Головань Илья

Десять тысяч стилей. Книга восьмая

Пролог

Один оборот вправо — и загорается маленькая, едва заметная магическая лампочка. Два оборота влево — и лампочка из зеленоватой превращается в ярко-красную. Сотни красных и зеленых лампочек одновременно вспыхнули и погасли. Так повторялось уже десятки раз.

Синий Флаг настраивал магический прибор, постоянно сверяясь со схемой. В кабинете появился Аристид — глава Отдела Клинка.

— Я так понимаю, по поводу отряда «Ива»? — поднял голову Синий Флаг. Часть лампочек зажглась синим, отвечая на магические колебания вокруг главы Сильнара.

— Да, — кивнул Аристид. — Как вы знаете, отряд поддержки встретил отряд «Ива» без своего главы. Ливий остался, чтобы задержать сильного противника, чей уровень достигал Великого Мастера.

— Это я и так знаю.

— Мы обнаружили бойцов Единства, которые преследовали «Иву». Восемь человек, Столпы и Эксперты. Все были нанизаны на сучья в лесном овраге. Отряд «Ива» слышал крики.

— Нанизаны на сучья… — задумчиво протянул Синий Флаг.

— Бойцы Единства погибли почти моментально. Следов боя не обнаружено.

Даже по одним только словам ситуация казалась несуразной.

— Их не могли нанизать на сучья силой. Тела идущих слишком прочные для этого, если в теле есть ярь — ветвь просто сломается, — сказал Синий Флаг. — Выходит, их сначала убили, а потом развесили, как гирлянду?

— Вроде того, — кивнул Аристид. — Труп главы отряда Единства мы тоже нашли.

— Труп? — удивленно поднял бровь Синий Флаг.

— Да. Мюргис Змей, Поборник Хаоса. Ему оторвали голову.

— И, конечно же, тело Ливия не обнаружено?

— Да, глава.

— Что ж, можешь идти.

Лампочки потухли, а потом разом зажглись синим. Настройку прибора нужно было начинать сначала.

Глава 1. Крушение прошлой жизни

Вокруг была лишь темнота. Ливий сел и осмотрелся: разумеется, он ничего не смог увидеть в непроглядной тьме.

— Божественная медитация?

Попытки попасть в свой собственный мир провалились. Ливий сидел посреди ничего. Насколько долго он здесь находился — Ливий не знал. Как не знал и то, сколько еще ему тут сидеть.

— Я проиграл бой. Мы проиграли. Связь с Охироном нарушена или и вовсе уничтожена. Да уж, незавидное у меня положение.

Ливий снова лег.

Прошли часы, а может, дни. Может, и вовсе минуты или секунды — понять, сколько времени прошло, было невозможно.

— Мне везло.

Ливий вспоминал о прошлом.

— Меня не убили, когда сожгли «Синюю Розу». А ведь мог на пути попасться безжалостный наемник. Не тот, который отпустил меня. В том первом бою насмерть, когда я вторгся в особняк Фурио, мне тоже повезло. Если бы не пробудившийся Юпитер, я бы точно погиб. Меня вела месть, Фурио был моей главной целью. Сейчас я понимаю, что слишком поспешил. Приди я туда через год или два — легко убил бы и Фурио, и его охранника, Соболя.

На какое-то время Ливий замолчал.

— Из-за комы я оказался в Охироне. Это повлияло на меня. Да, кома, но все же. Нет худа без добра, все такое.

Воцарилась тишина. Ливий продолжал вспоминать.

— И когда я дрался в следующий раз? По-настоящему, зная, что могу погибнуть в любое мгновение? Нападение на Сильнар, однозначно. Версутур едва не убил меня в ту ночь. Если бы не Воля, которая пробудила Венеру — конец. И мне повезло выжить после таблетки Заката — даже Мастер может не выдержать ее силу и погибнуть. Одного крепкого разума недостаточно. Мне повезло. Бой с Версутуром…Он дрался не в полную силу. А когда стал прилагать все усилия, я уже успел подстроиться. Если бы он с самого начала обрушил на меня все, что у него было — я бы точно погиб.

Перед глазами стоял тот жуткий бой на фоне горящего Сильнара.

— Потом…А что потом? Чемпионат, падение в реку. В какой-то мере и везение, и невезение. В следующий раз я сразился насмерть на задании «Ивы». Белая Скала. Мне повезло, конечно же. Если бы он был в лучшем своем состоянии, то бой завершился бы не в мою пользу. Серебряное Копье? Задавили толпой, не уверен, что убил бы его сам…Или убил бы? Неважно, это не тот бой, на который нужно смотреть. Мюргис Змей. Все слишком однозначно. Если бы не Ириней, я не смог бы даже достойно умереть.

После слов, обращенных к самому себе, Ливий надолго замолчал.

— И при этом мне все время не везло. Сначала нападение на «Синюю Розу». Единственный из группы, кто не мог пользоваться ярью. Если бы не мое упрямство, то на этом и закончилась бы моя тропа идущего. Даже не начавшись.

В памяти всплывали разные эпизоды из жизни, но теперь Ливий смотрел на них с другой стороны.

— В особняке Фурио оказался слишком сильный идущий — Соболь. Если бы не он, я спокойно устранил бы Фурио. Никакой комы, никаких три года в пещере. Воля помогла против Версутура, пробудила Венеру? До этого из-за Таблетки Заката я едва не погиб. И это не моя ошибка, просто меня сознательно пытались убить. Но я смог выжить. И благодаря этому победил в том бою не на жизнь, а на смерть. Удача? Конечно. Вот только удача после огромной неудачи. Как и вся моя жизнь.

В памяти пропылили бои чемпионата.

— Предательство Диоры, из-за которого я смог попасть на чемпионат второй раз. Если бы не это, то уехал бы из Штейна без победы. Падение в реку…Сколько там всего произошло? Целая череда неудач и неудобных совпадений, из-за которой на меня смогли напасть. Зато одна «неудача» помогла мне выжить — падение со скалы. Вся эта миссия…Белая Скала? Да если бы не он, мы бы схватили Версутура Альфу. Нападение на лабораторию готовилось не один день. И в тот самый день, когда мы напали, приперся Белая Скала. Не только день — в тот же самый час. Невезение в высшей мере. Префект был слабым из-за ломки? Так мы сами ее и организовали.

Ливий решительно кивнул.

— Это как раз Версутуру повезло уйти. И нашим повезло выжить. Честно говоря, был уверен, что кто-то погибнет. Еще когда увидел Белую Скалу, понял, что дела плохи. Но все выжили, пусть и здорово пострадали. Бой с Серебряным Копьем — чистая победа без капли удачи. Что-то он мог, конечно, выкинуть, вряд ли успел показать все. Но мы действовали слаженно. Убили группой? И что с того?

События подошли к своему финалу. К битве с Мюргисом Змеем.

— Не думал, что враг такой силы подберется к столице империи Дин. Просчет, но как я мог такое ожидать? Там война идет, каждый Мастер и Великий Мастер на счету, а этот Поборник Хаоса по империи Дин шастает. Да, без Иринея я не смог бы ничего. Помер бы, да и все на этом. А так хоть дал хороший бой, но толку? И вообще. Если я здесь, то еще живой, верно? Не думаю, что это и есть загробный мир.

Ливий кивнул.

— А если живой — значит, не все потеряно.

Ливий посмотрел наверх. Там, где секунду назад не было ничего, теперь ярко светились звезды.

— Вот и Венера.

Сконцентрировав свое внимание на планете, Ливий пробудил лечащую силу Венеры. Он не чувствовал ничего, но точно знал, что планета работает.

— Гигея.

Две планеты исцеления, работая в тандеме, могли поставить на ноги даже после тяжелых ранений.

Сначала пришла боль. А если ты чувствуешь боль — значит, ты живой. Мир тьмы стал дрожать, уступая напору реальности.

— Не дождетесь, — усмехнулся Ливий. И проснулся в своем теле.

Если раньше тьма была всеобъемлющая, застилающая собой все и не пропускающая через себя ничего, то сейчас перед Ливием была самая обычная чернота закрытых глаз.

«Мои руки и ноги не скованы. Не чувствую на себе никаких печатей», — подумал Ливий и открыл глаза.

На пне неподалеку сидел огромный мускулистый мужчина. Одеждой ему служила накидка из шкуры дикого зверя поверх голого тела.

«Опасность!», — завопили все чувства Ливия. Сам Волк лежал на траве, но когда он увидел огромного мужика, то моментально вскочил на ноги.

И едва не упал снова, ведь боль была просто адской.

Но это не помешало Ливию занять стойку. Какой бы сильной ни была боль, Волк мог вытерпеть все. Не было даже лишнего мгновения, чтобы отключить болевые ощущения — Ливий знал, что с секунды на секунду может умереть.

Но мужчина лишь повернул голову, посмотрел на Волка и сказал:

— Дергаешься. Жить будешь.

А потом снова отвернулся и продолжил смотреть куда-то в глубины леса.

«Ладно, убивать меня пока не собираются. Но что здесь происходит?», — подумал Ливий.

Одежды на мужчине почти не было. Нижнюю часть тела закрывала короткая юбка, а если быть точнее, всего лишь отрез ткани, завязанный на поясе. «Юбка» не доходила даже колен. Выше поясе на мужчине и вовсе не было никакой одежды, кроме накидки. И никакого дискомфорта незнакомец не испытывал.

Пусть образ мужчины и вызывал ассоциации с дикарями, первое, что пришло в голову Ливию, было «мыслитель». Лицо мужчины можно было назвать волевым. Простое, задумчивое и в какой-то мере даже красивое. Если бы не длинные и грязные волосы, мужчина мог бы сойти за какого-нибудь лорда.

— Кто вы?

— Спас тебя.

«Значит, он смог разобраться с Мюргисом? Или как-то умудрился захватить мое тело? Может, все это — план Единства? Переманить хотят или что-то в этом роде», — подумал Ливий и сказал:

— Спасибо.

— Ты охиронец?

Ливий успел немного расслабиться, но неожиданный вопрос поднял концентрацию парню до максимума. Ярь струилась по телу, мышцы были напряжены. Ливий был готов драться, ну или хотя бы удирать.

«Ему плевать на то, что я стою в боевой стойке. Он настолько сильный? Здесь есть другие? Никого не чувствую, но не думаю, что применять Покров тишины — хорошая идея», — подумал Волк. Незнакомцу надо было что-то ответить. Думая о том, как выкрутиться из ситуации, Ливий потерял момент для ответа. А незнакомец решил, что Волк не хочет говорить.

— У меня есть долг перед Охироном, — сказал мужчина. — Отдал. Тебе нужно уходить. Пойдешь со мной.

— Что? Не могу я никуда уходить! Мой отряд в опасности.

— Я убил их преследователей.

— Я в любом случае их глава. Мне нужно возвращаться к отряду.

— Беспокойся о себе, а не о других. О тебе теперь знают, — сказал мужчина и посмотрел Ливию прямо в глаза.

— О чем вы?

— Тот воин, с которым ты дрался. Через него всё видно. Все теперь знают, кто ты и что можешь.

«Твою ж! Неужели через Мюргиса Единство узнало о деталях боя? Мне казалось, что Мюргис не понял, что я из Охирона, но что насчет других? Явно кто-то узнает в движениях Иринея что-то знакомое», — думал Ливий.

— Он же может и сам рассказать, — сказал вслух Волк.

— Не может. Я его убил, — сказал мужчина.

«Убил Мюргиса? А он действительно силен! Кто же это такой?», — подумал Ливий. Человек перед ним не был заурядным мастером. Разобраться с Мюргисом Змеем, пусть даже после схватки — на такое способны только именитые мастера. Оставалось только спросить:

— Спасибо, конечно…А как вас зовут?

— Морай.

«Морай!».

В Централе не было идущего, который не слышал бы о Морае. Легендарный преступник, перебивший немало мастеров. Почти во всех историях Морай не был частью организации или школы боевых искусств. Морай всегда был сам по себе. Появлялся из ниоткуда и так же бесследно исчезал.

И вот перед Ливием сидела живая легенда. Да, неизвестный мужчина мог врать. Представиться Мораем не так-то сложно, ведь никто толком не знает, как он выглядит. И все же Ливий был уверен, что незнакомец не врет.

«Без проверки нельзя», — решил Волк и спросил:

— Зачем вы приходили в деревню Чуули?

— Валить деревья. Хорошо подходят, — ответил Морай, не придав проверке никакого значения.

Ливию оставалось только шумно выдохнуть. Перед ним действительно сидел Морай. Да, Единство все равно могло подрядить на роль Морая своего агента, заодно снабдив его нужной информацией. Но это не был экспромт. Или хорошо подготовленный человек. Или Морай.

— Большое спасибо за помощь, великий Морай, но не думаю, что мне нужно находиться здесь. Где мы вообще? Куда мы ушли от места битвы?

— На север.

— Зачем на север? Мне нужно в Сильнар. Если обо мне и знает Единство, то там будет безопаснее всего.

— Нельзя. В Централе небезопасно. Тебя убьют до того, как ты куда-то дойдешь. В твоем состоянии.

«Доля правды в его словах есть», — подумал Ливий.

Ему пришлось призвать силу Венеры и Гигеи, чтобы прийти в сознание, но тело не излечилось полностью. Последствия битвы с Мюргисом Змеем были катастрофичными, стоило отдохнуть где-то неделю или две, чтобы вернуться на пик силы. Да, бой с Мастером Ливий сейчас не потянул бы. И все же обессиленным он себя не чувствовал.

— На тебя будут охотиться. Не только Единство, — сказал Морай. Ливия проняла дрожь.

Весь Охирон был истреблен. Если бы о том, что Ливий связан с Охироном, узнало только Единство — это полбеды. Но если информация доберется до глав школ Централа…

«А ведь и правда. Путешествовать через добрую половину Централа в одиночку — глупая затея. А безопасен ли Сильнар? Постой, Ливий. Может, Морай и заманивает тебя в ловушку? Хотя…Он бы разобрался со мной еще до того, как я проснулся бы. Даже если он сам не владеет какими-то ограничивающими техниками, Морай легко нашел бы нужных людей за этот срок. Сколько прошло? Дня два с половиной, если судить по организму», — думал Ливий, сверяясь с внутренними часами.

— Как далеко мы ушли на север? Мы идем к Штайну? — спросил он.

— Дальше. Мы за Штайном.

«Невероятно. От империи Дин до Штайна я бы добирался дня четыре. Морай нес меня, да и уже прошел Штайн. Чего ожидать от убийцы Мюргиса? Дальше на север только…Север», — подумал Ливий и удивленно уставился на Морая.

— Мы что, идем на Север? — спросил Волк.

— Да. Восстановишься там. Скоро увидишь, что в Централе, — кивнул Морай.

Север. Идущие Централа редко бывают там. Холодные горы недружелюбны к путешественникам, даже если у тех есть ярь. О Севере ходит много слухов. Там живут варвары — грубые жители гор. А еще там живут драконы. Драконы и есть одна из причин, почему идущие редко бывают на Севере. Это попросту опасно. В горах есть и другие опасности, даже не считая драконов. А делать на Севере решительно нечего, если ты не пришел поохотиться.

Ливию хотелось возразить. Но он не решился это сделать. Во-первых, Морай спас ему жизнь. Во-вторых, легендарный преступник мог быть прав. Если за тобой охотится Единство и, возможно, некоторые светлые школы — зачем идти к ним в руки? Сейчас Ливий был Мастером, а значит, Навигаторы могли его вычислить. И если собрать целую группу Навигаторов, расставить специалистов в нужных точках, то словить одного Мастера проблемой не станет. Но кто будет искать на Севере? Зачем вообще идти на Север? Ливий этого не понимал. Не понимали этого и возможные преследователи, Ливий был уверен.

Морай встал и одним прыжком исчез из поля зрения. «Может, сбежать?», — пронеслось в голове Ливия. Убегать Волк не стал.

Через несколько секунд Морай вернулся обратно. В руках он держал тело еще дергающегося безголового оленя. Оторвав ногу с четвертью туши, Морай кинул ее Ливию.

— Ешь, — сказал Морай и принялся пить кровь.

— Спасибо. Костер развести могу?

— Разводи.

Есть мясо сырым Ливий не собирался. Дров в округе было предостаточно. Собрав их, Волк провел пальцами по толстой палке, делая ее слегка заостренной. После Ливий вырвал кусок древесины из небольшого бревна, положил в дыру мелкие щепки и сухую траву, а затем прокрутил острую палку, вызывая огонь.

Обычный человек потратил бы на это целый час. Ливий мог не только быстро разводить огонь, он мог его поддерживать. Например, Ливий мог дуть с нужной силой и в нужном направлении. Он даже мог создать огонь быстрым движением руки, но не решился на это: почему-то не хотелось применять свою силу перед Мораем.

Мясо пришлось очень кстати. Пострадавшее тело требовало энергии. Без еды и воды Ливий мог обходиться месяцами, однако сейчас организм был в ужасном состоянии. Стоило воспользоваться возможностью и восстановиться немного раньше.

Тем временем Морай, не тратя время на жарку, поглощал оленя целыми кусками. Обед идущие закончили одновременно: когда от оленя осталась только шкура, кости и часть внутренних органов, Морай поднялся на ноги и сказал:

— Пошли.

Морай побежал куда-то вперед, прямо через чащу, а Ливию пришлось последовать за ним. Где-то Морай спокойно проходил через, казалось бы, непроходимые заросли, а где-то ломал их на ходу своим крепким телом. Теперь было понятно, как Морай смог добраться сюда так быстро. По чаще легендарный преступник бежал так же быстро, как и по открытой местности. А если не нужно выбирать дорогу, то бежать ты будешь самым коротким путем.

«Сдерживается», — подумал Ливий. Понимая, что Волк за ним не угонится, Морай бежал немного медленнее, чем мог бы. Даже с такой скоростью Ливий едва поспевал. Учение мастера Вуу помогало на бегу пробираться сквозь заросли, да и бежал Волк следом за Мораем — гигант успевал расчистить часть дороги, пусть и не нарочно.

Пришлось менять стиль бега. Ливий быстро перешел на Туманную Тропу — технику передвижения, предназначенную для долгих путешествий. Вкладывая совсем немного яри в каждый шаг, Волк вышел на стабильный темп, почти не отставая от Морая.

Все это Ливий сделал автоматически, даже не задумываясь. А вот о чем думал Волк, так это об окружающем его мире.

Движения растений и животных были такими же, как раньше. Когда испуганная лиса срывалась с места, Ливий видел каждый ее шаг и знал, куда лиса наступит в следующий раз. Весь мир вокруг Ливия был понятным и изученным, вот только исчезло незримое чувство понимания, чувство того, что лес будто сам говорит с тобой. До этого Волк и не знал, что это чувство — всегда с ним. Но сейчас, лишившись его, Ливий понимал, как много он потерял.

«Я думал, что без наследства Охирона не смогу копировать приемы. Какая мелочь. Я будто бы лишился слуха. Или обоняния. Целого органа чувств, ответственного за понимание мира. И так видят мир люди, у которых нет связи с Охироном?», — с грустью думал Ливий, следуя за Мораем.

Теперь Ливий чувствовал себя слабым и одиноким. С детства наследство Охирона позволяло видеть правду мира. Есть то, что не увидеть глазами и не услышать ушами. И касается это не только яри. Будто раньше между животными, людьми, растениями и даже неживыми предметами существовала незримая связь, которую Ливий отлично видел. Сейчас все было по отдельности. Вот дерево, а вот барсук под ним. Впереди бежит Морай, позади — Ливий.

Потоки яри Волк ощущал хуже, чем раньше. А движения Морая, несмотря на свою простоту, казались слишком неузнаваемыми.

Дыра внутри Ливия пытались насытиться ощущениями. Но ощущений было недостаточно. Будто наркоман или страждущий пьяница, Волк хотел забыться в своем спасении, которое откроет врата в мир совсем другого Ливия. Увы, никакой связи с Охироном больше не было.

Морай и Ливий бежали без остановок два дня. Все чаще Волк видел сосны, все меньше встречал центральские растения. Великие горы Севера были уже рядом. И когда Ливий вслед за Мораем выныривал из-под крон деревьев, то замечал вздымающиеся за облака заснеженные горные пики.

Задумавшись о Севере, Ливий едва не убежал вперед Морая. Гигант внезапно остановился.

— Пришли, — сказал он, когда Волк остановился рядом.

— Куда? — спросил Ливий. Горы были совсем рядом, но по ощущениям до Севера было еще полдня пути.

— Ты ранен. Тебя вылечат здесь, — сказал Морай и направился в сторону, сминая руками кусты и ветки.

Легендарный преступник весь путь бежал вперед. Он не прятался, не искал тропу, где люди даже не узнают о пробежке. Нет, Морай выбирал самый короткий путь, поэтому Ливий то и дело замечал оставленные людьми следы. Густая и непролазная чаща сменялась лесорубскими просеками. Иногда Ливий даже видел собирателей грибов и меда, да и удары лесорубов звонко раздавались в лесу.

Но когда Морай прошел всего каких-то десять метров в сторону, лес неожиданно закончился. В километре от лесных зарослей стоял небольшой город. Его опоясывали стены, люди входили и выходили, а стражники лишь лениво обменивались с путешественниками последними байками.

— Не помню, чтобы на таком расстоянии от Штайна был город, — недоумевающе сказал Ливий.

— Не город. Школа, — уточнил Морай. И шагом направился в сторону ворот.

Вспомнив каталог школ боевых искусств, Ливий смог найти нужную. Северная часть Централа, небольшие размеры — школ с такими характеристиками было немало. А вот школ Централа почти возле Севера числилось не так уж много. Куда именно Ливия привел Морай, Волк понял почти сразу.

— Школа Ясеневого Ветра?

— Да, — коротко ответил Морай.

Историю Школы Ясеневого Ветра Ливий знал плохо. И не потому, что не нашел достаточно материала, просто центральцы очень мало знали об этой школе. Школа Ясеневого Ветра не участвовала в войнах с самого своего появления. Ее члены жили в одной из самых северных точек Централа, но при этом Ливий находил данные о том, что многие идущие Ясеневого Ветра на самом деле пришли с Востока. Зачем они переселились сюда? Наверное, за пределами Ясеневого Ветра этого не знал никто. Не участвуя в войнах, Школа Ясеневого Ветра даже не посылала своих идущих в Централ для практики. Жила школа двумя вещами: торговлей с Севером и медициной. Последнее и натолкнуло Ливия на мысль о том, что за школа перед ним. Морай отлично знал, что Волк сможет восстановиться и сам. Единственное, на что не был способен Ливий — быстро залатать тонкие внутренние повреждения. И в Школе Ясеневого Ветра действительно могли помочь.

«А помогут ли?», — подумал Ливий, когда оказался перед воротами вместе с Мораем.

— Со мной, — сказал легендарный преступник, а резко посерьезневшие стражники лишь кивнули в ответ. Вот так просто Ливий и Морай вошли в Школу Ясеневого Ветра.

Внутри все оказалось слишком…обыденно. Казалось, что никакая это не школа боевых искусств, а самый обычный город. Лавочники торговали всякой всячиной, лесорубы и водоносы разносили дрова и воду по домам. Идущих Ливий и вовсе не видел. Вернее, не видел идущих-бойцов. В каждом жителе Ясеневого Ветра плескалась ярь. Конечно, сила лесоруба или кожевенника редко выходила за рамки Адепта. Для местных развитие яри было лишь способом облегчить работу и немного продлить себе жизнь. Становиться воинами никто не собирался.

Только в центре поселения Ливий заметил что-то похожее на внутреннюю школу. Здание было двухэтажным, простым и добротным. Внутри могли с легкостью поселиться пять сотен человек, но когда Морай и Ливий вошли, Волк понял, что здесь живет едва ли сотня. Залы для тренировок, склады, внутренний двор с садом и другие прелести жизни занимали много места.

— Что привело вас сюда? — спросил высокий утонченный мужчина в круглых очках. Одет он был в длинную белую тунику с оранжевым орнаментом ясеневой ветви, подпоясанную шерстяным шнурком. На одном боку висел клинок в ножнах, на другом — веер. Своим спокойным видом и мягким взглядом мужчина создавал доброжелательное впечатление о себе, однако Ливий чувствовал в нем силу. Перед Волком стоял сильный идущий, способный на равных сразиться с ним. И это удивляло Ливия, ведь это был первый идущий Ясеневого Ветра, которого он встретил.

Глава 2. Бабушка Аюм

— Вылечить его, — сказал Морай, большим пальцем показав на Ливия.

— Оплата? — спросил мужчина в очках.

— Сам заплатит.

— Как вас зовут? — спросил мужчина в очках, обращаясь уже к Ливию.

— Ливий.

— Я — глава Школы Ясеневого Ветра, Суо Донг. Если об услуге просит Морай, то мы готовы ее оказать. Оплата — одна услуга для нашей школы.

— И какого рода услуга? — спросил Ливий.

Услуга — понятие растяжимое. Соглашаться без уточнения было нельзя. Обещания и долг — не пустые слова в мире идущих. Поэтому не стоит раскидываться ими без надобности.

— Этого я вам не скажу. Понимаю ваши опасения. Поэтому если услуга окажется для вас невыполнимой или противопоставленной вашим убеждениям — сможете отказаться.

— Хорошо, — кивнул Ливий. Ему и так спасли жизнь. Не стоило отказываться от лечения в том месте, куда Волка привел сам Морай.

— Тогда прошу за мной.

По широкой деревянной лестнице Ливий поднялся на второй этаж. Идти далеко не надо было, да и все здание Волк легко обошел бы за каких-то две-три минуты. И это если заглядывать в каждую дверь, чего Ливий точно не стал бы делать. Отворив одну из таких дверей, которая была лишь третьей справа от лестницы, Суо вошел внутрь.

«Медицинский кабинет», — подумал Ливий. Самый обычный кабинет лекаря, такой можно увидеть в любой школе боевых искусств.

— Раздевайтесь, ложитесь, — сказал Суо.

«А нужно оно мне?», — думал Ливий. Он и сам был неплохим врачом. А на что способен лекарь из какой-то богами забытой школы? Успокаивало Ливия лишь то, что лечил его сам глава школы.

— Сколько у вас учеников?

— Лично у меня или в Школе Ясеневого Ветра? — уточнил Суо, осматривая Ливия.

— Второе.

— Семнадцать человек, — улыбнулся глава Ясеневого Ветра. В его руках один за другим мелькали медицинские приборы, с помощью которых Суо проводил осмотр. Ливию оставалось только признать, что главе Ясеневого Ветра он в медицине уступает. Суо оказался настоящим мастером своего дела. Таких специалистов во всем Центре можно было найти не больше двадцати, Ливий был в этом уверен.

— Открывать Венеру и Гигею в подобном состоянии. Вам стоит поработать над управлением энергией исцеления, — сказал Суо. — С осмотром я закончил. Все оказалось хуже, чем я думал. Немало внутренних ранений. Многие раны зажили бы и сами, да и вы, судя по всему, в медицине не профан. И все же некоторые проблемы стоит передавать специалисту. Расслабьтесь и разрешите моей яри проникнуть в ваше тело.

Ладони Суо засветились зеленым. Поместив их над телом Ливия, Суо на несколько секунд замер, чтобы затем пальцами ударить в сотню разных точек. Это не была акупунктура, просто требовалось ввести ярь именно так.

Сначала Ливий напрягся, но чувствуя, как энергия целителя убирает сотни мелких травм внутри тела, Волк успокоился. После того, как Ливий развил Тело Дракона, он был способен чувствовать каждый миллиметр своего тела. И внутри, и снаружи. Но это не значило, что Ливий способен лечить так же точечно.

Лечение продолжалось минут пятнадцать. Суо контролировал сразу сотню потоков яри, латая каждым отдельные повреждения. Даже Ливию пришлось бы потратить на обучение таким навыкам не один год.

Все потоки исчезли. Махнув руками, Суо окрасил ладони в желтый. Пространство над кушеткой заполнил едва уловимый желтый свет, и Ливий понял, что усталость, накопленная за два дня бега за Мораем в не самом лучшем состоянии, просто исчезает.

Название этой техники Ливий знал. «Желтые Ладони». Сам он ее не учил, но не раз видел упоминания в книгах.

— Ваши лекарства, — сказал Суо, выдав несколько таблеток и кувшин с Рубиновой водой. Спорить с лечащим врачом — бесполезная затея. Ливию хотелось сказать, что Рубиновая вода не поможет восстановить кровь идущего с Телом Дракона, но стоило начать пить, как Волк тут же понял — вода-то необычная. Рубиновая вода, которую выдал Суо, действительно помогла восстановить баланс крови, пусть эта кровь и не была насыщена ярью. Такие манипуляции тело должно было сделать само — примерно через двое суток.

— Свое дело я сделал. И все же работа не завершена.

— Спасибо. Что-то еще? — спросил Ливий, натягивая на себя свою грязную одежду.

— Да. Я вылечил все повреждения. Но есть те области, в которые даже опытному лекарю входить не стоит. Вам может помочь только бабушка Аюм.

— Бабушка Аюм? — спросил Ливий. Переспрашивать смысла не было, ведь Суо просто вышел из комнаты. Волк поспешил за ним.

Если медицинский кабинет был прямо у лестницы, то вот бабушка Аюм жила в одном из самых удаленных от входа залов Ясеневого Ветра. Когда Суо отворил дверь, Ливий невольно отшатнулся.

Из комнаты клубами выходил дым. Сильный запах смеси трав бил прямо в нос, обостренное обоняние Ливия сделало только хуже. Пришлось немного притупить свои ощущения и только после этого войти внутрь.

С потолка свисали ловцы снов, связки трав и даже сушеный чеснок. В самом центре комнаты стоял диван, на котором восседала крепкая пожилая женщина. На вид ей было за девяносто. Сколько старухе стукнуло на самом деле, Ливий даже боялся предположить.

Закутавшись в теплое одеяло, бабушка курила кальян. Дым шел не только от него: вокруг бабушки Аюм стояли пять курильниц, от которых невыносимо воняло полынью.

Больше всего Ливия привлекли стены. Все они были раскрашены, вот только Волк никак не мог разобрать, что именно там нарисовано. Странная мешанина из зигзагов и полукругов зеленого, черного и синего цветов казалась знакомой Ливию. И одновременно с этим в рисунках не было никакого смысла. Может, Ливий и лишился связи с Охироном, но хорошая память по-прежнему была с Волком. И ничего знакомого в своем прошлом Ливий найти не мог.

— Бабушка Аюм, можете осмотреть его? — спросил Суо.

— Могу. Выйди, — скрипучим голосом ответила старуха.

Когда Суо закрыл за собой дверь, запах трав стал еще отчетливей.

— Не подавляй свои органы чувств, — проскрипела бабушка Аюм. И Ливий, тяжело вздохнув, снял барьеры внутри разума.

От сильного запаха хотелось закрыться или и вовсе сбежать. Но Ливию оставалось только стойко терпеть издевательство над своим носом.

— Садись, — сказала бабушка Аюм, показывая мундштуком кальяна на место перед собой. Ливий так и сделал.

— Затянись, — проскрипела Аюм и протянула мундштук Ливию.

Вдохнув в себя табачный дым, Волк почувствовал легкое головокружение. «Без понятия, что она курит, но это явно что-то мощное, раз оно пробивается через защиту Тела Дракона», — удивился Ливий, возвращая мундштук бабушке Аюм.

Эффект Волк почувствовал сразу. Головокружение ушло, а на смену ему явилась расслабленность. Целых два дня Ливий только и думал о том, как будет жить без наследия Охирона. И теперь плохие мысли отступили, оставив Волка ни с чем.

— Ты потерял многое, — сказала бабушка Аюм.

— Да уж немало, — пожал плечами Ливий.

— Былого не воротишь. Я помогу тебе.

Вдохнув в себя побольше дыма, бабушка Аюм выдохнула его прямо в лицо Ливию. Волк закашлялся.

— Помогла.

— Что вы сделали? — откашлявшись, спросил Ливий.

— Ты — кувшин с трещиной. Все вытекло, ничего не осталось. Больше трещины нет, — ответила бабушка Аюм и потянула дым из трубки.

— Значит, все вернется? То, что я потерял?

— Я убрала трещину. То, что вытекло из кувшина, обратно не вернется. Живи с этим, — проскрипела Аюм. — Теперь можешь уходить. Мне надо отдохнуть. Магия древняя. Сильная.

Последние слова бабушка Аюм произносила уже с трудом. Сразу после этого она уснула, а Ливий спиной, стараясь сильно не шуметь, вышел из комнаты.

— Бабушка Аюм смогла помочь? — спросил Суо, ожидавший у входа.

— Да, вроде того. Большое спасибо, не успел сказать, она уснула, — ответил Ливий.

— Вот как. Тогда пройдемте, мы подготовили купальню. Не стоит ходить в таком состоянии, — с улыбкой сказал Суо. — Хотя сейчас вы и пропахли травами.

«Точно, я давно не мылся. Одежда грязная и рваная, да и я сам…грязный и рваный. С последним мне помогли, но помыться не помешало бы», — подумал Ливий и, поблагодарив Суо, направился вслед за главой Ясеневого Ветра к купальне.

Как и всё остальное в Школе Ясеневого Ветра, купальня размерами не впечатляла. Она была большой, это да. В ней могли с легкостью поместиться два десятка человек, но воду нагрели для одного Ливия. Девушка у входа забрала одежду и унесла ее. А когда Волк залез в купальню, которую уверенно можно было назвать бассейном, девушка вернулась, чтобы помочь помыться. Ливий мог бы справиться и сам. Но сегодняшний день доказал ему, что не стоит отказываться от помощи профессионала.

— Треснувший кувшин, да? — спросил сам себя Ливий, лежа в воде. Работница купальни уже ушла. Как у всех из Ясеневого Ветра, в девушке была ярь. Немного, всего лишь уровень Претендента, поэтому Волку оставалось только предположить, что она живет в самом городе, а не в здании школы.

— Чувствую себя намного лучше. Будто дыру в душе залатали. И это не последствия лечения Суо. Все из-за дыма бабушки Аюм.

Ливий положил руку на грудь. Несколько секунд он глубоко дышал, сверяясь со всеми своими ощущениями, а потом поднял руку и посмотрел на нее.

— «Былого не воротишь». Так она сказала.

«Если это правда, то о связи с Охироном можно забыть. Она и так непонятно как появилась. Хотелось бы верить, что есть способ вернуть связь. Да только какой? Когда я лежал в коме, я жил в самом Охироне. То есть, даже на грани жизни и смерти я был прочно связал с Охироном. А что теперь? Охиронцев нет. Бабушка Аюм сказала, что ничего уже не вернуть. Мне кажется, что так оно и есть», — думал Ливий. Говорить об Охироне посреди чужой школы Волк не собирался, да и в своей школе Ливий не стал бы этого делать.

— С другой стороны, она смогла мне помочь. Я даже не знал об этой проблеме, пока бабушка Аюм не использовала ту древнюю магию. Что-то она явно исправила. Значит, есть такие же люди, как она. Найду их — может, смогу восстановить связь. А до этого придется справляться самому.

Ливий встал. Уныние отступило. Настал черед действовать: Ливий бывал в ситуациях и похуже.

— Может, так даже лучше. Злой рок пока что не подвесит меня на крюк, — ухмыльнулся Волк.

У двери лежала чистая и заштопанная одежда. Самое главное: она была сухой. Рядом работница купальни оставила другой набор одежды. По орнаменту ясеня и переплетению белого и оранжевого цвета Ливий понял, что перед ним одежда Ясеневого Ветра.

— Так даже лучше, — кивнул Волк и оделся в местную форму. Не хотелось привлекать к себе лишнее внимание, да и старая одежда даже в заштопанном состоянии выглядела убого. Слишком многое ей пришлось перенести, поэтому-то девушка и положила рядом набор местной одежды.

Выйдя из купальни, Ливий увидел человека в небольшом саду закрытого двора. Там сидел Суо: Волк направился к нему.

Рядом с главой Школы Ясеневого Ветра расположился Морай. Скорее всего, эти двое о чем-то говорили ранее, но сейчас молчали. Суо пил чай, а Морай ел мясо.

«Жареные бараньи ребрышки, насколько могу судить. Не отказался бы», — подумал Ливий.

— Отлично выглядите в нашей форме, — сказал с улыбкой Суо.

— Спасибо, моя одежда истрепалась, — сказал Ливий и посмотрел на Морая, которому, казалось, вообще было плевать на то, во что он одет.

— Вы как раз вовремя, — сказал Суо. — Мы вам помогли, поэтому вы должны Школе Ясеневого Ветра услугу.

— Слушаю, — кивнул Ливий и уселся на стул напротив Суо.

— Наша школа живет двумя вещами. Первая — это медицина, но мы редко оказываем такие услуги. Вторая — это торговля с Севером. Туда мы доставляем товары с Централа, оттуда — товары с Севера.

— Сопровождение каравана? — попытался угадать Ливий.

— Нет, вы должны лично отнести груз в одно из северных поселений. Наша школа — очень малочисленна. Людей, которых я мог бы туда послать, почти нет. Поэтому эту работу вы возьмете на себя.

— Понял, — кивнул Ливий. Предложение оказалось абсолютно нормальным. Волк думал, что все будет куда хуже, но Суо предложил вполне обычную задачу.

— Опасность? — спросил Ливий.

— Не без этого. Однако путь должен быть чистым. А если опасность и появится, то идущий такого уровня справится с ней без проблем.

— Идет, — кивнул Ливий, соглашаясь на сделку. Свою оплату он уже получил, оставалось только отработать ее.

«Уйти еще дальше на Север — хорошая идея. Как минимум безопасно», — подумал Ливий.

— Груз готов. Если вы готовы отправляться в путь, можете выходить хоть сейчас.

— Да, хорошо. Так и сделаю. Есть у меня один вопрос, если можно.

— Конечно.

— Бабушка Аюм…Есть такие, как она?

— В нашей школе — нет, — улыбнулся Суо, поправляя очки. — За другие места говорить не могу. Школа Ясеневого Ветра стоит на краю Централа, дела и разборки крупных школ проходят мимо нас. Да и рядом нет никаких других школ. Ближайшие — Школа Крепкой Ладони и Школа Царских Мечников. Обе считаются в Централе мелкими, и духовных специалистов в них нет.

— Вот как…Спасибо.

— Хотя есть еще Север. В поселениях северян живут шаманы. Возможно, они смогут вам помочь.

— Спасибо за наводку.

«Меня будто всеми силами заманивают на Север. Шаманы северных варваров? Помогут ли? После бабушки Аюм я готов поверить во все, что угодно», — подумал Ливий, принимая от помощника Суо груз.

Рюкзак в виде плетеной коробки оказался тяжелым. «Килограмм сто, не меньше», — подумал Волк, переступая с ноги на ногу, чтобы проверить, как рюкзак сидит на спине.

— Вам нужно добраться до поселения Бьёрнхувуд. Груз отдадите лично вождю — Олафу. Скажете, что пришли от Школы Ясеневого Ветра, можете упомянуть мое имя, — дал инструктаж Суо.

— Как туда добраться?

— Из нашей школы два выхода — южный и северный. Выйдете через северный и пойдете прямо по дороге. У замшелого камня-указателя повернете налево.

— Налево, значит…Хорошо. Дадите мешочек соли?

— Соли? — удивился Суо.

— Чтобы готовить в дороге, — пожал плечами Ливий.

— Конечно, — улыбнулся глава Ясеневого Ветра.

Щелкнув пальцами, Суо подозвал к себе одного из учеников школы. Тот быстро сбегал на склад и принес соль и флягу.

— Спасибо за все, — сказал Ливий напоследок.

— Берегите себя.

«Задача ясна и понятна. Дойду до этого Бьернхувуда, узнаю о местном шамане. Если получится, попытаюсь с ним поговорить насчет моей проблемы. Да уж, туманно, идти непонятно куда, искать непонятного кого. Да еще и спрашивать так, чтобы не сболтнуть лишнего. Дела», — думал Ливий, глядя на лица местных жителей. Волку хотелось расспросить последние новости из Централа, да только он отлично понимал, что смысла в этом нет: новости не могли добраться сюда так быстро.

Не успев даже моргнуть, Ливий обнаружил рядом с собой Морая.

— Да, спасибо вам большое, что привели сюда и договорились о лечении, — спохватился Волк.

— Нам по дороге, — сказал Морай, показывая в сторону северных ворот. — Часть пути.

— Да? Хорошо.

«Может, он пытается захватить груз? Бред умалишенного, Ливий. Ему зачем-то нужен я? Вполне возможно. Тот самый долг Охирону? Морай может все еще считать себя должником. Тогда почему не оплатил лечение? Думаю, того, что он спас мне жизнь и привел сюда — достаточно. Может…Совпадение? Ему действительно по пути?», — думал Ливий.

В «пригороде» Школы Ясеневого Ветра было людно. Когда дорога привела Морая и Ливия снова в лес, людей стало гораздо меньше. А стоило пройти километра два, как люди и вовсе исчезли. Тогда Морай и Ливий ускорились. Легендарный преступник не пытался нырнуть в чащу, да и смысла в этом не было: дорога была прямой, как натянутая струна. Никаких поворотов.

«Трудно заблудиться», — подумал Ливий.

Где-то в десяти километрах от Ясеневого Ветра показался небольшой домик справа от дороги. Бревенчатый сруб давно покрылся мхом, поэтому хорошо сливался с окружающим пейзажем.

У порога сидела девушка на вид лет двадцати пяти. Ливий сразу понял, что она идущая, причем далеко не слабая.

— Наша форма? — удивленно спросила она, когда путешественники подошли к срубу.

— Суо Донг подарил, — ответил Ливий.

— Вот оно что. Проходите. Дальше нет никаких центральских поселений, поэтому будьте осторожны. Опасайтесь энергетических зверей.

— Да, спасибо, — кивнул Волк.

Этот небольшой форпост был последним рубежом Школы Ясеневого Ветра. А вместе с тем и последним рубежом Централа.

— Выходит, мы уже на Севере, — сказал Ливий, когда изба осталась далеко позади.

— Нет. Север дальше, — сказал Морай.

«Странно. Думал, что это и есть Север. Все же мы идем в горы», — размышлял Ливий, с помощью Туманной тропы стараясь не отставать от Морая. Теперь, когда тело пришло в норму, Ливий мог двигаться очень быстро.

«Это пока он в лес не свернет», — подумал Волк. По дороге он бежал быстро, а вот поспевать за Мораем в лесной чаще — та еще задачка.

Дорога постоянно вела вверх. Равнины остались в Централе: сейчас Ливий был в предгорье. «Метров триста над уровнем моря», — подумал Волк, сверяясь со своими ощущениями.

Путь не петлял, он все время вел прямо. Ливий и Морай перешли овраг через старый деревянный мост, а где-то через десять минут пути дорога провела Волка между двух трехметровых камней. Только проходя между ними, Ливий понял, что когда-то здесь лежал один большой камень. Но тот, кто делал дорогу, просто вырезал середину, освободив проход для путников.

— Морай, могу узнать, что у вас за долг перед Охироном? — спросил Ливий. Вопрос давно вертелся на языке.

— Можешь, — ответил Морай. — Мне помогли, я помог в ответ.

«Что это за ответ такой? Он и не ответил вовсе!», — подумал Ливий и решил уточнить:

— А как помогли?

— Дали подсказки, как стать сильнее.

«Вот оно что. Помогли с развитием, значит. Морай известен, как одиночка, но нужно знать, как двигаться в своем развитии дальше. Ему помог Охирон, — думал Ливий. — Хотя ожидал другой истории. Спасение жизни или что-то подобное».

Больше Волк ничего не спрашивал. Морай не выглядел словоохотливым, Ливию навязываться не хотелось.

Наступила ночь. Никаких проблем с наступлением темноты у идущих не было. Тихо двигаясь по лесной дороге, Ливий почувствовал приближение опасности.

«Сбоку!», — понял он, в последний момент используя Покров тишины. И без него Ливий контролировал ситуацию, но с техникой Волк смог точно определить местонахождение врага.

Вот только и враг не стал просто сидеть и ждать, пока его найдут. Вместо этого он напал сам.

Под корнем большого дуба зверь вырыл яму для засады. Из нее он и выскочил, когда заприметил двух людей.

«Рысь! Энергетический зверь!», — подумал Ливий.

Выскочившая из засады рысь была идущей от мира зверей. Ливий мог с ней разобраться без особых проблем, рысь была где-то на уровне Столпа, вот только Морай оказался быстрее.

Пальцы легендарного преступника вошли в шею рыси. Всего одного движения хватило, чтобы убить животное. Но еще до того, как рысь упала на землю, Морай сделал еще несколько движений. И когда тело рыси наконец рухнуло, мужчина держал в руке шкуру животного.

«Он освежевал ее в полете! Да какого хрена?!», — подумал Ливий, не веря своим глазам.

Силы и скорости для такого недостаточно. Надо еще и обладать немалым опытом в свежевании диких животных. Без опыта в убийстве таких животных голыми руками тоже никуда.

У Морая и того, и другого было с лихвой.

— Сворская рысь. Зачем вам шкура?

— Продам, — ответил Морай, а Ливий кивнул. Шкура сворской рыси и правда стоила хороших денег. Конечно, Морай мог заработать деньги гораздо проще, но почему бы не получить лишние таблетки аркюса за шкуру, которая сама прыгнула тебе в руки?

— Обед, — сказал Морай, поднимая тушу.

Ливий прислушался.

— Тут недалеко течет вода. Можно устроить привал там, приготовлю мясо, — сказал он.

Морай ничего не ответил. Но когда Ливий двинулся в лес, Морай пошел следом.

«Наверное, оторвет большую часть туши и съест сам, остальное отдаст мне. Почему он не готовит?», — думал Волк.

Родник протекал всего в двух сотнях метров от дороги. Когда идущие дошли до воды, Морай вручил тело рыси Ливию.

Сворская рысь превосходила своих обычных собратьев в размере. Не олень, конечно, зато мясо энергетического зверя очень питательное и здорово помогает развитию. Ничего особого Ливий готовить не стал. Выпотрошив рысь, он развел костер и разместил зверя над огнем целиком. Вокруг было не так уж много съедобных трав, но Ливий потратил на их сбор время, чтобы поместить их внутрь туши рыси. А еще натер мясо солью.

— Все готово, — сказал Ливий, снимая рысь.

Морай взял тело зверя и разорвал его пополам, причем вдоль. Одна половина досталась Ливию.

«В этот раз не нога», — в мыслях усмехнулся Волк.

Огонь потух, но угли в костре давали приятное тепло. Север был уже очень близко, поэтому легкая прохлада могла заставить укутаться в одежду обычного человека. Ливий не чувствовал такого небольшого холода. Но тепло костра вызывало неосознанное желание подсесть ближе, чтобы дать своему телу пропиться остатками жара от потухшего огня.

— Хорошо приготовил, — сказал Морай, прожевав кусок жесткого мяса.

— Спасибо, — кивнул Ливий. — Люблю готовить, на самом деле.

— Не делаю этого. Есть приготовленная еда — ем ее. Нет — ем сырой.

— Никакой разницы? — удивился Ливий.

— Приготовленная вкуснее. Привычка.

От рыси не осталось ничего. Морай и Ливий сидели возле кострища. Каждый думал о своем.

— Может, я не в свое дело лезу, конечно. Морай, вы очень известны. Я многое слышал о вас. Есть и правда в этих историях, например, что вы — одиночка. И что предпочитаете городам лес. И все же…Расскажете о себе?

Где-то вдалеке протяжно прокричала лиса.

— Расскажу.

Глава 3. Путь Зверя

Маленький ребенок, брошенный в лесу. Каковы его шансы выжить? Близки к нулю. Но этот ребенок стал исключением.

Он быстро научился взбираться на деревья, чтобы спрятаться от хищников. Быстро нашел съедобные плоды, наблюдая за другими животными. Лес, невероятно опасный и жуткий, превращался в открытую книгу. Но мальчик и понятия не имел, что такое книга.

Тропы, водопои, повадки зверей. В лесу ребенок оказался в три года, а уже к восьми он знал лес, как свои пять пальцев. Мальчик становился сильнее. Иногда приходилось вступать в схватку, драться со зверями, чтобы отстоять свою жизнь и свою территорию. И после каждой схватки мальчик становился сильнее.

Человеку свойственна изобретательность. Взять в руку палку или камень — совершенно естественно, чтобы победить дикого зверя. Мальчик быстро это понял, но так же быстро отказался от оружия. У зверей были клыки, когти, мощные лапы и даже острые хвосты. Возьми оружие — и ты сравняешь шансы.

Но мальчик знал, что «оружие» зверей всегда с ними. И мальчик хотел быть таким же.

К двенадцати годам не осталось обычных зверей, способных совладать с мальчиком. Даже огромные медведи лишь поднимались на задние лапы, смотрели на ребенка и уходили восвояси. Они знали, что победят человеческого детеныша, но понимали, что заплатят за это большую цену.

Однажды волчья стая почти достала мальчика. Тогда он отказался от своих правил и взял в руки дубину. Но волков было слишком много, мальчик не мог сражаться в одиночку с целой волчьей стаей.

А потом пришел настоящий волк.

В лесу водились не только обычные звери, но и особенные. Их сила была невообразимой, мальчик обходил таких зверей за многие километры, стоило только ему увидеть хоть какие-то следы присутствия истинных хищников. В этот раз волк что-то не поделил со своими обычными собратьями и с легкостью уничтожил их. Мальчика же он не тронул.

Встреча с настоящим волком пробудила в ребенке чувство зависти. Он так долго шел к тому, чтобы почувствовать себя сильным. Стал думать, что его можно одолеть только толпой. Но все это было лишь иллюзией. Мальчик старательно обходил по-настоящему опасных жителей леса.

И тогда мальчик сделал то, что не стало бы делать осмотрительное лесное животное. Он стал заходить на территорию опасных зверей.

И там мальчик нашел невероятно вкусные плоды и травы. Мальчик не знал, что энергия из лесных трав помогает ему развиваться и становиться сильнее. Но теперь, когда он стал играть с огнем, развитие только ускорилось.

В тринадцать мальчик убил первого опасного зверя.

Лисица зеленого цвета с легкостью увернулась от брошенного камня. А деревянная дубина просто сломалась о зверя. Мальчик остался без оружия — тогда и началась настоящая схватка.

Долгий бой почти закончился поражением. Уже когда тело мальчика покрывали десятки укусов, он смог схватить лисицу и бросить ее вниз с обрыва.

Нельзя было оставлять добычу на съедение другим зверям. Мальчик победил лисицу — и он спустился за ней. Пришлось повозиться со шкурой, но когда мальчик добрался до мяса животного, то стал с упоением пожирать зверя.

Такого вкусного мяса он не ел никогда. Даже лучшие травы и плоды не могли сравниться с этим мясом. Когда мальчик наелся, он тут же заснул рядом с обглоданным трупом своей добычи.

В ту ночь мальчик едва не погиб.

Огромная сила хлынула в его тело. Энергия могла с легкостью убить мальчика, в бреду он начал разрывать пальцами свою грудь, но энергия улеглась. И наступил рассвет.

Мальчик не знал, что ему невероятно повезло. Многие другие на его месте погибли бы. С поглощением энергии зеленой лисицы мальчик вступил на новый путь.

Он стал идущим.

Мальчик продолжил убивать опасных зверей. Кабан, чью шкуру не берут клыки, огромный змей, способный переломать тебе все кости. К пятнадцати годам животные леса стали воспринимать мальчика, как опасного зверя. В шестнадцать он убил пламенного медоеда — одного из хозяев леса. В девятнадцать уже не мальчик, а юноша разобрался с огромным медведем, который считался самым опасным зверем в лесу.

Человек голыми руками завоевал право считаться самым сильным. Но оставался еще один зверь.

И в двадцать лет парень встретил его.

Тот самый волк, который спас мальчика от стаи волков. Парень понял, что это был не волк, а волчица. Когда они столкнулись в лесу, парень уже собирался броситься на зверя…Но сдержался. Волчица спасла ему жизнь. И не отобрала его жизнь, хотя могла сделать это с легкостью.

Лес был поделен пополам.

Звери, которые пытались оспорить власть лесного человека, становились его кормом. Не только звери: порой в лесу оказывались и люди. Лесной человек не видел в них себе подобных. Для него люди были лишь очередными нарушителями.

Иногда он пытался поговорить с ними. Так, как умел. Так, как это делают звери. Но люди нападали на него, и тогда лесной человек без жалости убивал их.

Тело бугрилось мышцами, кожа стала такой плотной, что ни один клык не мог взять ее. Лесной человек чувствовал себя непобедимым.

Пока однажды он не столкнулся с другим человеком.

Люди, которых встречал лесной человек, пользовались оружием. Новый человек сразился с ним кулаками. И победил. Парень, выросший в лесу, проиграл.

Но…человек не убил его. Неизвестный развернулся и ушел из леса, а лесной человек смотрел ему вслед.

«Лес слишком тесен. Снаружи есть опасные звери. Опаснее меня».

Лесной человек покинул лес, в котором жил с самого детства, чтобы отправиться в путь.

По пути ему встречались люди. Все они были слабаками. Кто-то мог развлечь лесного человека, а кто-то был в его глазах всего лишь маленьким хорьком.

«Морай», — слышал лесной человек. Он не знал, что это значит, но так его называли другие люди. Морай шел вперед, пока не наткнулся на сильного человека. Этот человек пришел за ним.

Морай проиграл во второй раз. Незнакомец сражался не голыми руками, а острым клыком в одной руке. Сила незнакомца оказалась для Морая слишком большой. А когда лесной человек очнулся, то обнаружил себя закованного в цепи.

Вырваться Морай не мог. Он ревел и рычал, напрягал все свои силы, но все было впустую. Его охраняли. Тюремщики лишь смеялись и что-то говорили. Морай не понимал.

Того, кто смог выжить в лесу, нельзя назвать глупым. Морай привык смотреть на жизнь, как зверь, но он был умным человеком. И когда он оказался закован в цепи, его разум начал искать выход.

Морай наблюдал за людьми так, как когда-то наблюдал за зверьми. Он выучил их повадки. Для тюремщиков Морай был просто странным зверем, неразумным человеком, но с каждым проведенным в тюрьме днем Морай все больше понимал людей. «Кувшин» — это та раковина, в которой хранится вода. «Огонь» — небесное бедствие, которое люди смогли приручить. Уже через год Морай сносно понимал, о чем говорят люди.

Но не подавал виду.

Тюремщики думали, что Морай — лишь зверь в человеческом обличии. Они думали, что он их не понимает. Поэтому говорили рядом с Мораем о всем, чем только хотели. А Морай слушал их и понимал все больше.

Внутреннее развитие, ядро. Для Морая слова тюремщиков были чушью, но добрую половину времени они говорили только о каком-то развитии. И медленно Морай стал понимать, почему те два человека оказались сильнее его.

Он просто использовал свои мышцы, свою силу. А люди могли манипулировать ею. И тогда Морай перестал смотреть только на внешний мир. Морай заглянул в себя, чтобы ощутить всю ту мощь, сокрытую в его теле.

Люди сделали его слабее. Вот только Морай никогда не применял техники, не управлял своей внутренней энергией. В мире боевых искусств он был начинающим, почти что ребенком.

И когда Морай начал управлять энергией внутри себя, он понял, каким невероятно мощным оружием владеет.

Морай пробыл в тюрьме пять лет. А когда решил уйти, не нашлось того, кто бы смог его остановить.

* * *

Затаив дыхание, Ливий слушал рассказ Морая. Мужчина говорил короткими фразами, но перед Волком всплывали красочные картины прошлого. Пользуясь своим воображением, он будто погрузился в транс, будто заглянул в калейдоскоп, который Морай продолжал крутить.

На побеге их тюрьмы мужчина закончил свою речь. Но у Ливия остались вопросы.

— Что значит «Морай»? Я думал, это имя.

— Убийца.

— Оу. Ну, так я думал…

Ливий владел многими языками. Языка, в котором слово «морай» значит «убийца», Ливий не знал.

«Какая невероятная история. Не думал, что он расскажет мне ее так просто. Хотя Морай и не выглядит как человек, который что-то скрывает. Просто у него редко бывают слушатели», — подумал Волк, глядя в лицо мужчины.

Многое стало на свои места. Теперь Ливий знал, в чем заключаются преступления Морая. Он убил многих людей, пусть и считал это нормальным.

«Выходит, он не развивал ядро, как это делают на Востоке. Но и не шел по Пути Дракона, как идущие Централа. Морай чуть не умер из-за мяса энергетического зверя. Мне кажется, я знаю, как он стал таким сильным», — подумал Ливий.

Смелое предложение заставило Волка испытать трепет и восхищение. Поверить в то, что человек смог пройти настолько опасный путь, Ливий не мог. Вернее, он не поверил бы в это раньше, но перед ним сидел Морай. Осталось только подтвердить свою догадку.

— Морай, вы идете по Пути Зверя?

— Да.

Короткий ответ заставил Ливия взволнованно выдохнуть.

Чтобы превзойти человеческие пределы, люди научились создавать внутри себя ядро плотной яри. Спустя столетия в Централе люди решили уподобиться драконам, тела которых насыщены ярью одной плотности. Так появился Путь Дракона, оказавшийся как сложнее, так и эффективнее Пути Ядра.

Звери не знали, как формировать ядро внутри себя. Все, что им оставалось — пропитывать свои тела ярью, как в развитии на Пути Дракона. Но без систематического подхода и без подходящих техник даже достижение уровня Чемпиона могло занять лет пятьдесят.

Вот только энергетические звери тоже пошли по Пути Ядра. Нет, они не создавали ядро, ведь в любом теле и так оно есть.

Сердце — это орган, обеспечивающий ток крови в организме. Ни один идущий Пути Ядра или Пути Дракона не станет перегружать сердце слишком сильно. Многие опасные техники, которые дают кратковременную силу, завязаны на сердце. Именно поэтому они такие опасные для идущего.

Но сердце можно использовать как ядро. Дикие звери делают это неосознанно. Их сердца — не ровня человеческим. Прочность такова, что они могут выдерживать огромное давление яри, пытающееся разорвать орган. Чем дольше зверь живет с сердцем-ядром, тем прочнее оно становится. Через несколько лет сердце-ядро становится полноценной частью организма. Вот только в этом есть свои минусы.

Развитие сердца-ядра — постепенное. Звери, понятное дело, не медитируют. Вместо сбора энергии из окружающего пространства энергетические звери поглощают ярь напрямую из тех, кто эту ярь успел собрать, будь то редкое растение или другой энергетический зверь.

Поиск энергетического пропитания вызывает в звере голод. Не физический, а ярьевый. Желание получить энергию затуманивает разум животного, делает его жестче и неосмотрительней. В результате энергетические звери порой нападают на зверей, которые сильнее их. Или на людей. Чаще всего это оборачивается гибелью. Но если зверь победит — награда будет огромной.

Ливий читал в книгах теории о Пути Зверя. Например, человек может укрепить свое сердце алхимией перед началом развития. Это действительно могло сработать. Но каковы шансы у неподготовленного человека, который решит пойти по Пути Зверя?

Почти равны нулю.

Подобное переживет всего один из ста тысяч, а может, и из пятисот тысяч. Кто знает, может, счастливый билет вытянет и вовсе один человек из целого миллиона претендующих. В одном Ливий был уверен: шансы умереть настолько высоки, что возможность выжить — почти что статистическая погрешность.

Что получит тот, кто посмел рискнуть и победить? Во-первых, сильное тело. Ярь, собранная в сердце, расходится по кровеносным каналам по всему организму. Чем больше ты поглощаешь энергии, тем сильнее становится твое тело. По скорости развития физической силы идущий Пути Зверя может с легкостью превзойти идущего Пути Дракона.

Заплатить придется жестким ограничением в техниках. Сердце — это не отдельное ядро, в котором ты хранишь энергию для техник и магии. Ты не можешь брать оттуда слишком много, поэтому о магии и мощных техниках придется забыть. Да и идущий Пути Зверя гораздо хуже управляется с энергией за пределами его тела.

И все же главная опасность — это истощение. Ярь из сердца циркулирует по кровеносным каналам, снабжая весь организм. Заберешь ярь из сердца — и организм начнет чахнуть, а голод многократно усилится. Многие энергетические звери, просто защищавшие территорию или даже детенышей, после битвы оказывались такими истощенными, что голод толкал их на по-настоящему самоубийственную охоту. Порой детеныши, которых мать защищала с таким трудом, становились для нее пропитанием.

«Человек может с этим справиться с помощью медитаций, которых у зверей нет. Если пережить создание ядра из сердца, то Путь Зверя может оказаться довольно эффективным», — думал Ливий, с трудом веря своим глазам. Перед ним сидел идущий Пути Зверя. И не абы кто, а сам Морай.

— Не думал, что такие люди есть, — честно сказал Ливий.

— Понимаю, — спокойно ответил Морай. Видимо, Ливий не был первым, кто сказал Мораю это.

Ярь расходилась по всему организму. Поедание рыси дало свои плоды: как-никак, энергетический зверь был где-то на уровне Столпа, хотя Ливий и сомневался, что стоит классифицировать зверей так. В отличие от людей, звери сильно разнились между собой. Кто-то получал преимущество за счет когтей, кто-то — за счет размеров. Ярь только усиливала преимущества, выводя их на новый уровень.

Развивать ярью один орган смысла не было, ведь Ливий уже обрел Тело Дракона. А с ядром он решил повременить, ведь для начала хотел убедиться, что полностью восстановился. Поэтому Ливий равномерно распределял ярь по организму, усиливая органы, кости и ткани.

Тем временем Морай нагнулся к земле. Потроша рысь, Ливий убрал из тела зверя внутренние органы. Морай поднял сердце.

Можно по-разному использовать сердце энергетического зверя. Легче всего переварить орган с помощью алхимии в эликсир. Но есть сердце не стоит. Пусть зверь и мертв, а орган переполнен ярью, все же сердце сильно отличается от человеческого. Жесткая и непереработанная ярь зверя может вызвать серьезные проблемы или даже смерть. Поэтому без алхимической переработки Ливий не решился использовать сердце, просто выкинув его.

Морай был совсем другого мнения.

Какое-то время сердце лежало на земле, поэтому утратило часть своих свойств. Почему Морай оставил сердце на сладкое, Ливий не знал.

«Возможно, хотел сначала рассказать о себе. Неужели ждал моего вопроса?», — подумал Волк, с распахнутыми глазами глядя на то, как Морай откусывает кусок сердца.

Всего за несколько укусов мужчина поглотил «ядро». Даже зная, что Мораю не по чем сердце зверя уровня Столпа, Ливию все равно казалось, что мужчина должен закричать и схватиться за горло. Ничего не произошло.

— Сильно помогает? — спросил Ливий первое, что пришло ему в голову.

— Слишком слабое. Мало энергии. В Централе с добычей плохо. На Севере получше.

Посмотрев на груду внутренних органов, Ливий вздохнул.

«И сколько же он съел зверей? Сотни? Тысячи? Настоящее бедствие для энергетических зверей. Может, поэтому их так мало в Централе?», — подумал Волк.

И все же развитие Морая было естественным. Он охотился и поглощал так же, как это делали энергетические звери. Равные правила для всех, вот только Морай оказался на вершине пищевой цепочки.

Пока Морай был рядом, Ливий не боялся спать. «Потом будет тяжело. Развитые энергетические звери смогут подобраться ко мне, если я засну. Высплюсь сейчас, пока еще есть такая возможность», — подумал Волк и отправился на боковую.

* * *

Дальнейшая дорога заняла почти день. Морай ускорился, Ливий старался не отставать. За несколько дней бега он научился подстраиваться под Морая, да и Туманная тропа стала немного лучше.

В какой-то момент Морай остановился. И Ливий знал причину, ведь его лицо обдувал холодный ветер — такой же, как раньше, но все же немного другой.

— Вот он, Север, — сказал Волк, вдыхая полной грудью.

— Да, — подтвердил Морай. — Север.

Холодный ветер трепал волосы Ливия. Поднявшись достаточно высоко, Волк понял, что деревьев стало намного меньше. И теперь он мог осмотреться.

Граница между Централом и Севером была четко видна. Если окраинный Централ был темно-зеленой лентой растительности, то по Северу будто прошлись гребнем. Растительности стало меньше, да и горы резко полезли вверх. Казалось, будто между Централом и Севером вздымается стена. Вот только Ливий знал, что за этой «стеной» есть стена побольше.

— Мне туда, — сказал Морай и показал рукой куда-то в сторону. Там не было никакой дороги, но Мораю она и не была нужна.

— Волк? — удивленно спросил Ливий. Примерно в двух километрах на большом валуне стоял волк. Именно туда и показывал Морай.

Присмотревшись, Ливий понял, что волк — непростой. Его шкура была серебристой, когти отсвечивали на жадном до тепла солнце, а взгляд зверя казался осмысленным, почти человеческим. Сразу вспомнился рассказ Морая о своем детстве.

— Волчица. Ждала меня.

— Понял, — кивнул Ливий. — А это случаем не та, с которой вы делили лес?

— Нет, ее дочь. Райна давно покинула этот мир.

Повернувшись к волчице, Морай несколько секунд смотрел на нее, а затем продолжил:

— Все уходят. Однажды уйдет и она. Уйду и я. Зверям проще, они не думают о том, что потом. Я думаю.

— И к чему пришли? — заинтересованно спросил Ливий.

— Ничего там нет. Все поглощается. Охота, медитации. После смерти энергия улетит, — сказал Морай и показал пальцем вверх.

Ливий кивнул.

— Тело — сгниет, — показав пальцем вниз, добавил Морай. — Если его не сожрут раньше. Мы поглощаем мир. Мир поглощает нас. Бесконечно.

Такие простые слова человека, которого вскормил лес, задели Ливия за живое. Он не раз видел подобные мысли в книгах и слышал от идущих. Но когда это сказал Морай, Ливий понял, что такое простое объяснение — самое логичное. И Ливию оно нравилось.

— Понятно. А куда вы идете? — спросил Волк.

«Почему я не спросил об этом раньше? Глупо вышло», — подумал он, понимая, что именно такой вопрос в путешествиях и задают первым.

— К местным. И поохотиться, — ответил Морай.

«Интересно, на каких зверей должен охотится идущий Пути Зверя на уровне Морая?», — подумал Волк. И задал самый логичный вопрос.

— На драконов?

— Нет.

— Вот как. Тогда до следующей встречи. Удачи вам, Морай.

Сразу после такого одностороннего прощания Морай одним прыжком преодолел сотню метров. Мгновение, и легендарный преступник оказался на том самом валуне, где стояла волчица. Прошла еще секунда, и Морай скрылся от взгляда Ливия.

— А мне дальше топать. Наверное, надо было еще раз поблагодарить за спасение. Думал, дойдет со мной до Бьернхувуда. Морай говорил, что ему по дороге часть пути, и все же это как-то неожиданно. Дошел до Севера и убежал.

Заветного камня-указателя Ливий не видел. А значит, он должен был идти дальше, пока не найдет его.

— Повод для гордости. Можно даже хвастаться — путешествовал с Мораем. И узнал, что он идет по Пути Зверя. Интересно, об этом можно рассказывать? Думаю, не стоит.

Ливию стоило продолжить путь, но он задумчиво осматривал окрестности. Ночной разговор с Мораем дал огромную пищу для разума. Путь Зверя оказывался очень эффективным, если подготовиться и использовать медитации. Но почему-то его редко применяли.

— Дело в оружии, — кивнул Ливий. И медленно зашагал в нужную сторону.

Когда ты используешь оружие, тебе нужно манипулировать ярью за пределами тела. Кто-то на уровне Морая смог бы делать это, но что насчет начинающих идущих, например, на уровне Адепта, Претендента или Зарницы? Их контроль яри оставляет желать лучшего. Идущий Пути Зверя не сможет использовать техники меча, пока не станет достаточно сильным. И как тогда учить такого идущего? Пусть он годами фехтует без яри, игнорируя потрясающую силу своего тела?

— Вся система образования в школах боевых искусств летит к бешам. Школ, которые специализируются на рукопашном бою, не так уж много. Да и хватает недостатков на Пути Зверя. У идущих Пути Дракона и Пути Ядра есть пара весомых преимуществ.

Вытянув вперед руку, Ливий начал зачитывать заклинание. Через несколько секунд он закончил магию и, нарисовав пальцем в воздухе спираль, Волк произнес:

— Эйфьо.

До ближайших деревьев было метров десять. Ветряной поток добрался до них и сбил часть листьев, а Ливий удовлетворительно кивнул. Кроме техник у него была еще и магия.

Глава 4. Память предков

— Я почти не занимался магией. Пока Эйфьо нельзя применять в бою. Из-за разрыва связи с Охироном мне сложнее обучаться магии, но я идущий на уровне Мастера, у которого в голове тысячи книг. Если приложу усилия, то смогу сделать Эйфьо полезной. Хороших дальнобойных атак мне как раз не хватает.

Ливий вновь набрал темп Туманной тропой. Путешествуя в одиночку, можно было не бояться отстать от Морая. Да, легендарный преступник контролировал положение Ливия, мог замедлиться и даже подождать, но Волку не хотелось сильно напрягать такого великого мастера. Сейчас же можно было расслабиться и путешествовать в своем темпе.

«Насобирать припасов, что ли?», — пронеслась в голове Ливия мысль.

По старой дороге редко проходили люди, поэтому прямо у обочины можно было найти съедобные растения, ягоды и грибы. Сделав из своей старой рубахи импровизированный мешок, Ливий стал собирать в него все съедобное, что попадалось ему на глаза.

— Вряд ли кто-то следит за дорогой, тогда почему она не зарастает? Может, кто-то все-таки следит? — задумался Ливий. — Обычно через старые лесные дороги сложно путешествовать. Отросшие ветки, поваленные деревья. Здесь же ничего. Идешь себе и идешь.

Ответа на этот вопрос Волк не находил.

Когда пришла ночь, Ливий стал прислушиваться к окружающим звукам. Он искал воду.

— Попалась.

Заодно Ливий схватил за уши зазевавшегося зайца. Дав ему по лбу, Ливий почти на ходу освежевал зверька.

— Не работа Морая, но шкуру хоть на продажу неси. А вот и вода.

Вместо родника Ливий нашел небольшую речушку. Многие реки начинали свой путь на Севере. Даже великая река Ия брала свое начало в горах Севера. Может, небольшая речушка, к берегу которой пришел Волк, как раз и была истоком Ии. Той самой, в которую Ливий упал после чемпионата Централа.

— Приготовлю суп.

Кастрюли у Ливия с собой не было, поэтому он вырвал кусок древесины из ближайшего дерева. Грубо обрубив деревянную заготовку, он придал ей форму котелка. Настала очередь яри.

— Давно я не работал с деревом, — сказал Ливий, направляя внутреннюю энергию в будущий котелок. Через две минуты посуда была готова.

— Дерево есть дерево. Но на раз хватит.

Если ты оказался в лесу без металлической посуды, а тебе нужно вскипятить воду, то можно обойтись и деревом. Все очень просто: греешь в костре камни, а потом кидаешь их в посуду с водой. Пожалуйста, кипяченая вода готова. Само собой, Ливий знал об этом способе, но он был идущим, поэтому мог сделать деревянную посуду жароустойчивой. Если бы Ливию попалась на глаза редкая древесина, он даже смог бы сделать деревянный котелок многоразовым. Но обычная сосна могла послужить лишь раз.

Зайчатина, грибы, травы и даже сок некоторых ягод — получился очень даже неплохой суп. Попробовав, Ливий остался очень доволен. Ложку он тоже вырезал из сосны.

— Даже немного рад, что не пришлось с Мораем делиться. Вкусно. Вот перестану быть идущим — открою ресторан. Лучший в Централе!

Когда котелок опустел, Ливий уселся в привычную для себя позу, скрестив ноги и выпрямив спину.

— Время наведаться в Божественную медитацию.

После боя с Мюргисом Змеем Ливий не смог попасть в мир Божественной медитации. Сейчас никаких проблем не возникло. Ливий просто закрыл глаза, а открыл их уже на знакомой поляне возле грушевого дерева.

— Вот я и здесь, — улыбнулся Волк.

Грушевое дерево стало еще выше. Присмотревшись, Ливий заметил на ней три груши: все они были слишком маленькими, чтобы их есть.

— Долго вам еще расти.

Стадо оленей было тут как тут. И один олень здорово выделялся на фоне остальных. Его шкура была серебристой, а рога увеличились в размерах раза в три, если сравнивать с обычными оленями.

— Да у нас тут вожак!

Остальные олени действительно ходили за «рогатым». Ливию уже приходилось видеть необычные растения в своем внутреннем мире. Дошел черед и до животных.

— А ведь ты — энергетический зверь. Слабый только. Интересно получается.

Задерживаться надолго в мире Божественной медитации Ливий не хотел. Как-никак, сейчас он сидел посреди леса, слишком небезопасная затея. И все же Ливий не мог уйти просто так, не осмотрев свои новые владения. А мир Божественной медитации действительно немного подрос.

Деревья стали выше, зверей стало больше. Бросив взгляд на водопад, Ливий с грустью вздохнул.

— Обязательно помедитирую под потоком воды. Времени нет.

Река текла вниз, спускаясь с гор. Ливий направился вслед за водой. Нельзя было посмотреть вдаль, чтобы оценить, как высоко находишься: мешала тьма. Поэтому оставалось только гадать, насколько высоки эти горы.

— Может, я уже у подножия, а может, мне еще идти и идти.

Второй вариант оказался ближе к правде. Вода привела Ливия в горную долину. Она не появилась полностью: тьма сожрала где-то половину. Зато существующая половина казалась настоящим раем для мелких зверушек и стад рогатых.

— Оленей не меньше тридцати. И лоси, штук семь, — посчитал местных жителей Ливий. Из своих норок выглядывали обеспокоенные сурки, которые никогда не видели человека и даже не представляли, чего от него ждать.

Здесь бурная вода становилась спокойной. Скалы с одной и с другой стороны защищали долину от ветра. Лучшего места для жизни просто не придумаешь.

— По крайней мере из того, что в моем мире вообще есть. Пора возвращаться. Рад, что здесь все в порядке.

Закрыв глаза, Ливий открыл их уже в реальном мире. Прошел час.

Покров тишины помог прошерстить местность. Какой-то лесной зверь мог подобраться к Ливию, но Ливий никого не заметил. В округе не было ни людей, ни животных.

— Отлично, — сказал Ливий и поворошил угли в костре.

Спустя пару секунд Волк поднял голову и увидел всего в трех метрах от себя наблюдающее за ним существо.

Оно было будто соткано из тьмы. Черное существо человеческого роста стояло у сосны и выделялось только из-за света луны. В том месте, где должно было быть лицо, светились одни лишь круглые белые глаза без зрачков. И этими жуткими глазами существо неотрывно смотрело на Ливия.

По телу парня пробежала дрожь. Ливий читал много книг, слышал много легенд, но никогда не слышал о существе перед ним. Оно смогло подойти к костру, а Ливий ничего не заметил. Даже сейчас Волк не ощущал никакого присутствия.

«Я не знаю, кто ты, и знать не хочу», — подумал Ливий, вновь посмотрев на костер. Встречаться взглядом с неизвестным существом Волку не хотелось, поэтому он решил игнорировать неожиданного гостя. Ливий давно не испытывал страха, но сейчас он с трудом подавлял дрожь.

Люди боятся неизвестности. А Ливий, несомненно, был человеком.

Когда Волк снова поднял голову, то никого не обнаружил. Аккуратно посмотрев по сторонам, Ливий не нашел незваного гостя. Покров тишины и Взор дракона тоже не помогли. Техники и ощущения говорили Ливию о том, что сейчас он в одиночестве посреди леса. Однако Ливий знал, что это не так.

Заснуть Волк не решился. Он молча сидел и смотрел на потухший костер, пока через сосны не начали пробиваться первые лучи солнца.

Рассвело.

— Надо идти, — сказал Ливий сам себе. Почему-то ему казалось, что того странного существа теперь точно нет поблизости. Пришел свет, а вместе с ним — и спокойствие.

«Я могу ничего не опасаться. До следующей ночи», — подумал Ливий и непроизвольно ускорил шаг.

Потребовались сутки, чтобы добраться до указателя, о котором рассказывал Суо Донг. Замшелый камень в виде трехгранной пирамиды где-то в метр высотой говорил о том, что Ливий добрался до развилки. До указателя Ливий шел по узкой, но ухоженной дороге. И ровно возле указателя она исчезла, а дальше влево и вправо вели обычные горные тропы.

— Будем честны, я удивлен, что добрался сюда по дороге, — сказал Ливий и обернулся назад.

Он высоко забрался в горы. Отсюда Ливий видел поднимающийся в небо дым Школы Ясеневого Ветра. Где-то вдалеке что-то ярко светилось. Почему-то Ливию казалось, что это — Штайн.

Ночь почти ушла, наступало утро.

— Странное чувство. Когда мы разошлись с Мораем, я сразу понял, что добрался до Севера. Но теперь я чувствую, будто дошел до настоящего Севера.

На всякий случай Ливий пробежался взглядом по деревьям. Ему даже нравилось, что их здесь мало: то странное существо было бы проще увидеть. Но Ливий не смог никого отыскать взглядом. Всю ночь он шел вперед, не решаясь остановиться. Ливию не хотелось даже садиться на землю, ведь тогда шансы убежать здорово снижались.

«Сейчас отвернусь, а оно появится прямо у меня за спиной. Или уже стоит там, прямо у камня-указателя», — подумал Волк и не без страха повернулся к камню.

— Никого. Мне налево.

Ливию хотелось как можно быстрее уйти с открытого пространства. Да, днем он чувствовал себя в безопасности, но хотел перестраховаться. Только через пару часов Ливий окончательно расслабился.

Дальше дорога то ныряла вниз, то шла по очередному гребню скалы. Иногда Ливий натыкался на обрывы, а иногда подъем становился чуть ли не вертикальным. Только к середине дня дорога обрела некую стабильность: Ливий просто шел вперед, окруженный скалами слева и справа. Казалось, будто кто-то вырубил проход прямо в скальной толще. Может, так оно и было.

Путь Ливию преградили.

— Стоять! — прокричал на языке Севера мужчина, который стоял посреди прохода. Обойти его было нельзя, разве что перепрыгнуть или начать взбираться на скалу. До мужчины было еще метров двадцать, но он предупредил Ливия заранее.

Ливий остановился.

В руках мужчина держал копье. Одежда, сшитая из шкур, выдавала в мужчине местного.

— Стою, — спокойно сказал Ливий на северном. Этот язык он выучил давным-давно, и спустя много лет наконец-то появился повод поговорить на нем.

— Территория деревни Бьернхувуд! Ты что здесь забыл?

— Несу посылку из Школы Ясеневого Ветра, — сказал Ливий и показал себе за спину. — Как раз в Бьернхувуд.

— А ну-ка покажи!

— Лично Олафу. От Суо Донга.

— Что-то ты темнишь!

«Началось», — подумал Ливий и вздохнул. Он думал, что придется долго пререкаться со стражником, ждать его старших товарищей, а может, и самого вождя. Но ситуация разрешилась намного проще.

Подняв копье, северянин резко сократил расстояние и сделал выпад своим оружием. Для Ливия атака казалась очень медленной, ведь стражник был слабее его.

«Но технично, — подумал Волк. — Хорошее, отточенное движение».

— Вроде понятно объяснил, разве нет? — спросил Ливий. Наконечник копья был у его горла, но стражник не мог завершить укол: Волк держал оружие за древко, не давая копью сдвинуться даже на миллиметр.

Несколько раз дернув копье на себя, северянин понял, что перед ним действительно сильный идущий. Это не заставило его сдаться: отпустив копье, он выхватил из-за пояса большой нож.

— Ты что здесь устроил, Олег? — раздался крик где-то за спиной северянина.

Стражник сделал несколько шагов назад, а Ливий кинул ему копье. К месту стычки подоспел крепкий на вид мужчина, который зло глянул в лицо Олегу, отчего стражник сделал еще один шаг назад, а потом посмотрел уже на Ливия.

«А этот посильнее будет», — подумал Волк. Уровень силы противника он определить не мог, но догадывался, что новоприбывший где-то на уровне Мастера.

— Кто таков? — спросил мужчина грозно.

— Ливий, принес посылку из Школы Ясеневого Ветра. Отдать лично Олафу, — сказал Волк.

— Ясно, — кивнул мужчина. — Можешь звать меня Велек. Идем. Олег, еще раз, и я тебя пошлю в северный атраск!

— Простите, ярл!

«Ярл? Непростой мужик», — подумал Ливий, глядя в спину идущего впереди Велека.

Об устройстве северных поселений Волк знал совсем немного. В каждом обязательно должен быть вождь и шаман. Особняком стоят ярлы — знатные люди. Когда в поселении всего пара сотен людей, знать почти неотличима от народа. И все же она есть.

До Беьернхувуда было километра два. По пути Велек ничего не расспрашивал, да и сколько того пути было — дорога заняла минут пять.

— Кто это? — удивленно спросил северянин возле входа в Бьернхувуд. Куртка из волчьей шкуры, копье рядом и топор на поясе — самый обычный человек Севера. От других идущих Ливий слышал, что некоторые северяне не любят носить одежду, ограничиваясь минимумом. Но здесь люди одевались, если холодно.

— С посылкой, — ответил Велек, на что стражник лишь кивнул.

Дети заинтересованно уставились на Ливия. В Бьернхувуд редко приходили чужие, и все же диковинкой Ливий не был. «Видимо, гости тут иногда бывают», — подумал Волк.

Бернхувуд напоминал колесо от телеги. Поселение было выстроено кругом, улиц как таковых не существовало. Всего лишь спицы-переулки. Окраины поселения со всех сторон занимали небольшие поля и загоны для животных, а в самом центре стоял дом вождя. Большое бревенчатое строение напоминало перевернутый кверху дном корабль. Туда и направился Велек.

— Олаф, тут к тебе гости, — сказал ярл, открывая большую деревянную дверь. За ней висела накидка из волчих шкур. «Чтобы тепло не выходило», — догадался Ливий.

— Какие гости?

Олаф был примерно того же возраста, что и Велек. Его силу Ливий тоже не мог почувствовать, но отлично знал, что у северян вождем может стать лишь сильнейший. А значит, Олаф мог дать хороший бой Ливию. Может, и вовсе победить — тут Волк ни в чем не был уверен. О северянах Ливий знал мало, о том, как они дерутся — и того меньше.

Длинные волосы Олафа спадали ему на плечи. Русая борода доходила до груди. Особенно выделялись косички на бороде: это была исконно северная традиция.

— Меня зовут Ливий. Принес посылку из Школы Ясеневого Ветра лично Олафу из Бьернхувуда, — сказал Волк и на всякий случай слегка поклонился. На Севере не было такой традиции, но показать уважение стоило.

— Из Ясеневого Ветра? — переспросил Олаф, вставая с дивана.

— От Суо Донга, — кивнул Ливий.

— Ну давай, показывай, что принес, — сказал Олаф, жестом приглашая Ливия поближе.

Недолго думая, Волк подошел к вождю. Ярл последовал за ним. Доверять Ливию никто не собирался. А зная, что довольно сильный стражник не смог справиться с чужаком, ярл отлично понимал опасность Ливия.

Сняв ящик со спины, Волк поставил его на пол, после чего сделал пару шагов назад. Олаф откинул крышку и заглянул внутрь.

— Да, от Суо Донга, — довольно сказал он.

Из ящика Олаф начал доставать один за другим небольшие деревянные коробки для медикаментов. Внутри могло быть что угодно: как лекарства, так и алхимия для усиления или развития.

«Примерно так и думал. На Севере алхимия плохо развита. Не знаю, как в Ясеневом Ветре с алхимией, но в препаратах они хорошо разбираются — лекари, как-никак», — подумал Ливий. В ящик он не заглядывал. Пусть любопытство и точило Ливия, сам парень привык доводить работу до конца. Заглянуть в перевозимый груз — грубое нарушение. Согласился на условия — будь добр сделать работу качественно.

С маленькими деревянными коробками Олаф закончил. Со дна ящика он достал большую коробку, и Ливий заинтересованно уставился на нее.

— Вот они, — довольно сказал вождь Бьернхувуда. Откинув крышку, он показал ярлу…

Персики.

Десять крупных персиков аккуратно лежали в коробке. От такого зрелища Ливия едва не открыл рот, ведь коробка занимала немало места — по меньшей мере треть ящика-рюкзака.

«Я что, нес от Ясеневого Ветра обычные персики?», — подумал Волк, пытаясь понять, что вообще происходит.

Удивленный взгляд не ускользнул от Олафа.

— На Севере персики не растут. А эти — лучшие в Централе.

— Персики страны Мёда? — догадался Ливий.

— Они самые, — довольно кивнул Олаф, тут же съедая один.

«Персики из страны Мёда — очень дорогие. Их выращивают особым образом, поэтому они очень полезны для идущих. Но не такая уж большая редкость, чтобы нанимать идущего моего уровня отнести их. Или это так, небольшой подарок от Суо Донга, а главная цель доставки — те небольшие коробочки?», — подумал Ливий. Глядя на довольное лицо вождя, можно было подумать, что как раз препараты — подарок Суо Донга. А вот персики и были главным грузом.

— Хорошо. Доставил, — сказал Олаф и посмотрел на Ливия. — Что-то еще?

— Вождь. Есть одно важное для меня дело. Мне нужно поговорить с вашим шаманом.

Лицо Олафа резко посерьезнело, и от взгляда Ливия не ускользнула рука ярла Велека, которая с груди переместилась к поясу, поближе к топору.

— И зачем? — спросил Олаф.

— У меня был серьезный бой с противником гораздо сильнее меня. В Ясеневом Ветре меня вылечили, но одна серьезная проблема осталась. Суо Донг сказал, что, возможно, шаманы Севера могут мне помочь, — честно рассказал все Ливий.

Олаф посмотрел на Волка и сказал:

— С шаманом может разговаривать только свой. Чужаков к нему не пускают.

— Вот как. Нет никакой возможности поговорить с ним?

— Что ж, есть одна, — задумчиво сказал Олаф, поглаживая бороду. — Своим ты здесь не станешь. Но можешь доказать, что не совсем чужак.

— Давно этого не было, — сказал ярл Велек с улыбкой на лице. Затевалось что-то интересное.

* * *

На многие километры вокруг Бернхувуда не было ни одного поселения. Все эти земли считались собственностью Бернхувуда. Особое место занимали атраски.

Атраск — это область для охоты, в которой живет немало диких зверей, в том числе и энергетических. У Бернхувуда было два атраска: восточный и северный. Самым опасным считался северный. Ливия послали в восточный.

— Иневый хорек, значит, — хмыкнул Волк, оглядывая окрестности.

В двух километрах от него сидел Велек. Ярл наблюдал за тем, чтобы Ливий не использовал ярь для техник передвижения или усиления тела — таковыми было условия.

«Поймаешь Инеевого хорька без яри для ускорения — хорошо, можешь на время остаться в Бьернхувуде», — сказал тогда Олаф, мужчины улыбались, а Ливий отлично понимал, что придется приложить немало усилий.

Инеевый хорек — энергетический зверь. Он не питается другими зверями, лишь выкапывает из снега северные растения, наполненные ярью. Все свое развитие Инеевый хорек вложил в умение убегать. И пусть его сила и была на уровне Претендента, Ливий понимал: будет сложно.

— Где твоя нора, хорек? — сказал Волк, пытаясь отыскать взглядом нору. Через пару минут Ливий наткнулся на одну. Подходить близко Ливий не стал. Вместо этого он замер и начал наблюдать.

Пришлось подождать минут пятнадцать, прежде чем хорек решил показаться. Покров тишины дал Ливию знать, что зверек поднимается. А когда голова хорька показалась над норой, Волк применил Взор дракона.

Зверек тут же спрятался.

— Так, это что вообще было?

Пришлось дожидаться хорька еще раз. Стоило вновь применить Взор дракона, как хорек спрятался, едва-едва показавшись из норы.

— Мне нельзя применять Взор дракона? Может, этот хорек способен ощущать техники, которые используют много яри? Обойдусь без Взора дракона.

Когда хорек высунулся в третий раз, Ливий сделал шаг в сторону. Зверьку было достаточно посмотреть в сторону Волка, чтобы убедиться в наличии потенциального хищника. Поэтому-то Ливий и шагнул в сторону, входя в Теневой мир.

Техника для сокрытия идеально сработала. Пусть хорек и посмотрел на Волка, он его попросту не увидел. Убедившись, что врагов рядом нет, Инеевый хорек вылез из своей норы.

Тогда-то Ливий и напал.

Всего двух Шагов Предков хватило бы, чтобы с легкостью схватить зверька. Ливий не мог использовать техники передвижений, но обладал Телом Дракона. Упав вперед, Волк оттолкнулся обеими ногами и придал себе приличное ускорение, тут же оказавшись прямо возле хорька. Выбросив руку вперед, Ливий схватил его. В самый последний момент зверек попытался сбежать, вот только он и близко не мог сравниться в скорости с человеком на уровне Мастера.

— Попался. Можно возвращаться в Велеку.

Ярл дожидался на своем месте. Хорька Ливий убивать не стал. Вместо этого он просто принес зверька Велеку, даже зная, что ярл отлично видел момент поимки.

— Что с хорьком делать? — спросил Ливий.

— Что хочешь, твоя добыча, — пожал плечами ярл. Ливий разжал руку, и хорек размером с небольшую кошку тут же сбежал.

— Больше никаких условий?

— Никаких. Много интересных техник знаешь, — сказал ярл.

Ливий знал, что поймал бы хорька и без Теневого мира с Покровом тишины. Он просто сэкономил время. Если бы вождь Бернхувуда хотел, чтобы Ливий поймал хорька без яри, он бы так и сказал.

«Так они могут оценить небоевые навыки и физическую силу. Интересный подход», — подумал Волк и решил кое о чем спросить у ярла:

— Я применил Взор дракона. Хорек тут же спрятался. Они могут чувствовать техники с большой концентрацией яри?

— Не угадал, — сказал Велек. — Инеевый хорек боится самой этой техники.

— Взора дракона? — удивленно спросил Ливий.

— Да. Хорек знает, как смотрит драконы.

— Неужели из-за драконов, обитающих на Севере? Не думал, что они живут прямо здесь.

— Каждое живое существо несет в себе память предков.

Слова ярла заставили Ливия задуматься. Велек ясно дал понять: драконы в окрестностях Бьернхувуда не живут. Но когда-то жили. Поэтому-то хорек и боялся драконов, ведь его предкам приходилось видеть зверей, стоящих на вершине пищевой цепочки.

Глава 5. Нет места везению

— Как давно я не ночевал в доме, — умиротворенно сказал Ливий, глядя в низкий деревянный потолок.

Стоило поймать Инеевого хорька, как вождь разрешил остаться в Бьернхувуде. От северного поселения не ожидаешь особых условий для проживания в гостей. Но северяне удивили Ливия, выделив ему специальный дом для гостей.

— Значит, сюда приходят чужаки. Для них и построили этот дом. Ожидал от северян большей, ну, не знаю, суровости?

В доме стояла всего одна кровать, укрытая шерстяными накидками. Проведя рукой по шерсти, Ливий с удивлением понял, что накидка сшита из волчих шкур. Причем не из шкур простых волков: слегка потянув накидку в разные стороны, Ливий кивнул головой. Всю силу он не прилагал, а уж тем более не использовал ярь, но накидка не то, что не порвалась, а даже не растянулась.

— Чудеса.

Места в доме было не то, чтобы много. Посмотрев на пол, Ливий слез с кровати и стал отжиматься.

Сначала стоило размяться. Вес собственного тела давно стал для Ливия ничем. Сделай хоть сто, хоть тысячу, хоть десять тысяч отжиманий — толку не будет. Если надеть Мамонтовые утяжелители и взять дополнительные груз — тогда да. Сейчас у Ливия не было ни того, ни другого, а мысль взгромоздить на себя кровать Волк тут же отбросил. Не хватало еще устроить шум или и вовсе сломать мебель.

Зато у Ливия была скорость. Всего за десять минут он отжался десять тысяч раз. Этого хватило для легкой разминки. После этого Ливий поднял свое тело в воздух и стал отжиматься от пола, стоя на одних только руках, потом на пальцах, потом лишь на больших пальцах, а в конце концов Ливий стал отжиматься всего на одной подушечке большого пальца. Стоило Волку закончить с отжиманиями, как он начал приседать.

Вся эта разминка не могла продвинуть развитие тела Ливия даже на миллиметр. Но мышцы требовали хоть какого-то напряжения. Для Ста Оздоровительных Движений места было мало, поэтому Ливию пришлось ограничиться одной только разминкой.

«Завтра будут бои», — сказал Велек перед тем, как уйти. И Ливию не терпелось увидеть, что за бои будут в Бьернхувуде.

— Жалко, оружия с собой нет. Надо будет обзавестись хотя бы посохом.

Перебравшись обратно на кровать, Ливий моментально заснул. И тогда два мужчины, наблюдавших за домом, отвернулись.

— Что думаешь? — спросил Велек

— Присмотреться надо, — ответил Олаф. — Шел с Мораем, так что можно сильно не опасаться.

— Но осторожность терять не стоит, — кивнул Велек. — Чужаки на Севере — не к добру.

— Ты про деревню Кьялга? Это было их решение.

— И все же. Шаманы видят что-то нехорошее, Олаф. Уже много лет, но с каждым годом — все сильнее.

— Центральцы должны справиться, — кивнул Олаф. — Если ты думаешь, что я не беспокоюсь — зря ты. За этим приглядывайте. Он чужак, проблемы не нужны.

* * *

Следующее утро началось с долгого и протяжного звука рога. Кто-то дул в инструмент, извещая северян о начале боев.

Ливий вышел из «своего» дома. В центре поселения, прямо у дома вождя, уже стояли все бьернхувудцы. Они собрались в круг, в центре которого молча ждал Олаф.

— Как спалось? — спросил Велек, который ждал Ливия недалеко от круга.

— Отлично, — кивнул Ливий. — Это и есть бои?

— Они самые, — усмехнулся северянин. — Поймать Инеевого хорька — это древний обряд Бьернхувуда. Поймал — ты мужчина и можешь приходить на бои. Давно чужаки не ловили хорьков.

— А почему именно хорек? Я видел следы волка и косули.

— Хорек — самый маленький и слабый хищник восточного атраска. Он не только быстрый, но может и укусить. Если отрок слишком много о себе возомнит, то столкнется с зубами хорька. Поймать его — еще полдела.

— Вот оно как. Звучит логично. А что за бои?

— Сейчас увидишь.

Как только вождь Олаф поднял вверх руку, все люди замолчали.

— Сегодня пройдут бои. К ним присоединится чужак. Его зовут Ливий. Пройди сюда.

Кивнув, Ливий направился в центр круга. Люди расступились, и на их лицах сияли улыбки. Может, они были рады, что начались бои. А может, они знали немного больше, чем Ливий.

Велек последовал за Волком.

— Никакой яри, никаких техник. Удары тоже не наносим, только борьба.

— Борьба, да? — сказал Ливий, разминая кисти рук.

— Так у нас принято. Сегодня против тебя будет Ульвбьерн.

Из толпы сразу же вышел сам Ульвбьерн. Короткие волосы мужчины бросались в глаза, да и бороду он не отращивал, что для северянина было странно. Ростом Ульвбьерн превосходил Ливия сантиметров на пятнадцать. Мужчина выглядел очень крепко — Волк понял, что бой будет не из легких.

«Только борьба. И без яри. Не забывай», — подумал Ливий, немного опуская тело и расставляя руки в стороны.

В Первоосновах была и борьба. А еще Ливий позаимствовал немало стилей. Самое главное — он владел Панкратионом. Даже здесь, на Севере, не хотелось применять стиль Охирона. Да и не был Панкратион чистой борьбой. Наоборот, Панкратион — очень грязный стиль, в котором используются бесчестные, но эффективные приемы.

Отличным борцом Ливий себя не считал. Но он применял борьбу против серьезных противников. В себе Ливий не сомневался.

«Выглядит сильным. Закончу все броском», — подумал Волк. Никакого сигнала к началу боя не было: стоило посторонним выйти из круга, как поединок начался. Ульвбьерн и Ливий сошлись и смотрели друг на друга. А затем Ульвбьерн сделал шаг вперед.

Руки Ливия змеями бросились к своим целям. Ливий хотел схватить Ульвбьерна одной ладонью за руку, а другой — за пояс. Но отточенные движения Ульвбьерна оказались быстрее. Сыграла свое и длина рук. За мгновение перед тем, как ладонь Ливия коснулась руки Ульвбьерна, Ульвбьерн сам схватил руку Ливия.

Вторая ладонь северянина сжала плечо Волка. Ливий знал, к чему все идет и попытался отстраниться, но не успел.

Нога Ульвбьерна оказалась между ног Волка. Ливий понял, что теряет равновесие, поэтому сделал шаг назад — Ульвбьерн не смог уронить Ливия на землю зацепом. Но нога северянина последовала вслед за ногой Ливия. Подцепив ногу уже снаружи, а не изнутри, Ульвбьерн таки смог вывести Ливия их равновесия.

«Отхват с рывком!», — только и успел подумать Волк перед тем, как упасть на землю.

Его обыграли, легко и просто. Никакой борьбы не было, Ульвбьерн провел простую, но отточенную до идеала комбинацию. Ливий был уверен: если бы он смог уйти и от второго зацепа, то моментально последовал бы новый прием.

«Я не мог завладеть инициативой. Совсем», — подумал Волк. В ходе поединка он думал о том, как нужно было защититься от броска, но совсем не думал о том, как сам бы бросил Ульвбьерна. Если сам не можешь устоять на ногах, то куда других кидать?

— Победа Ульвбьерна. Видимо, в следующий раз чужаку придется встретиться с кем-то послабее, — сказал Олаф, будто издеваясь. Ливию было плевать, он просто поднялся на ноги и отряхнулся. Ульвбьерн уже ушел.

«И как я встречусь с шаманом?», — подумал Ливий. И понял, что его это волнует куда меньше, чем проигрыш. Ливия обыграли. Не ярью, не особыми приемами. Техничностью!

Ливию хотелось отыграться.

— Бои будут проходить каждые три дня, а не раз в месяц. Развлечемся, пока чужак здесь. И да, Ливию нельзя видеть следующие бои. Драться он всегда будет первым, — добавил Олаф.

«Вот как? Что ж, спасибо, что хоть так», — подумал Ливий и, кивнув непонятно кому, направился в сторону восточного атраска.

* * *

— Уходишь? — спросил Велек, когда Волк оказался у границ поселения.

— Отойду потренироваться, раз смотреть нельзя. Или это тоже нельзя?

— Всегда пожалуйста, — доброжелательно махнул рукой Велек. В жесте не было ни капли доброжелательности.

Ливию хотелось отойти подальше от шума боев. Можно было запереться в доме, но Волк решил подумать о будущем в гордом одиночестве. Пусть и понимая, что где-то недалеко за ним наблюдает Велек.

Быстро прокрутив в голове бой с Ульвбьерном, Ливий кивнул головой. И прокручивать толком нечего было: минимум движений, быстрое поражение. Ульвбьерн не сделал ничего необычного. Просто он был хорош.

— Я слишком полагался на силу. Когда ты можешь поднять дом, поднять человека — плевая задача. Навредить ему броском тяжело, конечно. Это не бой. Нет ударов, никаких. Яри тоже нет. Ульвбьерн не опирается на силу, он полагается на базовые принципы анатомии. Так учат даже в школах для бойцов без яри. Ульвбьерн сделал такой же простой прием, применил те же принципы…И победил.

Ливий помотал головой.

— Зачем я ставил себе Запрещающие Круги? Чем меньше яри, тем лучше понимаешь свое тело, понимаешь то, как оно работает в бою. Ярью можно перекрывать любые недостататки. Мало скорости, мало силы? Плохая защита? Ярь спасет. Я привык полагаться на нее. Смог бы меня опрокинуть Ульвбьерн, если бы я использовал ярь? Нет, конечно, устоял бы в любом положении. Но здесь так нельзя. Пора забывать о яри. Иначе и дальше буду проигрывать так же позорно.

Тогда Ливий встал и начал ходить кругами.

— Значит, дадите соперника послабее? Плевать, цель номер один — Ульвбьерн. Мне не хватило немного скорости. Мои движения и так чистые. Все дело в скорости реакции и в опыте. Скорость…Думаю, я сейчас не в лучшем состоянии. Стоит наверстать упущенное.

Разминка заняла минут пятнадцать. И тогда Ливий приступил к главному блюду.

Сто Оздоровительных Движений. Колонна, на которой зиждилось развитие Ливия. Он применял Оздоровительные Движения в Школе Камня, применил их сейчас. Перед обретением Тела Дракона Ливий выполнил сто повторений Ста Оздоровительных Движений. Тогда он довел свое тело до идеала.

Когда Ливий получил Тело Дракона, он расширил свои пределы. С каждым днем, чем больше твое тело наполняется и пропитывается ярью, тем прочнее ты становишься. В прочности и заключалась вся суть: кости переставали ломаться, а мышцы рваться при придельных нагрузках. Ты мог развивать свое тело дальше. Дальше, чем позволено природой.

Двадцать повторов. Сказывались недавние ранения и отсутствия тренировок. Тридцать повторов. Тело успело шагнуть вперед. Сорок повторов стали для Ливия пределом.

— Неплохо, — сказал он, устало выдыхая. Мышцы нещадно болели. Пришлось здорово перенапрячься, чтобы выжать хотя бы сорок повторений.

— Хорошо. Но недостаточно.

Мышцы быстро пришли в порядок. И тогда Ливий решил провести дополнительную тренировку.

Если в доме у него не было ни места, ни дополнительного веса, то в восточном атраске и того, и другого было хоть отбавляй. Взгромоздив на себя кусок скалы, Ливий стал отжиматься. Потом он приседал с ним, бегал с ним. Тело хоть немного напрягалось, но Ливий чувствовал, что недостаточно. Не хватало Мамонтовых утяжелителей.

Раньше совсем не было времени заняться растяжкой. Сегодня Ливий уделил ей целых полчаса. Ливию хотелось напрячь каждый кусочек своего тела, заставить тело вспомнить о том, что пора прекращать бездействие. Начинался новый трудный путь.

— Вся жизнь идущего — тренировки. Не тренируешься — проиграешь, — сказал Ливий, вытирая со лба пот. Наступил полдень.

Пришлось потратить почти шесть часов, чтобы закончить тренировки. Зато теперь Ливий чувствовал себя обновленным. Конечно, основой всегда оставались Оздоровительные Движения, но они не могли объять всего. Чтобы вывести силу, скорость и гибкость на новый уровень, одних Оздоровительных Движений будет мало.

С тренировками Ливий не закончил.

— Ульвбьерн, твой выход.

Наблюдающий за Ливием Велек сидел достаточно далеко. Его скрывала скала, но Велек знал, что для идущего это не укрытие. Не смотрел на Ливия он только из вежливости, зато отлично ощущал, чем занят чужак. И Велеку оставалось лишь одобрительно кивать головой: за свое физическое состояние Ливий взялся крепко.

— Этого мало. Одной силы недостаточно. Сколько ты тут продержишься и когда уйдешь? Не смотреть на чужие драки, не тренироваться с другими. Никакого развития, — размышлял вслух Велек, когда почувствовал что-то необычное.

Тогда ярл решил выглянуть из-за камня. И от увиденного Велек остолбенел.

Перед Ливием стоял человек, будто сотканный из одной только яри. И Велек знал этого человека. Пусть фантом и был очень грубым и едва видимым, ярл легко узнал в нем Ульвбьерна.

— А у центральцев много свинцовых костей в стакане, — удивленно сказал ярл.

Ливий создал перед собой фантома Ульвбьерна. О северянине он знал мало. Конечно, Ливий отлично запомнил все его показатели, мог прикинуть силу и скорость. Из техник Ульвбьерн показал две. Поэтому созданный мыслью и ярью фантом мог применить только их.

— Начнем.

Когда знаешь, что противник сделает в следующую секунду, бой становится гораздо легче. Ливий дал фантомному Ульвбьерну фору: он начинал не в стандартном положении, а в том, в котором северянин застиг его врасплох.

«Все дело в реакции», — подумал Волк. Перехватить атаку фантома не удалось.

— Еще раз.

Вторая попытка оказалась провальной. И третья тоже. А вот на четвертую Ливий успел перехватить фантома, вот только понимал, что в реальности Ульвбьерн применил бы другой прием.

— Закрепим успех.

Десять таких коротких стычек с фантомом хватило, чтобы Ливий адаптировался к скорости и двум простым приемам Ульвбьерна.

— А теперь с самого начала.

Отойдя от созданного воображением противника, Ливий поднял руки в ожидании атаки. Ульвбьерн не заставил себя ждать. Стоило северянину попытаться сделать зацеп, как Ливий схватил его и перебросил через себя.

— С таким фантомом многому не научишься. Плохо, что не дали посмотреть бои. Ну, я уже лучше, чем был сегодня утром, верно?

А тем временем наблюдающий за Ливием Велек вновь широко открыл глаза.

— Бывает же такое, — сказал ярл, ведь перед Ливием появился новый фантом. В этот раз — сам Ливий.

«Сложно представлять себя. Нужно отбросить все лишнее, оставить только физические характеристики. Приемов хватит пять. Чтобы хорошо представлять, объект воображения должен быть как можно проще», — думал Волк, усиленно пытаясь создать свою копию силой мысли.

Когда Ливий открыл глаза, фантом был полностью готов. Кивнув самому себе, Волк мысленной командой заставил копию атаковать себя.

Фантом не мог схватить и бросить Ливия. Стоило рукам и ногам фантома оказаться в нужных точках, как он тут же пропадал. Из-за яри Ливий ощущал прикосновения, но и только.

План был простым. Фантом атаковал Ливия, стараясь провести самые распространенные броски. Ливий в ответ применял только зацеп ногой изнутри и отхват снаружи. Иногда Волк проводил сначала первый прием, а затем второй. А иногда менял порядок. Один раз даже удалось провести тройную комбинацию перед тем, как фантом оказался повержен.

— Семь побед, четырнадцать поражений, — кивнул Ливий. Фантом вел по победам, ведь у него было пять приемов, а у Ливия — всего два.

«Ну как тебе представление?», — подумал Волк, боковым взглядом смотря туда, откуда за ним наблюдал ярл. Зрелище, должно быть, впечатляло — не каждый день увидишь, как идущий призывает собственного фантома для спарринга.

— Вторая часть физических тренировок! Начну с Оздоровительных Движений!

* * *

Когда Ливий вернулся «домой», солнце начало клониться к горизонту. Велек дал буханку хлеба и огромный кусок вяленого мяса какого-то животного. Ливий все съел.

— Тренировки в реальности — это хорошо. Идеально, чтобы подстроиться под реальные ощущения окружения. Но есть место, где я могу создать противника посерьезнее, чем бестелесный фантом.

Усевшись в позу для медитации прямо на кровати, Ливий погрузился в Божественную медитацию.

— Создам себя же, — сказал Волк, делая взмах рукой. — Думаю, не будет никаких проблем, если у моей копии не будет яри. Просто сделаю ее такой же прочной, как я сам.

Создание сильных идущих приближало тьму, которой был окружен мир Божественной медитации, поэтому Ливию приходилось идти на уловки.

— Хм, а другого человека я бы не смог толком поменять. С собой как-то попроще, — кивнул головой Волк. Копия была готова.

В собственного клона Ливий загрузил все приемы борьбы, которые знал сам. Не стал он включать только Панкратион, потому что там одной борьбой все не ограничивалось. Когда клон оказался полностью готов, Ливий, посмотрев на него, сказал:

— Давай, нападай.

В отличие от клона, Ливий применял всего один прием — тот самый, которым хотел бросить Ульвбьерна во время поединка. Не ограниченный ничем клон с легкостью доминировал. Десять, двадцать, даже тридцать боев окончились победой «Ливия». Оригиналу оставалось только вздохнуть и, окунувшись в озеро, вновь вернуться к месту поединков на каменистом плато.

В тридцать третьем бою Ливий смог бросить клона. И тут же переключился на новый прием, забыв о прошлом.

Снова одолеть клона Ливий сумел в двадцатом бою. С третьим приемом — уже в семнадцатом бою. Постепенно Ливий становился лучше, полируя свою и так прекрасную по меркам Централа технику.

— Хватит с меня. Если учитывать, сколько длился каждый бой…Да, утро близко.

Окунувшись напоследок в озеро, Ливий открыл глаза в реальном мире. Достаточно было отоспаться всего один день, чтобы не думать о сне целую неделю. Озеро и вовсе давало дополнительный заряд бодрости. Спать пока Ливий не собирался: не было на это времени.

Волк поднялся с кровати и почувствовал человека у выхода.

— Поймал тебя до того, как ты ушел, — довольно сказал Велек, стоило Ливию открыть дверь.

— Что-то случилось?

— Ты же не думал, что живешь здесь просто так, да еще и ешь задарма? Как говорят у вас в Централе — бесплатно?

— Нужна какая-то помощь?

— Вроде того. К сожалению, сезон охоты в атрасках уже закрыт. Обрабатывать поля тебя не поставлю, сильный ты боец, пусть в борьбе и неопытный. Поэтому пойдешь в горы. Пройдешь по гряде над восточным атраском, поищешь ценные травы.

— У вас есть алхимик? — удивился Ливий.

— Да, наш шаман. Зверей старайся не трогать. Наберешь корзину — можешь возвращаться.

— Понял. А почему охотиться уже нельзя?

— Потому что зверям и жить нужно. Сильные звери и друг друга бодро убивают, а тут еще и мы. Нужно давать им время.

— Восстановление популяции, понял.

— Заумные у тебя словечки, — улыбнулся Велек, отдавая в руки Ливия плетеную корзину.

«Наверное, эту работу делают в последнюю очередь, вот и свалили на меня», — думал Волк, с легкостью взбираясь по скалам. Сбор растений он превратил в тренировку, поэтому не использовал ярь.

Первая добыча не заставила себя ждать.

— Морозная трава! Простая, но полезная, — кивнул Волк, кидая ее себе в корзину.

В травах Ливий разбирался отлично, ведь работал алхимиком. Чем дальше по гряде он шел, тем больше ингредиентов он находил. Вскоре Морозная трава заполнила почти всю корзину. А в самом конце горной гряды Волк заметил блестящий на солнце кристалл.

— О, камень Дэмоу, — сказал Ливий, вырывая из скальной породы синеватый кристалл. — Прямо ностальгия, будто в лабораторию вернулся.

Камень Дэмоу был одним из четырех основных ингредиентов для Зелья Четырех Стихий. Кивнув самому себе, Ливий уже собирался пойти обратно в Бьернхувуд, когда столкнулся взглядом с медведем.

Зверя Волк не почувствовал только по одной причине: медведь стоял на приличном от парня расстоянии. Обмен взглядами продлился всего секунду, и зверь поспешил уйти.

— Для тебя же лучше, — сказал Ливий. Медведь был слабым, и его Волк с легкостью убил бы, если бы пришлось.

Когда Ливий ходил по Бьернхувуду, всем было на него плевать. Нет, иногда Волк замечал заинтересованные взгляды, но и только. А вот когда он подходил ближе к дому вождя, люди напрягались. Куда отдать травы, Ливий не знал. Поэтому пошел в центр селения.

— Велек сказал забрать.

Выскочившая из дома женщина подхватила корзину, а Ливий просто развернулся и пошел в сторону восточного атраска. Настороженные взгляды тут же исчезли.

«Ничего удивительного, я для них чужак, — подумал Ливий. — До нового боя всего два дня. Нужно успеть подготовиться».

Оздоровительные Движения, тысячи повторений простых упражнений на развитие силы, ловкости и выносливости — и Ливий уже собирался было вновь призвать фантома, когда почувствовал приближение Велека.

— Уже тренируешься? — спросил ярл.

— Да, с травами закончил, — кивнул Ливий.

— Если целишься на Ульвбьерна — будет непросто. В Бьернхувуде всегда жили лучшие борцы. Ульвбьерн не совсем из наших мест, но его превосходят в силе совсем немногие.

— Вот как, спасибо, — сказал Ливий, начав приседать с большим камнем, чтобы не стоять без дела. — Почему борьба?

— Почему борьба спрашиваешь…В борьбе нет места случайности.

— Случайности? — переспросил Ливий, на секунду перестав приседать.

— Да. Даже лучший боец может пропустить удар от новичка. Случайность, везение. С борьбой так не бывает. Новичок никогда не поборет опытного борца. Бывай, у меня еще много дел. Ты не против, если один человек издалека понаблюдает за тобой?

— Без проблем, — усмехнулся Ливий. — А чего ж вчера не спросили?

— Ярл может и не спрашивать, ярл стоит, где хочет, — усмехнулся в ответ Велек.

Глава 6. Черная скала

Собравшиеся в круг люди улыбались, глядя на чужака. Прошлый раз он проиграл всего за пару мгновений, поэтому никто не воспринимал Ливия всерьез. Никто, кроме сильных идущих, которые понимали, насколько чужак силен.

— Ливий проиграл Ульвбьерну. Сегодня у него будет соперник попроще, — сказал вождь Олаф. — Олег.

«Олег? Тот самый охранник? Ладно, надо не терять бдительности», — подумал Ливий, окидывая взглядом толпу. Среди людей стояли другие борцы, которые могли стать следующими соперниками. Всегда лучше узнать о противнике хоть что-то еще до начала боя.

«Ульвбьерн, да. И тот худощавый. Не сильно тянет на борца, но не слабак точно. И вот тот здоровяк. Думаю, они лучше всего подходят», — думал Ливий.

Олег выглядел…просто. Обычный мужик с Севера, крепкий, сбитый, серьезный взгляд, хваткие руки. Единственное, что Ливий знал об Олеге — северянин нетерпеливый.

Под крики толпы Олег бросился в атаку. Одной рукой он пытался схватить Ливия за плечо — скорее всего, чтобы победить так же, как Ульвбьерн. «Не выйдет», — подумал Волк, смещая корпус и перехватывая руку Олега. Вторая рука взяла в замок шею Олега, оставалось только перебросить северянина через себя, что Ливий и сделал.

Только броски? Нет, конечно, можно было и побороться на земле. Не было и правила, что проигрыш засчитывается только в том случае, если лопатки коснулись земли. Никаких правил не было, вот только все вокруг, да и сами борцы, отлично понимали, когда бой окончен. Понял и Олег.

— Неплохо, чужак. Через три дня тебя будет ждать противник посильнее. Можешь идти.

Спорить Ливий не собирался.

— Пора продолжать тренировки, — сказал Ливий на пути к восточному атраску. — Как же медленно развивается тело. Я продолжаю впитывать ярь, даже когда этого не хочу, из-за чего пределы тела отодвигаются еще дальше. Особенно когда медитирую по ночам, погружаясь в Божественную медитацию. Может, оно и к лучшему, чем я сильнее буду, тем лучше для меня. Но пока хочу закрепиться на уровне полноценного Дракона. А значит, нужно направлять ярь в ядро. Настал черед стадии Резонанса. Или Небесного пути, кому как лучше звучит.

Как только внутри ядра формировались три границы и были четко слышны три звука — глубокое «дон», энергичное «тэнн» и тонкое «ци» — можно было переходить на следующую стадию, стадию Резонанса. Название раскрывало саму суть: идущий должен достичь резонанса всех трех звуков. В итоге, несмотря на наличие трех границ, в разуме идущий должен слышать всего один звук, объединяющий все три. Одновременно глубокий, энергичный и тонкий звук, которому нет места в реальности.

Именно поэтому на Востоке эта стадия называется Небесный путь.

Разделенное барьерами ядро выходило на новый уровень. Стадия Резонанса равноценна Мастеру, поэтому Ливий, который только-только закончил стадию Триангуляции и еще не перешел к Резонансу, по восточным меркам был пиковым Столпом — если не брать во внимание Путь Дракона.

Всю энергию, которую Ливий поглощал дыханием, он направил в ядро. Мантрой Сердца Ливий установил барьеры, не давая яри уходить обратно. Поглощение было эффективным, а вот вдыхал Волк не так уж много. Прожив всю жизнь в Централе, он привык к совсем другой яри, в которой равномерно перемешана энергия, поступающая снизу, из-под земли, и энергия, которая опускается сверху, с неба. Поэтому в Централе энергия идеально сбалансирована и развиваться гораздо проще.

Зато чем выше ты поднимаешься в горы, тем ближе небесная ярь. При этом земная ярь остается на прежнем уровне, ведь ты не взлетел в воздух, а поднимаешься по горам. Создается перекос. И чем ты выше, тем больше этот перекос.

Разбалансировка энергии приводит к серьезным последствиям. Земная ярь — спокойная. Если ее слишком много, можно и уснуть. А если слишком много небесной яри, то ты наоборот будто не чувствуешь усталости. Энергия бурлит в тебе, ты готов горы свернуть. Но организм с тобой не согласен. Ты можешь просто «сгореть» от огромных нагрузок, да и ни о каком хорошем развитии говорить не стоит: небесная ярь не дает закладывать прочный фундамент.

Поэтому начинать свое развитие на Севере — невероятно сложно. Зато идущий, который продвинулся дальше, который способен контролировать энергию внутри себя и правильно распределять ее, начинает полагаться на небесную ярь. Бурная энергия и развивает быстро. Главное — заложить крепкий фундамент.

Централ всегда стоял на техниках, в которых применяют лишь смешанную ярь. Делая так, идущий может, например, медитировать. Но есть техники, которые полагаются только на одну сторону монеты — на небесную или земную ярь. Ливий слышал, что адепты земной яри погружаются в долгие медитации, порой на десятилетия, а вот адепты небесной яри не способны толком развиваться в медитациях — им приходится поглощать энергию в движении, иногда даже охотясь или тренируясь.

— Мне-то без разницы, у меня есть Техника Небесного Генератора, — пробормотал Волк.

Когда ты и сам способен генерировать ярь, тебе не так важна энергия из окружающего пространства. Но Ливий с удивлением понял, что ярь, которую он генерирует, тоже неоднородна. Не настолько, как ярь в воздухе, но небольшой перекос все же есть.

— На меня такая небольшая разница не повлияет, — пожал плечами Ливий. — Буду немного балансировать энергию генерацией. Даже двадцать процентов перекоса не сделают погоды.

Зато дополнительный заряд бодрости был очень кстати. Разобравшись с энергией, Ливий продолжил тренироваться.

Приходилось призывать свою копию. Олег не подходил в противники, пусть и слабаком не был, а из Ульвбьерна Ливий выжал все, что мог.

Схватки с фантомом, тренировки, опять схватки. «Думал, сегодня мне дадут соперника чуть послабее Ульвбьерна, а они решили опустить меня в самый низ. Что ж, я вам еще покажу», — думал Ливий, приседая с камнем.

Опустив камень, Волк огляделся по сторонам.

— Нужно идти дальше.

Пришлось выйти из восточного атраска и пройти немного севернее. Там Ливий нашел то, что искал — пятиметровый кусок скалы, будто пронзающий плоть горы.

— Подойдет, — кивнул Волк. И голой ладонью вырвал кусок камня из скалы перед собой.

Хват Ливия давно стал невероятно сильным. Когда-то ему приходилось висеть на скалах, держась только несколькими пальцами. Сильный ветер мог сбросить его в любую секунду, но железная хватка делала Ливия нерушимым.

Сегодня он тренировался не просто держать крепко, а и хватать быстро. Ливий начал вырывать куски из скалы, ускоряясь с каждой секундой. Сила хвата не должна была пострадать в угоду скорости, поэтому через минуту Волк замедлился.

Упражнение заняло целый час, после которого скала стала похожа на медовые соты.

— Отлично. Надеюсь, никто не будет ругаться за то, что испортил им кусок скалы. Или все же будете, а? — повернул голову в сторону Ливий.

Через мгновение с той стороны прямо перед парнем появился Велек.

— Не будем. Давно заметил? — спросил ярл.

— С самого начала. Покров тишины стараюсь не снимать, да и разве кто-то прятался?

— Твоя правда, — хохотнул Велек. — Завтра для тебя будет другая работенка.

— И какая же?

— Сходишь в северный атраск. Там живут Ледяные медведи, постарайся их не трогать. На границе наших владений стоит черная скала. Два часа постоишь, понаблюдаешь, вдруг увидишь что-то необычное. А потом можешь возвращаться.

— Необычное? Что именно?

— Что угодно, — пожал плечами Велек. — В бой, главное, не вступай. Лучше приди и расскажи.

— Расплывчато, но понял. Могу задать вопрос?

— Конечно, — кивнул ярл.

— На пути сюда я встретил…нечто. Не знаю, как описать. Похоже на…

— Живую тень? — перебил Ливия Велек.

— Да, — удивленно кивнул Волк.

— Мы называем их шигге. Здесь, в горах, их нет. Они обитают в предгорьях, поэтому северяне стараются пройти как можно дальше, пока есть дневной свет. Ночью появляются шигге.

— Они опасны?

— Я слышал много историй, за достоверность не ручаюсь. Шигге не любят убийств. Говорят, если люди будут убивать друг друга в предгорьях, появятся шигге и отнесут тебя во тьму. У нас ими детей пугают. Сам видел два раза. Если не обращать на них внимания, не встречаться с ними взглядом — все будет хорошо. Но если кто-то из шигге поймет, что ты его видишь…

— Что тогда будет? — осевшим голосом спросил Ливий. Его сердце будто пропустило удар, страх схватил орган в стальные клещи, не давая дышать.

— А кто его знает, — абсолютно серьезно ответил Велек. — Знаю только одно: все их боятся. И ты, и я. И ребенок, и вождь. Мы давно способны контролировать эмоции, но перед шигге это бесполезно.

— Кто они такие?

— Пойди к ним и спроси. Не знаю. Раньше их называли хозяевами предгорий. Думаю, что-то в этом есть. Просто старайся не пересекаться с ними, да и все.

Ливию оставалось только кивнуть. Раньше горы Севера казались ему загадочными и немного пугающими, но сейчас Волк понимал: предгорья оказались гораздо страшнее. Даже драконы пугали Ливия не так сильно, как шигге.

* * *

На следующий день Ливий отправился на свое задание в сторону северного атраска. Каждую ночь Волк дрался в мире Божественной медитации и побеждал свою копию все чаще. Не став менять соперника, Ливий оставил копию на том уровне, на котором создал несколько дней назад. И уже сейчас Волк понимал, насколько улучшилась его реакция.

Тело становится быстрее, но мозг не всегда поспевает за ним. У Ливия так уже бывало, поэтому он знал, что делать. До следующего поединка оставалось всего два дня. Ливий как раз успевал.

— Холоднее. И выше.

Северный атраск, само собой, располагался на севере от Бьернхувуда. Почти сразу Ливий столкнулся с Ледяным медведем. Всеядный хищник долго смотрел на человека, прежде чем развернуться и медленной походкой уйти по своим делам.

— Северный атраск больше восточного раза в два. Да и живность тут поинтереснее, — сказал Ливий, запрыгнув на скалу.

Острое зрение помогало рассмотреть следы, которые были даже в ста метрах от Ливия. В северном атраске водились не только Ледяные медведи, но, несомненно, они были самыми крупными животными.

Где-то на полпути Ливий неожиданно столкнулся со зверем, которого уж точно не ожидал увидеть.

Шерстистая лошадь с одним рогом. Северного единорога тяжело было не узнать. От Центральского единорога остались одни легенды, а вот северные единороги вполне неплохо ощущали себя здесь, на Севере.

Никаких волшебных свойств у него не было. А вот за целебную кровь единорога когда-то и уничтожили центральский подвид. Посмотрев на Ливия, единорог тут же бросился наутек. Испытывать удачу он не собирался.

— Черная скала. Я на месте.

Черная скала оказалась самой высокой точкой во всем северном атраксе. А сразу за скалой местность ныряла вниз, чтобы где-то далеко снова начать возвышаться. Поэтому, стоя возле черной скалы, Ливий видел на многие километры вперед.

— Ничего интересного, — вздохнул он спустя полчаса. — И чего я здесь торчу? Неужели просто не знали, какую мне работу придумать, вот и послали сюда, с глаз долой? Может, и так. Потренироваться? Неудобно, слежу за окрестностями, как-никак. О. Придумал.

Слова полились изо рта Ливия, собираясь в заклинание. А когда Волк закончил, то направил в сторону руку, нарисовал ею спираль и сказал:

— Эйфьо.

Ветряной поток поднял облако снега в воздух. Специально стреляя магией в стороны, чтобы не закрывать себе обзор, Ливий начал улучшать Эйфьо.

«Нужно много времени. Банально повторять заклинание раз за разом, пока не стану лучше. Даже думать не надо. Стой себе и колдуй», — думал Волк, зачитывая заклинание Эйфьо уже двадцатый раз.

Так Ливий отстоял положенные два часа.

— Можно уходить, — кивнул он сам себе. И в тот момент, когда уже поворачивался в сторону Бьернхувуда, почувствовал на себе взгляд.

Прыжком Ливий принял положение для боя. Покров тишины вышел на максимум, а вместе с ним Волк применил Взор Дракона — весь мир будто замедлился.

«Издалека», — подумал Ливий, прикидывая то место, откуда на него смотрели. Волк не видел ничего. Ни людей, ни зверей. Даже следов не было. Вспомнив о драконах, Ливий задрал голову, но и в воздухе никого не нашлось.

— Неужели показалось? Или опять какая-то неведомая штука? Нужно было расспросить Велека о том, кого я тут могу встретить, — вслух сказал Волк, продолжая неотрывно смотреть. Следующие десять минут Ливий не шевелился.

Пошел снег. На плечах и голове появилась тонкая белая шуба, а Ливий все так же не двигался. Никого не было. Как бы Волк ни пытался почувствовать хоть кого-то, он не мог обнаружить никого больше лисицы размером.

Только через пятнадцать минут Ливий увидел оленя, который с опаской вышел из-за камня.

— Звери здесь боятся Взора Дракона…Может, это он и был, — кивнул Волк, на всякий случай продолжая пялиться на снежные пространства.

Уходил Ливий полубоком, постоянно поглядывая на север. У самой границы Бьернхувуда и северного атраска Волка встретил сам Велек.

— Что-то случилось? — спросил ярл взволнованно. — Тебя долго не было.

«Следят за временем, значит», — подумал Ливий и ответил:

— Не знаю. Вроде как почувствовал чей-то взгляд. Никого не обнаружил, хотя долго следил. Только оленя одного…Может, он и был.

— Вот как, — задумчиво кивнул Велек. — Может, и олень. Ты это, в ближайшие дни, пока живешь здесь, ходи туда каждый день. Внимание у тебя хорошее.

— Сочту за комплимент. Что оттуда вообще может появиться?

Велек отвечать не спешил. Проведя рукой по скале, он отрезал острую каменную пластину, которой начал бриться.

— Понимаешь, Ливий…Да все, что угодно. Бьернхувуд — место безопасное, но севернее живут опасные звери. Иногда они бегут на юг, а на пути попадаемся мы.

— Настолько опасные, чтобы сам ярл беспокоится? — спросил Ливий, глядя на то, как ловко Велек орудует «бритвой». Нужды в ней не было, сам Ливий брился голой рукой. Но, видимо, Велеку нравилось держать в руке бритву, даже если она сделана из подручных материалов. Может, это была старая привычка, а может, ярлу нравилось пафосно делать лезвия из того, что попадется под руку.

— Пару раз при мне на Бьернухвуд нападали сильные твари. Еще в моем детстве ночью пробрался голодный Ужасающий ирбис. Погибли три воина. Три сильных воина, Ливий. Второй раз мы дрались прямо у черной скалы. Погиб мой отец, — сказал Велек, смотря куда-то на север. — Поэтому не дерись сам. Беги в Бьернхувуд, толпой разберемся. Сам схожу к скале проверить, и других посылать буду. Твоя задача — следить утром, как проснешься.

— Сделаю, — кивнул Ливий, вспоминая о таком звере, как Ужасающий ирбис.

О северных зверях в Централе знают мало, но когда-то Ужасающие ирбисы жили и в Централе, поэтому какие-никакие знания у Ливия были. Энергетический зверь, способный справиться с сильным идущим на уровне Мастера, был еще опасней из-за того, что нападал в основном из засады. Ливий даже слышал легенду о том, как один Ужасающий ирбис истребил целый город. В это легко можно было поверить.

Велек ушел. А Ливий задумчиво посмотрел на поселение северян.

— Север гораздо опаснее. В Бьернхувуде есть сильные бойцы, Велек, скорее всего, сильнее меня. Олаф — уж точно. Возможно, найдутся еще один-два Мастера, да и несколько бойцов послабее. Беззащитным Бьернхувуд не назвать, в Централе с кланом, у которого есть такие бойцы, нужно считаться. О чем там говорить, если говорить только о сильных идущих, то Бьернхувуд стоит чуть ли не на уровне империи Дин. Вот только Север — не Централ. Когда твое поселение окружают энергетические звери, способные растерзать Мастера — никакой уверенности не останется.

* * *

Следующие дни оказались тихими и мирными. Стоя в дозоре у черной скалы, Ливий никого не видел и не ощущал. Подготовка тем временем шла своим чередом.

После спаррингов с фантомом в реальности и сотен боев в Божественной медитации Ливий наконец-то мог сказать, что по-настоящему готов. Все приемы борьбы Волк подогнал под свою скорость и свою реакцию, доведя до идеала. Дальше Ливий развиваться не мог: собственная копия исчерпала себя.

— С другой стороны, я могу создать новую копию. Ту, у которой будет моя нынешняя скорость. А пока — последнее испытание.

Ливий находился в мире Божественной медитации. Завтра утром должен был пройти новый бой, и Волк решил отточить все, что могло ему помочь. Поэтому он снова создал копию — все того же старого образца.

— Я буду применять все приемы чистой борьбы, которые я знаю. Нападай.

Бросок, еще бросок. Борьба, попытки схватить за одежду, опять бросок. Бросили уже Ливия, долгая борьба на земле, а потом снова бросок. Все повторялось раз за разом. Десять, двадцать, тридцать раз — Ливий побежал самого себя без остановок.

Под самое утро Волк перебросил копию через себя, с силой приложив о землю.

— Сотая победа, — довольно кивнул Ливий, устало вытирая рукой пот.

Ливий не проиграл ни разу. Теперь он действительно видел, как сильно уступал самому себе неделю назад, хотя поменялось не так уж много.

Открыв глаза в реальности, Ливий понял, что наступило утро. Пришла пора третьего боя.

Собравшиеся в круг люди с нетерпением ждали боя. В прошлый раз Ливий доказал всем, что он не слабак, одолев Олега. Обычные жители Бьернхувуда теперь знали, что Ливий сильнее Олега и слабее Ульвбьерна. Но разница между двумя борцами была огромной. Предстояло выяснить, где именно пролегает сила Ливия.

— В прошлый раз ты неплохо себя показал. Сегодня против тебя будет боец посильнее — Эгиль, — сказал вождь Олаф.

Напротив Ливия стоял довольно худой, как для северянина, мужчина. Но худоба ничего не значила в мире боевых искусств — Эгиль мог оказаться чудовищно сильным.

«Угадал», — подумал Ливий, едва не кивнув головой. В прошлом бою, посмотрев на зрителей, Волк предположил, что Эгиль может быть одним из следующих противников.

Всего каких-то полчаса назад Ливий боролся со своей копией, поэтому в своих рефлексах Волк не сомневался. Ему даже казалось, что можно совсем не думать — тело справится само.

Начался бой.

Руки двух бойцов двигались одновременно. Эгиль смог схватить Ливия за рубашку, а Ливий Эгиля — за плечо. Вторая рука Волка схватила руку северянина — и Ливий упал вперед на колено, развернувшись при этом спиной. Вторая нога Ливия сбила Эгиля с ног и, используя силу от разворота, Волк заставил северянина упасть.

Но бой не закончился. Эгиль не распластался на земле, еще в падении он схватил Ливия за плечо и встал на колени. Ни один из бойцов не стоял на ногах, и тогда Ливий, который продолжал держать противника, упал на спину, потянув Эгиля за собой.

Нога Ливия уперлась в живот северянина — Ливий перебросил противника через себя. Но и тут Эгиль не стал просто падать, а, крутанувшись колесом, оказался на ногах. При этом бойцы продолжали держать друг друга за руки. Тот, кто потеряет контроль над противником в борьбе — проиграет бой.

Ливий поднялся на ноги. Оба бойца сцепились, от прошлых падений гудела земля, а зрители с нетерпением ждали окончания схватки.

Закончилась она быстро. Нырнув вниз, Ливий сгруппировался и перекинул Эгиля через себя. В этот раз северянин не успел красиво вернуть себе положение, а рука предательски соскользнула с руки Ливия.

Бой закончился. Толпа северян взорвалась восторженными криками.

— Поздравляю, Ливий. Можешь идти. Следующий противник будет ждать тебя через три дня. Будь уверен: станет только сложнее.

Кивнув, Ливий покинул центр Бьернхувуда. Хотелось посмотреть на другие бои, но пока не разрешали. Уходя, Ливий замечал не себе взгляды людей. Теперь его считали сильным, а на Севере сила — главное мерило.

Но одной силой не измерить всего.

Сначала Ливий направился к черной скале. Там он мог спокойно обдумать бой, попутно выполняя свою работу.

— Эгиль оказался сильным бойцом. Не думаю, что я проиграл бы ему, как Ульвбьерну. Думаю, если бы его поставили первым, то шансов на победу было бы больше, чем на проигрыш. И все же разница между Олегом и Эгилем — огромная. С одной стороны, меня заставляют проходить всех бойцов от самого слабого к самому сильному. С другой стороны, это идеальные условия для того, чтобы стать сильнее. Я бы даже поверил, что вождь Олаф и правда устроил мне тренировку, вот только запрет смотреть бои — доказательство обратному. Северяне проверяют мои пределы. И мое упорство. Если бы не фантом и Божественная медитация — можно было бы сдаться. Потренировался бы, конечно. Смог бы победить Олега, Эгиля. Возможно, следующего бойца. Но Ульвбьерн стал бы моей стеной. Поэтому его и поставили против меня первым — сразу дали понять, какого уровня мне придется достичь, чтобы поговорить с шаманом. Что ж, бывали испытания и посложнее.

Усмехнувшись, Ливий продолжил смотреть на расстилающиеся перед ним снежные просторы. Работу никто не отменял.

Глава 7. Воскресшая легенда

— Если не Ульвбьерн, то однозначно тот здоровяк.

В толпе Ливий заметил нескольких примечательных бойцов. Сильнее всех выделялся огромный мужчина с большой бородой и длинными волосами. Именно такими видят северных варваров дети: большие, сильные, волосатые и грубые.

Бой с Эгилем можно было закончить раньше. Ливий немного потянул время, чтобы лучше оценить северянина. Поэтому теперь Волк мог создать фантома Эгиля или его копию в Божественной медитации — простор для тренировок немного увеличился.

— Быстрый боец. И техничный, — кивнул Ливий, признавая уровень Эгиля. К сожалению, силы и скорости ему не хватило, чтобы угнаться за Ливием.

Начал Волк с общих упражнений, потом перешел на Оздоровительные Движения. Удалось выжать из себя пятьдесят повторений — Ливий довольно кивнул.

А дальше были бои с фантомом. Ливий спал несколько дней назад, но бодрости было хоть отбавляй. Тут тебе и выносливость Мастера, и излишек небесной яри. Ливий чувствовал, что может не спать и день, и два, и целую неделю, а с озером Божественной медитации вполне можно было бодрствовать месяц, но сегодня Волк решил выспаться. Поэтому, когда он закончил с тренировками в восточном атраске, пошел домой и завалился на кровать.

— Что?

Ливий стоял посреди поля. Когда-то здесь выращивали пшеницу, сейчас росла только трава. Куда бы Ливий ни смотрел, везде видел только бескрайнее поле.

И тысячи могил на нем.

— Да уж, обстановочка, — подумал Волк, присаживаясь на большой могильный камень.

— Невежливо садиться на надгробие, молодой человек, — услышал Ливий мужской голос.

Тут же вскочив, Волк обнаружил возле себя одноглазого мужчину с перебинтованными руками — не из-за травм, а для тренировок.

— Извините, не подумал, — сказал Ливий, сам не понимая, зачем он вообще уселся на надгробие.

— Все вы так, — махнул рукой мужчина. — И на надгробие сядете, и на могиле спляшете.

— Извините, — еще раз сказал Ливий.

Последовало долгое молчание, которое решил прервать сам Ливий — одноглазый явно не собирался заводить разговор с таким некультурным парнем.

— Что это за место?

— Кладбище. Слепой, что ли? Вроде это я тут одноглазый, — хмыкнул мужчина.

— Да нет, я понял, что это кладбище. Но что за кладбище? Почему оно такое большое?

— Кладбище мастеров боевых искусств, — сказал мужчина. — Куда ни глянь — сплошь могилы. До края кладбища надоест идти.

— Разве есть такое кладбище? — удивился Ливий.

— У вас нет, а здесь — есть, — недовольно ответил мужчина.

— А почему хоронят именно здесь?

— Потому что мертвым надо где-то лежать. Кстати, парень. Сам-то в могилку не собрался?

Ужас обуял Ливия, ведь вместо лица мужчины на него смотрел лишь разбитый череп без одной глазницы.

— Ну и сон, — шумно выдохнул Волк.

До рассвета оставалось часа два, но спать больше не хотелось. Ливию редко снились сны. И в эти немногие моменты сны были…странными.

— Есть в них что-то необычное. Кладбище мастеров, да? — размышлял вслух Ливий. — Почему я не понял, что во сне — спрашивать бесполезно. Но почему я уселся на надгробие? Я не стал бы такого делать даже на безлюдном и заброшенном кладбище. Но я сделал это, без колебаний. И тот одноглазый мужчина…Он будто привык видеть таких, как я. Надгробия мастеров…Может, так я показал неуважение к прошлому боевых искусств? Никогда не замечал такого за собой.

Ложиться спать Ливий не хотел, идти в Божественную медитацию — тоже. Поэтому Волк, размявшись немного, вышел из дома и направился к границам Бьернхувуда.

— Так рано? — удивленно спросил Велек, который возвращался со стороны северного атраска.

— Не спится, — пожал плечами Ливий. — Сейчас кто-то у черной скалы стоит.

— Нет, собирался как раз направить человека, — мотнул головой Велек.

— Я пойду. Побуду там четыре часа.

— Спасибо, хорошего дозора.

Ночью северный атраск выглядел иначе. Тут и там шныряли ночные хищники, которые уже собирались прятаться — приближалось утро. Дойдя до черной скалы, Ливий уселся в позу для медитации прямо на снегу и начал наблюдать за округой.

Ночь — время, когда земная энергия поднимается вверх. Только ночью можно было развиваться по-центральски, ведь избыток земной энергии как раз балансировал перевес в сторону небесной энергии. Пользуясь еще и Техникой Небесного Генератора, Ливий мог быть уверен, что сможет накачивать себя самой обычной, смешанной ярью целых два часа.

Дыхание Семи Ветров и Мантра Сердца позволяли поглощать огромные объемы яри. Всю энергию Ливий направлял в ядро. В медитацию Волк уйти не мог. Пусть он и сидел в позе для медитации, впитывая ярь, но терять хоть частичку внимания Ливий не собирался.

— Теперь магия, — сказал Волк, поднимаясь на ноги. Два часа пролетели незаметно.

С каждым днем Эйфьо становился лучше. Ливий сделал упор не на силу заклинания, а на скорость. Маги-мастера способны колдовать заклинания всего лишь словом активации, а некоторым и оно не требуется. Еще неделю назад Ливию нужно было прочитать почти полное заклинание. Но, используя Эйфьо раз за разом, Волк видел, где заклинание можно сократить. Чтобы применять магию, ее нужно хорошо представлять, понимать, за что отвечает каждый кусочек заклинания и как слово можно заменить мыслью. С этим у Ливия проблем не было.

— Сегодня тоже никого.

За все четыре часа Ливий не увидел ничего необычного. Можно было возвращаться и продолжать тренировки.

Ничего нового Ливий выдумывать не стал. Просто теперь в список соперников-фантомов и копий в мире Божественной медитации добавился Эгиль. Ловкий боец стал замечательной возможностью вновь отработать все приемы и внести в них корректировки, поэтому через три дня Ливий был готов к новому бою.

— Ливий. Ты одолел Олега и Эгиля. Сегодня у тебя будет новый соперник — Бернард, — объявил вождь Олаф и вышел из круга, уступив дорогу здоровяку, которого Ливий приметил еще в бою с Олегом.

Северянин был большим. Огромные руки, суровое лицо почти без эмоций, длинная борода и длинные волосы — Бернард создавал ощущение нерушимости и превосходящей грубой силы. В мире боевых искусств нельзя полагаться на внешний вид, и все же Ливий думал, что Бернард — именно такой, каким кажется.

«Бросить его будет тяжело. А если придется бороться, то он сможет подавить меня грубой силой. Серьезный соперник, как ни посмотри», — подумал Волк.

Бернард был выше Ливия на две головы. Что касается силы, то выяснить это можно было только в бою.

«Воспользуюсь его ростом», — подумал Волк. Как только начался бой, Ливий, опустив корпус, рванул к противнику.

Руки Бернарда не успели схватить Ливия, они просвистели над головой парня. На это Ливий и рассчитывал.

Врезавшись в живот Бернарда, Волк обхватил руками ноги противника выше колен. Мышцы на ногах Ливия взбугрились, он выжал из себя все силу и смог сделать то, от чего жители Бьернхувуда удивленно пооткрывали рты: Волк сбил Бернарда с ног, оторвав от земли.

Здоровяк упал, а Ливий оказался прямо над ним. Но бой на этом не закончился.

С потрясающей ловкостью и скоростью ноги Бернарда взяли в захват шею и руку Ливия.

«Треугольник!», — удивился Волк.

Этот прием был по-настоящему популярен среди обычных бойцов. Но вот среди идущих он популярностью не пользовался.

«Это же можно назвать броском, да?», — подумал Ливий и просто поднялся на ноги вместе с висящим на нем Бернардом, чтобы через мгновение с силой обрушить здоровяка обратно на землю.

Идущего трудно сбить с ног, оторвать от пола. Но поднять лежащего — довольно просто. Для Ливия вес Бернарда ничего не значил, поэтому он с легкостью смог это сделать.

Но…

Ничего не поменялось.

Бернард по-прежнему держал Ливия в треугольнике, мало того, давление лишь нарастало. Огромный северянин был идущим, поэтому без яри Ливий мог бросать его на землю сколько угодно — текущая в теле энергия охраняла от серьезных повреждений.

«Твою же!».

Северянин мог выиграть бой. Ему оставалось не так уж много: давление было просто ужасающим. Теперь Ливий знал, что Бернард — сильнее его. Но Волк знал, что нужно делать.

Его свободная рука прижала руку Бернарда к земле. Потом Ливий двинул свое тело вперед, упираясь коленом в спину северянина. Теперь Бернард принял почти вертикальное положение, вот только его ноги по-прежнему крепко держали Ливия в замке.

«А так?», — подумал Волк, второй ногой упираясь северянину в подмышку.

Подавшись назад, Ливий упал, но разорвал треугольник. Нога Бернарда оказалась рядом. Извернувшись ужом, Ливий взял ее в захват, перевернув северянина на живот.

— Достаточно, — внезапно сказал Олаф.

«Ого, впервые схватку прерывают», — подумал Ливий и посмотрел на Бернарда. Тот не испытывал никаких проблем, бой можно было и продолжить. Но со стороны вождя все уже было ясно.

— Можешь идти, Ливий, — сказал Олаф. И Ливий, кивнув, направился к северному атраску.

* * *

Вернувшись с дозора, Волк пошел тренироваться. Все было так же, как и вчера, и неделю до этого. Добавился лишь новый соперник — Бернард.

— Он изначально и хотел перевести бой на землю. Видимо, чувствует себя там, как рыба в воде. Что ж, ответил я более-менее достойно.

Не успел Ливий закончить с упражнениями, как перед ним нарисовался Велек.

— А здорово ты, — сказал ярл. — Бернард — силен.

— Я заметил, — кивнул Ливий. — Не думал, что настолько.

Бернард и правда оказался очень сильным. Своим телом Ливий гордился, поэтому очень удивился мощи северянина, ведь в скорости Волк его превзошел. Ливий и Бернард оба были Мастерами, вот только физически северянин превосходил Волка.

— Неужели он из Дано? — спросил Ливий, вспоминая и прочность кожи Бернарда. — Хотя нет, спокойный слишком.

— Ты на верном пути, — кивнул ярл. — В Централе свои великие кланы, у нас — свои.

— Великие кланы Севера? — удивился Ливий. Об этом он нигде не читал.

— Именно. Как у вас их было пять, а осталось четыре, у нас было четыре, а осталось три. Кланы, в чьих венах течет звериная кровь: Бьерн, Ульв и Трав. Клан медведей, клан волков и клан рысей.

На словах о пяти кланах Ливий едва не потерял самообладание. На Севере отлично знали о том, что в Централе раньше существовали пять кланов. Мало того, на Севере тоже был уничтоженный клан. И Ливию не терпелось расспросить о нем, но начал он издалека, зацепившись за последние слова Велека.

— Звериная кровь? Неужели Бернард — из какого-то клана? Медведи, да?

— А ты догадливый, — усмехнулся Велек. — Не только он. Я, например, тоже. Поэтому и ярл. В Бьернхувуде издавна жил клан медведей. Как ты знаешь, на Севере — мало людей. Намного меньше, чем в вашем Централе. А звериных идущих — всего-ничего. Сам видел, сколько людей в Бьернхувуде, а ведь здесь больше всего бьернов. Половина от того, что на Севере.

— Все из Бьернхувуда — бьерны?

— Конечно нет, ха-ха-ха, — рассмеялся Велек. — Лишь немногие. Даже Олаф — не бьерн. Так вот, к чему я это все. Ульвбьерн — тоже из великого клана.

— Ульв, бьерн…Неужели одновременно из клана волков и медведей?

— Это невозможно. Но ты близок. Он ульв, из клана волков. И сирота. Он заслужил уважение в Бьернхувуде, поэтому мы нарекли его медведем. Волком-медведем. Справиться с ним будет непросто. Но есть что-то…Даже не знаю, как сказать. Ливий. Как ты связан с волками?

— Немного связан, — пожал плечами Ливий. — Меня самого называют Волком, но к великим кланам Севера отношения не имею.

— Вот оно что. Знай, Ливий. Бернарда ты мог сегодня и не победить. Борьбой, разумеется. Вождь остановил бой, потому что ты обыграл Бернарда, и этого достаточно для победы, но Бернард — настоящий мастер борьбы на земле. Если бы бой продолжился дальше — кто знает, чем бы все закончилось. Несмотря на свою гордыню, вождя Бернард ослушаться не может. И меня.

— Хм, не думаю, что проиграл бы, но допустим. А Ульвбьерн?

— Он — совсем другое дело. В клане ульвов развито сильное соперничество. И жесткая иерархия. Не знаю как, но он почувствовал твою связь с волками, даже если в тебе нет ни капли волчьей крови. Поэтому Ульвбьерн будет драться в полную силу.

— Я этого и хочу. Посмотрим, кто из нас настоящий волк, — сказал Ливий, ставя камень на землю. Пока Волк разговаривал с Велеком, как раз удалось закончить упражнения.

— Смотри сам, я предупредил, — сказал ярл и уже собирался уходить. Но у Ливия остался вопрос.

— А что за четвертый клан Севера? И куда он делся?

— Мы его уничтожили. И не только мы, — хмыкнул ярл. — Просто забудь, это история, давно занесенная снегами. И если ты пойдешь дальше в горы — желаю тебе никогда не встречаться с машинами Фра Ост.

— Машины? Фра Ост?

— Название клана. Их самих не осталось, а вот часть их машин по-прежнему работает. Я и так многое тебе рассказал. Удачи в бою.

— Да, спасибо, — задумчиво кивнул Ливий, глядя на то, как Велек уходит какой-то техникой передвижения. — Беш побери, я же не спросил, почему клан уничтожили!

* * *

Добавление в список бойцов Бернарда приятно сказалось на тренировках. У Ливия был Эгиль, ловкий и техничный, да еще и боец, который очень не любит оказываться на земле. И был Бернард — сильный воин, который не прочь перевести схватку в горизонтальную плоскость.

Когда пришел час нового боя, Ливий был на пике своих возможностей, как борца. Тело стало гораздо сильнее, Ливий даже смог сделать пятьдесят семь повторений Ста Оздоровительных Движений, скорость и реакция были на уровне Мастера, а техничность приемов борьбы Ливий отработал до идеала.

— Ливий. Ты одолел трех бойцов из Бьернхувуда. Сегодня ты встретишься с последним. Его ты уже видел. И ему ты уже проигрывал.

В круг вошел Ульвбьерн.

«Вот мы и снова встретились», — подумал Ливий. Перед ним стоял его первый и последний противник в Бьернхувуде.

Бой начался с атаки Ульвбьерна. Северянин старался схватить Ливия, но Ливий вовремя отскочил, сбив своими ладонями ладони Ульвбьерна.

Вот только круг был слишком маленьким, чтобы продолжать отступать. Прошло всего мгновение, и Ульвбьерн с Ливием схватили друг друга. Северянин схватил Волка за рукав, а вторую руку запустил за спину. Ливий же схватил противника за плечо.

«Не то! Ниже!», — пронеслось в голове Волка. Ульвбьерн попытался бросить Ливия, пришлось нагнуться почти до земли, чтобы удержать баланс — северянин едва не закончил бой.

Рука Ливия сползла с плеча на пояс Ульвбьерна. Второй ладонью Волк схватил северянина за рукав и потянул на себя.

Оставалось только перебросить Ульвбьерна через бедро, но северянина будто прикололи к земле.

«Тогда так!», — подумал Ливий. И сделал подсечку ногой.

План был прост. Раз не вышло провести бросок, то можно было сделать подсечку ведущей ноги Ульвбьерна. Северянин начнет падать, немного докрутишь его — и победа в кармане.

Вот только Ульвбьерн не упал. В этот раз Ливий смог немного вывести северянина из равновесия, но и только. Вторая неудачная атака стала для Волка концом: Ульвбьерн, схватив Ливия за шею в замок, бросил парня на землю.

«Да как так?», — удивленно думал Волк, смотря в небеса.

Он снова проиграл. И если в первый раз все было понятно, то сегодняшний бой был для Ливия сплошной загадкой.

«Может, он немного техничнее меня. По силе мы примерно равны. Так что вообще произошло? Как он устоял? Что-то здесь нечисто», — думал Волк.

— Через три дня ты сможешь попробовать снова, Ливий, — сказал Олаф. — Можешь идти.

«Все равно нельзя остаться? Но почему? Я же всех остальных уже видел», — подумал Ливий, но спорить не стал.

— Как он это сделал? Я будто что-то упускаю, — сказал Волк, стоя у черной скалы. — Если бы наследие Охирона было со мной, я бы сразу понял. Ну или не сразу, но понял бы. А так остается только гадать.

Вздохнув, Ливий начал применять магию, чтобы не стоять без дела.

— Ого, ты и магией владеешь?

— Пришли узнать, через сколько поединков с Ульвбьерном я уйду из Бьернхувуда?

К черной скале пришел Велек. Пришел не сразу — с Бьернхувуда Ливий вышел минут пятнадцать назад. «Неужели он тоже участвует в борьбе? — подумал Волк. — Или решил досмотреть бои, а потом уже пришел сюда?».

— Какой ты напряженный, ха-ха. Что, парень, обидно проигрывать во второй раз?

— Не впервой, — спокойно ответил Ливий. — Проигрывать — нормально. А вот не понимать, почему так вышло — уже совсем другое дело.

— Поэтому я здесь, парень, — с улыбкой сказал Велек.

— В каком смысле?

— Дам тебе подсказку. Не знаю, поможет или нет. Все от тебя зависит. Ульвбьерн боролся с тобой не совсем честно. В твоих глазах это может выглядеть как жульничество.

— Но не ваших?

— Но не в наших. Не думал, почему глава выпер тебя после боя?

— Думал и не понял.

— Потому что как зритель ты мог бы использовать Взор Дракона. Ну, хватит с тебя. Бывай, не буду отвлекать.

Когда Велек ушел, Ливий уставился в снежный простор.

— Ну и как это понимать? Северяне. Прямые, любят силу, но идут на хитрости в бою, да? Значит, жульничество. Что там говорил Олаф? Никаких техник, никакой яри, никаких ударов? Значит, что-то из этого. Удары можно сразу отбросить. Остаются техники и ярь. Взор Дракона…Он позволяет видеть все гораздо четче и быстрее, чем обычным человеческим взглядом. Но не думаю, что заметил бы Взором Дракона какие-то дополнительные движения Ульвбьерна. Он быстрый, но не настолько, чтобы я не угнался за ним. Остается только ярь…Хм. Или какая-то техника, использующая ярь. Потоки энергии намного проще увидеть Взором Дракона. Выходит, Ульвбьерн пользуется ярью? Но при этом не пользуется, ведь это запрещено, так? Ничего не понимаю. Как я пойму это без Взора Дракона?

Перед Ливием была загадка. И решить ее он не мог. Оставалось только вздохнуть и оставить загадку на другой день. Но мерзкое ощущение от непонимания сменилось легкой теплотой: теперь Ливий знал, что все не так просто, а Ульвбьерн сделал что-то близкое к жульничеству.

— Все, можно идти тренироваться.

Продолжая думать о схватке с Ульвбьерном, Ливий шел в сторону Бьернхувуда. Со вчерашнего дня ничего не поменялось, окрестности Волк знал уже наизусть. Но тут он заметил справа что-то необычное. А взглянув туда, Ливий оторопел.

Черная, как смоль, кожа, четыре мощных лапы с когтями, длина под восемь метров, да еще и несколько щупалец — неведомая тварь умиротворенно поедала тело какого-то животного. Присмотревшись, Ливий понял, что тварь жует северного единорога — обед однозначно вкусный для любого энергетического зверя.

Внешне неизвестная тварь напоминала гепарда, только слишком большого и необычного. Чувство опасности вопило изо всех сил, пока маховики памяти раскручивались, чтобы выудить из закромов воспоминаний подходящее описание.

Ошэтэг. Ночной Убийца.

«Быть того не может!», — пронеслась в голове Ливия мысль, но глаза упрямо говорили о том, что перед Волком стоит ошэтэг.

Ночные Убийцы вымерли, причем давно. От них остались только небольшие упоминания, незначительные легенды. Многие вообще думали, что ошэтэгов никогда не существовало, но Ливий видел свидетельства о них. Вот только все, что он находил в книгах, обычно описывало шкуру, кости, в одном случае — чучело. Ливий не нашел ни одного автора, который видел бы живого ошэтэга своими глазами.

Легенды всегда стоит делить надвое, это Волк знал. Но даже с такими опущениями сила ошэтэга по-настоящему пугала. В давние времена, еще когда драконы летали над Централом, ошэтэги планомерно истребляли человеческий род. Побеждали их редко, целые армии идущих погибали от клыков, когтей и щупалец ошэтэгов. В легендах Ночные Убийцы даже охотились на драконов стаями, набрасываясь со всех сторон.

Ошэтэг почувствовал угрозу. Зверь жевал труп единорога и прямо из такого положения прыгнул к Ливию.

«Взор Дракона!».

Мир замедлился, но даже так ошэтэг приближался слишком быстро. Предвидение и Покров тишины подсказали Ливию, что именно хочет сделать зверь. Нет, ошэтэг не бросился в бездумный прыжок. Взмахнув черными щупальцами, он немного изменил траекторию полета, сместив тело в сторону.

Ошэтэг не пытался убить за один укус. Ночной Убийца всего лишь хотел откусить правый бок Ливия.

Ярь прошла через все тело, собираясь в руке. Подготовка Императорского удара потребовала совсем немного времени, ведь подсознательно Ливий начал готовиться еще в тот момент, когда увидел ошэтэга. Удар кулака пришелся прямо по голове врага — не сумев завершить укус, Ночной Убийца отлетел на несколько метров.

Руку Ливия овило щупальце, которое моментально начало выделять кислоту.

— Х-ха!

Ударом ладони Ливий перерубил щупальце — оно оказалось очень прочным.

— Как тебе такое? — спросил Волк, видя, что ошэтэг замер.

Из места разрыва потянулась плоть, тут же восстановив поврежденное щупальце.

— Понял.

Шагом Предков Ливий ушел от атак другого щупальца. Оттолкнувшись лапами, ошэтэг поспешил за Волком, лапа едва не разрезала парня, но ладонь, скользнувшая по лапе, отвела силу удара в сторону.

На мгновение пробудился Юпитер — Ливий применил свой прием, Аркбаллисту, чтобы ударить ошэтэга.

Атака явно нанесла внутренние повреждения. Ошэтэг будто не заметил этого: зверь вновь ударил щупальцами, и Ливию вновь пришлось уклоняться. В этот раз ошэтэг пошел на таран, в последнее мгновение Волк выставил руки ладонями вперед, чтобы схватить мощную тварь за челюсти. Протянув Ливия с сотню метров, ошэтэг приложил парня о скалу.

«Какая сила!», — удивленно подумал Волк. Даже со всей своей мощью, открыв Юпитер, Ливий не мог удержать челюсти. Глубоко вдохнув, он заорал прямо в морду ошэтэга:

— А-А-А-А-А!

Такого зверь не ожидал. Звуковая атака на мгновение вывела ошэтэга из строя, тонкий слух, заточенный на охоту, испытывал настоящую агонию — в горах не принято громко кричать.

Ливий воспользовался этим. Отпустив челюсти, он нырнул в сторону, а пришедший в себя ошэтэг щелкнул пастью, откусывая кусок скалы.

Императорский удар попал по ребрам. Ливий слышал хруст, атака достигла цели, но ошэтэг и не планировал останавливаться. Развернувшись, он попытался укусить Ливия — апперкот не дал ему этого сделать. Едва успев вернуть морду в положение для укуса, Ночной Убийца словил боковой правый и сразу три быстрых левой.

Ливий просто бил. Атаки, усиленные Юпитером, были сильными, но недостаточно сильными. И все же они наносили урон. Отпрыгнув назад, ошэтэг схватил обе руки Ливия щупальцами. В таком положении сложно было увернуться, ошэтэг хотел закончить бой одним укусом, вот только Ливий потянул щупальца на себя, ускоряя полет прыгнувшей твари.

Ошэтэг не успел открыть пасть, и Волк ударил по ней коленом. Открыв Меркурий, Ливий покрыл конечность металлом, а в саму атаку Волк влил немало яри.

Удар сломал ошэтэгу его огромную челюсть. Тварь попыталась достать Ливия передними лапами — Волк сделал встречные удары, здорово покалечив себе кулаки.

После такого обмена любезностями ошэтэг отскочил в сторону и попытался потянуть Ливия на себя — щупальца все еще держали Волка за руки.

— Ха!

Вибрация прошла по щупальцам, достигнув зверя. Ошэтэг понял: держать Ливия опасно, поэтому поспешил отпустить человека. Но Ливий ошэтэга не отпустил.

— Получай!

Схватив щупальца ладонями, Ливий со всей своей силой дернул их на себя. Плоть лопнула. Оторвав дополнительные конечности Ночного Убийцы, Волк отбросил их в сторону.

Венера затягивала раны. Восстанавливался и ошэтэг. Так бой мог продлиться очень и очень долго, поэтому Ливий и Ночной Убийца бросились друг на друга, не думая ни о чем.

Императорские удары, Громовые удары, перенаправление, Аркбаллиста. Применяя атаку за атакой, Ливий с трудом отводил вражеские и уходил в самый последний момент. Ошэтэг получал гораздо больше повреждений. Но тварь могла пережить намного больше. Ливий знал: один хороший укус — и конец. Но и без укусов ошэтэг истощал Волка. Несколько раз Ливия задели лапами, а вся кожа была в ожогах от кислоты. Если бы не прочность Тела Дракона, кислота давно сожгла бы даже кости — настолько токсичной она была.

Громкий крик Ливия, которым он оглушил ошэтэга, тяжело было не услышать в Бьернхувуде. Сразу после утренних боев все сильные воины ушли из деревни. В Бьернхувуде остался только Олаф — как вождь и единственный защитник поселения, он не мог прийти на помощь.

Но воины не успели уйти далеко, поэтому уже через двадцать секунд Велек и Бернард прибежали в северный атраск.

То, что они там увидели, поразило их сердца. В луже токсичной крови стоял израненный человек, у которого не осталось ни одного клочка неповрежденной кожи. В одной руке он держал щупальце — последнее, которое смог восстановить ошэтэг. А во второй покоилась вырванная нижняя челюсть Ночного Убийцы.

Сам зверь лежал у ног.

— Долго вы, — с улыбкой сказал Ливий.

Глава 8. Шаманы бывают разные

Бой с ошэтэгом оказался трудным. Тело сильно пострадало, но, к счастью, внутренних повреждений было не так много. Уйти домой своим ходом Ливий не мог, поэтому позволил Велеку отнести его. А уже дома Ливий смог еще раз воззвать к Венере — большую часть ее силы Волк потратил в бою, поэтому планета лишь подлатала плоть и кожу, пострадавшие от кислоты. Да и само Тело Дракона умело неплохо самовосстанавливаться. Ливий знал, что ему достаточно полежать денек — и внешние повреждения полностью исчезнут.

«Видимо, один бой с Ульвбьерном придется пропустить», — подумал Волк.

Встреча с ошэтэгом стала для Ливия полной неожиданностью. Теперь было понятно, кого Волк смог заметить на снежных просторах еще несколько дней назад. Ошэтэг отлично скрывался и с каждым днем подбирался ближе. Он смог даже проникнуть в северный атраск незамеченным, где так же незаметно смог убить единорога.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказал Ливий. Дверь открылась, и внутрь дома шагнул Велек.

— Держи, — сказал ярл и протянул каменный флакон.

— Алхимия? — спросил Ливий.

— Да, от шамана. Ошэтэг убил единорога, но не пропадать же добру? У крови единорога хорошие целебные свойства. Как раз хватило на одно зелье.

— Вот как, — сказал Ливий и выпил содержимое флакона.

Целебная сила зелья оказалась феноменальной. С невероятной скоростью внутренние повреждения зажили, что уж говорить о внешних. Конечно, Ливий все еще чувствовал последствия боя с ошэтэгом, но сейчас он был почти здоров.

— А ваш шаман — хороший алхимик.

— Именно так, — кивнул Велек. — Спасибо.

— За что? — удивился Ливий.

— За то, что ты убил Ночного Убийцу. Не будь тебя там, он добрался бы до Бьернхувуда. Может, мы бы заметили его, а может, и нет. Как ты понимаешь, в дозор мы шлем не только лучших воинов. Кто-то на уровне Олега…Да что Олега — тот же Эгиль просто погиб бы под лапами Ночного Убийцы. Я даже не уверен, что Бернард выстоял бы. Дозорный просто погиб бы — и хорошо, если бы все ограничилось одной жертвой. Бьернхувуд охраняет Олаф, но внезапная атака Ночного Убийцы могла бы унести несколько жизней. Поэтому — спасибо тебе, Ливий.

— Да ладно вам, всего лишь сражался за свою жизнь, — честно ответил Волк. — Не знал, что ошэтэги еще существуют.

— Да. Даже для Севера Ночные Убийцы — невероятно редкие звери. Я видел одного много лет назад. Он был старым и израненным. Никто не считал, сколько ошэтэгов осталось, но все думали, что они почти вымерли даже у нас, на Севере. Может, десять, может, двадцать Ночных Убийц на все горы.

— А возле Бьернхувуда?

— Никогда они здесь не появлялись. Я знаю, насколько ошэтэги опасны. И впечатлен твоей силой. Ливий, Олаф разрешил тебе поговорить с шаманом, можно больше не участвовать в боях.

— Даже так? Спасибо, конечно, но я не могу уйти так просто, — улыбнулся Ливий. — Поэтому с шаманом я поговорю, когда одолею Ульвбьерна.

— Хо-хо! Достойно! Тогда удачи тебе. Если не успеешь восстановиться к следующим боям — можешь пропустить. Ходить в дозор тоже не нужно.

— Да нет, думаю, я почти в порядке. Так что через три дня приду на бой с Ульвбьерном, — сказал Ливий, а Велек, одобрительно кивнув, вышел из дома.

Пока Волк не думал ни о чем. С ухода Велека прошло минут пятнадцать, и Ливий, тяжело вздохнув, сказал:

— А ведь меня могли убить.

Сейчас Ливий мог строить планы на бой только потому, что удалось избежать тяжелых ранений. Малейшая ошибка — и все было бы уже не так радужно. Ливию и раньше приходилось драться на пределе возможностей, но с людьми все было иначе. А мандраж после боя со зверем не отпустил Ливия до сих пор.

— Все, ошэтэг побежден. Пора подумать об Ульвбьерне.

Ливий до сих пор не знал, как жульничает северянин. Теперь добавились и последствия травм, которые, к счастью, должны были пройти сами к следующему бою. Оставалось только привести себя в порядок и подумать, как одолеть Ульвбьерна.

Весь следующий день Ливий потратил на тренировки. Причем он обошелся без спаррингов: физические нагрузки и Оздоровительные Движения быстрыми темпами возвращали Ливия на прежний уровень.

К концу дня Волк был уверен: он готов к бою физически. Оставалось только узнать секрет Ульвбьерна.

— Больше никто не принесет мне готовый ответ на блюдечке. Значит, мне просто нужно думать. Думать, думать, думать…

Усевшись в позу для медитации на полу у кровати, Ливий начал разбирать каждое движение Ульвбьерна, каждое слово Велека. Но острый аналитический ум и огромный багаж знаний не помогли Волку: он так и не догадался, в чем секрет Ульвбьерна.

— Попробую очистить разум.

Сначала Ливий перешел в поверхностную медитацию, затем — в глубокую. Этого Волку показалось мало, поэтому он нырнул в мир Божественной медитации.

— Помнится, тут неподалеку был неплохой водопад. Воспользуюсь им.

Водопады издревле применяли для закалки тела и разума. Ливий не знал, поможет ли это ему, но, усевшись и скрестив ноги под собой, он расслабился и изгнал из головы все мысли, которые витали в ней до этого.

На льющийся сверху поток воды Ливий обращал внимание всего несколько секунд. Не прошло и полминуты, как Волк перестал слышать звук падающей воды и ощущать холод на плечах и голове.

Ливий ушел в себя, не оставив внутри разума ничего, кроме пустоты.

Когда Волк только усаживался под водопад, он боялся, что пропустит бой с Ульвбьерном. Но и эту мысль Ливий метлой вымел из своего разума. Сколько времени прошло, Волк не знал. Да и не пытался узнать.

Открыл глаза Ливий уже в реальном мире.

Сначала в голове была лишь пустота. Ее Волк и добивался. А когда пустота стала уступать, в разуме проявилась четкая цепочка догадок и мыслей.

— Он использует внешнюю ярь, — выдохнул Ливий. — Пропускает поток через свои ноги, чтобы быть устойчивей. Сам ничего не делает, просто дает энергии пройти через ноги.

Достаточно было открыть дверь, чтобы понять: рассвет наступит очень скоро. Расспрашивать прохожих смысла не было, Волк решил подождать Велека. С ярлом и разговор завязать было проще, да и на вопросы Велек точно бы ответил.

— Ого, а я думал, придешь ты на сегодняшние бои или нет, — сказал ярл, как будто бы случайно проходивший мимо дома Ливия.

— Сегодня уже день боев? Надо же, — кивнул Ливий. — Велек, скажите, Ульвбьерн дает внешней яри проходить сквозь ноги, чтобы быть устойчивей?

— Догадался! — удивленно хлопнул себя по бедрам Велек. — Ну даешь! Если бы проиграл сегодня, дал бы подсказку, а ты и сам справился!

— Было не так-то просто догадаться, — пожал плечами Ливий. — Но разве это не нарушение? Явно какая-то техника, на ярь глаза закроем.

— Как тебе сказать, Ливий. Можно сказать, что и техника, только дело тут в другом. Она не использует никаких движений, никакого особого дыхания. Ульвбьерн не тянет ярь в себя, понимаешь? Он просто дает яри пройти через его ноги. Такое даже на Севере практикуют редко. Чтобы применять это, нужно хорошо ощущать земную ярь, а на Севере с этим сложно. Знаешь, есть такое слово у вас, центральцев, когда несколько объединяются в одно…

— Синтез? — догадался Ливий.

— Вот оно, да. Ульвбьерн просто становится продолжением скалы, вот и все. Он учился этому годами, да и то способен пропускать внешнюю ярь только через ноги.

— Понятно. Раз это не считается жульничеством — ничего не поделать, — сказал Ливий. — Бои вот-вот начнутся, верно?

— Да, — кивнул Велек.

«Может, тогда и я могу немного сжульничать?», — подумал Ливий. До этого он старался драться честно, вот только у Ливия были возможности повысить свои шансы в бою. Раз противник не хочет бороться честно, можно и сжульничать, верно?

Люди собрались в круг. Теперь они смотрели на Ливия с уважением, как на спасителя Бьернхувуда от Ночного Убийцы. Может, ошэтэг даже не сумел бы проникнуть в поселение, зато точно бы загрыз дозорного. Поэтому Ливий спас как минимум одну жизнь. В малочисленном Бьернхувуде это многое значило.

— Ливий и Ульвбьерн, — коротко сказал Олаф. Не было нужды говорить что-то еще, ведь оба бойца встречались в кругу уже третий раз.

Отношение Ульвбьерна к Ливию тоже поменялось. И до этого северянин понимал, насколько силен чужак, но убийство ошэтэга расставило все точки.

Ульвбьерн осторожничал. Осторожничал и Ливий. Оба бойца смотрели друг на друга несколько секунд, прежде чем вообще начали бороться.

Хватая Ульвбьерна, Ливий понимал, что хватают его самого. Приходилось сбивать руки, отскакивать. Иногда Ульвбьерн все же мог схватить Ливия, но Волк вырывался, не давая провести ни один бросок.

Борьба была зеркальной. Как Ливий не мог найти хорошую возможность для атаки, так не мог этого сделать и Ульвбьерн. Но в таких затяжных схватках берет верх тот, кто техничнее. Поэтому, спустя пять секунд, Ульвбьерн смог подловить Ливия на незначительной ошибке и схватить рукой за воротник рубашки.

«Твою же!», — подумал Волк. У Ульвбьерна был хороший шанс сделать бросок, но когда он потянул Ливия на себя, ткань порвалась, оставив удивленного северянина с куском рубашки в руке.

«Вот оно! Ткань!», — подумал Волк.

Он носил самую обычную одежду, врученную в Школе Ясеневого Ветра. А вот на Севере одежда идущих была очень прочной. Если даже одеяло Ливия было изготовлено из волчьих шкур энергетических зверей, то что говорить об одежде такого сильного идущего, как Ульвбьерн?

Двумя руками Ливий вцепился в ткань на груди Ульвбьерна. Быстро сориентировавшись, северянин попытался схватить Волка за плечо, вот только крепкая рука Ульвбьерна, которая тысячи раз хватала противников, почему-то соскользнула с плеча Ливия, а равновесие северянина слегка нарушилось.

«Вырываться и сбивать руки можно. Значит, могу и перенаправить немного», — подумал Волк, со всей силы подтягивая Ульвбьерна на себя. Повернувшись спиной, Ливий попытался перекинуть северянина через себя. Даже немного выйдя из равновесия, Ульвбьерн не спешил падать. Но подсечка ногой сделала свое дело: Ливий смог перебросить северянина через спину и приложить его о землю.

Бой тут же закончился.

— Победа Ливия. Что ж, чужак, ты заслужил право встретиться с нашим шаманом. Досмотришь бои? — спросил Олаф после того, как ликования толпы стихли.

— Конечно, — улыбнулся Ливий. Он впервые мог посмотреть на бои других северян.

Олег сразился с Эгилем. Бой получился слишком односторонним, но Олег смог неплохо себя показать. Видимо, для него Эгиль был самым приближенным по силе бойцом, поэтому Олегу часто приходилось с ним драться.

Затем последовали бои идущих послабее, в основном — молодежи и даже подростков. В них Ливий ничего интересного не увидел, ведь все те же приемы Волку показали куда качественней.

Ливий даже успел немного заскучать, когда в круг вошли Велек и Бернард.

Оба были бьернами из клана медведей, но Бернард оказался намного слабее Велека. Ярл поддавался своему соклановцу, и все же через десять секунд бесплодных попыток бросить Велека, ярл сам смог схватить Бернарда и кинуть на землю.

«Да, Велек тут самый сильный. Если не смотреть на Олафа. Жаль, вождь не борется», — подумал Ливий.

Бои завершились.

— Пойдем к шаману, — сказал глава Бьернхувуда. Велек тоже был тут как тут. Может, Ливий и доказал свои чистые намерения, но полностью доверять ему не могли, особенно, когда дело касалось шамана.

Почему-то Ливию казалось, что шаман должен жить в шатре. Но Волка привели к самому обычному дому, от которого, правда, исходил сильный запах трав.

Ливий ожидал увидеть старика. Или хотя бы пожилого мужчину. Но когда Олаф распахнул дверь, Ливий увидел, что в центре дома, возле небольшого медного котла прямо на полу сидит девочка лет пятнадцати.

— Мы пришли, Далия, — сказал Олаф с легким поклоном. Жест не ускользнул от Ливия: сколько на самом деле девочке было лет, Волк не знал, но если ей выказывал свое уважение вождь — значит, она уж точно не была номинальной фигурой.

— Вы можете идти, — сказала шаман. Переглянувшись, Велек и Олаф вышли из дома, хотя секунду назад Ливий чувствовал нежелание северян отойти от него даже на шаг.

— Вот мы и встретились, Ливий. Ожидал увидеть пожилого мужчину, а не молодую девушку? — спросила Далия.

— Скажу честно, именно этого я и ожидал. Слышал, что шаманом на Севере становится самый мудрый член поселения.

— Хо?

— Нет-нет, я не пытался сказать, что вы — не мудрая, — замахал руками Ливий. — Очевидно, что вы старше, чем выглядите!

Далия откинула капюшон и волосы, струясь, упали аж до пола.

— Да, я старше, чем выгляжу. Мне двадцать, — сказала девушка, от чего Ливий едва не открыл удивленно рот.

Поверить в то, что двадцатилетняя девушка может быть самой умной в Бьернхувуде, Волк не мог. Ей банально не хватало знаний и опыта, против этого сложно идти. Видимо, что-то отразилось на лице Ливия, поэтому Далия, вздохнув, сказала:

— Шаман — не умнейший член племени, а мудрейший. Мудрость — это не то, сколько у тебя знаний в голове. А когда мудрейший из племени становится шаманом, ему открываются тайны, неведомые обычным людям.

— Вот как, — кивнул Ливий. Звучало необычно, но реалистично.

— Ты же дрался с бойцами Бьернхувуда не для того, что просто поболтать со мной, верно?

— Да, — спохватился Ливий. — У меня есть вопрос.

— Присаживайся и задавай его.

Усевшись напротив Далии, Ливий задумался. Надо было правильно сформулировать вопрос.

— Есть кое-что, что я потерял. Особая сила или, вернее, связь. Бабушка Аюм из Школы Ясеневого Ветра заделала какую-то дыру во мне, но сказала, что вытекшее обратно уже не вернется. Поэтому я отправился на Север в поисках шаманов.

— Понятно, — кивнула Далия. — Подожди немного.

С этими словами девушка бросила в медный котел пучок трав. Несколько секунд она молча смотрела на дым, потом осмотрелась по сторонам, будто никогда не бывала в этом доме, чтобы в конце уставиться прямо на Ливия.

— Я не могу тебе помочь, — вздохнула Далия.

— Совсем?

— Я шаман и многое умею. К сожалению, в искусстве шаманизма я не освоила все, что можно освоить. Не знаю, найдется ли хоть один шаман, способный тебе помочь. Но если он есть — ищи его севернее. Возможно, лишь шаман Ульвира способен тебе помочь.

— Вот как…Спасибо за совет! — искренне сказал Ливий. Теперь у него был хоть какой-то ориентир.

— С пустыми руками не отпущу. Держи, — сказала Далия и протянула Ливию веревочку с нанизанными на нее клыками животных. — Это оберег. От тьмы. Всегда носи с собой.

— Спасибо, — задумчиво кивнул Ливий. — Волчьи зубы.

— Потому что ты связан с волками. Не ульв, конечно, но твой дух-хранитель — это волк. А еще тебе будет легче встретиться с шаманами, ведь я отметила тебя.

— И за это тоже спасибо!

Далия кивнула. В ее взгляде Ливий заметил грусть.

«Ноша шамана — тяжела. Возможно, ей одиноко», — подумал он и спросил:

— Вы довольны тем, что стали шаманом?

Улыбнувшись, Далия сказала:

— Никто не сделал бы меня шаманом против моей воли. Но шаманы сильно отличаются от других людей. Мы видим оба мира — и этот, и тот. Правда, ни в одном из миров мы не можем стать своими…Я просто еще не привыкла к этому. Можешь идти.

— Спасибо, извините, — сказал Ливий и уже потянулся к ручке двери, как Далия сказала вслед парню то, что заставило спину Ливия покрыться мурашками:

— Не садись на надгробия, Ливий.

* * *

Больше Волка ничего не держало в Бьернхувуде. «Откуда она знает?», — думал Ливий о словах Далии, собираясь в путь. Ливию будто заглянули в душу.

Никаких пожитков у Волка с собой не было, поэтому, проверив шнурки на одежде, он кивнул и вышел из дома.

У входа привычно стоял Велек.

— Тебе куда идти-то теперь?

— Ульвир, — пожал плечами Ливий. — Знал бы еще, где это.

— Пойдем, проведу немного, — сказал с улыбкой ярл.

Сначала Ливий вслед за Велеком вышел из Бьернхувуда. Ярл остановился и спросил:

— Помнишь камень-указатель, у которого ты повернул налево?

— Да, — кивнул Ливий.

— Бьернхувуд — в тупике. Из него ведет всего одна дорога, которая приведет к камню-указателю. От него можно пойти и направо — это и есть главная дорога Севера. Если идти в ту сторону, то найдешь поселение Гризд. Оно небольшое, шамана нет. Потом дорога сворачивает на северо-запад и проходит через три поселения: Пустеван, Ис и Ульвир. Советую заглянуть в Пустеван — лучшие бани на Севере. Ис тоже место интересное, сам увидишь. А в Ульвир тебе и вовсе надо, но он стоит дальше всех. Чтобы выйти на дорогу, можешь вернуться к камню-указателю, а можешь пойти через северный атраск. Помнишь горы на горизонте? Поднимешься вверх и найдешь дорогу.

— Вот как. Спасибо, так и поступлю. Это здесь я задержался, а так-то время тратить не хочу.

— Ты главное аккуратней. И когда доберешься до гор — влево не сворачивай. И надолго не задерживайся. Там опасные места. Думаю, ты и сам понимаешь.

— Да, — кивнул Ливий.

— И еще. Ошэтэга убил ты, значит, и добыча должна была достаться тебе.

— Только куда мне ее?

— Ага, тебе было не до добычи. А еще мясо ошэтэга есть нельзя. Но мы решили немного помочь тому, кто избавил нас от огромной проблемы. Поэтому держи.

Из большого рюкзака за спиной Велек достал черную кожаную рубашку с длинными рукавами и воротником. Одного взгляда хватило, чтобы узнать материал: рубашку сшили из шкуры ошэтэга.

— Ого.

— Да ты примерь. Ульвбьерн порвал тебе рубашку — не ходить же, как оборванцу?

Оставалось только согласиться. Надев на себя рубашку из ошэтэга, Ливий понял, что как раз такой вещи ему и не хватало. Хорошая защита, но при этом движения ничего не сковывает. Смущала только толщина кожи в два пальца, поэтому рубашка скорее была кожаной броней, чем предметом гардероба.

— Неплохо сидит, но это еще не все, — сказал Велек, доставая из рюкзака два клинка. — Не знаю, каким оружием ты пользуешься. В Централе много мечников, поэтому сделали клинки.

Два одноручных меча-близнеца с легким изгибом были изготовлены из ребер ошэтэга. Взяв в руки мечи, Ливий несколько раз взмахнул новым оружием.

— Отличные клинки, — сказал Волк со знанием дела. Как кузнец, Ливий действительно разбирался в оружии.

— Вот и хорошо, что понравилось, ха-ха! Держи еще и копье!

Копье, закрепленное на рюкзаке, Ливий заметил, когда только вышел из дома. Оказалось, что и это оружие предназначено Волку. Древко было деревянным, а вот наконечник изготовили не из костей ошэтэга, как мечи, а из клыка.

Провернув копье, Ливий сделал несколько быстрых и точных уколов. Велеку оставалось только одобрительно кивнуть.

— А ты неплох. Жаль, не посмотрел на тебя в деле. Вот тебе ножны для мечей и чехол для копья. Тоже из шкуры ошэтэга. И небольшой гостинец в дорогу.

С этими словами Велек достал из рюкзака большую каменную банку. Открыв крышку, ярл показал Ливию, что внутри.

— Разве ошэтэг — съедобен?

— Некоторые части — да. И то, если сильно постараться, — ответил ярл.

Внутри лежали крупные куски мяса, доверху залитые водой. Конечно, это не была обычная вода. Скорее всего, в Бьернхувуде приготовили какой-то особый раствор, чтобы сделать мясо безопасным — Ливий был благодарен. Сам бы он таких рецептов не знал, и тело ошэтэга пришлось бы бросить.

— Пока не ешь. Дня через три будет готово, — сказал ярл и, закрыв крышку, отдал Ливию банку. — Да и рюкзак держи. Всяко удобней будет, чем с твоим.

— Спасибо большое, — сказал Ливий, не став отказываться от подарка. Рюкзак прекрасно сидел на спине.

— Удачи тебе. Не поминай лихом. И заходи, если на Севере будешь, — сказал ярл, положив свою крепкую ладонь на плечо Ливия.

— Обязательно, — кивнул Волк.

Сделав несколько шагов в сторону северного атраска, Ливий повернулся к Велеку и спросил:

— Почему Фра Ост уничтожили?

— Так и знал, что спросишь, — улыбнулся Велек. — У вас, в Централе, есть законы. У нас тоже. Неписанные. Фра Ост нарушили эти законы, за что и поплатились. Не думай об этом. Ситуация совсем не такая, как с Охироном.

Ливию оставалось только глубокомысленно кивнуть. Догадки роились в голове парня, ему казалось, что Велек догадался о происхождении Ливия, но задать ярлу вопрос Волк не решился. Поэтому Ливий просто двинулся к северному атраску, оставляя Бьернхувуд позади.

— Здесь я тебя и убил, Ночной Убийца, — сказал Волк, когда дошел до места схватки с ошэтэгом. Поле боя здорово выделялось покореженными скалами, на которых остались борозды от кислоты. Постояв на месте схватки с полминуты, Ливий двинулся дальше.

— Вот и закончился северный атраск. Да, много раз я сюда приходил, — сказал Волк, стоя у черной скалы. Дальше начинались огромные снежные просторы, куда еще ни разу не ступала нога Ливия.

— Вперед.

Ливий побежал по плотному снегу Волчьей тропой. Велеку можно было и не говорить об опасности снежных просторов Севера, после встречи с ошэтэгом Ливий и так все понял. Не стоило задерживаться здесь надолго.

Глава 9. Тиранический удар

Руководство Альянса Светлых Сил не собиралось вот уже месяц. Расхаживая по кабинету, Синий Флаг то и дело бросал взгляд на карту.

Война закончилась.

Последний бой против Единства стал по-настоящему кровавым. Погиб даже Некс, легендарный убийца, но смог забрать с собой Хаоса. Скорее всего смог — наверняка не знал никто, ведь тело сильного идущего — желанная добыча, особенно для сект и школ, не скованных рамками морали.

Но это не стало концом. Прошло всего два дня, и над Школой Трех Вороньих Перьев внезапно пропал барьер. Атака была моментальной и безжалостной: один из сильнейших идущих Централа, Охотник, устроил Трем Вороньим Перьям судную ночь.

Урон оказался чудовищным, а Охотник пропал так же внезапно, как и появился. Школа Трех Вороньих Перьев была главным поставщиком информации в Централе. Из-за атаки Охотника школе пришлось выйти из Альянса Светлых Сил, чтобы сфокусироваться на восстановлении — в момент атаки внутри было слишком мало идущих.

На войне нет ничего важнее информации. Единство пыталось лишить Альянс глаз и ушей — у Единства получилось. Но зачем, если Единство почти в полном составе было уничтожено?

Крупные школы стали размышлять о ситуации. Кто-то думал, что все это — лишь последствия приказа, который Хаос отдал перед смертью. Внезапно начала всплывать странная информация, будто кто-то из Охирона — еще жив. И этот кто-то — ученик одной из великих школ Централа.

Сложить оба факта оказалось достаточно просто. Единство не хотело, чтобы Альянс Светлых Сил узнал об охиронце, поэтому послало Охотника атаковать школу, ответственную за сбор информации.

— Бред, — сказал Синий Флаг.

Глава Сильнара знал одного ученика, который действительно имел какую-то связь с Охироном. Но Ливий точно не был охиронцем.

— Это невозможно. Просто невозможно, никоим образом, — сказал Синий Флаг. — Единство распустило эти слухи, чтобы сбить Альянс с верного следа.

Но так думали не все. Кто-то действительно поверил и теперь искал выжившего охиронца. Искали и сильнарцы — не сколько охиронца, сколько самого Ливия. Ведь для Синего Флага он по-прежнему оставался в первую очередь учеником Сильнара.

— И Верховные пропали. Затаились, — сказал Синий Флаг с легким вздохом.

Искали не только охиронца. Остатки Единства находили то здесь, то там, но крупной рыбы не было. Верхушка залегла на дно, залегла плотно, надежно. Именно в этом Синий Флаг видел главную причину атаки на Три Вороньих Пера: нет разведки — не найдешь выживших из Единства. Были и другие школы, специализирующиеся в том числе и на разведке, например, Тихая Ночь. Вот только в первую очередь «ночники» были убийцами. Разведывать и следить они умели, а вот огромной агентурной сети у них не было. Огромной — по меркам Трех Вороньих Перьев, конечно.

Как только исчез общий враг, начался разброд.

— Если все и дальше так продолжится, Альянс Светлых Сил просто исчезнет. Мы не нашли тело Хаоса. Если бы не это, все бы давно переругались. Да и Воплощение Бога Войны…Нехорошо, — сказал Синий Флаг и вновь посмотрел на карту. Чутье не давало ему расслабиться. Ливий пропал — и Синий Флаг даже был рад этому.

* * *

Бежать по снежным просторам было легко и просто. Туманная тропа идеально подходила для бега на длинные дистанции. Когда-то Ливий скопировал эту технику у Саади, ученика Южной Звезды, с которым Волк сразился на чемпионате. Тогда Саади рассказал, что мастера Туманной тропы могут даже ходить по туману. Сейчас Ливий понимал, что это, скорее всего, правда. Даже когда нога Ливия ступала на рыхлый снег, она не успевала провалиться. Если бы на пути Волка попалась река, он смог бы бежать по воде, пусть и недолго. Туман — это уже следующая стадия. И Ливий знал, что сможет ее достичь.

Диких зверей было много. Они искали пропитание, дрались друг с другом за жизнь и территорию. Травоядные пытались убежать, хищники — убить. Но и те, и другие настораживались, когда видели Ливия. Никто не посмел напасть на человека. Не было среди зверей еще одного ошэтэга.

День пути прошел быстро. Ливий бежал без остановки и совсем не испытывал усталости. Из северного атраска снежные просторы сначала немного ныряли вниз, чтобы потом начать медленно расти вверх. Только спустя сутки Ливий забрался выше, чем когда-либо. И начал ощущать недостаток кислорода.

Обычный человек почувствовал бы это намного раньше, еще у Бьернхувуда. Хоть какие-то неудобности Ливию дефицит кислорода начал доставлять только сейчас. Совсем небольшие: Волк просто откорректировал свое дыхание, чтобы дышать чаще и вдыхать больше, а Мантры и Дыхание Семи Ветров позволяли выжать из вдыхаемого воздуха весь кислород.

Ливий развивался прямо на ходу. Три Мантры и Дыхание Семи Ветров задерживали в теле не только кислород, но и ярь. Развитие ядра подходило к новому рубежу, и на исходе первого дня путешествия Ливий начал слышать странный шум внутри себя.

— Вот оно, — сказал Волк и впервые остановился.

Стадия Резонанса. Ливий едва-едва шагнул на нее, и три звука барьеров ядра начали сливаться. Отголоски этого процесса происходили не просто в ядре — Ливий действительно слышал фоновый шум в своей голове.

О стадии Резонанса Волк, конечно, читал, но мало. О начальных стадиях Пути Ядра перебравшиеся в Централ с Востока идущие писали много. Вот только чем выше была стадия, тем меньше становилось текста. По вполне понятным причинам.

Стадию Резонанса Ливий мог назвать слабоизученной. А следующую стадию, стадию Осаждения — загадочной и даже мифической. Она, несомненно, была. Вот только продвижение по стадии Осаждения нигде не описывалось.

Продвижение по стадии Резонанса Ливий в книгах видел. Текст был скудным и пространным, но даже из такого текста можно извлечь немало полезного. Само собой, у стадии Резонанса было пять шагов: чем выше стадия, тем меньше у нее шагов. У прошлой стадии, Трангуляции — шесть шагов. А у следующей, Осаждения — четыре. Просто и понятно.

В принципе, особых сложностей на стадии Резонанса Ливий не видел. Смущали только упоминания в книгах о сошедших с ума Мастерах. Постоянный внутренний шум в голове действительно может повредить рассудок. И если кто-то был способен пройти стадию за несколько лет, то кто-то мог застрять на ней на десятилетия. Слышать шум, который с каждым новым шагом только громче — ужасающие испытание.

К счастью, Ливий владел Мантрой Разума. И Мантрой Духа. Поэтому заблокировать шум было делом плевым — разобравшись с внутренними проблемами, Ливий побежал дальше.

На второй день путешествия наконец-то появился противник, который осмелился бросить вызов Волку.

Это был Ледяной медведь. По всей видимости, его одолевал голод: бока впали, а шкуру будто напялили на несуразную вешалку. Но менее опасным медведь не стал. Наоборот: голод пробуждал в нем силы, доселе запертые рассудком.

Как только Ливий увидел медведя, то понял — придется драться.

«Если он действительно голоден, то бросится на меня без лишних хитростей. Остается только достойно ответить косолапому», — подумал Волк, уже подготавливая Императорский удар.

Видимо, для медведя Ливий был последним шансом. Убьешь человека — будешь жить. Пройдешь мимо — уже никого не поймаешь. Поэтому медведь бросился на Ливия с ужасающей прытью.

— Ха!

Завершенный Императорский удар попал медведю в лапу. Зверь хотел сгрести человека в охапку, но удар вывернул лапу в обратную сторону, сломав в нескольких местах. А от второй лапы Ливий уклонился, чтобы Громовым ударом попасть зверю по груди — аккурат в то место, где за мощными ребрами скрывалось сердце.

Голодающий энергетический зверь способен на многое. Не чувствовать боль, выжимать из себя скорость и силу, которую не способен показать в обычном состоянии. Но есть у него два существенных недостатка.

Первый — самый очевидный — выносливость. Энергетический зверь может провести короткую яростную атаку. А если бой затянется, то зверю — конец.

Второй недостаток — это последствия голода. Когда под шкурой нет толстого слоя жира, мяса и прочных, как сталь, мускулов, атаки врага начинают достигать внутренних органов.

Вибрация от Громового удара заставила медведя застыть. В сытом состоянии Громовой удар на медведе не сработал бы. Но увы: ситуация была совсем другой.

Росчерк ладони разрезал медведю горло. Зверя это не остановило, он попытался укусить Ливия. Но Ливий был быстрее и, нырнув в сторону, еще раз резанул по шее.

«Толстая! — подумал Волк. — Это тебе не человеку голову отрезать!».

Ливию никак не получалось повредить шею достаточно сильно. Медведю вообще было плевать на ранения. Взмах целой передней лапой едва не достиг Ливия: перенаправление заставило медведя промахнуться.

На самолечение у медведя уже не было сил, рука Ливия вошла точно в открытую рану. Внутри Волк собрал ярь на ладони и применил Технику Энергетической Сферы: таким же методом Ливий одолел Серебряное Копье, одного из Префектов императора Дин.

Даже когда голова медведя отвалилась, зверь лапой попытался достать Ливия. Неудачно, ведь зверь уже ничего не видел. А сразу после этого тело медведя осело на землю.

Ливий победил.

— Не могу сказать, что мне было тяжело. И все же страшно понимать, на что способны энергетические звери. Я всю жизнь учился убивать людей, а не зверей. Многое не работает.

Несколько секунд Ливий смотрел на безголовую тушу медведя, а потом принялся выдирать когти.

— Задерживаться не стоит, но пятнадцать минут роли не сыграют.

Под ногами у Ливия лежал убитый энергетический зверь высокого уровня. По сути своей медведь был настоящим кладезем алхимических и ремесленных материалов. Уволочь с собой всю тушу Ливий не мог. Зато мог взять с собой самое ценное — шкуру и когти.

— В Пустеване, Исе и Ульвире мне понадобятся деньги. Не думаю, что шкуры энергетических зверей здесь в цене, скорее наоборот. Но больше мне предложить нечего. Лучше так, чем вообще без денег. Как же хочется взять кровь…

От мяса толку не было, слишком долго медведь голодал. А вот кровь Ледяного медведя применялась в алхимии. Немного подумав, Ливий подошел к ближайшей скале, сгреб с нее снег и лед, чтобы затем рукою вырвать кусок камня. Из него Ливий сделал небольшую банку. Голыми руками Волк сделал даже крышку и резьбу на самой банке. Теперь каменная крышка плотно закручивалась — набрав внутрь кровь Ледяного медведя, Ливий надежно закупорил банку и положил ее в рюкзак.

К концу третьего дня Волк добежал до почти отвесных скал. За это время он забил почти весь рюкзак: по пути Ливий то и дело находил полезные растения и минералы. Звери тоже нападали — в основном не из-за голода, а из-за недооценки. Опытные энергетические звери как раз обходили Ливия по большой дуге, а вот молодняк, который, тем ни менее, был на уровне Экспертов-Столпов, постоянно норовил броситься на человека. Отгонять зверей Ливий не собирался. Зачем, если добыча сама идет тебе в руки?

Таким образом решался и вопрос пропитания. Чтобы не останавливаться, Ливий ел мясо сырым. Иногда он его засаливал прямо на бегу, держа в соли хотя бы несколько часов — все лучше, чем сырым. При этом от убитого зверя Ливий брал лишь небольшую часть, оставляя после себя несколько десятков, а то и сотен килограмм отборного мяса.

Гурманы быстро нашлись. За Ливием шла стая волков — побратимы явно были рады странному человеку, который оставляет добычу почти нетронутой.

За все три дня путешествия Ливий не встретил ни одного по-настоящему сильного энергетического зверя, такого, чтобы поставить свою жизнь в бою на кон. Но ни ошэтэгов, ни Ужасающих ирбисов Ливий не встретил.

Кроме них (и драконов, естественно) Волк опасался только стай диких зверей. Но кроме небольшого стада оленей и следовавшей по пятам стаи волков Ливий видел только одиночек. И был тому несказанно рад.

— Я понимаю, что ошэтэг пришел отсюда. Но ничего опасного. Даже наоборот, прекрасные охотничьи угодья, — задумчиво сказал Ливий и посмотрел налево.

Сейчас Волк стоял в огромном и широченном ущелье. Оно сворачивало налево, а Ливию нужно было карабкаться наверх и вперед.

Из ущелья что-то протяжно закричало. И крик пробрал Ливия до мурашек. Что говорить о волках, которые тут же рванули наутек, в сторону Бьернхувуда. Да и не только волки: вся окрестная живность сделала то же самое.

— Что это было? — почти шепотом спросил Ливий. Ему самому захотелось сбежать. И теперь-то он действительно понял, почему не стоит задерживаться в ущелье.

Сразу вспомнились слова Велека о том, что звери в это время года бегут на юг. Прибежал даже ошэтэг. Что же там, впереди, что даже Ночному Убийце пришлось бежать?

— Наверх, не медлить! — сказал самому себе Ливий и начал взбираться на скалы.

Чем выше поднимался Волк, тем спокойней ему было. Упасть Ливий не боялся. Хватка была железной, пальцы входили в камень, как в масло.

На подъем Ливий потратил всю ночь. Северные горы впечатляли своей высотой, но Волк при этом не достиг вершины. Ни вообще, ни даже в этой местности. Просто в какой-то момент почти отвесная скала сменилась уступом. Ливий сразу понял: это и есть дорога.

Ширина уступа была где-то метра три, и этот уступ как бы опоясывал гору. Выдохнув, Ливий поставил рюкзак на снег. Не то, чтобы Волк устал, но как минимум запыхался.

— Все тяжелее дышать, — сказал Ливий, вытирая со лба пот. Поднявшись по скале, Волк перенес себя из места, где кислорода немного меньше, чем обычно, в место, где кислорода действительно мало. Полностью адаптироваться Ливий еще не успел.

Страшный крик из ущелья больше не повторялся. Подойдя к краю обрыва, Ливий посмотрел вниз. И ничего не увидел: мешал сильный туман, который полностью скрывал ущелье.

— И что же это было? Ай, меньше знаешь — крепче спишь. Пора бы и пообедать, — кивнул Ливий и вернулся к рюкзаку.

Выудив из-под груды когтей и клыков большую каменную банку, которую дал Велек, Ливий открыл крышку и достал кусок мяса ошэтэга.

— Ну, удачи мне.

Мясо оказалось жестким. Чем-то оно напоминало то ли волчье, то ли и вовсе оленину. Вкус тоже был специфичным. Если бы не маринад, Ливий даже посчитал бы мясо ошэтэга невкусным, но специи творили чудеса.

И все же ошэтэгов ели не за их вкусовые качества. Откусив всего лишь небольшой кусочек, Ливий почувствовал, как по его телу волнами расходится энергия.

— Хорошо!

Три дня бега и долгий подъем по скалам немного утомили тело Ливия. Но достаточно было вкусить мяса ошэтэга, как организм начал чуть ли не взрываться от переполняющей его энергии. Доев кусок мяса, Ливий закрыл крышку и вернул банку в рюкзак.

— Растяну гостинец на несколько приемов, — сказал Волк, распределяя энергию по телу. Может, он и развивал сейчас ядро, все же хотелось немного укрепить организм, который совсем недавно достиг Тела Дракона.

— Можно идти дальше.

По дороге никто не проходил уже много дней, а иначе остались бы следы — если не от сапог, то хотя бы от кострищ. Но нет, дорога казалась совсем заброшенной. Ливию на это было плевать, сильно спешить он не хотел, в горах опасно бегать, но при этом Волк все равно использовал Туманную тропу.

«Императорский удар — очень сильный прием. Но против таких прочных врагов, как ошэтэги, он не может быть финальной точкой. Наоборот, медлительность может сыграть с тобой злую шутку. Нужно что-то помощнее. Если не в плане самой силы удара, то хотя бы в плане…Проникающей силы?», — подумал Ливий и остановился.

Может, наследие Охирона и покинуло Волка, но цепкий разум все еще был при нем. Подходящий прием тут же пришел в голову.

— Немного видоизменить Императорский удар…Да, как в тех восточных техниках!

На всякий случай Ливий забрался немного выше, где нашел небольшой уступчик. Крушить скалы прямо на дороге Волк не стал. Сняв с себя рюкзак и шкуры убитых зверей, Ливий посмотрел на свой кулак.

Для бойца-ударника его кулак — главное оружие. Чем плотнее сжат кулак, тем лучше. Не сожмешь достаточно крепко — и твои пальцы сломаются во время удара.

Но существовал прием, который намеренно делал кулак слабее, чтобы повысить проникающую силу. Восточный кулак или ударный кулак — техника, в которой сустав среднего пальца выставляется вперед. Следом идут и указательный с безымянным — они тоже оказываются немного выдвинуты. Плотный кулак, линия, преобразуется в треугольник. А чем меньше зона соприкосновения при ударе, тем больше проникающая сила.

Ливий слышал, что на Востоке ударный кулак практикуют даже не-идущие. Сам бы такое Волк делать не стал. Долгие тренировки дадут совсем небольшое преимущество, а вот заплатить придется многим. Ломать себе кости во время удара — дело нехитрое даже с обычным кулаком.

— Но я идущий. Не зря отработал этот прием, когда вышел из Школы Кристалла. Если совместить ударный кулак и Императорский удар, то можно повысить проникающую силу. Сама сила удара упадет, ведь нужно будет обходиться без травм кистей, зато толстая шкура не будет проблемой. Как и мясо с мышцами. У идущих Пути Дракона тоже растет прочность тела. Рано или поздно я столкнулся бы с той же проблемой, вот только энергетические звери открыли мне глаза. Хорошо! Попробуем.

Когда-то Императорский удар был для Ливия сложным приемом. С тех пор многое поменялось. Ливий хорошо знал, как работает Императорский удар, поэтому отлично понимал, как его можно изменить. Сам по себе Императорский удар был настоящим произведением искусства. Каждый его элемент дополнял другой для того, чтобы раскрыть полную мощь этой великой ударной техники.

Поэтому нельзя было просто изменить постановку пальцев. Нужно было поменять все: от начала и до конца.

Ливий с задачей справился за час. Получилось грубовато. Подготовка к удару заняла почти десять секунд, а когда Волк ударил по скале, оставив на ней вмятину в метр глубиной, то понял, что даже обычный Императорский удар сейчас имеет лучшую проникающую силу.

— Но я на верном пути, — кивнул Ливий и надел рюкзак. — Назову…Хм. Как бы назвать? В основе лежат Императорский удар и восточный кулак. «Тиранический удар»? Отлично! Востоком правит Тиран — всем императорам император. Лучше не придумаешь.

* * *

К Пустевану Ливий подошел с первыми лучами солнца. Всю дорогу Волк обдумывал новый прием, обтесывая Тиранический удар в голове. В новый прием Ливий внес уже почти сотню мелких изменений. И так он этим делом увлекся, что даже не сразу заметил Пустеван.

Если Бьернхувуд был поселком, то Пустеван — небольшим городом. Дорога, по которой шел Ливий, упиралась в большие ворота. Каменные стены высотой в шесть метров можно было назвать неплохой защитой даже против энергетических зверей — не всех, конечно, но многих. И все же от стен в мире идущих зависит мало. Гораздо важнее то, сколько у тебя воинов под рукой. И какова их сила.

Ворота были раскрыты настежь. Ливия встретили два стражника. На их лицах читалось удивление: видимо, по дороге давно никто не приходил в Пустеван.

— Кто таков? — тем ни менее совершенно спокойно спросил стражник.

— Ливий, с Централа. Иду из Бьернхувуда.

— Напрямик? — удивился стражник.

— Да, — кивнул Ливий и ладонью постучал по шкурам на своих плечах.

— Входи, Ливий, — с уважением сказал стражник, делая шаг в сторону.

Ливий вошел.

«Да, недооценил я их», — едва не присвистнул Волк, когда прошел через арку ворот. Оказалось, что стена сделана из больших валунов, а толщина защитных сооружений — пять метров. Да, идущий, а уж тем более энергетический зверь, просто взберется на стену или и вовсе перепрыгнет ее. А вот пробиться напрямик будет тяжело. Да, Мастер сделает это. И не только Мастер. Но какие-то Эксперты или энергетические звери того же уровня предпочтут не ломать стену без лишней надобности. И уже это сужает позиции для обороны, делая штурм Пустевана гораздо сложнее.

Внутри Ливий ожидал увидеть аналог Бьернхувуда. Разве что людей побольше, улицы ровнее…Можно сказать, что ожидания Ливия оправдались. Но людей оказалось не просто больше, а в несколько раз больше, чем в Бьернхувуде. Мало того: Ливий видел не только северян, но и жителей Запада. Кочевники здорово выделялись на фоне северян, хотя даже здесь, в Пустеване, Ливий видел, как сильно разнятся народы Запада. Одни почти не отличались от центральцев, другие казались Волку суровыми — из-за скуластых лиц и выразительных бровей. А у одного кочевника даже были узкие глаза — такие, как у жителей Востока. Вот только Ливий знал, что это — представитель народа нхэ. И с Востоком нхэ никак не связаны.

«Удивительно», — подумал Волк. По меркам Централа Пустеван был небольшим городишкой, а по меркам Севера — настоящим мегаполисом.

Почему Пустеван настолько превосходил Бьернхувуд, Ливий выяснил быстро.

Здесь торговали. Северяне с северянами, пришлые с местными. Пустеван был центром северной торговли, сюда стекались те, кто желали обменяться чем-то с местными жителями. А, как известно, в местах, где дороги сходятся, вырастают города.

— Тогда самое время поторговать, — сказал Ливий, глядя на заспанные лица торговцев. День только начинался, а у Волка была целая охапка дел в Пустеване.

Глава 10. Не лей на камни пиво

Оказалось, что в Пустеване не было ни одного магазина. И торговых лавок тоже не было. Тот, кто хотел что-то продать, становился у обочины главной улицы. А тот, кто хотел купить, должен был ходить по улице и торговаться с временными продавцами, которые уже через пару часов могли перейти в разряд покупателей.

— Сколько за шкуру? — спросил Ливия кочевник. Кочевники в принципе приезжали на Север за мехами.

— Десять таблеток.

— С ума сошел, что ли?

— Не хочешь — не бери. Шкура отличного качества, сам снял, — сказал Ливий на языке кочевника. Покупатель удивленно поднял брови.

— Восемь.

— Восемь с половиной.

— Так тому и быть! — крикнул кочевник, два раза хлопая в ладоши. Такой у них, жителей Запада, существовал ритуал для скрепления сделки. Покупатель хлопнул в ладоши дважды — торги окончены, на цену согласен.

Отпилить половину таблетки аркюса кочевник не мог. Для мелких расчетов существовала особая валюта — подковы.

Да, кочевники платили подковами. Но не простыми. Вместо половины таблетки аркюса кочевник дал Ливию подкову из черного Готана.

На Западе все ездят верхом. А для хорошей лошади нужны хорошие подковы. Так уж повелось, что на Западе начали рассчитываться подковами. В книгах Ливий читал, что когда-то вместо подков были просто брусочки металла, но вскоре подковы заменили их. Надо будет — переплавишь. Не надо — подкуешь лошадь. Или обменяешь подковы на что-то другое.

«Так себе качество», — подумал Ливий, отправляя подковку в рюкзак. Может, ее и сковали из Готана, но сделал подкову не самый опытный кузнец, да еще и быстро.

Восемь таблеток аркюса за шкуру Барса-потрошителя — смешная цена. Но оставалось только смириться: на Севере шкур было много, а желающих их купить — мало. Распродав шкуры, Ливий стал продавать товар поспецифичней, вроде когтей, клыков и рогов.

— Готово, — довольно выдохнул Ливий. Пятьдесят две таблетки аркюса — сумма, конечно, не ахти. Но лучше, когда она есть, чем когда ее нет.

Подковы Ливий обменял. Осталась всего одна, которая бесцельно болталась в рюкзаке.

— Вот это мост.

Дорога шла над ущельем и привела Ливия прямо в Пустеван. Но ущелье не закончилось возле северного города. Оно шло дальше, вот только больше не на северо-запад, как раньше, а сворачивало строго на север. В Пустеван вели три дороги, это Ливий выяснил в разговорах с местными. Одна дорога — южная. По ней пришел Ливий. Еще одна вела на север, в сторону Иса. По третьей дороге в Пустеван добирались жители Запада. И проходила эта дорога прямо над ущельем.

Мост был местной достопримечательностью, и Ливий, едва решив дела торговые, пошел на него посмотреть.

Как и все в Пустеване, мост был сделан из камня. По нему одновременно могли проехать десять телег, не столкнувшись друг с другом — настолько широким он был. Длина моста достигала трех километров. Как объяснили Ливию, в этом месте ущелье было невероятно узким — всего два с половиной километра. Именно поэтому мост построили здесь. А там и Пустеван возник.

«Неужели наверх не взбираются энергетические звери?», — думал Ливий. Сам бы он жить возле ущелья не стал. Но когда Ливий подошел к титанических размеров мосту, все стало понятно. Ведь на каменных обрывах виднелись гигантские, в три метра высотой, руны.

«Не видел таких. Думаю, защитные. Или отгоняющие зверей», — подумал Ливий и применил Взор Дракона. Как оказалось, некоторые руны работали из рук вон плохо. Время здорово потрепало их: где-то скала обвалилась, а где-то истончилась магия. Становилось понятно одно: руны начертали много лет назад.

— Лет на сто еще хватит! — махнул головой Ливий. Пока Пустеван мог жить спокойно. Но рано или поздно твари начнут взбираться наверх, и тогда…

Кроме моста, в Пустеване была еще одна достопримечательность, о которой Ливию поведал Велек. Бани. В Пусетван люди стекались не только для того, чтобы поторговать, но и для того, чтобы попариться.

Бань в Пустеване было много. Например, вход в общую баню стоил сущие копейки. В большом здании была всего одна парилка. И сидели там не только обычные люди, но и идущие. Если обычному человеку хватало пяти минут, то идущий мог за неспешными разговорами просидеть и час, и два.

В общей бане парились и путешественники, и местные. Следующую баню называли «лечебной». Вход в нее был дороже в три раза, но из-за особой древесины баня давала целебный эффект. Восстановиться после травм или болезней внутри этой бани было гораздо проще. Чем пользовались как местные, так и заезжие.

Дальше шли шесть небольших бань — каждая со своей спецификой. На них Ливий почти не обратил внимания, ведь местные туда не хаживали. Эти особые бани построили для гостей.

Тогда Ливий решил оценить лучшее из того, что мог дать Пустеван.

В «красную» баню пускали не всех. На входе выстроенной из красного камня бани стояла девушка, которая разглядывала каждого посетителя. Кого-то пропускала, а кого-то вежливо разворачивала обратно. А иногда и невежливо: проходя мимо, Ливий увидел, как девушка ногой дает под задницу какому-то невезучему кочевнику. Пролетел житель степей почти пять метров — девушка-охранница явно была идущей.

— Мне можно? — спросил Ливий у нее.

Оглядев парня, охранница утвердительно махнула головой.

— А почему всех не пускаете?

— Не знаете? — удивилась она. — В «Кровавую» можно пускать только идущих. Да посильнее. Полезно, но не для каждого!

— Вот оно как, — глубокомысленно кивнул Ливий.

— Да! Если сила есть, то сначала в «Кровавую», потом в «Сосновую», а в конце — в «Черную»!

— Понял, спасибо за совет, — улыбнулся Ливий. — Сколько с меня?

— Пять таблеток аркюса.

«Разорюсь», — подумал Ливий, отдавая таблетки.

Распахнув дверь, Волк попал в раздевалку. За сохранность вещей Ливий не беспокоился: в Пустеване не воровали. А если бы и нашелся глупец, который посмел бы украсть хоть что-то, смерть его ждала бы очень и очень неприятная.

Сразу за раздевалкой расположилась комната с бассейном. Можно было выскочить и на улицу, в снег, но зачем? В воде как раз отмокали два северянина. И вода была холодной, разве что льдом не покрылась.

«Посмотрим на здешний сервис!», — подумал Ливий, открывая дверь в парилку.

Волку показалось, что он входит в Ад. Жар был ужасающим. В первую секунду. А уже спустя несколько мгновений Ливий понял, что ему даже нравится. На скамьях сидели три северянина, и приход Волка их здорово удивил.

«Замолчали. Чужой», — подумал Ливий. Одна из стен парилки была ярко-красной, от нее и исходил жар. Ливий сел поближе и с блаженством раскинулся на скамье.

Жар помогал развитию тела. Если бы Ливий пришел в Пустеван, когда еще был на стадии Тела Виверны, то «Кровавая» неплохо толкнула бы развитие вперед, что уж говорить о Теле Драконида. Сейчас иглы жара с трудом пробивались через прочность Тела Дракона. Но Ливий не сдавался — всегда можно посидеть подольше.

Через три минуты северяне переглянулись. Видимо, Ливий как раз отсидел какой-то минимальный временной лимит. А это значило только одно — он не слабак. И северянам, жадным до силы, захотелось поговорить.

— Откуда ты? — спросил коренастый мужик с бородой почти по пояс.

— С Централа.

— То-то смотрю не с Запада. По южной дороге?

— Только часть. Из Бьернхувуда пришел.

— Из Бьернхувуда? Напрямик? — удивился другой мужик.

— Да, — кивнул Ливий и стал пялиться на красную стену, будто не замечая удивленно-недоверчивых взглядов северян.

— А кто же сейчас в Бьернхувуде заправляет? — спросил бородатый.

«Ага! Проверяете!», — понял Ливий и сказал:

— Вождь Олаф, вестимо. Да только делами занимается Велек.

— Да, Велек силен и умен.

— Ярл, — пожал плечами Ливий.

— А что же ты в Бьернхувуде делал?

— С шаманом их встречался. А до этого боролся.

— Боролся? — спросил третий мужик, молчавший до этого. — А кого ж поборол? Велека?

— Да куда мне Велека, — махнул рукой Ливий. — Ульвбьерна поборол, знаете такого?

— Как не знать!

Может, до конца северян убедить не удалось, но теперь они верили, что Ливий и вправду был в Бьернхувуде. Но пришел ли он напрямик?

— Какова дорога? — спросил бородатый.

— Опасна, — ответил Ливий. — Звери нападают, и голодные, и молодые.

— Да, есть такое, — согласился бородатый. — Кого одолел?

— В Бьернхувуде — ошэтэга.

— Врешь! — вскочил один из мужиков.

— Не вру! — крепко ответил Ливий. — Да хоть сейчас трофеи покажу!

— А покажи!

Вместе с тремя мужиками Ливий пошел в раздевалку. Следом увязались и те, что как раз вылезли из бассейна. Сначала Ливий показал копье и куртку, потом — клинки. Но окончательно всех убедило мясо в банке. Бородатый понюхал и сказал:

— Да, ошэтэг это.

Теперь мужики смотрели на Ливия по-другому. Уважительно. И завистливо. Не из-за вещей из ошэтэга, а из-за славы.

— Расскажи!

Всей толпой мужики вернулись обратно в парилку. Подвязались и трое из бассейна. Когда все сгрудились вокруг Ливия, он начал рассказывать. Как ходил на дежурства, как его сначала одолел Ульвбьерн (хитрость с земной ярью заставила мужиков одобрительно хлопать себя о колени). О встрече с оштэгом, которого Ливий даже не смог почувствовать. Некоторые детали о драке Волк опустил, но попытался рассказать в красках. Ливий даже встал в середину парилки, чтобы показать то, как на него кидался ошэтэг, а мужики слушали чуть ли не с раскрытыми ртами.

— Вот как-то так и одолел. Чуть с жизнью не распрощался, — сказал Волк, усаживаясь обратно на лавку.

— Герой, — сказал бородатый.

— Герой, герой! — одобрительно заголосили остальные северяне.

Убийство ошэтэга — это серьезно. Но разве могли мужики отпустить Ливия просто так, не рассказав о своих подвигах? Ливий не сопротивлялся.

Некоторым идущим приходилось бегать к бассейну, чтобы освежиться. Едва только их тело обретало нормальную температуру, как мужики стремглав влетали обратно в парилку. Не каждый день удается послушать столько замечательных историй.

— А Сидриг дракона видал!

Сидригом звали бородача, который в основном помалкивал.

— Видал, — кивнул он. — Молодой был дракон, да еле ноги унес.

— Страшно? — спросил Ливий.

— Немного. Обидно было, что сам там был. Может, и убили бы его, — сказал Сидриг.

«Вот как, значит. Бахвалится? Или и правда не сильно боялся?», — подумал Ливий и спросил:

— А в ущелье тоже дракон кричит?

— Точно не врешь. Был ты в ущелье. Отсюда не слыхать. Не дракон это. Никто не знает, что это за крик, да не драконий точно. Боятся его, даже ошэтэги. И в жуть вгоняет любого, кто услышит.

«Сидриг слышал. И боялся. А дракона — нет», — подумал Ливий. Так же подумали и остальные северяне. То, что скрывалось в ущелье, было для матерого северного воина намного страшнее дракона.

— Сам какими судьбами в Пустеване? — спросил Сидриг.

— Проходом в Ульвир. И с шаманом вашим повидаться надо, — честно ответил Ливий.

— А чего в бане тогда сидишь?

— Да что я, упустил бы такое удовольствие?

Сидриг улыбнулся.

— Поговоришь с шаманом, раз тебе надо! Вой ты достойный! Говоришь, с шаманом Бьернхувуда виделся? Значит, и с нашим можешь!

— Хорошо, — кивнул Ливий. Если бы и в Пустеване пришлось проходить какие-нибудь испытания, Ливий, вполне возможно, просто пошел бы в Ульвир.

— Дальше париться будем? — спросил Сидриг. — Засиделись в «Кровавой».

Ливий и сам чувствовал, что ему достаточно. В «Кровавой» он пробыл полтора часа, и тело будто горело изнутри. Зато Ливий понимал, что тело неплохо развилось. Чтобы достичь такого же эффекта, пришлось бы тренироваться целый день.

Бассейн тоже оказался непростым. Окунувшись в него, Ливий почувствовал, как его начинает окутывать холод. Не резко сменяя жар, как в Зелье Двух Стихий, а постепенно, вытесняя эффект парилки. И это тоже помогало развитию.

— Чем дольше в парилке просидишь, тем лучше бассейн поможет, — сказал мужик рядом.

Вдруг у входа кто-то закричал.

— Что происходит? — удивился Ливий.

— Сейчас узнаем, — ответил мужик и пошел ко входу, чтобы вернуться через минуту.

— Ливий, там твои вещи пытались украсть.

Заявление повергло в шок всех, кто сидел в воде. Всей толпой мужики пошли ко входу, где быстро оделись. Ливий полез в рюкзак — и правда, клинков из ребер ошэтэга в нем не нашлось.

— Твое, — сказал северянин, протягивая клинки.

Как оказалось, вор вошел в раздевалку, где и увидел рюкзак. Из него он взял самое ценное, вложив клинки в свои ножны и оставив собственные мечи под лавкой. Вором оказался житель Запада. Стоило ему выйти из бани, как он тут же попытался сбежать.

Поймали его на мосту. И Ливий шел туда с доброй половиной Пустевана, чтобы посмотреть на казнь.

— Сделал страшное. Украл! — сказал мужчина, который размерами превосходил и Велека, и Бернарда. «Неужели вождь?», — подумал Ливий.

— Вниз! Вниз! Вниз! — начали скандировать северяне, а вор, молчаливо стоявший в окружении вооруженных людей, резко побледнел. Его ноги были переломаны. Может, для того, чтобы не сбежал. А может, для того, чтобы не сбежал уже там, внизу…

— Вниз, — кивнул вождь. Вор успел разве что закричать: испуганно, почти по-звериному. Схватив кочевника за руки и ноги, северяне кинули его вниз с моста — прямо на дно ущелья, которого Ливий даже не видел.

— Продолжим париться? — буднично спросил Сидриг, и Ливий немного неуверенно кивнул в ответ.

* * *

— Пятнадцать таблеток аркюса, — сказала девушка на входе. Ливию пришлось отдать их.

Почему баню называли «Соснвоой», становилось понятно сразу. Стоило войти внутрь, как в нос ударил сильный запах хвои. И это — в раздевалке. Когда Ливий вошел в общий зал, в котором даже не было бассейна, запах стал гораздо сильнее. Что уж говорить о парилке, в которой Ливию едва не стало дурно? Хотелось даже отключить часть обоняния, но Волк сдержался и просто уселся на скамью вместе с мужиками.

«Интересные у них порядки», — думал Ливий, вспоминая, как кочевника кинули вниз. Кого попало в «Кровавую» не пускали. Значит, кочевник был идущим. Мог он пережить падение? Вполне себе. Вот только внизу его могла поджидать совсем другая смерть. Почему-то Ливий был уверен: кочевник — не жилец. Казалось бы, ну упадет в ущелье, подлатает ноги, взберется по скале. Но что-то подсказывало Ливию, что внизу кочевника уже ждали.

Жар в «Сосновой» был слабее, чем в «Кровавой». Вот только вместе с запахом в тело Ливия попадала ярь. И впитывалась она так легко и непринужденно, что Волк с удивлением заметил, как хорошо развивается его тело. К сожалению, стоило захотеть направить ярь в Ядро, как энергия сразу становилась неподатливой. А в тело — пожалуйста. И в Ядро тоже, но на общих правах, как в любой другой орган. Короче, всем — по чуть-чуть.

— А ну, Ливий, ложись на лавку!

— Что?

— Ложись, ложись, спиной наверх.

Пожав плечами, Ливий так и сделал. Он знал, что в банях принято бить вениками. Вот только мужики держали совсем не веники, а сосновые ветви. И Ливий очень сомневался, что в их руках — самая обычная сосна.

«Ух!», — только и подумал Волк, когда ветвь хлестко ударила его по спине. Ливий чувствовал, как на коже появляются сотни небольших красных полосок. Сделать такое с Телом Дракона — ох как непросто. Но Ливий не стал сопротивляться.

Уже спустя полминуты спина, задница и ноги Волка были красными. Тело не просто покраснело от ударов, нет. Все эти полосы, которые теперь плотно покрывали тело Ливия, были отметинами от ударов. Если бы Волк был, например, Экспертом, те же самые удары оставили бы на нем тысячи шрамов.

Ливий перевернулся, избиение продолжилось. В стороне осталось только мужское достоинство, которое мужики бить не стали. И Ливий был им за это благодарен.

Зачем все это делали, Волк понял сразу, ведь чувствовал, как тело наполняется силой. Кожа становилась прочнее, а через удары энергия проникала и в плоть. Если вдыханием хвои Ливий развивал себя изнутри, то удары позволяли хвойному аромату проникать в тело снаружи. И без избиения ветками «Сосновая» была эффективной. Избиение вывело эффективность на новый уровень.

А потом Ливий отыгрался на мужиках. После того, как все, включая Сидрига, были исполосованы ветками, мужики просто расселись по лавкам и стали пить из бочонка пива. Откуда этот бочонок вообще взялся, было для Ливия сплошной загадкой.

Волку все казалось, что зайдет кто-то еще, а мужики на него накинутся и начнут бить ветками. Но в парилке сидели всего четыре человека — Ливий, Сидриг и еще два мужика.

— Почему народу так мало? Дорого? — спросил Волк.

— Тяжело, — ответил Сидриг. — Тяжело здесь находиться, не каждый сможет.

Ливий кивнул. Он и сам понимал, что недостаточно выносливый идущий не сможет сидеть в «Сосновой». И вовсе не из-за избитой ветками задницы.

— Пора дальше, — сказал Сидриг. Все встали вслед за бородатым.

Последнюю баню называли «Черной». За вход взяли целых двадцать таблеток аркюса, оставив Ливия с жалкими двенадцатью таблетками.

«Разорился», — с грустью подумал Волк.

Внутрь вошли вчетвером, причем охранник у входа с удивлением смотрел на Волка.

Банька оказалась совсем небольшой. И на вид была совсем обычной. Раздевшись, мужики вошли в парилку — тоже вполне себе обычную.

— А в чем суть? — удивленно спросил Волк.

— Скоро узнаешь, — ответил бородатый.

В баню неожиданно повалил дым. «Какой тяжелый», — подумал Ливий, чувствуя, как мысли начинают путаться. Но подобное не могло повлиять на разум Волка. Он даже снял Мантру Разума и услышал шум ядра. Вместе дым и шум ядра сильно давили на психику, вот только Ливию было плевать.

Вскоре дым ушел. С лавок встали два мужика — и вышли из парилки. Внутри остались только Сидриг и Ливий.

— Как ты? — спросил Сидриг.

— Нормально, — пожал плечами Ливий.

— Это хорошо.

После того, как дым ушел, Ливий почувствовал прибывающую внутрь энергию. Но было и кое-что еще.

— Дым этот — и силу развивает, и дух твой, и разум. На Севере силу любят. А про разум часто забывают. Поэтому и не ходят в «Черную», не выдерживают дыма. Раз, может, два. А ты, вижу, крепкий. Пять раз точно продержишься. После пятого и поговорим.

Ливию оставалось только пожать плечами. В баню он пришел не за разговорами, поэтому просто продолжил париться. После пятого появления и исчезновения дыма, Сидриг, как он и обещал, начал разговор.

— Кто я такой?

— Важный человек, — сказал Ливий, отлично помня, с каким уважением относятся к бородатому местные идущие.

— А кто именно?

— Не вождь, вождь на мосту был.

— Не вождь, — согласился Сидриг.

— Ярл, вроде Велека?

— Не ярл, а с вождем связан. Брат я его. Но не за кровное родство уважают. Я, Ливий, шаман Пустевана.

— Шаман? — удивился Волк. Поверить в то, что мужик, с которым ты паришься уже несколько часов, шаман Пустевана — довольно сложно. Да и помнил Ливий слова шаманки Бьернхувуда.

— Разве шаман не живет в двух мирах, но в обоих — чужой? А вы здесь в доску свой.

— Мала девчонка, еще научится жить среди людей, — ответил Сидриг. — Вижу на тебе ее метку. Поэтому и поверил тебе, кого угодно к молодым шаманам не пускают. Не могут они за себя постоять.

В баню вновь хлынул черный дым. Когда он пропал, Сидриг сказал:

— Рассказывай, зачем ко мне пришел. Если путь в Ульвир держишь — с тамошним шаманом переговорить хочешь.

— Да, — сказал Ливий. Найти шамана оказалось проще, чем он думал. «А может, все подстроено? Знал он, что я приду. И дожидался», — подумал Волк и сказал:

— Была у меня связь. И исчезла после боя, сгорела. Сосуд треснул, мне его заделали, но вытекшее не вернешь. А вернуть очень хочется.

На удивление Сидриг все отлично понял.

— Помочь с таким не могу, время вспять не обращаю. Я другого рода специалист. С шаманом Ульвира тебе говорить нужно. Он мужик старый, опытный. Многое знает. Многое умеет. Правильно тебя девчонка направила. Больше ничего?

— Ничего, — махнул головой Ливий.

Дым заполнил парилку в седьмой раз.

— Хорошо. Плату не возьму, по-мужски переговорили, — сказал Сидриг, когда дым ушел. — Пойдешь в Ульвир, раз нет больше дел в Пустеване?

— Пойду, — кивнул Ливий. — Только…

— Только?

— Хотелось бы глянуть на вашу технику. Пустеванскую, особую. Слышал, на Севере почти в каждом селении есть такая.

— Покажу, когда допаримся, — сказал Сидриг.

После десятого дыма шаман встал. Ливий чувствовал, что голова тяжелеет, что хочется закрыть глаза. Но при этом он мог просидеть еще три-четыре дыма. А шаман, наверное, и того больше. Тем не менее, Сидриг встал, а Ливий поднялся за ним.

— В Пустеване две техники. Руна особая, ее ты видел. Не осталось тех, кто руной владеет. А прием здесь знает каждый воин, — сказал шаман по дороге. Вдвоем они вышли из Пустевана через северные ворота.

— Хорошее копье, — сказал Сидриг, снимая копье Ливия с рюкзака. — Клык Ночного Убийцы. И древко качественное.

Сидриг взмахнул копьем, и одного этого взмаха хватило, чтобы понять: шаман — искусный воин. Размахнувшись, Сидриг швырнул копье, которое в полете стало вращаться вокруг своей оси. А когда копье столкнулось со скалой, то вошло в камень почти полностью, оставив снаружи только небольшой кусочек древка.

— Надеюсь, запомнил. Второй раз не покажу, — сказал Сидриг.

— Спасибо, — сказал Ливий. Он запомнил, но, к сожалению, повторить не мог.

Глава 11. Воронье

Прием Пустевана был простым. Ничего такого, до чего бы не дошел идущий уровня Мастера, а то и Столпа. Когда Ливий увидел прием, то не смог его скопировать сразу. Но стоило попробовать несколько раз, как у него получилось. Не так красиво и эффективно, как у Сидрига, конечно, но получилось.

— Просто. И работает, — сказал Ливий. — Как и все на Севере, пожалуй.

Ничего удивительного в броске копья не было, как и в особом закручивании ярью. Важны лишь мелочи. И опыт, само собой. Опытный воин Пустевана мог броском вогнать копье даже в прочного зверя, вроде Ледяного медведя.

— Не думаю, что пригодится. Хотя…Кто знает. Копье-то у меня сейчас есть. Потренируюсь по дороге. Жаль, не спросил, как прием-то называется. Пустеванский бросок? Пойдет.

Возвращаться в Пустеван Ливий не стал. Все, что ему было нужно, он уже сделал, поэтому направился в следующий пункт назначения — Ис.

По пути Ливий метал копье и думал над Тираническим ударом. Иногда применял Эйфьо, все больше совершенствуя заклинание. Ливий чувствовал, что еще немного — и он сможет применять Эйфьо. Не для того, чтобы поднять снег в воздух, а в бою, против врагов.

— Ис. Быстро я, — удивленно сказал Ливий. Дорога заняла полтора дня.

Если Пустеван по здешним меркам был настоящим мегаполисом, то Ис находился где-то в средней лиге. Немного больше Бьернхувуда и меньше Пустевана.

— Куда путь держишь? — спросил страж у ворот.

— В Ульвир. Но хочу с вашим шаманом встретиться.

— Это шаману нужно решать, встретишься ты с ним или нет, — пожал плечами страж, когда неожиданно раздались крики ворон. Целая воронья стая голосила во все глотки, и страж, кивнув, сказал:

— Как видишь, шаман хочет с тобой встретиться. Не заставляй его ждать.

— Хорошо, — кивнул Ливий и вошел в Ис.

Первыми в глаза бросились теплицы. Не удержавшись, Ливий заглянул внутрь через стекло и увидел, что там, внутри, растут алхимические ингредиенты. Многие травы вырастали всего за год, а некоторым требовалось лет сто на то, чтобы окончательно созреть. Да и нельзя выращивать своими силами все, большинство ингредиентов алхимики находили в дикой среде. В искусственной среде сложно воссоздать нужные условия. В Исе с этим справились.

«Семь видов трав. Видимо, их предел. Вот та довольно простенькая, и та тоже. Эту сложно вырастить. Интересно, что в той теплице, которую охраняют?», — думал Ливий.

Возле одной теплицы стояли сразу два охранника. И это при том, что на входе в Ис Ливия встретил всего один страж.

Сначала Волк удивился, что его не сопровождают. Слишком много ценного добра было вокруг, да и как найти шамана? Оказалось, что проще некуда: огромную воронью стаю сложно было не заметить.

«Вороны за мной и приглядывают, — подумал Ливий. — Да и вороны не самые простые. Сипироты. Энергетические звери — слабые, но попасть под раздачу целой стаи не хотелось бы».

Жил шаман в большущем шатре. Охраны не было, Ливий спокойно вошел внутрь — даже там сидели вездесущие вороны. Мужчина под шестьдесят кидал воронам кусочки мяса, которые птицы жадно хватали и едва ли не вырвали у друг друга из клювов.

— В Ульвир идешь? К тамошнему шаману? — спросил пожилой мужчина, резко повернувшись к Ливию.

— Да, есть у меня одна проблема, — плечами пожал Волк.

— Что за проблема? Говори, подскажу. Я шаман не хуже, а в чем-то даже лучшего этого старика. Что за проблема, а?

Ливию пришлось повторить то, что он уже говорил другим шаманам. На удивление шаман Иса не стал говорить Волку о невозможности возвращения связи.

— Я тебе помогу, — с горящими глазами сказал шаман. — А ты всем расскажешь, насколько я хорош!

— Был бы рад, — сказал Ливий.

— Иди сюда!

Шаман махнул рукой в сторону начерченного углем круга. Встав внутрь него, Ливий посмотрел на энергичного шамана. Вот только колдун резко утратил свою настойчивость и стал задумчивым. А потом запел.

Гортанное пение Ливию уже доводилось слышать. Но в пении шамана Волк слышал какую-то необычайную силу, какую-то устрашающую энергию, будто пронизывающую мир насквозь. Ливию захотелось сделать шаг назад, выйти из угольного круга. Но не сделал этого.

Раскричались вороны. Не только те, что в шатре, а и те, которые сидели и летали снаружи. От вороньего гвалта у Ливия едва не заболела голова: вороны будто кричали прямо внутри Волка.

Зрачков шамана Ливий не видел, только белок. Шаман взмахнул руками — и весь шатер затрясся, а Волк почувствовал, как неизвестная сила будто раздирает пространство вокруг него.

— Хирра!

Шатер затрясло еще сильнее. Снаружи Ливий слышал гром, слышал, как катится с горы лавина. А еще Ливий слышал испуганные крики жителей Иса, из-за чего волнение в груди парня только росло.

— ХИРРА!

Последний крик лишил Ливия возможности слышать. Он не слышал ничего, кроме вороньего карканья, которое по-прежнему раздавалось будто прямо в голове.

Слух вернулся через несколько секунд. Шаман Иса сидел на полу. Поднявшись на ноги, он махнул рукой и сказал:

— Не вышло. Если у меня не получилось, то у шамана Ульвира — тем более не выйдет. Бросай ты это все.

— Вот как. Спасибо за попытку. И за совет, — ответил поникшему шаману Ливий.

— Стой. Это тебе. Протяни руку.

Откуда-то сверху прямо в ладонь Ливия приземлилось перо.

— Будет тебе талисманом, — немного приободрившись, сказал шаман.

— Спасибо.

Выйдя из шатра, Волк увидел десятки вороньих тел. Мертвые птицы окружали шахтер, а жители Иса испуганно выглядывали из окон.

— И правда, вороны утихли…И когда я еще слышал их крики, не было уже никаких ворон, — шокированно сказал Ливий и решил уйти из Иса как можно быстрее, даже не расспрашивая об их особом приеме. Глядя на лица местных, Волк отлично понимал: ему здесь не рады. А может, его даже боятся.

«А я ведь собирался поспать здесь», — подумал Ливий, выходя на дорогу в сторону Ульвира. Никто из местных не заговорил с ним, в том числе и страж возле ворот.

Пришлось оставить Ис за спиной. Дорога шла себе дальше, а Ливий топал по ней, вспоминая странную встречу с шаманом.

До этого Волк не встречал ничего подобного. Шаманы видели его судьбу, могли напророчить что-то, дать амулет…Но шаман Иса показал нечто невообразимое. От его колдунств тряслась земля. Ливий был уверен: это не иллюзия. Вот только шаманизм не помог Волку, и ему очень хотелось верить, что в Ульвире он найдет помощь.

«Хирра». То, что произносил шаман, не было заклинанием. Когда-то Ливий прочитал много книг и выучил много языков. Сейчас на Севере остался всего один язык, но когда-то давно существовали и другие наречия. И Ливию в прошлом попался на глаза справочник по одному почти исчезнувшему наречию. Ливий просто заучил все, что там было, и сегодня он услышал знакомое слово. На древнем наречии «Хирра» означало «верни».

— Это не магия. Шаманы обращаются к кому-то…Даже знать не хочу, к кому именно. Не моего ума дело. Ладно, время идет, а до Ульвира еще дойти надо. Надеюсь, там я смогу поспать.

Дорога заняла еще полтора дня. Бежать Ливий не хотел, поэтому продолжал совершенствоваться прямо на ходу. Один раз на Волка даже посмели напасть дикие звери — целая стая волков, само собой, энергетических. Расправился с ними Ливий быстро.

— Забавно. Между Пустеваном и Исом даже не видел хищных зверей. А здесь попадаются. Напали даже разок. По дороге явно ходят не так часто, как между Пустеваном и Исом. Из-за торговли? Почему бы и нет? Возят травы на продажу в Пустеван, например. Или шаман чего наколдовал, чтобы звери на дорогу не лезли. Этот явно может.

Так, за размышлениями о Севере, шаманизме и приемах, Ливий пришел к Ульвиру.

— Нехило, — удивленно присвистнул Волк, глядя на стены северной твердыни.

Ульвир не был поселком. Он был крепостью. Если остальные северяне старались строить как можно ниже, так, чтобы укрыться от жестоких северных ветров, то ульвирцы разместились почти на вершине скалы. В самой верхней точке виднелась приличных размеров каменная башня. Ниже — кольцо стен. Еще ниже — еще одно кольцо стен. Все из камня, все — тридцатиметровое. Толщина, в этом Ливий был уверен, превосходила таковую у стен Пустевана.

Ведущие внутрь Ульвира ворота оказались на удивление обычными. Почему-то Ливий ожидал увидеть что-то большое, под стать стенам. Но зачем? Верхом на Севере не ездят. Меньше ворота — легче оборона. Ливию оставалось только постучаться, что он и сделал.

Три удара кулаком точно должны были услышать. Вот только стражи не спешили. Пришлось постучать еще раз, и еще.

— Пять минут прошло, — удивленно подумал Ливий. Отойдя от ворот, Волк посмотрел на стену. Запрыгнуть на нее было просто, но все же как-то невежливо. Тогда Ливий вернулся обратно к воротам и снова постучался.

Створки тут же отворились. Вперед шагнул мужчина, от вида которого Ливию почему-то вспомнился Сильнейший. Серебристая кольчуга отражала свет, заставляя немного прикрывать глаза. На груди, прикрепленный ремнем, висел кроваво-красный шлем. На поясе болтался топор с такого же красного цвета рукоятью. Большой рост, короткие волосы с выбритыми висками и широкая улыбка — казалось, будто мужчина встречал Ливия, как своего старого друга. Но Ливий знал: мужчина в любой момент готов схватить свой меч и располовинить чужака.

— Кто таков? — спросил мужчина, продолжая улыбаться.

— Ливий из Централа. Иду из Бьернхувуда к вашему шаману, — ответил Ливий. — А вы кем будете?

— Кем буду, ха-ха? Воевода Ульвира — Гудбранд. Давненько к нам не забредали центральцы. Значит, хочешь с нашим шаманом поговорить? Значит, и в Ульвир хочешь войти? Да только чужаков мы не пускаем, ха-ха! Что принес?

— Принес?

— Да, так ведь у вас, центральцев, положено? Плата за вход, плата за услугу. Мы ценим чужие традиции.

— Честно говоря, аркюса у меня мало. Оружие не отдам. Может, услуга за услугу?

— Услуга за услугу? А ты умеешь торговаться, централец! Будет тебе услуга! Ежели отсюда на юго-восток пойти, то придешь в Ветреные горы. Там живут разные племена, тебе же нужно племя Хунда. Узнаешь у них, пойдут ли они охотиться на китов. А ежели пойдут, кто тогда придет. Справишься?

— Думаю, справлюсь, — кивнул Ливий и подумал:

«Поспать не выйдет. По всей видимости, меня даже не пустят в Ульвир, если я не выполню поручение. Значит, выполню. Примерно понимаю, где эти горы, вот только до них, а потом обратно — дня три-четыре дороги. А сколько еще эту Хунду искать буду…».

Задачка была вроде как простой. Сходи да спроси. Вот только времени убить на это надо было целую неделю.

— Неужто о сложном попросил? — удивленно спросил Гудбранд, глядя на задумчивое лицо Ливия.

— Да нет, справлюсь, — махнул рукой Волк и, развернувшись, пошел точно на юго-восток.

Ворота Ульвира тут же закрылись.

— Не прыгнул на стену, значит, можно и поговорить, — погладил подбородок Гудбранд. — Хотя силен, мог бы и взъерепениться. Хорошо, хорошо.

— Проверяешь его?

— А как не проверять? — развернулся к воину с копьем Гудбранд. — Каждого проверять должно. А иначе меч слишком часто доставать придется.

* * *

Поднявшись на очередной гребень скалы, Ливий нашел впадину. И начал бить по ней ладонями и кулаками, углубляя будущее место ночевки. Всего десяти минут хватило, чтобы создать небольшую пещеру, в которой можно было аккурат разместиться, если не вставать в полный рост.

— Подойдет. Иди туда, отыщи тех. Нашли посыльного мальчишку. Выбора-то все равно нет, пойду, что поделать. Спать буду сидя.

Сложив ноги под собой, Ливий уселся в позу для медитации. Медитировать он не стал: вместо этого Волк просто уснул.

— Будто в келье.

Решено было поспать совсем немного — три часа. Спал Ливий чутко, слыша каждый звук снаружи. Пока там гудела вьюга, Волк продолжал спать. Но стоило услышать звуки осторожных шагов, как Ливий моментально проснулся.

Рука легла на древко копья. Одним движением Ливий встал на ноги и оказался снаружи. Испуганная синяя лиса подскочила, закричала, будто женщина в истерике, и спрыгнула со скалы.

— Тьфу ты. Лиса.

Лиса была энергетическим зверем, что сразу было понятно по синему меху. Можно было поймать и освежевать ее, но зачем? В рюкзаке и так лежали волчьи шкуры, забивая место. А есть лисье мясо Волк не хотел. Этим прекрасным зимним утром Ливий хотел отобедать ошэтэгом.

Кусок мяса прогнал целую волну энергии по телу Волка. Ярь Ливий направил в Ядро.

— Я быстро развиваюсь. Быстрее, чем в Централе, если не брать во внимание алхимию и груши из мира Божественной медитации. Ярь неуравновешена. Небесной энергии намного больше, соблюдать баланс сложно. Я не чувствую усталости. И это плохо. Человек должен чувствовать боль, человек должен чувствовать усталость. Это система защиты, задуманная природой.

Когда Ливий засыпал, ему совсем не хотелось спать. Но он заставил себя уснуть. Ведь знал: небесная энергия коварна. И лучше отдохнуть наперед, чтобы не перенапрячь тело в будущем.

— К слову об алхимии.

В огромном рюкзаке, помимо клинков, двух шкур, груды трав и банки с мясом ошэтэга, лежали еще и небольшие каменные баночки, которые Ливий изготовил своими руками. Внутри было все, что Волк «извлек» из убитых энергетических зверей. Например, кровь и желчь, зубы дикой кошки и глазные яблоки рыси. Настоящий рай для алхимика — и ни одна баночка не заинтересовала покупателей в Пустеване.

— Можно и без печи обойтись.

Покопавшись в памяти, Ливий нашел несколько подходящих рецептов. И тогда, открыв баночки, Волк начал творить.

Ингредиенты поднялись в воздух, обработались и спрессовались ярью. Внутренней энергией Ливий мог задавать нужное давление. Волк нахмурился: без печи было сложно делать зелья. Пришлось открыть Меркурий, с которым все стало в разы легче.

Всего Ливий сделал три зелья. Закрутив последнюю баночку, Волк удовлетворенно кивнул.

— Зелье Горящей Крови, Зелье Белого Воздуха и Зелье Затягивания Ран. Для обогрева, для обогащения крови кислородом и для лечения в экстренных ситуациях. Идеально, пусть и пришлось немного изменить рецептуру. Всегда стоит быть готовым к непредвиденным ситуациям.

Со сном и приготовлением зелий дорога до Ветреных гор заняла два дня. Здесь повсюду были горы, но Ветренные горы возвышались еще сильнее. Сначала Ливий прошел через почти занесенную снегом дорогу, которая, по всей видимости, вела в Кьялгу, чтобы наконец добраться к «подножию».

Племя Хунда Ливий решил искать самым простым способом: взобраться повыше и осмотреться.

— А ведь обычный человек не смог бы здесь дышать без артефактов или специальных зелий. Наверное.

Никаких поселений Ливий не заметил. Пришлось менять возвышенность. Только на третьей вершине Волк смог заметить несколько каменных домов, к которым поспешил спуститься.

Конечно, Ливия заметили. Вперед вышел немолодой мужчина, позади него стояли еще три воина. «Скорее всего, вождь», — подумал Волк, понимая, что сила этого мужчины лет пятидесяти пяти превосходит его, Ливия, силу. На Севере жили действительно сильные бойцы.

— Деревня Хунда? — сходу спросил Ливий.

— Она самая, — кивнул мужчина.

— Я от Ульвира. Спрашивают, пойдете ли охотиться на китов, а если пойдете, то кто именно?

— Не пойдем, — покачал головой мужчина. — Пройдешь?

Немного поколебавшись, Ливий все же кивнул. Раз зовут в гости, то почему бы не зайти?

Оказалось, что большая часть поселения скрывалась в скале. Дома снаружи были складами и пунктами обороны, в то время как люди жили под защитой скальной толщи. Туда и повел Ливия вождь.

Жителей в Хунде было мало. Где-то раза в два, а то и в три меньше, чем в Бьернхувуде. Внутри оказалось на удивление тепло и уютно. Даже воздух был не таким разреженным, как снаружи. Вождь повел Ливия в комнату, в которой все стены были завешены шкурами, а в одной стене и вовсе горел камин, заполняя комнату приятным живым теплом.

Усевшись в кресло возле камина, вождь указал на соседнее кресло. Ливий сел.

— Меня зовут Йориг. Я вождь Хунды, как ты мог догадаться.

— Догадался, да. Меня Ливий зовут.

— Ты не из Ульвира, верно? Заинтересовал ты меня.

— Нет, не из Ульвира. Дали мне поручение — сходить к вам.

— А за какую же плату?

— За то, что пустят меня в Ульвир. И с шаманом поговорить дадут, — ответил Ливий, совсем не скрывая правду.

— А самого на китов охотиться не звали? Ты силен, — сказал Йориг.

— Не звали. Вообще о китах не слышал, пока в Ульвир не пришел.

«Какие еще киты? Киты в море водятся, а тут до моря — кто знает сколько идти нужно. Куда-то на Восток, скорее всего. Точно не на Север, ведь в той стороне я видел горы, которые даже больше Ветреных гор», — подумал Ливий.

— Понятно, ты же централец, — кивнул Йориг. — В молодости я ходил на китов. Тогда этим занималась Кьялга, а мы входили в Союз Ветра.

— Союз Ветра?

— Да. В Ветреных горах много мелких поселений, вроде нашей Хунды. Мы не так сильны, как Кьялга, Ульвир, Ис или Пустеван. Когда-то давно Кьялга объединила наши силы. Вместе мы ходили на китов и хорошо жили…Многое поменялось с тех пор. Ослабла Кьялга, ослабли Ветреные горы. Союз Ветра развалился, а на китов вместе с Кьялгой стал ходить Ульвир.

«Значит, Кьялга лишилась силы и монополии? Надо же», — подумал Ливий.

— В этом году мы не можем выставить даже одного сильного воина, чтобы поохотиться. Сам пойти не могу, — вздохнул вождь. — Как насчет медовухи?

— Это я завсегда, — улыбнулся Ливий.

Медовуха оказалась крепкой. Даже Тело Дракона не могло подавить ее эффект полностью, Ливий чувствовал жар в груди и легкость в голове. Правда, длилось это недолго: Тело Дракона быстро избавлялось от «токсинов», приводя организм в порядок.

О том, что случилось с Кьялгой и почему распался Союз Ветра, вождь не рассказал. Говорили обо всяком. Ливий рассказывал о дороге, вождь — о местных порядках. По всей видимости, вождю просто хотелось с кем-нибудь поговорить.

— И мой сын погиб…У вас, в Централе. Как жаль, — вздохнул вождь.

Сердце Ливия умело обращаться в сталь. Если не можешь на что-то повлиять — не думай. Просто иди к своей цели, и рано или поздно ты получишь возможность что-то изменить.

Но когда мед ударил в голову, Ливий стал вспоминать. Людей, которых уже не было в этом мире. Приемную мать, мельника Хорхо, Сильнейшего, с которым Ливий почти не был знаком.

«Интересно, как там остальные? Смогли добраться до Сильнара? Я уверен, что смогли. С группой преследования разобрался Морай. А значит, они были почти в безопасности. Надеюсь, с ними ничего не сделали. Я же из Охирона», — с грустью подумал Ливий.

* * *

Ушел Волк только через три часа, когда понял, что уже засиделся.

После разговора с вождем Хунды внутри Ливия стала нарастать злость. Он уже несколько недель ходил по Северу, из поселения в поселение. И когда он добрался до Ульвира, ему вновь выдали какое-то задание. И Ливий не был уверен, что шаман Ульвира сможет помочь. После мертвых ворон в Исе Ливий уже ни в чем не был уверен. Тогда зачем это все? Зачем ходить по Северу? Может, лучше вернуться в Централ, узнать, что случилось с остальными? Сразиться с Единством, в конце концов.

Ливий не боялся. Даже того, что его банально казнят свои. Гораздо сложнее было находиться здесь, вдали от Централа, не зная, что происходит там, в родных краях.

Обратно Ливий добрался за полтора дня. В ворота стучать не пришлось. Стоило подойти к ним, как створки ворот отворились и Ливия встретил все тот же воевода Гудбранд.

— Что сказали?

— Не придут в этом году. Некого слать.

— Вот оно как. Ливий, да? Спасибо. Можешь посетить Ульвир, раз так хочешь.

— А встреча с шаманом?

— С шаманом? — с деланным удивлением спросил Гудбранд. — Нет, брат, с шаманом так просто не встречаются! Ежели хочешь с ним встретиться, то своим должен быть. Знаешь…Чувствую я в тебе что-то такое. Волчье, как у нас. Хотя не ульв ты. К твоему приходу подготовились. Хочешь силу доказать?

— Хочу, конечно.

— Тогда пойдем.

На удивление Гудбранд не пригласил Ливия внутрь Ульвира. Вместо этого воевода повел Волка на север. Где-то в двух километрах от Ульвира Ливий заметил цель визита: глубокую яму, на дне которой в цепях был закован медведь. И возле ямы уже собрался добрый десяток воинов.

— Победи медведя, тогда сможешь с шаманом встретиться.

— Убить Ледяного медведя? Того, что на дне ямы? А условия?

— Без оружия, — с неизменной улыбкой ответил воевода. В то же мгновение цепи спали с медведя.

Ливий ничего не сказал. Молча спрыгнув в яму, он посмотрел в глаза зверю. Ледяной медведь понял, что сейчас он будет драться за свою жизнь. Он даже не стал становиться на задние лапы: такого противника, как Ливий, не было смысла пугать.

На снежных просторах между Бьернхувудом и ущельем Волк уже убивал Ледяного медведя. Но то был голодный и истощенный зверь. Сейчас перед ним стоял медведь в самом рассвете сил. С немыслимой скоростью зверь бросился на Ливия.

И Ливий ударил.

Ярь прошла по всему телу, собираясь в руке. Каждая мышца выполняла свою роль, создавая сильнейшую атаку. Тиранический удар Ливий не успел отработать до конца, но сейчас этот прием подходил лучше всего.

Как дерутся медведи, Ливий знал. Мощный удар лапой не смог задеть парня, и тогда точная атака Ливия попала аккурат в то место грудной клетки, за которым находилось сердце. Расчленив медведя на снежных просторах, Ливий выучил анатомию зверя. В точности Волк не сомневался.

Медведь рухнул. Всего одним ударом Ливий его не убил бы, но сердце остановилось, подкосив зверя. И тут же запустилось вновь: звериное ядро нельзя уничтожить так просто.

Когда медведь вскочил на лапы, Ливий уже сидел у зверя на спине. Обе руки по локоть вошли в уши медведя: Техника Энергетической Сферы с двух рук просто разорвала зверю голову.

— Пойдет? — крикнул Ливий наблюдателям сверху, вытирая ладони о шкуру медведя.

— Впечатляет, — кивнул с улыбкой воевода. — Можешь поговорить с шаманом.

Глава 12. Ответ шамана

После возвращения весь отряд «Ива» допрашивали целую неделю. Вызывали каждый день, задавали вопросы. Никакой алхимии или особых техник, но никто и не подумал бы врать дознавателям. Сначала Ялум думала, что дело — в неудачном отступлении. Но все больше понимала, что за ежедневными расспросами скрывается нечто иное.

На четвертый день Ялум поняла — дело в Ливии. Миссию «Ивы» записали в успешные, «Ива» сделала все, чтобы императора не убили. И если бы не появление Поборника Хаоса, все прошло бы удачно.

Но про ход операции расспросили еще в первый день. Теперь же спрашивали о всем подряд, но так или иначе вопросы сводились к Ливию.

На седьмой день не было смысла допрашивать дальше. Весь отряд «Ива» по одному заводили лично к Аристиду, который задавал всего один вопрос:

— Есть что рассказать?

Под пронзительным акульим взглядом главы Отдела Клинка никто не посмел бы врать. Но «Ива» и так рассказала все, что знала.

В тот же день отряд расформировали. Если бы Ливий вернулся с миссии вместе со всеми, то, возможно, в «Иве» просто сменили бы лидера — как-никак, Ливий уже перерос «Сову». Но полного расформирования никто в «Иве» не ожидал. Больше в «Иве» не было нужды, ведь война кончилась. Теперь ученики Сильнара могли вернуться к главной своей обязанности — к учебе, а разобраться с остатками Единства могли и без них.

Но что случилось с Ливием?

После допросов все сошлись в одном мнении — Ливий жив. Но что произошло?

— Перешел на сторону Единства? — выдвинул версию Диаз. Никто не был с ней согласен, даже сам Диаз, но пока версия подходила лучше всего. Зачем же еще допрашивать так долго и упорно, если не из-за предательства?

— Быть такого не может, — махнул рукой Махус. — Но ему надо было как-то выжить. Тот мужик был слишком сильным. Может, для виду присоединился? Или раненым взяли в плен?

— Все может быть, — мрачно сказал Моро.

Отряду «Ива» удалось уйти. Отступая, они дважды схлестнулись с преследователями, но потом враги просто исчезли. Так можно было бы подумать, если бы не душераздирающие крики позади. «Ива» слышала, как их преследователей убили. Поэтому в сердцах членов «Ивы» теплилась надежда, что неожиданный спаситель убил и сильного врага Ливия.

Правду могла выяснить только Ялум.

В Школе Потока работал ее дядя — Ранофф. Ранофф не был главой Школы, но был заместителем главы. А значит, он мог знать правду. К нему и заявилась Ялум, чем сначала удивила дядю, но уже через несколько мгновений Ранофф стал суровым и холодным. Он знал, зачем Ялум пришла к нему.

— Дядя, я хочу узнать о Ливии. Почему нас расспрашивали о нем?

— Забудь об этом.

— Дядя, — твердо сказал Ялум, и Ранофф заметил, как эмоции девушки улетучиваются, сменяясь маской равнодушия. Играть с наследством Ялум Ранофф не собирался.

— Ну не могу тебе сказать!

— Он жив?

— Скорее всего, — обреченно махнул рукой Ранофф. — Больше ничего не скажу.

— Спасибо, дядя, — улыбнулась Ялум и довольно вышла из Зала Леса. Раноффу оставалось только вздохнуть. Зная упорство своей племянницы, ему бы хотелось, чтобы она вообще ни на ком не зацикливалась. Особенно на таком спорном ученике, как Ливий. Но разве Ялумиэль обратила бы на другого внимание? Ее тяга к интересным и сильным людям сыграла с Раноффом злую шутку. Ялум знала, что дядя больше ничего не расскажет. Сегодня. Но вот через неделю она могла снова заявиться в Зал Леса. И Ранофф знал, что племяннице придется скормить хотя бы крупицу информации.

— Я же о тебе забочусь. Если он действительно связан с Охироном — тебе и правда лучше будет забыть о нем навсегда.

Медлить больше не хотелось. Ливий и так потратил много времени на поручения, борьбу и долгие прогулки по Северу. Когда Волк вылез из ямы, воевода с прежней улыбкой кивнул ему.

«Хватит проверок. По его взгляду видно, восвояси отправится, если скажем сделать что-то еще», — подумал Гудбранд.

— К шаману? — прямо спросил Ливий.

— Обожди минуту.

Северяне отошли и начали совещаться между собой. «Не пустят — уйду», — думал Ливий, но северяне говорили совсем о другом.

— Волк из чужих земель. Таков твой титул в Ульвире. Убийство Ледяного медведя — посвящение в нашем роду. Если бы я не чувствовал в тебе волка, то дал бы другое испытание. Все было бы проще, если бы ты не справился. Но ты справился, ха-ха! Ульвом не признаем. Но ты волк. Волк из чужих земель. Иди же к шаману.

— Значит, титул дали. Спасибо, наверное? — удивленно сказал Ливий. Ему внезапно присвоили отдельный статус в Ульвире. Хуже от этого точно не могло быть.

Бегло окинув взглядом лица северян, Ливий пошел в Ульвир.

«Есть у них всех что-то общее с Ульвбьерном. Свирепость. И сплоченность. Если бы я попробовал что-нибудь вычудить, они бы напали на меня со всех сторон, даже не сговариваясь. Прямо как волчья стая», — думал Ливий.

— Проведу, — сказал Гудбранд, догнав Волка.

Как оказалось, шаман жил в башне. Той самой, которая возвышалась над двумя рядами стен. Пока Ливий шел по крепости, то с интересом озирался по сторонам. Все здесь было построено по-военному просто и аккуратно.

«Ямы», — подумал Ливий. С обеих сторон были выкопаны ямы. Будто рвы, которые зачем-то вырыли прямо в крепости.

— Загляни, ежели интересно, — сказал Гудбранд, а Ливий не преминул воспользоваться советом.

На дне ям в позах для медитации сидели люди. Суть Ливий уловил сразу.

— Глубже. И земля окружает. Больше земной яри, можно хоть немного балансировать избыток небесной, так?

— Верно, — с улыбкой кивнул Гудбранд. — Пойдем, не будем заставлять шамана ждать.

За вторым рядом стен от ветра невозможно было укрыться. Никакие стены не могли защитить от холодных и пронизывающих потоков воздуха. Вскоре Ливий дошел до башни, Гудбранд вошел следом. Оказалось, что шаман занимал только верхний этаж — ниже жил сам Гудбранд.

«Лучше охраны для шамана не придумаешь», — подумал Ливий.

— Наш шаман. Хун, — сказал Гудбранд и поспешил спуститься по лестнице.

«Даже так?», — удивился Ливий.

Старик, на вид лет девяноста, сидел возле костра, причем так близко, что языки пламени едва не лизали ему рукава. Неотрывно глядя на огонь, старик, казалось, не заметил ни Ливия, ни сбежавшего Гудбранда.

— Вижу на тебе отметины шаманские, — сказал старик, даже не повернувшись к Ливию.

— Сказали, так будет проще встретиться с вами.

— Да, проще, — слегка кивнул старик. — Слышал я. Вернуть утраченную связь хочешь.

«Откуда?», — удивился Ливий и спросил:

— Поможете? Шаман Иса попытался, но у него ничего не вышло. Сказал, что и вам это не под силу.

Старик немного наклонился вперед. Его длинные седые волосы окунулись в пламя, но огонь не подпалил их. Пламя избегало старика, делало вид, будто нет никакой рубашки и никаких волос.

— Шаман Иса. Окружил себя воронами, своими родичами. От них силу черпает. Разве вороны такое смогут? Не смогут, — неспешно произнес старик.

— А вы? — спросил Ливий слегка нетерпеливо.

— И я нет. Никто этого не сможет, Ливий из Сильнара, чей род связан с Охироном, — сказал Хун. — Ты проделал свой путь зря.

В голосе старика больше не было немощности. Он говорил твердо, так, будто не выглядел на все девяносто, а был мужчиной среднего возраста.

— Нет шаманов, обращающих время вспять. То, что утрачено — не вернется. Не это тебе нужно, Ливий. Тебе нужна правда.

— Правда?..

— Правда. И здесь ты ее не найдешь.

— А где искать?

Старик замолчал. Все это время он продолжал смотреть в огонь. Невольно и Ливий стал следить за языками пламени. И заметил в огне что-то необычное. Какое-то темное место. И человека, прикованного к стене.

Видение не продлилось и секунды. Вот оно было, а вот нет его.

— Далеко на север отсюда есть место знаний. Никто из Ульвира не бывал в тех краях. Старое место, древнее. Мой дед называл это место Библиотекой Белой Пасти. Опасен путь. Не уверен — возвращайся домой.

«Идти куда-то за правдой? Какая правда мне вообще нужна? Что еще за библиотека в тех краях? Разве там есть хоть одного поселение северян?», — задавал сам себе вопросы Ливий. Раньше в нем теплилась надежда, Волк мечтал, что сможет вернуть себе связь с Охироном. Но шаман прямо сказал — связь не вернуть. Можно пойти лишь за какой-то правдой, но и она не поможет вернуть связь.

«Что мне делать?», — почти беспомощно подумал Ливий.

— Раньше ты видел мир иначе, — неожиданно сказал шаман.

— Да, — кивнул Ливий. Это было правдой, связь с Охироном помогала понимать мир гораздо глубже, чем это было позволено обычному человеку.

— Нет нужды познавать мир. Познай себя. Ты и есть мир, мир — он внутри тебя, — сказал Хун, показав худым пальцем на Волка.

«И как мне это понять?», — подумал Ливий. И уже решил для себя: он пойдет на север. Пойдет и узнает какую-то правду, к которой его направляет шаман. И к которому пришлось тащиться через весь Север.

Когда-то давно Ливий хотел отомстить за смерть своей приемной матери. Он сделал это. Оказалось, что нападение на бордель произошло по указке Единства, но не мстить же всему Единству за это? Конечно, Ливию хотелось найти главного организатора и лично отрубить ему голову. Но не было никакого пылающего гнева по отношению к Единству.

Ливий жил бесцельно. Так же, как и большинство людей. Становился сильнее, чтобы стать сильнее. Просто шел по пути идущего, развиваясь и совершенствуясь каждый день.

В жизни Ливия существовала лишь одна загадка, за решение которой он раньше и не пытался браться. Происхождение. Кто его родители? Как он связан с давно уничтоженным Охироном? Вопросы имелись, а ответов — не было. Ливий думал, что сможет выяснить хоть что-то лишь в Единстве. Но где-то далеко на севере стояла Библиотека Белой Пасти. И там можно было попытаться найти ответы.

— Как прошло? Узнал, что хотел? — спросил воевода Гудбранд со своей фирменной улыбкой.

— Частично. Почему вы воевода? Есть еще и вождь, или воевода в Ульвире вместо вождя?

Гудбранд заулыбался сильнее.

— Суть та же. Я — сильнее всех. Но вождя у нас нет. Есть на то свои причины. Куда теперь, Ливий? Обратно в свой Централ?

— На север.

— Тогда заходи и садись, потолкуем.

Нижний этаж, на котором жил сам Гудбранд, был вполне себе комфортным. Войдя в открытую дверь вслед за воеводой, Ливий увидел хорошие западные диваны и качественную центральскую мебель.

— Моя маленькая слабость, — ответил на незаданный вопрос Гудбранд. — Значит, на север? Опасно это.

Кроме хорошей мебели, недалеко от большой печи в стене был сделан небольшой алтарь. В нем стояли три каменных волка величиной с ладонь. Один белый, другой черный, а третий, что неожиданно, синий.

«Наверное, духи-защитники. Или духи предков, раз Гудбранд — ульв», — подумал Волк.

Воевода ждал ответа.

— Понимаю, что опасно, но выбора у меня нет. Там есть поселения северян? — спросил Ливий, присаживаясь на диван.

— Ни одного. Ульвир, Кьялга. Нет дальше поселений, лишь холод и опасность. Ежели отправиться туда хочешь, то трудно тебе будет. Могу предложить тебе кое-что, Ливий из Централа.

— Охота на китов?

— А ты не дурак, — усмехнулся Гудбранд. — Да, охота на китов. Мы идем на север. Отправишься с нами — пройдешь часть пути. Тебе только лучше, а нам — лишний человек в пути. Можешь не охотиться, то дело наше, северное.

— Раз по дороге, то не против. Но почему на север? Там же нет моря. Горы на горизонте я видел. Да и какое море, если тут так холодно?

— Есть море. Мы зовем его Поющее море. В Поющее море не впадают реки. И не вытекают из него. Да и не такое это море, к которому ты привык, Ливий из Централа.

— Посмотрю своими глазами. Есть еще вопросы.

— Задавай, — с неизменной улыбкой сказал Гудбранд.

Воевода не просто разговаривал с Ливием. Он присматривался к чужаку. То, как Ливий реагирует, то, какие вопросы он задает. Путешествие на север однозначно было делом серьезным и опасным. Кого попало с собой брать нельзя.

— Почему Кьялга уступила? Почему ослабла? Почему развалился Союз Ветра?

— Вот видишь, не зря в Хунду сходил. Теперь правильные вопросы задаешь, — сказал Гудбранд. — На первый вопрос отвечает второй. А ослабла потому, что сильных воинов стало не хватать. Союз Ветра развалился из-за того же.

— А что случилось-то?

— Рассказал бы, да тебе, центральцу, может, побольше моего известно. Догадаешься?

На самом деле догадаться было просто, ведь Гудбранд неплохо так намекнул, сместив акцент на Централ.

— Неужели северяне, которых наняло Единство?

— Видишь, больше знаешь. Не знаю я Единства, да знаю, что многие сильные воины ушли в Централ за славой и силой. Почти никто не вернулся. Кьялга ослабла, племена Ветреных гор ослабли. Не могли они больше на охоту ходить, помощь понадобилась. Вот ты, Ливий, как думаешь: ежели поселение какое в глухом месте стоит, в горах высоких и снежных — вои там сильные?

— Сильные, — кивнул Ливий.

— Сильные, да не совсем. В Ветреных горах не так опасно. А тем на Севере, кто на открытой местности — тем сложнее. Много врагов. Мы, Кьялга. Да и Бьернхувуд. Много опасностей — сильнее бойцы. А в горы уходят те, кто послабее. В поселениях Ветреных гор всегда было мало сильных идущих. Вождь, еще один или два — и все. А когда эти бойцы-помощники ушли и не вернулись — упала сила Ветреных гор.

— Значит, там сильных бойцов меньше.

— Травов не касается. Рысиный Круг живет в глубинах гор, туда никто не заходит. Сила их большая, да не выходят они сюда.

— Сколько же на охоту бойцов отправится?

— Три с Ульвира, да двое с Кьялги. Пятеро. По дороге ты шестым будешь, Ливий.

— Понятно.

— У шамана ты был. Дела есть какие в Ульвире?

— Хотелось бы ваш особый прием узнать. Какой у вас здесь, в Ульвире, практикуют. Если можно, конечно.

— Ты так что, в каждом поселении северном спрашиваешь?

Впервые с лица Гудбранда сползла улыбка. Что-то ему очень не понравилось. Юлить Ливий не собирался:

— Да, в каждом, через которое прохожу.

Теперь Гудбранд выглядел действительно мрачно.

— Зачем ты собираешь все приемы, которые только найдешь? Ты хоть раз думал о тех, кто создал эти приемы, о тех, кто передавал их из поколения в поколение? Может, у вас в Централе приемы — это инструмент, но здесь, на Севере приемы — традиция.

— О тех, кто создавал…Традиция…

Голова Ливия будто взорвалась от мыслей.

Сон про кладбище неожиданно обрел смысл. После слов воеводы Ливий все понял. Понял, что просто собирает приемы, как коллекционер, совсем не думая о том, кто эти приемы создал и как их применял. Многое из того, чему Ливий научился, ему не было нужно. Но он все равно закидывал приемы в «копилку» с расчетом на то, что новая техника может пригодиться в будущем. Ливий делал так не раз и не два. И уже давно для Ливия это стало не столько необходимостью, сколько привычкой.

Это было неправильно. Боевые искусства — это не только о том, как убить врага. Есть свои законы, свои правила. Мастер передает свой прием ученику не для того, чтобы ученик никогда не воспользовался приемом. Почему-то первое сравнение, которое пришло Ливию в голову — это ярмарка. Он будто шел по ярмарке, хватая все подряд товары и кидая их в свой мешок, пока владельцы лавок отвлеклись на представление. Мешок полон, Ливий доволен, а владельцы, может, даже не заметили убыли.

Вот только Ливий воровал, сам не понимая, что это делает. Для него существовали прилавки, с которых он мог брать все, что захочет — и все на этом. И вот впервые владелец лавки посмотрел на странного воришку и объяснил суть вещей.

За товары надобно платить. Не деньгами, не аркюсом. Почтением. Ты приходишь на ярмарку не для того, чтобы набить мешок, а чтобы купить нужные тебе товары. И об этом забывать не стоит.

— Вижу, ты меня понял, — удивленно сказал Гудбранд, заметив, что чужак сидит в прострации уже добрых полминуты.

— Да. Понял. Многое понял, — кивнул Ливий. — Что у вас за прием в Ульвире?

— Уже лучше, — улыбнулся Гудбранд. — Никакого особого приема у нас нет. Но есть метод развития. Хочешь посмотреть, Ливий из Централа?

— Хочу.

Торговаться с купцом — часть этикета, часть культуры. Нельзя брать товар, даже не взглянув на него.

Ливия повели к тем самым ямам, на дне которых сидели жители Ульвира. Они медитировали, вбирая в себя ярь. Там, на дне, концентрация земной яри была несколько выше, поэтому они могли развиваться более-менее стабильно.

— Зовется «Корень земли», — сказал Гудбранд. — Обычно с дыханием ярь тянут. А так дышишь ты редко, вбираясь из воздуха мало. Больше даешь яри в тело проникать. Нижняя часть тела. Ноги, задница.

— Я применю Взор Дракона? — спросил Ливий.

— Давай.

Залитые золотом глаза многое объяснили Ливию. Сидящие на дне ямы идущие давали земной энергии свободно заходить в тело. А там уже они смешивали ее с ярью, полученной дыханием. Смесь пускалась на развитие.

«Ага, теперь понятно, почему Ульвбьерн так хорошо освоил ту технику. Видимо, у ульвов пропускать земную ярь через ноги — традиционный метод развития», — подумал Ливий и сказал:

— Дрался с одним бойцом. Борьба, не более. Так вот долго не мог его опрокинуть — ярь через ноги пропускал.

— Ульвбьерн? — спросил Гудбранд со слегка померкнувшей улыбкой.

— Он самый.

— Да, что-то он умеет. Но не упоминай Ульвбьерна. Нет ему места в Ульвире, чужой он здесь.

— Потому что к бьернам ушел?

— Вроде того. Не думай об этом, Ливий из Централа. Так что, объяснить суть техники?

— Да я уже вроде как понял. Но послушаю, конечно, думаю, мне пригодится, — кивнул Ливий.

Поняв, что общий принцип дошел до Волка, Гудбранд объяснил несколько тонкостей. Тогда Ливий спустился в яму и попробовал сам применить Корень Земли. Получалось плохо. Ярь неохотно заходила в тело, едва щекоча кожу. Но Ливий впервые применял эту технику и был уверен, что быстро освоит ее. Может, наследие Охирона и покинуло Волка, вот только за его плечами лежал огромный опыт в изучении новых техник.

Сначала отряд из Ульвира должен был встретиться с отрядом Кьялги. Вышли в тот же день, ближе к вечеру, когда Ливий познакомился со своими попутчиками.

Всего их было трое, как и сказал Гудбранд. Старшего звали Бор. Голова его была совершенно лысой, а в руке мужчина держал копье. В походе на китов Бор не просто был главной силой отряда, он еще и следил за остальными двумя северянами. Быстро выяснилось, что Бор ходил на китов много раз. В Ульвире вообще не было тех, кто ходил бы на китов чаще него, поэтому Бор относился к делу серьезно.

Мужчину на вид лет тридцати звали Гринульв. Имя, которое означало «зеленый волк», он полностью оправдывал: Гринульв носил зеленый плащ с капюшоном. Материалом послужили шкурки десятка Зеленых лисиц. Как Гринульв их добывал, сразу было понятно, ведь на спине северянина висели лук и целых два колчана стрел. В руке же он держал классическое для Севера копье.

Младшего, который, по прикидкам Ливия, был на уровне раннего Столпа, звали Торбьяр. Внешность была самой обычной для ульва: короткие волосы, татуировка на щеке. А вот оружием Торбьяр отличился. Помимо копья, которое у северянина, как и у всех, покоилось в руке, на поясе висели два топора. Один — с одной стороны, а второй — с другой. По всей видимости, Торбьяр дрался сразу двумя топорами. И подобный стиль для Севера действительно был диковинкой.

— Выдвигаемся, — коротко сказал Бор.

На удивление оказалось, что на Севере есть ездовые животные. Сначала Ливий увидел сани и подумал, что северяне запрягают в них волков. Но нет, Гринульв и Торбьяр привели трех оленей. Они и потянули грузовые сании, на которых пока лежали только толстые копья и не менее толстые цепи.

Ливий присоединился к Торбьяру. Вообще смысла в санях было мало, на своих двоих добраться до Кьялги можно было бы быстрее. Но как везти добычу обратно? Конечно, идущий и сам легко дотащит сани, а что насчет внезапного нападения? Уклад северян был простым и практичным.

Мог Ливий бежать? Мог. Да только зачем оно надо, когда можно ехать?

Чувствовалась близость к краю цивилизованного мира. По меркам Централа весь Север был периферией, но здесь, возле Ульвира и Кьялги, это ощущалось особенно остро. Ветер был другим, воздух тоже…И почему-то Ливий не видел никаких диких зверей, хотя думал, что как раз здесь водятся воистину опасные хищники.

— Что-то зверья не видать, — сказал Торбьяр с легкой настороженностью. Слова северянина заставили Ливия забеспокоиться. Одно дело, когда его собственные ожидания не оправдываются, но если и местный говорит, что что-то здесь не в порядке…

Все звери будто попрятались. И быстро стало понятно, в чем причина: над горой с левой стороны в небо взмыл огромный зверь. Не узнать его было невозможно: кожистые крылья и чешуя выдавали в нем истинного короля Севера.

— Дракон! — от неожиданности прокричал Ливий. Дракона заметили и без него.

Глава 13. Достойная плата

Уже крича, Ливий понял — не дракон это. Передние лапы синего крылатого ящера переходили в крылья. У дракона крылья и передние лапы растут отдельно. А это значило, что из-за горы появился не дракон, а виверна.

Спокойней от этого Ливию не стало. Виверна — не дракон. Но при этом виверна — родич дракона. Если драконов можно считать настоящими императорами неба, то виверн можно записывать в короли. Ну или хотя бы в князья. Существа опасные и невероятно сильные. И то, что прилетела виверна, а не дракон, попутчики Ливия поняли за несколько мгновений до Волка.

Виверна напала на Бора, который ехал впереди. Своим энергетическим дыханием, от которого исходил лютый холод, виверна едва не задела сани, но Бор, опытный каюр, натянул вожжи и вынырнул из-под атаки.

Схватив с саней толстое копье, Ливий по-пустевановски запустил его в виверну. Копье оставило в крыле ящера дыру размером с арбуз — на летных качествах виверны это никак не отразилась.

Теперь она смотрела на Ливия. Спрыгнув с саней, чтобы не подвергать опасности самого молодого идущего, Волк попутно прихватил еще одно толстое копье. Виверна не хотела спускаться. Она решила просто расстрелять своим дыханием людишек внизу и начать решила с Ливия.

Удар ладонью Дзи-Ай поднял в воздух облако снега. Волк поспешил в нем спрятаться. Сначала стоило увернуться от атаки, поэтому, скрывшись от взгляда виверны, Ливий Шагами Предков нырнул вправо.

Но одного Волк не учел. Любой из драконьего племени обладает Взором Дракона — Виверна видела все передвижения Ливия, поэтому не раздумывая пальнула в нужную сторону морозным дыханием.

Уйти не вышло. В последнее мгновение Ливий отпрыгнул, но дыхание виверны задело руку. Конечность покрылась льдом, Волк чувствовал, как кровь начинает замедляться. Даже прочность Тела Дракона не могла полностью защитить Ливия, но Венера тут же разогнала кровь по венам, возвращая конечности нормальный цвет.

За свою атаку виверна поплатилась копьем в крыле и копьем прямо в теле. Торбьяр промахнулся. Первое копье, как и копье Ливия, просто прошило кожистое крыло насквозь, почти не причинив виверне вреда. А вот второе копье, которое метнул Бор, прочно застряло в ящере.

К обратному концу копья была прикреплена толстая цепь. Вцепившись в нее руками, Бор потянул копье вниз, увлекая за оружием и виверну.

Разве смог бы один идущий подтянуть к земле виверну? От неожиданности крылатый ящер снизился на десяток метров, но тут же, взмахнув крыльями, начал медленно набирать высоту. Ноги Бора ушли в снег, северянин погрузился по пояс — Бор с трудом не давал виверне подниматься быстро. Даже удержать ее на месте он не мог.

И тогда в дело вступил Ливий.

«Вот тот камень!», — увидел Волк прочную опору. Из почти что гладкого снежного полотна торчала небольшая скала — она-то и была нужна Ливию.

На ходу Волк достал клинки из ребер ошэтэга и бросил рюкзак на землю. До скалы было рукой подать — всего каких-то двадцать шагов. Ливий преодолел их за мгновение и, оттолкнувшись от скалы, взмыл в воздух, ломая камень под собой.

Атака была рискованной. Но Ливий пошел на нее, ни секунды не сомневаясь. Подняться слишком высоко виверна не смогла: до ящера было метров пятьдесят. И Ливий преодолел это расстояние, оказавшись почти у морды виверны.

Выстрелить ледяным дыханием в упор — хорошая возможность избавиться от назойливого противника. Примерно так думала виверна, когда человек, до этого бегавший снизу, оказался прямо перед ней.

В этот момент цепь с силой рванули вниз, а два копья вонзились в крылья. Ледяное дыхание прошло ниже, и Ливий, который оказался над головой виверны, ударил обоими клинками.

Воля тела, мощь Юпитера, целое море яри — два быстрых росчерка изогнутыми клинками оставили на морде виверны глубокие раны, начисто лишив ее зрения.

«Думал, что убью», — пронеслось в голове Ливия. Оказалось, что пробить голову виверны — непростая задача даже с Волей. Крыло — вполне себе. А вот тело и голова — тут все серьезно. И Бор, который смог вонзить копье в тело виверны, доказал свою силу.

Умереть от падения Ливий не мог. Боялся он только одного — что умрет до того, как упадет. Со своим Взором Дракона виверна отлично контролировала ситуацию. Но и без глаз у виверны оставалось немало органов чувств.

Кровожадный ящер камнем рухнул вниз. Державший виверну за цепь Бор больше ничего не мог сделать. Падая спиной к земле и шепча слова заклинания, Ливий заметил, что одно крыло виверны испещрено дырами. Гринульв, северянин с луком, успел выстрелить из своего оружия раз двадцать.

«Вот оно!», — подумал Ливий.

Оба его клинка засветились от переполняющей их яри, и Волк взмахнул оружием. Сизое Касание, прием школы Сизого Камня, можно было использовать, как дальнюю атаку. Два лезвия из яри столкнулись с виверной. Одну атаку ящер будто и не заметил, ведь она попала в морду и даже не поцарапала виверну. А вот вторая атака попала в израненное крыло.

Падение виверны стало неконтролируемым. Больше она не могла добить Ливия и спокойно взлететь, как собиралась. Ей оставалось выбрать что-то одно.

И виверна выбрала убийство.

— Эйфьо!

Воздушный поток сдул Ливия в сторону как раз вовремя: щелчок мощной пасти виверны раздался совсем рядом. Благодаря магии Волк не только уклонился, а еще и мягко приземлился на снег. Правда, все равно ушел по пояс в плотный наст.

Виверна рухнула вниз. В нее полетели копья. Ледяным дыханием виверна раньше стреляла только в одну сторону, но в этот раз дыхание образовало что-то вроде защитного купола. А спустя секунду виверна, взмахнув крыльями, устремилась в небо и скрылась за горой так же, как появилась.

— Целый? — крикнул Гринульв, который оказался ближе всего.

— Целый, целый, — махнул головой Ливий.

— Жаль, копье поддалось, так бы добили тварюгу, — сказал Бор. — Смелый ты, Ливий.

Прыгнуть чуть ли не в пасть виверны было невероятно рискованно. Впрочем, Ливий считал, что без Бора, который контролировал виверну всю вторую половину боя, победить не получилось бы. А Волк и вовсе получил бы заряд ледяного дыхания в упор.

Но ставка на северян сработала. Бор и Ливий смотрели друг на друга не так, как раньше. Они сработались. Поняли друг друга. Гринульв тоже не отставал: без него рассечь крыло оказалось бы намного сложнее.

— Едем, — сказал Бор.

Ливий вернулся за рюкзаком и вернул клинки на место. Собрав копья и стрелы, отряд поехал дальше. Теперь Ливий озирался по сторонам, боясь нового нападения.

— Виверны часто нападают, — сказал Торбьяр. — Обычно на обратной дороге, когда мы с добычей. Эта, наверное, увидела сани и подумала, что будет чем поживиться.

Самый молодой северянин оказался на редкость словоохотлив, и Ливий был этому рад.

— Неужели они такие глупые? Я думал, драконы и им подобные — умные существа.

— То драконы. Виверна — она как зверь. Но разные виверны есть, эта молодая и совсем глупая, — с видом знатока ответил Торбьяр.

«Ее было кому отвлекать. С виверной явно было бы сложнее, чем с ошэтэгом. Она и летает, и сильнее, и крепче, да и вообще», — подумал Ливий и спросил:

— Не вернется?

— Не, раны зализывать будет. Виверны — они ж лечатся.

— Что, и глаза?

— Да хоть крыло отруби — отрастет!

«Повышенная регенерация. Впрочем, чего я ожидал? Это же виверна», — подумал Ливий.

Получалось нечто странное. Драконы были известны за свою мудрость, на голову превосходящую даже самых умных энергетических зверей. Дракониды — человекоподобные существа, которые во всех легендах оказываются как минимум не уровне человека. Тогда почему виверны такие глупые? В Пути Дракона стадия Виверны находилась между Драконидом и Драконом. Понять Ливий не мог, оставалось только отложить вопрос на будущее и продолжать оглядывать окрестные горы.

Молодой Торбьяр, самый слабый боец их отряда, держался гордо. И все же Ливий чувствовал в его словах стыд. Торбьяру казалось, что он почти не помог в бою с виверной — так оно и было. Но никто его за это не винил. Не на виверн они ехали охотиться, а на китов.

На второй день пути Ливий решил расспросить Торбьяра о Кьялге.

— Что они, сильны? Жители Кьялги, — чуть ли не спровоцировал Торбьяра Волк.

— Куда им до нас! — ответил северянин. И, помолчав немного, добавил:

— Сильны. Только мало сильных, ушли почти все.

— А вождь?

— Вождь остался, само собой! Снорри Пасть. С ним бы, наверное, даже Бор не справился.

Последнюю фразу Торбьяр произнес тихо, чтобы товарищи его не услышали.

— А Гудбранд?

— Гудбранд со всеми справился бы! — махнул свободной рукой Торбьяр. — Знаешь, почему Снорри зовут Пастью?

— Без понятия, — помотал головой Ливий.

— Он кусается!

Ливий удивился.

Использовать свои зубы в бою можно. А иногда даже нужно. Вот только Ливий никогда не слышал о техниках для кусания, да и условия должны сложиться специфические. И все же зубы идущего — очень прочные. Если обычный человек может легко лишиться зубов в драке, то идущему попробуй их выбей.

— Прошлого вождя загрыз, — добавил Торбьяр после недолгого молчания.

«Ого», — только и подумал Ливий. По всей видимости, на Севере все знали о Снорри и его особых приемах — еще бы не услышать о такой яркой личности.

Кьялга больше напоминала Бьернхувуд, чем Ульвир. «Скорее Пустеван», — подумал Ливий, глядя на приближающиеся каменные стены. Да, укрепления были. Но до ульвирской крепости Кьялге было далеко.

О прибытии охотников в Кьялге знали, поэтому никто не стал их останавливать. Въехали на санях прямо на главную улицу и доехали почти до дома вождя. Вот там уже стояли бойцы. Неслабые, в Централе такие бы ценились. И все же даже Торбьяр превосходил почти любого.

«Эксперты. Несколько Столпов», — подумал Ливий. Он не видел ни одного воина, который смог бы сразиться с ним на равных.

Но вскоре такой появился. Даже два таких. Сначала из дома вождя вышел воин в длинной меховой шубе, которая чуть ли не волочилась за ним. Аккуратно стриженная борода и целая куча украшений из кости и редких металлов — мужчина любил покрасоваться. Но Ливий чувствовал, что и силы в нем — хоть отбавляй.

Нет, это не был Снорри Пасть. Следом за «модником» вышел уже сам вождь. Снорри был мужчиной среднего роста, да и телосложением не блистал. Дополняло картину пузо. В мире идущих не принято смотреть на внешность, и все же Ливий недоуменно поднял бровь. Это и есть вождь Кьялги?

— На охоту прибыли, — сказал Бор.

— Располагайтесь. Пойдем завтра, — сказал ему Снорри. — Проходите внутрь.

Сразу после своих слов Снорри вошел в дом. Вошел и мужчина в длинной шубе, следом двинулись и остальные воины.

— Не стал дожидаться Бора, за равного не считает, лисица сучья, — шепотом сказал Торбьяр.

— А что за мужик в длинной шубе? — так же тихо спросил Ливий.

— С ним на охоту поедем. Зовут Салигар. Говорят, не чистокровный северянин. Ты на его дурь не смотри — до беша сильный он.

— Так и понял, — медленно кивнул Ливий, слезая с саней. В дом вождя он вошел вместе с Торбьяром. То есть, почти последним. Если охотники Ульвира были гостями, то Ливий так, попутчиком. Но при этом никто не стал его останавливать.

Накрыли стол. Еда — в основном мясо и редкие овощи. Медовухи не было, вместо нее стояла огненная вода на шишках. Вождь и охотники говорили о своем. Ливий ел и пил, понемногу прислушиваясь к разговорам.

Говорили, конечно, об охоте. Вождь Кьялги держался надменно, будто Кьялга все еще была на пике. В свою очередь Бор старался не идти на конфликт. Как-никак, он не был главой, как Снорри. Всего лишь старший на охоте, не более того.

Заодно Ливий узнал, кто же идет на охоту вторым. Им оказался парнишка, который по силе немного не дотягивал до Торбьяра. Может, их развитие и было на одном уровне, но Ливий видел — ульвирец опытней и умелей. Да и старше. Паренька звали Гусс и был он здесь будущей надеждой. И ради опыта решили послать его на охоту — отправлять молодняк охотиться на китов было давней традицией.

«Наверное, Торбьяра по той же причине послали», — подумал Ливий.

Обед закончился так же быстро, как и начался. Все встали, охотники вышли наружу. А вот Ливия задержали.

— Нужно поговорить, — сказал Снорри.

«Ну вот, какие-то неприятности мне на хвост», — подумал Ливий, сам не понимая, насколько прав.

Из дома вождя вышли все, кроме Снорри и Ливия. Тогда вождь заговорил.

— Слышал о твоей проблеме. Наш шаман молод. Сказал, что раз старый Хун не справился — он ничем не поможет.

— Спасибо, — обескураженно сказал Ливий.

Про шамана он даже не успел заикнуться, а ему уже рассказали, что обращаться к главному мудрецу Кьялги смысла нет. Никаких испытаний или проверок.

«А мне нравится, когда мое время не тратят зря. Но это еще не все», — подумал Ливий. И был прав.

— Хочу, чтобы ты поехал на охоту. От Кьялги.

Предложение было прямее некуда. И Ливий не заинтересовался в нем.

— Зачем?

— От Ульвира трое. А от Кьялги — всего двое. Нужны трое.

Казалось, что вождь простодушно предлагает сбалансировать силы «команд». Вождей выбирают за силу. Но Снорри стал вождем не только благодаря своим боевым качествам.

— А настоящая цель?

Вождь молча взял рог, налил туда из бочонка огненной воды и залпом выпил. Только сейчас Ливий заметил, что на каждом пальце Снорри красуется кольцо из ахрита. Не для красоты — для боя.

— От Ульвира трое. Торбьяр — молодой щенок. За ним Бор приглядывает, а Гринульв справляется сам. Может и он помочь Торбьяру. От нас двое. Салигар Бору не уступит. А Гусс — молод. Как Торбьяр. Некого выставить третьим.

Ливий кивнул.

Ситуация была более-менее ясна. Посылая команду из трех — опытного и сильного бойца, крепкого середняка и молодой зелени — вождь может быть уверен в успехе. Или хотя бы в том, что никто не погибнет. Послать двоих — уже хуже. В этом году из Ветреных гор на охоту не отправился никто, поэтому на китов шли всего пять бойцов. И при этом дополнительный шестой боец не из Кьялги погоды бы не сделал. Нужен был тот, кто присмотрит за Гуссом.

— Мне охота не нужна. Я иду дальше, на север, — сказал Ливий.

— Я обучу тебя технике Кьялги.

Еще неделю назад Ливий согласился бы. Но после разговора с Гудбрандом многое изменилось.

— Все же откажусь, — сказал Волк не без сожаления.

Вождь вновь налил себе огненной воды. Налил и Ливию. А когда они вдвоем выпили, Снорри сказал:

— Эту технику в Кьялге знает каждый. Но не каждый может раскрыть всю ее мощь. У нас был боец. Очень сильный. Потом он ушел в Централ. Там его знали, как Зверя. Еще здесь, на Севере, его Великий удар мог сразить любого. Четыре пятых от максимума — за такое главой клана делают. Но против меня он не пошел. Говорят, его Великий удар стал даже сильнее. И он применил его против того, кого в Централе называли Сильнейшим.

«Что? Тот самый Зверь? И меня могут научить удару, которым он атаковал Сильнейшего. Без понятия, насколько он был эффективным…Но удар должен быть по-настоящему сильным, что посметь атаковать Сильнейшего!», — подумал Ливий.

Сомнения одолевали Волка. После разговора в Ульвире он старался не хвататься за все подряд. Еще на пирушке Ливий заметил, что у каждого воина Кьялги — топор. Удар, скорее всего, подходил именно этому оружию. Зачем Ливию прием для топора?

«Хотя бы ознакомиться стоит», — одолевала Волка жадность.

Задумчивость Ливия Снорри понял по-своему.

— Великий удар — за то, что присоединишься к охоте на китов. А мою личную технику — за то, что присмотришь за Гуссом, — сказал вождь.

«Если продавец чуть ли не в карман товар засовывает — может, стоит купить?», — подумал Ливий. И сказал:

— Хорошо. Поохочусь на китов. И за вашим Гуссом присмотрю. Но обратно в Кьялгу не вернусь. С китами закончим — и я дальше на север.

— Договорились, — улыбнулся Снорри. В отличие от Гудбранда, вождь Кьялги почти не улыбался. Поэтому только сейчас Ливий увидел два ровных ряда белоснежных зубов. Свое оружие Снорри держал в отличном состоянии.

— Пойдем, — сказал вождь Кьялги и повел Ливия не ко входной двери, а назад, к черному ходу. Топора у Снорри с собой не было. И это удивляло Ливия, ведь у всех воинов Кьялги топоры имелись. Даже на пирушке оружие покоилось на поясах. Так почему у вождя нет?

На стенах висел не один топор. Декоративное оружие — штука для Севера распространенная. Снорри сорвал со стены два топора: один оставил себе, другой дал Ливию.

— Боевые? — спросил Волк.

— Конечно, какие еще? — удивился Снорри.

В Кьялге они не задержались. Выйдя наружу, Снорри повел Ливия за пределы поселения.

— Здесь мы проверяем свой Великий удар, — сказал вождь, показывая рукой на небольшую долину перед собой.

Долина оказалась усыпана большими камнями — метра по два-три в высоту. И большая часть камней была рассечена надвое.

— Я покажу тебе Великий удар, — сказал Снорри и сорвал с себя одежду выше пояса.

Да, у вождя Кьялги имелось приличных размеров брюхо. Но его тело было прочным, как камень. Вместо груды выделяющихся рельефных мышц Снорри мог похвастаться настоящими мышцами, развитыми лишь для одного — для эффективного убийства.

Взяв рукоять в обе руки, Снорри с размахом опустил топор на камень. Не прошло и мгновения, когда камень развалился на две аккуратно отрезанные половинки.

— Вот он, Великий удар, — довольно сказал Снорри.

Что, если бы этот удар увидел обычный человек? Который до этого умудрился посмотреть на битву Мастеров?

Его бы Великий удар совсем не впечатлил. Рассечь трехметровую скалу топором? Да еще и с ярью? Для такого не нужно ехать на Север и учиться у вождя деревушки на окраине мира.

Но Ливий был поражен.

Снорри хотел рассечь трехметровую скалу. Он ее рассек, не больше и не меньше. Зачем обрушивать на трехметровую скалу удар, которым можно рассечь гору? В этом нет никакого смысла.

Сила атаки была четко выверенной. Вся ее мощь заключалась в том, чтобы рассечь небольшую цель перед собой. Небольшую по меркам боевых искусств — человека, даже большого. Или энергетического зверя.

Именно для этого создавался Великий удар. Техника была простой, несомненно. Вертикальный удар топором, что может быть проще?

Но каждая деталь оказалась четко выверена. И дело касалось не только самого удара: Ливий смотрел и на Снорри. Все тело вождя, вся его мускулатура, все его развитие служили одной цели — повышению мощи Великого удара. В Кьялге Великий удар не был всего лишь потомственной техникой. Нет, здесь идущие развивались с самых основ и до самого конца ради одной единственной техники. Не Великий удар принадлежал жителям Кьялги. Жители Кьялги принадлежали Великому удару.

— Запомнил?

— Почти, — кивнул Ливий. Кроме разных мелочей и запоминать-то было нечего.

— Сейчас еще покажу!

Второй рассеченный камень — и у Ливия возник вопрос.

— И какая у вас сила удара?

— Три четверти, — сказал Снорри. — Лучше меня в Кьялге никого нет.

— Почему не использовать больше яри? — непонимающе спросил Ливий. — Удар получился бы гораздо сильнее.

— Зачем ехать на одной лошади, если можно скакать сразу на целом стаде? — почти философски спросил Снорри. — В двадцать раз быстрее, разве нет? В Великом ударе — ровно столько яри, сколько нужно. Меньше — слабо выйдет. Больше — сам Великий удар перестанет работать и превратится в обычный удар топором. Мощный, сильный. Но не Великий удар. Сможешь им вон ту огроменную скалу расколоть. Только зачем? Это не путь воя. Это путь идиота, который любит покрасоваться.

«Понятно. Чтобы Великий удар получился, нужно использовать определенный уровень яри», — подумал Ливий. За два раза он запомнил все — даже тот уровень яри, который выделял на Великий удар Снорри. Но пусть Ливий и без наследия Охирона быстро все выучил, он понимал — этот удар оттачивали десятки, а то и сотни воинов на протяжении нескольких поколений. И создали эффективный прием для убийства, идеально подходящий для Севера.

— Теперь ты, — сказал Снорри.

Ливию и самому хотелось попробовать. Перехватив топор, он несколько раз занес его над головой, чтобы вложить в Великий удар все, что запомнил. Снорри одобрительно кивнул.

— Ха!

Удар рассек камень надвое — так же, как это сделал вождь. Вот только Великий удар Ливия оказался немного медленнее. И немного слабее. Камень-то устоять не мог, но материал мог бы быть и попрочнее. Например, тело идущего.

— Половина, — вынес вердикт Снорри. — Хороший результат. Жил бы в Кьялге — в дружину вошел бы.

— Вот как? Неплохо, — кивнул Ливий, понимая, что может отполировать удар еще лучше, если понадобиться. — Что, можно поселиться?

Ливий спрашивал почти в шутку, зная отношение северян к чужакам. Но ответ Снорри удивил Волка.

— Можешь. Мы не ульвы, не травы, не бьерны. Обычные люди без звериной крови. Поэтому нам плевать, чужак ты или нет. Силен — добро пожаловать. Готов чтить традиции предков — проходи за стол. Теперь моя техника, — сказал Снорри. Запрокинув голову, он показал Ливию свои белые зубы.

Можно ли выбить зуб идущему? Сложно, но можно. И что же, идущие без зубов ходят? Нет. Зубы отрастают. Регенерация идущего намного сильнее регенерации обычного человека. А если добавить алхимию или Венеру, восстановить зуб можно очень быстро.

Став в профиль, так, чтобы Ливий видел, Снорри медленно приблизил свое лицо к камню. На всякий случай Волк применил Взор Дракона.

Когда вождь увидел, что Ливий готов, Снорри откусил кусок скалы.

— Все увидел?

— Да, — кивнул Ливий.

В Централе много техник оружия, в которых ярь концентрируется на кромке лезвия. Снорри делал то же самое — он повышал концентрацию внутренней энергии на кромке зубов, превращая свои зубы в оружие. Ничего необычно, но Ливий до такого точно не додумался бы.

— Плату внес. Твоя очередь.

— Присмотрю я за вашим Гуссом, — махнул рукой Ливий и направился к дому вождя вслед за Снорри.

Глава 14. Охота на кита

Снаружи шел дождь. Переступив порог, путник скинул капюшон, под ним скрывались светлые волосы цвета сена. Когда-то они были длинными, но путник остриг их — проще было прятать под капюшоном. На всякий случай осмотрев небольшую прихожую, путник вошел внутрь дома.

За столом сидели двое: огромный мускулистый мужчина и низкая худая девушка с лохматыми волосами, закрывающими ей половину лица.

— Дожидаться пришлось, — недовольно сказал Нерва.

— Были дела, — отмахнулся Аслан и уселся на стул. — Можем поговорить.

Идущие разных школ редко собираются вместе. Аслан слышал, что Нерва путешествует с Михь, уже это было необычно. Сегодня они собрались втроем. Школа Полного Разрушения, Лапы Тигра и Сизый Камень — эти школы можно было по праву считать одними из сильнейших в Централе. Нерва, Аслан и Михь были не последними людьми в своих школах.

Все знали, о чем будет разговор. Но пока молчали.

— Насколько ты силен? — спросил Нерва.

— Достиг Мастера, — ответил Аслан.

— Это не ответ.

— Тебя завалю.

Идущие сверлили друг друга взглядами. Нерва был из клана Дано, он вполне мог броситься на Аслана. Но не сделал этого. Держать себя в руках Нерва умел, пусть это и требовало от него немало усилий.

— Идущий из Охирона, — подала голос Михь.

— Да, из-за этого и собрались, — сказал Нерва, продолжая неотрывно смотреть на Аслана. — Что думаешь?

— Ливий, — сказал Аслан.

— Значит, и ты так думаешь, — кивнул Нерва. — Кто же еще?

Мир идущих — тесный мир. Сильнар стоял на отшибе, вдалеке от всех школ. Но Лапы Тигра, Златоглав, Сизый Камень и другие крупные школы стояли, можно сказать, по соседству. Поэтому информация сновала туда и обратно, делая идущих Централа частью единой информационной системы.

Против Аслана Ливий применил что-то весьма и весьма похожее на Панкратион — борьбу охиронцев. Это заметили многие старые мастера. Сначала информацию старались держать закрытой, да разве такое утаишь? Аслан, Нерва и Михь считались в своих школах чуть ли не будущими главами — настоящие таланты, рождающиеся раз в сто лет. И знали они гораздо больше, чем было позволено знать обычным идущим из их школ.

— Кто-то знает, где он? — спросил Аслан.

— Мы не знаем, — ответил за себя и за Михь Нерва.

— Понятно, я тоже, — кивнул Аслан. — Что думаете обо всем этом? И об Охироне?

— А ты как думаешь? Что вам рассказывают в вашем Сизом Камне об уничтожении великого клана?

— Ничего, как и везде. Слышал только, Охирон в борьбе с наследством мог нарушить саму связь яри. За это их и уничтожили.

— Разрыв в пространстве, весь этот бред. Михь мне рассказала, — сказал Нерва, а девушка кивнула. — У нас старшие иначе говорят. Слишком много на себя взяли охиронцы, вот их и уничтожили.

— Прямее некуда. Клан Дано.

— Лучше, чем ваше словоблудие.

— Веришь?

— Ха! — Нерва усмехнулся. — Если кто и знает правду, нам не расскажет. Сколько там было в отряде нападения? Человек сто? Лучшие бойцы школ Централа. Раз — и вырезали Охирон. А всем сказали, что так и надо. Мне плевать на истории прошлого. Нехорошо будет, если из-за них Ливия убьют. Мне он понравился.

— Да. Будет нехорошо, — кивнул Аслан. Ему хотелось узнать правду. Что случилось тогда, в Охироне. И как Ливий вообще может быть частью давно уничтоженного клана.

В Централе информацией торговали две школы — Три Вороньих Пера и Тихая Ночь. Первая сильно пострадала от атаки Единства, а вторую надежно схватили за подбородок другие школы. Купить там информацию о Ливии или об Охироне было решительно невозможно.

Расспрашивать в своем клане Аслан не мог. Пусть он и был племянником главы Сизого Камня, но пока Аслан числился учеником. Ему ничего не расскажут.

Правда, оставалось еще одно место. И находилось оно на западной границе Централа, куда редко заглядывали крупные школы.

Выйдя из дома, Аслан исчез, чтобы появиться в двадцати шагах. Шагами Предков он направился туда, где мог узнать правду. В «Песью Яму».

* * *

— Скоро к Поющему морю приедем! — прокричал с соседних саней Бор.

Ливию дали поспать до утра. Сон на мягкой постели в полной безопасности — то, что начинаешь ценить только в таких диких местах, как Север. Утром же охотники отправились на охоту.

Так как Ливий не планировал возвращаться, саней было пять. До Поющего моря Волк ехал вместе с Торбьяром, хоть всем и объявили, что Ливий станет охотником со стороны Кьялги.

— Ты был там? — спросил Ливий у Торбьяра.

— Нет, впервые! — воодушевленно ответил ульв.

Оказалось, что от Поющего моря Кьялгу отделяет небольшая горная гряда. В одном месте можно было спокойно проехать насквозь через перевал, что охотники и сделали. Стоило оказаться по ту сторону гряды, как Ливий увидел Поющее море.

Да, это было море. Ливий жил на побережье, поэтому на море за свою жизнь насмотрелся. Издалека казалось, что никакой разницы с обычным морем нет. Ливий видел береговую полосу, видел волны, накатывающие на берег. Но чем ближе сани подъезжали к Поющему морю, тем сильнее округлялись глаза Ливия.

Лед. Все Поющее море состояло изо льда, вернее, из мелкой ледяной крошки, которую туда-сюда гонял сильный северный ветер. Да, Поющее море и вправду походило на обычное море. Но при этом и близко не было морем.

— Думал, здесь будет настоящее море, как у вас в Централе? Ха-ха-ха, — рассмеялся Торбьяр.

Ливий мог бы подумать, что так оно и есть. Всего лишь десятки или сотни километров, заполненных ледяной крошкой. Но Ливий слишком долго жил у моря, чтобы не заметить самую настоящую береговую линию. Сейчас ее покрывал толстый слой льда. Но форма…Такую форму могут придать лишь настоящие волны.

— Здесь было море. Обычное море. Когда-то давно, — сказал Ливий. Торбьяр покосился на него и ничего не сказал. Настоящего моря северянин не видел и подумал, что Ливий пытается разыграть его, как невольно разыграли Ливия охотники.

Подъехав на санях к краю Поющего моря, охотники повернули налево. Вблизи море выглядело впечатляюще. Волны были где-то метра в два высотой — довольно серьезное волнение. И никаких портов, кораблей или хотя бы лодок Ливий не видел.

«И как мы на китов охотиться будем? И вообще…Киты? Они точно похожи на морских китов? Что-то мне подсказывает, что нет», — подумал Ливий.

Через полдня сани, двигаясь параллельно береговой линии, доехали до косы. «Косой» ее окрестил Ливий — ледяной выступ уходил от берега в сторону моря. И на этот выступ вполне можно было выехать на санях, что охотники и сделали.

— И далеко проехать можно? — закричал Ливий. Ветер мешал разговаривать, но был уже не таким сильным, как раньше.

— Сколько-то можно! — прокричал в ответ Торбьяр.

«Сколько-то» — это пятнадцать километров. При этом «коса» не кончилась — можно было ехать и дальше. Но Бор и Салигар подняли руки: сигнал к остановке был выполнен незамедлительно.

— Чего не едем? — спросил Ливий, слезая с саней.

С собой охотники везли копья и цепи. Когда сани остановились, северяне начали доставать груз из саней. Ливий поспешил помочь.

— Дальше пешком, лед ненадежный, — объяснил Бор.

Оленей и сани оставили прямо здесь, на «косе». Бор сказал, что ничего с ними не случится. Поверить в такое было сложно, но Бор ходил на китов много раз, а Ливий — ни разу, поэтому Волк беспрекословно доверял охотнику из Ульвира.

— Двинулись, — сказал Бор.

Понимая, что пора бы начать выполнять свою часть сделки, Ливий, прихватив с десяток толстых копий и обвязав вокруг себя длинную толстую цепь в несколько слоев, подошел к Салигару и Гуссу. Охотники Кьялги, кивнув Волку, двинулись вперед.

— Много на китов ходили? — спросил Ливий, обращаясь в основном к Салигару.

— Не меньше Бора.

— А киты эти — они какие? Такие же, как в обычном море?

— Сам увидишь. Из какой школы?

О том, из какой он школы, Ливия спрашивали впервые.

— Рантар, — соврал Волк.

— Слышал о такой.

Говорить о своей настоящей школе Ливий не хотел. Во-первых, он опасался возможных преследователей. А во-вторых, воины Кьялги дрались за Единство. И многие из них погибли во время штурма Сильнара. Зачем говорить жителю Кьялги о том, что ты из школы, в которой убили многих его знакомых?

— Первый раз? — спросил Ливий Гусса.

— Да, впервые. Но знаю, что нужно делать. Главное — не дать киту уйти. Хорошо бы найти кита пожирнее.

— Пожирнее, значит, — пробормотал Ливий.

Бежать было недолго — километров десять. Коса закончилась, а волнение повысилось.

— Дальше — напрямик, — пояснил Ливию Гусс.

Гусс создавал впечатление неопытного, но толкового парня. По всей видимости, из Кьялги он никогда не выбирался — так, окрестности. Может, Ветреные горы, да и только. На китовой охоте Гусс был впервые, его захлестывали азарт и интерес, но парень не поддавался и старался вести себя сдержанно и разумно. Дело-то серьезное.

— Туда, — сказал Салигар, указывая рукой куда-то вперед. Ливию казалось, что сейчас Бор начнет предлагать другой вариант, но главный от Ульвира согласно кивнул. Даже несмотря на соперничество двух поселений, Бор признавал силу и опыт Салигара.

И северяне побежали — прямо по морю. На секунду Ливий опешил: да, не вода, но всего лишь дробленный лед. И волны были приличные…Впрочем, удивление Ливия продлилось всего секунду — и он побежал вслед за северянами.

Туманная Тропа подходила лучше всего. Техника передвижения для бега по туману уж точно должна была справится с бегом по льду.

Северяне использовали что-то похожее. Их техника передвижения скоростью похвастаться не могла. Зато бежать они могли долго — даже по такому неудобному покрытию.

«Замедляются, да? Ждут, когда новички привыкнут», — подумал Ливий. В новички записали и его. Прошло всего пять секунд, и Ливий, перепрыгивая с волны на волну, заставил Бора и Салигара удивленно посмотреть на него. Для новичка Ливий справлялся очень даже неплохо.

— Хорошо бежишь, — сказал Салигар, иногда поглядывая на Гусса. Ливий тоже старался далеко не отходить от самого неопытного охотника.

— Спасибо, — ответил Волк. Хотелось спросить о технике передвижения северян, да только Ливий и так видел ее насквозь. И смысла копировать не было: Туманная Тропа оказалась лучше.

* * *

Бежали долго. Часов пять. Гусс и Торбьяр начали уставать, Ливий это хорошо видел. А Бор и Салигар искали что-то, всматривались в горизонт. И наконец нашли.

— Туда, — одновременно сказали старшие охотники.

«Айсберг? Похоже на то», — подумал Ливий, всматриваясь в нужном направлении.

Дрейфующий ледяной остров хорошо подходил для того, чтобы немного отдохнуть. «Наверное, разобьем здесь лагерь?», — подумал Ливий. И ошибся, ведь стоило охотникам добраться до льдины, как Салигар указал куда-то в сторону и сказал:

— Подойдет.

Бор кивнул. Охотники из Ульвира отправились туда, куда указал Салигар: ко второй льдине. А охотники из Кьялги остались на месте.

— Почему разделились? — спросил Ливий.

— Охотиться будем, — коротко ответил Салигар.

«Так значит, нам не нужно бежать куда-то еще? Мы сюда и добирались?», — удивился Ливий. Тем временем Салигар и Гусс стали обвязывать толстые цепи вокруг ледяного выступа на айсберге. Ливий присоединился к ним.

Наступала ночь. Охотники ждали.

— Почему море — Поющее? — спросил Ливий.

— Скоро узнаешь, — ответил Салигар.

Стоило темноте упасть на Поющее море, как она тут же сменилась яркими огнями в небе. Сине-зеленое свечение озаряло собой все море, превращая до этого белый лед в причудливый витраж.

Что-то зажглось в глубине моря. Там, под слоем дробленого льда, один за другим загорались яркие оранжевые огоньки.

И тогда Ливий услышал пение.

— Что это? — удивленно прошептал он.

Странные звуки шли откуда-то снизу. Слой льда не был помехой: протяжные вскрики, свист, даже какие-то мелодичные вопли разрывали тишину ночного пространства. Не было даже ветра: только странные звуки и зачаровывающее свечение.

— Киты поют, — объяснил Гусс, хоть и сам слышал пение китов впервые в жизни.

— Ливий. Нам нужно будет кинуть копья. Сначала те, что с цепью, потом остальные. Целься под средний плавник тем копьем, которое с цепью. Остальными — в заднюю часть, — сказал Салигар, разделяя запас копий на три части. — Как закончишь — хватай цепь.

— Понятно, — кивнул Ливий. Наконец-то ему дали хоть какие-то инструкции.

Айсберг затрясся. Что-то приближалось из глубин, всплывало на поверхность. «Кит», — подумал Ливий и взял копье наизготовку. Остальные копья стояли прислоненными к айсбергу — всего за пару секунд Волк мог откидать весь свой боезапас.

Гигантское животное, совсем не уступающее в размерах своим морским собратьям, вынырнуло из-под ледяного моря и по инерции поднялось вверх, так, что в «воде» остался только кончик хвост. Сейчас Ливий мог оценить размеры кита. Двадцать метров в длину, три пары плавников, мощный хвост. И, конечно же, «огонек» — оранжевое светящееся пятно размером со стол на спине у кита.

Копья Салигара и Ливия полетели одновременно. Даже засмотревшись на кита, Волк помнил о своей задаче. А вот Гусс отвлекся и кинул копье чуть позже, чем остальные, но в кита попал. Правда, не под средний плавник, а почти под задний.

— Кидайте! — прокричал Салигар, хотя мог этого и не делать. В кита полетели толстые копья.

Еще до того, как кит, совершенно беспомощный в воздухе, приземлился обратно в море, его успели нашпиговать кучей копий. Помимо копий с цепями, на каждого приходилось по десять копий. Закручивая по-пустевановски, Ливий успел бросить семь штук. Салигар тем временем отбросал восемь, а Гусс — всего пять.

Падение кита подняла волну, которая едва не сбросила самого молодого охотника с айсберга. Но Гусс удержался, он был сильным идущим. Атака не прекращалась, Салигар кидал копья прямо в море, ориентируясь по оранжевому свечению. То же самое делал и Ливий.

Первым цепь схватил Салигар. Мгновением позже — Ливий. Они оба откидали копья, а вот Гусс не успел отправить в сторону кита три последних снаряда.

— Брось, хватай цепь! — проорал Салигар.

Немного замешкавшись, Гусс воткнул копье в лед и схватился за цепь.

— Что дальше? — прокричал Ливий, но ответ получить не успел. Кит смог уйти вниз, и цепи натянулись. Айсберг поволокло в сторону. И Ливий с удивлением понял, что они движутся к охотникам из Ульвира.

«Перевернет!», — подумал Ливий. Но Салигар напрягся и потянул цепь на себя. За ним повторили и Ливий с Гуссом.

Толстенные цепи тянули с двух сторон. Там, снизу — огромный кит. Сверху — идущие. И цепи не рвались, выдерживая невероятное давление.

— Держитесь! — прокричал Салигар.

Ливий был Мастером. Салигар, скорее всего, тоже. Гусс, конечно, был всего лишь Столпом. Но три идущих подобного уровня — сила огромная.

И кит побеждал.

Упираясь ногами в айсберг, охотники пытались удержать кита на одной глубине. Айсберг начал погружаться. Нужно было потянуть кита на себя — это охотники осознали почти что одновременно.

Само собой, Ливий держал цепь не одной голой силой, а и применяя ярь. Но теперь он вложил немало энергии в свои руки и ноги, чтобы начать медленно подтягивать кита на себя.

«Направлю ярь в цепь!», — подумал Ливий. Да, цепь была толстой и длинной, но и яри у Волка было — ого-го.

Ничего не вышло. Цепь просто не принимала ярь, Ливий не мог залить внутрь ни капли. И металл Волк не узнавал, цепь изготовили из какого-то неизвестного сплава. Невероятная прочность в обмен на непроводимость энергии.

Если Ливий и Салигар справлялись, то ноги Гусса стали уходить в лед. Кит был слишком сильным для него.

Ярь потекла в руки Ливия, усиливая и без того мощные руки. Краем глаза Волк посмотрел на Салигара. Совсем недавно северянин был тем еще пижоном. Но прямо перед всплытием кита Салигар скинул с себя длинную шубу. Сейчас, когда от него потребовалась сила — Салигар ее показал. Мышцы на теле взбугрились, превращая северянина в вылитую из бронзы статую. Со всей своей силой он потянул на себя цепь — это же сделал и Ливий.

Давление моментально исчезло.

Кит, чувствуя, что не может уйти на глубину, стал стремительно всплывать. Тем временем айсберг доплыл туда, куда и требовалось доплыть: всего в ста метрах от охотников Кьялги стояли охотники Ульвира.

Просвистев, копье вонзилось прямо в айсберг, на котором стоял Ливий. Кинул Бор. Он же, напрягшись, стал сдвигать айсберг Кьялги в сторону.

Всего через три секунды кит вынырнул в том месте, откуда Бор перетащил айсберг. Достаточно было импульса: прямо перед тем, как кит появился, Салигар выдернул копье и бросил его обратно Бору.

Выпрыгнув из «воды», кит подставил второй бок. И получил два новых копья с цепями прямо под средний плавник. Бор, понятное дело, задерживался, но все же кинул свое копье. А вот покидать в кита копья без цепей смогли только Гринульв и Торбьяр.

На айсберге Ливия было всего три копья — те, что не успел бросить Гусс. Каждый схватил по одному, чтобы отправить их в кита, внеся свою лепту.

Кит был весь изранен. Упав в воду во второй раз, он вновь попытался затянуть врагов на глубину. Увы, теперь его держали сразу шесть цепей. В какой-то момент кит совсем ослабел, и тогда его стали подтягивать наверх.

— Как тебе первая охота на кита, централец? — спросил Салигар.

— Неплохо, вроде как. Честно говоря, боялся, что будет хуже, — пожал плечами Ливий.

— Могло бы быть хуже. Кит как раз нам по силам. И рядом не оказалось других китов. Теперь никаких проблем не будет. Если не буран.

— Буран? И что с того?

— Лучше бы не попадать в буран в Поющем море.

Спорить Ливий не стал.

— Что с китом делать будем?

— Здесь разделаем.

Когда кита подняли на поверхность, он еще был жив. Ненадолго, правда: Бор и Салигар быстро добили животное и показали, как нужно разделывать кита.

Главной добычей стал «огонек». Когда оранжевую полусферу вырезали из кита, то отдали Ульвиру. Причем охотники с двух селений долго переглядывались. Оказалось, что «огонек» был чем-то вроде ядра зверя, но при этом не терял своих свойств отдельно от своего носителя. «Огонек» можно было использовать в каком-то особо важном и ценном ритуале. И «огонек» доставался по очереди то Кьялге, то Ульвиру.

Потом сняли шкуру. Задняя часть кита здорово пострадала, поэтому ценность представляла только передняя часть — сверху и снизу.

— Китовый жир, — важно сказал Гринульв, вырезая из кита куб со сторонами в полметра.

Из-за жира все и затевалось. Его можно было использовать для развития, причем целой кучей способов. Этим Кьялга раньше и жила. Даже жира с трети кита достаточно, чтобы безбедно существовать здесь, на Севере целый год. Что-то жители продавали, что-то пускали на развитие. И ели, конечно же.

— Жир восполняет недостаток некоторой еды, — сказал Гусс, явно повторяя чьи-то слова. — Одной ложки на три дня хватает! Вообще есть не хочется!

Ливию доля не полагалась, потому что он пришел на охоту от Кьялги. Значит, его шестая часть доставалась поселению. Само собой, товарищи-охотники не могли совсем обделить Ливия — ему вручили двадцатисантиметровый куб сала-сырца, который Волк спрятал себе в рюкзак.

Было у кита и мясо. Гринульв занялся готовкой: разведя огонь прямо на льдине, он приготовил свежину. Китовое мясо оказалось неплохим на вкус. Но ожидаемого притока яри Ливий не почувствовал.

— Все в сале, — пояснил Бор.

Костей у кита было мало. Из ребер сделали контур для баржи, на которую погрузили сало и немного мяса. Саму баржу сделали из шкуры.

— Может, надо было всего кита оттянуть? — спросил Ливий.

— Так лучше. Тяжело его тянуть, — ответил Гринульв.

В «баржу» впряглись вчетвером: Бор, Гринульв, Салигар и Ливий. Хотели и Торбьяр с Гуссом, да только им вполне резонно возразили. Куда им баржу тянуть, если они и сами сюда еле добежали?

Забрали и цепи с копьями.

— Ветер крепчает, — обеспокоенно сказал Бор.

Волны и правда стали больше, нужно было поторопиться. Сначала трудно было подстроиться под бег остальных, но Ливий справился даже раньше Гринульва. Переть баржу было несложно — что там того веса, если все уложено как полагается? А вот волны мешали. Иногда Ливию казалось, что вот-вот баржа перевернутся — и пиши пропало.

К счастью, ничего не случилось. Когда охотники добрались до крепкого льда, волны усилились еще сильнее.

— Вдоль, не выходим, — прокричал Салигар.

Ливий и сам понимал: не выдержит лед такого груза. Нужно было допереть баржу до саней, а вот там уже можно и на лед. Охотники ускорились, а Торбьяр и Гусс выбрались на лед — там бежать было проще.

— Быстрее! — подгонял всех Салигар. Ливий и сам видел, что погода стремительно ухудшается.

Когда охотники добрались до оленей, которые в панике метались из стороны в сторону, море уже разбушевалось не на шутку.

— Сцепка! — прокричал Салигар.

Все пять саней соединили вместе цепью, бортом к борту. Вытянув баржу на лед, ее прикрепили к саням. Охотники залезли в сани — олени тронулись и поволокли за собой всю добычу.

«Не успеваем», — подумал Ливий. Плохая погода стремительно нагоняла охотников. Начинался буран.

Глава 15. Механерия

Первым с саней спрыгнул Салигар. Он впрягся вместе с оленями — только так удавалось тянуть груз. Без Взора Дракона Ливий не видел ничего дальше метра. Ужасающе сильный ветер едва не переворачивал всю упряжку. Лишь тяжелый груз и усилия охотников помогали продвигаться дальше.

До берега оставались считанные километры. Может, два или три. Вот только продвигались охотники чудовищно медленно. Впрягся и Бор.

Опаснее всего были волны.

Ужасающи й ветер поднял ужасающие волны, которые раз за разом обрушивались на охотников. Радовало, что вокруг был только дробленый лед, а не вода. Не хотелось бы промокнуть — в такую-то погоду.

Так Ливий думал, когда волны, и до этого немаленькие, не стали действительно гигантскими.

— Волна! — прокричал Гринульв. Ливий глянул направо, туда, куда смотрел охотник — и оцепенел.

«Тридцать метров», — флегматично доложил мозг Ливия.

Такая волна могла попросту смыть всю упряжку в море. Нужно было действовать — Волк, который уже не ехал сверху, а шел рядом с упряжкой, вцепился в нее двумя руками и уперся ногами. То же самое сделали и остальные.

Волна едва не перевернула груз. А один олень, взбесившись, смог вырваться из упряжи — его тут же унесло ветром.

— Навались! — прорычал Салигар, перекрикивая буран. До берега оставалось совсем немного.

«Успели», — подумал Ливий, когда упряжка оказалась на берегу.

Если бы буран начался всего на десять минут раньше, они бы не дошли до берега. Олень остался всего один, остальных сдуло, тянуть он ничего не мог. Упряжку просто окружили со всех сторон охотники — так и двигались.

На берегу охотники не были в безопасности. Ветер крепнул с каждой минутой, буран разошелся не на шутку. Зато на берегу можно было укрыться от огромных волн, норовящих смыть тебя в море льда.

Наверное, так подумали все охотники, ну или те из них, кого можно было назвать неопытными. И немного успокоились.

— Не расслабляться! — прокричал Салигар, да только не успел. Поток ветра сдул Гусса — самый молодой охотник исчез в мгновение ока.

За Гуссом бросились двое: Салигар и, конечно же, Ливий. Охотники Ульвира рисковать жизнями не собирались, да и возле добычи кому-то нужно было остаться.

Глаза Ливия налились золотом. Обзор увеличился, пусть и не сильно, но сейчас Волк мог хоть что-то разглядеть.

«Туда!», — подумал Ливий.

Сильный порыв ветра заставил Волка вцепиться в лед. Буран развернул Ливия: и Волк увидел зеленую вспышку в небе, а затем еще одну, и еще.

«Кто-то подает сигналы. Гринульв стреляет», — подумал Ливий.

Когда ветер немного сменил направление, Волк подался вперед. И едва не столкнулся с Салигаром.

«Гусс!», — увидел Ливий молодого охотника.

Гусс вонзил в лед топор и держался за оружие изо всех сил. Пусть Гусс и был слабее Салигара или Ливия, все же он был сильным идущим. Какой-то буран не мог взять и унести его, но вот вернуться обратно Гусс не мог.

Первым к Гуссу бросился Салигар.

«О нет», — подумал Ливий. Взор Дракона позволил ему увидеть немного большее. Вернее, лишь почувствовать, ведь вместе со Взором Дракона действовало и предвидение Покрова тишины. Приближался настоящий буран, вернее, буран на пике своей мощи.

Сила ветра несла огромные глыбы льда. И одна летела точно в Салигара. Заметил ее охотник только тогда, когда она оказалась рядом с ним. Ударом топора Салигар рассек лед, но при этом задержался на мгновение.

А не меньшая глыба льда летела в Гусса.

Ливий даже не применял технику передвижения. Пригнувшись к земле, Волк сделал мощный рывок к Гуссу — и оказался возле охотника как раз вовремя. Кулаком Ливий разбил глыбу льда, а второй рукой схватил Гусса и бросил его прямо в Салигара.

«Вторая!», — успел подать тревогу мозг. За первой глыбой летела вторая, увернуться или разбить ее нормально Ливий не мог. Локоть вошел в лед, раскалывая глыбу, но на мгновение стойка Ливия утратила прочность. Мощный поток ветра тут же оторвал парня от земли и с силой бросил в воздух.

Когда не понимаешь, где верх, а где — низ, когда все стремительно переворачивается, а ты не видишь дальше вытянутой руки, становится сложно контролировать хоть что-то. Но Ливий был опытным идущим, и он прошел немало тренировок.

«Главное — не попасть под удар», — подумал Волк. Если огромная льдина огреет по голове — все, пиши пропало.

В бешеном темпе Ливий отбивался от льдин и отталкивался от них, прыгая от одной к другой прямо посреди бурана. Мощный ветер норовил ухватить Волка, поэтому Ливий старался постоянно сохранять импульс. Пока есть от чего отталкиваться — ты сам можешь задать вектор полета. Но если не найдешь опору…

Когда Взор Дракона исчез, Ливию стало сложнее ориентироваться. В какой-то момент одна льдина едва не задела голову, а потом Волк и вовсе не нашел опору вовремя. Подхватив Ливия, буран снова швырнул парня куда-то — и в этот раз Ливий окончил свой полет на земле.

Вернее, в скале, в которую Волк врезался на огромной скорости. Такое не могло ему навредить. Вцепившись пальцами в скалу, Ливий прижался к камню, не давая ветру снова отправить человека в полет.

Подвела скала. Из-за удара скала потрескалась. Вонзив пальцы, Ливий только усугубил ситуацию. Поэтому, когда ветер в очередной раз загудел, пытаясь оторвать Ливия, камень под пальцами предательски треснул, и руки Волка на мгновение оказались в воздухе.

Буран протянул Ливия метров двадцать, вдоль скалы. Протянул бы и дальше, но нога Волка попала в расщелину.

«Везет», — подумал Ливий. Чуть дальше расщелина расширялась — внутрь как раз мог нырнуть человек. И, недолго думая, Ливий прыгнул туда, чтобы переждать ненастную погоду.

* * *

Оказалось, что расщелина — очень даже глубокая. Ливий мог зацепиться за края и перестать падать, но решил посмотреть, как глубоко сможет упасть. Делать все равно было нечего: снаружи лютовал буран.

Когда показалось дно, Ливий расставил руки в стороны и вогнал пальцы в скалу, замедляя скорость падения. На дно Волк спокойно встал на ноги.

— Метров сто до поверхности, — сказал Ливий. — Что ж, я в безопасности. Думаю, Салигар смог вернуть Гусса к остальным. Или нет. Свою часть сделки я выполнил, а дальше пусть как хотят.

Ущелье как раз начиналось в том месте, где упал Ливий. И шло куда-то далеко вперед. Пожав плечами, Ливий направился туда. Что еще делать?

Первое, что понял Ливий — ущелье длинное. Второе — ущелье очень длинное. Когда Ливий прошел километров пять, он остановился в том месте, где ущелье немного расширялось, образуя небольшой пяточек, чтобы вновь сузиться дальше.

— Привал. Поем, что ли.

В рюкзаке все еще было мясо ошэтэга. И целый брусок китового сала-сырца, которое Ливий оставил на потом. Выудив из банки кусок мяса, Волк отправил его в рот. Энергия тут же разошлась по всему телу, а мясо, которое помариновалась подольше, даже понравилось Ливию.

Когда с обедом Волк закончил, то продолжил путешествие. Прыжки по льдинам утомили Ливия, а мясо ошэтэга — восстановило силы. Не было нужды во сне или отдыхе.

— Оп-па.

Ущелье закончилось. Вернее, закончилось ущелье, а начался туннель, причем вполне себе рукотворный. По всей видимости, ущелье появилось само по себе и проделало дыру в каком-то проходе. Ливий шагнул внутрь.

Там горел свет. Небольшой кристалл в стене едва-едва разгонял темноту и все же продолжал работать. Сколько прошло лет, десятилетий или, может, даже столетий, Ливий не знал, но можно было догадаться — времени прошло немало.

— На славу строили.

Внутренний компас сбоил. Немного подумав, Ливий все же разобрался, где север, а где юг. И повернул направо. Туннель вел куда-то на северо-запад — Волка направление устраивало.

— Может, тот четвертый клан, который уничтожили? Фра Ост. Велек упоминал какие-то машины…Неужели на Севере кто-то занимался магомеханикой? Ай, чего это я. Это не вопрос. Передо мной и есть магомеханика. Осталось выяснить, кому принадлежит туннель. И куда он меня приведет.

Никаких развилок, никаких поворотов. Ливий шел по длинному коридору, освещенному редкими лампами-кристаллами. Куда-то туннель должен был привести Ливия. И он привел.

Коридор окончился залом. Небольшим, метров семь в ширину, но поглазеть было на что-то. Слева и справа торчали трубы. Они выходили откуда-то снизу, из пола, чтобы войти в потолок. Сами трубы были толстыми. «Черный металл, несколько перековок», — быстро определил материал Ливий.

Возле труб слева и справа работали насосы. Цилиндры поднимались и опускались, качая что-то из-под земли. Помимо насосов были и шестерни — огромные, где-то метр в диаметре. Иногда шестерни едва заметно поворачивались, но в чем заключалась суть их работы, Ливий не знал. То, что приводило в действие шестерню, скрывалось за стеной. А то, на что воздействовала шестерня, находилось под полом.

На несколько мгновений Ливий замер, наблюдая за работающими механизмами. Такой технический уровень Волк никак не ожидал увидеть здесь, на Севере. Да что на Севере — попробуй отыщи такое в Централе!

Справа Ливий заметил движение. Закованные в броню охранники резко поднялись на ноги и направили в сторону Волка арбалеты.

«Куклы», — подумал Ливий, глядя на неестественные движения охранников. Раздались два одновременных щелчка — и тугие дуги арбалетов разогнулись, выпуская в Ливия болты.

«Быстро», — подумал Волк. Из такого арбалета можно было бы ранить, например, Зарницу. Но уж точно не Мастера.

Удар кулака уничтожил одного охранника. Второму же Ливий отрезал голову ладонью. Бой едва начался и тут же закончился. Шум стычки сменился мерным шумом работающих механизмов.

— А быстрые, — одобрительно кивнул Ливий. Второй охранник даже успел бросить арбалет и схватиться за меч, да только куда ему было поспеть за Волком?

— Интересно, как же они устроены? — задумчиво спросил Ливий. В магомеханике он разбирался, поэтому понимал, что охранники — хороши. И при этом они стоят здесь и охраняют не пойми что.

Немного поборовшись с соблазном, Ливий сдался и, взяв в руку арбалетный болт, принялся вскрывать грудную панель безголовой куклы.

— Поздно боюсь повредить «внутряк», — пробормотал Волк. Вскоре панель поддалась: грудная броня отщелкнулась. Ливий снял ее.

То, что он увидел внутри механической куклы, заставило Волка шокированно замереть.

— Человеческие органы, — прошептал Ливий. — Сердце, позвоночник…Вся нервная система. Даже печень. Какого беша тут происходит?

Органы плохо сохранились. Их будто засушили, но Ливий знал — не было никакой обработки. Прошло слишком много лет, вот и все. И куклы работали с трудом, а двигаться могли только потому, что лежали все это время в режиме ожидания.

Взгляд Ливия упал на отрубленную голову. Подойдя к ней, Волк разорвал шлем и стальную оболочку, чтобы обнаружить внутри человеческий мозг. Вернее, только треть мозга, совмещенную с пластиной разума.

— Машины Фра Ост, да? Они использовали людей, чтобы создавать совершенные механизмы. Понять могу. Принять — нет. Темные методы. Прямо как у Единства.

К любопытству добавилась неприязнь. Ливию хотелось даже повернуть обратно, никто не заставлял идти дальше. Всегда можно взобраться вверх по расщелине и отправиться в путешествие по поверхности.

Немного поразмыслив, Ливий решил продолжить идти по подземным туннелям.

— Я попал сюда случайно. Надеюсь, что случайно, ведь шанс наткнуться на расщелину во время бурана — почти что статистическая погрешность. Если я просто развернусь и уйду — будет нехорошо, надо пользоваться шансом, который подкидывает мне вселенная. Иначе мир может и обидеться на меня.

Винтовая лестница вверх. Выше — еще один коридор. Ливий шел вперед, то поднимаясь по переходам, то опускаясь на уровень или два. Механизмов становилось все больше, Ливий будто попал внутрь музыкальной шкатулки, причем в тот момент, когда она продолжала работать. Трубы и огромные шестерни, решетки, самодвижущиеся лестницы, даже аппараты, назначение которых Ливий не смог разгадать — настоящее царство магомеханической науки.

Охранники тоже попадались. От тех, первых, они совсем не отличались. Такие же слабые. И тоже с человеческими органами внутри.

Механизм на стене зашипел, выпуская в комнату струю воздуха. О назначении устройства Ливий уже догадался: оно делало воздух пригодным для дыхания. На Севере воздух сильно разрежен. Устройство насыщало воздух кислородом, поэтому дышать было намного проще.

И чем дальше Ливий шел, тем больше ощущал влияние магомеханики. Не только воздух — Фра Ост, если это место действительно имело отношение к уничтоженному клану, насыщали и ярь, делая ее почти идеально смешанной.

— Возможно, насосы качают ярь снизу. Достают земную ярь, перемешивают с небесной — вуаля, развивайся, как тебе будет угодно. Хоть как в Централе, — сказал Ливий. — Во Фра Ост создали идеальные условия для жизни. И это при том, что эти подземные руины находятся севернее любых поселений северян. Что ж, они действительно умели отвоевывать место под солнцем у природы. Вот только какими методами? Эти охранники — чьи органы в них? Фра Ост закупал рабов? Ловил других северян? Или превращал в магомеханических кукол собственных жителей?

Иногда Волк натыкался на развилки. Другие коридоры были точно такими же, как тот, по которому шел Ливий — Волк прошел по нескольким из них с сотню метров, так и не обнаружив никаких отличий. Поэтому Ливий просто старался придерживаться одного направления, двигаясь на северо-запад.

— И все же интересная архитектура. Зачем такие длинные коридоры? — удивлялся Ливий.

Когда строишь под землей, стараешься сделать все как можно компактнее. Пробиваться сквозь скалу — дело тяжелое. Но подземный город, по которому шел Ливий, такого правила не придерживался. Длинные коридоры в десятки километров длиной были явным тому доказательством.

«Может, это просто дороги? Для путешествия здесь, под землей, а не сверху, где ярь не сбалансирована, воздух — разрежен, а буран может отправить тебя в полет? Нет, точно нет. Тогда не было бы всех этих переходов вверх и вниз, как и винтовых лестниц. Да и зачем тогда залы с насосами прямо на пути? Не логичнее было бы сделать технические помещения немного в стороне, оставив дорогу — дорогой?», — размышлял Ливий, шагая по длинному коридору. За сегодня Ливий прошел уже с сотню километров, а подземные туннели все никак не заканчивались.

Ничего нового по пути не попадалось. Поэтому, когда слева возникли огромные ворота, Ливий не смог их проигнорировать.

— Такого я еще не видел. Интересно, что там внутри?

Коридор при этом тоже кончался дверями, вернее, створками дверей без ручек. Ливий подошел к ним и толкнул створки — дверь не поддалась. Скорее всего, она тоже была магомеханическим механизмом, а для входа требовался какой-то артефакт. Можно было выбить дверь, но сначала Волк решил заглянуть за огромные ворота.

Сотни охранников заставили Ливия моментально принять боевую стойку. Одна, две, три куклы-охранника — мелочи. Но сотни…

Только враги даже не сдвинулись с места. Как стояли стройными рядами, так и продолжали стоять. Присмотревшись, Ливий понял: куклы не работают. Выяснить, почему так произошло, можно было только разобрав одну из них. Что Ливий и сделал, на всякий случай оттянув магомеханическое изделие в коридор.

— Они недоделаны! Человеческих «запчастей» не хватает. Ничего удивительного, что не двигаются. Правда, их тут сотни…

Ливий вновь заглянул в зал. В каждую куклу должны были засунуть «запчасти» человека. Одна человеческая жизнь в обмен на идеального солдата. И Ливий сильно сомневался, что подошел бы любой человек. Требовалась жертва с хорошо развитой нервной системой. А значит, для изготовления куклы требовался идущий.

— А еще в них есть человеческий мозг. Вернее, его часть, конечно. Что, если люди, которых сделали куклами, продолжают воспринимать себя? Ужасно.

Ливий осмотрел все помещение. В огромном зале, заполненном рядами кукол, не было ничего, кроме них.

— Склад, — подвел итог Ливий.

Единственное, что хоть как-то выделялось — ворота в боковой стене. Причем они были прямо под потолком, на высоте пяти метров. И когда Ливий посмотрел на ворота, они неожиданно задвинулись вверх, открывая проход.

В комнату по потолку въехала железная «рука» с тремя пальцами. Казалось, будто она что-то держит, но хватка была пустой. «Рука» опустилась вниз и разжала хватку, «ставя» очередного охранника в один из рядов. По всей видимости, именно эта «рука» перенесла сюда всех неработающих охранников. Куклы кончились, но «рука» продолжала выполнять свои обязанности.

— Надо посмотреть, откуда она их носит.

Одним прыжком Ливий запрыгнул наверх — и попал в следующее помещение вместе с «рукой».

— Ух ты.

Зал был огромным. Метров сто вверх, не меньше. Первое, что пришло Ливию в голову — гигантская фабрика. Повсюду стучало и грохотало, сотни механизмов работали, создавая оружие, броню и магомеханические приборы. Правда, «создавали» — громко сказано. Где-то уже не было металла или других ресурсов. А где-то механизмы просто вышли из строя. В огромную плавильную печь нагнетался воздух, сверху открывался люк, через который внутрь должно было попадать сырье. Да только ничего туда не сыпалось. И печь уже давно стояла холодной. Может, год, может, десять лет, а может, целое столетие. Но механические меха продолжали исправно нагнетать воздух.

— Никогда бы не подумал, что увижу нечто подобное, — сказал Ливий с восторгом. И тут же спохватился: может, перед ним и было настоящее магомеханическое чудо, но нельзя было забывать о том, на что шли его создатели.

— И охраны не видать, — удивился Ливий. И моментально убедился в обратном, ведь из-за печи показался скорпион.

О скорпионах Ливий читал в книгах. Да и видел их не раз — в том же Отделе Пера, например, где скорпионий яд был ценным ингредиентом для алхимии. Про алкоголь и говорить было нечего: даже если ты живешь в Централе, скорпионью настойку найти довольно просто.

На Ливия, само собой, вышел не обычный скорпион, а магомеханический. Два метра в длину, мощные клешни и, конечно же, хвост с жалом на конце: скорпион выглядел намного серьезнее охранников с арбалетами.

Шагом Предков Ливий оказался возле врага. И едва не попал под удар клешней: скорпион двигался быстро. Медленнее Ливия, но гораздо быстрее кукол-охранников.

Скорпион попытался достать Волка жалом — оно было даже быстрее клешне. Уклонившись, Ливий схватил скорпиона за хвост, и, подняв в воздух, с силой обрушил магомеханическое создание на пол.

Пусть грохот и раздался по всей фабрике, даже заглушив собою звуки работы механизмов, скорпион почти не пострадал и быстро встал на лапы.

Императорский удар пришелся в бок скорпиона. Атака разворотила два слоя брони, скорпиона отбросило, но защитник фабрики не утратил возможности сражаться.

«Крепкий. Еще два», — подумал Ливий.

Прочность, способная посоперничать с Ледяным медведем. Приличная скорость атак и, конечно же, жало. На что оно способно, Ливий не знал. И знать не хотел.

Бросаться в атаку Волк не собирался. Доставать оружие было поздно, поэтому Ливий пытался отступить в коридор. Скорпионы это понимали. Постоянно атакуя Волка, они окружали его и отрезали от узкого пространства, не давая занять выгодное положение.

— Ах так?

Когда жало просвистело возле головы, Ливий ударил кулаком по хвосту. Вибрация волнами прошла через металл, на мгновение выведя скорпиона из строя. Остальные скорпионы продолжили атаковать, и Ливий делал с врагами то же самое. Скорпионы ловили удары и замирали, в то время как Волк получал хорошие «окна» для маневров.

Императорский удар попал по голове скорпиона — враг рухнул на пол и больше не поднялся. «Осталось двое», — подумал Ливий.

На механизмы фабрики Волк внимания не обращал. И зря, ведь подвесная «рука» принесла какой-то черный куб. Ливий заметил куб только в тот момент, когда механизм оказался прямо над ним.

— Твою же!

Куб выпускал звуковые волны, который не давали ни соображать, ни двигаться. Что-то вроде вибраций Полного Разрушения, но гораздо сильнее и без разрушения.

Быстро скорректировав органы чувств, Ливий подстроился под звуковые волны. Вот только момент атаки он прозевал. Вернее, тело-то успело предсказать атаку, Ливий дернулся в сторону и ушел от одного жала, чтобы попасть под укол второго.

Прочность Тела Дракона способна выдержать самые ожесточенные атаки. Но жало пробило кожу и впрыснуло яд в тело Ливия. Даже Тело Дракона не могло справиться с неизвестным токсином. Волк почувствовал, как тело слабеет и наливается свинцом.

А уже через секунду Ливий упал на пол без сознания. Скорпион взял Волка клешней за руку и поволок за собой вглубь фабрики.

Глава 16. Мне оно нужнее

Там, где Централ заканчивается, а Запад еще не начинается, существует небольшая полоса земли, которая не принадлежит никому. Называют эту полосу Серп — за узость и изгиб. Никаких ценных ресурсов, никаких городов. Караваны стараются никогда не останавливаться здесь — они проходят Серп за один дневной переход.

В Серпе часто скрываются бандиты, небольшие кочевые банды, алхимики-нелегалы и другие незаконные элементы. Само собой, вскоре возникло и место, где стал собираться этот сброд.

Песья Яма. Небольшой город сверху, настоящий мегаполис — внизу. На самом деле, Песья Яма никогда и не пыталась претендовать на статус города. Просто однажды кто-то создал нелегальную подземную арену в земле, которая не принадлежала никому. Так и появилась Песья Яма, а следом в нее стали стекаться все, кто скитались по Серпу. И не только.

Если ты пришел в Песью Яму — можешь войти. На свой страх и риск. Нет, на поверхности тебе ничего не угрожает. На первый взгляд — небольшой степной городок с магазинами, рынком и двумя сотнями домов. Вся «мякоть» местного общества скрывается снизу. И чем глубже ты опускаешься, тем опаснее для тебя становится.

Венец Песьей Ямы, а, если быть точнее, золотое украшение на лодыжке — сама Яма. Находится она на самом дне. От нее до поверхности не меньше двух сотен метров — в первую очередь, это забота о безопасности зрителей.

Ведь в Песьей Яме дерутся совсем не слабаки.

Пока Аслан еще не видел арену. Спускаясь вниз, он оглядывался по сторонам, ведь был в Песьей Яме впервые в жизни. Первый уровень оказался самым населенным. В основном здесь просто жили. И до поверхности недалеко, и уже «внизу», а не там, «вверху». Дряхлой лачуги на первом уровне достаточно, чтобы считаться «подземником». То есть, настоящим жителем Песьей Ямы.

Задерживаться на первом уровне Аслан не стал. Его сопровождали сотни взглядов местных жителей, на которых ученик Сизого Камня не обращал внимания. Аслан спустился вниз по лестнице и оказался на втором уровне.

Если на первом уровне жили, то на втором — торговали и производили. Здесь можно было найти мастеров любого направления: хоть алхимиков, хоть кузнецов. Торговцев тоже было хоть отбавляй. Аслан с удивлением обнаружил знакомое лицо: купец Халай, довольно известная личность в торговых кругах, ругался на нескольких своих помощников. Увидеть его здесь Аслан никак не ожидал, ведь в Песьей Яме собирались нелегалы, черные торговцы и другие мутные личности.

«Видимо, не все так просто», — подумал Аслан, продолжая осматриваться по сторонам, двигаясь в нужную сторону.

Нельзя было сразу спуститься на третий уровень. Лестница с первого на второй уровень находилось в одном конце, а со второго на третий — в другом. Любому посетителю Песьей Ямы сначала нужно было пройти через весь уровень. А значит, лицо посетителя успели бы увидеть десятки агентов, которые доложили бы кому надо. Появится кто-то нежелательный — и верхушка Песьей Ямы будет в курсе уже через несколько минут.

Да и штурмовать такой подземный город становится сложнее, хотя Аслан вообще не был уверен, что на Песью Яму нападали хоть раз.

На третьем уровне жили сливки Песьей Ямы. Здесь же были и магазины для элиты. Многие дома пустовали, ведь жили в них только тогда, когда проходили бои. В остальное время жильцы занимались своими делами за пределами Песьей Ямы. Убийцы, отравители, лидеры темных группировок — все они собирались в Песьей Яме только для того, чтобы посмотреть на бои.

Впрочем, жили на третьем уровне и постоянные обитатели. Местные криминальные авторитеты, заправляющие всеми делами Песьей Ямы. А решалось здесь очень даже многое.

Поход через весь уровень привел Аслана к лестнице. И по ней ученик Сизого Камня попал на этаж с ареной.

Называть арену таким же уровнем, как первые три, было бы по меньшей мере невежливо. Первый уровень был метров десять в высоту, второй и третий — по двадцать. А вот от потолка арены до ее дна было метров сто пятьдесят, не меньше.

Аслан вышел не на саму арену, а на трибуны. Они спускались вниз ступенями. В какой-то момент обычные трибуны заканчивались — ниже, а значит, и ближе к арене, расположились элитные места, закрытые от рядовых посетителей.

До арены Аслан дошел совершенно спокойно. Никто его не остановил. Но касалось это только таких сильных идущих, как Аслан. Если бы в Песью Яму забрел обычный человек, его бы обобрали, а может, и убили бы еще на первом уровне. Скорее даже не убили бы — продали бы в рабство. Даже ходить далеко не пришлось бы, ведь на втором уровне торговали рабами.

На второй уровень не стоило соваться без охранника. Или без хорошего развития. Про третий уровень и говорить не стоило. Если бы туда сунулся одинокий Чемпион или даже Эксперт, то, возможно, не на какие бои он бы уже не посмотрел.

Зрительских мест прямо у арены не было, все смотрели на бои с высоты. Кто-то ближе, конечно, а кто-то дальше. Такие порядки сложились исключительно ради безопасности зрителей. Кроме того, арену окружали магические барьеры и сдерживающие символы.

Аслан спускался все ниже. Иногда зрители бросали на него взгляды, мол, кто там лезет вниз? Но чувствовали силу Аслана и тут же отворачивались.

На арене дрались два мечника. Оба — Столпы. Пока Аслан спускался вниз, он неотрывно следил за мечниками. И быстро нашел своего фаворита.

Один мечник применил распространенные центральские техники меча — правда, отточенные до идеала. А вот второй мечник использовал приемы Сизого Камня. Аслан видел кучу ошибок, но все же признавал: мечник неплох. А в искусстве меча собственной школы Аслан не сомневался.

За боем наблюдали многие. Ставки — главный источник доходов Песьей Ямы. Осмотрев трибуны, Аслан отыскал нужного человека. И в спокойном темпе подошел к нему.

Охрана напряглась. Лысый мужичок среднего роста, к которому и шел Аслан, едва заметно кивнул головой — охрана отошла на шаг.

Говорить Аслан не спешил. Вместо этого он стал рядом с мужчиной, глядя на бой, от которого сотрясалась вся арена.

— Кто победит? — спросил мужчина.

— Тот, что слева, — ответил Аслан.

Махнув рукой, мужчина подозвал к себе сборщика ставок и положил на серебряный поднос увесистый мешочек с таблетками аркюса.

— На того.

— Понял, — кивнул сборщик, тут же подсчитав коэффициент.

В основном ставки делали до боя. Уже в ходе боя ставить было не так выгодно. Ну и делать ставки можно было, пока сохранялся хоть какой-то паритет: если один боец уже на последнем издыхании, а второй — бодрячком, то никто твою ставку не примет.

До конца боя Аслан и его собеседник молчали. Победил боец Сизого Камня, пусть победа и далась ему с трудом.

— Твоя правда, — хмыкнул лысый мужчина.

Его звали Харти Желторотый. В местной среде он был серьезным воротилой. И довольно известным торговцем информацией. Аслан знал, как выглядит Харти, поэтому подошел к нему.

— Если бы ставка не сыграла, тебе пришлось бы убегать, — ухмыльнулся мужчина.

— Она сыграла, — твердо сказал Аслан.

— Тогда пойдем.

Бой закончился. Смерти в Песьей Яме редкостью не были, но в этот раз побежденный остался в живых. Аслан слышал, что проиграть здесь можно лишь семь раз. Проиграешь в восьмой — и тебя казнят, даже если соперник пощадит.

Харти Желторотый пошел наверх — на третий уровень. Бои он мог смотреть и с закрытой трибуны, статус позволял. Но таков был принцип работы Харти: клиенты находили его во время просмотра боев в самом низу общей трибуны.

Приличных размеров дом Харти не значил для Аслана ничего. Когда они зашли внутрь, мужчина повел гостя в свой рабочий кабинет. Охранники последовали за ними и остановились у порога.

— Что хочешь узнать? — спросил Харти, усаживаясь в кресло. Охранники при этом остались стоять за дверью, а когда в кресло уселся и Аслан, дверь закрылась. Но ученик Сизого Камня знал, что дверь может открыться в любой момент, стоит только Аслану дернуться.

— Где сейчас Ливий, ученик Сильнара?

На стол упал мешочек таблеток аркюса.

— Нашумевшее имя. Многие хотят это знать, — усмехнулся Харти, заглядывая в мешочек. — Да только никто не знает.

— И вы?

— А я кое-что знаю. Его видели возле Школы Ясеневого Ветра.

— Когда?

— Тридцатого, месяца Рвасы.

«Значит, пока шел финальный бой с Единством. Прошло много времени. Эта школа — на границе с Севером. Нетрудно догадаться, куда он ушел», — подумал Аслан. Харти мог затребовать сумму побольше. А раз спокойно рассказал — значит, об этом много кто знал.

— Еще что-то? — спросил Харти.

— Почему уничтожили Охирон?

Второй мешочек был больше. Харти даже не стал его открывать.

— С таким вопросом можешь убираться отсюда, — сказал он.

Такой реакции Аслан и ожидал. Поэтому положил возле мешочка то, от чего глаза Харти удивленно расширились.

— Жемчужина Васси. Давно я их не видел. Что ж, за такую плату можно что-то и рассказать, да?

Когда-то давно жемчужины Васси были такой же валютой, как и аркюс. Одна жемчужина равнялась сотне таблеток. С тех пор жемчужин становилось все меньше и меньше, их цена стала расти и колебаться от места к месту. И уже как сто лет жемчужины Васси перестали использовать как валюту.

— Я знаю, что Охирон уничтожили великие кланы за разрыв пространства. Хочу знать больше.

— Хм. А ты не такой уж и простак, — задумчиво сказал Харти, рассматривая жемчужину в своей ладони. — Охиронцы понимали законы мира лучше других. Поэтому учились быстрее. Миру это не нравилось. Ты знаешь, как достичь просветления?

Вопрос оказался неожиданным, но Аслан знал на него ответ.

— Достичь гармонизации с миром.

— А что будет, если мир не хочет гармонизироваться с человеком?

— Вероятно, человек не достигнет просветления?

— Именно. Охиронцы не могли достигнуть состояния просветления. Ни одного Просветленного охиронца за все время существования их клана.

— Как же так? Это великий клан, — удивленно сказал Аслан.

— Именно так. Подобное их не устраивало, поэтому охиронцы сделали нечто, способное обмануть мир. Сама эта попытка стала угрозой для стабильного существования мира — за это Охирон и был уничтожен. Такова версия, хех, — сказал Харти.

— Еще что-то?

— Ты и так знаешь слишком много. А я — всего лишь скромный торговец из этой выгребной ямы. Впрочем, разговор мы еще не закончили. Ты силен. И я уже понял, кто ты такой. Если бы на арене выступил сам племянник Сизого Камня, можно было бы заработать немало денег.

Двери отворились. Охранники, каждый на уровне Мастера, хотели прижать лезвия своих мечей к шее Аслана.

Только меч Аслана уже был плотно прижат к шее Харти.

— Меч Малегии? Не думал, что ты владеешь этой техникой Сизого Камня так хорошо, — невозмутимо сказал мужчина.

— Придется заплатить, — сказал Аслан.

— Что ж, ты сможешь уйти отсюда. Достойная плата, как считаешь?

— До двери твоего дома мы прогуляемся.

Уже у дверей Аслан толкнул Харти в руки охранников. И тут же сбежал Шагами Предков. Испытывать удачу во второй раз Аслан не собирался.

* * *

Прикованный к стене человек не должен был проснуться. Специальный токсин, звуковые волны и несколько порций мощного снотворного даже Мастера погружали в долгий непробудный сон. Перед тем, как повесить идущего на стену, его раздели. Все, что было на человеке, сложили у стены. Там же лежал и небольшой оберег из волчьих зубов. Прошло десять минут — и оберег треснул, ломаясь на части. А человек моментально проснулся.

«Где это я?», — подумал Ливий. Память быстро подкинула картины боя с скорпионами.

«Меня усыпили и приволокли куда-то. А потом повесили на стену, как украшение», — подумал Ливий и попытался освободиться.

Ничего не получилось.

«Не чувствую ярь. Не ощущаю внутреннюю энергию, ни в теле, ни в ядре. Может, Воля?».

Воля тоже молчала.

«Физическое состояние тоже далеко от нормы. Дело не только в препаратах, тут я как-нибудь справился бы. А вот кандалы…Какие-то артефакты, по всей видимости. Попробую погрузиться в Божественную медитацию», — подумал Ливий, но и тут его ждал провал. Внутренний мир не появлялся, как бы Ливий ни старался.

«Интересно, почему ноги не скованы?», — подумал Волк. Неизвестные похитители оставили ноги свободными. Несколько раз стукнув ногой по стене, Ливий убедился, что комната сделана из прочного материала.

«Будет сложно. И что, на органы пустят?», — подумал Волк. Почему бы и нет? Раз уж здесь так заведено, то из него могут сделать отличный механизм…

Ливий помотал головой. Надо было думать, как выбираться из такой щекотливой ситуации.

В дверном проеме показался механизм. Верхняя половина напоминала человеческую: стальная вытянутая голова, грудь. Рук было четыре: две оканчивались манипуляторами, похожими на человеческие ладони, одна — циркулярной пилой, а еще одна — чем-то, похожим на большой скальпель.

Ниже пояса механизм выглядел куда экстравагантней. Шесть длинных тонких ног размещались по кругу. Механизм будто не зашел в комнату, а плавно вплыл в нее. И от таких четких движений Ливия пробрала дрожь.

Это не был охранник, чьи движения грубы и механичны. Даже скорпионы, несмотря на их скорость, двигались и близко не так плавно.

— Что вам от меня нужно? — спросил Ливий на северном.

Механизм никак не отреагировал на слова. «Не слышит. Не понимает. Или ему просто плевать на слова пленника», — подумал Ливий.

Замерев перед пленником, механизм не двигался секунд десять. А потом скальпель с молниеносной скоростью полоснул Ливия по руке в районе бицепса.

— Ты чего творишь? — прокричал Волк.

Скальпель оставил едва заметный позрез на коже. Не так-то просто повредить Тело Дракона, даже если ты не можешь направить ярь на защиту. Впрочем, палача — так его окрестил в голове Ливий — это ничуть не волновало. Механизм провел скальпелем еще раз, и еще, и еще, старательно увеличивая разрез.

— С-сука, — прошипел Ливий.

С такой болью можно было мириться. Но сама ситуация, само ощущение беспомощности трепали нервы Ливию. Стойко держась под странными пытками, Волк думал, что ему делать. И кое-что придумал.

Скальпель добрался до мышц — и там почти перестал брать плоть. Тогда палач решил изменить стратегию и поднес к руке пилу.

Поджав обе ноги к груди, Ливий толкнул ими механизм. Даже без яри удары Волка не стоило недооценивать. Но сейчас Ливий был слабее, чем обычно. А шесть ног палача давали ему поразительную устойчивость. Ударившись о противоположную стену, механизм вновь крепко встал на ноги. От удара голова палача совсем не пострадала, не осталось даже вмятины. А на груди виднелась лишь едва заметная царапина.

Ливий толкнул врага не просто куда-то вперед — там лежали вещи Волка. И наконечник копья как раз торчал в сторону палача — острие и поцарапало механизм.

Справа на небольшом столике лежали разные механизмы. Подойдя к столу, палач взял оттуда кандалы. И пошел с ними к Ливию.

Ливий пытался отбиваться. Механизм с легкостью схватил Волка за ногу, чтобы прижать ее к стене и закрепить кандалами. Со второй ногой палач проделал то же самое. А потом просто развернулся и ушел из комнаты, чем здорово удивил Ливия.

Медленно кружась, сверху падало воронье перо. То самое, которое дал Ливию шаман Иса. Сейчас вещи Ливия валялись на полу. И перо тоже было в рюкзаке, когда в него влетел палач.

«Как хочешь, а хватай», — сам себе дал команду Ливий. Перо едва не пролетело мимо: Волк схватил его пальцами за самый кончик. И тут же ловко переместил перо в ладонь.

«Хоть немного яри, всего каплю», — думал Ливий, стараясь влить в перо хоть что-то. Не получалось. Ливий совсем не чувствовал свою внутреннюю энергию, а без нее от пера не было никакого толка.

— Если только не попробовать внешнюю ярь, — пробормотал Ливий.

О внешней яри Волк знал не так уж много. Пользоваться он ею почти не умел, но принцип хорошо понимал. Несколько раз взмахнув пером, Ливий напитал его ярью. Получилось совсем уж скромно, но Волк радовался результату, будто ребенок.

Без своей яри Ливий не мог применять техники. Поэтому Волк просто начал пилить кандалы пером. Металл почти не поддавался, работа могла занять многие часы. И Ливий искренне надеялся, что эти часы у него есть.

* * *

Палач вернулся через полтора часа. Дернув рукой, Ливий понял, что освободиться он не сможет. Пером он лишь оставил на кандалах небольшой пропил где-то на треть толщины металла. И этого было мало.

Пытаясь не смотреть на механизм, Ливий продолжал пилить. Сейчас свое могла сыграть даже секунда — не стоило терять ее зря.

Тем временем механизм приблизился к Ливию.

— Ну и что теперь, козел?

Ответом стал звук работы циркулярной пилы.

— Понятно. Пошел к бешу.

Пилить руку палач не стал. Видимо, удар ногами его сильно расстроил, поэтому палач решил приступить к главному блюду.

Циркулярная пила прижалась к груди Ливия.

«Времени совсем мало», — подумал Волк, продолжая пилить кандалы пером.

С помощью пилы палач управлялся быстрее, чем со скальпелем. Планы механизма легко можно было понять: палач собирался вскрыть грудную клетку, чтобы вынуть сердце.

«Зачем ему сердце? Я же умру. Как он использует остальные органы? Это же нелогично», — думал Ливий. Он наделся, что механизм сначала попытается закончить с рукой, ну или хотя займется другими органами. К сожалению, Ливию никто не собирался давать время.

Пила быстро преодолела кожу. Дальше работа пошла медленнее: в какой-то момент палач даже отошел к столику, чтобы поменять затупленную пилу на новую. Мышцы идущего с Телом Дракона могут посоперничать в прочности со многими металлами.

«Больно», — подумал Ливий. Когда твою грудную клетку пилят живьем, то приятного в этом мало. Сцепив зубы, Волк ждал. И продолжал двигать пером вверх и вниз.

Мышцы медленно разрезались пилой. Когда-то естественная броня Тела Дракона должна была пасть. И она пала.

Ливий тяжело дышал. Он висел, прикованный к стене, а его ребра вполне можно было разглядеть через распил, оставленный пилой. Под ноги уже натекла целая лужа крови. Палачу было плевать, жизнь Ливия никого не волновала.

Одного разреза палачу оказалось мало. Механизм хотел сделать в теле Ливия удобную дыру для того, чтобы выдернуть сердце. Поэтому пытка продолжалась. И пусть Ливий и испытывал ужасную боль, на самом деле он был рад. Так у него появлялось хоть какое-то время.

Иногда Ливию хотелось кричать от боли. Пару раз он едва не выронил перо. Одно дело, когда в тебе делают дыру на поле боя — там хоть все происходит моментально, да и подлечиться можно. Здесь же немыслимая пытка длилась часами. Если бы на месте Ливия висел обычный человек, он не продержался бы и десяти минут. Но Ливий был идущим. И ему оставалось только терпеть. Терпеть и пилить.

В какой-то момент палач решил, что вырезал из груди Ливия достаточно ткани. Но от заветного сердца механизм отделяли ребра. Ради такого дела палач даже сменил лезвие пилы на новое.

«Держись, Ливий», — подбодрил сам себя Волк.

Сжав пальцы, Ливий едва не сломал перо. Ему пилили ребра. И процесс этот был совсем не быстрым.

Крутанув пером в воздухе, Ливий вобрал в него внешнюю ярь. Полноценно распределять энергию и поддерживать прочность пера Волк не мог. Рано или поздно перо должно было прийти в негодность. Пока оно еще держалось.

Распилив несколько ребер с одной стороны, палач отвел пилу. В распиленные ребра впились руки-манипуляторы и с силой потянули их в сторону.

— Кхмп, — еле сдержал крик Ливий, пусть и обливался потом от немыслимой боли.

Целостность грудной клетки палача не волновала. Будто надорвав кожуру мандарина, палач тянул кости и в сторону, выставляя сердце на обозрение.

От боли Ливий едва не потерял сознание. Но худшее ждало его впереди.

— А-А-А-А-А!

Если до этого удавалось сдерживать крик, то когда руки-манипуляторы вырвали сердце, Ливий заорал во все горло.

К своей жертве палач не проявил ни малейшего интереса. Взяв со стола какую-то коробку, механизм положил сердце туда и вышел на своих шести ногах из комнаты.

Перо треснуло и сломалось пополам. Больше им нельзя было пилить, а Ливий по-прежнему висел прикованный кандалами к стене. Последним движением пера Волк смог совсем немного нарушить прочность оков. В небольшую щель потекла ярь — и Ливий начал ощущать внутреннюю энергию в своей руке.

Волк вырвал руку из оков и вцепился в кандалы на ноге. Быстро сорвав оковы с ног, Ливий освободил вторую руку и упал на пол — прямо в лужу своей крови и ошметки плоти.

Подняться удалось с большим трудом. Нужно было бежать за палачом, чтобы забрать свое сердце и вернуть орган на место.

Ливий не мог этого сделать. Раньше смог бы, даже без сердца он мог двигаться какое-то время, но странные кандалы продержали Волка в ослабленном состоянии несколько часов. И сейчас, когда он освободился, Ливий понял, что едва способен сделать несколько шагов перед тем, как умереть.

Глава 17. Борах

«Столик», — подумал Ливий.

На небольшом столике у стены палач хранил запасные лезвия и скальпели. Под столиком была полка. Когда Ливий еще висел на стене и пилил оковы, то успел рассмотреть каждую деталь в комнате. Тяжело было понять, что же лежит на полке под столиком. Но Ливий догадался, а, освободившись из оков, понял, что не ошибся.

Всего два шага отделяло Ливия от столика. И эти шаги дались Волку с трудом. Шагнув всего раз, он почувствовал, как близок к смерти. А шагнув во второй, почувствовал, что вот-вот умрет.

Рука нащупала небольшое магомеханическое устройство размером с ладонь. И тут же вогнала устройство прямо в грудь, на то место, где должно было биться сердце.

С помощью яри Ливий заставил устройство срастись с сосудами. Помпа двинулась вверх и вниз: механическое сердце Волка начало биться.

Под столиком лежал небольшой насос. Такой иногда применяют во время операций, Ливий читал об этом. По всей видимости, когда-то таким насосом заменяли вырезанное у «пациента» сердце. Но палач уже позабыл о всех инструкциях и, вырезав сердце, не вставил ничего взамен.

Все это были лишь предположения. Слишком грубо вскрыли грудную клетку Ливия, он и без вырванного сердца был близок к смерти. А такой простой магомеханический прибор не мог надолго продлить жизнь Мастера.

Все, на что был способен насос — дать Ливию несколько ударов «сердца», поэтому Волку стоило поспешить.

Не было времени подбирать оружие или одеваться. Ливий вышел в коридор и увидел палача, который уже успел уйти метров на пятьдесят.

— Стоять, сука! — хрипло прокричал Ливий, старательно замедляя все процессы в своем теле.

Глухим палач не был. Он развернулся, чтобы посмотреть, кто же кричит ему вслед. Ярь заставила бы двигаться кровь, Ливий не мог применять внутреннюю энергию. Зато мог применить Волю.

За три шага Ливий сократил расстояние и движением ладони снес палачу голову. Механизм был прочным, Волк знал это. Но Воли Мастера было достаточно.

Выхватив коробок из рук палача, Ливий заглянул в коробку, чтобы убедиться, что сердце на месте. Такое небольшое промедление едва не стоило Ливию жизни: он понял, что не дойдет обратно до пыточной.

«Здесь нельзя менять сердце, — пронеслось в голове Ливия. — Точно, Меркурий!».

Планета укрепила насос. Обратно Ливий шагал медленно, стараясь не делать резких движений. Воля расшевелила организм, но Волк вновь ввел тело в почти коматозное состояние. И смог дойти до пыточной.

Насос был на пределе. Вырвав его из груди, Ливий отшвырнул прибор в сторону. Насос взорвался: через него прошло слишком много яри.

На место насоса Ливий воткнул свое сердце. Пусть он и сделал это с молниеносной скоростью, организм попытался умереть. Ливий не мог ему такого позволить: Венера и Гигея моментально вживили сердце и заставили его биться.

Упав на локти и колени, Ливий перевернулся и лег на спину. В его груди по-прежнему зияла дыра, а крови Волк потерял слишком много. Даже с сердцем он находился в критическом состоянии.

Рукой Ливий нащупал на полу зелье в каменном флаконе. Зелье Затягивания Ран Волк приготовил еще до того, как попасть в Ульвир. И сейчас Ливий нуждался в нем, как никогда прежде.

Эффект зелья помог Венере и Гигее. Оставаться в пыточной было нельзя: собрав свои вещи, Ливий вышел в коридор и направился к небольшой двери, которую присмотрел, когда гнался за палачом.

Это был склад металлолома. Здесь покоились куски разрушенных механизмов: лучшего места для того, чтобы спрятаться, было не найти. Забравшись в дальний угол, Ливий обложился металлом и потерял сознание.

Зайти в Божественную медитацию Волк не успел. Когда он открыл глаза, прошло примерно пять часов. Ладонью пощупав грудь, Ливий убедился, что рана почти затянулась. Как-никак, две планеты исцеления, остатки Воли, да еще и зелье. Ну и регенерация Мастера, куда уж без нее.

— Я уже и забыл про шум.

Развитие ядра вызывало беспрерывную какофонию прямо в голове. До этого Ливий ничего не слышал, потому что блокировал шум. Шум вернулся, и Ливий снова купировал его.

Убедившись, что рядом никого нет, Волк вошел в мир Божественной медитации и окунулся в озеро. На все ушло всего две минуты: когда Ливий вернулся в реальность, он был полон энергии.

В обратном Ливий убедился, встав на ноги. Недостаток крови здорово сказывался на общем состоянии.

— Ничего, переживу.

Сначала Ливий оделся. В броне из ошэтэга как-то спокойней, правда, Ливий не был уверен, что она ему поможет. Своим жалом скорпион ужалил в нижнюю часть тела, как раз туда, где броня заканчивалась. Может, расчет, а может, и чистая случайность.

Оставив копье на рюкзаке, Ливий взял в руки клинки из ребер ошэтэга.

— Ребра, да? Мне ни в коем случае нельзя получать удар в грудь.

К счастью, палач не выпилил куски костей. Им всего лишь нужно было срастись и восстановиться, что они и сделали. А вот плоть была проблемой. Ливий потерял огромный кусок — новый по своей прочности был где-то на уровне Тела Драконида. Мышцам еще нужно было время, чтобы напиться ярью и стать единым целым с Телом Дракона.

Выглянув в коридор, Ливий никого не заметил. А вот тела палача не было. Либо кто-то унес…

— Либо сам ушел.

Тогда Ливий заглянул в пыточную. В ней тоже никого не было. Свои вещи Ливий собрал еще вчера, но кое-что Волку хотелось забрать с собой.

Оковы остались висеть на стене. Одни он распилил, другие сломал. Оковы для ног Ливия не интересовали, а вот оковы для рук — очень даже. Пришлось постараться, чтобы вырвать их из стены. Закончив, Ливий сложил свои приобретения в рюкзак и вернулся в комнату с поломанными механизмами.

— Даже не обратил внимания, сколько здесь всего интересного, — сказал Волк, оглядывая груду металлолома. Разборка не требовалась, можно было сразу ковыряться в железе. Но сначала Ливий решил отобедать.

Сало-сырец на вкус было отвратительным. Ливий отрезал небольшой кусок и с трудом проглотил его. Если бы не заблокированное ощущение вкуса, Волк вряд ли смог бы глотнуть. Но оно того стоило: Ливий почувствовал прилив энергии, который помогал восстанавливаться плоти и крови.

В комнате с механизмами Волк провозился часа два. На самом деле ему совсем не хотелось здесь задерживаться. Ливий просто давал организму время на восстановление, попутно занимаясь чем-нибудь полезным. И Волку удалось многое узнать.

«Охранники довольны просты. А вот скорпионы…Скорпионы это уже серьезней. К ним подошли ответственно, настоящие произведения искусства в мире магомеханики. Тут нет никаких частей человеческого тела, но могу предполагать, что одного идущего для создания скорпиона недостаточно. Минимум трое. К тому же скорпионы используют какую-то энергию. Она похожа на ярь, но отличия есть», — размышлял Ливий, разглядывая поврежденную клешню скорпиона.

— Можно выдвигаться.

До конца Ливий не восстановился. По коридорам он шел медленно, оглядываясь по сторонам и заглядывая в каждую дверь. Оказалось, что пыточных здесь несколько. В некоторых Ливий нашел человеческие кости других жертв.

Складов металлолома тоже было несколько. А еще Ливий нашел склад с целыми деталями. Если бы у Волка было желание собрать магомеханическую куклу, он бы сделал ее прямо сейчас. Но такого желания у Ливия не было.

По пути Волк встретил двух охранников, которых быстро устранил и спрятал в комнате с хламом. Вскоре нашелся и палач. Вернее, сразу два. Один работал и сейчас вовсю курочил того, которого убил Ливий. Отсоединив ногу, палач установил ее себе — ему как раз не хватало одной.

«Дефицит, однако», — подумал Ливий, применяя Теневой мир. Скрывшись от палача, Волк подошел немного ближе, а потом рывком оказался прямо у цели. Тиранический удар пришелся на голову палача. Если бы Ливий бил в «лицо», то одной атаки могло бы не хватить, но удара в затылок механизм не ожидал.

— Я и вас разберу, — сказал Ливий. Полуразобранного палача Волк пнул ногой. Как-никак, Ливий здорово от него настрадался и едва не отдал концы.

В процессе разборки Волк многое узнал о палачах.

Во-первых, в них тоже были человеческие органы. Вот только не треть мозга, как у охранников, а целый. Выглядел мозг почти нормально. Время на него повлияло, конечно, но не так критично, как на органы охранников.

— Жаль, что второму голову разнес, — с сожалением сказал Ливий. Он смог изучить только одну голову: ту, что отрезал, когда гнался за сердцем.

А дальше Ливий продолжил планомерно изучать лабораторию, в которую попал. Поэтому Волк решил пока пожить здесь. Благо, посмотреть было на что.

— Интересный металл, — сказал Ливий, рассматривая кандалы.

Они отлично сдерживали ярь. И не только ярь, а и, например, Волю. Как оказалось, на полную мощность они могли работать только тогда, когда соединены со стеной пыточной. Да и сдерживали Ливия не только оковы, но и впрыснутый скорпионом токсин. «Может, и еще чем-то накачали», — подумал Волк.

Восстановить оковы оказалось непросто. Металл Ливий не узнал. Приходилось медленно обрабатывать кандалы Меркурием. Попутно Волк создавал застежки, чтобы можно было легко снять оковы с себя.

— Хорошая замена Мамонтовым утяжелителям. На будущее.

Через несколько часов Ливий наткнулся на архив. Охранял его скорпион, да только не большой, как те, что напали на Волка, а поменьше, в полметра длиной. К врагу Ливий отнесся максимально серьезно. Поэтому, подобравшись почти незаметно, Волк обрушил на скорпиона два клинка. Тяжелый меч, прием Южной звезды, усилил атаки. Да и яри Ливий не пожалел — скорпиону хватило двух мощных ударов.

— Хорошо, что не на бумаге хранили.

Видимо, бумаги во Фра Ост не хватало. Знания местной лаборатории были высечены на тонких металлических пластинах. Обычному человеку было бы сложно переворачивать страницы тяжеленного гроссбуха, но не идущему. И не механизму.

Боялся Ливий только одного — незнакомого языка. К счастью, написанное Волк понимал, пусть кое-что и удивило его.

— Язык Востока? Надо же.

Двери не было. Вместо нее Ливий водрузил шкаф, подперев его другим шкафом. Убедившись, что теперь он в безопасности, Волк начал читать.

С каждым новым гроссбухом Ливию открывалось все больше деталей жизни Фра Ост. Значительная часть документов описывала тонкости разных механизмов. Были здесь и всевозможные докладные и бухгалтерские отчеты, которые Ливий бегло пробегал глазами. Как не самый плохой магомеханик, Волк видел, что многие технологии Фра Ост — архаичны. Центральская наука шагнула вперед. Недостатки своей магомеханики понимали и в Фра Ост, поэтому они обратились к тому, за что в Централе их окрестили бы темной школой — к биомеханике.

Фра Ост уничтожил десятки тысяч людей. Рабы с Централа и Запада, местные пленники, даже нарушившие закон члены клана — все становились ресурсами в руках верхушки Фра Ост. Это дало свои плоды. Объединив неплохую для прошлого магомеханику с биоинженерией, Фра Ост создал передовые механизмы. Такие механизмы легко могли сражаться со слабыми идущими — охранники и были первой вершиной, покоренной Фра Ост.

Со скорпионами все оказалось гораздо сложнее. «Не только несколько жертв на одного скорпиона», — понял Ливий, читая доклад.

Фра Ост использовал демоническую энергию.

О демонической энергии Ливий не знал почти ничего. В Централе это называли Путь Демона. Чтобы создать демоническую энергию, нужно убивать людей, подвергая их ужасающим пыткам перед смертью. Именно негативные эмоции — страх, ужас, ненависть — меняют ярь, делая ее насыщенней, тяжелее и кровавей.

Обычный идущий не станет пользоваться демонической энергией, она может нарушить развитие. Но были идущие, которые налегали на демоническую энергию, быстро совершенствуясь и при этом превращаясь в жестоких тварей, далеких от людей.

Нет, во Фра Ост не шли по Пути Демона. Они лишь создавали демоническую энергию, а потом напитывали ею свои механизмы. Оказалось, что у людей есть масса применений. В их крови можно закалять броню, их кости — превращать в оружие. Страдания и боль создавали мощную ярь, а органы становились частью будущих покорных солдат.

— Ужас. Правда, эффективность действительно огромная. Если бы эти исследования попали в руки Единства, они смогли бы создать целую армию скорпионов, не говоря уже про охранников.

Такие темные эксперименты Ливий хотя бы мог понять. Так делало Единство, так делали многие темные школы. Но чем дальше он читал, тем больше проникался к Фра Ост неподдельным ужасом и непониманием.

— Они превращали самих себя в машины. Становились механизмами. Палачи — это бывшие фраостовцы, которые сами себя сделали такими…Не понимаю. Зачем? Я могу понять, зачем из пойманных жертв делать механизмы, но самих себя?

Любой документ оканчивался фразой: «Слава Бораху!». И найти хоть что-то об этом Борахе Ливий не смог, если не считать карту подземного города, где в одном месте большущими буквами было выведено: «БОРАХ».

— Скорее всего, имя местного лидера. Глава клана или вроде того. Не думаю, что остался хоть один живой член Фра Ост. Только механизмы. Можно ли их считать живыми? Прошло слишком много лет, чтобы в них сохранился хоть какой-то разум. В начале был, конечно. Но они умерли. Пластина памяти продолжила использовать мозг, как вычислительный аппарат. И только.

Своими словами Ливий подбадривал самого себя. Он не чурался убийств. И все же хотелось убивать как можно меньше.

— Идти или не идти? Плевать, пойду. Я зашел слишком далеко и буду жалеть, если не узнаю всю правду. Придется наведаться к Бораху.

Благодаря карте Ливий знал дорогу. Сначала он решил отдохнуть и по карте нашел небольшой закрытый кабинет. Открывался он специальным прибором, который Волк позаимствовал из архива. На всякий случай Ливий подпер дверь всем, что нашел. И только потом лег спать.

Трехчасового сна хватило, чтобы почувствовать себя бодрым. Ливий почти не ощущал недостатка крови, которая мало-помалу продолжала восстанавливаться.

— В путь.

Зная дорогу, можно было двигаться гораздо быстрее и безопаснее. Те длинные туннели, через которые Ливий дошел до подземного города, предназначались для выкачки земной энергии. Эксперименты потребляли много яри. Перед тем, как подвергнуть пыткам очередных жертв, комнату накачивали энергией, чтобы как можно больше яри сделать демонической.

Туннели использовали и как дороги, правда делали это редко. С той стороны, с которой пришел Ливий, туннель упирался в завод, на котором Волка и смогли усыпить скорпионы. Ниже и выше были склады, дальше — лаборатория. А за ней находились здания, в которых больше не было никакой нужды: спальни, столовые и залы для различных мероприятий. Здесь жил Фра Ост до того, как был уничтожен. Вернее, до того, как каждый член клана превратился в машину.

— Невеселая атмосфера, — сказал Ливий, глядя на комнаты, в которые никто не заходил десятилетиями. Пустые обеденные столы, пустые кровати. И работающие механизмы, обеспечивающие все помещения прекрасно сбалансированной ярью и превосходным для дыхания воздухом.

Почти все машины, которые продолжали функционировать, находились на заводе. Здесь никого не было — ни охранников, ни скорпионов.

— Храм?

Сооружение здорово выделялось на общем фоне. В Централе было много верований, идущие в основном обходились без богов. Поэтому храм удивил Ливия — разумеется, он заглянул внутрь. И обнаружил целую гору человеческих костей.

— Да уж, — пробормотал Ливий и продолжил свой путь.

Уже почти добравшись до Бораха, Волк встретился со скорпионом. Механизм ничего не охранял, просто лежал на полу, пока Ливий не подошел ближе. Тогда механизм пробудился ото сна: Волк ударил Тираническим ударом еще до того, как скорпион успел подняться на лапы.

Изучив чертежи в архиве, Ливий выяснил все слабые места скорпиона. К сожалению, враг был устроен так, что одним ударом его нельзя было уничтожить. Поэтому Ливий ударил еще дважды, уклоняясь от клешней и жала. После этого скорпион рухнул на пол, чтобы больше никогда не подняться.

— Добрался, — сказал Ливий, глядя на огромные врата.

Эти ворота, которые и вели к Бораху, должны были открываться каким-то ключом. Такой ключ был всего один и в архиве Ливий его не нашел. «Скорее всего, ключ у самого Бораха», — подумал тогда Волк. Ворота вполне могли оказаться открытыми. Но они были закрыты.

— Неужели он заперся там? — удивленно сказал Ливий. — Ворота должны открываться магомеханическим ключом. Если присмотреться…Да, думаю, мог бы сделать копию. Где-то за день управлюсь. Но зачем?

На ворота обрушился Тиранический удар. От атаки осталась лишь небольшая вмятина, на что Ливий удовлетворенно хмыкнул. Если смог сделать одну вмятину — сможет увеличить ее.

— Наконец-то можно потренироваться.

Ворота плохо подходили для отработки ударов. Но они хотя бы были достаточно прочными, чтобы выдержать град ударов. Чем-то это напомнило Ливию тренировки в Чаше, когда он сносил Дьявольские деревья Императорскими ударами.

На ворота обрушивались Тиранические и Императорские удары. Грохот стоял чудовищный. Если бы за воротами были враги, они уже точно приготовились бы встречать Ливия. Волку было плевать. Сейчас он находился в неплохом положении и всегда мог отступить.

«Плохо будет, если есть какая-то система оповещения и механизмы с фабрики сбегутся сюда. Если нет, то и бояться нечего», — думал Ливий, раз за разом атакуя ворота перед собой.

Именно такого Волку и не хватало. Чистый разум, простая цель и сильные удары. Сознание будто вознеслось, и Ливий начал понимать Императорский и Тиранический удары еще лучше. На самом деле в Императорском ударе Волк почти достиг вершины. Все, что нужно было знать, даже малейшие детали, Ливий уже знал. Удар мог стать быстрее. Например, если бы Ливий шагнул дальше по развитию. Быстрее тело — быстрее и Императорский удар. Но саму суть техники Ливий понимал досконально. И сейчас он отрабатывал те мельчайшие изменения, которые смог уловить за последнее время, чтобы сделать Императорский удар воистину совершенным.

С Тираническим ударом было сложнее. Его Ливий придумал сам, и пока Тиранический удар был далек от совершенства. Правда, Волк быстро продвигался, стремительно преобразовывая свой прием.

Металл треснул, а следующая атака снесла приличный кусок ворот и открыла Ливию проход.

Двести ударов. Именно столько выдержали ворота: сто двадцать Императорских ударов и восемьдесят Тиранических. На шум никто не пришел. Пусть Ливий и очистил разум, все равно продолжал контролировать окружающее пространство. Даже двести ударов не хватило, чтобы снести ворота — Ливий просто пробил середину в человеческий рост высотой.

Через пролом Волк понял, что сразу за воротами — большой балкон. Никаких врагов Ливий не заметил, но на всякий случай прислушался к потокам яри. Механизмы могли замереть, они не дышали, поэтому заметить их было сложнее. Но их механическое нутро всегда работало, и именно такие механические колебания силился услышать Ливия.

«Никого», — подумал он. И аккуратно шагнул внутрь.

— Действительно балкон. Или обзорная площадка, — сказал Ливий, оказавшись на просторном балконе. — Интересно, что же там?

Балкон нависал над чем-то. Над чем? Ливий и сам не знал, ведь окна были закрыты. От балкона влево и вправо вели двери. Но перед тем, как идти туда, Ливию хотелось как-нибудь открыть ставни. Немного порыскав по комнате, Волк обнаружил, что искал. И дернул за рычаг.

Металлические створки со скрипом повиновались скрытому механизму. Они медленно разъезжались в стороны, открывая для Ливия обзор на гигантский зал.

«Такое даже залом сложно назвать», — промелькнула в голове Волка мысль. Кто-то будто взял гору и выскоблил из нее все внутренности — такое создавалось впечатление. Сотни метров в стороны, сотни метров вверх: даже фабрика Фра Ост теперь казалась Ливию маленькой.

А посреди этого огромного зала стоял пятидесятиметровый человек из потемневшего металла.

Гигантский человек стоял к Ливию боком, смотрел он куда-то в сторону. Когда Волк осознал, что это не статуя, а механизм, то его пронизал страх. Охранники-куклы, скорпионы, палачи — все они меркли перед тем, что видел Ливий.

— Борах, — прошептал он.

Борах не был главой Фра Ост. Борах — это величайшее творение клана, то, ради чего клан пошел на жесткие лишения и гнусные преступления.

Гигант не двигался. Ливий уже было подумал, что механизм не работает, как вдруг Борах раскрыл рот и закричал.

Страх пронзил каждую клеточку тела Ливия. Хотелось рвать на себе волосы, сдирать с себя ногтями кожу и бежать, бежать, бежать как можно дальше отсюда. Ливий испытал страх — чистый, будто слеза младенца, и мощный, будто удар кузнеца.

Этот крик Волку уже приходилось слышать. Именно такой ужасный крик заставлял диких зверей Севера в страхе мчаться на юг по ущелью, пока даже самые страшные хищники не добегали до Бьернхувуда.

Кричал не зверь и не дракон. Кричал Борах.

Глава 18. Рукотворный бог

Когда Ливий отошел от страха, то понял, что убежал. Не то, чтобы далеко, примерно до храма, заполненного человеческими костями. Но уже сам факт побега поразил Ливия, потому что страх был абсолютно иррациональным. Ливий ни о чем не мог думать, пока испытывал его. И только спустя несколько секунд после того, как крик утих, Волк вернул себе возможность мыслить.

— Теперь я тебя понимаю, Ночной Убийца, — тихо сказал Ливий, проведя ладонью по броне.

«Он жив или нет? Борах открыл рот и закричал, да. Но может ли он еще что-то? Он же никуда не ушел за все эти года. Почему этот гигант просто стоит и кричит уже не один десяток лет? Я могу это выяснить только там. Надеюсь, он на меня не нападет», — думал Волк, возвращаясь на балкон.

К счастью или к сожалению, Борах стоял далеко. Плюс был в безопасности. Минус — в том, что Ливий не мог толком исследовать гиганта. Подойдя к окну, Волк применил Покров тишины и стал распространять свои ощущения все дальше, при этом не распыляя их во все стороны, а направляя их по вектору.

В какой-то момент Ливий стал ощущать потоки яри недалеко от Бораха. И Волк не почувствовал никаких работающих механизмов. Если Борах и был в рабочем состоянии, то сейчас находился в спячке.

«За все то время, пока я был возле ущелья, я слышал крик Бораха всего раз. Видимо, кричит он редко», — думал Ливий, решая, куда пойти. Из окон можно было увидеть, куда ведут двери. Правая оказалась спуском вниз. Левая вела в закрытое помещение. Туда Ливий и направился.

На двери тоже был проем для ключа. К счастью, ломать дверь не пришлось — она была прикрыта, но не заперта.

Аккуратно войдя внутрь, Ливий огляделся.

Большая жилая комната, да и только. Кровать, книжные шкафы, письменный стол. Особняком стояла магомеханическая панель с кучей инструментов на ней. А прямо за панелью на стене висели белые отполированные диски сантиметров двадцать в диаметре.

— Записывающие диски. Давно их не видел, — сказал Ливий.

Эти приборы предназначались для того, чтобы записывать голос. Их можно было назвать устаревшими, ведь на один такой диск можно было записать не больше двух минут текста. В Отделе Пера пользовались куда более емкими приборами, если такая необходимость вообще была. Почему-то магомеханики не любили ничего записывать голосом. Это считалось дурным тоном, поэтому магомеханики предпочитали ярь-книги или специальные свитки.

В углу комнаты, прямо под одним диском, лежал механизм. Это был палач. По его позе Ливий мог с уверенностью сказать: механизм не спит, он действительно не работает. Поэтому Волк спокойно обошел комнату и подошел к стене с дисками.

«Послушаю, что ли», — подумал Ливий и дотронулся до первого диска.

— Я записываю эти сообщения для себя самого, — раздался твердый и уверенный голос незнакомого мужчины. — Не уверен, что моя память останется стабильной. Пусть эти записи служат мне напоминанием. Я — Да Гуй. Мой клан жил в Империи Красного Солнца. Издавна мы занимались механизмами, но мой старший брат не хотел создавать ничего нового. Мы стояли на месте, поэтому я и те, кого это не устраивало, стали применять новые методы. Мой брат посчитал это неправильным. Сказал, что подобное попирает небеса. Нам пришлось уйти — мы направились через море на запад. Корабль сбился с пути, поэтому мы высадились севернее, чем рассчитывали. Мы долго не могли найти подходящее место. И нашли его здесь, в ледяных горах Севера.

«Империя Красного Солнца. Это на Востоке», — подумал Ливий и нажал на второй диск.

— Нас назвали Фра Ост — «с Востока». Мы приняли это имя и стали жить здесь, севернее, чем любой другой клан. Сначала мы долго боролись за то, чтобы наша жизнь вошла в прежнее русло. Мой клан добился своего. И тогда мы вновь начали экспериментировать. То, что нам не разрешили делать в империи, мы делали здесь, где никто не мог нам ничего запретить. Результаты оказались потрясающими. Мы создали воинов, которые компенсировали недостачу бойцов. Для создания одного воина требовался человек с внутренней энергией. Пришлось купить немало рабов. Деньги у нас были, ведь Север оказался очень богат на ресурсы.

Второй диск закончился, поэтому Ливий дотронулся до третьего.

— Этого было недостаточно. И тогда мы превзошли себя. Мы использовали методы, которые начали разброд в наших рядах. Некоторых пришлось усмирить. Получившиеся скорпионы оказались сильны. Потребовалось еще больше рабов. Те, кто привозили их нам, были рады. Но наши аппетиты только начинали расти, ведь клан впервые увидел возможность спастись от злого рока. Скорпионы показали нам, на что мы способны. Поэтому мы решили взяться за нечто…большее.

«Злой рок?», — удивился Ливий.

— Отринуть человеческие тела, заменить плоть железом. Избавиться от эмоций, избавиться от оков человеческой судьбы. Наши знания машин могли сделать нас лучше. Совершеннее. И мы начали работать над этим. Недостаточно было отбросить плоть. Человек не превзойдет рок сам, на такое способен только бог. Поэтому мы решили создать бога.

Да Гуй молчал, пусть диск и не кончился. Молчал и Ливий. Одна только мысль о том, чтобы создать бога, была неправильной. И медленно Ливий начинал понимать, что к чему.

— С нашей родины мы принесли древний запрещенный ритуал — «Схождение по небесной лестнице». Люди могут создать бога, если захотят. И мы начали делать это. Какая-то бесформенная сущность откликнулась на наш зов. Это не был бог. Скорее всего, какой-нибудь беш. Нам было плевать, ведь мы собирались сделать его богом.

Нажимая на диски, Ливий подходил все ближе к лежащему на полу механизму. Поэтому, перед тем как нажать, Волк еще раз прислушался к звукам работы механизма. Ничего.

— Мы назвали его Борах. Имя пришло будто само. Создание бога требует много энергии. Ярью бога не напитаешь. Мы приносили ему в жертвы сотни, тысячи людей. Многих это не устраивало — они стали достойным подношением. Рабов стало не хватать, поэтому мы начали тайно охотиться на местных. Всех нас захватила лихорадка создания бога, мы не могли больше ждать. Еще немного — и мы смогли бы освободиться от злого рока. Одной духовной сущности для создания бога — мало. Богу требовалось тело. И мы решили его создать так же, как создавали сами себе наши будущие тела. Все ресурсы Сатиора, нашего подземного града, шли на то, чтобы выковать тело для бога. Мы знали, что когда создадим Бораха, никто не посмеет встать у нас на пути. Север, Централ, Империя Красного Солнца — мы бы объединили весь мир, чтобы поклоняться Бораху.

— Сумасшедшие, — сказал Ливий. И нажал на диск.

— Конечно, местные узнали о том, кто стоит за похищениями. Они объединились и атаковали нас. Если бы мы потратили больше времени на подготовку к обороне, то смогли бы выстоять. Местные смогли уничтожить почти весь клан. Оставшиеся заперлись здесь, в Сатиоре. В те дни нам было плевать на то, что наш клан едва не погиб. Мы были близки к цели, как никогда прежде. Завершив механические тела, мы принесли нашу плоть в жертву Бораху и переселились в новые оболочки. Оставалось только провести ритуал и воплотить самого Бораха в новом теле.

Почему-то Ливию захотелось выйти и посмотреть в окно на Бораха. Волк с трудом сдержал свое желание, ведь знал, почему оно возникло. Записанные на диски сообщения вызывали в нем ужас. Именно поэтому начинало казаться, что прямо сейчас Борах оживет и проломит своей рукой комнату. Или случится чего похуже. Например, Ливия попытаются снова усыпить, чтобы принести в жертву богу. Все эти страхи были надуманными, поэтому Волк их проигнорировал и никуда не пошел. Ливию хотелось услышать, что произошло дальше.

— Все пошло не по плану. Мы не учли то, что уже отринули — эмоции. И мы поспешили. Борах оказался недостаточно силен, чтобы стать полноценным богом. Гордыня вела нас. И Борах стал воплощением эмоции, которую испытывали те люди, которых мы приносили ему в жертву. Борах стал воплощением страха. Когда мы материализовали его и вживили в тело, Борах закричал. Дух, которого мы считали богом, не мог управлять своим новым телом. Единственное, чем он мог управлять — это ртом. Больше он ничего не мог, не мог и помочь нам. Само воплощение предсмертного ужаса и страха, Борах лишь кричал. Мы не испытывали страх, ведь отринули эмоции. Но понимали, что провалились. Второго шанса у нас не было.

Следующий диск начался с небольшого молчания перед тем, как Да Гуй заговорил.

— Я заперся здесь. Сказал, что поищу способ воплотить Бораха. И понимаю, что это — конец для нашего клана. Это моя последняя запись. Злой рок настиг меня, Да Гуя, но я не сдамся и продолжу искать выход. Мы нашли его раньше. Найдем и сейчас.

«Последняя запись?», — удивился Ливий, ведь на стене висел еще один диск. По всей видимости, все эти записи Да Гуй сделал, когда заперся здесь. Но прошло какое-то время и главе Фра Ост нашлось, что сказать.

— Ошиблись. Мы ошиблись. Создать бога? Как наивно. Никто не был уверен, что ритуал сработает, но мы верили в него, как умалишенные. Сейчас я понимаю это, ведь отбросил все свои эмоции. Мы ошиблись не только в этом. Отбросить свои тела? Воспользоваться механерией, чтобы превзойти человеческие пределы? Какая глупость. Нет механизма совершеннее, чем человеческое тело. Мы сбились с правильного пути в самом его начале. Я не выходил отсюда уже двадцать лет, три месяца и три дня. Не знаю, кто из клана еще жив, ведь технология оказалась несовершенной, органы понемногу выходят из строя. Если кто-то и остался, он не придет сюда. Ключ есть только у меня. Они не станут изготавливать новый. Без эмоций они не пойдут наперекор мне, своему главе. Борах обречен вечно оставаться узником боли и гигантского тела. Если кто-то найдет эти записи, он волен уничтожить Бораха. Снизу есть рубильник. Если опустить его, то можно будет перегрузить тело Бораха предельной ярью, отчего сущность внутри развоплотится. Прощай, клан. Прощай, родина.

— Не думаю, что ты совсем лишился эмоций, Да Гуй, — прошептал Ливий. В последних словах главы Фра Ост он услышал сожаление, которое не способна испытывать бездушная машина.

— Должен ли я отключить его? — спросил сам себя Ливий, уже заранее зная ответ. Должен. Он увидел и услышал слишком много. Никто, кроме Ливия, не мог поставить точку в этой старой и темной истории.

В углу действительно лежал сам Да Гуй. Ливий перевернул механическое тело главы Фра Ост и бегло изучил его. Из строя Да Гуй вышел лет пятьдесят назад. Видимо, глава Фра Ост не погружался в сон, а продолжал думать и работать до самого конца.

В комнате было много книг, вот только Ливий уже знал все, что в них написано. Что-то он выучил еще в Сильнаре, а что-то изучил в архиве Фра Ост. Может, клан с Востока и смог здорово продвинуться в магомеханике, но и Централ не стоял на месте.

Приборы на магомеханическом столе Ливия тоже не впечатлили. Зато под столом нашелся ящик с двумя папками в нем.

Ливий доставал из папок металлические пластины и разглядывал их. В одной папке покоились чертежи Бораха. Фра Ост смогли создать нечто впечатляющее, они применили много хороших технических решений — для своего времени, конечно. Рассматривая чертежи, Ливий понимал, что, например, Сильнар тоже смог бы построить Бораха. Правда, пришлось бы приложить массу усилий и использовать прорву ресурсов. А, самое главное, пришлось бы прибегнуть к демонической энергии, которой во Фра Ост совсем не чурались. На такое в Сильнаре точно не пошли бы, зато Ливий знал как минимум одну группировку, способную с большим удовольствием воплотить такой проект.

Во второй папке лежало описание ритуала: «Схождение по небесной лестнице». Да Гуй записал то, что услышал на Востоке, а также добавил информацию от себя — эксперимент Фра Ост принес немало теоретических знаний.

Ливий прочитал все. Чтобы изучить обе папки, пришлось потратить три часа. Особенно тяжело далась папка с «Снисхождением». Слишком неправильным был этот ритуал, Волк понимал, что подобные знания не должны существовать в этом мире. Но Ливий был исследователем. Он изучал то, что попадалось ему в руки. Даже из ужасного эксперимента можно извлечь что-то нормальное и полезное, поэтому Ливий выгравировал «Снисхождение» на зеркале разума.

Суть ритуала была в общем-то простой. Сначала ты призываешь сущность из нематериального мира. Потом привязываешь ее к миру материальному и начинаешь преображать силой веры. Нужно искренне верить в то, что сущность станет богом. И ее нужно подпитывать — энергией и жертвами. Чем больше верующих, чем больше жертв, тем быстрее сущность преображается, превращаясь в того, в кого ты веришь.

— Рад, что у Фра Ост не получилось, — искренне сказал Ливий. Закончив читать, он направил ярь в пластины. Металл начал трескаться от давления. Вскоре пластины сломались на небольшие кусочки, которые Ливий собрал вместе ярью и крепко сжал.

Благодаря Технике Энергетической Сферы Волк умел создавать плотные пространства с мощным давлением. Ярью Ливий фактически спрессовал все кусочки металла в один шар. Восстановить записи было невозможно — Ливий оставил шар на столе.

— А вот ключ заберу.

Больше в ключе от входа не было никакого смысла, ведь Ливий сломал ворота. Но на всякий случай Волк положил ключ в рюкзак и направился на балкон.

Борах стоял на своем месте.

— Мне нужно просто спуститься и дернуть за рубильник, так?

Пока Ливий шел вниз по лестнице, то заметил, что к Бораху можно попасть и с другой стороны. Выходило так, что отсюда, от центрального входа, вниз вела одна лестница. И такая же лестница была с другой стороны. В комнате Да Гуя висел план зала, поэтому Ливий знал, что по второй лестнице можно попасть на поверхность. Дело оставалось за малым — подойти, дернуть за рубильник и продолжить путешествие на север.

Рубильник нашелся сразу. К Бораху были подключены десятки труб, весь комплекс насосов подземного города продолжал снабжать рукотворного бога энергией. Возле ноги Бораха находился пункт управления — рубильник там был всего один.

Подходить к ноге Бораха было страшно. Но, поборов страх, Ливий сделал это. Стараясь надолго не задерживаться возле Бораха, Волк тут же дернул за рычаг и сделал два десятка шагов назад.

Трубы загудели. Где-то под полом находились мощные насосы, Ливий услышал, как они заработали и стали наполнять Бораха энергией. Сначала ничего не происходило. Но прошло несколько секунд, и Ливий почувствовал страх Бораха. Сущность внутри гиганта ощущала приближающуюся кончину.

«Что-то не нравится мне это».

Ливий неожиданно понял, что ничего хорошего ждать не стоит — и бросился наутек.

Добежать он успел только до балкона. Огромные объемы яри перегрузили гиганта, и сущность, заключенная в железном теле, развоплотилась, отправившись обратно в нематериальный мир.

А перед тем, как исчезнуть, Борах издал свой последний крик. Весь тот страх, который он воплощал, вырвался наружу. И Ливий оказался слишком близко.

Волк упал на колени. За мгновение он испытал столько страха, сколько не испытывал за всю свою жизнь. Волосы моментально поседели. И Ливий упал на пол, но не потерял сознание — страх не дал ему этого сделать.

* * *

Когда Ливий пришел в себя, то рывком вскочил на ноги. Он боялся. Страх от крика Бораха сменился самым обычным животным страхом, которое испытывает напуганное животное, когда убегает от хищника.

Ливий открыл рот и закричал. По огромному залу пронесся устрашающий вопль, наполненный страхом. Будто одного Ливия ему было мало, страх вырывался наружу.

Если бы этот крик услышал энергетический зверь — например, Ледяной медведь — он бросился бы наутек. Даже ошэтэг, возможно, предпочел бы сбежать. Пронзенный последним криком Бораха на таком коротком расстоянии, Ливий познал, что такое страх. И мог донести это любому.

Ливию тяжело было даже думать. Он ужасно себя чувствовал. Организм пережил настолько мощный стресс, что из Ливия будто вынули жизнь. Безразлично посмотрев на уже пустого Бораха, Волк пошел обратно в комнату Да Гуя. Ливию просто хотелось отдохнуть. И отоспаться.

— Пить хочется, — сказал Ливий, когда проснулся после долгого двадцатичасового сна.

К счастью, в жилом районе подземного города Фра Ост был питьевой фонтан.

В коридор вошел скорпион. Видимо, он услышал шум и пришел сюда аж с фабрики. На врага Ливий смотрел равнодушно. Что ему какой-то скорпион? Раньше бы Ливий просто разнес механизм. А сейчас ему не хотелось делать даже это. Ливий просто замер.

Замер и механизм. Он видел Ливия и понимал, что человек — явно инородный объект. Но при этом скорпион не решался сделать окончательный вывод. Как-никак, человек не шевелился. Живой ли он? Если нет, то никакой проблемы нет.

Так прошло три часа. Ливий просто стоял и смотрел, ему было глубоко плевать на скорпиона. И не двигался Волк только потому, что не хотелось ни с кем драться.

Через три часа скорпион ушел. Его мыслительные функции сильно пострадали со временем, ведь скорпион мог с легкостью проверить человека, узнать, живой он или нет.

Ливий напился и устало поплелся обратно, чтобы снова лечь спать.

Так прошло три дня. Скорпион больше не появлялся. Только после такого длинного отдыха Ливий стал ощущать в себе жизнь. Поэтому стал думать о том, что с ним произошло.

— Если бы я знал, то ни за что бы не дернул тот рубильник. Если бы я был слабее психически, то мог бы умереть или стать полоумным. Я справился, но с большим трудом, — сказал Ливий и положил руку себе на грудь.

Одна из малых планет внутреннего парада отзывалась на новую силу, которую привнес в тело Волка крик Бораха.

— Веста. Значит, это Воля. На ум приходит всего одна Воля — Воля Подавления.

Истинные мастера умеют внушать страх. Им достаточно гаркнуть на слабого идущего, чтобы тот бросился наутек. Иногда хватает одного только взгляда. Конечно, в большинстве случаев это банальный страх перед тем, кто сильнее. Но истинные мастера способны заставить идущего почувствовать страх даже тогда, когда он не боится огромной силы.

Это и была Воля Подавления. Волю оружия освоить проще всего. Волю Тела — уже сложнее. Воля Подавления — это настолько редкое явление, что Ливий даже не знал ни одного идущего, который владел бы ею. Освоить Волю — хоть какую-нибудь — уже большое достижение для идущего. Что уж говорить о таком редком звере, как Воля Подавления?

Воля Подавления была недоступной для Ливия. Сам бы он ее, может, и освоил бы в далеком будущем, но далеко не факт. Зато теперь Ливий владел Волей Подавления, пусть пока и не понимал толком, как ею пользоваться.

— Нет худа без добра, — кивнул головой Волк. С одной стороны, он радовался новой силе, полученной, казалось бы, просто так. Но страх, испытанный Ливием от крика Бораха, был настолько огромным, что даже трех дней не хватило, чтобы организм восстановился.

— Я будто постарел. А может, действительно постарел.

Проведя ладонью по листу металла, Ливий отполировал его и посмотрел, как в зеркало. На Волка смотрел совершенно седой парень. Вернее, мужчина, а не парень — Ливий будто прибавил в годах, став выглядеть где-то на тридцать пять.

— Нет добра без худа? Пора уходить отсюда.

Напротив пункта управления была еще одна лестница. Ливий пошел к ней. Как оказалось, после нападения северян на Фра Ост, последние завалили все входы и выходы. Оставили всего один: тот, к которому шел Ливий.

Почему крики Бораха слышали в ущелье, Волк смог понять благодаря карте. Из зала, где стоял рукотворный бог, на юго-восток вел небольшой туннель. Через него и проходил звук, сначала, как с помощью мегафона, расширяясь в туннеле, а потом и расходясь по всему ущелью.

— Надеюсь, это место никто и никогда не найдет, — сказал Ливий, когда добрался до верхней площадки, с которой открывался вид на Бораха. Если бы Волк мог, он разрушил бы весь Фра Ост. Но у Ливия не было столько времени. Он лишь надеялся, что никто из жителей Централа не окажется так далеко на севере. А северянам технологии Фра Ост были ни к чему.

На площадке была дверь. Отпиралась она ключом, который Ливий прихватил со стола Да Гуя. Можно было бы снести дверь ударами, да только Волку хотелось убраться отсюда поскорее.

За дверью была еще одна. И еще одна. Все они спокойно открылись магомеханическим ключом, и тогда Ливий оказался на поверхности.

— Никогда бы не подумал, что буду радоваться снегу и морозу.

Жуткий город живых машин остался позади. Ливий снова был на Севере, холодном и негостеприимном. Седые волосы будто сближали Волка с этим белым краем вечных снегов. Заперев за собой дверь, Ливий вдохнул поглубже и побежал вперед Туманной тропой.

Глава 19. Цветок и труп

Во Фра Ост Ливий даже успел привыкнуть к идеально сбалансированной яри. На поверхности перекос в сторону небесной энергии был чудовищным. Все тело Волка будто пылало от энергии. Пока Ливий не боялся никаких последствий: он хорошо отдохнул, поэтому мог долго бежать вперед, не думая о том, что небесная ярь истощит организм.

Самой яри было мало. Чем больше на территории живых существ, тем сильнее концентрация яри. В таких местах, как пустыни или горы, энергии обычно не так уж много. А в лесах — наоборот. Но горы Севера немного выбивались из этого правила. Там, где жили северяне, концентрация энергии была вполне нормальной. Ливий связывал это с тем, что на Севере живет много энергетических зверей, которые сами по себе ярь дыханием не поглощают.

Сейчас Ливий бежал по настоящим снежным пустошам. Здесь никто не жил, поэтому оборота яри просто не существовало. Само собой, ярь есть почти везде. Но здесь, на дальнем Севере, ее было действительно мало. Привыкший поглощать ярь организм хотел большего. Да и то, что Ливий вдыхал, в основном было небесной энергией. Приходилось применять Технику Небесного Генератора, чтобы компенсировать нехватку яри.

Ливий бежал на северо-восток. Где искать Библиотеку Белой Пасти? Ливий не знал, Север был слишком большим. Понимал Волк только одно: лучше держался самого центра, а не бежать где-то по окраине.

Впереди виднелись горы. Ливий и не бежал по ровной местности: ландшафт медленно, но неуклонно рос, заставляя одинокого путешественника подниматься все выше и выше. Кислорода становилось меньше. Небесной яри — больше.

Здесь было холодно. По-настоящему холодно, гораздо холоднее, чем раньше. Даже Ливий чувствовал пробирающий до зубов мороз.

Никаких зверей здесь не водилось. Иногда Ливий слышал крики — кричали виверны. Но они жили где-то южнее. По-видимому, там было чем питаться. А те ледяные пустоши, по которым бежал Ливий, живностью похвастаться не могли. Все то время, пока Волк бежал, он ожидал увидеть хоть кого-то. Но нет — дальний Север был до жути пустынным.

Когда горы резко полезли вверх, погода так же резко испортилась.

— Холодно, — тяжело дыша, сказал Ливий, останавливаясь на небольшом уступе. Он лез на скалу уже час. Пальцы замерзли, а дыхание сбилось. Кислорода становилось все меньше, поэтому Ливий, немного подумав, полез в рюкзак за зельями.

Зелье Белого Воздуха помогло нормально дышать. А Зелье Горящей Крови согрело изнутри. Почувствовав себя нормально, Ливий продолжил свой долгий подъем наверх.

— Поющее море. А вон та гряда, за которой Ульвир и Кьялга. И даже Ветреные горы выглядывают, — сказал Ливий во время очередной остановки.

Он высоко забрался. Так высоко, как никогда в жизни. Если бы не туман, Ливий скорее всего смог бы увидеть почти весь Север.

Чем выше Волк поднимался, тем сложнее становилось.

— Вперед, — кивнул сам себе Ливий и полез наверх.

В какой-то момент концентрация небесной яри стала слишком большой. Мало того, небесной энергии стало много. Если там, внизу, был настоящий дефицит яри, то здесь Ливий попал в целое море энергии.

Но закончилось оно так же быстро, как и началось. Стоило подняться на двадцать метров вверх, как небесная ярь попросту исчезла.

— Что?

Ливий поднялся на вершину горы. Вернее, вершину хребта. И здесь совсем не было небесной яри.

— Небесная ярь поднимается в небо…Неужели я преодолел тот уровень, где она как раз собирается? Выходит, небесная ярь поднимается только до определенной высоты. Никогда бы не подумал. Хорошо, что здесь есть хоть какая-то ярь, — сказал Ливий. Из-за гор под его ногами, Волк постоянно чувствовал земную ярь.

Вершина хребта в ширину достигала всего двух или трех километров. Совсем небольшое расстояние, после которого начинался отвесный спуск. Подъем здорово истощил Ливия, поэтому он полез в рюкзак и отрезал себе кусок сала-сырца.

— Мерзко, как и всегда, — сказал Волк, проглатывая жир.

Здесь, на вершине, бушевал сильный ветер. Удержаться было сложно, Ливий постоянно вливал ярь в ноги. А еще ветер был жуть каким холодным. Поэтому, быстро отобедав, Ливий направился вперед.

Где-то впереди кто-то закричал с такой силой, что горы, казалось, начали трястись. Ливий напрягся. Он слышал похожий крик — так кричали виверны. Но тот, кто кричал впереди, был гораздо, гораздо сильнее.

— Дракон, — кивнул Ливий. Появление дракона его напрягло и заставило замереть. А вот страха не было. Подождав на всякий случай пару минут, Ливий двинулся дальше.

Из-за появления дракона Волк не сразу заметил ловушку, в которую угодил.

Перевалить за горный хребет Ливий смог бы меньше, чем за минуту. Но сначала Волк решил подкрепиться после долгого подъема, а потом задержался из-за крика дракона. И после всего этого Ливию совсем не хотелось торопиться, хотя всего три минуты назад он думал о том, что надо поскорее укрыться от шквального ветра. Ливий неспешно шел к обрыву, шагая все медленнее и медленнее, хотя причин задерживаться просто не существовало. Сильный ветер и жуткий холод подталкивали к тому, чтобы как можно скорее уйти с открытого пространства. Но Ливий не спешил.

Прямо из скалы пробился красивый белый цветок с пятью лепестками. Здесь ничего не росло, даже внизу, на снежных пустошах, не было никаких растений. Цветок Ливий не узнал, а значит, в руки Волка попало нечто невероятно редкое.

— Повезло, — сказал Ливий, аккуратно срезая цветок и убирая его в рюкзак. От растения Волк чувствовал большие колебания яри, а значит, он действительно нашел настоящее сокровище.

— Что-то я подзадержался, — наконец понял Ливий.

На вершине не было снега, вообще. Поэтому человеческое тело сразу за скалой с цветком сложно было не заметить.

Мужчина в одежде из звериных шкур воткнул свой нож в камень. Именно поэтому ветер еще не сбросил тело с горы. Труп отлично сохранился, ведь здесь царил лютый холод. Сколько тело мужчины пролежало на горе — может, год, а может, и целое столетие — Ливий не знал. Зато сам вид тела заставил Волка напрячься.

Если идущий смог залезть сюда, значит, он силен. Тогда почему человек умер здесь? Что случилось?

Только теперь Ливий заметил изменения в своем теле. Разум с трудом реагировал на опасность, мысли Ливия были будто в дыму. Ноги налились свинцом, все тело было ватным. Что с ним происходит, Ливий понял сразу.

— Земная ярь!

На вершине совсем не было небесной яри. Поэтому извне в тело Ливия поступала только земная ярь и ни капли небесной. В начале Волк ничего не почувствовал, потому что Техника Небесного Генератора немного стабилизировала внутреннюю энергию, но теперь Ливий понял, в какой он находится опасности.

В книгах Волк много читал о коварстве земной яри. Что неопытный идущий замечает свое апатичное состояние только в самый последний момент. Но Ливий и не предполагал, что подобное может коснуться его самого. Дело в том, что все эти предупреждения предназначались для слабых идущих. Вот только ни один автор книги не писал о ситуации, когда небесной яри нет вообще.

«Вперед!», — подумал Ливий и попытался рвануть в сторону обрыва. Тело не поддалось. Земной яри было слишком много, она делала Волка медлительным и неповоротливым.

«Надо избавиться от яри!».

Ударом руки Ливий попытался вывести часть яри в сторону. Оказалось, что и техники почти не работают. Ливий смог избавиться только от небольшой части энергии, а время стремительно уходило.

Шаг Предков перенес Волка на двадцать шагов. Еще один Шаг Предков — на пятнадцать шагов. Тогда Ливий применил Волю и вложил столько яри в ноги, сколько вообще смог, чтобы сделать рывок вперед.

Волк преодолел двести метров. До обрыва оставалось еще чуть больше сотни. Больше Ливий не мог сделать рывок, да и Шаги Предков использовать не вышло бы. Волк погружался в коматозное состояние с ужасающей быстротой. Все, что успел сделать Ливий — шагнуть в сторону обрыва еще пять раз.

Волк замер на месте. Он больше ничего не видел, не слышал и не ощущал.

На вершине горной гряды под обжигающе холодным ветром неподвижно стоял человек.

* * *

Под морскими пучинами скрывалась огромная и хорошо оборудованная база. В ней было все, что требовалось для школы боевых искусств: склады, набитые оружием и ингредиентами, залы для тренировок, большая библиотека и жилые помещения. Здесь постоянно проживали пять сотен бойцов. Все они были элитой Единства.

Особое место занимали Верховные — приближенные самого Хаоса. Сегодня они собрались вместе, чтобы обсудить со своим главой будущее Единства.

За столом сидели шесть человек. Трое и раньше были Верховными. Луи де Сент, куда более известный как Лень, развалился в кресле и наблюдал за небольшой перепалкой двух других Верховных. Гром, правая рука Хаоса, не снимал маску даже перед своими товарищами — он тоже наблюдал за перепалкой, но не как Лень, которому было скучно, а как главный среди равных, который должен следить за конфликтами и пресекать их.

Третьим Верховным из старого состава был Светлый. Когда-то он был главой одной из Школ Сильнара, но предал Сильнейшего во время нападения Единства. Светлый как раз и спорил с другим Верховным.

— Радуйтесь, что вы вообще сидите здесь сегодня!

Гром поморщился под маской. По его мнению, Светлый и сам не так давно стал Верховным и уж точно не ему было строить иерархию.

— Мы равны, Светлый. Я может даже лучше тебя подхожу на роль Верховного, — ответил Светлому мужчина с зашитыми глазами.

Человек Ста Личин, Мадригин — в Единстве его называли Кукловодом. Свои глаза он зашил себе сам, ведь без глаз он видел гораздо большее.

Кукловод работал на Единство три года, а Верховным стал совсем недавно. Раньше число Верховных было плавающим — сколько удавалось найти достойных, столько и набирали. Потом все свелось к шести: шесть Верховных, не больше и не меньше. Кто-то погиб — значит, можно взять нового. Не раньше.

Но после жуткой бойни между Единством и Альянсом Светлых Сил, Хаос реформировал свою организацию. Теперь Верховных было двенадцать: шесть старых и шесть новых.

За столом собралась только половина от всех Верховных. Три от старых, три от новых. Именно их Хаос посчитал достойными. Кто-то — как, например, Светлый — считал, что собраться должны были исключительно старые Верховные. Но у Хаоса было свое мнение на этот счет, а с главой никто не рискнул бы спорить.

Двух других звали Наковальня и Гранит. Первый возвышался над остальными Верховными как минимум на голову. Раньше Наковальня был главой одной темной гильдии, но та была уничтожена в боях с Единством. Но для Наковальни война не закончилась. Несколько лет он охотился за членами Единства, верша месть, пока не встретился лично с Хаосом. Что сказал глава Единства, не знает никто, но он смог завербовать Наковальню в свою организацию.

Из трех присутствовавших новых Верховных Гранит состоял в Единстве дольше всего. Его не сделали Верховным раньше только потому, что не было места. Гранит пришелся в Единство сразу после того, как Хаос украл Синий Флаг. Будучи магом, Гранит хотел получить в свои руки эту великую магическую технику. Свои меркантильные интересы Гранит не скрывал. Но получая от Единства разные техники и материалы, Гранит качественно выполнял свою работу.

Гром скорее доверился бы Граниту, чем Светлому.

— Молчать.

Голос Хаоса потушил спор. Шесть Верховных сидели полукругом, а перед ними стояла ширма. Из-за нее с Верховными говорил Хаос.

— Я собрал всех вас сегодня, чтобы передать мою волю. Вы станете главной опорой Единства, каждый из вас. Я подарю вам силу, о которой вы не могли и мечтать. Поделюсь тем, чем владею сам. Первым станет Гром.

Никто не удивился такому решению. Гром был правой рукой Хаоса. В лояльности Грома невозможно было усомниться, чего нельзя было сказать об остальных Верховных.

— Идите.

Поклонившись, Верховные вышли из комнаты. Совещание оказалось очень коротким.

— Видимо, наш глава совсем плох, — в полголоса сказал Светлый.

— Видимо, — кивнул Лень. Подобное происходило не в первый раз — Хаос исцелялся даже после самых тяжелых ранений.

Но никто из них не знал, в каком на самом деле состоянии глава Единства. Знал только Гром. Когда остальные Верховные вышли, он дернул за веревку, и ширма раскрылась.

Прямо за ширмой стоял большой аквариум — от пола и до потолка. Этот аквариум был заполнен специальным медицинском раствором, а прямо у стекла Грома дожидался Хаос. Вернее, тот, кого раньше называли Хаосом.

— Глава, — сказал Гром, становясь на колено.

— Встань, — хриплым голосом сказал Хаос.

От пышущего силой главы Единства не осталось ничего. Истощенное лицо безволосого старика, худое и изможденное тело. Всего одна рука, а ниже пояса и вовсе ничего не было.

— Как вы, глава?

— Желтый Флаг едва поддерживает мою жизнь.

Главу нашли через десять минут после боя с Нексом. Как Хаосу удалось тогда выжить, Гром понимал с трудом. Состояние было ужасным, Хаосу едва удавалось поддерживать в себе искру жизни. Главу перенесли на подводную базу Единства, где и поместили в Раствор Вечной Жизни. Лучшие алхимики и врачи Единства создавали первоклассные лекарства, но ничто не могло помочь Хаосу. Об исцелении не могло быть и речи — Хаосу с трудом удавалось выживать даже в своем жалком состоянии.

— Пора, — сказал Хаос.

Кивнув, Гром достал шкатулку и открыл ее. Внутри лежало Сосредоточение Девяти Облаков — та самая пилюля, из-за которой Единство уничтожило десятки тысяч идущих и вступило в кровавую войну с Альянсом Светлых Сил. Гром снял маску. Само собой, Хаос знал его настоящую личность. Поколебавшись немного, Гром проглотил пилюлю.

Сначала Верховный услышал в своей голове шум, который нарастал с каждой секундой. Прошло совсем немного времени, прежде чем Гром перестал что-либо слышать. Помощник главы Единства опустился на колено, а Хаос протянул в сторону Грома свою единственную руку. Кончики пальцев засветились, и Гром почувствовал, что в него будто вонзили раскаленный нож.

— Я дарую тебе свои техники меча, свои навыки фехтования и свое понимание руны Грирро. Ты сможешь воспользоваться всем этим, мой верный слуга, чтобы стать гораздо сильнее. Не разочаруй меня, Гром.

* * *

Перед тем, как окончательно замереть, Ливий успел кое-что сделать. Он отменил Технику Небесного Генератора и использовал Корень Земли.

Применять технику для поглощения земной яри, когда из-за земной яри ты погружаешься в трансовое состояние? Подобное казалось самоубийством, но Ливий знал, что делает. Без Корня Земли он остался бы неподвижным человеком на вершине горы и просто погиб бы от истощения. С Корнем Земли Ливий все так же находился в трансе и не мог двигаться, но зато энергия стабильно поступала в тело через ноги, а не только с дыханием. Какое-то время Волк вполне мог так простоять.

Поверхностная медитация перешла в глубокую. Ливий хотел погрузиться в Божественную медитацию. Осознанно сделать это он уже не успел. Но спустя несколько минут на поляне Божественной медитации с закрытыми глазами появился Ливий. Не осознавая и не замечая ничего вокруг, он уселся в позу для медитации и ушел в себя.

Пролетали недели.

По пояс Волк зарос травой. На плече какая-то птица свила гнездо, а по руке вверх, почти до лица, вилась лоза дикого винограда.

Когда Ливий открыл глаза в Божественной медитации, то сначала даже не понял, что происходит. Мыслительная активность даже здесь, в мире Ливия, была замедленной. Но законы реального мира не работали в Божественной медитации, поэтому Волк стремительно приходил в себя.

Встав на ноги, Ливий распугал окрестных зверей, которые уже успели привыкнуть к неподвижному человеку. Гнездо пришлось переложить на грушевое дерево.

— Долго же я просидел.

На самом деле Ливий был несказанно счастлив, что смог прийти в себя хотя бы здесь, в мире Божественной медитации.

План Волка был прост. С помощью Корня Земли продолжать поглощать земную ярь, чтобы поддерживать работу тела. Как можно выйти из ловушки? Вариантов было лишь два. Первый — суметь приспособиться и адаптироваться. Второй — стать сильнее.

— Раз я здесь, в Божественной медитации, то смог привыкнуть к избытку земной яри. Не поспели еще.

Груши на дереве росли все дольше и дольше. Пока до урожая было еще далеко.

Окунувшись в озеро, Ливий приготовил себе обед из местной флоры, чтобы затем усесться у ствола дерева и отправиться в реальный мир.

Если бы на вершине горы шел снег, Волк давно превратился в сугроб. После Божественной медитации разум казался до жути медлительным. Ливий будто напился, причем до такого состояния, когда твои мыслительные процессы находятся где-то на уровне бутылки, из которой ты пьешь.

Зато Волк хотя бы осознавал себя. И смог выйти из трансового состояния, в которое его погрузила земная энергия.

Многие мастера и мудрецы отправлялись в горы, чтобы сделать новый шаг в своем развитии. Там они выбирали подходящую пещеру, где концентрация земной яри была больше, а потом погружались в долгие медитации.

Слышал Ливий и о том, как такие мастера больше не выходили из медитаций. Были и слухи о том, что некоторых мастеров находили спустя десятилетия, а то и столетия. И при этом они оставались живыми, пусть и продолжали находиться в трансе.

Ливий попал в неординарную ситуацию. Он не смог подготовить никакую технику для того, чтобы выйти из транса. Пришлось положиться на себя — в первую очередь, на свой разум. И это сработало.

Но Ливий по-прежнему находился в состоянии, близком к трансу. Двигаться он не мог, мысли были слишком неуловимыми. Ливий продолжал стоять, а дни пролетали с немыслимой быстротой.

Через неделю Волк смог понять, сколько он простоял на горе.

— Где-то полгода. И еще неделю после того, как очухался, — сказал Ливий, лежа под грушей в Божественной медитации. Здесь он мог хотя бы свободно мыслить. К сожалению, приходилось постоянно возвращаться обратно в реальный мир. В Божественной медитации можно было отдохнуть, но спастись Ливий мог только там, в реальности.

Каждый раз, когда Волк погружался в себя, в реальном мире он снова впадал в транс. После каждого возвращения в реальность Ливию приходилось заново возвращать себе возможность мыслить. Все это здорово изматывало.

Радовали две вещи. Первая: Ливий не умирал. Из-за Корня Земли он мог простоять так еще очень и очень долго. Вторая: прогресс. С каждым новым выходом из Божественной медитации Ливий приводил свои мысли в порядок все быстрее и быстрее.

За полгода вынужденной медитации Волк стал сильнее. Для развития что тела, что ядра нужно использовать хороший баланс энергии. На одной земной яри далеко не уедешь, но и она могла дать неплохой толчок для развития.

С телом получалось не очень. Развитие шагало вперед, но чем дольше Ливий развивал тело с помощью земной энергии, тем тяжелее оно казалось. А вот ядро пока ощущало себя неплохо. Всего на стадии Резонанса было пять шагов, а сама стадия соответствовала Мастеру. Ливий уже прошел два шага. «Развитый Мастер, если сейчас все эти деления хоть что-то значат», — подумал Волк, понимая, что именно развитие ядра помогло оклематься всего через полгода.

Была и ложка дегтя в бочке меда. Ливий не мог использовать Мантру Разума и Мантру Духа, чтобы унять шум в голове. А шум стал действительно нестерпимым. Когда Ливий попадал в реальный мир, ему приходилось каждую секунду слышать жуткую какофонию в своей голове. И Волку оставалось просто смириться с этим.

Мешал и ветер. Холодный и сильный, он приносил внешние неудобства, когда ядро создавало неудобства внутренние. Ливий стойко переносил все. И ждал своего часа.

Ливий не мог применять техники, потому что внутренняя энергия не слушалась его. И это было главной проблемой.

«Хоть немного контроля — и смог бы применить Технику Небесного Генератора. Все стало бы гораздо проще», — думал Волк. С Небесным Генератором ярь можно было бы разбавить хоть немного. Увы, Ливий не мог этого сделать.

Оставалась всего одна сила, способная сдвинуть Волка с места. Воля.

Пробудить Волю с первого раза не вышло. Ушел целый месяц. Но когда Ливий таки смог пробудить Волю Тела, нога наконец-то сдвинулась.

Волк сделал всего один шаг. И вновь замер.

— Воли хватило на один шаг. Жалкое зрелище, — сказал Ливий в мире Божественной медитации. Волк не грустил. Наоборот, он наконец-то увидел возможность спастись.

Каждый день Ливий делал всего один шаг. И каждый день он приближался к обрыву. На небольшое путешествие меньше, чем в сотню метров, Ливий потратил сто дней.

«Вот оно!», — подумал Волк на следующий день. Нога стояла на самом краю обрыва. Оставалось только шагнуть вперед, что Ливий и сделал, рухнув вниз со скалы.

Глава 20. Цветущий лес

Одеревеневшее тело подхватил ветер. Момент для шага Ливий выбрал идеальный: за полгода на вершине горы Волк успел понять местные ветра.

То, что сделал Ливий, было невероятно опасным. Но у него попросту не было выбора. Из-за ветра, который пронес тело немного вперед, Волк не боялся сразу же удариться о скалу. И поэтому у него было в запасе какое-то время.

За сто дней использования Воли для путешествия в сто метров, Ливий стал немного лучше понимать Волю Тела. Поэтому совсем немного силы у Волка еще осталось. Недостаточно, чтобы зацепиться за скалу. Но достаточно, чтобы глубоко вдохнуть.

Через два десятка метров Ливий вышел из зоны полного отсутствия небесной яри. Теперь он находился в полосе повышенной концентрации, где небесной яри было слишком много, а земной почти не было. Именно здесь Ливий и вдохнул.

Волна небесной яри хлынула внутрь тела. Само собой, сбалансировать земную ярь, которую Волк накапливал целый год, она не могла. Но всплеск энергии помог Ливию вернуть контроль над телом: Волк вцепился рукой за скалу.

Всего десятая часть силы. Это был максимум Ливия, к тому же, он не мог использовать ярь. Но этого хватило, чтобы зацепиться за скалу. Ветер несколько раз приложил Ливия о камни, а Волк будто не замечал этого. Он лишь крепко сжимал пальцы и глубоко дышал, с каждой секундой впуская в себя все больше небесной яри.

— Жить будем, — беззвучно сказал Ливий. Голосовые связки пока отказывались воспроизводить звуки.

Через десять минут Волк подтянулся и отыскал глазами выемку в скале. Ливий перебрался туда — осторожно, постоянно прислушиваясь к опасному ветру.

«Задержусь здесь», — подумал Волк. Ему требовалась вся эта небесная ярь. Поэтому Ливий, сила которого стремительно восстанавливалась, начал долбить скалу голыми руками. Вскоре он выбил себе удобную нишу, сел в нее и начал медитировать.

Сначала Ливий стабилизировал тело.

На то, чтобы достичь условного баланса, пришлось потратить почти сутки. Перекос в сторону земной яри еще оставался, но теперь Ливий хорошо себя чувствовал и мог применять техники.

— Тело ослабло. Нужно будет потренироваться.

С помощью Мантры Разума и Мантры Духа Ливий наконец-то смог отключить шум в голове. За последние полгода ядро потрепало немало нервов.

После тела Ливий занялся уже самим ядром. И здесь все было куда тяжелее.

Только через неделю Ливий смог восстановить баланс в ядре, но лишь условно, так, чтобы развитие не пострадало. Даже за неделю Дыхания Семи Ветров невозможно исправить перекос годового поглощения земной яри. Да, Дыханием Семи Ветров, техникой развития через дыхание, Ливий владел отлично, а Корнем Земли — очень посредственно. Но время есть время. К тому же теперь Ливий хорошо освоил Корень Земли и мог применять его наравне с Дыханием Семи Ветров или Дыханием Бога.

— Можно спускаться.

Хотелось убраться от горы подальше. Спускаться долго не пришлось: это с другой стороны до снежных пустошей расстояние было приличным, а здесь пришлось спуститься вниз всего на три сотни метров.

— Мог разбиться. Выжил бы, скорее всего. Но все же повезло, что небесной энергии хватило на то, чтобы вернуть контроль над телом.

Почему-то Ливию казалось, что за горой начнутся еще одни снежные пустоши. Но нет: Волк по-прежнему был в горах, причем в горах диких и нехоженых. Даже звериных тропинок не было.

Туман то появлялся, то исчезал. В один из таких просветов Ливий оказался на небольшом подъеме, с которого открывался отличный вид. Где-то впереди, за обрывом, зияло ущелье. И прямо через это ущелье Ливий видел какую-то огромную гору вдалеке.

— Большая. Сложно понять, насколько большая, но мне кажется, что даже выше той горы, на которой я год простоял, — сказал Волк, смотря вперед.

На Ливия посмотрели.

Дрожь пробежала по всему телу, от макушки и до пяток. После Бораха Ливию казалось, что он не испугается ничего. И в этот раз он не испугался, но испытал настоящий трепет. Трепет от превосходящей силы.

На горе сидело нечто. Нечто действительно огромное. Настолько огромное, что даже кит из Поющего моря казался небольшой зверушкой.

У Ливия не было ни тени сомнений, он знал всего одно существо таких размеров. На горе сидел дракон.

«Да виверна на фоне дракона, как крыса на фоне льва!», — подумал пораженно Ливий. Сложно было воспринимать виверн, как родичей дракона.

Дракон был огромным. По-настоящему огромным. А еще он смотрел прямо на Ливия. Понять это было сложно, но Волку и не нужно было понимать — он чувствовал.

То, что Ливий увидел огромного дракона, ничего не значило. А вот то, что это великое создание смогло разглядеть человека с такого большого расстояния, по-настоящему поражало.

Ливий простоял минут пять. В какой-то момент ощущение наблюдения исчезло. Скорее всего, дракон просто утратил интерес, и тогда Ливий начал уходить в сторону, при этом не отрывая взгляда от горы. Нужно было убираться, пока дракон не передумал.

* * *

Встреча с истинным королем Севера заставила Ливия быть осторожнее. Пробираясь через горы, он продолжал развиваться на ходу. Теперь можно было не волноваться о перекосе яри из-за избытка земной энергии внутри тела и ядра.

— Думал, что драконы немного поменьше. Может, он просто старый? — размышлял Ливий, отрезая очередной кусочек сала-сырца.

Китовое сало стало единственным пропитанием Волка. Он мог обходиться без еды, путешествие не должно было стать слишком длинным. Но год на горе с питанием из одной только яри немного истощил Ливия. Кусок сала-сырца быстро убывал в размерах. А значит, вскоре Ливий должен был столкнуться с нехваткой еды, которую здесь, на дальнем Севере, было невозможно достать.

— Никогда не видел таких цветов. Интересно, что я могу с ним сделать? — задумчиво произнес Ливий, разглядывая цветок, который нашел на вершине горы. В руке Волк явно держал что-то невероятно редкое и полезное. Но чтобы сварить из цветка зелье, нужно было сначала найти хоть какую-то информацию о нем. Если не рецепт, то хотя бы описание свойств цветка.

В сон Ливий погрузился легко и непринужденно. Отзывался избыток земной яри. При этом по телу Волка проходила вибрация, которая поддерживала в тонусе мышцы и не давала замерзнуть.

Через пять часов Ливий открыл глаза и продолжил путь.

Год на вершине горы дал Волку освоить Корень Земли, позволил лучше познать Волю Тела, да и развитие немного шагнуло вперед. Но было и еще кое-что.

Ветер.

Целых полгода Ливий чувствовал на своей коже потоки ветра. Если бы не ярь в ногах, Волка могло просто сдуть. В конце концов Ливий сам позволил ветру подхватить его, но это был запланированный маневр, и Волк знал, что он делает.

Чувствуя холодные и сильные северные вихри каждый день на протяжении полугода, Ливий стал разбираться в ветре. Понимание самой этой стихии вышло на новый уровень.

А вместе с этим шагнуло вперед и понимание руны Эйфьо.

И раньше Ливий мог создать сильный ветряной поток, способный, например, сдуть человека, если тот не будет держаться с помощью яри. Такого результата Волк мог достичь довольно коротким заклинанием — хватило бы и секунды.

— Эйфьо.

Ветряной поток ударил прямо в спину, подбрасывая Ливия немного вверх и вперед. Оттолкнувшись ногой от скалы, Волк снова сказал: «Эйфьо» — новый ветряной поток перебросил его дальше, к следующей скале.

Да, теперь Ливий мог колдовать, просто произнося слово активации. И при этом результат получался неплохим. Контроль над магией здорово повысился, поэтому Ливий даже мог путешествовать с помощью ветра. И в таком путешествии Волк продолжал улучшать контроль руны Эйфьо.

Так как никакой дороги и даже тропинки не было, Ливий просто искал подходящий маршрут. Можно было бы даже идти прямо, взбираясь на скалы и перепрыгивая пропасти, вот только зачем? Ливий путешествовал чуть медленнее, зато гораздо комфортнее. К тому же, совсем не хотелось выходить на открытые пространства, с которых Ливия вновь мог увидеть дракон. Король Севера отпустил Волка. Незачем испытывать судьбу дважды.

Свернув за очередную скалу, Волк увидел дом.

— Что?

Появление дома было настолько внезапным, что сначала Ливий не поверил своим глазам. Вот ты идешь по безлюдным горам, а вот — дом. И дом непростой: из трубы шел дым, в окнах горел свет. Да и присмотревшись, Ливий понял, что это скорее не дом, а какая-нибудь таверна.

— Ха. Не пойду, — сказал Волк и остался на месте.

Никакой таверны здесь быть не могло. «Нелогично», — подумал Ливий, пытаясь придумать хоть одну причину, почему здесь действительно могла работать таверна. Само собой, Волк ничего не мог придумать.

«Бессмертные, которые решили жить в этих дальних краях? Зачем им это? И зачем им какая-то таверна? Скорее всего, это какая-то ловушка. Некое местное и жуть какое опасное существо ловит забредших путников…Да каких к бешу путников?», — думал Ливий, силясь понять хоть что-то. Таверна просто возникла у него на пути.

— Если это действительно ловушка, то не думаю, что у меня есть шансы. Монстр, который живет на дальнем Севере, где не живут даже виверны? И при этом монстр умеет создавать иллюзии? Если это правда, то оно просто хочет поиграть со мной. Шансов спастись очень немного. Можно прямо сейчас броситься наутек — вариант, конечно, рабочий. С другой стороны, а вдруг это существо не стремится убить меня? И своим поведением я оскорблю его?

Немного подумав, Ливий направился к таверне.

«Она появилась у меня на пути. Не первая странность в моей жизни. Значит, такова судьба», — подумал Волк.

Пахло дымом от яблоневых дров. А когда Ливий подошел поближе, то учуял аппетитный запах мяса.

«Цветущий лес», — прочитал Ливий на дверной табличке.

— Смешно, — сказал Волк и понял, что ничего не может разглядеть через окна. Оставалось только глубоко вдохнуть и открыть дверь.

— Ого, новый посетитель! Давно такого не было!

Открыв дверь, Ливий попал в самую обычную таверну. Здесь было тепло и уютно. За барной стойкой стоял парень на вид лет двадцати пяти с короткой бородкой и небольшими щеголеватыми усиками. Широко улыбаясь, он наливал в бокал пиво из небольшого бочонка.

Посетитель был всего один — он и сидел у барной стойки, дожидаясь свое пиво. Короткая черная куртка с откинутым капюшоном чем-то напоминала ту, которую носил Ливий. Лица посетителя Волк не видел, но даже со спины мог понять, что на вид ему должно быть лет тридцать пять, а может, и все сорок.

В таверне были и столы — всего пять штук. В камине горели дрова, распространяя и тепло, и приятный аромат.

— Здравствуйте, — сказал Ливий, немного нерешительно закрывая за собой дверь. Здесь, внутри, все было слишком обычным, если не брать во внимание то, что само по себе существование такой таверны на дальнем Севере было невозможным.

— Присаживайся, присаживайся! Что будешь пить?

— А что есть? — спросил Ливий, садясь на стул у барной стойки.

— Как насчет хорошего пива?

— Не откажусь.

Довольно напевая себе что-то под нос, тавернщик налил полный бокал пива и вручил его в руки Ливия.

«И вправду хорошее», — подумал Волк, когда сделал глоток.

— Извините, я могу задать вопрос?

— Конечно.

— Что здесь делает таверна?

Увиливать не было смысла. Ливий задал прямой вопрос и ждал развязки.

— Как что? Стоит, конечно! Уже очень давно стоит, с тех пор как я ее построил. И не просто стоит, скажу я тебе, а работает без перерывов! — улыбнулся тавернщик.

— Но зачем она здесь? Разве в этих достаточно посетителей? — спросил Ливий, старательно игнорируя остальные вопросы в своей голове.

— Даже если посетитель всего один, то его достаточно! А у меня целых три постоянных посетителя. Правда, за последние тридцать лет в мою таверну не заходил никто, кроме них, представляешь? Это, кстати, один из моих постоянных посетителей — Шёпот!

Мужчина в черной куртке коротко кивнул. В отличие от говорливого тавернщика, его на разговоры не тянуло.

— А меня зовут Логик, — добавил владелец заведения. — Твое имя?

— Ливий.

— Откуда сам будешь?

— Из Централа. Если про школу спрашиваете, то Сильнар.

Скрывать правду в этом месте Ливий не хотел. Чувствовал, что не стоит этого делать.

— Шепот, слышал? Сильнар! Придумают же названия!

В ответ Шепот только хмыкнул и продолжил пить свое пиво.

— Как насчет обеда? — спросил Логик.

— Было бы неплохо, — честно ответил Ливий. От сала-сырца его уже тошнило. — Правда, не думаю, что мне есть чем заплатить.

— Да ну? — удивился Логик.

Удивление тавернщика заставило Ливия задуматься. Несколько таблеток аркюса можно было в расчет не брать. Про снаряжение из ошэтэга здесь, на дальнем Севере, и говорить не стоило. Оставался только…

Ливий достал из рюкзака цветок. Отдать редкий ингредиент за ужин? Какая глупость. Но Ливий знал, что поступает правильно.

— Вот.

— А говорил, что заплатить нечем! Эдельвейс Истинного Льда! Подожди немного, обед скоро будет готов.

Тавернщик ушел, прихватив с собой цветок. Ливию оставалось только молча потягивать пиво: Шепота на разговоры не тянуло.

Имя посетителя натолкнуло Волка на мысль. Немного поколебавшись, Ливий все же задал вопрос.

— Извините, а вы случаем не связаны с кланом Шепчущих?

О Шепчущих Ливий читал в «Основах боевых стилей в пяти томах». В томе про Север автор по имени Вульпис как раз упомянул о Шепчущих — мастерах Севера, которые используют внешнюю ярь. Даже Вульпис, написавший книгу кто знает сколько лет назад, смог найти всего одного Шепчущего. Ливий же за все свое путешествие не встретил ни одного. Никто даже не упоминал о Шепчущих здесь, на Севере.

— Связан? Хах.

Шепот больше ничего не собирался говорить. Зато будто из ниоткуда появился тавернщик.

— Шепчущие? Вообще-то Шепот — основатель Шепчущих! Правда, их умения и близко не могли сравняться с его умениями.

— Основатель? Просто обучил пару ребят своим приемам, — махнул рукой Шепот. — Налей еще.

— Придется подождать, а то обед подгорит, — ответил Логик и вновь исчез.

Но стоило тавернщику уйти, как Шепот заговорил.

— Среди них были толковые. Немногие, но были. Что ты знаешь о Шепчущих?

— Почти ничего. Только то, что их почти нет и то, что они используют внешнюю ярь.

— Не почти. Шепчущих не осталось. Внешняя ярь, так вы ее называете? Да, я обучил их искусству шепота. Ты пользуешься внешней ярью?

— Честно говоря, не особо.

— Не похоже на «нет».

— Приходилось пару раз, — признался Ливий.

— Тогда покажи, как ты это делаешь.

«Показать, да?», — подумал Ливий и встал со стула.

Сначала Волк сделал самое простое — взмахнул рукой, собирая ярь из воздуха на своей ладони.

«Почему так много?», — удивленно подумал Ливий. И только сейчас осознал, что концентрация яри в таверне просто запредельная.

— Даже смотреть стыдно.

Ливия будто окунули в холодную воду. Внешней ярью он управлял ужасно, но до этого у Волка не возникало стыда по этому поводу, ведь никто не умеют управлять ею, верно? Но сейчас перед Ливием сидел мастер внешней яри. И Волк мало того, что затронул эту тему, так еще и посмел показать свои отвратительные навыки.

— Ладно. Еще что-то?

Шепот давал Ливию второй шанс. Но что показать мастеру? Единственное, что приходило Ливию на ум — стиль острова Рэтэ.

Когда-то давно на одном острове посреди океана Волк смог восстановить фрески в руинах древней школы. На них был изображен стиль из довольно простых движений. Сначала Ливий не смог осознать суть стиля острова Рэтэ, но спустя время понял, что эти движения помогают собирать внешнюю ярь.

Правда, стиль все равно был до ужаса примитивным. Пусть руины школы и были очень древними, Ливий понимал, что островная школа была совсем небольшой. Скорее всего, в ней учились довольно слабые идущие. А если и существовал какой-то продвинутый стиль для внешней яри, то он просто не сохранился.

Но Ливий все равно показал движения Шёпоту. В этот раз мастер смотрел на него с интересом, а не с пренебрежением.

— Давно я не видел этих движений! — сказал Логик, который вновь появился у барной стойки.

— И вправду. Давно, — кивнул Шепот. — Уже лучше. А почему?

— Система?

— А толковый парень! — воскликнул Логик.

— Что-то понимает, — вновь кивнул Шепот. — В движениях, которые ты показал, есть системность, порядок. Логика. Но это тебе к нему, не ко мне. Минусы внешней яри?

Ответ Ливий знал давно.

— Требует хороший контроль. И яри в окружающем пространстве меньше, чем в теле.

— Да. Суть внешней энергии — в особых свойствах. Сдвинься с места.

— Что?

— Сделай шаг.

Ливий попытался и понял, что не может поднять ногу. И ощущения были до боли знакомыми.

— Земная ярь?

— Именно. Я взял только ее и обездвижил тебя. Внешняя ярь не переработана телом. Она — часть окружающего мира. У нее много свойств, которых нет у яри внутри тела. Своей энергией проще управлять. Энергией мира проще воздействовать на других.

— Вот оно что, — задумчиво кивнул Ливий.

— Меня назвали Шепотом, потому что шепча я управляю потоками яри. Я открою тебе свое искусство. Сядь.

— Хорошо.

Снова усевшись на стул у стойки, Ливий стал ждать долгого рассказа о технике Шепота. Но северный мастер не стал ничего рассказывать. Наклонившись к уху Ливия, он начал шептать в него.

Все закончилось уже спустя мгновение. Шепот нашептал на ухо какого-то несвязного бреда, и на этом все.

— Возможно осознаешь. Тебе нужно улучшить контроль. Найди Технику Семи Свечей, если сможешь.

— Хорошо, спасибо вам, — сказал Ливий. Никаких изменений в себе Волк не почувствовал, как не ощутил никакой силы в словах, которые нашептали ему на ухо.

— А вот и ужин!

Настоящего обеда у Ливия не было уже много месяцев. Когда Логик открыл крышку, Волк едва не подавился слюной.

Внутри небольшого казана Логик принес картошку с мясом и зеленью. Блюдо не было сложным, но Ливию уже не терпелось его отведать. И стоило Логику поставить казан на подставку перед Волком, как Ливий тут же набросился на обед.

— Твое пиво! — сказал тавернщик уже Шепоту.

«Очень вкусно. Но это обычный обед», — думал Ливий. Семена сомнений все же донимали Волка. За казан мяса и картошки ему пришлось отдать невероятно редкий цветок, о котором Ливий даже не слышал.

— Как тебе обед?

— Вкусно. И таверна у вас замечательная.

— Вот как надо говорить о моей таверне! — гордо заявил Шепоту Логик.

— Удивительно, что я наткнулся на нее. Север большой.

— Здесь сходятся потоки яри. Сам шел за ними, — сказал Шепот.

«Неужели я неосознанно двигался за потоками? Я выбирал подходящий маршрут для путешествия с магией Эйфьо. Неужели местные ветра двигаются вместе с потоками яри? И, чувствуя ветра, я двигался вслед за ярью?», — удивленно подумал Ливий. Зато теперь он хоть немного успокоился. Однажды Ливий уже попадал в похожую ситуацию.

— Вы знаете Зеницу Центра?

— Встречались, — сказал Логик, а Шепот согласно кивнул.

Когда Волк был на чемпионате Централа в Штайне, то отправился вслед за потоком яри. Так он пришел в магазин Зеницы Центра, где смог получить самую подходящую на тот момент технику развития — Дыхание Бога. Найти магазин еще раз Ливий не смог. И был уверен, что Зеница Центра — не просто сильный мастер, а кто-то покруче.

Оставалось задать последний вопрос.

— Вы Бессмертные?

О ста мастерах Бессмертных Ливий слышал не раз. Однажды Волк даже столкнулся с Бессмертным — с Шахматистом. Скорее всего, Зеница Централа тоже был Бессмертным.

И что-то подсказывало Ливию, что Логик и Шепот не могут быть обычными людьми. Даже слова «мастер» было недостаточно.

— По праву силы или по праву рождения?

Вопрос Логика сбил Ливия с толку.

— Не знаю. В Централе считается, что есть сто мастеров, которые живут вечно и обладают огромной силой.

— По праву силы, — кивнул головой Логик. — Можно и так сказать! Хотя лично я не уверен, что нас ровно сто. В этих краях у меня три постоянных посетителя. Всего нас четверо. Двое — я и Шепот — Бессмертные по праву силы. Торион и Снежная Ведьма Бессмертные по праву рождения.

— Значит, вы действительно Бессмертные, — сказал Ливий. Его это не удивляло. Поражала сама ситуация — один Бессмертный приготовил ему обед, а второй пил с ним пиво.

— Куда идешь? — спросил Логик.

— Точно! В Библиотеку Белой Пасти! — спохватился Ливий. До этого он брел наугад, но наконец-то ему попались те, у кого можно было спросить дорогу.

— Тогда ты на верном пути. Выйдешь отсюда и повернешь налево. Иди, пока не дойдешь до подземного туннеля — не пропустишь. Пройдешь через него и двигай прямо, пока не дойдешь до Библиотеки Белой Пасти.

— Там есть кто-то?

— Есть, конечно! В библиотеке должен быть библиотекарь, верно? Правда, он не один из нас.

— Я думал, на Севере вас всего четверо. Ну, не Бессмертных, а вообще всех.

— Ха! Слышал, Шепот?

— Здесь почти никого нет, — отмахнулся Шепот.

— И все же в этих краях можно найти много интересного! Слышал о пирующих героях Севера? Или о боге, которого приковали к скале за неповиновение? Каждый день прилетает орел и съедает печень бога!

— Это правда? — удивился Ливий.

— А я почем знаю? Я самый обычный тавернщик, делаю первоклассные обеды и наливаю превосходное пиво. Тебе пора, Ливий из Сильнара.

— Да, пожалуй, спасибо за обед!

— Ты за него заплатил. Благодари Шепота!

— Большое спасибо!

— Иди уже давай.

Ливию хотелось пообщаться с Бессмертными подольше. Но если сказали, что пора — значит, пора. Поэтому Волк поспешно вышел из таверны и запер за собой дверь.

— Зеница Централа! Давненько о нем не слышал! — сказал Логик.

— Не то слово. У этого парня есть потенциал. Он может попытаться.

— Боишься за него?

— Я видел слишком много таких, как он. Однажды мы бросили вызов миру. И проиграли.

— Договорились, я бы сказал!

— Позорно подписали капитуляцию.

— Но этот Ливий далеко зашел.

— Да, добраться сюда с его уровнем силы — большая удача.

— И упорство!

— И упорство. Налей еще.

Глава 21. Мозаика прошлого

Приближение своей племянницы Ранофф почувствовал еще в тот момент, когда девушка перешагнула порог Зала Леса. Мужчина вздохнул. Ялумиэль приходила к нему раз в неделю, постоянно выспрашивая о Ливии и ситуации в мире в целом. Держаться под натиском зеленоволосой бестии удавалось с трудом. Чтобы не подвергать Ялум риску наследия Комэтт, Раноффу приходилось рассказывать хоть что-то. Не каждый раз, но когда глаза девушки начинали утрачивать блеск жизни, Раноффу приходилось выдавать очередную крупицу информации.

— Добро пожаловать, Ялум, — сказал глава Зала Леса.

— Здравствуй, дядя. Хочу спросить кое о чем.

— О Ливии? — поднял бровь Ранофф. Обычно девушка говорила прямо, сегодня она будто хотела спросить нечто другое.

— Да. И нет. Об Охироне.

Из Раноффа будто выдернули стержень.

— Откуда ты знаешь? — устало спросил глава Зала Леса.

— У меня свои источники, — улыбнулась Ялум. — Так что? Теперь расскажете?

— Источники у нее…Больше нет смысла что-то скрывать. Я хотел уберечь тебя, Ялум, только и всего.

— Дядя.

— Хорошо, хорошо. Ходят слухи, что твой Ливий как-то связан с Охироном, пятым великим кланом, который уничтожили много лет тому назад.

— Это проблема?

— Проблема, и еще какая, Ялум. Охирон уничтожили не просто так. Из-за их действий сама целостность мира могла пострадать. Мы не могли этого допустить. Прошло много лет, никто не понимает, как твой Ливий может быть связан с Охироном. Но факт есть факт.

— И что с того? Он же мир не ломает, — пожала плечами Ялум.

«Если бы все было так просто», — подумал Ранофф и сказал:

— Да. Но может. Сильнар не стал бы трогать Ливия, но для многих старых мастеров он — ходячая проблема. Причем такого масштаба, что они без раздумий убьют Ливия. Если бы Сильнар укрыл его, то, возможно, остальные школы даже поставили бы ультиматум нам. Война или охиронец.

— Почему не рассказали?

— Во-первых, это запрещено. Во-вторых, как я должен был сказать это тебе? Не хочу даже думать о том, что тебе придется выбирать. Слишком сложный выбор для юной девушки.

— Довольно простой.

— Что?

— Если придется выбирать между Сильнаром и Волком, я выберу Волка, — улыбнулась Ялум.

Иногда улыбка племянницы пугала Раноффа. Это не была улыбка девушки, которая волнуется о своем парне. Нет, Ялум улыбалась, как убийца. Она была готова с легкостью отречься от Сильнара ради Ливия, Ранофф это отлично это понимал.

— Где он?

— Никто не знает. Ходят слухи, что ушел на Север. Больше мне нечего сказать. Просто знай, Ялум. Если он захочет вернуться, то не факт, что он дойдет. А если появится в Сильнаре, это не значит, что вы сможете жить, как жили раньше.

— Я все понимаю. Спасибо, дядя, — поклонилась Ялум и вышла.

Информацию об Охироне она узнала от Аслана, финалиста чемпиона Централа, с которым в финале дрался Ливий. Каким-то образом Аслан узнал о том, что Ялум — девушка Волка. А еще узнал, что ей можно доверять, поэтому подкинул Лягушке письмо.

На подобный план мечника Сизого Камня мог натолкнуть лишь один человек — Михь из Лап Тигра, с которой Ялум после чемпионата вела переписку. Несмотря на разный характер, они неплохо понимали друг друга. И обе боролись с наследием клана Комэтт.

Пусть письмо Аслан подкинул лично, сейчас он был далеко от Сильнара — в стране Мёда.

Идти за Ливием на Север было бы глупо. Да и зачем? Аслан немного беспокоился о сопернике, который победил его на чемпионате. Чувствовал, что все не так просто что с Ливием, что с Охироном. Но Ливий не был ему другом. Если бы охиронец вернулся в Централ, Аслан попытался бы выйти с Волком на контакт. Но поджидать Ливия где-то на границе с Севером сын старого льва не собирался.

Оставалось только совершенствоваться и ждать.

У мечника Сизого Камня есть два пути. Он может долго изучать книги и древние манускрипты школы, чтобы прийти к своей финальной технике. И может отправиться в странствие, чтобы получить больше реального опыта. В идеале мечник Сизого Камня должен пройти через два пути.

Того, кто придерживается первого пути, называют «Книжник». А того, кто придерживается второго — «Странник». Странников меньше. Когда-то мечники Сизого Камня бродили по всему Централу, но сейчас лишь малая часть учеников отправлялась в путь.

Аслан знал, что не сможет стать лучшим мечником Сизого Камня без долгого путешествия. Поэтому уже несколько лет странствовал по Централу.

На путешествие в страну Мёда Аслан долго не решался. Ему нужно было подготовиться. Нужного человека Аслан предупредил письмом, поэтому, когда мечник Сизого Камня подошел к воротам, охрана пропустила странника без лишних вопросов.

В центре большого зала для тренировочных боев стоял красноволосый мужчина. Его имя знал каждый мечник Централа. Даже Сизый Камень признавал сильнейшего из страны Мёда.

— Приветствую тебя, Тихий Меч!

— Приветствую тебя, Аслан из Сизого Камня. Приступим?

Мечники обнажили свои клинки. Мгновение — и раздался звон металла. Аслан и Тихий Меч обменялись десятком ударов, чтобы понять: оценивать мастерство смысла нет. Они оба идеально владели клинком, а значит, настала пора проверить кое-что другое.

— Что насчет Воли? — спросил Тихий Меч.

Аслан кивнул. Он пришел сюда, чтобы увидеть Волю Меча своего противника, которую многие считали сильнейшей в Централе.

Клинки завибрировали. Мечники применили Волю Меча. Не нужно было даже подходить: Воля Меча двух клинков сталкивалась на расстоянии, пытаясь разрезать друг друга. Если бы между Асланом и Тихим Мечом появился человек, его нашинковало бы на части в мгновение ока.

Воля Меча Аслана не могла сравниться с лучшим воином страны Меда. Мечник Сизого Камня продержался всего три секунды — и его Волю Меча подавила Воля Меча противника.

— Неплохо! — сказал Тихий Меч.

— Благодарю, я многому научился благодаря вам, — сказал Аслан и нисколько не соврал.

— Это хорошо. Я многое узнал через поединки с бойцами твоей школы.

Если бы Аслан оказался примерно равен по силе Тихому Мечу, последний пригласил бы его на чай. Таким был этикет. Но Аслан развернулся и вышел из зала, потому что посчитал себя полностью разгромленным.

Тихий Меч довольно смотрел вслед мечнику Сизого Камня. В его глазах Аслан был слишком молод, но при этом уже мог показать такой головокружительный результат.

* * *

«Ну и чудеса», — подумал Ливий, закрывая за собой дверь таверны. С ним произошло нечто невероятное. И Ливию с трудом удавалось в это верить.

«Зато теперь знаю, куда мне идти», — воодушевленно подумал Волк. В какой-то момент Ливию даже хотелось спросить о том, как вернуть наследие Охирона, у Бессмертных, но Волк и так задал слишком много вопросов. Не стоило испытывать терпение этих невероятно сильных людей, которых и людьми можно было назвать с большой натяжкой.

От таверны Ливий успел отойти шагов на десять, как вдруг внутрь Волка хлынула сила.

— Что происходит? — удивленно прошептал он. Ядро и тело без остановки наполнялись энергией, толкая развитие вперед. И это была не земная и не небесная ярь. Ливия наполняла идеально сбалансированная энергия.

Сомнений быть не могло. Таковым был эффект обеда, который подал Ливию Логик.

— Вот так еда. А я даже успел немного расстроиться.

Постояв немного на месте и осознав, что поток энергии не заканчивается, Волк отправился дальше.

Поток не иссяк и через два часа, и через десять, и через сутки. Энергия поступала беспрерывно, будто Ливий съел грушу из Божественной медитации.

Попутно Волк дышал, поглощая ярь из окружающего пространства. Перекос в сторону земной яри продолжал существовать, поэтому Волк хотел поглотить как можно больше небесной яри.

Перескакивая от одной скалы к другой с помощью руны Эйфьо, Ливий продолжал думать о разговоре с Бессмертными.

«Совсем не понял то, что мне нашептали на ухо. Мне нужно улучшить контроль над внешней ярью, это факт. Если хочу использовать Гекту, само собой. Даже ту, упрощенную, которую применял Ириней. Значит, я должен найти Технику Семи Свечей. Никогда о ней не слышал», — размышлял Волк.

При всей разговорчивости Логика он показался Ливию гораздо менее человечным, чем Шепот. О Бессмертных Волк слышал много раз, но информации почти не было, а про какой-то список имен и говорить не стоило. Зато теперь Ливий знал о том, что есть Бессмертные по праву рождения и по праву силы.

«Бессмертные по праву рождения…Может, имеются ввиду драконы? Слышал, что они не умирают от старости», — подумал Волк и махнул головой. Сложно было представить дракона, который приходит в таверну на кружечку пива.

Через три дня Ливий нашел туннель, о котором рассказал Логик. Тем временем эффект от обеда по-прежнему не исчез, наоборот, он как раз достиг своего пика и только-только начал идти на спад.

— Интересно, кто его сделал?

Туннель был примерно три метра в высоту. Пожав плечами, Ливий вошел внутрь.

«Сразу город Фра Ост вспоминается», — подумал Волк в начале. И тут же понял, что Фра Остом и не пахнет. Здесь не было не то, что механизмов, а даже источников света. Прямой и темный туннель. Ливию оставалось только шагать вперед. Потеряться или упасть он не боялся: Покров тишины показывал форму туннеля.

Никаких развилок тоже не было. В какой-то момент Ливий подумал, что неплохо было бы отдохнуть, да только не хотелось ложиться спать, пока эффект от еды полностью не исчезнет. К тому же, здесь, в темноте подземного туннеля, Ливию было некомфортно. Да, никаких опасностей и близко не было, но Волк предпочел бы спать на поверхности, под ветром и в холоде.

Путь занял двое суток. Сначала Ливий увидел вдалеке свет, который приближался с каждым шагом. А потом туннель закончился.

— Даже удивительно, что ничего не произошло. Привык ко всяким неожиданностям и неприятностям, — хмыкнул Ливий и осмотрелся. — Выходит, мне прямо?

Непролазные горы, посеченные ущельями, сменились кряжем. Ливий довольно кивнул. В горах намного проще тренировать руну Эйфьо, зато здесь можно от души пробежаться.

— Заодно попробую новый трюк.

Его Ливий придумал, пока шел по туннелю. В успехе Волк уверен не был. Раньше он применял Эйфьо одним только словом активации, без зачитывания заклинания — Ливий уже был неплохим магом, чтобы обойтись без такой подготовки. Но сейчас он использовал магию воздуха вместе с коротким заклинанием, а не одним только «Эйфьо». Так магия получилась стабильнее.

— Эйфьо.

До этого Ливий подбрасывал себя воздухом вверх и вперед. В этот раз он дул себе в спину.

С таким ускорением Туманная Тропа стала еще быстрее. Ветер был не таким сильным, зато дул в спину несколько секунд. А когда ветряной поток ослабевал, Ливий вновь зачитывал заклинание и говорил: «Эйфьо».

И до этого Волк умел быстро бегать. Но с Эйфьо получалось гораздо быстрее. Иногда Ливию нужно было подняться выше или перепрыгнуть какое-нибудь ущелье — и Эйфьо приходило на помощь. Остаться без энергии Волк не боялся, с запасами яри в теле и ядре Ливий мог продолжать свой бег несколько суток. К тому же, эффект от обеда в «Цветущем лесу» все еще работал. Уже почти иссяк, конечно, но работал.

С помощью энергии развитие Ядра продвинулось немного вперед. Чтобы завершить третий шаг стадии Резонанса, нужно было потрать гораздо больше времени. Зато сняв на время ограничители с разума, Ливий услышал не только шум. Какой-то отголосок странного, совершенно нереального звука раздавался в глубине ядра.

— Звук должен становиться сильнее, а шум убывать. Наконец-то добрался до переломного момента.

В этом и была суть стадии Резонанса — объединить три звука барьеров внутри ядра в единый.

Контроль над руной Эйфьо становился лучше. Вскоре Ливий смог отказаться от заклинания. Все, что ему было нужно сделать — это сказать: «Эйфьо». После этого ветер дул тебе в спину добрых пять секунд.

Между двумя длинными скалами скрывалось ровное и узкое ущелье. В ширину оно было метров двадцать. В длину — где-то сто. И половину этого ущелья занимал стол.

— А я уже думал, когда странности появятся, — полушепотом произнес Ливий. Север продолжал подкидывать неожиданности одну за другой.

Каменный стол выглядел массивно и весомо. Во всю свою длину он был изготовлен из одной сплошной каменной пластины толщиной в полметра. По бокам от стола стояли припорошенные снегом стулья. Тоже каменные и тоже массивные.

На столе было немало посуды — каменной, само собой. Кто-то построил это место для того, чтобы есть, пить и веселиться. На ум сразу же пришли слова Логика.

— Пирующие герои Севера, значит? Выходит, и бог, прикованный к скале — правда? — задался вопросом Ливий.

Подходить к столу Волк не стал. Какой в этом смысл? Еды там не было, пирующих — уж тем более. Место выглядело заброшенным.

— Зато место идеально подходит для отдыха. В ущелье вообще нет ветра. Но к столу подходить все равно не буду — посплю с другого конца.

Ради этого Ливий даже обошел скалу. До стола было пятьдесят метров. На всякий случай «прощупав» место пирушки Покровом тишины, Ливий успокоился и заснул.

Проснулся Волк от звона бокалов. И первое, что Ливию пришло в голову: «Как бокалы вообще могут звенеть, они же каменные?». Только после этой спонтанной мысли Волк спохватился и открыл глаза. И то, что он увидел, заставило Ливия удивленно застыть.

За столом пировали мужики. Так Ливий подумал в самом начале, но вскоре заметил и нескольких женщин. Все эти люди пили и ели, попутно рассказывая истории и похабные шутки, которые вызывали настоящие взрывы грохота. Пиво лилось рекой, а тарелки и подносы были забиты едой. Овощи, фрукты и хлеб выступали дополнением, мясо и рыба стояли во главе стола. Наблюдая за пирушкой, Ливий насчитал десять видов мяса. Сколько было видов рыбы, он даже понять не мог, но на столе была как килька, так и огромная десятиметровая рыбина.

Все пирующие были полупрозрачными, будто сошли из страниц историй о призраках. Когда Ливий немного отошел от удивления и встал на ноги, пир резко прекратился. Все пирующие повернулись к Волку и уставились на него.

— Ты не из нас. Уходи, — сказал бородатый мужчина.

— Хорошо, извините, — кивнул Ливий и поспешно сбежал из ущелья. Тем временем пирушка возобновилась, будто никакой чужак и не появлялся.

Остановился Ливий только тогда, когда до огромного каменного стола было километров двадцать.

— Ну и дела. Призраки героев Севера? Похоже на то. Или, может, это нечто совсем иное? Неважно, это не мое дело. Они увидели меня. А если увидели, то, наверное, могли бы со мной что-то сделать. Так что хорошо, что отпустили, — сказал Ливий и обернулся назад. Никто за ним не последовал.

«Зато поспал», — подумал Волк, вновь выходя на привычный темп путешествия. Вдалеке виднелась та самая огромная гора, на которой Ливий увидел дракона. Гора все приближалась и приближалась, и Волку оставалось только надеяться, что он не столкнется с драконом. Ну или хотя бы не разозлит его.

А к утру Ливий неожиданно добрался до цели своего путешествия.

* * *

Прямо посреди небольшой снежной долины лежал череп дракона. Челюсти черепа были раскрыты так, что нижняя челюсть лежала в снегу, а верхняя вздымалась к небу. Внутри «рта» виднелись трехметровые ворота.

— Библиотека Белой Пасти. Буквально пасть, — удивленно прошептал Ливий. — Не верится, что я наконец-то добрался сюда. Внутри — библиотекарь. И у него я могу получить ответы на свои вопросы.

К Библиотеке Белой Пасти Волк подходил неспешно, без магии. Библиотека — место тихое. Не стоит вбегать в нее, как полоумный, да и шуметь не нужно. Знания любят тишину.

Вблизи череп дракона выглядел еще внушительнее. В голове Ливия появилось спонтанное желание оторвать зуб — хватило бы одного, чтобы сделать прекрасное оружие. Но Волк, само собой, так не поступил. Он шагнул в пасть и оказался возле ворот. На удивление они оказались не заперты: стоило немного толкнуть, как ворота поддались и отворились перед Ливием.

— Пока хорошо, — шепотом сказал Волк.

Светильники, проспавшие десятки лет, зажглись для нового посетителя библиотеки, обнажая старинный коридор.

«Может, нет уже никакого библиотекаря? Да нет, точно есть. Бессмертные так сказали. Они местные. И явно узнали или почувствовали бы», — думал Ливий, медленно шагая по коридору. Но уже спустя несколько шагов Волк остановился и начал разглядывать стены.

Огромная мозаика, покрывавшая и стены, и потолок, повествовала о какой-то древней истории. У входа были изображены драконы всевозможных цветов. Большие и маленькие, они летели вглубь библиотеки. Свет отражался от чешуек, выложенных мозаикой, делая кожу драконов будто бы настоящей. Зрелище завораживало. Но что поразило Ливия больше всего, так это то, что он чувствовал ярь. Все эти изображения драконов источали энергию. Несравнимую с настоящими драконами, само собой. Скорее это был художественный прием, предназначенный для идущих. Даже на картинах обычных людей только специалист сможет увидеть особые приемы. Так и здесь мозаика была выложена так, чтобы приковывать к себе внимание не только своей красотой.

Ливий последовал за драконами. Появились новые существа. Их Ливий узнал сразу — человекоподобных драконов немногим выше людей и ходящих на задних лапах трудно было не узнать.

«Дракониды», — подумал Волк.

Драконы зависли сверху, дракониды стояли снизу и поднимали свои лапы к старшим товарищам.

«Поклонение», — подумал Ливий и продолжил свой путь.

Драконов становилось все меньше. Снизу Ливий стал замечать других существ. Одни напоминали людей верхней частью, а змей — нижней. Других от людей отличали только длинные и острые уши.

— Эльфы, — прошептал Волк. Ему хотелось провести рукой по стене, но он не рискнул этого сделать.

Третьи существа были похожи на грубые и угловатые копии людей. Все изображенные мозаикой фигурки излучали энергию. Если от драконов на входе создавалось давление, способное пригвоздить к полу идущего уровня Претендента, то здесь энергия становилась разной. Ливий будто сунул в рот горсть сухофруктов: он жевал их вместе, но отличал изюм от кураги, а курагу от чернослива.

«Но где же люди?», — подумал Волк. И через несколько шагов нашел их. Людей.

Они были одеты в шкуры, а в руках держали топоры и копья. И люди бросались на драконов в тщетных попытках убить этих величественных созданий.

Мозаика показывала, что у людей ничего не получалось. Но вскоре Ливий наткнулся на изображение мертвого дракона, на теле которого столпились фигурки людей.

«Убили. Они убили дракона», — удивился Волк. Люди на мозаике выглядели примитивными, даже дикими. Что они могут предъявить дракону? Без хороших доспехов, без хорошего оружия? Без техник, в конце концов?

Но мозаика прямо говорила о том, что дракон был убит. А дальше на стенах разразилась настоящая война.

Драконы нападали на людей с небес, люди атаковали в ответ. Фигурки людей лежали снизу, у пола, сотнями, но и драконы не обошлись без потерь. Были здесь и дракониды — на стороне драконов, конечно. Были и другие расы, вот только понять, за кого они, было сложно.

Любая война рано или поздно кончается. Выжившие драконы улетели, дракониды ушли, а фигурки людей заполонили все стены. Один из драконов, раненый на войне, полетел вперед. Ему не суждено было выжить — и он упал вниз.

Через несколько шагов от упавшего дракона остался один лишь череп в заснеженном краю. А прямо перед почившим драконом стоял драконид. Он склонился в почтительном поклоне, будто молясь своему далекому предку.

Мозаика закончилась. Закончился и коридор.

Ливий добрался до библиотеки. И уже знал, кто именно работает здесь библиотекарем. Но перед тем, как сделать последний шаг, Ливий закрыл глаза и глубоко вдохнул.

«Я прикоснулся к истории. К истории настолько далекой, что даже сложно представить, сколько тысячелетий прошло. Я не только увидел, я еще и почувствовал. Вся эта история предстала передо мной единым полотном. Полотном, которое…кто-то ткал», — подумал Волк. И вспомнил один старый сон.

— Не стоит заставлять местного библиотекаря дожидаться меня.

В библиотеке было светло. Длинные книжные полки были сплошь заставлены голубоватого цвета книгами. Язык на корешках книг Ливий не узнал, что уже могло несказанно удивить Волка, если бы не библиотекарь.

Он стоял возле книжного шкафа, держа в лапе книгу, которая оказалась толстой пластиной из какого-то минерала. Библиотекаря укрывал темный плащ, но он не мог скрыть торчащих из спины крыльев, как не мог спрятать и хвоста. Вытянутая драконья голова с рогами на ней была покрыта золотой чешуей так же, как и другие торчащие части тела.

Перед Ливием стоял представитель драконьего племени — драконид собственной персоной.

Глава 22. Жизнь за две недели

— Др-рохас, Ливий, — неожиданно прорычал драконид.

— Вы знаете меня? — удивился Волк, глядя на то, как драконид плавным движением лапы возвращает книгу на полку.

Во всех без исключения легендах и историях о драконидах, которые Ливию удавалось найти, эти представители драконьего племени всегда были показаны как мудрецы и наставники. «Умен, как драконид», — говорили иногда в Централе.

Ливий знал немало языков. Некоторые уже вымерли, некоторые использовали в дальних странах. В свое время Ливий потратил кучу времени, чтобы выучить все, до чего только мог добраться. Поэтому наткнуться на язык, который не можешь хотя бы приблизительно угадать, было для Волка нонсенсом.

«Наверное, драконий», — подумал Ливий. Резкие, будто высеченные письмена на корешке книги вполне могли оказаться драконьим языком.

— Знаю, — прорычал драконид. — Узнал твое имя, когда ты шел по кор-ридор-ру.

«Он проник мне в разум?», — удивился Ливий. Хотя чему было удивляться? Даже некоторые мастера-люди способны на это, что уж говорить о древнем дракониде.

— Как вас зовут? — спросил Ливий. Не хотелось показаться невежливым.

В глазах драконида не было ни намека на зрачки. Глаза будто залили синей краской. И когда Ливий смотрел в них, ему казалось, что он погружается в глубокую пучину.

— Называй Дхэр-ра. На вашем языке будет «знающий муж».

— Ученый?

— Ученый, — сказал драконид после секундной паузы. — Ваш язык немного изменился. Тебе нужны ответы.

Драконид говорил неторопливо. Да, Ливий пришел сюда для того, чтобы узнать правду, но сама встреча с представителем другой расы сбила парня с толку. Увидеть драконида — невероятная редкость. Ливий слышал от мастеров Сильнара о том, что еще можно найти драконидов-одиночек. Вот только где их искать? Если мастера и говорили, что встречались с драконидами, то обычно это происходило несколько десятилетий назад, и с тех пор многое могло поменяться.

— Что такое? — спросил Дхэра.

— Извините, — помотал головой Ливий. — Никогда бы не подумал, что увижу драконида собственными глазами. Даже мои вопросы кажутся теперь не такими важными, как встреча с вами.

Это не было лестью. Ливию и вправду казалось, что узнать о своем прошлом или давно уничтоженном клане не так важно, как встретиться с представителем древней расы драконидов. А мозаика из коридора дала понять Волку, что дракониды — еще древнее, чем он думал. Они были созданы драконами и появились задолго до людей.

— Я — Дхэр-ра. Р-раньше вы видели нас чаще и удивлялись меньше. Все это неважно. Важны лишь вопр-росы и ответы.

— Сколько вопросов я могу задать?

Не хотелось отвлекать Дхэру. А еще нужно было выяснить условия. В чем Ливий убедился, так это в том, что знания и ответы не дают бесплатно.

— Столько, сколько потр-ребуется. Если вопр-росы важны, — прорычал Дхэра.

«Никаких условий?», — удивился Ливий. Вопрос еще нужно было правильно задать. Немного подумав, Волк решил начать издалека.

— Я — сирота, своих родителей не знаю. С детства мне легко давались науки и боевые искусства. Ну, легче, чем моим сверстникам. Вскоре я понял, что связан с одним из кланов людей. Именно эта связь и давала мне силу. Но в бою я утратил ее. Клан давно уничтожен. Я не знаю, как я мог вернуть эту связь, слышал, что все члены клана были убиты. Чтобы восстановить связь, я отправился на Север, к шаманам. Они сказали, что восстановить ее невозможно. Но на Севере, в месте под названием Библиотека Белой Пасти, можно получить ответы.

— Пр-ротяни р-руку к этой книге, — сказал Дхэра, указывая когтем на одну из пластин на книжной полке.

До этого Ливий держался от драконида на почтительном расстоянии. Пришлось подойти ближе и протянуть руку.

Корешок книги моментально покраснел.

— Знаю, из какого ты клана, — кивнул драконид. — Охир-рон.

— Да…По крайней мере, у меня была связь с Охироном. Наследия клана больше нет.

— Сколько кланов в Центр-рале?

— Четыре. Раньше было пять — до того, как Охирон уничтожили.

— Каковы их особенности?

— У клана Дано — мощные тела. Сильные, но впадают в ярость. Члены клана Джед невосприимчивы к ядам, но не могут использовать алхимию для развития. Разонцы очень умны и быстро учатся, как наукам, так и магии. Но могут сойти с ума. А члены клана Комэтт идеально манипулируют ярью, к тому же, они сохраняют хладнокровие в любой ситуации. Но могут лишиться всех своих эмоций.

В памяти всплыло безэмоциональное лицо Лягушки. Уже тогда Ливий испугался, что не увидит свою девушку прежней. А ведь Ялум и близко не раскрыла весь потенциал крови Комэтт.

— Откуда у них эта сила?

Вопрос драконида застал Ливия врасплох. Откуда? Волк никогда не задавался этим вопросом. Сила великих кланов просто существовала, и на этом все. Передавалась из поколения в поколение целыми столетиями, а может, и тысячелетиями. Если кто-то и знал о том, откуда сила великих кланов появилась, то только сами члены кланов, причем из верхушки. Другим идущим оставалось лишь кивнуть головой и согласиться с тем, что сила клана — явление постоянное. Она была, есть и будет.

Но драконид заставил Ливия задуматься о том, что раньше и не приходило ему в голову.

— Не знаю, — покачал головой Волк.

— Пойдем.

Ливий шел вслед за драконидом. Хвост слегка покачивался из стороны в сторону, а сложенные крылья иногда слегка подрагивали. Казалось, что книжным полкам нет конца. «Интересно, насколько здесь больше знаний, чем во всех библиотеках Сильнара? Раз в сто?», — подумал Волк.

Читательский зал закончился зимним садом. Красные, желтые и синие цветы приятно перекликались с растениями побольше — кипарисами и пальмами. Да, здесь росли не северные растения, а очень даже южные. Как драконид их сюда привез, было настоящей загадкой.

— Садись, — сказал Дхэра.

Посреди зимнего сада стояли два кресла. Для Ливия они были великоваты. Дракониды в целом покрупнее людей, да и крылья с хвостом занимают много места. «Да здесь второй такой, как я, поместился бы», — подумал Ливий, усевшись в широкое кресло.

— В моей библиотеке нужно кое-что отдать, чтобы получить ответы, — сказал Дхэра, усевшись напротив. Драконид взял в руку длинную трубку и раскурил табак.

«Вот уж не думал, что увижу курящего драконида. Значит, платит все же надо», — подумал Ливий и спросил:

— Что мне нужно отдать?

— Расскажи все. Все, что видел, и все, что знаешь.

— Зачем это вам? — удивился Ливий. — Вряд ли я могу знать что-то недоступное вам.

«А он стал говорить человечнее. Рычит куда меньше», — подумал Волк. Драконид быстро адаптироваться к своему гостю.

— Я — Дхэра, собиратель знаний. Дракониды ищут знания. Собирают их. Расскажи все.

— Хорошо, — кивнул Ливий. И задумался.

Рассказать все — звучало просто, но на самом деле Волк и близко не мог представить, сколько ему придется говорить. Подумав немного, Ливий решил начать с детства и Мастаграда. И с борделя «Синяя Роза».

Дхэра внимательно слушал. Казалось бы, зачем дракониду знать о детстве какого-то сироты? О приютивших его проститутках? Но драконид не останавливал и не перебивал Ливия. Как истинный собиратель знаний, он не упускал ни крупицы информации. Даже в обычном бытовом разговоре можно почерпнуть многое. Дхэра не знал о таком городе, как Мастаград. Не знал, как там живут люди и чего они достигли. Рассказывая о своем детстве, Ливий описывал устройство человеческого общества.

Драконид не задавал уточняющих вопросов. Но Ливий поведал Дхэре даже о незначительных мелочах. Ну зачем дракониду цена на рыбу в мастаградском порту? Но Дхэра слушал и не перебивал.

Затем настала очередь Сильнара. По выражению драконьей морды нельзя было понять эмоции. Ливию оставалось только продолжать свой долгий и неторопливый рассказ.

Пролетали часы. В своем рассказе Ливий переходил от Школы к Школе. Чтобы добраться до чемпионата Централа, пришлось потратить трое суток, ведь Волк рассказывал не только то, что видел за свою жизнь: приходилось пересказывать содержание всех книг, которые Ливий читал.

Не говорил он только о личном. А еще о снах. Больше Ливий ничего не таил, рассказывая дракониду все накопленные за жизнь знания.

— Штайн. Многое слышал про этот город, — неожиданно сказал Дхэра.

«Ну, Штайн действительно старый город. Ничего удивительно, что Дхэра знает о нем», — подумал Ливий.

Когда Волк начал рассказывать о Шахматисте, драконид кивнул головой. Он знал о Бессмертном, и это совсем не удивляло Ливия.

Во время рассказа о Зенице Централа Дхэра кивнул дважды: первый раз, когда Ливий рассказал о вороне в магазине, второй, когда описал самого Зеницу Централа.

Победа в чемпионате, падение в реку. В какой-то момент Ливий подумал: «Как много я знаю». Ему никогда не приходилось пересказывать кому-то свою жизнь. Ливий не прожил и сорока лет — мелочи по меркам мира боевых искусств, но при этом у него нашлось столько информации, что он мог говорить без остановки несколько суток.

Мастера Востока, путь домой. Чаша. Стоило добраться в рассказе до Школы Войны, как драконид стал кивать гораздо чаще. Битвы-симуляции, через которые прошел Ливий, были знакомы Дхэре. Помимо них пришлось пересказывать и все знания о магомеханике, кузнечном деле и алхимии.

— Чаю?

Иногда Дхэра предлагал чай — невероятно вкусный и ароматный. Ливий не отказывался. Допив очередную чашку чая, Волк продолжал свой рассказ, а Дхэра внимательно слушал.

Со Школой Войны Ливий закончил только в начале десятого дня. Про Школу Кристалла и рассказывать было нечего, правда, тут Ливий впервые запнулся.

— Понимаете, ну…Там кристалл. Он из крови драконов, в нем медитируют ученики.

— Понял, — невозмутимо кивнул Дхэра.

«Надеюсь, его это не сильно задело», — подумал Ливий. Как-никак, драконы — родственники драконидов. Мало того, дракониды поклонялись драконам. Узнать, что людишки в одной из своих школ используют для медитации кристалл из драконьей крови — не очень-то приятно. Ливий решил не врать дракониду. И надеялся, что Дхэра не разозлится.

Видимо, драконид заметил перемену настроения своего гостя.

— Зря переживаешь, Ливий. Моя библиотека построена в скелете дракона, — сказал Дхэра.

— Не только в пасти?

— Нет. То, что выглядит скалой — остов великого дракона Антопома. Я знаю человека, который забрал кристалл. И знаю, откуда он его взял.

— Вы встречались с Сильнейшим? — удивился Ливий.

— Слышал о нем. Продолжай свой рассказ.

Описание подготовки к походу в империю Дин заняло совсем немного времени. А вот сам поход Ливий расписывал долго. И львиную долю заняла информация, которую Волк узнал о самой империи Дин. О городах, селах, границах, аристократах и бандитских группировках.

А потом был бой с Мюргисом Змеем. На появление Морая драконид кивнул головой — по всей видимости, Дхэра знал легендарного преступника.

Рассказ о Севере занял не так уж много времени. Да и о чем рассказывать? Никаких стран, никаких городов. Техник Ливий узнал совсем немного. Пожалуй, только рассказ о подземном городе Фра Ост занял весомую часть похождений по Северу, потому что Волк умудрился почерпнуть немало знаний уничтоженного клана.

Когда Ливий добрался до ритуала по созданию бога, он остановился.

— Его название? — спросил Дхэра.

— «Схождение по небесной лестнице».

— Можешь не пересказывать, я знаю этот ритуал, — сказал драконид.

«Может, и знаешь, но там были авторские заметки самих фраостовцев. Довольно тактично с твоей стороны», — подумал Ливий и продолжил свой рассказ.

На встречу с Логиком и Шепотом Дхэра даже не кивнул. Пирующие герои Севера тоже никак не удивили драконида. Наконец, рассказ добрался до своей финальной точки — до Библиотеки Белой Пасти.

— Вот и все, — выдохнул Ливий.

Рассказ занял две недели. Ливий говорил почти без остановки, разве что иногда отвлекаясь на чай. С одной стороны, говорить целых две недели, чтобы описать свою жизнь — это серьезно. С другой стороны, Ливию стало немного грустно оттого, что все его знания уместились всего в две недели. Если бы Волк пересказывал полное содержание книг, а не только их суть, если бы он вспомнил каждый диалог в своей жизни, то, конечно, рассказ продлился бы дольше. Но насколько? На месяц, на два? Ливий считал себя ходячей библиотекой. Вот только библиотека оказалась не такой большой, как казалось Волку.

— Благодарю, Ливий. Я узнал много нового, — сказал Дхэра.

— Не думаю, что в моем рассказе нашлось хоть что-то ценное для вас, — с грустью сказал Ливий.

— Ты зря так думаешь. Любые знания важны. Мы, дракониды, собираем их, чтобы становиться мудрее. Настала моя очередь давать информацию. Знаешь, как учатся драконы?

— Без понятия, — помотал головой Ливий.

— Никак. Драконы — великие создания мира. Мудрость мира заложена в них изначально. Чем старше дракон, тем больше мудрости мира он постигает. Им подвластна любая изначальная магия. Им подвластна Воля. Но драконы не умеют созидать.

— Созидать?

— Да, Ливий. Дракон не может создать новую технику. Дракон не может создать новый вид оружия. Как совершенное создание, дракон способен создавать лишь совершенное. Зачем нужна новая техника, если никто не может противостоять твоим атакам? Зачем нужна иная магия, если твое колдовство превосходит любое другое? И это не воля дракона, не его желание. Драконы — неотъемлемая часть мира. Они не способны учиться чему-то иному.

— А дракониды?

— Мы были созданы драконами для того, чтобы постигать недоступное им. Драконы мудры. Пусть им не были нужны другие знания, они решили создать тех, кто сможет понять недоступное им. Так появились мы, дракониды. Каждый из нас постигал знания по-своему. Кто-то собирал их, кто-то применял. Дракониды-маги, дракониды-ученые, дракониды-воины. Мы знали, что невозможно превзойти дракона. Но продолжали собирать и применять знания. С тех пор прошли тысячи лет. Не появился человек, способный превзойти дракона на пике своих возможностей. Но теперь я могу понять, зачем моя раса была создана.

— И зачем?

— Драконов можно превзойти, Ливий. Поэтому сейчас я расскажу тебе о самой ничтожной и слабой расе, которая способна на это. Я расскажу тебе о людях.

* * *

Идущие далеки от богов. Только обычные смертные молятся высшим силам, надеясь на их заступничество. Идущие предпочитают решать проблемы собственными силами. Но иногда даже мастера обращаются к богам.

Бог Войны. Он появился еще на заре становления человеческой расы. Воевать люди начали раньше, чем сеять рожь. И для такого кровавого пути требовался не менее кровавый бог.

Бог Войны родился как бог, воплотивший в себе само воинское искусство. Чем больше люди воевали, тем сильнее становился Бог Войны. Тактика, стратегия, владение оружием, боевые техники — с каждой новой вехой в развитии военного искусства Бог Войны делал шаг вперед. И, в отличие от других богов, он любил заявляться в мир людей лично.

Не каждый бог сможет материализоваться. Бог Войны не мог — он был слишком сильным для этого. Но он мог воплотиться. Момент для воплощения Бог Войны выбирал самый удачный: когда начиналась какая-нибудь кровавая война между идущими. Выбрав себе тело, Бог Войны воплощался в нем и начинал немедленно преобразовывать носителя, делая его максимально пригодным для войны.

Менялось тело, перестраивались внутренние органы. От пылкого жара войны исчезала любая растительность, а кожа становилась красной. Не каждый идущий способен выдержать подобное. Бог Войны выбирал самого подходящего.

От личности прошлого владельца тела не оставалось почти ничего. Отныне телом властвовал только бог.

Но даже Бог Войны не мог воплотить всю свою силу в смертном носителе. Каждый день, каждый час, каждую минуту организм перестраивался и становился сильнее. Вот только начинать приходилось почти с нуля — убить Воплощение Бога Войны в первые дни невероятно просто.

Изменения не касались одного лишь тела. Бог Войны владел лучшими техниками, которые только придумало человечество. Любое оружие в его руках плясало и убивало с завидной легкостью. Но только в том случае, если Бог Войны был в нематериальном мире.

В мире реальном он не мог воспользоваться всеми своими знаниями и умениями. Хватило бы и года, чтобы сравняться с мастерами, но что Богу Войны уровень Мастера? Зная, что времени мало, что носитель может просто сгореть от переполняющей его божественной силы, Бог Войны развлекался, не тратя зря ни минуты времени. Он настигал врагов и убивал их, уничтожал всех, кто становился у него на пути. Иногда Воплощение Бога Войны сгорало еще во время боевых действий. А иногда он умудрялся уничтожить врага. И, не в силах остановиться, Бог Войны обращал свое оружие против недавних союзников.

Из-за нехватки времени богу приходилось отбросить многие свои знания. Вместо рассудительного убийцы в мире людей появлялся кровавый весельчак. И Бог Войны никогда не смог бы воплотить даже половину своих сил и способностей — носитель всегда сгорал раньше.

— Сколько еще мы сможем его удерживать?

Воплощение Бога Войны неподвижно стояло в центре огромного зала. Со всех сторон его окружали руны и магические письмена. Глаза Воплощения Бога Войны были закрыты — его удерживали без сознания. И Рантару с трудом удавалось это делать.

— Год, может, полтора года, — ответил мужчина с надвинутым почти до рта капюшоном. В одной руке он держал кадило, в другой — толстую книгу. Мужчину звали Эзарх, и в Рантаре он был лучшим ритуалистом.

— Уже что-то, — кивнула глава Рантара.

Валессиане никогда не хотелось править Рантаром. Ей нравились боевые искусства, нравились сражения. Но вот бумажная волокита здорово напрягала Валессиану. К сожалению, ей пришлось стать главой, даже несмотря на то, что она была третьей в очереди. После Сильнейшего, который основал свою школу, и после трагически погибшего Барсея.

На плечах у Валессианы покоились внушительных размеров наплечники, к которым цеплялся длинный красный плащ. По плащу вниз струились длинные золотые волосы. Алые губы, нежный подбородок и слегка вздернутый нос — Валессиана выглядела молодо и миловидно.

Если только не смотреть ей в глаза.

Суровый, ледяной взгляд воительницы, которая прошла не одну сотню битв, приковывал к месту. Стоило всего раз взглянуть в глаза, чтобы понять — Валессиана далеко не такая молодая, какой выглядит. И далеко не такая невинная, какой может показаться.

Валессиана заботилась о своих людях. Заботилась о рантарцах. Но вся школа знала суровость своей главы. Валессиана убивала без сожаления и была готова к столкновению даже тогда, когда без него вполне можно было обойтись.

Появление Единства стало серьезным испытанием для Централа. Почти не колеблясь, Валессиана отдала приказ провести обряд призыва Бога Войны. Кровожадный бог и сам хотел воплотиться в мире, а Рантар ускорил процесс и предоставил подходящее тело.

Война с Единством закончилась слишком рано. И даже так ситуация оказалась неплохой, ведь без усилий Рантара Воплощение Бога Войны появилось бы еще позже. Тогда кровожадный бог набросился бы на Альянс Светлых Сил — в победе Валессиана не сомневалась, но далась бы она большой ценой.

Из-за обряда призыва Рантар взял на себя всю ответственность. Поэтому школа успела подготовить меры. Стоило противникам исчезнуть, как Воплощение Бога Войны поймали в магическую ловушку и накачали невероятной дозой наркотика. Можно было попытаться его убить, вот только тогда Бог Войны однозначно проснулся бы.

А еще Валессиана была уверена: Единство живет. Погиб глава Единства, Хаос. Погибли почти все рядовые члены, но верхушка продолжает жить. И копит силы для реванша.

Оставалось только дождаться того момента, когда Единство вновь покажет себя, и пробудить Воплощение Бога Войны. Но время шло. А Единство по-прежнему пряталось.

— Я нашел древние записи о Воплощении Бога Войны. Те, в которых говорится об удерживании его без сознания, — сказал Эзарх, открывая большую книгу в своей руке.

— Что там?

— «Не стоит лишать Воплощение Бога Войны без сознания и удерживать долгое время. Подобное грозит большой бедой», — зачитал Эзарх.

— Что-то еще? Какая-то конкретика?

— Ничего, глава, только это небольшое предупреждение, которое я с трудом отыскал.

— Вот как. Уже поздно для таких откровений, Эзарх. Будем придерживаться плана до конца, — сказала Валессиана, и, развернувшись, направилась прочь из комнаты.

Рантар мог удерживать Воплощение Бога Войны и год, и полтора года. Но школа совершила большую ошибку. Из-за того, что тело сгорало слишком быстро, Бог Войны никогда не успевал воплотить в реальном мире всю силу своего разума.

В этот раз все было иначе. Внешне Воплощение Бога Войны совсем не менялось, Рантар потушил все процессы воплощения. Но разум быстрыми темпами перестраивался, делая носителя все ближе к богу.

Глава 23. Истоки истории

Драконид показал лапой вверх, куда-то под потолок зимнего сада. Ливий задрал головой и увидел драконью кость, которая и была основой потолка.

— Потенциал созидания, — сказал Дхэра. — Ты не знаешь, что это, Ливий. Я тебе расскажу.

В ответ Ливий кивнул.

— Чем больше твоя изначальная сила, тем меньше твой потенциал созидания. Драконы совершенны, Ливий. Им доступны все изначальные силы мира. Поэтому драконы не умеют созидать. У них нет потенциала созидания.

— А дракониды?

— Мы близки к драконам, это правда. Но наша сила и близко не сравниться с силой драконов. Поэтому у нас есть потенциал созидания. Вот только почти весь мой род не созидал ничего нового, а лишь собирал знания у других. Собирал, классифицировал, распределял. Не больше. Дракониды могут применять человеческие техники, это правда. Мы — не драконы. Но созидать новое для нас сложно. И не нужно. Мы живем достаточно долго, чтобы отдать право созидания тем, у кого это получается лучше.

— Но взамен у вас большая сила, так?

— Мудрость. Мы видим суть вещей, понимаем любую науку. Таковы дракониды. Я не буду сдерживать свою внутреннюю энергию, Ливий. Скажи, какова моя сила.

До этого запертая ярь вырвалась наружу. Ливий чувствовал давление энергии. И вполне мог его оценить.

— Думаю, Великий Мастер, — сказал Волк.

— Вот как. Я ни дня не занимался боевыми искусствами, Ливий. И ни дня не медитировал. Думаю, не стоит говорить, что я не использовал алхимию для развития?

— Что? Как это возможно?

— Я — драконид. Мне достаточно жить, чтобы становиться сильнее. Но это ничто по сравнению с драконами.

— Вот оно как…

— Да, Ливий. Мы, дракониды, были созданы драконами. Это не было созидание, мир изначально дал драконам такую возможность. И они ею воспользовались дважды. Так появились мы, дракониды, и так появились виверны — глупые слуги драконов. Но в этом мире живут не только драконы. В том месте, которые вы, люди, называете Централом, кроме драконидов жили еще три расы: эльфы, наги и прогарцы.

— Подождите, я видел их на мозаике. Но никогда не слышал ни о прогарцах, ни о нагах. Только о драконидах и эльфах, да и то о последних только из легенд.

— Но эти народы жили, Ливий. А отдельные представили до сих пор живут. Дракониды, наги, прогарцы и эльфы никогда не ладили между собой. Каждый народ имеет свою особенность. Свое преимущество в этом мире. Мы, дракониды, понимаем любые науки. Наги невосприимчивы к ядам. Прогарцы сильны и крепки, а эльфы хладнокровны и умеют прекрасно контролировать ярь.

— Подождите…

— Да, Ливий. Ваши великие кланы имеют такие же особенности не просто так. Но сначала закончу с другими народами. На самом деле ты слышал о прогарцах и нагах. Ливий, ты упоминал другие их имена — каменные люди и змеелюди.

— Да, я слышал сказки о каменных людях. И одну сказку о болотных змеелюдях. Неужели это и есть те самые народы?

— Верно, Ливий. Сказки сочинили уже тогда, когда прогарцев и наг почти не осталось. Их иногда встречали в горах и на болотах. Нижняя часть тел наг — змеиная. А прогарцы в глазах людей выглядят как их грубые копии, вырубленные из камня.

— Понятно, — кивнул Ливий. Уже сейчас у Волка была масса вопросов, но один он решил задать первым:

— Как так вышло, что все эти народы почти исчезли, а люди — нет?

— Мы подошли к твоему народу, Ливий. Вы, люди, не имели преимуществ. Вы источали слабость. Многими из вас помыкали другие народы. Некоторые племена наг ели вас, прогарцы держали в качестве рабов, а эльфы просто убивали за попытки войти в их леса. Мы, дракониды, игнорировали людей. Для всех остальных народов люди были слабаками, которых отверг сам мир — ведь вы не получили от него ничего. Но мы вас недооценили. Чтобы выжить, вы стали искать силу. Тогда люди жили не дольше столетия. Вы учились. Что-то подсматривали у других народов, а что-то создавали сами. Люди многочисленны. Ваши усилия не пропали даром. Вы научились собирать ярь в себе и создали техники. Все это позволило вам сражаться, но силы были неравны. Поэтому некоторые из вас решили почерпнуть силу у других народов.

Ливию уже все было понятно.

— Так значит, великие кланы — это потомки кровосмешения с другими расами?

— Именно. Тех, в ком течет кровь прогарцев, стали называть кланом Дано. Породнившихся с эльфами нарекли Комэтт. Те немногие, которые удостоились связи с драконидами, известны как Разон. А пленники нагьих городов стали кланом Джед. Но цена была велика. Кровь других рас калечила людей. Даже небольшая часть крови драконида может свести с ума, в то время как кровь прогарца превращает человека в агрессивного монстра.

— А что с Охироном?

— Такие как ты, Ливий — это воплощение преимущества людей.

— Но у людей нет преимущества, разве не так?

— Такого, как у нас — нет. Зато у людей самый большой потенциал созидания. Спустя какое-то время стали появляться люди, чей потенциал созидания превосходил таковой даже у других людей. Гении, чье познание мира вышло за пределы. Появление таких людей по-настоящему испугало многих. И драконидов, и представителей других народов. И людей, которые уже успели обрести силу. Тогда вмешались драконы.

— Неужели из-за Охирона началась война с драконами? — пораженно спросил Ливий, вспоминая мозаику в коридоре.

— Не совсем. Выслушав драконидов, драконы запретили людям развиваться. Можешь называть это тиранией. Драконы называли это стабильностью.

— Предпочту «тиранию».

— Понимаю тебя, Ливий. Как ты уже понял, люди не смирились со своей судьбой. Началась война, жестокая и беспощадная. Лучше всего ей подходит ваше слово «бойня». Как ты понимаешь, люди не могли одолеть драконов. Вместо этого люди прятались и становились сильнее. Им чаще приходилось сражаться с нами, драконидами, чем с драконами. Но даже с драконидами люди не могли управиться. Так продолжалось столетиями, пока не появился один человек.

Драконид замолчал. Что-то рыкнув, он махнул лапой и откуда-то из глубин библиотеки в ладонь Ливия прилетел синий ромб.

— Ты увидишь сам, Ливий. Примени Волю.

— Волю? — удивился Волк. Обычно в таких ситуациях его просят влить ярь, но артефакт драконида нельзя было активировать так просто.

Стоило пробудить Волю, как мир перед глазами Ливия померк.

Несколько мгновений спустя Библиотека Белой Пасти сменилась джунглями. Ливий смотрел на мир чужими глазами. И этот неизвестный бежал вперед со всех ног.

«Человек. Я однозначно в теле человека», — подумал Ливий. Ни на что повлиять Волк не мог. Оставалось только наблюдать.

Где-то впереди раздался громкий крик. Сравнить его можно было разве что с грозовыми раскатами. Ливий слышал, как рычит Дхэра, слышал, как кричат виверны. А однажды Волку даже удалось услышать крик дракона. Поэтому ошибиться Ливий не мог.

Впереди кричал дракон.

Бегущий человек немного замедлил свой бег. Следом за криком дракона раздался жуткий грохот. Человек остановился.

Несколько секунд он собирался свою храбрость в кулак, а когда смог вернуть себе отвагу, то вновь бросился вперед.

Человек был идущим. На бегу он резал лианы голыми ладонями, пробираясь вперед с огромной скоростью. Но Ливий понимал, что бегущий человек — слаб. «Скорее всего, Зарница или ранний Чемпион», — подумал Волк и восхитился. Бежать в сторону дракона, когда ты всего лишь Чемпион? На такое и вправду нужна немыслимая смелость.

Джунгли неожиданно кончились. Разрезав ветви деревьев, человек оказался на открытой местности.

Когда-то здесь тоже были джунгли, но в ожесточенном бою они оказались уничтожены. Люди нападали на дракона, который отбивался от них на земле. Магия вздымала вверх колонны камня — и они оборачивались вокруг дракона, будто кандалы. Неизвестный человеческий маг с трудом удерживал дракона на земле, пока остальные люди атаковали крылатую рептилию.

Всего нападавших было сотни три. Сколько уже погибло, Ливий даже представить не мог. Это тебе не смерть на поле боя: дракон может сжечь твое тело дотла, может заглотить тебя целиком или откусить половину. Может ударить лапой, разорвав тело на ошметки. Поэтому нельзя прийти на поле боя с драконом и сосчитать погибших, потому что нет никаких тел.

«Он не такой большой, как тот, что сидел на горе», — подумал Ливий. Дракон, с которым сражались люди, был еще молодым. Но при этом он все равно обладал огромной силой, недоступной ни одной виверне.

Дракон был ранен. Сложно было поверить, что эти примитивные люди с копьями и топорами могут оставить на шкуре дракона хотя бы царапину, но факты были налицо. Путем огромных жертв люди побеждали.

Тот, чьими глазами Ливий смотрел на битву, замер на несколько секунд. Не только из-за страха и нерешительности: давление яри было слишком большим для Чемпиона. Зато Ливий мог детально рассмотреть поле боя, и поэтому быстро нашел мага, который удерживал дракона на земле.

Мужчина с длинной, почти по пояс, седой бородой без остановки выкрикивал слова заклинания. На его лице проступали новые морщины, а кожа становилась дряхлее с каждой секундой. Мужчина превращался в старика, сжигал свою жизнь в обмен на колдовскую силу. И поэтому совершал немыслимое: в одиночку удерживал дракона на земле.

Но удержать — еще недостаточно. Дракона нужно убить. Ему оставили несколько ран, но крылатый враг человечества стремительно регенерировал.

Неожиданно в воздухе появился человек. Оттолкнувшись от чудом уцелевшей скалы, он прыгнул так, чтобы оказаться прямо над головой дракона. В этот момент магические слова мага стали громче, и еще одна каменная колонна плотнее прижала дракона к земле.

Прыгнувший мужчина держал в руках топор с узким лезвием. «На клевец похоже», — подумал Ливий, глядя на то, как человек со всей его силой обрушивает удар на голову дракона.

От древних людей Волк многого не ожидал. Но удар получился настолько сильным, что Ливий даже мысленно захотел направить ярь на защиту тела. К сожалению, тот, чьими глазами смотрел Волк, соображал не так быстро. Ударная волна отбросила его на несколько десятков метров.

«Живой», — облегченно подумал Ливий. Ему хотелось увидеть, чем закончилась атака того сильного человека.

Чемпион, в теле которого находился Волк, поднялся на ноги и сделал несколько шагов вперед. Часть джунглей снесла ударная волна, поэтому Ливий смог увидеть окончание боя. Человек с переломанными в десятках мест руками стоял на голове дракона, а под его ногами оседал на землю погибший враг.

Люди победили дракона.

Перед тем, как видение исчезло, Ливий успел глянуть на мага. Колдун выглядел лет на девяносто. Бой с драконом дался ему нелегко.

Вернее, он дался нелегко всему человечеству.

— Ты видел, Ливий? — спросил Дхэра, когда амулет на ладони выпустил Волка из видения.

Ливий снова сидел в Библиотеке Белой Пасти. И ему было о чем поразмыслить.

— Они убили дракона.

— Да. Его звали Кэрон. Он был молод, но в те времена никто бы не поверил, что люди способны убить даже молодого дракона. Ты видел того человека, что это сделал?

— Да, — кивнул Ливий. — Двух людей.

Огромный мускулистый мужчина с топором и седой бородатый маг были теми, без кого атака на дракона не сработала бы. Именно эти двое сделали основную работу: маг удерживал дракона на земле, а силач нанес добивающий удар.

— Ты знаешь, как их называли люди? — спросил Дхэра.

— Нет, конечно.

— Сильнейший. И Мудрейший.

Неожиданный ответ драконида оказался на удивление понятным.

Как назвать самого сильного человека? Сильнейший. А самого мудрого? Мудрейший. Далеко ходить не надо. Вот только Ливий осознал, что нитей, связывающих древнее прошлое и настоящее, гораздо больше, чем он думал.

— Я ученик Сильнара. Школы Сильнейшего. Выходит, это звание пришло из древних времен?

— Да, Ливий. Самый сильный воин всегда становился Сильнейшим. Правда, одной силы было недостаточно. Сильнейший должен вести людей вперед, возглавлять войны и готовить человечество к будущему.

Вспомнились северные поселения, где правили двое — вождь, самый сильный воин селения, и шаман, самый мудрый человек.

— С ума сойти. А Мудрейший? Я никогда не слышал о Мудрейшем.

— Странно, ведь он однозначно должен существовать, — кивнул головой драконид. — Думаю, ты просто не знаешь о нем.

— Но как Сильнейший…то есть, глава Сильнара мог быть самым сильным человеком? Да, я не думаю, что он проиграл бы главе любой школы из большой десятки. И в равном бою, если бы не пришлось защищать Сильнар, Сильнейший победил бы Хаоса. Но я видел Бессмертных. Они сильнее, разве нет?

— Не стоит думать об этом сейчас, Ливий. Мы говорим о смертных. Продолжу рассказ. Как только люди убили Кэрона, они стали намного опаснее. Из костей дракона сделали оружие, из его чешуи — доспехи. Все остальное стало основой развития, ведь дракон содержит в себе огромное количество энергии. Прошло совсем немного времени, и люди стали грозной силой. Драконы решили убить их.

— Из-за силы или из-за того, что люди убили Кэрона?

— И то, и другое, — кивнул драконид. — Хотя первое было важнее, месть не так важна для драконов. Ты увидишь все сам. Примени Волю.

Настала очередь нового видения.

Ливий вновь видел поле боя чужими глазами. Теперь тело, в котором он очутился, было сильнее. «Ранний Столп», — подумал Ливий мимоходом, старательно наблюдая за битвой.

Посмотреть было на что. С неба атаковали драконы — всего шесть штук. И не только они: вместе с драконами на людей нападали и виверны, которых было в несколько раз больше. По земле наступала сотня драконидов, а встречала их целая армия людей. Человечество смогло собрать несколько тысяч человек. Все они были идущими, кто-то сильнее, а кто-то слабее. Особо выделялись командиры, ведь они были одеты в доспехи из драконьей чешуи. Впрочем, командиры — очень условное название. Скорее вожди, которым пришлось вступить в схватку лично.

Спереди сражался тот самый человек, который одолел Кэрона. Своим новым топором — скорее всего, из драконьей кости — он одну за другой отражал атаки драконов.

Среди людей Ливий заметил десятки магов. Они без остановки колдовали, а руководил магами уже знакомый Мудрейший — правда, выглядел он даже хуже, чем после битвы с Кэроном.

Человек, в котором оказался Ливий, бросился в бой…и видение закончилось.

— Кто победил в той битве? — спросил Волк, когда вновь очутился в широком кресле.

— Драконы.

— Значит, на этом закончилась история первого Сильнейшего?

— И первого Мудрейшего. Но началась история нового Сильнейшего и нового Мудрейшего. Ты видел виверн, верно?

— И драконидов, — кивнул Ливий.

— Драконы создали виверн для сражений с людьми. Для того, чтобы выслеживать тех, кто шли по пути идущего. Война продлилась семьсот лет. Это долгая история, Ливий. Ее уже нет смысла рассказывать. Было много перемирий и предательств. Кто-то из людей служил драконам, а кто-то успевал поменять сторону несколько раз. Но война закончилась. Настала пора взглянуть еще раз.

Ливий кивнул и применил Волю.

Тысячи людей выстроились стройными рядами в ожидании грядущей битвы. В нескольких километрах впереди стояла армия врагов. Дракониды, эльфы, прогарцы и такие же люди. В небе кружили драконы. Брошенного наверх взгляда хватило, чтобы понять: драконов — не меньше пятидесяти. А виверн — так и вовсе несколько сотен.

Это была финальная битва.

В этот раз Ливий видел поле боя глазами сильного идущего. Не Мастер и даже не Великий Мастер. Тот, чьими глазами смотрел Ливий, был самым сильным идущим в войске людей.

Ливий смотрел глазами Сильнейшего.

Драконы одновременно атаковали с неба. Но люди оказались быстрее. Изо всех сил они закричали, выпуская ярь, их крик обратился в магию силой Мудрейшего — и она отразила атаку драконов.

Видение закончилось.

— Кто победил в этот раз?

— Никто, — ответил Дхэра. — Люди выставили все свои силы. Выжила только двадцатая часть. Эльфы больше никогда не выходили из своих лесов, а дракониды — не объединялись в армии. В этом бою сражались пятьдесят два дракона. Выжили только двенадцать. Заявить о победе никто не смог, но эта битва поставила точку в долгом конфликте. Стороны остались без сил. Драконы перестали контролировать людей. Война закончилась.

Драконид говорил почти без эмоций. Но последнее предложение было сказано иначе, на выдохе. Ливий понимал, о чем говорит Дхэра. Был ли драконид в том сражении? Далеко не факт, Дхэра мог еще не родиться в то время. Но истории о том великом сражении были для него необычайно важны — достаточно было взглянуть на мозаику на входе в библиотеку, чтобы это понять.

— Выходит, люди пожертвовали почти всем, чтобы выбить для себя право развиваться.

— Да, Ливий. Они заслужили это право. Люди сражались, не пытаясь сохранить свои жизни. Они применяли запретные техники и темные ритуалы. Молясь своим богам, люди получали силу. Сам Бог Войны воплотился перед финальной битвой людей и драконов. А еще тогда наследие, которое получили люди от других рас, было необычайно сильно. В твоем поколении кланы людей едва способны использовать десятую часть тех сил, что люди могли использовать тогда.

«Наши предки были сильными», — подумал Ливий.

Даже если собрать лучших мастеров Централа — разумеется, не считая Бессмертных — то противостоять армии драконов будет невероятно сложно. Победил бы Централ сейчас? Ливий очень в этом сомневался. И дело было вовсе не в силе. Суть заключалась в полной отдаче, желании победить любой ценой.

— Убивать драконов…Мы шагнули назад, — сказал Волк.

— Ты умен, Ливий. Люди растеряли силу и знания. Прошло немало веков, прежде чем люди смогли выйти на прежний уровень. Но врага в лице драконов уже не было. Поэтому люди начали убивать друг друга. Война дает прогресс боевым искусствам. И его же война пожирает. Ты видел три видения, Ливий. Все три раза ты смотрел от лица одного человека.

«Третье тоже?», — удивился Ливий. Можно было предположить, что первые два видения — от лица одного человека. Но третье…

— Он прожил больше семи сотен лет?

— Да, Ливий. Третий Сильнейший. Ты видел, когда убили первого. Второй пробыл Сильнейшим тридцать лет — его убили дракониды. Третий же вел людей всю оставшуюся войну. И погиб он только в последней битве, лично убив семь драконов.

— А кто стал следующим Сильнейшим?

— Это неважно, Ливий. Важны лишь первый и третий. Я рассказывал тебе о потенциале созидания, которого опасались драконы.

— Первый и третий Сильнейшие были такими же, как охиронцы? — предположил Ливий.

— Только первый Сильнейший. Третий был обычным человеком. Талантливым, сильным. И мудрым. В юности он увидел силу первого Сильнейшего и понял, что без таких людей человечество не победит. Поэтому третий Сильнейший никогда не шел на сделки с другими расами, которые пытались получить людей с потенциалом созидания в обмен на перемирия. До самой своей смерти третий Сильнейший покровительствовал этим людям. Они ответили ему своей верностью — и забрали немало жизней драконов и драконидов.

— Выходит, что почти все люди с большим потенциалом созидания погибли в том бою?

— Так и было. Они никогда не жили долго. Судьба настигала их, ведь самому миру не нравилось существование этих людей. Подобные существа могут нарушить сами законы мира.

— Злой рок, — кивнул Ливий.

— Да. Механизм стабильности мира. Драконы лишь помогали ему.

— Но как тогда появился Охирон? Из уцелевших?

— Из новых. Эти особые люди спустя много столетий смогли объединиться в клан. Потенциал созидания может передаваться детям.

Пусть Дхэра и рассказал многое о прошлом человечества, ответа на свой вопрос Ливий так и не получил.

— Я не стал таким сам по себе. У меня была связь с Охироном. Кто же тогда мои родители?

— Не знаю, Ливий. Но любой мир со временем костенеет. Он становится стабильнее и реже идет на уступки. Сейчас такие, как охиронцы, больше не появляются сами по себе. Мир не позволяет им этого сделать. Поэтому на тех немногих, которые смогли раскрыть потенциал созидания, обрушивается ужасающий рок — он гораздо сильнее, чем в древнюю эпоху. С уничтожением клана Охирон исчезли люди Централа, способные пошатнуть мир.

Драконид замолчал. Он ждал слов Ливия.

— Мне нет смысла пытаться вернуть связь.

— Да, Ливий. Связь с Охироном ты не вернешь. Но ты еще можешь раскрыть потенциал созидания.

Ливий удивленно посмотрел на дракона.

— Как? Ведь вы сказали, что мир больше не дает таких людям появляться?

— У тебя была связь с Охироном. Твой потенциал созидания передался тебе от клана. И ты лишился его. Но ты, Ливий, знаешь, каково это — чувствовать потенциал созидания. Поэтому способен раскрыть его заново и без связи с кланом.

— И как мне это сделать?

— Посети места своего клана. Прочувствуй потенциал человечества еще раз, после того, как ты посмотрел на мир глазами обычного человека. Я знаю, что ты способен на это, Ливий.

Глава 24. Начало пути домой

«Места моего клана? — задумался Ливий. — Скорее всего, мне нужно попасть в Охирон. Вернее, в то место, где раньше стоял Охирон. Только где его искать?».

— К сожалению, я не знаю, где находится Охирон. Дхэра, вы можете мне подсказать?

— Да, Ливий. На плато Трех Истин.

«Плато Трех Истин?», — удивился Волк.

Ливий никогда там не бывал. Плато Трех Истин — это большое плато в горах. Люди бывают там нечасто, ведь на плато Трех Истин нет городов. Только храмы, которые так и называются — храмы Трех Истин. Альянс Светлых Сил бы создан из-за нападения Единства на один из храмов — на храм Ммон. В последствии монахи воевали на стороне Альянса Светлых Сил. Само нападение на храм считалось беспрецедентным, ведь храмы Трех Истин всегда находились в стороне от любых конфликтов. Хаос нарушил это правило.

Пусть Ливий никогда не бывал на плато Трех Истин, он знал, что там нет ничего, кроме храмов.

«Что ж, поищу», — подумал Волк. Теперь у него было хотя бы приблизительное направление для поисков.

— Есть еще одно место, — сказал Дхэра. — Чугунная Колонна Попрания Небес.

— Я не слышал о таком, — помотал головой Ливий. Но в памяти всплыла другая чугунная колонна, о которой Волк читал в книгах про Запад.

— А где находится эта колонна? — спросил Ливий у драконида.

— На западных равнинах. Ты упоминал о другом названии этой колонны, о котором не знал я.

— Опора Небес в Тапинак-Шэхире, — кивнул Ливий.

В одном из немногих городов Запада стояла огромная чугунная колонна. Люди приходили, чтобы поклониться ей. Считалось, что колонна может излечить от болезней, отогнать злых духов и подарить мужскую силу. Тапинак-Шэхир считался религиозным городом. В нем можно было найти храмы любых религий и течений. Но огромная чугунная колонна занимала центральное место. И по своему значению, и буквально, ведь стояла в самом центре города.

«Мне по пути», — подумал Ливий.

Возвращаться обратно тем же путем — глупая затея. Если Ливия хотели поймать или убить, то его уже поджидали на севере Централа. Поэтому в Централ нужно было вернуться другой дорогой. Желательно такой, которой идут не три человека в год.

Вернуться через Запад было хорошей идеей. Такой вариант возможные преследователи тоже могли предусмотреть, но дорог с Запада в Централ — очень много. И людей идет немало, взять хотя бы караваны. Поэтому Ливий был уверен, что сможет затеряться. Если, конечно, не наткнется на зону контроля Навигаторов.

— И что мне делать, когда я окажусь там?

— Не знаю, — ответил Дхэра.

— Что ж, разберусь. Огромное вам спасибо, Дхэра. Теперь я знаю гораздо больше. И знаю, что мне нужно делать.

— Ливий. Я рассказал тебе все это, потому что услышал про твой жизненный путь. Я верю, что ты не нарушишь связи этого мира. Помнишь, я говорил тебе, что мир закостенел?

— Да, и что из-за этого не появляются новые люди с полным потенциалом человечества.

— Верно. Но насколько мир закостенел для изменений, настолько же он неустойчив. Обычно люди не способны навредить миру. Однако если появится такой человек, ему будет достаточно небольших усилий. Я знаю, что ты не таков, Ливий. Но я чувствую опасность. Само уничтожение Охирона и появление того человека, Хаоса — связаны. Если Хаос смог раскрыть потенциал созидания — это огромная проблема. И для мира, и для человечества.

— Надеетесь, что я стану для него сдерживающим фактором? Не уверен даже, что он до сих пор жив. Да и куда мне тягаться с Хаосом?

— Я, Дхэра, собиратель знаний. Я не стану влиять на ход истории, даже если он ведет мир к гибели. Но я дал тебе нужные знания. И знаю, что должен был это сделать. Хаос или кто-то другой — неважно. Главное, чтобы ты не вел мир в пропасть.

— Этот мир очень не хочет, чтобы я оставался в живых.

— Поверь, Ливий: это оправдано. Мир считает таких, как ты, угрозой для себя. Но погляди, Ливий: мы еще живы. Мир не был уничтожен даже несмотря на то, что такие люди, как ты, существовали сотнями. Рок сдерживал их, но не истреблял. Возможно, конец истории Охирона тоже связан с волей мира. Однако ее одной недостаточно, чтобы поставить точку. Существовал баланс. И он был нарушен.

— Понимаю. Врать не буду, кое-какие счета к миру у меня есть. Злой рок здорово насолил мне по жизни. Но ломать мир я не собираюсь. Зачем мне это? Зачем это вообще кому угодно? Звучит очень злодейски и глупо.

— Причин может быть множество, — уклончиво ответил драконид. — Что ж, Ливий. Я ответил на твои вопросы?

— Да, — кивнул Волк. — Весь этот путь на Север оказался не зря. Я рад, что познакомился с вами, Дхэра.

— Я тоже доволен, что познакомился с тобой, Ливий.

— У меня есть вопрос. Ну, раз уж я общаюсь с драконидом. Есть какой-то способ противостоять наследию клана Разон?

— Я отвечаю на вопросы, да и то не на все, Ливий. Я не учу никаким техникам, а знания собираю лишь для себя.

— Извините.

Ливий и сам понимал, что просит о слишком многом. В обмен на историю своей жизни он получил немало ценной информации. Гораздо больше, чем Ливий рассчитывал. Просить о чем-то еще было бы наглостью.

И все же у Ливия остались вопросы.

— Я могу спросить еще о чем-то? С необязательным ответом, так сказать.

— Прошу.

— Где я могу узнать, как бороться с наследием клана Комэтт?

Драконид не стал бы делиться техниками. Зато он мог дать ценную наводку. О борьбе с наследием клана Разон Ливий спросил только потому, что Дхэра — драконид. А вот борьба с наследием Комэтт волновала Волка куда сильнее, ведь его девушка как раз боролась с кровью остроухой расы.

— Думаю, это стоит узнавать в самом клане Комэтт, — ответил Дхэра, и Ливий заметно разочаровался. Ответ был донельзя ожидаемым.

Но Дхэра не закончил.

— Или у эльфов. Я не знаю, кто из этой расы еще жив. Эльфы живут вечно, но они не бессмертны. Здесь, на Севере, живет та, которую называют Снежной Ведьмой. Можешь попытаться спросить у нее, но будет осторожен. Она не любит гостей. И она очень сильна.

— Понятно, спасибо большое. Я слышал ее имя от Бессмертных. Снежная Ведьма — бессмертная по праву рождения, потому что она эльф, верно?

— Да, Ливий.

— А Торион, случаем, не дракон?

— Великий дракон Севера. Ты видел его, Ливий. А Торион видел тебя. Гора, на которой он обитает, называется Дальний пик. Не советую забредать туда.

«Уж точно лезть к дракону не собирался!», — подумал Ливий.

— Спасибо за совет. Выходит, он умеет обращаться человеком?

— Кем захочет. На то он и дракон, — кивнул Дхэра. — Торион — один из древнейших драконов. Весь Север покрыт снегом и льдом от его силы.

— Подождите, выходит, раньше Север не был таким холодным? — удивился Ливий и вспомнил и о Поющем море с его удивительно обычной береговой линией, и о таверне «Цветущий лес».

— Не был, Ливий. Север преобразился из-за силы Ториона. Он сделал Север таким, ведь ему нравятся снег и холод. Сюда переселились оставшиеся драконы его стаи. И ледяные виверны.

— И много их?

— Виверн? Не имею понятия, Ливий. А драконов меньше десяти. Впрочем, люди их почти никогда не видят.

«Надеюсь, и я не увижу», — подумал Волк.

— Где я могу найти Снежную Ведьму?

— Тебе повезло, Ливий. Иди на запад. Ее жилище трудно пропустить. Еще вопросы?

Спрашивать драконида обо всем подряд Ливий мог хоть сутками. Но не стоило пользоваться добродушием Дхэры слишком долго. Кроме важных вопросов у Ливия был вопрос из чистого интереса, который Волку очень сильно хотелось задать.

— Кто такие шигге?

Жуткую живую тень Ливий встретил в предгорьях Севера. Тогда Волк испытал непередаваемый страх. Правда, потом оказалось, что можно испытать ужас совсем другого уровня — крик Бораха был куда страшнее. «Может, сейчас и не испугался бы», — подумал Ливий, вспоминая живую тень.

— Те, кого ты называешь шигге — не из нашего мира. То, что способен увидеть человек — лишь отражение существа из мира духов. Не думай об этом, Ливий.

Волк кивнул.

— Я и так спрашивал у вас слишком много, Дхэра. Большое вам спасибо за все. Пора мне идти дальше, — нехотя сказал Ливий.

— Ты ненасытен к знаниям. Задай последний вопрос. Первый, что придет тебе в голову, — верно считал эмоции Волка драконид.

«Первый, что придет в голову, да?».

Долго думать Ливий не стал.

— Где здесь можно неплохо потренироваться?

* * *

Сложно было уходить из места, под завязку забитого книгами. Но Ливия никто не собирался пускать в библиотеку надолго. Дхэра позволил Волку войти лишь для того, чтобы человек рассказал ему все, что знает. В обмен драконид напоил чаем, ответил на несколько вопросов и выпроводил гостя. А сразу после этого Дхэра засел за работу: нужно было пополнить библиотеку новыми знаниями.

Ливий не жаловался. Он получил необычайно ценные знания и до сих пор не верил, что узнал так много. Брала свое жадность: Ливий с самого детства неровно дышал к библиотекам в целом и к книгам в частности.

Сначала Волк нашел подходящее место для ночевки. Выбив в скале небольшую келью, Ливий сел в позу для медитации и уснул. Последний раз Волк спал еще возле стола с пирующими героями Севера. Про них Волку тоже хотелось спросить у Дхэры, равно как и про бога, прикованного к скале. Но лимит вопросов исчерпался, и Ливий решил не портить отношения с мудрым драконидом. «Кто знает, вдруг меня опять занесет на Север», — думал Волк.

— Почти поспели.

Груши, которые не так давно было совсем зелеными, очень скоро должны были поспеть. Гулять по миру Божественной медитации Ливий не собирался. Выспавшись, он погрузился в свой мир для того, чтобы окунуться в озеро и вернуться в реальный мир.

Предстояла долгая дорога.

Бежать на запад — простая и понятная инструкция. Ливий со всех ног помчался в нужном направлении, подгоняя себя в спину руной Эйфьо.

На удивление чувство голода не приходило. Эффект от обеда в «Цветущем лесу» уже исчез, поэтому Ливий не мог понять, что с ним происходит. «Неужели обед от Логика дает мне чувство сытости на такой долгий срок? Надеюсь, это действительно сытость, а не обманка для желудка», — размышлял Волк.

Рельеф постоянно менялся. То снежные равнины, то горы. Сегодня перепрыгиваешь через ущелья, завтра мчишься вперед без остановок. Ливий двигался вперед, ни разу не сворачивая. Сказано на запад — значит, на запад.

Правда, иногда Волк все же посматривал на север, где возвышалась одинокая гора. Там жил Торион. И Ливию совсем не хотелось, чтобы дракон обратил на него внимание.

Дхэра сказал, что пропустить жилище Снежной Ведьмы будет сложно. И Ливий убедился в этом через восемь дней, когда увидел на одной из горных вершин небольшой замок.

— Да, попробуй такое пропустить, — удивленно сказал Волк. Все это время он бежал вперед и поглядывал на драконью гору справа, поэтому боялся упустить жилище Снежной Ведьмы.

Замок слишком выделялся. С другой стороны, а выделялся ли? Перед кем тут красоваться? Может, Снежной Ведьме просто нравились хорошие виды, а к дракону она лезть не хотела, только и всего.

— Пойдем в гости.

Подъем к замку занял у Ливия пятнадцать минут. А вот подойти к дверям — оказалось, что никаких ворот нет — Волк не успел. Прямо возле его ноги в снег воткнулась двухметровая сосулька.

— Ого, — сказал Ливий.

— Кто такой? — раздался женский голос.

Из окна замка на Ливия смотрела остроухая девушка в большой ведьмовской шляпе. Звание Снежной Ведьмы она оправдывала не только магией: волосы эльфийки были белыми, будто снег, а шляпа — синей, каким иногда бывает лед или иней.

— Ливий из Сильнара. Дхэра сказал, что я могу спросить у вас совета!

Вонзившаяся в снег сосулька обратилась в длинного синего духа. Поднявшись к рукам Ливия, он мигом сковал их за спиной у Волка.

«Ого. Не вырваться», — подумал Ливий, попробовав разорвать путы. Волк попытался влить в них ярь — и ничего не вышло. Внутренняя энергия просто не хотела попадать внутрь магических кандалов.

— И что тебе нужно? Лучше придумай хорошую причину, потому что я очень не люблю гостей, — сказала Снежная Ведьма.

— Моя девушка — из клана Комэтт. Дхэра сказал, что вы — единственная, кто может подсказать, как справиться с негативными эффектами.

«А внешняя ярь работает», — подумал Ливий. Понемногу собирая энергию из окружающего пространства, Волк направлял их в путы. И они, пусть и медленно, но разрушались.

— Да я тебя убью прямо здесь и сейчас, — холодным тоном сказала эльфийка. — Помогать тем, кто запятнал нашу кровь? Ты с ума сошел, человек.

В доказательство своих слов Снежная Ведьма одной только мыслью создала возле себя еще десять сосулек.

«Проблема», — подумал Ливий. Ноги были свободны, и он мог попробовать увернуться. Вот только руки по-прежнему были скованы.

— И ради какой-то женщины ты, человек, шел сюда? Настолько ее любишь?

— Очень люблю.

— И давно вы вместе?

— С детства.

— Значит, лет двадцать? Зачем стараться ради такой краткосрочной любви, человек? Что ж, скажи имя своей избранницы перед смертью.

— Ялумиэль Агата Спиндус.

Казалось, что Снежная Ведьма прямо сейчас проткнет Ливия несколькими сосульками. Но она медлила. Ждал и Ливий, готовый рвануть в сторону в любой момент.

— Выходит, мой дальний потомок, — вздохнула Снежная Ведьма. — Заклинание спадет через минуту. Подойди сюда, как освободишься.

— Да я и сам смогу, — сказал Ливий, разрывая путы, которые успел подточить внешней ярью.

— Как невежественно.

Снежная Ведьма отошла от окна, а дверь распахнулась перед Ливием. И стоило Волку войти внутрь…

…Как он попал в самый настоящий замок.

— Ваши вещи, сэр, — сказал усатый дворецкий, протягивая руки.

— А, да, держите, — обескураженно ответил Ливий и отдал рюкзак мужчине.

— Вам туда, сэр, — добавил дворецкий и указал рукой на зал.

— Спасибо.

«Слуги? Здесь? И почему они люди, а не эльфы? Хотя это логично, наверное. Эльф не станет прислуживать другому эльфу. И почему этот замок такой большой?», — подумал Ливий, озираясь по сторонам. Пока он поднимался к замку, то успел примерно оценить его размеры. Но сейчас Ливий шел совсем по другому замку — раз в пять больше того, что стоял на горе.

Обеденный зал впечатлял и своими размерами, и убранством. Длинный стол был полностью заставлен едой, причем ни одного мясного блюда там не было.

«Эльфы не едят мясо», — вспомнил Ливий истории из легенд. И на мгновение задумался — а можно ли делать снаряжение из убитых зверей в культуре эльфов? Как-никак, сейчас Ливий был одет в одежду из шкуры ошэтэга.

Скатерть на столе меняла свой цвет раз в три секунды, а картины на стенах двигались, повествуя сюжет. Войдя в зал, Ливий как раз уткнулся взглядом в одну картину. На ней скакал рыцарь. А когда Волк сделал несколько шагов к обеденному столу, рыцарь уже доскакал и спешился, после чего начал подниматься по длинной винтовой лестнице.

— Раз зашел, то поешь, — сказала Снежная Ведьма, которая сидела у другого конца длинного стола. Отказывать Ливий не стал. Ближайшим блюдом оказалась тарелка с персиками — за них Волк и взялся.

«Вкуснючие», — подумал он, продолжая боковым зрением наблюдать за картиной. На вершине башни жил маг — и рыцарь начал с ним сражаться.

— Твоя избранница теряет эмоции? — спросила Снежная Ведьма прямо.

— Да. С трудом получается их возвращать, — сказал Ливий, немного смутившись.

— Понимаю. Для нас, эльфов, эмоции — лишний груз. Но мы не лишаемся их полностью. Я отвечу на твой вопрос. Твоя избранница не сможет остаться обычным человеком, — сказала Снежная Ведьма, наполняя бокал вином.

— То есть, нет никакого способа ей помочь? — спросил раздосадовано Ливий.

Тем временем маг на картине здорово потеснил рыцаря. Воин меча с трудом отбивался от заклинаний, а маг упивался своей силой, растягивая схватку.

— Есть. Твоя избранница должна с помощью медитации запечатать свои эмоции и открывать их только тогда, когда нужно. Это единственный способ. Передай ей, что взор должен быть обращен на первые две планеты. В остальном разберется сама, если сможет.

«Да, мутно», — подумал Волк. Такой совет сложно было понять. Но все же лучше такой, чем вообще никакого.

— Большое вам спасибо, — сказал Ливий, доедая последний персик с тарелки.

На картине рыцарь дождался нужного момента и бросился на колдуна. Зная, что победить не выйдет, рыцарь схватил врага и выпрыгнул вместе с ним из окна башни.

Последняя сцена показала девушку, которая безудержно плакала над телом рыцаря. Злой маг повержен, но какой ценой?

Слева к Ливию подошла служанка, которая забрала пустую тарелку. К столу подошли еще три служанки — похожие друг на друга, как три капли воды. Вернее, как четыре капли воды, ведь первая служанка тоже была похожа на остальных.

«А они похожи на тех, которые работали в нашем поместье в Школе Дракона», — неожиданно понял Ливий.

— Не понимаю, почему ты еще не убрался из моего замка.

— Извините, я видел двух служанок, точь-в-точь таких же, как у вас. Поэтому удивился этому.

— Сто двадцать два года назад я подарила двух своих служанок одному человеку. Задашь вопрос и примешь смерть или уйдешь?

— Извините, спасибо вам за все, и за помощь, и за персики, — поклонился Ливий хозяйке замка и поспешил ретироваться.

— Ваши вещи, сэр, — сказал дворецкий возле выхода.

— Да, спасибо, благодарю, — ответил Ливий, забирая рюкзак. Волк быстрым шагом вышел из замка — и все же обернулся перед тем, как уйти.

«Он и вправду намного меньше», — поразился Ливий. И уже через мгновение сбежал с горы Шагами Предков.

* * *

Совет Снежной Ведьмы оказался не очень точным. Оставалось только надеяться, что он поможет Ялум. Правда, для этого совет еще нужно было передать самой Лягушке. Путь обещал быть неблизким.

У Дхэры Ливий спросил не только о том, как найти Снежную Ведьму. Последний вопрос Волка касался места для тренировки. И Дхэра, как ни странно, подсказал одно подходящее место.

«Я стал сильнее. Но этого недостаточно для обратного пути. Мне нужно стать еще сильнее, иначе меня смогут убить. И лучше потренироваться до того, как я попаду на Запад, где много глаз и ушей», — думал Ливий, преодолевая километр за километром.

Персики на столе Снежной Ведьмы оказались самыми обычными. Невероятно вкусными, конечно, но никакой яри в Ливия не хлынуло. Поэтому оставалось только с сожалением вспоминать об остальных блюдах на столе. Пусть Ливий пока не ощущал никакого голода, отдаленное желание набить брюхо уже давало о себе знать.

Путь от замка до места тренировки занял пять дней. Возле Снежной Ведьмы Ливий был на нервах, причем не столько из-за эльфийки, сколько из-за драконьей горы. В тот момент Волк был к ней ближе, чем когда-либо.

С тех пор гора удалялась — и Ливий был счастлив. Хотелось убраться с крайнего Севера поскорее. Во-первых, здесь водились драконы. А во-вторых, здесь совершенно нечего было есть.

— Добрался, — довольно сказал Ливий, когда увидел круглый камень в десять метров высотой, закрывающий собой вход в пещеру.

Именно об этом месте говорил Дхэра.

На общем фоне камень выделялся легкой синевой. Когда Ливий подошел поближе, то заметил рисунок на камне — огромную спираль. «Магия или метка?», — подумал Волк, но не стал ломать над этим голову. Знак был простым. А место — необычным. Если дело было в магии, то явно не в той, в которой мог разобраться Мастер.

Немного откатив камень в сторону, Ливий зашел в пещеру. Места здесь было достаточно: метров тридцать в высоту и в стороны. На всякий случай осмотревшись, Ливий повернулся обратно к камню, который изнутри был снабжен каменной ручкой.

— Удобно, — сказал Волк и, взявшись за ручку, закрыл за собой вход в пещеру.

Воздух моментально стал тяжелым. Настолько тяжелым, что Ливия будто кинули в яму со смолой. Каждое движение было медленным даже тогда, когда Волк старался двигаться быстро. Но именно поэтому Ливий пришел в это место.

«Особое место. Энергия плотная, двигаться тяжело», — поведал в библиотеке Волку Дхэра.

— Даже лучше, чем я ожидал, — довольно сказал Ливий.

Сначала Волк решил опробовать Императорский удар.

Как и ожидалось, он оказался гораздо медленнее, чем обычно. Чем-то это напоминало движения под водой. Ливия будто опустили в море, причем на приличную глубину. Даже сделать шаг ногой было делом двух секунд.

Императорский удар и Тиранический удар — прекрасные атаки для Мастера. Их мощь велика. Императорский удар идеально подходит для борьбы с людьми, а там, где не справляется Императорский удар, на помощь приходит Тиранический.

Единственный недостаток этих потрясающих приемов — скорость их выполнения. Ускорить Императорский удар было почти что невозможно. Для этого требовалось банально стать быстрее, ведь приемом Ливий владел уже идеально.

Оставался, правда, еще один вариант. Можно было тренироваться в особых условиях. И пещера с вязкой энергией, на которую указал Дхэра, как раз для этого подходила.

Императорский удар, еще один. Ливий повторял атаку левой и правой рукой, менял Императорский удар на Тиранический и ни о чем не думал. Подсознание Волка само замечало мелкие недочеты Тиранического удара и исправляло их. А понять какие-то минусы Императорского удара было невозможно. Оставалось только бить, бить и бить. Удар за ударом, повторение за повторением, в надежде на то, что ты сможешь преодолеть свои пределы, уловить неуловимое и понять скрытое от разума.

— Ха!

Императорский удар оказался почти таким же быстрым, как там, за пределами пещеры. Ливий довольно улыбнулся.

— Прошло всего три недели. Отличный результат, — сказал Волк.

Тренировка завершилась. Теперь Ливий мог откатить камень и выйти из пещеры, чтобы продолжить свое путешествие. Путь лежал на Запад. Туда, где предки Ливия оставили свое наследие.

Эпилог

Манекен из черного Готана разрезали на десятки частей всего за мгновение. Обломки упали на пол. Таких манекенов в комнате уничтожили несколько сотен. Но не это впечатляло, а стены из ахрита, на которых остались длинные и глубокие разрезы.

Устало дыша, Гром убрал клинок в ножны.

Тренировочных площадей подводной базы Единства не хватало для того, чтобы раскрыть весь потенциал мечника на уровне Грома. Пришлось здорово постараться. Результатом Гром оказался доволен. Даже не так: он был ошеломлен.

— Такая сила, — сказал Гром, глядя на свои руки.

Высокой самооценкой Гром никогда не страдал. Себя он оценивал прагматично и считал, что до верхней планки мастеров Централа не дотягивает. Главы великих школ были для Грома серьезными соперниками. Многим он бы проиграл, а ради убийства остальных пришлось бы поставить свою жизнь на кон.

Все изменилось, когда Хаос передал Грому свои знания и умения.

Ближайший помощник Хаоса не был уверен в своей магии, не был уверен в рукопашном бою. Но кое в чем он, Гром, считал себя одним из лучших в Централе. Гром был прекрасным фехтовальщиком, ведь шел по пути меча всю жизнь. И он идеально владел руной Грирро, ведь совершенствовал лишь ее на протяжении нескольких десятилетий, отбросив любую другую магию.

Объединив свои умения мечника и знания руны Грирро, Гром создал свой собственный стиль — «Громовая Ласточка».

До того, как Хаос передал свои знания, его ближайший сподвижник был полностью уверен в своих силах, если брать исключительно меч и Грирро. Глава Единства не стал передавать что-то лишнее. Все, что он подарил Грому, так это свои знания о Грирро и свои умения меча.

Новые знания оказались настолько глубокими и обширными, что помощнику Хаоса пришлось провести без сознания целый месяц. Не каждый справился бы. Но он смог.

А когда Гром очнулся, он ступил на новый уровень.

Хаос освоил много техник меча. Теперь Гром знал их идеально, ему даже не требовались тренировки. Нужно было только подстроить техники Хаоса под собственную силу и свою комплекцию тела.

Тренировки в специальных залах сменились тренировками в массивах погружения. Внутри них Гром раз за разом сражался с лучшими мечниками — в том числе и с Хаосом. Собственная сила ужасала Грома. Теперь он чувствовал, что главы великих школ — не проблема. Гром был уверен: он способен справиться с любым главой в бою один на один.

— А ты стал лучше, — сказал Лень, наблюдавший за тренировкой правой руки Хаоса.

— Спасибо. Надеюсь, следующему передадут силу тебе.

— Не доверяешь остальным?

За тренировкой Грома Лень наблюдал полулежа. На самом деле он пришел сюда потренироваться, но зал оказался занят Громом. Уходить Лень не стал. Посмотреть за тренировкой хорошего воина — тоже по сути своей тренировка.

— Не доверяю, — честно ответил Гром.

Лень скрывал свои тренировки от других членов Единства. Здесь, на подводной базе, ему было тяжело это делать. Гром знал, что Лень стал тренироваться гораздо интенсивнее с тех пор, как сразился с Воплощением Бога Войны. Сейчас, когда у Единства не было Хаоса, противостоять Воплощению Бога Войны становилось практически невозможно. Лень тренировался, пытаясь догнать Воплощение Бога Войны по силе. И до принятия знаний Хаоса Гром считал, что только Лень способен выстоять против Воплощения Бога Войны один на один.

Но все поменялось. Гром не хотел быть самоуверенным, но знал, что способен сразиться с воплощением бога на равных.

«Надеюсь, мы сможем справиться с ним вдвоем», — думал в этот момент Лень. Сила Грома здорово подскочила. Вот только Лень знал, насколько сильным должно было стать Воплощение Бога Войны спустя два года. Сейчас Гром был одним из лучших в Централе. Но только среди людей.

Никто не мог тягаться с богом в силе. Только тот, чья сила достигла божественной.

Или превзошла ее.

Послесловие

Здравствуйте, дорогие читатели.

Вот и подошла к концу восьмая книга ДТС. Ливий впервые побывал за пределами Централа и получил ответы на некоторые вопросы, которые появились чуть ли не в начале серии. И это только начало.

Динамика книги получилась достаточно спокойной. Глава про пытку в подземном городе Фра Ост вызвала целую бурю негодования в комментариях. В первую очередь считаю, что это из-за поглавного написания. Надеюсь, что люди, которые будут читать книгу полностью, воспримут текст несколько иначе — так, как видел его я.

В следующей книге Ливий побывает на Западе и вернется обратно в Централ. Так как я закончил с «Тестовой группой», то можно ожидать старт ДТС 9 раньше — недели через две-три, если успею.

Большое спасибо вам, дорогие читатели. Большое спасибо моей родне, моей второй половинке и моим друзьям. Без вас писать книги было бы гораздо тяжелее.

Увидимся.

Krayhir

24.02.2023

Content

Головань Илья Десять тысяч стилей. Книга восьмая

Пролог

Глава 1. Крушение прошлой жизни

Глава 2. Бабушка Аюм

Глава 3. Путь Зверя

Глава 4. Память предков

Глава 5. Нет места везению

Глава 6. Черная скала

Глава 7. Воскресшая легенда

Глава 8. Шаманы бывают разные

Глава 9. Тиранический удар

Глава 10. Не лей на камни пиво

Глава 11. Воронье

Глава 12. Ответ шамана

Глава 13. Достойная плата

Глава 14. Охота на кита

Глава 15. Механерия

Глава 16. Мне оно нужнее

Глава 17. Борах

Глава 18. Рукотворный бог

Глава 19. Цветок и труп

Глава 20. Цветущий лес

Глава 21. Мозаика прошлого

Глава 22. Жизнь за две недели

Глава 23. Истоки истории

Глава 24. Начало пути домой

Эпилог

Послесловие