над плечом Зверя.

Но это был только первый удар.

Второй кулак попал Верховному в район печени, а от третьей атаки Зверь ушел, отскочив назад. Это была Техника Трех Ударов — три почти одновременных Императорских Удара.

Доспех Пятнадцати снова выдержал. Даже Великий Удар во всю мощь не пробил его — и Зверя это удивило. Но его коронная техника не была для Верховного чем-то особенным. Он мог атаковать Великим Ударом десятки раз, почти не уставая.

— Я ждал сильного противника. Сто десять. Впервые, — сказал Зверь.

«Сто десять? Как это возможно? Великий Удар — это техника, раскрывающая всю мощь тела и владения топором. Сто — это предел. Он превзошел предел там, где это невозможно превзойти?».

Где-то вдалеке в небо взвилась сигнальная ракета, но Ливий не стал на нее отвлекаться. «Опаленные» могли справиться сами, а попытка бегства сейчас равнялась смерти.

Летучие мыши падали с неба, взрываясь от силы Великого Удара. Одна только подготовка давила так сильно, будто Зверь применил Уран. И Ливий, увидев, как изменился взгляд противника, моментально применил Сатурн.

Но Волк слишком поздно понял, что Зверь не собирается к нему подходить.

Топор опустился, и все, что успел сделать Ливий — это развести руки в стороны, вызывая перед собой Зеркало Аркадии. Воля Земли пробудилась, создавая каменный щит, Меркурий покрыл тело защитной металлической оболочкой. Даже ярь хлынула вперед, чтобы защитить своего хозяина.

И удар Зверя рассек всё.

Мощь атаки уничтожила Зеркало Аркадии и каменный щит. Ни слой яри, ни защитная оболочка не продержались даже долю секунды. Казалось, что Великий Удар совсем не ослаб — и его на себя принял Доспех Пятнадцати.

Даже металл, созданный джиннами, не выдержал напор. Удар рассек доспех, и невероятно прочное тело Ливия попало под удар. Брызнула кровь.

Доспех Пятнадцати сильно пострадал в бою с Сахраджуджем. И потом Ливий получал удары, да и Зверь попал не в первый раз. Доспех больше не выдерживал, его защитные свойства упали в несколько раз. А последний удар Верховного оказался слишком сильным.

Но Ливия это ничуть не смутило.

— Грирро.

Белый Луч выстрелил в Зверя. Даже отреагировать на это заклинание сложно, но у Верховного была просто нечеловеческая реакция — он успел выставить перед собой топор, и заклинание отрикошетило Зверю в плечо.

Через мгновение Волк стоял возле врага. Кулак попал в топор, и Ливий сместился, снова атакуя. Воля Огня пробудилась, подкрепляя безудержную серию атак, и Волк начал осыпать Зверя ударами.

Враг в долгу не остался. В ответ он бил топором, но Доспех Пятнадцати держался. Вот только каждый третий удар был Великим Ударом. От одного Ливий уклонился, атака прошла по касательной, и на предплечье остался кровавый след. В ответ Волк ударил, и кулак попал в руку врага. Движения Зверя были резкими, от многих атак он уклонялся, пытаясь сразу же атаковать. Ливий двигался плавно. Его атаки были настолько быстрыми, насколько возможно, не давая Зверю применять Великий Удар слишком часто.

Но Верховный бил — и раны появлялись на теле Волка, моментально заживая. Ливий не боялся топора Зверя. Вот только так не могло продолжаться вечно, Волк знал, что когда Доспех Пятнадцати рассыплется, каждая атака Зверя станет слишком опасной — настолько, что Верховный просто разрубит тело Ливия пополам, даже не дав восстановиться Желтым Флагом.

Кулак попал в грудь варвара. Раздался треск: атака достигла своей цели.

Теперь это была не битва реакции, а битва времени. Доспех Пятнадцати не мог продержаться долго, но и каждый удар Ливия становился сильнее из-за Красного Флага.

— Сто двадцать! — хрипло прокричал Зверь. На него обрушились еще два удара, ломая кости и разрывая органы. Верховный игнорировал все это, ведь в этом бою он вновь превзошел свой предел — и бил с такой силой, с которой не бил никогда до этого.

«Быть того не может», — подумал Ливий. Казалось, что топор двигается медленно, но все происходило очень быстро. Само пространство начало дрожать, и Ливий видел такое не раз, ведь Зверь смог достичь чего-то, похожего на Гекту.

За время подготовки Верховный пропустил три удара. Четвертый пробил в нем огромную дыру, и тело, резко утратив часть массы, потеряло равновесие. Топор не попал по Ливию, но даже касательной силы удара было достаточно, чтобы все открытые из-за ударов места на броне взорвались кровью.

«Восемь ран», — подсказал разум Волку. Желтый Флаг мог справиться с ними, причем быстро. Но для идущего без техники исцеления такие раны могли бы стать причиной смерти.

Варвар рухнул на землю. Даже с такой раной, несовместимой с жизнью, Зверь все еще мог встать на ноги и продолжить сражаться. Но он не сделал этого, ведь не ставил для себя цель убить Ливия любой ценой. Зверь бросил вызов — и проиграл.

— Я доволен, — сказал Верховный совершенно спокойно прямо перед смертью.

«Я убил Зверя», — неверяще подумал Ливий. Это был сложный бой на грани, и Верховный вполне мог победить. Но Волк смог одолеть его.

Бой закончился, и Ливий мог догонять своих. Зная методы «Совы», Волк был уверен, что отряд пойдет на восток или запад, а может, даже на север, чтобы запутать следы, а потом вернуться на Орлиный Пик. Идти на помощь Ливию не было смысла. Если бы Волк не смог справиться со своим противником сам, то «Опаленные» лишь зря погибли бы, а может, даже помешали бы.

Но Ливий не успел сделать и шаг, как почувствовал приближение огромной силы. Даже Зверь казался незначительным перед лицом гибели, которая двигалась на Волка будто грозовым фронтом.

— Зверь мертв, ну надо же! Прими мои поздравления.

Ливий никогда не видел этого человека, который шагал к нему под светом луны. Молодое лицо, длинные черные волосы, искренняя улыбка — такого Волк точно бы запомнил. Но пусть Ливий и не узнавал внешность человека перед ним, он все равно знал, кто это. Что-то в глубине души кричало об истинной природе врага перед ним.

— … Хаос.

— А ты, я так понимаю, Ливий? Будем знакомы.

— Как?..

— Так же, как ты узнал меня, — сказал Хаос, разводя руки в стороны. — Ты стал достаточно сильным, чтобы чувствовать меня. И достаточно значимым, чтобы я обращал на тебя внимание.

«Это Хаос. Почему я узнал его? Что здесь вообще происходит? О чем он говорит?», — думал Ливий. Даже мысли об опасности отошли на задний план.

— У нас есть что-то похожее. Может, когда-нибудь ты бы об этом узнал, но тебе не повезло встретиться со мной, — улыбнулся Хаос. — Я заметил бой и заметил тебя, когда подошел ближе. Увы, ты все еще слишком слаб. Я бы поручил работу Грому, но он занят новыми союзниками. Как жаль. Придется убить тебя собственными руками, Ливий.

Рука главы «Единства» медленно поднималась, возвещая о гибели. Смерть приближалась, но Волк не думал о схватке. Вместо того, чтобы готовиться к бою, Ливий искал ответ.

— Ты — охиронец? Нет… Понимание мира, как у охиронца, но не часть Охирона.

Рука Хаоса остановилась.

— Потрясающе, Ливий! — сказал глава «Единства». — Ты все понял и уловил суть. Что и ожидалось от охиронца, верно? Думаю, ты много раз слышал это.

— Почему?

— М?

— Почему ты уничтожил Охирон?

На лице Хаоса вновь расцвела улыбка.

— Ты про это. Давай я лучше расскажу тебе маленькую историю. Однажды жил мальчик. Он был самым обычным, пусть и занимался боевыми искусствами. Его школа была маленькой, его семья — заурядной. И гением мальчик не был. Но потом случилась одно прелюбопытное явление. Грустный оттого, что даже упорные тренировки не помогают догнать гениев и богачей, мальчик — который стал уже взрослым юношей — поздно брел домой. Начался дождь. И, проходя мимо реки, юноша поймал молнию, которая ударила с небес. Здорово, да?

Хаос взмахнул руками.

— Эту историю я рассказываю только тебе, Ливий. Как думаешь, юноша погиб? О, он должен был погибнуть, но выжил. А когда юноша открыл глаза, он все понял. Весь мир стал ему понятен, а горизонты приблизились. Старые вопросы стали мелочными и пустыми, и теперь юноша смотрел на людей другими глазами… Ах, да, не стоит говорить о том, что этим юношей был я? Это очевидно.

Лицо Хаоса переменилось. Вместо радушной улыбки появилась гримаса раздражения, а за ней — выражение полного равнодушия.

— Я был многословен — перебор для разговора с мертвецом. Пора заканчивать, Ливий. Отправляйся вслед за всеми своими родственничками из Охирона.

Огромная черная воронка появилась под ногами Волка. Она покрывала все поле боя, и стоило Ливию в ней оказаться, как ярь начала покидать тело. Даже пытаться шевелиться не стоило: Черный Флаг превратился в паутину для одинокой охиронской мухи.

По крайней мере, так все выглядело для Хаоса.

Техника, похожая на Черный Флаг, на мгновение подавила технику главы «Единства» — этого хватило, чтобы направить в сторону Хаоса руку и сказать:

— Грирро.

Белый Луч попало точно в грудь главы «Единства», оставив в ней дыру. Но тело Хаоса резко почернело, и глава «Единства» сделал шаг назад. Впереди стояла его копия, сотканная из тьмы — с дырой в груди от Белой Молнии. Сам Хаос остался невредим.

Контртехника Черного Флага вышла на пик, и Ливий вернул контроль над ярью и телом. Шагнув вперед, Волк пробудил Волю Подавления, Уран и Сатурн вышли на пик. Но Ливий не смог применить Технику Трех Ударов — самый первый удар схватила черная тень Хаоса и взорвалась, скрывая своего хозяина.

А через мгновение кулак главы «Единства» уперся Волку в грудь.

— Бам, — сказал Хаос, и немыслимая сила врезалась в тело Ливия.

От удара Доспех Пятнадцати разлетелся на части. Волка отбросило, и он упал на землю, несколько раз перевернувшись в воздухе.

— Еще держишься, — сказал Хаос, шагая к Ливию.

«С трудом, сука», — подумал Волк. Он упал, но хотя бы продолжил стоять на коленях. Сила Черного Флага росла с каждым шагом Хаоса, глава «Единства» делал воронку меньше и сильнее.

— О, этот взгляд, — сказал Хаос со вздохом ностальгии и злости. — Так на меня смотрели охиронцы. Они считали, что я не прав, но знаешь что, Ливий? Это они ошибались. Я — спасение этого мира. Да, многие мои поступки можно посчитать ужасными, но разве цель не оправдывает средства? Ведь в конце все страдания, все смерти обратятся в ничто, и люди заживут в прекрасном мире, созданным мной. Впрочем, тебе этого не понять, Ливий.

«Беш его дери, давление слишком сильное. Я не справляюсь», — подумал Волк. Он подавлял Черный Флаг только на треть, просто не давая яри уходить слишком сильно.

«Но он не знает, сколько у меня внутренней энергии».

Когда до Хаоса оставалось семь шагов, Ливий резко распрямился, все еще стоя на коленях, и вытянул вперед ладонь. Глава «Единства» улыбался: что мог сделать Волк? Еще одна молния? Другой удар? Любую атаку мог поглотить клон из тьмы, который едва заметно рябил на теле Хаоса.

Перед ладонью появились три золотых кольца.

«Так я снесу и тебя, и твоего клона», — подумал Ливий.

— Тройная Регалия.

Техника Сахраджуджа уничтожила перед собой все. Звук разошелся на десятки километров, и даже Нирград, в который минут пять назад вторглись «Опаленные», затрясся от атаки. Кем бы Хаос ни был, Тройная Регалия могла навредить даже ему.

Но глава «Единства» не собирался попадать под удар. Он появился сбоку, не переставая улыбаться.

«Ожидаемо», — подумал Волк. Его атака была мощной, но уклонись от нее — и на этом бой закончится.

Воля Ветра развернула тело Ливия. Теперь он был лицом к лицу с Хаосом, а вторую ладонь Волк уже поднял над головой.

«У меня нет выбора», — подумал он.

Казалось, что одна планета находится в глубоком сне. Но все это было лишь обманом хищника, который только делал вид, что спит. Огромная, яростная сила, была готова вырваться в любую секунду — и Ливий позвал ее, устремляя в свое тело.

Волк взывал к Юпитеру.

Вместе с этой планетой пробудилась и другая — маленькая, но невероятно опасная. Не прошло даже доли мгновения, как Ливий почувствовал безумие, проникающее в разум раскаленным прутом. Это была Церера.

Две планеты окутали Волка толстыми черными молниями, даруя запредельную силу. И для этой невероятной силы у Ливия был подходящий прием — Топор Немой Смерти.

Его Волк никогда не применял. Топор Немой Смерти был одной из техник Сильнара, причем созданной из двух других самим Сильнейшим. Нужно было рубить ладонью, как топором, соединив мощь Юпитера и доведенное до вершины совершенство Великого Удара.

Даже Черный Флаг не мог удержать что-то столь мощное. Ладонь двигалась вниз, и все вокруг начало крошиться под напирающей силой.

«Убей. Убей! УБЕЙ!», — слышал Ливий собственные мысли. Безумие расходилось волнами, и Волк не смел его сдерживать.

Черный Флаг исчез. Вся сила поглощения собралась на ладони Хаоса. Чернота была такой непроницаемой, что Ливию показалось, будто глава «Единства» держит кусочек космоса. И Волк почувствовал, как желание разорвать этот «космос» на части захлестывает его.

Ладони столкнулись. С лица Хаоса исчезла улыбка. Мощь удара создала трещину на земле, которая разошлась в обе стороны на десять километров.

С каждой секундой немыслимое давление лишь нарастало, и, наконец, Топор Немой Смерти разорвал «космос». Ливия захлестнула ярость, перемешанная с радостью, ладонь продолжила двигаться, оставляя на ладони Хаоса кровавую рану. Кончики пальцев вошли в грудь врага и прошли до живота, вскрывая грудь, как хирург скальпелем.

На лице Хаоса вновь появилась улыбка. Его ранили, но атака Ливия потеряла большую часть силы. И тогда ударил уже сам Хаос.

«Иронично», — пронеслось в голове Волка. Хаос применял не какой-то неизвестный прием, а Императорский Удар — тот самый, который Ливий тренировал половину жизни.

Кулак врезался в грудь. Остатки яри ушли на защиту, Венера пробудилась — и это не помогло. Ребра трещали, а внутренние органы рвались, а спустя мгновение Ливий отлетел второй раз за бой, будто выброшенный с телеги мешок с картошкой. И теперь Волк лежал на земле, не в силах даже встать на колени.

«Мне нужно немного времени. Желтый Флаг работает, я смогу подняться», — думал Ливий, но яри почти не осталось, а времени — и подавно.

— Удивлен, — улыбнулся Хаос. — Ого, да тебе, похоже, идут на помощь.

«Что? Нет, они не могли пойти за мной. Если они сделают это, то погибнут!».

Силу Юпитера и Цереры Ливий пробудил только для Топора Немой Смерти. Но больше нельзя было колебаться: даже если бы Волк сошел с ума, нужно было ударить хоть раз — так, чтобы «Опаленные» смогли сбежать, когда поняли бы, в чем дело.

Сначала Ливий оперся ладонями о землю. Воля Земли пробудилась — и камни под ладонями удлинились, резко придавая телу Волка вертикальное положение.

— Ого, — с улыбкой сказал Хаос. — Какая самоотверженность!

— Я умру. Но будь уверен, ты запомнишь эту смерть, — сказал Ливий, окутывая тело черными молниями.

Глава 26

Просьба

«Я должен ударить так сильно, как только смогу», — подумал Волк, ощущая, как здравый рассудок покидает его. Вместо того, чтобы сопротивляться безумию Цереры, Ливий направил поток ненависти в нужное русло — в сторону Хаоса.

Но ударить Волк не успел: между ним и Хаосом приземлился мужчина в звериной шкуре, и земля вздыбилась от удара.

«Морай?», — пронеслась мысль Ливия сквозь искореженное сознание. Увы, этого было недостаточно, чтобы остановиться, Волк все равно собирался напасть. И Ливий хорошо понимал, что уже через секунду будет готов напасть и на Морая.

Неожиданно разум прояснился. Ливий почувствовал колючий холод и посмотрел на свои руки: они были покрыты инеем.

— Я вовремя! Бежим, — услышал Волк голос своей женщины. А когда повернулся, то и увидел ее.

Казалось, что Ялумиэль стала еще красивее. Ливий не знал, что поменялось, изменения были неуловимыми и в то же время ясными, как день. На мгновение искореженный рассудок не дал Волку сдвинуться — он просто стоял и смотрел на Ялум, пока слова Лягушки наконец-то не прорезались сквозь тьму.

«Даум. Дага. Бортош. Хум». Фартах сделал разум чище, и Ливий закрыл Юпитер и Цереру, которые не хотели уходить с поля боя. С рассудка будто сняли тяжелый груз, и Волк сделал то, что нужно было делать.

На негнущихся ногах он побежал вслед за Ялум.

В голове Ливия крутились обрывки вопросов. Сформулировать он смог только один:

— Как ты нашла меня?

— У Морая хороший нюх, — улыбнулась Ялум и показала заколку.

«Крови нет», — подумал Ливий.

Когда-то эту заколку он сделал для Ялум. Идеально обработанный изумруд, серебро в основе и дизайн в виде головы волка. Но было в этой заколке и кое-что необычное, а именно — кровь Ливия. Ее Волк уплотнил до уровня аркюса и поместил внутрь заколки.

«Она взяла оттуда кровь, чтобы выяснить, где я нахожусь», — смог понять Ливий, даже несмотря на покореженный разум.

— Ты здесь один?

— Нет, с остальными, — мотнул головой Волк. — Они уходят сами. Почему Морай помог?

— Бабушка попросила, — ответила Ялум.

«Бабушка? Видимо, это про Снежную Ведьму», — подумал Ливий и решил пока об этом не думать. Нужно было сосредоточиться на побеге.

Но убежать далеко не вышло. В семи километрах от боя перед Ливием и Ялум появились две фигуры в черных плащах.

— Неужели вы думали, что наш глава ходит один? — спросил враг.

«Они сильны. Скорее всего, Поборники Хаоса», — подумал Ливий.

Ситуация складывалась не в его пользу. Сил почти не осталось, тело не успело восстановиться, а ярь закончилась. Мало того, и разум не спешил проясняться, слишком медленно приходя в порядок.

— Возьму одного на себя, — улыбнулась Ялум и шагнула в сторону.

Ливию хотелось возразить, но для этого не было времени. Вместо этого Волк сосредоточился на своем противнике, вооруженным булавой.

«Есть у меня кое-что», — подумал Ливий и снял с пояса алхимический флакон. Пальцем откинув крышку, Волк поднял флакон ко рту.

— Будто позволю! — прокричал враг.

И как только он оказался перед Ливием, занеся свою булаву, Волк повернул флакон и силой ветра «дунул» вперед.

Это был газ Вейго.

Удар врага резко ослаб. Даже против Светлого, одного из Верховных, газ работал плохо. Против Хаоса он почти не сработал бы, да и не было у Ливия возможности выхватить флакон. А вот Поборнику Хаоса досталось сильно. Волк нырнул в сторону, и булава прошла мимо.

Тиранический Удар пробил врагу шею. Ливий разжал ладонь, чтобы схватить шейные позвонки и выдернуть их, заканчивая бой за секунду.

«После такого не живут», — подумал Волк. Даже один удар забрал у него много сил, но сейчас не стоило думать о себе — нужно было помочь Лягушке.

Волк спешно повернулся к своей женщине и понял, что у нее все под контролем.

Когда противник, вооруженный мечом, бил, Ялум уклонялась в самый последний момент. Враг был быстрее, но Лягушка контролировала бой на превосходном уровне. Ее наследие клана Комэтт раскрылось настолько хорошо, что для противника Ялум была неуловимой. Каждый раз, когда казалось, что техника меча отсечет ей голову или руку, девушка уходила из-под удара, грациозно взмахивая копьем.

Лягушка кинула короткий взгляд на Ливия. «Не вмешивайся», — будто говорила она, продолжая «танцевать».

Ее копье не попадало по врагу. Тот, кто шел за Хаосом, уверенно держался в бою. Может, он и не мог догнать Лягушку, но и сам не попадал под удары.

Очередной взмах Ялум стал последним. На земле появился силуэт огромной снежинки, а спустя мгновение на том месте, где стоял враг, появился ледяной столб.

«Неужели искусство Снежной Ведьмы?», — подумал Ливий. Бессмертная не только помогла Ялум с эльфийской кровью — Снежная Ведьма передала дальней внучке собственное боевое искусство.

— Почти вся ярь, — сказала Лягушка, давая понять, что этот удар потребовал от нее всех ресурсов.

Прошла секунда, вторая — и ледяной столб потрескался. До этого полный сил враг теперь с трудом держался на ногах. Кожа облезла, а ноги по-прежнему были вморожены в землю по колено. Разумеется, враг открыл Венеру — и вся ее сила ушла на то, чтобы продлить жизнь в ледяном столбе.

— Неужели вы думаете, что мы здесь вдвоем? У нас тоже есть свита. Вы истощены. Выходите!

Враг поднял меч над головой, давая знак своим людям. Но никто не появился. Только спустя секунду к нему шагнули два человека с израненными телами.

— Что? — удивленно спросил вмороженный в землю Поборник Хаоса.

Со стороны Ливия и Ялум появились десять воинов. Сначала Волк напрягся, но быстро заметил у них на плащах эмблемы Альянса Светлых Сил.

«Это убийцы из Тихой Ночи», — понял Волк, когда рассмотрел экипировку бойцов. Они скрывали свое снаряжение под плащами, но из-за боя одежда повредилась.

— Мы разобрались с ними, остались только эти недобитки, — сказал главный из отряда Альянса. — Уходите, мы здесь закончим.

Волк кивнул. Не стоило испытывать удачу, поэтому он побежал вместе с Ялум на восток, с каждой секундой уходя от поля боя все дальше.

Хаос собирался убить Ливия. Но сейчас все внимание главы «Единства» было сосредоточено на человеке перед ним, ведь Хаос хорошо знал, как выглядит Морай. Пришлось отпустить последнего охиронца.

— Сегодня что, день варваров? — улыбнулся глава «Единства». — И почему ты им помогаешь?

— Просьба.

— Ого, должно быть это особенный человек, раз может попросить о помощи Морая!

Поговорить Хаосу не дали. Морай шагнул к нему, и глава «Единства» сразу развернул Черный Флаг. Вот только житель леса никак на это отреагировал. Казалось, что Черный Флаг совсем на него не влияет — и его рука с толстыми, как металлические пластины, ногтями, вошла в плечо Хаоса.

От встречного удара кулаком Морай плавно уклонился. Пусть его и называли варваром, стиль боя Морая сильно отличался от стиля боя северян.

Черный Флаг пропал, ведь Хаос понял — его коронная техника сейчас бесполезна. Рана на плече моментально затянулась силой Желтого Флага.

— Ты — большая проблема, Морай! — прокричал глава «Единства», плавно отражая удары. — Все из-за твоего Пути Зверя! Я почти ничего не могу из тебя вытянуть!

У идущего на Пути Зверя меньше всего яри. Такой боец не может пользоваться техниками и магией, внутренняя энергия становится воистину внутренней — она усиливает тело, делает его крепче и быстрее, выводя физические показатели на недостижимый уровень.

Ярь невозможно вывести из организма, чтобы как-нибудь применить. Зато ее почти нереально вытянуть силком. Черный Флаг становится бесполезным против сильного идущего Пути Зверя, но Хаос никогда не видел в этом проблему, ведь в Централе был всего один такой идущий, да и тот не вмешивался ни в политику, ни в войны школ.

— Кто знал, что нам придется сражаться!

Удары Морая разили, будто копьем, проникая сквозь плавные блоки. Его «когти» ранили Хаоса, и раны сразу же затягивались.

Улыбка сверкала на лице главы «Единства». Блок сменился ударом — кулак попал точно в скулу Морая, но тот совсем не отреагировал. Зато ладонь варвара рассекла мышцы на руке Хаоса.

Второй кулак главы «Единства» не попал, Морай уклонился и вновь уколол ладонью. Хаос сделал шаг назад, уходя от атаки, и варвар сразу сменил атаку, бросившись главе «Единства» в ноги.

Это был прием борьбы — простой и эффективный. Его скорость оказалась запредельной, но ладони Морая вошли в черноту двойника, не давая схватить главу «Единства» — и Хаос ударил кулаками трижды.

Своей грубой силой варвар разорвал двойника на части. Хаос попытался ударить еще раз — и не успел: Морай перехватил его руку. Будто дубиной, варвар взмахнул конечностью врага и впечатал Хаоса в землю.

Даже из такого положения глава «Единства» ударил кулаком. Прочное тело Морая выдержало и это. Варвар подбросил Хаоса в воздух и прыгнул следом.

На лице главы «Единства» сияла улыбка. Бой шел не по его сценарию, и это совсем не смущало Хаоса. Из неудобного положения в воздухе он снова ударил кулаком — и столкнулся с размашистым ударом Морая. Варвар бил всего одной рукой, но так широко, будто пытаясь загнать гвоздь в стол кулаком.

От удара конечность Хаоса сломалась в нескольких местах, и глава «Единства» рухнул вниз. Морай падал следом. Следующий удар должен был стать последним, но Хаос, лежа на спине, ударил кулаком вверх — и Мораю пришлось защищаться, закрыв себя руками.

— Наконец-то мои удары достаточно сильны для тебя. Красный Флаг будет становиться только мощнее, яри мне хватает, — сказал глава «Единства», спокойно поднимаясь на ноги.

Морай не носил никакой одежды, кроме звериной шкуры и какого-то подобия штанов. В этом у него было что-то общее со Зверем: Верховный хоть и был варваром, но на Севере вполне себе носили одежду, причем теплую.

В пылу схватки Хаос не сразу заметил небольшой мешочек на поясе Морая. Варвар запустил в него руку и достал засушенное сердце какого-то животного. Раздавив ладонью сердце, Морай выпустил получившуюся пыль, а потом что-то тихо произнес.

— Это что такое? — с интересом спросил Хаос и шагнул, чтобы ударить. Но Морай исчез. Вместо него кулак попал в дерево, которого здесь не было еще мгновение назад.

Хаос огляделся. Теперь он стоял посреди леса.

— Иллюзия? — удивился Хаос. — Научился использовать даже без внутренней энергии?

— Охотничьи угодья, — услышал глава «Единства» голос, но не смог понять, откуда он доносится. В следующую секунду Хаос почувствовал удар в спину и опустил глаза, чтобы увидеть руку Морая, торчащую из живота.

— Я тебя совсем не почувствовал! — прокричал с улыбкой глава «Единства». Шагнув вперед, Хаос стремительно развернулся и ударил, но Морая там уже не было.

На лице главы «Единства» проступило легкое раздражение, которое быстро сменилось широкой улыбкой.

— Прячешься? Тогда я уничтожу здесь всё!

Каждая атака Красным Флагом сносила целые рощи несуществующих деревьев. Улыбаясь, Хаос бил вокруг, не давая Мораю ни шанса для нападения. Но только после шестого удара глава «Единства» остановился: деревьев осталась треть, и они начали исчезать.

— Сбежал⁈

Вместо того, чтобы снова напасть, Морай решил сбежать. Он не поступил, как воин, ведь варвар не считал себя воином. Морай поступил, как хищный зверь — осторожный и свирепый. Стоило ему понять, что в этом сражении можно и проиграть, как Морай тут же без раздумий отступил. Просьбу он выполнил, и сражаться насмерть ему не хотелось.

— Не уйдешь! — прокричал Хаос. Каким бы быстрым Морай ни был, глава «Единства» мог его вычислить. Но стоило Хаосу попытаться это сделать, как в него прилетела стрела, от которой глава «Единства» отмахнулся ладонью. Еще три стрелы вонзились в землю, и из наконечников повалил густой ядовитый газ.

— Шавки Альянса. Прямо уличное представление сегодня.

Через секунду глава «Единства» исчез. И Ливий, и Морай ушли — больше не было никакого смысла оставаться здесь, сражаясь с мелкими сошками.

Эпилог

Большой крюк по Району Войн, марш-бросок в сторону разрушенного Сильнара — и Ливия с Ялум стало почти невозможно отследить. Начиналась гроза. Утро давно наступило, но вокруг стояла темнота из-за черных туч. Сильный ветер раскачивал вековые деревья, а дождь стоял стеной. Худшей погоды было не придумать.

Ливий и Ялум остановились в лесном овраге. Заклинание создало убежище, куда не проникала никакая влага, и вскоре овраг затопило, оставляя пару в изолированном пузыре.

— Тяжелый выдался день, — сказал Волк, устало вздохнув.

Тело по большей части пришло в порядок. Но не до конца. Раны, связанные с рассудком, Желтый Флаг затянуть не мог. Два открытия Юпитера и Цереры сильно ударили по разуму. Ливий нуждался в отдыхе — хотя бы неделю.

— Как я тебе? — спросила Ялум первым делом.

— Превосходна, как и всегда, — хмыкнул Ливий.

— То-то же. Спасать своего мужчину довольно увлекательно. Не против делать это каждый день.

Волк улыбнулся.

— Предпочту, чтобы этот день стал особенным.

Ненадолго воцарилось молчание. Ялум хорошо понимала, что Ливий хочет поговорить, и ждала, когда ее мужчина соберется с мыслями.

— Я очень долго становился сильнее. Но сегодня почувствовал, будто все было зря.

— Убив Верховного?

— Благодаря доспеху.

— Будто любой так сможет благодаря какому-то доспеху. А держаться в бою с Хаосом какое-то время — уже достижение, не так ли?

Волк мотнул головой.

— Хаос — мечник.

— Да, знаю.

— Он не сражался мечом, Ялум. Только кулаками и Черным Флагом. Хаос явно сдерживался, он не дрался в полную силу — такое себе достижение.

На лице девушки появилась озорная улыбка.

— А ты все такой же жадный. Наподдал «Единству» и выжил — мало, что ли? Да и разве об этом ты должен думать сейчас, когда встретился со своей женщиной спустя столько лет?

— Прямо здесь? — удивился Ливий, когда Ялум придвинулась к нему ближе.

— Гроза будет долгой, — пожала плечами Лягушка.

Послесловие

Здравствуйте, дорогие читатели.

Вот мы снова здесь — в конце книги, чтобы немного пообщаться. Общение, конечно, получается односторонним, но никто вроде как не против, верно?

Последние месяцы выдались непростыми. Крайне серьезная болезнь близкого человека, которая едва не унесла его жизнь, несколько проблем поменьше, но все пришло в норму, а книга дописана, что не может не радовать.

Ливий вернулся в Централ, да еще как вернулся. Разгром всех хатамото, убийство Зверя — первого созданного мною Верховного, бой с самим Хаосом. Неслабо, правда? Вместе с тем Ливий увидел результаты последствия разрушения Сильнара: Школу Окровавленного Феникса и «Опаленных», узнал про Искру и даже пересекся со своей женщиной в самом конце.

В этой книге вскрылась правда о Светлом. Тот, кому Ливий хотел отомстить больше всего (и не только он) — умер от чужой руки. И это сделал не друг и не союзник, а главный враг. Уверен, у многих из вас возникали мысли в духе: «А ведь какой бой мог бы быть! Вот если бы Ливий разобрался со Светлым — здорово бы получилось!». Пожалуй, так и есть. Бой получился бы знаковым, даже в какой-то мере соответствовал бы жанру, но… Я захотел иначе. Не всегда все идет так, как хочется. Обычно авторы показывают это через людей, которых главный герой не смог спасти, через потери и поражения. Но такого рода разочарование, как смерть судьбоносного врага, ощущается не только главным героем, но и читателями. По разным причинам, разумеется.

Что-то я разговорился. Хочу поблагодарить близких мне людей, ведь без них ничего бы не было. Родственников, мою прекрасную нимфу-вдохновительницу, близких друзей (особенно тебя, Алексей), и, конечно же, вас, читатели. Особую благодарность хочу выразить Сергею Корчагину, Петру Крапивину и Даниилу Тетерину. Товарищи после каждой главы находят какие-то опечатки, которые я в упор не вижу. Думаю, даже в послесловии найдут, с них станется. Отдельно хочу поблагодарить Павла, выручаете.

Серия близится к финалу. Думаю, последняя книга действительно будет последней. Увидимся, товарищи, берегите себя.

Krayhir

16.03.2025

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Десять тысяч стилей. Книга тринадцатая

Content

Десять тысяч стилей. Книга тринадцатая

Пролог

Глава 1 Барбат

Глава 2 Потоки зла

Глава 3 Хранитель Моря

Глава 4 Сфера Онноида

Глава 5 Не клюет

Глава 6 Восточный удар

Глава 7 Хатамото

Глава 8 Свод Тысячи Истин

Глава 9 Вершина механики

Глава 10 Сбор Владык Востока

Глава 11 Сокрушенный гигант

Глава 12 Апофеоз закона

Глава 13 Сила коллектива

Глава 14 Десятеро из Гэ

Глава 15 Тяжелый груз

Глава 16 Наобэ Рю

Глава 17 Ошибка

Глава 18 Рождение героев

Глава 19 Золотой Фазан

Глава 20 Окровавленный Феникс

Глава 21 Плата за силу

Глава 22 Однажды спасенный

Глава 23 Встреча в Каене

Глава 24 Опаленные

Глава 25 Топор и кулак

Глава 26 Просьба

Эпилог

Послесловие

Nota bene