Хайдарали Усманов

Шутки Богов. Питомец

Тропа, что ведёт к свободе

В сердце гор всегда кажется, что небо ближе, но и одиночество ощущается тяжелее. Тихий шелест камешков под ногами и хруст сухой пыли были единственными звуками, сопровождавшими одинокую фигуру на узкой горной тропе. Но Андрей всё также медленно шагал вперёд, уже одетый в плотную походную одежду цвета выцветшей серой травы, плотно затянутую у запястий и шеи. Поверх туго затянутого пояса был перекинут простой походный плащ с внутренними карманами и защитными плетениями, почти незаметными глазу. Ветер рвался в его волосы, но не мог сорвать капюшон – всё было надёжно зафиксировано.

Каждое его движение было выверено и аккуратно сдержано. Ведь сейчас он шёл не просто так. Он старательно прокладывал свой новый путь, всматриваясь в каждый изгиб скалы, в каждый излом тропы, в каждую расщелину, где могли быть притаившиеся враги или живые магические аномалии. Перед ним раскинулась древняя гряда – Горы Лунного Хребта, тянущиеся серыми, обветренными исполинами сквозь небо, словно застывшие волны каменного моря.

Где-то вдалеке тонко звенел ветер. Он обвивал пики… Гладил ущелья… И что-то непонятное шептал на своём языке забытых духов. Даже само небо здесь было особенным. Пронзительно глубоким, синим, будто вымытым дождями тысячи лет. Облака – лёгкие, как дыхание дракона, медленно плыли между пиками, отбрасывая мягкие тени на крутые склоны. Скалы с обеих сторон были высокими и почти вертикальными. В их поверхностях просматривались следы древней эрозии. Продольные трещины, будто когти исполинского зверя… Замшелые углубления, где когда-то, возможно, прятались отшельники… На некоторых уступах росли невероятные сосны – узловатые, древние, с корнями, вросшими прямо в камень, словно сама земля не хотела их отпускать. Их темно-зелёная хвоя казалась будто бы покрыта серебром – то ли от утренней росы, то ли от вечной пыли древнего мира.

Тяжело вздохнув, Андрей остановился, чтобы осмотреться более внимательно. Он стоял на узком изгибе, где тропа резко уходила вдоль обрыва, а справа – раскрывался ошеломляющий вид. Небольшая, но красивая долина, расположенная глубоко внизу, была словно выдолблена из земли рукой какого-то древнего бессмертного. Там, на дне, между переплетений речушек и озёр, струился туман – медленный, живой. Он полз по склонам, цеплялся за камни, и растворялся под первыми солнечными лучами, словно сдаваясь.

Задумавшись, Андрей медленно присел на корточки. Его взгляд скользнул по горизонту, внимательно осматривая всё, что только мог увидеть. Каждую расщелину, каждый зубец на гребне скал. Сейчас он знал, что именно здесь, в глубине мира, сам воздух был другим. Здесь нельзя было расслабляться, здесь всё следило, всё хранило свою собственную память. И если вести себя неуважительно, то даже гора могла бы ответить на подобную наглость.

Он достал из внутреннего кармана крошечный фрагмент камня, с вырезанной на нём печатью. Это была пространственная метка, одна из тех, что он закладывал на каждом безопасном участке. Сжав камень в ладони, он аккуратно активировал магическую нить, вплетая в ткань мира слабый отголосок своего присутствия. А потом аккуратно положил этот своеобразный артефакт, среди камней, в корнях растущего рядом дерева. Всё это он делал именно для того, чтобы позже… Иметь возможность вернуться в это место.

Сделав это, он вновь встал. Ветер встрепенулся, точно приветствуя его решение. Андрей двинулся дальше, по тропе, что тянулась между исполинских скал. Ни один звук не нарушал его шагов, и только хребет древней земли, словно спящий дракон, вновь принимал в своё сердце того, кто шёл против судьбы.

Чем дальше он шёл, тем всё больше вокруг менялась картина. Даже сам воздух в горах становился всё суше и тоньше. Он словно просачивался в лёгкие сквозь узкое сито, не давая насытить тело настоящим дыханием.

Уже сильно устав, Андрей всё равно шагал вперёд. Хоть уже и медленно. И каждый вдох давался ему с усилием, словно кто-то невидимый сжимал ему грудь изнутри. Непосвящённый мог бы подумать, что это была всего лишь усталость, после долгого пути? Но на самом деле это была плата. Плата за то, что он заговорил. И не просто голосом – а тем самым голосом, что мог разрывать пространство, сотрясать воздух, и вгонять боль в кости живых. Его губы были бледны. А под глазами – налились тяжёлые, сине-чёрные тени. Но он всё равно шёл, удерживая ровную осанку с каким-то молчаливым упрямством, словно знал, что за каждой выступающей коркой крови на губе наблюдают духи этих гор или, хуже, невидимые враги, притаившиеся где-то в тени. Но как только он достиг очередного укромного участка тропы, среди нагромождения валунов и пепельно-серых сосен, вздох его сорвался с его губ с тихим стоном вперемешку.

Он рухнул на колени, прислонился плечом к холодному каменному склону, и, не в силах больше сдерживать то, что держал всё это время, резко отвернулся и сплюнул густой сгусток тёмной крови. Та упала на пыльный камень, чёрным, как смола, следом, запачкав землю, словно пометив, что здесь побывал кто-то слишком близко приблизившийся к грани.

Но он тут же вскинул руку и, не дожидаясь, пока кровь остынет, выпустил пучок внутреннего пламени, превратив свою же кровь в струю сизого дыма. И её запах, горький, медный, с лёгким ароматом палёной магии, медленно расплылся по ветру, тут же унося следы слабости прочь.

Из его ушей снова потекла алая кровь, тонкой линией сбегая по шее, теряясь под расстёгнутым воротом рубахи. Он провёл рукой, вытер запёкшуюся влагу, и снова вскинул голову, принуждая себя дышать более-менее ровно. Его истощённое тело дрожало, а внутренние меридианы вибрировали, словно под обстрелом тысяч крохотных игл.

"Слишком рано… Рано было всё это делать… – Пронеслась мысль в его затуманенном болью сознании. – Но выхода у меня другого просто не было…"

Немного передохнув, он развязал один из небольших боковых карманов своей походной сумки, которую заранее сложил и приготовил к подобному развитию событий, и достал оттуда небольшой флакон с золотистой жидкостью. Прозрачный, с алыми прожилками внутри. Это был редкий лечебный эликсир, который он получил в обмен на несколько ночей работы в лаборатории старого алхимика. Андрей без колебаний вытащил плотную крышку, приложил его горлышко к губам, и выпил. Медленно, почти с благоговением. Словно это было не зелье, а какое-то благословение.

Тёплая волна медленно растеклась внутри. Сначала по горлу – жгучая, как чистый спирт… Потом по груди – будто пламя, очищающее изнутри трещины в его сердце… И наконец – в разум… После чего та самая мутная пелена на глазах немного рассеялась.

После этого Андрей закрыл глаза. Осел прямо на землю, откинувшись спиной на выступ скалы, и позволил себе несколько минут тишины. Настоящей. Не той, что он использовал как маску, а той, где нет ни звуков, ни слов, ни чужих взглядов, ни ожиданий. Только он. И горы.

Где-то вдали вскрикнула птица… Ветер потревожил ветви сосен… И древняя земля будто вздохнула… А он сидел, слегка склонив голову, и ждал. Ждал, когда снова сможет идти. Когда тело перестанет дрожать. Когда сила вновь наполнит его руки. Потому что впереди – была свобода. Но дорога к ней… Шла через жуткую боль… Потом он снова встал и пошёл… Через силу… Через боль… Через усталось…

………

Спустя ещё несколько часов, он снова остановился, опёршись на холодный камень, и провёл рукой по лицу – кожа была липкой от пота, волосы слиплись и прилипали ко лбу. Горный воздух был чист, пряный, но тяжёлый, как будто сама природа смотрела на него и отмеряла дыхание скупыми каплями.

Медленно оглянувшись, Андрей глубоко вдохнул. Потом ещё раз… И ещё… Затем выпил ещё эликсир. Резко встряхнулся всем телом, точно сбрасывая остатки той силы, что едва не выжгла его изнутри. Плечи медленно расправились, позвоночник выпрямился, а взгляд вновь стал ясным, хоть и тяжёлым от напряжения.

Устало выдохнув в очередной раз, он сделал шаг. Потом второй. И пошёл дальше. Да. Кто-нибудь мог бы у него спросить о том, почему бы ему не использовать пространственную магию для перемещения? К сожалению, для этого нужно было иметь точное место, куда ему было бы нужно попасть. А у него такого места на данный момент просто не было. К тому, же сейчас это было слишком опасно. Не для кого-то ещё, а для него самого. Любая попытка задействовать пространственные плетения могла выдернуть из него остатки духовной энергии, и тогда… Тогда он просто уже не встанет.

Он знал это. Каждая клетка тела, каждое покалывание в меридианах, каждый ноющий сустав – всё сейчас ему подсказывало одно. Наступило время лечиться, не воевать. Поэтому он выбрал другой путь. Пеший. Долгий. Тихий. Хотя и тяжёлый.

Вокруг него постепенно вырастали в своей древней красоте горы – огромные каменные титаны, молчащие исполины, что будто следили за ним с вершин, из-под вековых шапок снега. Их склоны были покрыты сизой зеленью, влажной хвоей, и редкими вкраплениями белых цветов, которые казались почти призрачными в утреннем свете. Тропа, на которую парень совершенно случайно вышел, петляла между валунов, то взбираясь ввысь, то резко уходя вниз по осыпям. С каждым шагом Андрей чувствовал, как тело словно тяжелеет. Усталость накатывала волнами, откуда-то изнутри поднималась вязкая ломота. Словно он не просто шёл, а нёс на плечах всю свою магию, всю боль, всю ту силу, что вырвалась в Совете и оставила трещины не только в стенах зала, но и в нём самом.

Тихо выдохнув, парень медленно покачал головой. Он вспомнил про то, как всего пару дней назад, группа учеников секты Пяти Пиков Бессмертных в ярких одеждах, всё же смогла нагнать его, и попыталась окружить. И как одно единственное слово – "Вон!" – превратило их в листья, разметаемые бурей. С каким остолбеневшим лицом отлетал от тропы парень, являвшийся старшим учеником с печатью Боевого Духа, и которому оставалось всего ничего до уровня Доу Ши первой звезды… Как задрожала земля… Как горы отозвались на его голос… Он тогда даже не остановился. Только повернулся и пошёл дальше. Но внутри… Внутри ему стало ясно. Он уже был на пределе. Теперь он знал, что если кто-то всё же решит устроить на него полноценную охоту в этих горах, то он не сможет каждый раз отвечать тем же. Он больше не хотел драться. Не сейчас. Слишком дорого стоил для него каждый такой удар.

Так что сейчас его цель была простой. Найти укромное и достаточно безопасное место, желательно с проточной водой, где можно отдохнуть, выспаться, закрыть глаза хоть на несколько часов. Именно поэтому он сейчас настороженно ловил каждый звук. Треск ветки… Шорох листвы… Внезапный свист ветра… Словно зверь, что крадётся прочь от своего самого жуткого врага. Он не мог позволить себе терять бдительность даже сейчас, когда вроде бы оторвался от преследования. В таких горах даже птицы порой служат чьими-то глазами. Да и те, кто пытались его настичь раньше, могли вновь появиться. Старейшины секты явно были слишком самоуверенны в своих поступках. А также, вполне возможно, даже стали глупее от возраста. Но не настолько, чтобы не понять, кого именно они упустили по своей глупости…

Солнце в очередной раз уже клонилось к закату. Луч света пробился сквозь просвет в кронах сосен и осветил ему узкую расщелину между камней, что вела к полуобвалившемуся оврагу. Там, среди поросших мхом скал, журчал слабый ручей, а под ним виднелся естественный карниз, почти скрытый извне. Идеальное место для укрытия. Заметив которое, Андрей вздохнул с облегчением и, будто стараясь не шуметь, осторожно сошёл с тропы, пробираясь по влажной траве, к своему временному убежищу. Ненадолго. Но, быть может, достаточно, чтобы он смог хоть немного передохнуть и прийти в себя. Хотя он и сам прекрасно понимал, что уже завтра он снова уже будет на этой тропе, которая всё дальше и дальше будет уводить его от того места, где остались те, кто почему-то думал, что имеет право решать за него судьбу парня…

……………

Сквозь скальные щели в горах медленно опускался вечер. Воздух становился более прохладным, влажным, небо окрашивалось в сиреневые и багряные тона, словно само пространство готовилось к покою. Над горами неспешно проплывали легкие облака, а тени деревьев вытягивались, словно пытаясь дотянуться до одинокого путника на тропе.

Уже привыкший за последние несколько дней к такому способу передвижения, Андрей ступал осторожно, с привычной внимательностью разведчика. Именно благодаря этому, он и заметил полянку чуть ниже уровня тропы, за уступом, скрытую со всех сторон невысокими скалами и деревьями, будто сама природа заботливо спрятала это место для такого беглеца, как он.

Для начала он остановился у края, присел на корточки и внимательно огляделся, чутко прислушиваясь. Тишина в этом месте была глубокая, ровная – ни хищных щелчков, ни подозрительной переклички птиц. Были слышны только шум листвы да редкое потрескивание веток под напором вечернего ветра. Так что ему показалось, что это место подходило идеально для того, чтобы остановиться на более долгий срок. И наконец-то наступило время ставить защиту.

Решительно выдохнув, он снял сумку, и вытащил из неё небольшой запечатанный свиток, развернул его, и изнутри вылетели шесть тонких продолговатых печатей, каждая уже заранее была покрыта древними знаками, вплетёнными в материал из магически закалённых волокон древесины Синего Рахта. Эти знаки не просто светились – они дышали, будто жили собственной жизнью.

Одна за другой, печати мягко опустились на землю, и Андрей поочерёдно установил их по кругу – строго по направлениям сторон света и в промежутках между ними. Каждое движение его пальцев сопровождалось жестами активации, плетением энергий. Он вливал в печати ровный поток духовной силы, тщательно его контролируя. С каждой активированной печатью вокруг поляны ощущалась всё большая тяжесть воздуха – это небо над ней как будто сгущалось, пространство – плотнело. Легкий серебристый купол сформировался в воздухе, почти незаметный глазу, но насыщенный защитными потоками, улавливаемыми чувствами мага. Шестиконечный круг храма молчаливых врат – так называлась эта конструкция. Считалось, что даже удар мастера ранга Доу Лин не сможет пробить его с первого раза. А значит, эту ночь он сможет провести в относительной безопасности.

Закончив с охраной, Андрей выдохнул, опустился на колени у центра поляны, и, выпрямившись, на мгновение закрыл глаза. Его собственный позвоночник даже слегка щёлкнул от напряжения. В груди всё ещё стояло лёгкое покалывание после недавних нагрузок, но сейчас он мог позволить себе минуту покоя.

Затем он протянул руку к запястью и коснулся тонкой серебристой нити браслета-хранилища, незаметного для обычного взгляда из-за повязки на руке. Мгновение – и по воздуху пронеслась волна энергии, из которой сформировались аккуратные свёртки. Небольшой бамбуковый лоток, покрытый крышкой, фляжка с питьевой водой и плотный свёрток с сухофруктами.

– Спасибо, что успел… – Мысленно усмехнулся он, вспоминая, как в спешке смахнул с обеденного стола всё, что мог, когда уходил из своих покоев. Тогда это казалось глупостью. Сейчас – проявлением дальновидности.

Он разложил еду на камне, проверил, что всё цело, а затем – с привычным движением – набрал веток и сухой коры у подножья склона. С помощью одного из крошечных артефактов воспламенения, встроенного в другой браслет, он зажёг костерок. Пламя мягко заплясало, окрашивая его лицо в тёплые оттенки, отбрасывая на ближайшие скалы зыбкие тени.

Сидя у огня, он неторопливо ел, глядя в отблески костра. С каждым кусочком еды он ощущал, как внутренняя дрожь, вызванная изнеможением, немного стихает. Но настоящим утешением был не вкус пищи, а тишина. Защита стояла. Магия постепенно будет восполняться. А в небе над ним вспыхивали первые звёзды.

Огонь плясал по сухим веткам неспешно, тихо потрескивая, словно делился с ним каким-то старинным, только ему известным сказанием. Этот костер был небольшим, аккуратным – как он и любил. Чтобы не привлекать внимания, но давать достаточно света и тепла. Пламя обвивалось вокруг сучьев, оседало в тлеющих уголках, отбрасывая длинные пляшущие тени на камни и низкие деревья, что вились у границы поляны.

Андрей сидел, поджав под себя ноги, локтями упершись в колени. Плащ мягко соскальзывал с плеч, но он не замечал. Его взгляд был устремлён в середину костра – туда, где угли дышали жаром, словно сердце мира билось перед ним в ритме древнего дыхания. Он молчал. И не потому, что не мог – теперь он мог. А потому, что не нужно было говорить.

Здесь, под этим вечерним небом, на затерянной поляне среди скал, он был по-настоящему один. Без чужих взглядов, без чужих решений, без чужих планов и интриг. Без той маски, которую он носил слишком долго – как тяжёлый оберег, как клетку, выкованную чужими руками, но добровольно принятую. Без ярлыка "немого", без роли послушного тени, без необходимости ежеминутно скрываться. И это было… свобода.

Он вдруг понял это не разумом – а чем-то глубже. Почувствовал это прямо своим телом. В том, как легко стало дышать. В том, как без страха он смотрит в огонь. В том, как его сердце впервые за долгое время бьётся не в тревоге, не в гневе, не в боли – а в тишине.

“Вот он я. Настоящий. Ни чья-то пешка. Ни эксперимент. Ни должник. Ни тень. Ни угроза. Просто я.”

Он вспомнил, как на него всё это время смотрели все эти представители секты. С отвращением. С ожиданием. С расчетом. С жалостью. Сколько раз за последнее время он чувствовал этот невидимый, но ощутимый нажим? Как будто каждое слово, каждый взгляд, каждый жест – хотели выстроить его, перевоспитать, встроить в систему, заставить быть удобным. Послушным. Благодарным. Согнувшимся. Но теперь, сидя у костра, он понял, что всё это уже позади. Он выстоял. Он не дал себя сломать. Да, он был слаб. Но теперь – силён. Он был почти сломлен. Но теперь – цел духовно.

“Им нужен был "немой", которого можно направлять, как захотят. Им был не нужен я.” – Парень невольно сжал кулаки. От нахлынувших на него воспоминаний… От боли… От тех слов, которые разрывали его изнутри. О том, как эти зазнавшиеся старики пытались его заставить поступиться своей честью, как смеялись, как продавали его будущее за свои амбиции. Как пытались сломать и того, кто был ему первым и, возможно, единственным настоящим наставником в этом мире – старого алхимика Йонг Мина. Он сжал кулаки ещё сильнее – так, что костяшки побелели.

“Я им не игрушка. Не дар. Не залог союза. Я – не их собственность.”

Порыв ветра прошёлся по поляне, взбудоражил пламя, сорвал один из листьев с деревца у скалы и закружил его в ночном танце. Андрей проводил взглядом, не двигаясь. Ветер был свободен. Как и он. Наконец-то. Он тихо вдохнул. Глубоко. Тяжело. И с каждым выдохом из него уходило что-то… Обида… Усталость… Страх… Словно гора, что давила на плечи, теперь постепенно начинала отступать. Да. Он не знал, куда ему сейчас можно было бы пойти. Не знал, кто будет ждать его впереди. Но это было его решение. Его путь. Его ночь. Его огонь. И среди тишины, в глубине сердца, вспыхнула первая искра новой решимости. Он будет жить не по их правилам. Он будет идти своим путём. Он не будет молчать больше никогда.

Огонь всё ещё медленно потрескивал, словно убаюкивая пространство вокруг себя. Поляну постепенно накрывала ночная тишина – густая, вязкая, почти материальная. Где-то далеко в горах завывал ветер, будто шептал древние предания скалам, и те, молчаливые и равнодушные, лишь отбрасывали тени, охраняющие сон тех, кто осмелился встать на путь одиночества.

Андрей не спешил. Он медленно развязал тонкие кожаные ремешки на своём поясе, отстегнул небольшую сумку с пилюлями и эликсирами, на ощупь выбрал два флакончика. Один – густой, янтарного цвета, с легким сиянием на поверхности. Второй – почти прозрачный, с тонкими серебряными нитями внутри, будто в жидкость был вплетён лунный свет.

Он выпил первый, не торопясь. Горечь обожгла горло, разлилась по груди, и тут же утихла, словно растворившись в теле. Тёплая волна прошла по меридианам, проникая в самые уязвимые точки. В сердце… В печень… В точки боли на шее и плечах, где скапливалось напряжение… Потом Андрей вздохнул – глубоко, с облегчением, как будто сбросил невидимую тяжесть.

Во втором флаконе эликсир был куда мягче. Он был почти безвкусным, но в момент, когда жидкость коснулась языка, в теле что-то тонко щёлкнуло. Будто в него вошёл Первозданный свет. Прозрачный, чистый, почти детский по своей мягкости. Он чувствовал, как затянутые боли в груди отступают, как ломота в конечностях уходит, как шум в голове рассеивается. Почувствовав явное облегчение, Андрей тихо откинулся назад. Сейчас его движения были неторопливыми, но всё ещё осторожными. Тело отзывалось на усталость, хоть и постепенно восстанавливалось.

Затем он достал из своего браслета небольшой походный матрас, расстелил его аккуратно, чуть пригладил ладонью поверхность, проверяя, нет ли под ним камешков. Потом снял обувь, обернулся плащом, который в ночной прохладе стал по-настоящему драгоценным, и медленно опустился на спину.

Глаза он закрыл почти сразу. Не потому, что спешил уснуть – а потому, что чувствовал. Впервые за долгое время может позволить себе не думать. Не взвешивать каждое движение. Не слушать, не наблюдать, не прятаться. Он действительно мог… Просто лечь и заснуть.

Ветер нежно коснулся края плаща, как заботливая рука. Где-то высоко, между скал, шептались какие-то растения. Ночь вступала в свои права без угрозы. Без страха. Словно признавала в нём – одного из своих. И он заснул. Глубоко. Спокойно. Без тревог. Без сна, в котором приходят кошмары. Без боли, что сжимает грудь по утрам. Без мыслей, что рвут разум на части. Это был сон уставшего, выжившего и, наконец, свободного человека. Над ним мерцали звёзды. Под ним – дыхание земли. А рядом, тихо потрескивая, догорал его огонь. Последний страж тишины.

……………

Утро пришло тихо, почти незаметно. Сначала в небе начали светлеть звёзды, отступая, будто испугавшись близкого солнца. Затем робко зазолотились вершины дальних гор, словно кто-то осторожно провёл кистью по их заснеженным гребням. Холодный горный воздух оставался свежим, даже когда солнце уже медленно поднималось над горизонтом, отбрасывая длинные тени между скал и деревьев.

Андрей спал крепко, глубоко, не ворочаясь и не вздрагивая. Ни один из ночных звуков, ни шелест травы, ни шорох чьих-то мягких лап в подлеске, ни редкое завывание ветра между утёсами, так и не потревожил его. Он спал так, как спят только те, кто долгое время не знал покоя – вымотанные, измученные, но выжившие.

Проснулся он также без лишних и резких движений. Просто открыл глаза, лежа на спине, и несколько секунд спокойно смотрел в утреннее небо – чистое, будто вымытое дождём. Дышал он спокойно и медленно. Тело уже не болело так остро, как накануне. Осталась глухая, тусклая тяжесть, как от старого шрама. Но даже она сейчас казалась привычной. Терпимой.

Потом он сел. Провёл ладонью по лицу, выдохнул, и потянулся. Затем вытащил флягу и плеснул на руки холодной воды – умылся, потерев лицо ладонями, будто смывая с себя остатки сна. Капли скатились по шее, впитались в ворот плаща. Лёгкая дрожь прошла по спине, и это только разбудило ещё сильнее.

Из браслета-хранилища он достал остатки еды – немного сухого мяса, два рисовых хлебца и небольшой кусочек вяленого фрукта. Еда была простой, но сытной. Он ел молча, медленно, смотря в ту сторону, откуда когда-то пришёл, и откуда теперь точно будет ждать преследователей.

Потом он принялся собирать свой лагерь. Сначала тщательно затушил костёр, разгрёб пепел, чтобы не осталось даже намёка на жар. Затем снял защитные печати, одну за другой – с осторожностью и уважением, как настоящий мастер. Каждая из них светилась слабо, медленно гасла у него в пальцах. Он бережно сложил их в особый отдел хранилища. Эти печати были мощными – работа заняла время, но он никуда не спешил. Торопливость в его положении могла стоить жизни.

Убедившись, что от стоянки не осталось ни одного следа, Андрей поднялся, подтянул ремни сумки, что привычно болталась за его спиной, и окинул взглядом местность. Склоны уходили влево – к ущелью, где лежала старая дорога, которую наверняка уже прочёсывали поисковые группы секты. Прямо же путь вёл в плотный хвойный лес, а за ним – к череде менее известных троп, которыми в основном пользовались травники, отшельники и мелкие торговцы.

Именно туда он и направился – в сторону от главных дорог, от глаз и слухов, от всех, кто мог бы выдать его или преследовать. Он не питал иллюзий. Секта Пяти Пиков Бессмертных не отпустит его просто так. Тем более теперь, когда он показал то, о чём вообще не должен был знать никто. Так что сейчас Андрей упрямо шёл вперёд, не оборачиваясь и не останавливаясь. Его шаг был твёрдым. Он не бежал. Он просто уходил. Тихо. Спокойно. Осознанно. И с каждым шагом всё глубже понимал. С этого утра начинается не просто бегство. Начинается его путь. Путь, который он будет прокладывать сам, шаг за шагом. Без покровителей. Без советчиков. Без права на ошибку. Но и без чужих цепей…

………..

Тропа, по которой шёл Андрей, весьма витиевато петляла между каменистыми отрогами, пробираясь всё глубже в сердце древних гор. Дорога становилась труднее, но воздух был свеж и чист, наполненный тонкими, почти неуловимыми ароматами сосновой хвои, дикого чабреца и горной полыни. Сквозь густой мох порой пробивались хрупкие побеги лекарственных растений, и взгляд Андрея, натренированный месяцами учёбы у старого алхимика, уже сам выделял среди всей этой зелени то, что другим показалось бы обычной травой.

Вот, у самой скалы, под выступом, он заметил пучок синей звёздчатки – растение, чьи лепестки переливались сиреневым и голубым. Её корень использовали для стабилизации сердечного дыхания после перегрузок магии. Он аккуратно вырезал корешки, сложил в тонкий тканевый мешочек и тут же отметил про себя то, что теперь ему можно будет сварить на его основе базовый укрепляющий эликсир.

Чуть дальше, среди расщелины, раскинулся плотный куст скального золотника – с мелкими жёлтыми цветами и острым, почти хвойным запахом. Настой из этих цветков помогал восстанавливать духовные меридианы после их перегрузки. Андрей срезал верхушки, связал их тонкой нитью и убрал в боковое отделение хранилища.

Шагов через десять ему повезло найти сухой нарост горного лишайника, который старик когда-то называл “каменной бородой”. В нужных пропорциях он ускорял регенерацию кожи, особенно в сочетании с вытяжкой из обгоревшего пепельника. Так что парень аккуратно соскоблил его в пергаментный свёрток, встряхнул в ладони и тихо кивнул, удовлетворённо.

Затем он вышел к месту, где ветры веками выдували почву между выступами скал, обнажив древние жилы. На солнце поблёскивало кое-что – не золото, но тонкие нити горного серебра, сросшиеся с породой. Здесь Андрей достал тонкий алхимический резец, который вместе с котлом начального уровня получил от своего старого наставника, когда начал более тщательно учиться этой науке, бережно поддел их и срезал, как нить шёлка. В одном из алхимических рецептов горное серебро использовалось как проводник между двумя несовместимыми энергиями. Положив добытое в хранилище, он подумал, что нужно будет сделать небольшой запас.

А потом, почти случайно, под одним из валунов он заметил лёгкий голубой отсвет. Нагнувшись, приподнял камень и нашёл осколки полупрозрачного минерала, которые поблёскивали чистым светом. Это был ледяной сапфирин – редкий полудрагоценный камень, используемый для очистки пилюль от примесей. Камни были мелкие, но для алхимии и такие ценились. Так что он сложил их в отдельную шкатулку, укрыв от прямого солнца.

Шагая дальше, он мысленно прикидывал свои запасы: “Есть материалы для регенерации, укрепления тела, стабилизации ядра, восстановления каналов… Осталось собрать всего немного катализаторов, и можно будет работать.”

А значит, надо было найти безопасное место. Где не будет магических возмущений, диких зверей, чужих глаз и аур. Где можно будет выдохнуть – и заняться настоящим делом. Варкой зелий и пилюль. Без которых, как он прекрасно понимал, долго ему не выжить.

Задумчиво вздохнув, он медленно поднял взгляд на расселину между двух острых скал впереди. Там, если повезёт, может быть пещера. Или хотя бы укрытие от ветра. Что в данном случае может ему помочь. Так что Андрей ускорил шаг. Пора было готовить себе временное убежище алхимика…

И когда он уже двигался по склону, осматривая ближайшую к его временному лагерю территорию, медленно, выверенно, внезапно для себя, на дальнем выступе серой скалы, парень заметил горного козла. Это было достаточно массивное животное с круто изогнутыми рогами. Оно стояло почти неподвижно, хищно вслушиваясь в звуки ветра. Его шерсть была густой, цвета высохшего мха, и почти сливалась с камнем. Но парень видел его достаточно ясно.

Он замер, затаив дыхание, и поднял ладонь. Кончики его пальцев слегка дрогнули, привычно сплетая тонкую, почти невидимую конструкцию из чистой духовной энергии. Это было боевое плетение третьего порядка, в простонародье именуемое “Нить Меча”. Оно не издавало звуков и не имело формы, пока не активировалось.

Внутри него что-то на миг дрогнуло, словно лёгкое потрясение в ядре. Плетение вспыхнуло еле заметной серебристой резьбой – духовный меч, сотканный из сдержанной ярости. Он не был похож на обычное оружие. Линия энергии длиной чуть больше локтя, без лезвия, без стали – лишь пульсирующий магический резонанс.

Потом последовал молниеносный жест… И… Энергия сорвалась с его ладони. Не было грома, вспышек или боевого крика. Лишь едва уловимый свист рассекаемого магическим плетением воздуха. И когда оно попало в цель, горный козёл резко дёрнулся, так и не издав ни звука, после чего рухнул замертво.

Добившись желаемого, Андрей ещё немного выждал, и только когда тишина восстановилась, и ветер вновь заговорил в расщелинах, он медленно пошёл к добыче. Тело животного лежало под углом, наполовину опираясь на куст можжевельника. Козёл был массивным – весом около полутора сотен килограмм. Удар пришёлся ровно под шею. Так что животное было убито им чисто, без мучений. Подумав об этом, Андрей коротко кивнул своим мыслям. Его удар был точным и смертельным.

Дойдя до места гибели животного, он присел рядом, вытер руки об платок и достал из браслета тонкий клинок с изогнутым лезвием, не меч, не охотничий кинжал, а снова резец алхимика, который прекрасно подходил для разделки туши. Затем – плотную ткань, на которую и, хотя и с трудом, положил тушу. Работал он быстро, как учили. Снял шкуру ровным срезом, не разрывая волокон, аккуратно отложив в сторону. Потом вытащил нож и разрезал брюхо по правильной линии – от груди к паху. Кишечник, желудок, печень – всё рассматривал, отделяя то, что можно будет использовать для алхимических составов.

Он знал, что кость горного козла, особенно копчиковая, ценилась как усилитель ментальной устойчивости, если правильно её обжечь и перемолоть в порошок. Так что эту кость он сразу отложил. Почки и печень тоже пригодятся. Сало снял пластами, положив в отдельный контейнер. Оно могло использоваться как основа в приготовлении мазей. Остатки – требуху, кровь и кости, что не представляли ценности – аккуратно собрал в единую кучу и прикопал в стороне, под корнями старой сосны, засыпав землёй и хвоей. Он даже использовал обезличивающее плетение, чтобы запах гниения не привлёк хищников-падальщиков раньше времени. И не выдал постороннему наблюдателю, который мог бы тут оказаться совершенно случайно всё то, что здесь произошло.

Когда всё было готово, Андрей вновь вернулся к лагерю, устроенному в нише скалы, которую он нашёл часом ранее. Укрытие было удобно защищено от ветра и отлично подходило для привала. Он развёл маленький костерок, окружив его камнями. Использовал тонкие полоски сальника как жир для растопки, затем аккуратно разложил мелкие ветки и поджёг. На раскалённом плоском камне, что он положил прямо в угли, вскоре зашипело мясо. Запах был сильным, насыщенным, вызывающим почти первобытный голод. Он жарил не всё, только пару плоских кусков из задней части туши, остальное засолил и запечатал в специальные горшки для хранения скоропортящихся продуктов, вложив в браслет-хранилище.

Когда мясо на раскалённом камне подрумянилось, он осторожно переложил его на лист шершавого дикого лопуха, сел напротив костра и стал есть – не спеша, сдержанно, молча, как и всегда. Каждое движение было размеренным. И даже сейчас, среди гор, среди опасностей и погонь, он выглядел… спокойно. И в этот момент в нём не было ни ученика, ни беглеца. Только странник, который знал цену каждому вдоху, каждому глотку воды, каждой искре на углях…

………

Медленно подступающий вечер медленно стелился между скал. Мягкий ветер приносил с собой прохладу, щекотал уши, ронял еле слышный шелест с вершины ближайших сосен. Над костром всё ещё тянулся в небо тонкий, пахнущий копчёным дымок, но Андрей уже закончил трапезу и, аккуратно вытерев руки тканью, перешёл к следующему этапу. Он медленно опустился на колени рядом с разложенными перед ним свёртками. Из браслета-хранилища вылетела небольшая металлическая коробка-ларец, что мягко опустилась рядом с ним. Из неё он достал несколько алхимических инструментов. Крошечный жаростойкий резец, губчатую ложку с чернённым кончиком, шестистороннюю ступку из полупрозрачного белого кварца, и миниатюрную духовую сушилку, похожую на крошечный глиняный горшок с резонансными кольцами.

Рядом легли три крошечных флакона с вытянутыми горлышками, предназначенные для эссенций. Всё было вымерено, организовано, отточено до автоматизма. Он не просто знал, что делал – он был алхимиком, обученным одним из лучших мастеров.

Сначала он принялся за печень. Извлечённая им ранее, она хранилась в особой охлаждающей плёнке, созданной из конденсированной духовной влаги. Печень он разрезал поперёк, проверяя плотность и цвет. Тёмно-бордовая, без пятен, с ровной структурой – значит, здорова.

С помощью губчатой ложки он начал осторожно выдавливать внутреннюю эссенцию, ту самую, что скапливается в глубинных слоях и содержит природные токсины, жизненную силу и часть животной души. Она была мутной, тягучей, и пахла почти металлически. Он перелопачивал печень, аккуратно разделяя её слоями, работая как хирург, отделяя желчь, эссенцию и плоть. Извлечённую эссенцию, капля за каплей, переливал в флакон, заранее очищенный и покрытый внутренним защитным слоем из тончайшего серебряного сплава.

Затем взялся за сердце. Оно всё ещё было плотным, с мощными волокнами. Он разрезал его на четыре части, выделил ядро крови, которое собрано в центре – это была насыщенная тёмная капля, почти чернильная. Такую эссенцию используют в зельях, повышающих силу и скорость. Каплю он аккуратно поместил в отдельный крошечный сосуд и тут же запечатал его плетением “замкнутой артерии”, не давая активной энергии рассеяться.

Из почек он извлёк эфирные соли. Сначала выварил их на слабом жару духовной сушилки, потом, дождавшись отделения кристаллической фазы, перетер в порошок ступкой. Это был важный компонент в стабилизаторах ментальных зелий, помогающий не терять рассудок в напряжении.

Особенное внимание он уделил молодым рогам – не до конца сформировавшимся, с ещё мягким сердечником. Он обрезал внешнюю корку, оставив только желтоватую мякоть. Её нужно было быстро высушить и тут же перемолоть. Такие рога были редки. В них содержалась естественная регенеративная энергия, которая могла быть основой для эликсиров ускоренного заживления.

Он сушил их на раскалённой каменной пластине, двигая их с помощью духовного тока, пока та не покрылась трещинками и хрупкой коркой. Затем положил их в ступку и аккуратно, с ритмом и дыханием, превращал в пыль. Золотисто-бежевый порошок мерцал, словно подёрнутый внутренним светом. Андрей засыпал его в специальный флакончик, и также вложил в хранилище.

Даже остатки – связки, хрящи, тонкие капилляры – он не выбрасывал. Их он выварил в котелке с травами и минералами, превратив в базу для лечебного отвара, который оставил остывать.

Всё это делалось им тихо, сосредоточенно, без лишних движений. Лишь слабое покашливание или пощелкивание огня подсказывало, что здесь кто-то есть. Небо между тем темнело, над скалами всплывали звёзды.

Закончив эту заготовку ресурсов, что могли бы ему потом пригодиться, Андрей отложил инструменты, сложил всё аккуратно в хранилище и, смахнув пот со лба, наконец выпрямился. Его глаза отражали свет костра, но в них читалась только сосредоточенность и упрямая решимость. Он знал, что впереди будет сложно. Но теперь – у него был запас. И опыт. И всё больше – внутреннего контроля… И он мог идти дальше, в поисках более удобного для себя места…

Тихая долина под ледником

Где-то высоко в горах, среди хребтов, укрытых бледным инеем и вечной тенью, скрывалась небольшая горная долина, о которой не знали даже местные пастухи. Днём она пряталась за резкими перепадами скал и тяжёлыми обвалами, а ночью – растворялась во мраке и тумане, словно никогда не существовала вовсе.

Путь туда был опасным и не совсем очевидным. Узкая тропка, больше похожая на трещину в скальном хребте, вела вниз, в неглубокий разлом между двумя скалами, где, если свернуть в сторону и пройти ещё около полусотни шагов вдоль острых, как лезвия, камней, взгляд вдруг открывал совсем иной мир.

Сама эта долина была небольшой. Не более пятисот шагов в длину и столь же в ширину, как ладонь между пальцами хребтов. С обеих сторон её охраняли высокие серые скалы, поросшие редким горным мхом и древними корнями сосен, что умудрились прорезать своими корнями даже камень. В самом центре долины, словно вытканный природой с особой заботой, журчал ручей – его тонкий серебристый поток стекал прямо с ледника, блестевшего высоко в горах, где даже летом хранился снег. Вода была ледяной, кристально-чистой, будто выжатой из дыхания горных духов. Ручей вёл себя спокойно, мягко шурша между гладкими валунами, поросшими зелёной травой и полупрозрачным лишайником.

Вдоль русла ручья раскинулись несколько деревьев – явно чужаки в этом суровом краю. Пара кривых горных вишен, с изогнутыми стволами и плотной тёмной листвой. Несколько карликовых ив, поникших под собственным весом. А в одном из углов долины росла старая сосна, чьи корни торчали из земли, обняв большой камень, будто охраняли что-то важное под ним.

Но самый главным секретом этой долины была небольшая пещера, что скрывалась у подножия скального выступа, справа от ручья. Чтобы её увидеть, нужно было стоять в правильной точке, у того самого камня под сосной, и смотреть чуть ниже линии горизонта. Даже вблизи она казалась лишь темным пятном тени, под одной из нависших сверху скал. Но если подойти ближе и отвести в сторону небольшие кусты, укрывшие вход, открывался невысокий узкий лаз, всего в полтора локтя шириной, уходящий вглубь скалы.

Однако самым удивительным было тут то, что прямо возле этого укромного места были… Следы… Почти незаметные. И их мог увидеть только тот, кто хорошо знал, как наблюдать за природой. Где-то трава была примята иначе, чем остальная. Где-то камень был сдвинут. Где-то на одном из деревьев можно было увидеть старый, почти исчезнувший заруб, будто кто-то оставил метку. И эти знаки говорили только одно – здесь бывали люди. Очень давно. Или очень недавно. Но бывали. И старались не оставлять за собой ничего лишнего. Дабы не привлекать к этому месту чужое внимание.

Долина дышала тишиной и уединением, будто весь мир снаружи стал лишь далёким шумом. Здесь был покой. И укрытие. А в её сердце – скрытая пещера, что словно ждала того, кто способен её увидеть.

Обнаружив это место, Андрей достаточно долго сидел на корточках у самого края склона, в полуметре от обрыва, за которым открывалась долина-призрак. Камни под подошвами его изношенных сандалий были прогреты утренним солнцем, но в воздухе всё ещё витал едва уловимый холод – дыхание ледника, что сползал по каменной спине горы, словно седой дракон.

Сейчас он не двигался. Даже не дышал в полную грудь. Только щурил глаза, стараясь разобрать мельчайшие детали внизу. Его руки, скрытые в рукавах походной накидки, не дрожали. Он ждал. И смотрел. Так как, с первого взгляда, эта маленькая долина казалась ему идеальным местом для укрытия – тихая, укромная, отрезанная от мира. И всё же… Что-то в ней было не так. И Андрей, наученный своим собственным горьким опытом, чувствовал это нутром.

Во-первых – покой был слишком… Правильным… Ручей, хоть и шумел, но его журчание не перекликалось с обычными звуками дикой местности. Где крики птиц? Где шелест зверей, треск веток, стрекот кузнечиков? Даже тени здесь казались неестественно неподвижными.

Во-вторых – следы. Не внизу, а здесь, на склоне, где он стоял. Почти невидимая постороннему неискушённому взгляду заломанная трава, немного осевший камень у подножия ближайшего валуна, тонкий изгиб нескольких травинок, направленных туда, где укрывался вход в пещеру… Всё это говорил не о случайном проходе. Нет…

“Кто-то здесь был. И не один раз. – мысленно проговорил Андрей. – Но, кто бы это ни был бы, он точно не хотел, чтобы об этом знали посторонние.”

Он осторожно вытянул руку и провёл пальцами по тонкой дорожке пыли на ближайшем камне. Слишком ровная, как будто недавно кто-то убирал её. Влажность между камнями тоже отличалась – по краю тропы она была чуть суше. Кто-то тут ходил. Осторожно. И с явным расчётом.

Подумав об этом, Андрей медленно выдохнул и позволил себе на мгновение прикрыть глаза. Он знал, что в таких местах любая спешка – глупость. Особенно если ты не знаешь, кто может быть по другую сторону камня. Место слишком удобное. Чересчур.

“Это не просто укромная долина. – Наконец-то сделал он вполне закономерный вывод. – Это либо чей-то лагерь. Либо… ловушка.”

Он снова открыл глаза и теперь уже медленно и более внимательно провёл взглядом по периметру долины. Здесь всё было слишком обустроено природой – словно сама она работала на того, кто выбрал это место своим приютом. Но в этих удобствах была и некоторая искусственность. Печально знакомая. Как в старых руинах – когда чувствуешь, что кто-то давно и хитро продумал каждую деталь.

“Если здесь и был кто-то – он либо вернётся… Либо наблюдает за мной и этой местностью прямо сейчас.” – Эта мысль вызвала лёгкий озноб между лопаток, и Андрей чуть подался назад, чтобы уменьшить собственный силуэт.

Он ещё не знал, войдёт ли сам в эту долину. Но точно знал одно… Он не сделает ни одного шага наугад. Не после всего, что уже пережил. И не здесь, где даже ручей шумел слишком вежливо, а следы будто просили: “Проходи мимо. Здесь тебя никто не ждал.”

Внезапно Андрей затаил дыхание, когда тень на скале – тот самый вход в пещеру, который даже с близкого расстояния больше напоминал случайное затемнение на сером камне, вдруг… Шевельнулся… Нет, не сам по себе. Из этой “тени” кто-то вышел.

Сначала появилась нога, в потёртом, не по размеру надетом сапоге, подбитом кусками шкур и обмотанном верёвкой. Потом в проёме показалась вся фигура – сутулая, небрежная, словно человек только что проснулся и ещё не до конца осознал, где находится. И Андрей слегка прищурился, просто не веря своим глазам.

То, что вышло из пещеры, трудно было бы назвать воином. Скорее – отголосок человека, выживший вопреки всему. Рваная, закопчённая кольчуга висела на нём, как тряпка, пробитая в нескольких местах, с проржавевшими звеньями, потерявшими форму. Под ней можно было разглядеть остатки серой туники, некогда, возможно, военной. Сейчас же – просто кусок ткани, местами перешитый лоскутами, местами залатанный чем-то похожим на кожу диких зверей.

На поясе висел меч – короткий, с облезлой рукоятью, вся кожа с которой давно отслоилась, а гарда покрылась бурым налётом ржавчины. И сейчас даже он лениво покачивался, как будто и сам знал, что в случае чего пользы от него не будет.

Этот человек вышел на открытое место и, зевая, как медведь после спячки, потянулся… Одной рукой. Так как в другой он держал грязный котелок, заляпанный сажей и чем-то бурым, похожим на старую кровь или подгоревший отвар. Его движения были медленные, и вялые. Он подошёл к ручью, опустился на корточки и, всё так же зевая, плеснул воды на лицо.

Андрей не спешил двигаться. Он наблюдал. Человек у ручья не выглядел опасным. Но… Именно в этом и была опасность. Слишком неестественно он вписывался в эту долину. Словно декорация. Разорванная, грязная, но всё же часть какого-то другого, скрытого слоя этой реальности.

– Разбойник? Отшельник? Выживший после сражения? – Судорожно мелькали мысли в голове Андрея. – Или… приманка?

Фигура у воды снова зевнула, потом откинулась назад, сунув котелок под струю воды. Потом вдруг подняла голову и медленно провела взглядом по горизонту.

Андрей снова замер. Глаза этого человека сейчас… Не были сонными. Не были расслабленными. Они искали. И если бы не тренировочный контроль и глубокое понимание маскировки, Андрей точно выдал бы себя.

А эта странная фигура у воды слишком уж показательно зевнула в третий раз, поднялась, бросила взгляд в сторону склона… Мимо… Мимо Андрея, но почти рядом… И пошла обратно к пещере. Ленивая походка, раскачивающаяся походка, как у пьяного. Но шаг – ровный. Чёткий. Отмеренный.

А котелок? Уже пустой. И ни капли воды из него не капнуло, несмотря на то, что он, казалось бы, был полностью погружён в поток.

– Это не просто разбойник… Может быть какой-то дезертир, бывший солдат, вынужденный теперь выживать разбоем? – Тихо подумал Андрей. – Это кто-то, кто не хочет, чтобы его принимали всерьёз. А значит, в пещере может быть нечто куда более важное, чем просто лагерь одинокого бродяги.

Он медленно попятился от края склона, погружённый в напряжённые раздумья. Эта долина переставала быть просто подозрительной. Теперь она становилась интересной. Но и вдвойне опасной.

Спустя некоторое время, снова замерев, но уже на другом склоне, Андрей вглядывался в долину с почти болезненной концентрацией. Его глаза ловили малейшие движения, едва заметные отблески света на влажной скале, рябь воздуха в прохладной тени, даже оседающий на кустах пепел от старых костров. Всё в этой долине казалось чересчур… Аккуратным, несмотря на внешнюю неопрятность.

Особенно пещера. Её вход был почти полностью спрятан в расщелине тёмного камня – будто сама гора старалась скрыть существование прохода. Но в тот момент, когда оборванец, зевая, вернулся вглубь, Андрей заметил вспышку света – слабую, белёсую, как отражение в глазу кошки в ночи. А через мгновение – тень, промелькнувшую в самой глубине.

Он точно был здесь не один. Андрей медленно выдохнул. И сразу же перешёл к делу. Он отстегнул от запястья свой браслет-хранилище, провёл по нему пальцами, словно напевая беззвучную активационную формулу. Браслет слегка дрогнул – и из него всплыли четыре пучка высушенных трав, зелёно-серых, с тонким сизым налётом на краях. Их запах был едва уловим, но в нужной комбинации они создавали особое усыпляющее облако – мягкое, незаметное, проникающее даже сквозь слабую защиту.

“Пыль сонной змеи, корень глухаря, трава беззвёздной ночи и порошок фиолетового лотоса…” – Механически отметил он про себя, быстро перемешивая ингредиенты в небольшой глиняной плошке. Порошки ложились слоями, словно узор в песке. Он закрыл глаза, на мгновение настраивая дыхание, и в полголоса прошептал магическую команду. Небольшая искра, высвобожденная с кончиков пальцев, зажгла собранные травы. Они не вспыхнули – зашипели и начали тлеть, распространяя густой, маслянистый дым, с запахом горьковатой хвоинки и еле ощутимым лавандовым послевкусием. Пламя костерка было небольшим, но стабильным, а над ним заклубился дым – серый с фиолетовыми прожилками, магически насыщенный.

Теперь – главное. Андрей сложил пальцы в плетение Ветра, при этом тихо направляя свою магию вдоль линии склона. Плетение легко подчинилось, позволив ему контролировать поток воздуха, как дирижёр управляет музыкой. Направив ладонь в сторону пещеры, он направил тонкий поток дыма, словно змею, которая поползла вниз склона. Аккуратно, плавно, незаметно. Облако дыма змеилось между камней, потом поднялось и влилось в расщелину. Андрей прижался к земле, не двигаясь, только следя за пещерой. Время пошло. Ведь эта магическая смесь действовала не сразу. Сначала – лёгкое головокружение, затем ощущение духоты, тяжесть в глазах, а потом – вялость, переходящая в дремоту. Если внутри не было мощной защитной печати, то даже практикующие уровня Да Доу Ши могли уснуть на месте.

Ветер всё также тихо шумел между скалами, травы трепетали. Небо серело, будто собираясь скрыть землю вечерним сумраком. Андрей ждал. Ждал молча, ни на миг не отрывая взгляда от расщелины. Ждал момента, когда всё станет ясно.

Андрей подождал ещё немного. Он терпеливо наблюдал, пока пламя в небольшом костерке осело, превратившись в белесый пепел, а последние струйки дыма, насыщенного усыпляющим эфиром, не растаяли в вечернем воздухе. Когда и последний вихрь исчез, он лишь тогда поднялся. Словно зверь, покидающий засаду, неспешно выпрямился, осмотрел окрестности, убедившись, что за ним никто не следит. Кострище он тщательно разобрал. Пепел перемешал с гравием и растёр в пыль, выбрав обломки угля и зарыв их в трещины скалы. Даже землю под костром слегка разрыхлил и прикрыл валунами. Следов не должно остаться. Никаких.

Потом, слегка вздохнув, он вскинул на плечо свою привычную сумку, и, без видимой спешки, но уверенно направился вниз, в долину, к той самой неприметной расщелине. По пути закинув в рот один весьма интересный корешок, который принялся весьма старательно разжёвывать. Так как его сок нейтрализовал воздействие того самого дыма, от которого сейчас в пещере будет не продохнуть. Но даже теперь, буквально с каждым шагом, напряжение внутри у парня постепенно нарастало. Он не знал, кто эти люди. Может, просто разбойники. А может дезертиры, или даже шпионы какой-нибудь из сект. Он слишком хорошо понимал, что в этом мире даже у самых нищих оборванцев иногда могли быть весьма влиятельные хозяева. Вход в пещеру был узким, всего полтора локтя в ширину, но стоило зайти внутрь, как пространство сразу раскрылось – грубые стены расширялись в неправильную, но довольно просторную полость, где пахло копотью, старым потом, пылью и чем-то тухловато-сладким, возможно, испорченным вином. Он остановился на пороге, позволяя глазам привыкнуть к полумраку. Затем тихо вошёл внутрь.

Здесь было четверо. Расположились они без порядка, кто где. Один прямо у стены, под грудой старых тряпок… Второй – облокотившись на деревянный ящик, как будто только что собирался встать… Двое других – ближе к глубине пещеры, на грязных соломенных тюфяках… Один из них был совсем старым, с проседью в бороде и обожжённым ухом. Второй – коренастый, с толстыми пальцами, на которых поблёскивали простые железные кольца. Все спали крепко, с открытыми ртами, мерно посапывая. Дым сделал своё дело.

Немного подумав, и оглядевшись по сторонам, Андрей всё же двинулся внутрь, стараясь не шуметь. Его взгляд метался от стены к стене, выискивая возможную опасность или магические метки, но ничего явного он не чувствовал. Только в сыром воздухе пещеры ощущалось слабое остаточное присутствие чужой духовной энергии – будто кто-то из этих людей когда-то практиковал, но давно уже остановился в развитии.

В самом дальнем углу, где грубо выдолбленные камни служили подобием кладовой, громоздились баулы и свёртки. Старые, потрёпанные, но удивительно плотно завязанные. В одном углу – несколько ящиков, прикрытых от влаги рваными накидками. На них стояли две небольшие бочки, облепленные плесенью. Рядом – кувшины, один из которых треснул и вытек. От него тянуло кислым винным запахом.

Андрей подошёл ближе. Осторожно приподнял край одного из баулов. Внутри блеснул металл. То ли сломанные артефакты, то ли обломки клинков и наконечников копий. Всё это было беспорядочно набросано, как на разбойничьем складе. Ещё один свёрток оказался набит высушенными растениями, часть из которых он узнал – не только лекарственные, но и редкие ядовитые экземпляры. В другом – монеты разных чеканов и даже несколько амулетов, явно снятых с разных владельцев. Он нахмурился.

Разбойники. Или падальщики. Либо и то, и другое. Но всё выглядело… Слишком профессионально, как для обычных бродяг. Слишком системно. Он медленно отступил на шаг и вновь оглядел этих несчастных, что попали в его руки. Те так и спали. Один даже похрапывал, шевелясь во сне. Время подумать. Стоит ли их допросить? Или просто уйти, пока всё спокойно? Или… Использовать эту находку в своих целях? Но с решением Андрей пока не торопился. Он предпочитал сперва узнать, с чем именно имеет дело.

Потом он достаточно долго стоял в пещере, прислонившись плечом к каменной стене и глядя на четверых бессознательных мужчин, беспорядочно раскиданных по грязному полу. Их дыхание было тяжёлым, но ровным, а на лицах читалась полнейшая отрешённость. Ведь они спали мёртвым сном, вызванным дымом трав, что он сам собрал и сжёг.

“Если я их оставлю в живых, то их могут найти. Старейшины, ученики, караваны. Не суть важно кто. Начнут допрашивать, пытать, копаться в том, откуда у них были эти запасы. Кто им помог. А если хоть кто-то из них всё-такие видел меня? И пробормочет что-то про странного путника, что бродил по горам?” – Он не мог рисковать. Но и убивать их собственными руками парень не хотел. Потому что, как ни крути, это были люди. Пусть и грязные, возможно, падшие. Пусть воровали, нападали, грабили. Но он сам – не палач.

И тут в его памяти всплыла почти незаметная тропа, что он приметил, пока наблюдал за долиной с противоположного склона. Узкая, петляющая между скалами, но явно вытоптанная. Камни были слегка отполированы, а у кромки рос бурьян, в котором угадывались засохшие следы от перетаскивания каких-то грузов, или даже вьючных животных. Тропа явно вела к нижней дороге, где, по его наблюдениям, время от времени проходили караваны.

Вот и решение. Сделав несколько глубоких вдохов, Андрей приступил к делу. Сначала он проверил каждого из пленных, забрал из трофеев только то, что имело ценность – два редких порошка, несколько сушёных трав и пару амулетов, которые по ощущениям всё ещё сохраняли некую защитную энергию. А также и всё оружие.

После этого он принялся по одному вытаскивать тела разбойников наружу. Они были не лёгкими – особенно коренастый старик, которого пришлось тащить волоком, используя магическую нить, вложенную в перевязь. Его же он по пути ещё и обернул защитной тканью, чтобы не поцарапать лицо о камни.

Затем, по тропе, в тишине местных гор, он спустился вниз к дороге. Шёл осторожно, проверяя шаг за шагом. И только когда добрался до зарослей у самой дороги, он вернулся назад за следующим. Работа была утомительной и заняла больше двух часов, но он не торопился. На краю дороги, в густом кустарнике, он устроил сцену пьянки. Вытащил из пространственного хранилища запас дешёвого, крепкого вина – мутноватый настой на зёрнах ярового злака, что давали ученикам-новичкам в дешёвых тавернах. Смочил им лица и грудь “спящих”, опрокинул рядом пару глиняных кувшинов, один даже нарочно разбил, разбрызгав остатки жидкости. Развязал им рубахи, расстегнул пояса, создав вид пьяного разгула. А рядом аккуратно бросил старый мех с вином, словно кто-то из них собирался ещё выпить.

От всей сцены веяло истощением, пьянством и глупостью – именно так и выглядели те, кто, выжив в стычке или неудачной краже, потом напивался до отключки у дороги. Наконец, убедившись, что всё правдоподобно, Андрей прошёлся по месту магической чисткой, убирая свои отпечатки, следы энергии, и даже слабые остатки аромата от усыпляющей смеси. Даже в воздухе не должно было остаться намёка на его вмешательство.

Он отошёл на пару шагов, оглянулся. Внизу на утреннем ветру покачивались ветки кустарника, за которым лежали разбойники – теперь просто жалкие пьяницы, поджидающие либо дозор, либо случайного купца. Возможно, им даже повезёт. Может, кто-то подберёт их и отправит работать на шахты или станет нанимателем. А может, просто прогонят. Он же развернулся и ушёл, двигаясь через лес обратно к долине. Там, где осталась пустая пещера, где теперь можно было устроить временное укрытие. Где можно было, наконец, перевести дух.

По крайней мере, он думал, что у него это получится. Но уже неспешно возвращаясь от дороги после того, как устроил первую четвёрку спящих разбойников на месте “показательной пьянки”, Андрей вдруг почувствовал лёгкое покалывание в виске – реакция на тонкое возмущение в эфире. Он остановился на краю тропы, прищурился и внимательно вгляделся в боковую ложбину, что вела к небольшому скальному уступу, поросшему кустарником. Ветер доносил оттуда запах перегретой кожи, ржавчины, и… жареного мяса.

Он тут же присел, внимательно вглядываясь, пока, наконец, не разглядел силуэты. Шестеро. Все – взрослые мужчины. Судя по всему, тоже разбойники. Один сидел, облокотившись на камень, ел что-то из миски, другой точил нож. Остальные лениво валялись на камнях, обсуждая какую-то пошлую историю.

“Так вот почему те четверо были так спокойно устроены в пещере? – С досадой подумал Андрей. – У них был прикрывающий отряд. И это всё один и тот же сброд.”

Он не стал долго раздумывать. Сунув руку в браслет-хранилище, парень снова вытащил пакет с остатками усыпляющей смеси и несколько свежих компонентов, усиливающих летучесть аромата. Быстро, без единого звука, устроил ещё один костерок на склоне, в ложбинке чуть выше разбойничьего лагеря, где ветер тянул дым как раз в нужную сторону. Потом аккуратно забросил в костёр травы – зелёная смесь с нотами сухой лилии, чёрного корня и порошком слизи демонического геккона. Всё было рассчитано так, чтобы не убить, но уложить этих красавцев наглухо, как минимум, на два дня.

Когда костерок разгорелся, он снова направил дым магическим плетением, закручивая тонкой воронкой в сторону разбойников. Те заметили запах, но лишь один из них поднял голову, поморщился и что-то буркнул. Остальные посмеялись и продолжили сидеть. Через пару минут начали потягиваться и валиться на бок, точно подкошенные косой стебли травы. А когда последний из них тяжело вздохнул и завалился, Андрей потушил костёр, тщательно засыпав пепел камнями. После чего тихо и быстро спустился к лагерю, разоружил всех шестерых – сбросил мечи, ножи, один лук со стрелами и даже металлические пряжки в овражек, залив сверху мутной жижей, чтобы никто не нашёл. Забрал всё, что могло быть полезно. Немного сушёного мяса, пару бинтов и флягу с очищающей настойкой.

Потом – всё по тому же сценарию. Он перенёс и этих шестерых на край дороги, чуть дальше от первого места, устроил очередную сцену с пьянкой, добавил вонючего вина и даже подложил под одного из них битую кружку, чтобы выглядело как ночной загул. Разложил их вразнобой, словно упали, кто где споткнулся. Добавил пару грязных плащей и пустых кожаных бурдюков – пусть выглядит правдоподобно. Всё выглядело так, словно в этом месте попались слишком жадные разбойники, что напились и забылись.

Когда дело было закончено, Андрей вытер руки, ещё раз осмотрел место и вернулся обратно к тропе, что вела в укромную долину. Убедившись, что никто за ним не следит, он достал заранее подготовленные печати – двойной барьер маскировки и отражения. Первую, с символом Иллюзорного завеса, он приклеил к левой скальной стене, в том месте, где начиналась тропа. Печать наложила слой магии, превращающий проход в визуально гладкую скалу, притягивая взгляд к непрерывности текстуры. А вторую, с символом Форменной твердости, он активировал на правой стороне расщелины. Это создавало осязательную иллюзию, при которой, даже если кто-то коснётся скалы, тот почувствует камень. Третья и четвёртая – шли по периметру, и создавали барьер подавления звука и запаха.

Дополнительно он вбил две магические иглы глубже в камень, чтобы наложить слабый щит, способный оттолкнуть случайных зверей или духов. После активации барьера тропа словно исчезла. Даже сам Андрей, стоя в трёх шагах, едва различал, куда нужно идти, пока не включил чувствование эфирных линий.

– Теперь сюда никто не сунется. Ни случайно, ни намеренно. – Убедившись в завершённости работы, он глубоко выдохнул, развернулся, и исчез за слоем магии, оставляя за собой только треск гальки под подошвами и еле слышный шёпот ветра, шевелящего траву.

………..

Андрей вернулся в долину под вечер, когда небо уже наливалось предзакатным золотом, и тени от скал начинали ложиться длинными острыми клиньями по траве. Он неспешно подошёл к едва заметной расщелине, ведущей в пещеру, легко преодолел установленную им маскировку, и прошёл внутрь. Воздух в пещере по-прежнему сохранял слабый затхлый запах. Смесь своеобразной сырости, человеческой плоти, пыли и копоти от многократных костров.

Он глубоко вдохнул, слегка морщась, и принялся за работу. Сначала – мусор. В дальнем углу пещеры, где раньше валялись баулы и горшки, теперь остались лишь грязные остатки – оборванные ремни, прогнившие тряпки, обугленные куски дерева, пролитое нечто жирное и вонючее, что, похоже, было когда-то пищей. На полу скапливались кости – куриные, мелкие звериные, несколько рыбьих позвонков. Тут же валялись тряпичные обмотки, испачканные в засохшей крови, клоки шерсти и даже пара явно украденных, сломанных амулетов.

Андрей вытащил свой старый охотничий нож, закрепил на руке простую тряпичную повязку от пыли и запаха, и принялся всё сгребать в центр. Он работал молча, но методично, словно вычищал не просто пещеру, а оскорбление здравого смысла. Каждый обрывок ткани, каждый гнилой кусок, каждую кость он подбирал самодельными щипцами из каких-то длинных и тонких костей, чтобы не касаться напрямую. Даже жёсткие чешуйки какого-то мёртвого зверя он старательно сметал в холщовый мешок.

Затем началась сортировка и зачистка. Отдельно он собрал все предметы, содержащие металл или стекло, даже ржавые кольца и обломки керамики. Эти он складывал в отдельную тканевую сумку, чтобы потом сжечь вместе с органикой, а осколки, которые не поддавались огню, закопать отдельно.

После полной зачистки пещеры Андрей выволок мешки с мусором наружу, к месту, которое выбрал ещё днём, что располагалась в углублении у склона, скрытом среди бурелома и камней. Там он заранее вырыл глубокую яму, шириной в полтора метра и примерно такой же глубины. Землю выкладывал рядом в плотную кучу, укрыв сверху выдранным дёрном, чтобы можно было потом использовать, чтобы обратно закрыть эту яму.

Он сгрузил туда весь хлам, засыпал сверху пару слоёв засушенной травы и коры, а потом, для надёжности, наложил на всё это пару печатей самовозгорания. Когда пламя вспыхнуло, оно зашипело и треснуло, выбросив неприятный запах горелого сала, костей и расплавленных тканей. Огонь быстро охватил весь мусор, но пламя не поднималось выше уровня ямы. Так как Андрей позаботился об этом заранее. Он внимательно следил за тем, чтобы не оставалось ничего, что могло бы привлечь хищников или случайных духов разложения.

После того как всё догорело, он оставил пепел остывать, а сам пошёл обратно к пещере, вымыл руки у ручья, пополнил свои фляги, а затем, когда угли в яме полностью потухли, вернулся с лопатой.

Он засыпал всё содержимое в несколько слоёв – сначала землю, потом тщательно уложил обратно дёрн, чуть примял всё сверху и выровнял камнями. С первого взгляда даже искушённый следопыт не заподозрил бы, что здесь недавно копали. И тем более о том, что здесь что-то сжигали.

Когда всё было закончено, Андрей медленно выпрямился, вытер пот со лба и взглянул на долину. Над головами уже тускло разгоралось звездное небо, а сама пещера наконец перестала быть логовом мусора и воров, а становилась – пусть скромным, но его личным временным прибежищем.

Он вернулся внутрь и, впервые за день, почувствовал настоящее облегчение. Теперь в этих каменных стенах больше не пахло падалью и пылью. Теперь здесь начиналась новая глава – и его, и этой долины.

Спустя некоторое время, после окончания этой работы, Андрей сидел в глубине очищенной пещеры, рядом с аккуратно сложенными походными сумками и аккуратно развёрнутыми тканевыми ковриками, на которых он уже разложил часть собранных в пути трав, корней и минералов. Воздух внутри был теперь чист и прохладен – тяжёлый запах прежнего запустения окончательно ушёл, уступив место тонкому аромату лекарственных стеблей и горной свежести.

Он достал из своего пространственного браслета невзрачный, но надёжный котёл алхимика, отлитый из тёмного, матового сплава с тонкими, почти незаметными гравировками печатей устойчивости по краям. Этот котёл был первым настоящим алхимическим инструментом, который старый мастер доверил ему в те дни, когда ещё верил, что передаёт знания талантливому, но скромному ученику. Простая вещь – и в то же время символ. Тяжёлый, с увесистыми ручками и укреплённым дном, он был рассчитан на новичка. Прощал мелкие ошибки, сохранял нужную температуру, и держал давление.

Андрей провёл по поверхности котла пальцами, проверяя, нет ли трещин, пыли или повреждений от этого странного путешествия. Убедившись в том, что всё в порядке, он расстелил перед собой свиток с рецептами, написанный мелким каллиграфическим почерком его наставника. Края свитка были чуть потрёпаны, но всё ещё хранили тепло тех дней, когда алхимик обучал его искусству наедине, вдали от чужих глаз.

И сначала он занялся сортировкой растений. Разложив их на мягкой тряпичной подстилке. Корень чёрной ластницы, только что срезанный – ещё свежий, с тягучим соком, который уже начал темнеть на срезе. Он действовал как катализатор для укрепления структуры тела… Сушёные лепестки красного ша-гона – обжигающе-горькие, но их концентрат великолепно восстанавливал меридианы… Пыльца горной сверлицы, собранная утром – золотистая, мелкая как пепел. Усиливала внутренний поток ци, особенно в тех, кто пережил тяжёлые повреждения… Несколько кристаллических крошек железистого гематита, тщательно очищенных от лишнего налёта, что укрепляли кости и плоть… И, наконец, сердцевина ледниковой травы, которую он бережно выковыривал из стебля ножом, словно отделяя жилу серебра от жилы камня…

Каждый компонент он аккуратно взвешивал на маленьких каменных весах, уравновешивая меру, как того требовал старый рецепт. Дозировка была важна до последней крупицы. Так как, малейший перебор с гематитом – и пилюля станет слишком тяжёлой, и не усвоится организмом. Перебор с ластницей – и пострадает желудок. Всё было вопросом точного баланса.

Для начала варки он собрал из камней небольшой постамент, на который и поставил алхимический котёл. Собирать для этой процедуры дрова ему не было нужды, так как духовное пламя должно было сделать всё необходимое. Тем более, что он собирался сварить простейшие пилюли, которые сначала варятся как однородная масса, а уже потом скатываются в пилюли в руках самого алхимика. Это с пилюлями второго ранга и выше приходится исключать руки мастера. И всё делается с помощью духовной силы. А такие, простейшие, можно скатать и так…

Котёл медленно зашипел, когда внутрь полилась первая волна духовной воды из его фляги. Она была пропитана тонкой магической вибрацией, которую он сам нагонял, используя внутреннее течение Ци. А как только вода закипела, Андрей стал аккуратно поочерёдно добавлять компоненты, каждый раз вращая пальцами в воздухе, вызывая слабое плетение, контролирующее температуру, плотность и течение силы в котле. Алхимическая аура наполняла пещеру – мягкое свечение, струящиеся волны и ощущение, будто сама земля замерла, внимательно наблюдая за всем происходящим.

Потом началась и работа с печатями и концентрацией. Андрей, не отвлекаясь ни на мгновение, поочерёдно активировал на своём лбу тонкую печать ментальной концентрации, чтобы избежать усталости, которая могла всё испортить в самый неподходящий момент. Эта техника была дарована ему стариком во время последней недели учёбы и позволяла фокусироваться на нужной задаче без потерь Ци.

Варка продолжалась – медленно, с ритмом дыхания, с тихими шорохами взбалтывания, тонкими всполохами пламени под котлом и ароматом трав, поднимающимся в воздухе, как дым над священным жертвенником. Тонкий аромат напоминал свежесть горного луга после дождя, с лёгкой примесью железа и чего-то обжигающего – энергия кипящей силы.

После часа варки, он начал сгущать настой, понижая температуру и усиливая плотность Ци внутри жидкости. Внутри котла завихрения начали сгущаться в полужидкую пасту, из которой потом руками, смазанными маслом семян голубого кедра, он начнёт катать пилюли – ровные, гладкие, чуть прозрачные, с матовым ядром в центре.

Эти пилюли, хоть и были лечебными и самого низкого ранга, обладали достаточно сильным воздействием – помогали восстанавливать не только плоть, но и стабилизировать меридианы, перегруженные при использовании разрушительной силы его голоса.

И только когда паста стала нужной густоты, а котёл испустил тот самый тихий, глубокий "вздох", говорящий о завершении реакции – Андрей позволил себе расслабиться. Он отставил котёл, стер пот со лба, и глядя на пульсирующую массу духовного лекарства, впервые за последние дни ощутил настоящий покой.

Он сделал это. Он выжил. И теперь снова был на шаг ближе к тому, чтобы идти дальше – своим путём…

………..

Несколько часов спустя, после окончания работы над простейшими пилюлями, Андрей сидел на плоской каменной плите у входа в пещеру, погружённый в размышления. Лёгкое утреннее солнце мягко освещало долину, отбрасывая длинные тени от невысоких деревьев, что обрамляли берег ручья, струящегося с ледника высоко в горах. Небольшие облака ползли по лазури, ветер осторожно колыхал траву, а воздух был наполнен свежестью и дыханием живой земли.

Он встал, бросив последний взгляд на долину. Это место было поразительно. Оно почти идеально соответствовало его потребностям. Достаточно укромное, скрытое, с водой, зеленью, ресурсами. И – что самое главное – энергетически тихое, будто сама ткань пространства здесь была толще, гуще, как старая ткань, изношенная лишь краями, но прочная в центре. Это означало, что потоки энергии не расплёскиваются, если правильно распределить якорные точки. А значит… Здесь можно безопасно не только заниматься алхимическими опытами, но и практиковаться в культивации Дао Цзы.

Именно здесь он и начнёт работать с теми самыми древними артефактами, что он извлёк из алтаря в центре круга печатей Сеонгуна. Артефакты были могущественными, но нестабильными. А если учесть, что один из них был напрямую связан с древней техникой “голоса”, с той силой, что уже однажды обнажил его перед миром, то любая ошибка могла стоить ему слишком дорого.

Но прежде, чем он даже решится прикоснуться к этим вещам, ему требовалось поработать над собственной защитой. И не просто базовые печати, а более сложные, представляющие многослойную систему, сочетающую сокрытие, подавление энергии, и её изоляцию от внешнего восприятия.

Потом начиналось построение системы маскировки и защиты. Сначала он обошёл всю долину по кругу, с каждым шагом намечая точки опоры для будущего контура. Он вбивал в землю тонкие резонансные камни, в которые заранее вложил фрагменты печатей. Эти камни были частью его прежних заготовок – многие были им доставлены ещё из обители Пяти Пиков Бессмертных. Он достал их тогда, когда старик-алхимик разрешил ему поработать в алхимической лаборатории – для “проверки теорий”. Никто даже не догадывался, насколько далеко он на самом деле тогда зашёл.

Он двигался по спирали, расширяя контур. Каждую точку он проверял на уровень сопротивления духовной энергии, выбирая самые “тихие” зоны. Порой, если место было слабым, он вбивал в землю камень-усилитель, укреплённый порошком флюорита, настоянным на крови редких зверей – для стабилизации энергетических потоков.

Когда первая линия защиты была закончена, он начал формировать второй слой, более глубокий. Этот слой должен был искажать восприятие пространства, словно искривлённое зеркало. Снаружи долина будет казаться обыденной. Простой уголок природы. Даже если на неё наткнётся опытный следопыт – он не заметит ничего, кроме пустого склона.

Центром всего, по его замыслу, был камень-алтарь. Когда защита была на процентов на семьдесят готова, Андрей достал тот самый камень, который он собственноручно вырезал ещё в подвалах алхимической мастерской своего наставника. А потом использовал в той самой пещерке за архивами обители секты. Камень был матовым, угольно-чёрным, но с лёгким фиолетовым отливом, если смотреть под определённым углом. Он был полон резьбы, в которую Андрей вплетал магические формулы стабилизации – он выжигал их крохотным алхимическим резцом, послойно укладывая туда порошки драгоценных минералов и капли собственной крови.

Этот камень должен был стать сердцем защитной системы. Он не просто концентрировал поток – он перераспределял его по всем якорям, смягчая выбросы, переводя излишек энергии в замедленную циркуляцию. Так Андрей создавал замкнутую экосистему, которая не пульсировала наружу.

Затем он установил этот камень в центре долины, в нише у основания скалы, закрыв его полупрозрачным куполом из кварцита, в котором провёл магическую сеть каналов – чтобы отслеживать мельчайшие изменения давления. Затем он соединил все печати в единую схему. Четыре внешних кольца – обнаружение, маскировка, отражение, рассеивание, и два внутренних – контроль и поглощение. Центр, алтарный камень, служил ядром всей этой системы. Потом он наложил последнюю активирующую печать, используя серебряный стилус, пропитанный настойкой из внутреннего пламени горного финика.

Свет прошёлся по всей системе, медленно и мягко, как вспышка дыхания. Печати зажглись, замкнулись, и снова погасли, оставив только лёгкую рябь в воздухе, заметную только тому, кто знал, куда смотреть.

Закончив эту работу, и утирая пот, Андрей встал с колен. Он чувствовал, как изменилась сама долина. Она стала глубже, тише, “сдержаннее”. Любая энергия, которая пойдёт отсюда наружу, теперь будет замедлена, искажена, и возвращена обратно. Он может работать здесь.

И наконец – можно будет начать. Осталось только подготовить артефакты. Но это – будет завтра. Сегодня он дал место тишине. Чтобы оно приняло его. Чтобы сама долина узнала его энергию. Пока это была долина Андрея. И только его…

……….

С первыми лучами рассвета, когда холодное горное солнце только начинало окрашивать вершины ледников в бледно-розовый цвет, Андрей уже не спал. Он сидел на склоне, глядя вниз на долину – теперь скрытую сетью защитных и маскирующих печатей, словно в коконе, в котором энергия не билась, а текла медленно и равномерно, почти незаметно. Но он знал, что для работы с артефактами древности, особенно опасными, нужно отдельное место. Защита долины – это хорошо, но энергетическая “грязь” от копья Святого могла нарушить хрупкое равновесие, если не ограничить её заранее.

Потом началась подготовка второй зоны, в виде того самого места под артефактную работу. И выбрав ровную, слегка приподнятую часть долины, на естественной каменной плите, покрытой тонким слоем мха, Андрей начал расчистку. Он убрал камни, корни и верхний слой почвы, вычищая площадку до твердой, шершавой скальной поверхности, насыщенной природной духовной инерцией. Это была непроводящая порода, которая не усиливала, а гасила импульсы – именно то, что требовалось.

Он тщательно выровнял окружность диаметром в пять шагов, отмеряя всё по трафаретам, заранее вырезанным ещё в Обители секты, когда старый алхимик учил его работать с нестабильными объектами.

Затем дело дошло до гравировки печатей подавления и фиксации. Когда поверхность была полностью подготовлена, Андрей взял тонкий пироглифический стилус, выкованный из серебра и метеоритного железа, и начал чертить на камне печати подавления в шести слоях. Внутренний круг – фиксация объекта в пространстве: чтобы артефакт не мог телепортироваться или “ускользнуть” в складки измерения, как пыталось уже однажды сделать копьё… Второй круг – контроль ауры. Для этого он создавал зону, в которой любая аура или волна энергии замедлялась в сотни раз и не выходила за пределы кольца… Третий круг – зеркальное отражение враждебных пульсаций. Если копьё решит “бросить” выброс силы, он отразится внутрь… Четвёртый круг – элемент подавления духовной воли. Именно сюда Андрей заложил ядро подавляющего камня, насыщенного эссенцией стеблей небесного болиголова… Пятый круг – экранирование от пространственного восприятия. Он блокировал обнаружение и сканирование извне… Внешний шестой круг – охранный. На тот случай, если всё же произойдёт прорыв предыдущих пяти.

Вся эта гравировка заняла у парня не один день. Он чертил медленно, шаг за шагом, подмешивая в линию гравировки порошок из толчёных костей обитателей Нижнего мира и застывшую слюду из пещерных кристаллов. Это были древние рецепты алхимической печати “четвёртого круга подавления”, когда сила не просто сдерживалась, а даже конденсировалась в каком-то объекте.

Чтобы не тратить зря энергию, которой всё равно нужна была какая-то цель, ему пришлось также установить и потенциальный объект фокуса. В центре круга он вбил в расщелину небольшой обелиск, сделанный из отшлифованного нефрита, в который он заранее вплавил пламя-осколок – фрагмент редкого минерала, вобравшего в себя дух огня. Этот обелиск был как игла, вшитая в пространство. Он пронзал любые сбои энергии, стабилизируя структуру поля вокруг. И теперь копьё Святого, даже если бы попыталось биться – не смогло бы высвободиться из его невидимого захвата. Рядом он установил резонансные приёмники, в которые он сможет сливать агрессивную силу артефакта, направляя её в отдельный накопитель из чёрного обсидиана.

Затем пришла пора для подготовки вспомогательных предметов. Прежде чем вернуться к копью, Андрей расположил рядом амулет временного подавления воли, созданный из застывшей крови зверя-бога, пойманного в ловушку на севере… Усиленную рунами костяную перчатку, на каждую фалангу которой нанесены глифы “отсекания воли”. Несколько малых пилюль восстанавливающего дыхания и укрепляющего сознание, тщательно уложенных в тень от обелиска. Свой основной нож, зачарованный на разрыв связей. Он мог пригодиться в том случае, если копьё начнёт захватывать его волю. Тогда именно этот нож и отсечёт внутренние каналы.

Всё это он закончил всё уже под вечер. Воздух был холоден, и по долине ползли густые тени. Над площадкой стояла тишина, странная, тяжёлая. Андрей отступил назад, оглядел ровную, тщательно выстроенную площадку. Она будто жила своей жизнью. Каждый резной знак, каждый шрам печати был готов. Он выдохнул, чувствуя, как его пальцы дрожат от усталости.

Завтра он принесёт сюда копьё Святого и начнёт. Возможно, это будет самый рискованный эксперимент в его жизни. Но чтобы разобраться в себе, в своей силе и своих границах – он должен посмотреть в лицо тому, что его почти убило. И теперь у него есть место. Место силы.

На следующее утро в долине наступило холодное, но безветренное. Сверху, с ледников, стекала холодная вуаль пара, и капли росы сверкали на камнях, будто глаза невидимых существ наблюдали за каждым движением. Андрей не спешил. Он знал – сегодня он сделает то, чего другие боялись бы даже коснуться. Вызовет на борьбу волю древнего артефакта, копья, некогда принадлежавшего Святому.

Сначала ему предстоял плотный завтрак. Тёплое мясо, вчерашняя похлёбка, пара свежих лепёшек, испечённых им самим из воды и муки, которой он успел запастись в подвалах обители секты, из которых он сделал подобие бутерброда, и горячий отвар из горных трав, укрепляющий сердце и очищающий разум. Но главное – не пища. Главное – эликсиры.

Для начала он разложил перед собой три стеклянных флакона. Первый – мутно-зелёный, густой, как настой из болотной травы – укрепляющий волю, глушащий страх, сомнение, усталость. Второй – серебристый, искривляющий отражение – концентрирующий разум, защищающий от вторжения в сознание. Третий – багровый, едва теплится, будто пульсирует в руке – резерв духовной силы, на случай если копьё попытается высосать его жизненную суть.

Андрей выпил первый, глубоко вдохнул. Потом второй, на вдохе ощущая, как разум проясняется, мысли становятся чётче, как грани кристаллов. И лишь потом – третий. Ведь он уже знал о том, что для него обратной дороги уже нет.

Потом он шагнул в центр поляны из подавляющих печатей, в ту самую зону, где сила, даже его собственная, казалась чуть тише, сдержаннее. И когда остановился в самом центре – время замедлилось. Андрей протянул руку к браслету-хранилищу.

– Пора…

Копьё Святого вышло не сразу из хранилища. Его пришлось вытянуть оттуда силой, словно оно сопротивлялось самому факту выхода. Из вспышки пространственного разрыва вырвался длинный, тёмно-золотой остов. Резное древко, увитое гравировками. А затем – лезвие, похожее больше на клык чудовища, чем на металл. И как только оно коснулось воздуха, даже само окружающее парня пространство задрожало. Поляна вздохнула. Словно что-то старое и забытое снова проснулось. Копьё вспыхнуло светом. И пронеслось по кругу вокруг парня с силой урагана, как если бы его кидали в бой. Оно попыталось вырваться из круга… Но сразу же столкнулось с внутренней преградой. Линии печатей вспыхнули синим, и энергия артефакта ударилась в стену, словно хищник – в стену клетки.

Но артефакт не сдавался. Копьё закрутилось в воздухе, мечась по кругу, словно зверь, который в ярости рвёт цепь. Даже воздух внутри круга начал искрить и шипеть от напряжения. И всё же… оно так и не вырвалось из этой ловушки, специально построенной именно для того, чтобы удержать его.

– Теперь… Моя очередь… – Хрипло выдохнул Андрей. Он протянул к копью руки. Его собственная духовная энергия, сгустки ауры, потекли вдоль пальцев, затем по ладоням и развернулись в виде нитей сознания, направленных на артефакт. В тот же миг он ощутил, как воля копья ударила в ответ. Этот удар ощущался, как острое ледяное лезвие, что входит прямо в разум. Как если бы кто-то чужой, огромный, холодный и полный ненависти, начал вгрызаться прямо в его душу.

– Нет… Ты не возьмёшь меня… – Андрей упёрся. Он вливал свою силу в артефакт, погружая в него своё намерение, свою личность, свой приказ: "Ты будешь моим!"… Копьё содрогнулось, и вспыхнуло. Внутри него запульсировал огненный зрачок, как глаз существа, что не желает умирать. Оно дернулось раз, другой – и метнуло в него импульс боли, из разряда тех, что могли свести с ума. Андрей вскрикнул и рухнул на одно колено, ладонью упёршись в пылающий круг. Из носа и ушей пошла кровь. Но он не отступил.

– Я не твой враг… Но и рабом я не стану… Подчиняйся! – Слово прозвучало, словно молния в горах. Печати снова вспыхнули – и один из внутренних кругов перехватил выброс копья, сдержав его пульсацию.

Волна прошла. Но Андрей, тяжело дыша, уже стоял на обеих ногах. Взгляд – прямой. Губы – сжаты. Руки – как якоря. Он вливал в копьё свою силу, снова и снова. Это была не битва. Это было воспитание дикого зверя.

Прошёл час… Может два… Копьё уже не дергалось. Оно дрожало, вращаясь в воздухе, словно пыталось понять, почему оно не победило? Андрей подошёл ближе, теперь уже не боясь. Протянул руку, и коснулся древка. Никакой вспышки. Никакого отторжения.

– Ты будешь моей рукой. Не господином. Не проклятием. Ты станешь оружием, а не судьбой. – Лезвие копья едва заметно дёрнулось – и замерло. Андрей почувствовал, что оно, хоть и сопротивляется, но всё же подчиняется. Как волк, который признал силу другого вожака. Он с трудом выдохнул, почти упав на колени от напряжения. Сердце било в висках, дыхание рвалось из горла. Но битва была выиграна.

Копьё Святого – больше не дёргалось. Оно медленно опустилось к земле, и легло на каменную плиту, окружённую шепчущими печатями, как если бы сам воздух признал, что эта воля была сильнее. Андрей вытер кровь с подбородка, снова достал лечебную пилюлю и проглотил её всухую.

– Ты будешь моим… Теперь и навсегда…

И долина замерла, наблюдая за тем, кто подчинил себе артефакт, который веками считался неподвластным никому…

……….

Прошло шесть дней. После того как Андрей подчинил себе Копьё Святого, его тело будто превратилось в пустую скорлупу, в которой едва теплится жизнь. Даже простые движения вызывали головокружение, мышцы гудели от внутреннего напряжения, а разум периодически впадал в то полусонное состояние, в котором границы между миром и сном размывались. Он знал, что это была плата. Каждая победа над древней силой требует расплаты. Даже если ты победил не мечом, а волей. Именно поэтому он и не стал сразу же приступать к новым тренировкам. Так как его обострённый инстинкт подсказывал сейчас парню, что ему нужно восстановиться, заземлиться, стать снова живым, а не только сильным.

Именно поэтому, в утренние часы, когда ледяной туман только начинал подниматься с земли, Андрей садился у входа в пещеру, повернувшись лицом к солнечному востоку, и погружался в тихую, холодную медитацию. Он дышал медленно, сдержанно, ощущая, как энергия природы медленно вливается в его тело. Воздух гор был прозрачен, как вода из родника, и наполнен духом неторопливости.

В этом состоянии он лечил себя изнутри. Закрывал микротрещины в меридианах. Направлял энергию туда, где она застыла после перенапряжения. Каждую чакру, каждое энергетическое кольцо он очищал, шлифовал, восстанавливал, как стекольщик полирует хрусталь.

Днём он исследовал окрестности. Не спеша, осторожно, с тем самым вниманием, которое было свойственно выжившим, а не победителям. Он срывал мох с северных камней, отламывал наросты лишайников, выкапывал сине-зелёные корешки и находил в трещинах скал жёлтые минералы, пригодные для смешивания с укрепляющими эссенциями. Иногда встречались и ядовитые цветы, которые он осторожно заворачивал в пропитанные маслом ткани и хранил отдельно, подальше от зелий.

Однажды он даже заметил след лесной чернолапой куницы, очень редкого зверя, печень которого в засушенном виде считалась основой для эликсира, способного подавлять безумие. Но Андрей не стал её искать. Он не охотился ради коллекции – лишь ради необходимости.

На шестой день, когда тело стало вновь отзываться на команды, а сознание – перестало вязнуть в тумане усталости, он решил проверить, что же стало с теми, кого он однажды пощадил?

Он спустился с горного склона осторожно, используя травяные тропы и ложбины, скрытые от глаз. Под покровом редкого березняка он вышел к той самой торговой дороге, где однажды подложил спящих разбойников, опоив их дымом и вином. И тогда он замер.

На дороге всё было тихо. Слишком тихо. И только запах, запах крови и гари, подсказал ему, куда смотреть. Справа, на краю поляны, где росло несколько старых, кривых деревьев, теперь висели тела. Шестеро. Все из той самой группы. Уже немного усохшие, измождённые, с вытянутыми шеями, закатившимися глазами. На ближайшем стволе было наспех вырезано что-то вроде предупреждения:

"За нападение на караваны и обитель – смерть без суда."

Он узнал одного из них. Именно этот, после его усыпляющего дыма, спал у дороги, и даже камень обнимал. Остальные были рядом. Видимо, их нашли, опознали, и решили не церемониться. Андрей стоял, не двигаясь. Его лицо было спокойным, почти безэмоциональным. Но внутри медленно двигалась тяжёлая мысль:

– Если бы они проснулись вовремя… Сбежали… Затерялись в лесу… Могли бы выжить? – Ответа на этот вопрос он не знал. Он не считал их друзьями. Но и не врагами. Он по-своему их пощадил. Но в этом мире даже пощада может обернуться приговором. Он тихо поклонился мёртвым. Без сожаления, но с уважением. И прошептал:

– Да покинут ваши души цепи, что держали вас в этом мире…

И затем ушёл, не оставив следов. Долина ждала его. А тени прошлого остались на дороге, где прощение не всегда означает спасение.

Вернувшись в долину уже ближе к полудню, Андрей не спешил ни есть, ни отдыхать. Внутреннее напряжение, накопившееся после увиденного на тракте, не отпускало, и требовало выхода. И, как часто бывало прежде, он нашёл его в работе руками – строгой, сосредоточенной, лишённой эмоций, почти ритуальной.

Решившись в конце концов прибраться в пещере, разобрав всё то, что не уничтожил, он прошёл в глубь пещеры, туда, где в первые дни после зачистки даже не стал тратить время на осмотр. Там всё ещё громоздились какие-то мешки, горшки, кувшины и баулы – всё это тогда казалось лишним. Но теперь, когда долина стала его временным убежищем, каждый отдельно взятый ресурс имел вес.

Андрей вытащил из браслета простой светильник-артефакт, заполнив пещеру мягким, ровным сиянием. Под светом заиграли пыль, паутина и серебристый налёт времени. Запахи здесь были странные. Весьма своеобразная смесь сухих трав, старого вина и звериной шкуры. Он сел на корточки, начал разбирать склад медленно, методично, словно анатом разбирает мёртвое тело.

Первым делом он нашёл два небольших бочонка – добротных, дубовых, с коваными обручами. Один был в полсилы полон светлого вина, кисловато-медового, скорее всего дешёвого, но пригодного и для питья, и для изготовления зелий. Второй – с более густой жидкостью, пахнущей терпким виноградом и дубильными нотками. Вино старое, но не испорченное.

По соседству стояли глиняные кувшины с маслом, запечатанные сургучом. Один – оливковый. Второй – с жиром диких зверей, скорее всего топлёный барсучий или волчий – он часто использовался для бальзамов и мазей.

Далее пошли ткани и кожа. Которые нашлись, когда он перебрался к сваленным в сторону тюкам с тканями. Полотно тоже тут было разное. Плотный лён – грубый, местами порванный, но в целом пригодный. Окрашенный хлопок – явно с юга, несколько свёртков ярко-синего и охряного цветов. И даже немного парчи, потёртой и выцветшей, но всё ещё дорогой на ощупь. Рядом, в отдельном кожаном мешке – рулоны выделанной шкуры. Серо-бурые медвежье шкуры, тяжёлые и плотные… Более мягкая кожа кабана, пригодная для сумок и ремней… И даже тонкая, тёмная шкура дикого кота, гибкая и крепкая – из неё делали рукавицы и футляры для артефактов… Нашлась также небольшая связка меха – скорее всего, остатки, аккуратно уложенные. Здесь была лисица, заяц, и нечто похожее на мелкого зверя с серо-голубым ворсом.

В отдельном, покрытом пылью сундучке с железными углами, Андрей нашёл рассыпанные монеты. Медные – в потрёпанном мешочке, явно использовались для торговли с деревенскими лавками. Серебро – более чистые, в отдельной сумке, запечатанной узлом. И десяток золотых, сложенных в шёлковый мешочек, завязанный на узел, который мог бы развязать только очень терпеливый человек. Монеты имели разные клейма. Знаки нескольких княжеств, включая южные и пограничные. Это явно была добыча с караванов. Воры собирали валюту, а не только вещи. Последнее, до чего добрался парень, это были мешки с травами и благовониями. Пыльные, но не испорченные. Но этот факт парень собирался изучить как можно подробнее. Он аккуратно раскрыл мешки. Один наполняли листья чая и сушёные ягоды, терпкие и ароматные, с примесью дымных нот. Другой – сухие лекарственные травы. Сушёный корень элеутерококка, измельчённый тысячелистник, крошки лунного мха.

А вот третий… Тут состав был уже интереснее. Порошки благовоний, свёрнутые в тканевые конверты. Там были и смолы, и высушенные лепестки, и даже немного древесного ладана, который использовали в ритуалах концентрации.

После всего этого Андрей сел у выхода из пещеры, сложив всё найденное в сторону, где уже хранил свои основные запасы. В его глазах не было радости – только спокойная деловитость. Всё это не было богатством. Это был ресурс, инструмент, запас на будущее, которое он пока не мог предсказать. Он подумал:

“Всё, что создаётся руками… Можно отобрать. Но знание, как этим пользоваться – это уже сила. И сейчас я обрастаю не столько вещами, сколько возможностями. А значит – живу правильно.”

Вскоре он зажёг светильник, налил себе немного вина и взял один из свёртков с порошками – пора было подготовиться к следующему этапу работы. Теперь, когда место укреплено, а ресурсы собраны, он мог начать новую работу с алхимией.

Солнце клонилось к горизонту, и мягкий свет проникал в пещеру только косыми, почти невесомыми лучами, освещая пыль, поднятую шевелящимися тканями. Андрей, сосредоточенно перебирая сложенные рулоны кожи и груды плотной материи, внезапно наткнулся на что-то жёсткое, прямоугольное, скрытое под свёрнутой вчетверо шкурой кабана.

Он замер, взгляд стал внимательнее. Шкура была уложена с определённым намерением – словно пытались скрыть, но не просто спрятать, а оставить на будущее. Осторожно развернув её, он увидел три небольших ларца, каждый размером с книгу, но заметно утяжелённых содержимым. Их внешность не оставляла сомнений – магические пломбы, замки и охранные гравировки украшали тёмное дерево, опалённое временем.

Один за другим он подвигал ларцы ближе к светильнику. Сосредоточенно провёл пальцами по линиям печатей, чувствуя слабое пульсирование чужой духовной энергии. Магия была грубая, кустарная, и явно не свежая. Судя по структуре печатей, это был защитный узел на основе плетения, как минимум, третьего ранга, применявшийся чаще всего в сектах среднего уровня.

“Разбойники их не вскрыли. Возможно, даже боялись. Или не умели. Значит – содержимое важное.” – Мелькнуло в голове парня, когда он аккуратно вложил в этот запирающий узел собственную энергию, подстраиваясь под старую формулу печати, как ключ входит в изношенный замок. Замок ответил – вибрацией и шипением, словно неохотно признавая превосходство. С лёгким щелчком первая крышка откинулась.

Внутри первого ларца, уложенный на подложку из истлевших от времени тряпиц, лежал корень женьшеня – не обычного, а того самого, что иногда называли Корнем Ветра. Форма у него была похожа на танцующую фигурку, с закрученными отростками и прожилками янтарного золота. От него шёл медовый, терпкий аромат, согревающий даже без отваривания. Андрей практически сразу узнал его – сто лет роста, не меньше. Такому корню цена была выше многих артефактов.

Второй ларец содержал нечто, что сперва показалось обычным куском окалины. Но когда он вытащил находку на свет – вспыхнул изумрудный отблеск. Тяжёлый, шершавый на ощупь, необработанный фрагмент зелёной бронзы – редкий металл, который использовался только для создания особых, “дышащих” и даже “живых” артефактов. Он прекрасно проводил духовную энергию, при этом не перегревался и не требовал сильной привязки к крови владельца.

“Это… редкость. Артефакт из него будет не просто сильным, а долговечным. Возможно, даже живым.” – Подумал он с лёгкой дрожью в пальцах.

Но самый странный был третий ларец. Печать на нём была другой – не на замок, а на подавление. Открывая его, Андрей почувствовал лёгкий щелчок в висках, словно что-то “дёрнуло” сознание. Крышка приоткрылась, и изнутри повалил мягкий, еле уловимый запах – похожий на смесь лилии, нагретой смолы и едва-едва поджаренной карамели. А внутри находился мешочек из плотной чёрной ткани, завязанный красным шёлковым шнурком. Парень развязал его осторожно. И не ошибся. Внутри был чёрный, как пепел, порошок, по структуре напоминающий тончайшую золу. Этот дурманящий запах стал резче. Андрей знал его. Когда-то старик-алхимик, увидев подобный след в горах, строго-настрого запретил своему ученику даже приближаться к этому месту. Ведь это была Чёрная Пыльца. Легендарный наркотик, сжигаемый для вдыхания. Его дым вводил разум в иллюзию, столь живую, что граница между вымыслом и реальностью стиралась. Один вдох – и ты божество. Второй – ты раб этого ощущения. Третий – и ты уже не человек.

Обнаружив подобный “подарочек”, парень некоторое время задумчиво помолчал. Ларец остался открыт, но он не дышал – только смотрел. Слишком опасная находка. Слишком ценная, чтобы выбросить. Слишком редкая, чтобы продать. Слишком гибельная, чтобы использовать самому.

“Но… Если использовать грамотно, в микродозе… то можно отвлечь кого-нибудь. Обмануть врагов. Напугать потенциального противника. Ввести в транс. Или —… завести врага в ловушку. Это оружие. Хрупкое, коварное, но – оружие.”

Тяжело вздохнув, он аккуратно пересыпал порошок в керамический кувшинчик, закупорил крышкой с восковой печатью, обмотал тканью и спрятал в отдельный отсек браслета-хранилища.

Три ларца. Три дара. Словно своеобразная насмешка судьбы. Три разных направления. Лечение… Созидание… И искушение… Он аккуратно закрыл ларцы, вытер руки и вышел из пещеры, вдыхая прохладный воздух долины. Теперь он знал, что даже в остатках обиталища грабителей иногда можно найти ключи к будущей победе. Главное – суметь не спутать дар с ядом…

Секреты Артефактов

Солнечный свет мягко скользил по склонам, отражаясь в хрупкой глади ручья, лениво бегущего вдоль долины. Лёгкий ветер носил по воздуху запах трав, золы и далёких горных сосен. Андрей сидел у каменного выступа, внимательно осматривая обитый знаками древний артефакт – котёл Святого. Его форма была простая, почти грубая. Толстые бронзовые стенки, покрытые тончайшими линиями узоров, отлитые из металла, чья природа уже давно утеряна большинством школ. Однако стоило ему сосредоточиться, как под ногтями едва ощутимо заныло – это был не просто сосуд. Это была печать. Хранилище. Оболочка. Сдерживающий сосуд.

Система печатей, что защищала долину, к этому моменту была почти доведена до совершенства. Именно благодаря ей Андрей решился на работу с таким мощным артефактом. Он аккуратно и внимательно выровнял площадку, обложил её камнями с закреплёнными рунами поглощения энергии, а вокруг активировал вторую цепь замкнутых печатей, специально заточенную на подавление духовной воли предметов с древними отпечатками сознания.

Ведь он уже и сам знал о том, что котёл Святого не был живым, как копьё, но в нём обитала память, которая могла подавить или даже разрушить того, кто решит вторгнуться в его сущность без должной подготовки. Андрей встал напротив котла, вдохнул глубже, медленно выдохнул и провёл ладонью по изгибу стенки, оставляя след из своей духовной силы.

“Я не твой враг. Но и не твой раб.” – Мысленно передал он, запуская первую волну подчинения. В отличие от копья, котёл не отвечал агрессией. Но и не откликался с покорностью. Вместо того, чтобы взорваться выбросом силы или плоти враждебных образов, он начал давить – тяжело, вязко, будто каменная гора легла на плечи Андрея, медленно выжимая из него силу. Это была проверка. Безмолвное и непреклонное испытание на выносливость и решимость.

И теперь, буквально до скрежета, парень сжимал зубы, продолжая вливать свою волю, направляя её по кольцу печатей, одна за другой подчиняя защитные плоскости котла. Каждая из них требовала просто невероятного усилия. Память о сражениях, тени прошлых владельцев, запах благовоний и крови, всё это вихрем крутилось в сознании.

Котёл держался. Он не желал раскрываться перед тем, кого не считал достойным. Но парень не отступал. Он знал, что если этот артефакт можно покорить не битвой, а терпением – значит, это путь для него. Он вливал силу волнами, поочерёдно, как учили древние трактаты. Потом – ещё… Потом… Просто провалился в тьму, когда кровь пошла носом, а тело дрогнуло…

Он не помнил, как упал без сил, и без сознания. Только как очнулся, лёжа на боку, обессиленный, с пустым внутренним резервуаром духовной энергии. Всё нутро гудело, как после бурь и огня. Пальцы тряслись, но, когда он поднял взгляд, котёл больше на него не давил. Его поверхность стала иной, словно гладкой, податливой. А на боковой стороне проступил новый знак, будто прикосновение самого Андрея было признано и вписано в его матрицу.

Котёл Святого ему всё же подчинился. И с этим подчинением пришло раскрытие. Внутренние структуры артефакта раскрылись перед ним, словно цветок, что прятал сердце во льду. Резервуары с настройками температуры, ячейки для духовных катализаторов, внутренние печати дистилляции. Он увидел, что этот котёл мог не просто варить пилюли или эликсиры – он мог усиливать и преображать их, добавляя в них отпечатки духовной воли и стихийной сущности. Это был инструмент мастеров, последний рубеж между алхимиком и богом ремесла. Но радость была отдалённой. Андрей еле держался на ногах, буквально волоча себя через силу к матрасу в углу пещеры. У него было такое ощущение, будто бы у него всё нутро выгорело. Он пил зелья, медленно, осторожно. Он еле мог говорить, но успел прошептать:

“Твоё имя теперь – Моё…”

И, не разжигая костра, провалился в сон, из которого не просыпался почти двое суток. А когда проснулся то увидел, что котёл, тихо стоявший в центре очищенной площадки, впитывал утренний свет. Он был теперь не просто найденной древностью. Он был орудием, откликнувшимся на зов нового хозяина.

И долина, затаившаяся среди скал, казалась теперь ещё тише. Будто сама гора знала – пришёл кто-то, кто вновь разбудил древние силы. Так что, когда глаза Андрея наконец открылись, мягкий свет пробивался сквозь верхушку расщелины, отбрасывая длинные солнечные полосы на пол пещеры. Тело уже не ломило, хотя слабость ощущалась в каждом суставе. Он медленно поднялся, прислушался к себе – дыхание выровнялось, энергия частично восстановилась. Отголоски боли от перегрузки отступили благодаря ночному приёму целебных зелий, и в голове стало проясняться.

Он медленно перевёл взгляд в центр площадки. Именно туда, где всё также спокойно стоял котёл Святого. Теперь он не пугал. Не давил. Наоборот, от него веяло странным ощущением… Согласия и покоя.

Кое-как встав, Андрей подошёл ближе, не торопясь, словно приближаясь к спящему зверю, который наконец признал его. Осторожно коснулся бронзовой поверхности пальцами, и медленно провёл по ней самыми кончиками. Металл чуть дрогнул под его прикосновением – реагируя не как вещь, а как существо.

И тут до него дошло. Это не просто артефакт Святого. Это… Это был… Божественный артефакт… Он вдруг вспомнил о том, как именно подчинял котёл. То, что позволило ему проникнуть в ядро артефакта, было не только его волей и мастерством. Это были следы той самой древней кости, что изменила самые глубины его естества. Кость Павшего Бога. Её дыхание… Её остаточная воля… Тонко, и даже почти незаметно, пропитала каждый его импульс, когда он вливал свою силу в эти бронзовые стенки. Именно эта частица божественного существа позволила артефакту окончательно раскрыться перед ним, и всё же признать его власть.

“Значит, тот самый Святой… Тот, кому котёл когда-то принадлежал… Не был настоящим владельцем этого артефакта.” – Тихо выдохнул Андрей. Потом он закрыл глаза, и потянулся к сокрытым в глубине артефакта структурам. Тонкие духовные жилы, наподобие тончайших сосудов, начинали светиться в его восприятии. Слои, ранее скрытые. Узоры, глубже рун. Матрицы памяти и волновых каналов.

Святой, каким бы он ни был добродетельным, не обладал ни ключом, ни глубиной понимания. Он использовал котёл как сосуд – пусть и великий, но всё же инструмент, а не живой сосуд воли.

“Ты принимал пламя. Ты дистиллировал кровь. Ты формировал суть из праха. Но ты – больше. Намного больше…” – Мысленно говорил парень, ощущая, как его прикосновение словно оживляет кристаллические пласты внутри бронзовой оболочки. Теперь в сердце артефакта открылось ещё одно гнездо энергии, тщательно замаскированное – словно намеренно скрытое от всех, кто не несёт в себе частицу Божественного. В этом гнезде пульсировала сфера, наполненная инертной священной эссенцией – её не спутаешь ни с чем. Она не светилась. Она… Дышала, тихо и глубоко, как океан во сне. Андрей сделал шаг назад, в изумлении.

“Ты не просто котёл… Ты сосуд Божественного дыхания. Кто тебя создал – был не человеком. А тот, кто тебя называл своим – просто не знал, что держит в руках…”

Он медленно сел на камень напротив артефакта, обхватив голову руками. Сердце колотилось. То, чем он владел, не должно было вообще существовать на его уровне. Артефакты, наделённые Божественным зерном, были почти мифами и легендами. О них говорили только в древних писаниях. Их создавали либо Древние Династии, либо падшие Небесные сущности, оставившие след в этом мире. И если бы кто-то из старейшин узнал, что у него теперь есть не просто копьё и кость, но ещё и котёл, что “пил” Божественный огонь, то его начали бы не просто искать… А охотиться на него, как на хранилище реликвий.

Осознав это, он долго молчал, тщательно всё обдумывая. И только спустя полчаса, вытянувшись на солнышке у входа в пещеру, с закрытыми глазами, тихо проговорил:

– Значит, всё было не случайно. И, возможно… Всё только начинается…

Внутри долины было спокойно. Травы покачивались на ветру. А рядом, неподвижно стоя, молчал этот древний котёл, признавая новую истину – он больше не принадлежал Святому. Теперь он служил другому. Тому, кто нес в себе дыхание Павшего Бога.

После того как котёл признал его, и открылась правда о его подлинной природе, Андрей понял, что поспешность теперь – его худший враг. Артефакт не просто отозвался. Он открыл в себе глубины, куда разум неподготовленного мог бы провалиться навсегда. Даже прикосновение к внутреннему ядру почти стоило ему сознания, и сейчас, ощущая ломоту в теле, он понимал, что его собственный организм и духовные каналы были на пределе.

В первую ночь после подчинения он не стал возвращаться в пещеру. Просто лег у подножия скал, обернувшись плащом и уткнувшись лицом в траву. Небо медленно вращалось, звёзды будто плавали в холодном океане тишины. Воздух был свежий, с еле уловимыми нотами хвои, камня и чуть-чуть – железа, что шёл от недавно пробуждённого артефакта.

Андрей не спал. Он отключился, провалившись в плотный, вязкий сон, где тело не двигалось вовсе. А когда он проснулся, солнце было уже достаточно высоко. И первое, что он сделал, это выпил сразу два флакона зелий восстановления. И даже этого было мало. Следующие дни слились в странную, ритуальную рутину, как в древних монастырях, где каждый шаг был осознан и наполнен смыслом.

Утро начиналось с медитации. Он садился у ручья, под сенью кривого соснового дерева, и направлял потоки Ци по своим меридианам, укрепляя и прочищая повреждённые участки. Иногда процесс шёл болезненно. Особенно в груди, где удар “погружения” в сердце котла оставил тонкую, но чувствительную трещину в духовной структуре.

Он подолгу сидел, словно изваяние. Его лицо было спокойным, но между бровями тлела тонкая складка напряжения. В такие моменты дыхание сливалось с журчанием воды, а мир вокруг замирал.

Днём он занимался сбором. Неспешно, но системно, он обходил окрестные склоны и низины долины, срезая тонкие побеги синей горной мяты, корешки черного герана, выкапывая камешки с медным отблеском – минералы с элементом огня, нужные для алхимии. Он даже нашёл несколько мхов, растущих в трещинах камней, из которых можно было извлечь вытяжку, усиливающую восстановление духовной энергии.

Все найденные ресурсы он аккуратно высушивал или складывал в отдельные мешочки, подписанные рунами. Вся его работа выглядела как медленная, размеренная алхимия выживания.

Иногда он охотился. Но не ради наживы. Скорее – ради тренировки и пищи. Он выжидал, выслеживал, ловил момент. Подкрадывался к горным козлам, бил по ним плетениями магического меча, потом разделывал добычу с хирургической точностью. Мясо он не только ел. Часть он коптил. Делал запасы, из внутренних органов снова извлекал редкие алхимические эссенции.

Также он не забывал и про тренировки. Пока ещё лёгкие, но точные. Он не поднимал силу до предела. Не призывал копьё. Не вызывал котёл, который спрятал в браслет-хранилище. Пока что он тренировал только базовое – шаги, стойки, дыхательные практики, короткие вспышки Ци, как бы подтачивая клинок перед новой битвой. По вечерам, у костра, он молча записывал в свитки свои наблюдения. За артефактом, за растениями, за реакциями тела. Иногда он смотрел на небо, тихо шепча:

“Не святой, да. Но, может, я стану тем, кто использует эти силы по-настоящему?”

И снова уходил в медитацию, позволяя внутренней реке течь ровно, без бурь. К седьмому дню он снова был собой. Нет… Даже лучше. Он уже куда глубже понимал себя. Увереннее чувствовал вес силы, что теперь затаилась в его руках.

Камень, который должен был стать местом для котла Святого, всё также стоял неподвижно у входа в пещеру. Молчаливый. Как и покорный ему теперь артефакт. А в глубинах долины, скрытой от мира печатями, древняя сила медленно просыпалась…

………

Утро в долине начиналось, как и всегда, с утренней медитации у воды. Небо было чистым, лёгкий ветер гонял по траве пыльцу цветущих трав. Андрей чувствовал, как тело постепенно набирает силу, как успокаиваются внутренние токи Ци, и как воля, закалённая недавним подчинением котла, стала чуть крепче, чуть тяжелее – словно окованная металлом. И именно сегодня, взглянув на ящик из тёмного дерева, хранившийся отдельно от других артефактов, он почувствовал время. Время – заглянуть в то, что всё это время хранилось подальше от остального.

Он медленно открыл браслет – хранилище, и в лицо тут же ударил холодный, сухой ветер, будто извивающийся сквозняк без источника. Внутри покоился тот самый древний меч, который он получил в тот же день, когда заполучил и копьё Святого, и котёл из того же источника.

Этот меч отличался от других артефактов. Уже тогда он чувствовал в нём что-то неправильное – но не чуждое. Прямой, массивный клинок, с тёмно-зелёным отливом, характерным для зелёной бронзы, но с вкраплениями Звёздного металла – редчайшего материала, любимого демонами и Богами войны, обломками которого в прошлом оплачивались войны и союзы. Режущая кромка казалась выточенной из лунного камня, но тронутая чернотой.

Гарду его рукояти украшали руны, которых не знал ни один человеческий мастер, но которые Андрей всё же узнал. Он видел их в глубинах памяти, в снах, где звучали древние крики и кровь текла рекой. Эти руны использовали Архидемоны – не для украшения, а для удержания сущности, заключённой в оружии. И сейчас этот меч тихо звенел во тьме внутреннего пространства браслета-хранилища, будто звал. Он не требовал боя. Он жаждал покорения.

Теперь ему предстояло подчинить себе и меч. Для этого парень выбрал особую площадку, немного в стороне от основного лагеря, также выложенную знаками из плотных печатей – но и с окнами, чтобы сила могла направляться, не разрушая основу долины. Он встал, как учили его первые наставники – Архидемоны, бывшие учителями в цепях, но всё равно передавшие ему суть:

"Демоническая воля подчиняется силе. Но ты должен показать, что не сломаешься."

Когда его пальцы легли на рукоять, меч содрогнулся. Внутри вспыхнул жар, как в котле, в котором варили живые души. И всё же… Меч не сопротивлялся так, как копьё. Он отозвался. Глухо. Почти уважительно.

Андрей начал медленно вливать в меч своё Ци. Не святую силу, не духовную чистоту. А волю, память, злость, страх, боль – то, что в иных школах именовалось помехами. Но у демонов это было основой. И когда первая волна эмоций прошла сквозь металл, меч ожил. Не в смысле крика или вспышки. А так, как пробуждается тигр, дремавший века.

– Ты знаешь путь. – Тихо прошелестело в глубине его сознания. – Не носи меня просто так. Корми меня. Напоминай мне, кто ты. Тогда я стану твоим.

Подчинение было завершено. Рука не дрожала. Клинок стал покоиться в ладони, будто был выкован для него. Но сидя с мечом, Андрей не мог не думать о странности произошедшего. Почему этот меч оказался среди наследия Святого? Почему тот, кто именовался Святым, вместе с копьём, что было источником Света, оставил и Клинок Тьмы? Он вспомнил, как копьё вырывалось, сопротивлялось, как пыталось сломать волю. А теперь – меч. Демонический меч. Который… Достаточно быстро и легко принял его.

“Если бы я был просто юнцом с “чистой душой”, как их всякие Небесные академии любят, – подумал Андрей, – этот меч просто сожрал бы меня.”

И тогда он понял одно. Святой не был дураком. Он преднамеренно положил этот меч в свой своеобразный арсенал в том самом алтаре. Этот меч предназначался для потомков. Возможно, он рассчитывал на то, что в пору деградации и падения нравов, кто-то из наследников возьмёт меч… И станет куклой… Исполнителем… Марионеткой… Ведь оружие, насыщенное демонической злобой, не просто подчиняется. Оно пьёт кровь, копит волю, и направляет разум слабого в сторону бездушного служения. А значит, всё наследие Святого – ловушка. Осознав это, он внимательно посмотрел на клинок, и пальцами провёл по древней руне.

– Ты хотел создать убийцу? – Прошептал он. – А получил… меня…

Меч всё также пульсировал в ответ, словно признал его слова. А потом Андрей медленно встал. Уложил клинок в отдельный футляр, обмотал тканью, прошитой печатями, и спрятал его в глубинах своего хранилища. Он не будет пользоваться этим мечом просто так. Он знал цену подобных подарков.

…………..

Воздух в долине был тяжёлым – не от жары, не от сырости, а от предчувствия. Всё вокруг притихло, даже птицы замолкли, будто чувствовали, что в ближайшее время что-то древнее и страшное будет потревожено.

Андрей уже стоял в самом центре ритуального круга, выложенного семью концентрическими слоями печатей. Внутренний круг отвечал за фиксацию артефакта в пространстве, второй – за улавливание любых попыток влияния на сознание, третий – за принудительное подавление воли артефакта. Остальные четыре – это система реагирования, защиты и изоляции на случай, если что-то пойдёт не так. Он не сомневался, что не так всё и пойдёт.

Перед ним на данный момент находился тёмно-костяной меч, длинный, изогнутый, почти как катана, но с чересчур резким изгибом клинка и кромкой, больше похожей на хищные клыки, чем на лезвие. Поверхность оружия казалась гладкой, но стоило взгляду задержаться, как проступали вихри шевелящейся гравировки, словно по поверхности текли сосуды с чёрной эссенцией. На рукояти – обмотка из кожи, которую он сам однажды заменил, уже начала темнеть, будто клинок впитывал чужую силу даже через материю.

Этот меч был инороден всему живому. И при этом – собственностью Андрея. Он сам вытащил его из глубин ритуального алтаря демонов. Сам принял его, когда ещё не знал всей глубины его натуры. И теперь пришло время проверить, действительно ли он владеет мечом… Или это меч владеет им.

Сначала, уже вполне привычно, его ожидало погружение в медитацию. Он сидел у самого края круга, глядя на артефакт. Не касаясь, не взаимодействуя напрямую. Просто наблюдая. На первый взгляд всё было спокойно. Но уже через час меч зашевелился. Не физически – в энергетическом поле. Он начал словно “звучать”. Тихий гул – не слышимый ушами, но впивающийся в разум. В этом звуке были отголоски боли, стоны, и странный шёпот, будто клинок говорил с ним… Вспоминая… Уговаривая…

“Ты ведь уже убивал. Ты знаешь, как это… тепло. Как сладка сдающаяся душа. Дай мне снова пить…”

Андрей открыл глаза. Клинок пульсировал – чёрно-серым свечением. И сейчас парень чувствовал, что в нём движется сила. Плотная, вязкая, тёмная. Это не просто магия. Это не просто сущность. Это были остатки душ, заключённых в этом оружии. Вся боль, весь ужас, всё отчаяние – это было его топливо.

И именно в этот момент меч вскинулся. Без движения, без слова – просто волей. Артефакт попытался рвануться в сторону хозяина, подобно кобре, жалящей внезапно. Внутри печатей затрещало. Камни снаружи задрожали, как от удара молнии. Мгновенно сработал внутренний слой печатей, обрушив на меч силовой захват и энергетическую решётку подавления. Но даже скованный, артефакт вопил. Шёпот внутри сознания стал визгом, агрессия – живым клином боли.

Андрею пришлось сжечь три собственных резервных печати, чтобы укрепить изоляцию. Он опустился на колени – не из страха, а чтобы удержать контроль. Лоб покрылся потом. Вены на висках вздулись. Сердце билось так, будто готово было разорваться.

– Не сработает! – Выдохнул он сквозь зубы. – Я не один из тех, кого ты… Пил… Я – тот, кто сжёг тех, кто пытался объявить себя моим хозяином, когда было нужно.

С этого момента он не вставал с круга четыре дня. Его еда – пара эликсиров и сухих лепёшек, что он положил в пределах досягаемости. Сон – прерывистый, в медитативных всплесках, чтобы не упустить момент, если клинок попытается выскользнуть. Он подпитывал печати каждый час, проверяя их целостность. Постепенно – навязывая свою волю. Подавляя. Давя. Отсекая. На второй день меч затих. На третий – попытался ещё раз вздрогнуть, но был остановлен раньше, чем вспыхнула первая руна. На четвёртый – впервые поддался. Он не стал вопить. Не стал уговаривать. Меч склонился. Не перед страхом, не перед силой. А перед тем, кто смог выстоять. Андрей встал, дрожа, с ощущением будто вся кровь в теле обратилась в металл. Ладонь протянулась к рукояти. Коснулась. Меч не сопротивлялся. Он принял своего нового хозяина.

“Теперь ты – мой голос. Моя жажда – твоя цель. Мы – не палач и орудие. Мы – кровью связаны.”

После Андрей не ответил. Он просто кивнул, вложил клинок в обмотанный кожей футляр и убрал в браслет-хранилище. Это был не инструмент. И не оружие. Это был приговор. Закованный в кость и смерть.

Теперь – под его контролем. Но он знал, что всего один шаг в сторону… Одна ошибка в эмоции… Одна лишняя капля ярости – и клинок снова попробует сожрать его. Но в этом тоже была истина. Артефакты – как и чувства, как и сила – не бывают послушными. Их либо боятся, либо держат в кулаке.

…………

Пыльная, поношенная, словно обветшавшая от времени и странствий, накидка Святого не вызывала ни трепета, ни уважения… По крайней мере, при первом взгляде. Она казалась обычной – и, может быть, в этом и крылась её сила. Сейчас же Андрей держал её в руках, стоя в центре очищенной от хлама пещеры, под мерцающим светом закреплённых по периметру световых сфер. В его руках была тряпка – с прорезью под голову и потёртыми краями, местами покрытая разводами от грязи, временем выцветшая. Но… не рваная. И не обычная.

Он уже знал о том, что ни один артефакт из наследия древнего алтаря Святого не был простым. И эта вещь, несмотря на свою внешнюю скромность, источала вибрации магии такого уровня, что ощущались только краем восприятия, как едва уловимый аромат древнего ладана, тянущийся из-за сотен лет и тысяч ритуалов.

Немного подумав над всеми этими странностями, и присев у краешка медитативного круга, парень разложил рядом с собой несколько анализирующих печатей, вплетённых в узор из тонкой серебряной пыли и капель эссенции рассветного тумана. Всё то, что он уже знал, практически ничего ему не говорило. А этого ему было мало. Всё то, что он чувствовал… Было слишком много для подобного “мусора”.

Когда он запустил поток собственной духовной силы в ткань накидки, она сперва ничем не ответила. Никаких вибраций. Никакого шевеления. Будто и впрямь была всего лишь плащом. При этом – весьма старым и обветшалым.

Но стоило ему удержать поток чуть дольше, как ткань медленно начала меняться. Сначала не внешне. Сначала менялась сама его аура. Вибрации. Структура внутренней силы. Накидка словно “просыпалась”, внимательно прислушиваясь к тому, кто с ней работает.

“Ты не первый, кто пытается меня носить, – будто проскользнула мысль в сознании. – Но, может быть, будешь первым, кто спросит, а не прикажет.”

Почувствовав это, Андрей замер. Он понял, что этот артефакт не воин. Не убийца. Не агрессор. Он – прикрытие. Он существует для сокрытия. И для тех, кто умеет видеть – через иллюзии, ложь и внешнее.

Именно тогда он, весьма медленно и вдумчиво, начал вплетать в ткань накидки нить своей воли, не подавляющей, а дополняющей. Его намерением сейчас было не заставить, а объяснить. Не захватить, а согласиться. Это было непривычно. После костяного меча и копья Святого, кажущихся яростными зверями, эта накидка была как древняя лиса – умная, осторожная, наблюдающая. Она не сопротивлялась. Но и не подчинялась сразу. Прошло больше суток, прежде чем ткань начала откликаться. Появилось мягкое серебристо-серое свечение тонкой кромки… Лёгкий шелест, словно ветер прошёл по её складкам, даже в полном безветрии…

На второй день, под утро, когда Андрей, измотанный, но собранный, снова влил в артефакт ещё одну порцию силы и воли, накидка впервые изменилась.

Ткань начала расправляться, цвета углубились. Внешняя потёртость исчезла – словно кто-то стёр иллюзию, сотканную намеренно. И на глазах Андрея из рваного изношенного куска ткани проявился плащ из шёлка цвета дымчато-серого заката, с узорами, вышитыми тонкими серебристыми нитями. Спирали… Древние знаки… Скрытые печати исчезающих троп… Именно тогда парень и понял, что это не была ошибка. Это был замысел последнего владельца. Святой, бывший его хозяином, сделал так, чтобы накидка не бросалась в глаза. Чтобы её не замечали. Чтобы никто не знал, где он… До первого, и возможно смертельного для его врага удара…

Когда Андрей накинул плащ на плечи, тот лёг как родной. Он не давил, не тянул, не пульсировал – он затих. Аура парня словно свернулась, уплотнилась, и даже практически исчезла. Даже травинки рядом слегка поникли. Его магический след, который после его восхождения на новые уровни силы был похож на полноценную шестиполосную магистраль, стал почти незаметен. Он сделал пару шагов по пещере. Тени перестали реагировать на него. Защитные печати – не дрогнули. Если бы кто-то наблюдал за ним извне, то такой умник точно не увидел бы ничего подозрительного. Даже место, где он стоял, искажалось, будто бы в нём не было никого и ничего.

Это было просто… Бесшумное исчезновение. Задумавшись над тем, как именно можно было бы использовать этот артефакт, он остановился. Рука прошлась по гладкой ткани на уровне груди, а пальцы зацепились за вышивку – символ, скрытый под слоем шелка. Это была печать сокрытия. Он быстро узнал её. Ещё старые Архидемоны в той самой долине Пагоды учили его её обрывкам. Но здесь она была цельной и практически идеальной.

– Похоже, – выдохнул он, – Святой знал, как прятаться. Не удивительно, что про него мало что было известно, и вообще никаких следов, кроме того круга печатей, не осталось.

Тихо хмыкнув своим догадкам, Андрей аккуратно снял плащ, свернул, вложил в хранилище. Теперь этот артефакт был его собственностью. Да. Это было не оружие. Не ярость, воплощённая в физическую форму. А тень… Исчезновение… И он знал о том, что в нужный момент, этот шёлковый покров скроет его даже от глаз Старейшин какой-либо из сект. Даже от Архидемонов. Даже от тех, кто знал его силу. Иногда, чтобы победить, не нужно бить первым. Иногда, чтобы выжить – нужно быстро исчезнуть…

Сердце Котла

Когда всё было заранее подготовлено, Андрей всё-таки решился попробовать разобраться в том, что ещё в себе мог хранить тот самый котел, который все считали котлом Святого, а на самом деле это было изделие совсем другого уровня. Как минимум, Божественного. Вход в пещеру – закрыт печатями. Потоки энергии – выровнены, сплетены в устойчивый контур. Сам Андрей – сыт, выспавшийся, укреплённый не только телом, но и духом.

И вот он – котёл… Теперь уже нельзя было назвать его просто "котлом Святого". После подчинения и очищения, после того как отпали внешние замки, чужие печати, и чужая воля, этот артефакт очень сильно изменился. Его тёмная металлическая поверхность с резьбой и трещинами исчезла. Вместо неё появилась матовая гладь серо-зелёного сплава, словно отлитого из капель молний и древней бронзы. Вдоль борта медленно переливались линиями неведомые узоры, текучие, как вода, и в то же время угловатые, как древние письмена. Артефакт пробудился.

Собираясь с мыслями, Андрей медленно провёл рукой по краю котла. Ткань изоляционных перчаток слегка затрещала от напряжения – материя сама сопротивлялась контакту, пытаясь защитить владельца. Но он уже был готов. Для начала, он опустился в позу медитации у самого основания артефакта и начал спуск сознания внутрь. Не телом. Разумом. Как если бы ты входил в воду – но не ногами, а мыслями. Как если бы погружался в пространство, где не было вверх и вниз, не было твёрдого и жидкого – только слои Силы.

Внутреннее пространство, которое могло быть целым миром, открылось перед ним. Сначала оно было затянуто очень густым туманом. Но это не был обычный туман. Не влага. Не иллюзия. Это было… Воплощение самой алхимической сути артефакта. Магический эфир, плотный, серебристо-зелёный, движущийся медленно, как дыхание гор. Андрей чувствовал, как его сознание подвешено в этом мареве, будто он стал частицей, плавающей в бесконечной алхимической капле.

В этом тумане не было земли под ногами, не было горизонта, не было света в привычном смысле. Но всё вокруг светилось – откуда-то изнутри, мягким внутренним свечением. Он не чувствовал собственного тела. Только намерение, сгусток воли, направленный вперёд. И именно здесь ему и предстояло сейчас искать источники силы, которые могли быть тем, что в нём пытался скрыть бывший хозяин.

И вот, в этом эфирном мире, Андрей начал чувствовать их. Первый объект находился где-то слева, словно вдалеке, и источал ровный, глубокий жар, как от горящего камня в центре вулкана. От него исходила сила, что пахла железом, дымом и очищением. Это был, по всей видимости, ядро трансформации, то самое место, где в котле переплавлялись сущности, где рождались новые формы. Второй – чуть выше и правее, наоборот, был холоден и спокоен, как зимняя гладь замёрзшего озера. Он почти не светился, но чем ближе к нему, тем яснее становились внутренние образы – формулы, схемы, узоры. Это была сфера Понимания, ядро анализа и распознавания, что помогало котлу “узнавать” ингредиенты, отделять суть от шелухи, истину от яда. Третий источник – далеко в глубине, медленно пульсировал тёмным светом, похожим на отблеск масла на чёрной воде. Его вибрации были сильно искажены, словно сигналы, идущие из другой плоскости.

Ощутив их, Андрей даже поморщился. Так как оттуда пахло Смертью и Прахом, и он понял, что это было ядро уничтожения, тот самый резервуар, в котором растворялись неудачные опыты и даже… Живые сущности, чья сила не подходила для трансмутации. Четвёртый узел – был другим. Он дышал, буквально. Энергия, что от него исходила, была живая, ритмичная, как пульс. Он пел, тихо, но настойчиво. И пел на языке, что Андрей едва понимал – древнем, и неуловимо божественном. Это было сердце самого Котла. Суть. Дух. То самое место, где воля самого артефакта сливалась с волей его хозяина.

Когда Андрей сосредоточил разум на этом месте, весь туман, что клубился вокруг него, словно замер на месте. Оно почувствовало его. Впервые за сотни – а может, и тысячи лет – котёл “увидел” нового носителя воли, который не желал отдать приказ, а хотел понять. И в ответ туман вспыхнул. Но не угрозой, а вспышкой признания. Сквозь туман прошёл отзвук древнего дыхания – как если бы сам котёл вздохнул.

“Ты не тот, кто был до тебя, – донеслось не голосом, а состоянием. – Ты – иной. Не боишься глубины. Не ищешь власти. Ты – ищешь суть.”

Андрей не ответил. Он только намерением потянулся вперёд, выражая принятие. И тогда из сердца артефакта вырвалась тонкая нить света, которая обвилась вокруг его сознания. Именно так окончательная связь между ними всё-таки была установлена.

Туман снова начал плыть. Сущности вернулись на свои места. Андрей почувствовал, как его воля прописалась в структурах артефакта. Теперь не только он знал котёл. Но и сам котёл – знал его. Он мог пользоваться им на совершенно новом уровне. Не просто как алхимическим сосудом. А как инструментом преобразования реальности, живым артефактом, впитанным в ткань духовного мира.

Устало вдохнув, он медленно открыл глаза. Пещера была той же. Котёл стоял на том же месте. Но теперь… Он светился изнутри, и от него шло величественное, одухотворённое спокойствие. Андрей медленно выдохнул. Он прошёл сквозь сердце артефакта. И остался собой. А значит – он был достоин… Но это всё было только началом. Ему нужно было разобраться в том, что ещё могло бы там остаться. Для этого ему пришлось снова сосредоточиться.

Вскоре Андрей снова находился в глубинах внутреннего пространства Божественного Котла – в том самом эфирном тумане, наполненном алой вязью потоков, древними шепотами, вибрациями силы и эхо запечатлённой воли. Каждый шаг, каждое движение сознания здесь ощущалось, будто он ступает по поверхности воды, в которой растворены века знаний и магии. Он внимательно и весьма вдумчиво оглядывался по сторонам своим духовным зрением, позволяя себе изучать окружающее пространство. Все эти энергетические узлы… Сферу трансмутации… Тёмный резервуар расщепления, и… Вдруг он заметил здесь и нечто странное.

Совсем рядом, едва выступающим из тумана, стоял… Флакон. На первый взгляд – скромный, невыразительный. Керамика? Возможно. Хотя, кто бы стал хранить простой флакон в таком месте? Но когда он приблизился, сердце дрогнуло. Это точно была не керамика. Это была высушенная и отполированная до стеклянного блеска чешуя дракона. Каждая завитушка на ней— плетение печати. Каждая грань – напоминание о живом существе, которое однажды могло разрушить гору лишь дыханием. Андрей не коснулся этого необычного вместилища в виде флакона сразу. Сначала – только оглядел. И почувствовал, что внутри может быть нечто живое. Или… Почти живое. Флакон не имел привычной пробки. Верх был запечатан слоем из пяти наложенных друг на друга печатей, каждая из которых – артефакт в артефакте. Это не была просто упаковка. Это было хранилище опасности, тюрьма и капсула, созданная не для переноски, а для удержания чего-то весьма могущественного, и вполне возможно, даже разрушительного.

“Зачем он здесь?..” – Мелькнула запоздалая мысль у парня. Он знал, что котёл иногда мог действовать сам. Собирать и сохранять то, что могло быть использовано в будущем. Но чтобы такой флакон… Да ещё из драконьей чешуи, запечатанный Пятикратной Тканью Печати… Нет… Такой флакон не мог просто так валяться где попало. Это, само по себе, просто выходило за пределы допустимого. Но ему всё-таки нужно было постараться разобраться с такой находкой. Так что, немного подумав, он всё же вытянул руку вперёд. Но не коснулся флакона кожей – между пальцами плавала защита, сформированная из чистой воли и энергии. И только после этого он аккуратно потянул его наружу – не из пространства котла, а в реальный мир.

Возвращение его разума в тело произошло стремительно. Мир пещеры встретил его тишиной. Только треск угасающей жаровни в углу и редкие капли воды, падающие со сводов, нарушали глухую тишину, веками пронизывающую это место.

Перед ним, на укреплённой алтарной плите из уплотнённого камня, лежал тот самый флакон. Теперь, вне тумана, он казался ещё более зловещим и прекрасным одновременно. Чешуя переливалась – в ней были оттенки тёмного янтаря, болотного золота, серебристо-зелёного, и глубокой ночной синевы. Его поверхность едва вибрировала. Андрей медленно активировал первую из защитных печатей, выжигая на ней печатный контур "Узнавания", не пытаясь открыть само вместилище – лишь пытаясь понять природу содержимого.

Ответный резонанс был практически мгновенным. И… Весьма болезненным. По нему ударила достаточно мощная вспышка, что полыхнула перед глазами. Грохот – ударил в уши, уже отвыкшие от подобных звуков. И даже собственный пульс ударил его, как удар молота по вискам. Он почувствовал, не увидел… Каплю… Живую… Не магию… Не жидкость… Не формулу… А именно Каплю Крови. И не простой крови.

“Это… Кровь Истинного Бога…” – Пронеслась в голове парня с холодной ясностью жуткая догадка. И это была весьма опасная находка. А в флаконе плескалось… Три таких капли. Они не соприкасались между собой. Каждая – жила, как отдельная душа. Они дышали, мерцали, давили, как крошечные ядра безумного солнца. Каждая из этих капель несла в себе объём чистой Силы, сравнимый с полным ритуалом падения Великой секты. При не правильной активации одна такая капля могла испепелить целый город. И это была далеко не метафора, а буквальная разрушительная волна, сметающая всё живое.

– Это… даже не инструмент… Это… оружие божественного масштаба… – Тихо прошептал Андрей сам себе, машинально усилив печати вокруг алтаря.

Осознав это, он сел рядом с алтарём. Медленно. Потом положил руки на колени. И стал думать.

"Почему здесь? Почему в этом котле? Почему мне показали именно это? И почему… Я не испугался?"

Ведь он понимал, и даже ощущал это. В обычное время – страх был бы естественен. Но теперь Андрей знал, что на эту самую кровь кость Павшего Бога, следы которой ещё иногда в его теле ощущались, всё же отозвалась. Она не проснулась, но распознала нечто… родственное… И он понял, этот артефакт, эти капли – часть того же Наследия. И, быть может, Святой, что собрал этот арсенал, не был ни святым, ни защитником. Он собирал оружие. И, возможно, он сам когда-то воевал против Богов.

Устало выдохнув, Андрей снова запечатал флакон. Он не был готов касаться этих капель. Не был готов активировать их силу. Не сейчас. Но он знал одно. Это теперь его долг. Его ответственность. Его сила. И его выбор. И ему придётся решать, что с ней делать.

Медленно покачав головой, он поднял взгляд. В пещере стало тише. Глубже. Словно сама реальность затаилась. А флакон – всё ещё лежал перед ним, едва слышно пульсируя, как сердце чего-то древнего… и очень голодного…

Убрав в браслет – хранилище этот флакон, Андрей вновь сел у алтаря. Его дыхание выровнялось, ритм сердца – ровный и уверенный. А всё внимание уже было собрано в единую точку. Он снова спроецировал своё сознание внутрь пространства Божественного котла, который действительно был не просто магическим сосудом, а полноценным живым артефактом, хранящим в себе тайны, что могли бы свести с ума тех, кто не был к ним хоть как-то подготовлен.

Всё уже происходило с привычным ему давлением. Словно сейчас его разум входил в отдельный мир, лишённый привычной гравитации. Туман внутри котла по-прежнему переливался оттенками духовной энергии – мягкими алыми завитками, золотыми всполохами, пульсациями фиолетового. Некоторые участки тумана казались плотнее и темнее – это были узлы-хранилища, где котёл сам хранил упорядоченные предметы, найденные или “поглощённые” им за века своего существования. И попав в это пространство, Андрей сразу направился к одному из таких узлов. Так как именно туда его сейчас и тянули немного странные ощущения. И снова это была не интуиция, а нечто более глубокое. Резонанс следов кости Павшего Бога в его теле отзывался на нераскрытые объекты внутри котла.

В этом месте он увидел перед собой шкатулку, простую на первый взгляд, но когда он приблизился, то понял, что это был артефакт высшего уровня, выполненный из спрессованного лунного нефрита, инкрустированного в узоры серебристо-синих нитей, напоминающих магические капилляры.

Открыв её, он на мгновение задержал дыхание: внутри находились сферы эссенции – концентрированные капли очищенных соков редчайших трав, каждая из которых сияла собственным внутренним светом. Там же находился запечатанный контейнер с Изначальной водой, использовавшейся лишь для создания пилюль небесного класса, и камешек-стабилизатор, изготовленный из тёмного янтаря с вкраплениями древнего духа Земли.

“Даже в Секте Пяти Пиков я видел только один подобный набор, и тот был за семью печатями, и даже Йонг Мин не мог его трогать…” – Подумал Андрей, ощутив, как в груди что-то дрогнуло от уважения к масштабу артефакта.

Рядом, словно на невидимом пьедестале, плавно вращалась ещё одна шкатулка. Эта была покрыта шелухой времени – словно само пространство пыталось скрыть её. Андрей протянулся разумом к ней, медленно “отдирая” печати, наложенные на неё, три защитных слоя, один из которых был основан на иллюзии, другой – на переплетении силы и пустоты, а третий – запирал её волей того самого Святого.

Открыв крышку, он увидел гроздья сушёных корней драконьей сирени, тёмные лепестки тени-лотоса, сгустки туманных грибов с внутренним свечением, и, как венец, – кусочек чистого Звёздного песка, использовавшегося для стабилизации пилюль, основанных на духе времени. Это были ингредиенты не просто редкие. А давно исчезнувшие. И только мастера ранга Верховного Алхимика могли толком работать с подобными компонентами.

Осознав этот факт, Андрей не улыбался.Он слишком хорошо знал цену подобным дарам. Но в груди у парня уже разгорался огонь. Тихий и глубокий. Он был готов. И этот артефакт – признавал его.

Когда он уже собирался завершить обход, взгляд упал на ещё одну шкатулку. Эта не вращалась, не сияла, не имела никаких проявлений. Она просто стояла – будто кого-то ждала. На ней не было никаких печатей. Никаких знаков. Именно это и насторожило парня больше всего. Андрей медленно протянул к ней ладонь – и почувствовал не сопротивление, а… внимание. Будто кто-то в ответ открыл глаза. Не враждебно. Но взвешенно. Хотя никакой угрозы парень от неё не ощущал. Именно поэтому, немного посомневавшись, он всё же открыл крышку этой шкатулки.

Внутри лежала небольшая печать – изготовленная из полупрозрачного нефрита густо-зелёного цвета, почти чёрного на просвет. Поверхность была гладкой, но в самом её сердце медленно переливалась нити силы, будто жила внутренняя энергия. Ручка печати была выполнена в форме спящего льва, но чем дольше Андрей смотрел – тем больше этот лев напоминал дракона, свернувшегося кольцом. Основание – чистое, без выгравированного имени или символа.

“Ключ… – подумал он внезапно. – Не от двери. Не от сейфа. А от чего-то… большего.”

Эта догадка была естественной. Так как даже сама форма этого странного артефакта и особенно внутренний импульс напоминали ключ-печать к алтарям, вратам или сокровищницам высших сект или павших империй. По крайней мере, согласно свиткам и легендам, что парень успел изучить пока был в обители секты Пяти Пиков Бессмертных в их библиотеке.

“И что теперь мне с ней делать? – Размышлял парень, но потом решительно махнул рукой. – Оставлю при себе. Пока я не знаю – от чего она. Но котёл сохранил её. Значит, она тоже может мне пригодится. А если он счёл нужным отдать её мне – значит, я смогу узнать, где ей место.”

Он осторожно закрыл эту шкатулку с печатью, и спрятал в браслет-хранилище, предварительно наложив поверх собственные охранные знаки. Дальнейшее исследование внутреннего пространства котла он решил пока что отложить. Всё вокруг вновь медленно рассеивалось в магическом тумане. А он, возвращаясь в своё тело, ощущал тяжесть сокровенного знания и предвкушение будущих открытий. В этом котле действительно могло быть намного больше нюансов, чем в простом инструменте алхимика. Это был… Полноценный проводник. Но куда его мог завести такой поводырь, парню ещё предстояло выяснить… А пока что он собирался попробовать использовать этот артефакт по назначению…

………..

Солнечные лучи ещё лишь скользили по верхушкам скал, когда Андрей в последний раз проверил защитные печати, охватывающие его долину. Воздух был чист, насыщен ароматом горных трав и влажной прохладой утреннего ветра. Но всё это отступало на второй план. Сегодня он собирался сделать то, чего избегал с момента обретения силы. Он собирался попробовать усилить своё ядро. Не скрываясь, не маскируя, не сдерживая. И для этого он выбрал первую из пилюль четвёртого ранга, усиливающих сердцевину духовной энергии – пилюлю, которую получил как приз после победы на ежегодных состязаниях молодых мастеров секты Пяти Пиков Бессмертных.

Для этого, сначала, в импровизированном алхимическом павильоне, вырезанном в глубине пещеры и обложенном рунами подавления всплесков, Андрей поставил рядом три флакона. Первый – очищающее зелье для крови. Второй – эликсир для очищения костного мозга и сухожилий. Третий – эликсир уравновешивания духовной структуры. Он выпил их в нужной последовательности, выжидая между приёмами по полчаса. Организм парня отзывался на подобное сразу. В теле зазвенело, будто каждая клетка открывала поры, сбрасывая накопленные примеси. Кровь стала будто легче. Энергия текла свободнее. Когда он, наконец, достал пилюлю усиления ядра, она сияла мягким сине-золотистым светом, словно в ней была заключена миниатюрная звезда.

Резко выдохнув, он проглотил её, сел на расстеленный коврик, обложенный кругом из усиливающих печатей, и начал свою медитацию. Пилюля начала действовать почти сразу. Сердцевина его духовного ядра, до сих пор скрытая, обмотанная цепями маскировки, вспыхнула изнутри. Сначала он почувствовал нарастающее тепло. Потом пошёл жар. Потом – пламя. Энергия стала поступать лавинообразно, растекаясь по каналам, как вода по древним рукотворным ирригациям. Тело вздрогнуло. Нервная система вспыхнула, и Андрей ощутил, как сердце словно исчезает в центре энергетического вихря. Всё внутри горело. Но не болью – силой.

Именно тогда следы древней кости, что изменила под себя всё его тела, всё же откликнулась. Не активно. Нет. Она впитывала избыток силы, пропуская энергию пилюли через себя, и даже переплавляя её. Эта обработка… Была опасной. Но и даровала нечто иное. Не просто укрепление ядра. А его полноценную эволюцию. Привнесение чуждого, древнего аспекта. И сейчас Андрей чувствовал это.

“Сама структура ядра меняется… Оно больше не просто вместилище. Оно… как портал. Как пульсирующее сердце между слоями реальности…”

Через несколько часов такой пытки энергия в теле выросла в разы. Через сутки – в десятки раз. Пилюля, словно пережёванная и сжатая заново, давала второй и третий выброс, особенно когда активировалась печать копья Святого, зафиксированного в укрепляющем круге.

Андрей направил поток силы из копья в своё ядро. Было ощущение, будто он вливает чистую молнию в чашу из тонкого стекла. Но эта чаша не треснула. Она расширилась. Впитала. И начала перестраиваться. Ему приходилось удерживать сознание на всех потоках одновременно. Канал из Копья… Круг печатей… Структура ядра… Обратная реакция от кости… Общее давление энергии…

Он дрожал. Потел. Иногда терял контроль на секунду – и стены долины звенели от еле сдержанных всплесков энергии, что прорывалась сквозь его заслоны.

На третий день он почувствовал, как внутреннее ядро начинает “искрить” изнутри. Цвет его духовной энергии изменился, став глубоким тёмно-синим, с проблесками серебра и багряного золота. Это уже не просто накопление. Это переход. Один щелчок – и вся структура ядра обрушилась внутрь себя. Мгновенная пустота. Затем – взрыв. Как сверхновая. И в следующий момент Андрей прошёл прорыв. Не на один уровень. Не на два. А на три подряд.

“Это… безумие…” – Только и подумал он, прежде чем вновь уйти в медитацию, пытаясь стабилизировать и подчинить разросшуюся силу.

А когда он всё же очнулся, то понял, что прошло почти пять дней. Он сидел на том же месте. Пот впитался в одежду, превратив её в сплошной корж соли. Вокруг валялись пустые флаконы зелий. Круг печатей слегка почернел от перегрузки. Даже воздух в пещере был пропитан густым осадком силы. Но он был другим. Ядро стало шире, глубже, ярче. Оно… Дышало…

– Теперь… Я могу перестать прятаться… – Сказал он вслух, чувствуя, как голос звучит по-другому. Глубже. Властнее. Словно и само время внимало ему. И в этот момент он впервые понял. Он вошёл в Путь Постижения Дао Цзы по-настоящему.

После прорыва, долгой медитации, и полного восстановления когда тело вновь стало отзывчивым, а дыхание обрело уверенность, Андрей понял, что сейчас уже наступила пора испытать Божественный котёл по его прямому предназначению. Решив это сделать, он долго сидел у края открытой пещеры, глядя на утренний туман, что стелился меж деревьев долины, и прикидывал:

– Ядро укреплено. Но для настоящей стабильности нужна ещё одна опора. Пилюля, которая бы не только стабилизировала рост, но и позволила бы мне лучше справляться с накопленным избытком силы.

Решение было очевидным, ему предстояло сварить пилюлю укрепления ядра. И сначала он начал подготовку ингредиентов. Для этого на каменном алтаре Андрей разложил свиток с рецептом древнего происхождения – формула была рассчитана на создание пилюли третьего или, в лучшем случае, четвёртого ранга. Но состав был чист, эффективен, и проверен мастерами прошлого.

Он начал с поиска ингредиентов. В своём импровизированном хранилище он отобрал: Корень Красной Звезды – редкий минерализованный нарост, растущий в местах с высоким энергетическим фоном. Усиливает стабильность ядра… Жёлтую глину с тлеющих равнин – концентрированный природный стабилизатор энергии… Плод Чёрного лотоса – очищает потоки Ци от остаточных искажений… Сердцевину Ледяного Плюща, собранную с северных склонов – укрепляет духовные каналы… Слёзы Звероягодника – капельки сока из живого растения, усиливающие приток силы во время алхимических трансформаций… А также мелкую крошку углеродистого малахита, редкого минерала, требующего полной очистки от металлических включений…

Теперь ему предстояло разбить работу на этапы. Первый день – очистка. На по его посылу внутри Божественного котла вспыхнуло духовное пламя – нежно-фиолетовое, плотное, будто вязкое, но послушное воле хозяина. Андрей сосредоточенно выжигал каждый компонент, поочерёдно опуская в пламя и выжидая, пока не отделится шлак, всплывающий в виде серых паров, и эссенция, капающая вниз в виде густых капель или пудры, оставшейся на дне.

Второй день – слияние. Эссенции постепенно соединялись. При малейшей ошибке они могли бы вступить в конфликт и взорваться – но котёл держал структуру, будто сам направлял процессы. Он поглощал избытки и сглаживал нестыковки. Андрей чувствовал, что этот артефакт работает с ним, а не против него. Суть сливалась. Цвет изменился. От прозрачного синеватого до густо-янтарного.

Третий день – закрепление формы. Андрей поддерживал одно и то же духовное пламя на протяжении всех суток. Равномерное, без всплесков, с максимальной концентрацией воли. На его лице выступал пот, дыхание стало резким. Он несколько раз чувствовал, как теряет сознание, но тут же пробуждал себя щипками, каплями бодрящих эликсиров, короткими медитациями между вспышками работы.

А когда последняя стадия завершилась, и Андрей дал котлу отдохнуть, сняв крышку, он был готов увидеть аккуратный шарик светло-золотого цвета – стандартную пилюлю третьего… Ну, как максимум, четвёртого ранга. Но… Внутри, в центре золотистого света, покоилось нечто иное. Глубокая зелень, с алыми спиралями и серебристыми прожилками, источающая мощную духовную пульсацию. Пилюля как будто дышала. Её Ци была плотной, сбалансированной, но слишком… Могущественной для пилюли подобного уровня.

Аккуратно достав своё изделие, парень медленно поднёс её к глазам, активировал проверочную печать алхимического анализа, созданную ещё в древние времена.

“Пилюля ядра. Стабилизация. Ранг: Седьмой.” – Получив такой результат, он опустился на колени от изумления. Впервые в жизни он сварил пилюлю седьмого ранга – и не просто усиливающую или очищающую, а ядроформирующую. И при осознании этого факта его мысли просто принялись скакать как взбесившиеся муравьи.

“Я не рассчитывал на такой результат. Я даже не был готов к нему… Это ведь… может быть опасно. Для неподготовленного – даже смертельно…”

Он вновь посмотрел на котёл. Его поверхность теперь мягко светилась, словно артефакт был… доволен проделанной работой.

“Неужели сам Котёл… усилил формулу? Добавил своё влияние, свою структуру? Или же… это была реакция моей силы, пропитанной костной сущностью? – Он осторожно переложил пилюлю в нефритовую коробочку, наложил печати и убрал в пространственное хранилище. – До неё я доберусь позже. Сейчас я должен научиться контролировать последствия…”

Но глубоко в душе Андрей понял, что это было только начало. Пределы привычной алхимии, ограниченной рамками рецептов, структур и границ – больше не имели власти над ним.

После завершения этого своеобразного алхимического подвига, когда последняя печать легла на нефритовую коробочку с пилюлей седьмого ранга, а сама коробочка исчезла в глубинах его браслета – хранилища, Андрей впервые за долгое время позволил себе по-настоящему расслабиться. Напряжение последних дней – а скорее даже недель – сейчас вгрызалось в каждую мышцу, в каждый сустав, в самую глубину духа.

Он едва поднялся из позы лотоса, будто всё его тело налилось тяжёлым камнем. Ноги подкашивались, движения были вялыми, но… на губах у него блуждала удовлетворённая тень улыбки.

– Теперь… можно просто поспать… И поесть. Лучше много. И лучше мясного… – Тихо проскрипел он своим голосом, который из-за пересохшего горла сейчас и сам просто не мог узнать.

Именно поэтому Андрей, первым делом, прошёлся к небольшому ручью, текущему у подножия склона. Там он умылся ледяной водой, смыл с себя пот, остатки духа огня и напряжения, что слоем осели на коже. А также и напился от души. После чего парень вернулся к лагерю, выложил пару подготовленных зелий восстановления, выпил их залпом, закинул в рот горсть сушёных ягод и отварил на остатках сохранившейся костной похлёбки немного сухарей, сварил рис с остатками засушенного мяса.

Плотно поев, он растянулся на матрасе, подложив под голову сложенный вчетверо плащ, накрывшись другим. А сверху, поверх обычной маскирующей печати, он установил временный кокон тишины, чтобы ни одно живое существо, ни дух, ни зверь, не потревожили его покой. Так он проспал почти сутки, дыша медленно и глубоко, позволяя телу само себя исцелять.

Проснувшись после такой тихой ночи, Андрей ощущал, как в нём всё ещё пульсирует сила и жар. Он слегка размял плечи, потянулся, сделал короткую тренировочную разминку – лишь чтобы разогнать кровь и напомнить мышцам, что они живы. Но голод был уже другим – не просто телесным, а хищным, звериным, требующим настоящей добычи.

Именно поэтому он решил всё же выйти на охоту. Солнце только поднималось, и его первые лучи лишь коснулись снежных шапок гор, и из долины потянуло туманной прохладой. А он уже отправился по старой звериной тропе, что вела между скал, туда, где когда-то заметил разрытые корни и тропинки, испачканные землёй и мхом – это были следы кабана. И он не ошибся. Спустя час тихого преследования, Андрей заметил движение между зарослями. Тяжёлый, мохнатый силуэт копался у корней старой, окружённой толстым слоем опавшей хвои, сосны. Это был полноценный вепрь. Массивный самец. Тёмно-серый. С бугристой гривой и устрашающими клыками. Его плечи возвышались почти на полтора метра над землёй. Кабан копал землю, срывая мох и шевеля гнилушки, не подозревая об охотнике, что уже пришёл за его жизнью.

Оглядевшись по сторонам, Андрей аккуратно опустился на одно колено, медленно создавая плетение эфирного лезвия – тонкое, неосязаемое, но смертельно острое лезвие, созданное из силы и намерения. Он ждал, прикинул расстояние, учёл ветер, направление движения зверя и порыв в своей груди.

Вздох – и… Резкий выпад. Эфирный клинок прорезал воздух и разорвал пространство, вонзившись прямо в шею зверя, словно меч, рухнувший с небес. Кабан вскинулся, дико взревел, и, окатив поляну кровавыми брызгами, рухнул на бок, пытаясь встать. Но уже не смог.

Андрей же немного выждал, потом подошёл к нему поближе. Медленно. Сдерживая дрожь. Не от страха. А от вновь пробуждённой инстинктивной природы воина и охотника. Потом он внимательно осмотрел добычу. Этот кабан был для него просто идеальным трофеем. Мясо, жир, шкура – всё было ценно.

Он аккуратно вспорол брюхо кабана, стараясь не повредить внутренности. Сердце – вырезал целиком. Почистил. Печень – забрал в мешочек, пригодится для эликсиров. Шкуру снял пластом, мохнатый ворот обработал солью, которая у него ещё имелась в замасе. Мясо – разложил по порциям, часть сразу отправил в браслет-хранилище, часть – на копчение. А требуху, как всегда, закопал подальше от лагеря, накрыв дёрном и замаскировав камнями и мхом.

Вернувшись в долину, он развёл костёр и пожарил свежее мясо кабана на ветках тиса, которые придавали аромату терпкость. Добавил трав, немного соли из специального мешочка. Уже вечером он ел свежатину прямо с огня, сидя у костра, погружённый в тишину и уравновешенность. Всё вокруг дышало покоем, силой и старой жизнью гор.

“Это уже не бегство. Не укрытие. Это… моя территория.” – Горы молчали. Но он знал, что они его внимательно слушают… И… Ждут…

……….

С раннего утра, едва туман рассеялся по склонам и ручейкам долины, Андрей встал – не медленно и лениво, как после отдыха, а с точной, выверенной решимостью. Сегодня он намеревался начать формировать то, что считал своей личной линией обороны. Паутину пространственных точек перемещения, способную превратить эту долину – а в будущем, возможно, и весь горный массив – в ловушку для любого противника.

Он не спешил. Первым делом он устроился на небольшом выступе, где обустроил наблюдательную точку. Отсюда просматривались почти все подходы к долине. Узкий проход, скрытый расщелиной, склон со стороны леса, мелкий перевал между двумя утёсами и сама открытая поляна у ручья.

Андрей уже давно, хотя и мысленно, начал выстраивать схему, словно ткал паутину из тончайших нитей света. Пространственные контрольные узлы должны были быть замаскированы – так, чтобы даже духовное зрение не выдало их с первого взгляда. Стабильны – привязаны к устойчивым природным якорям, крупным камням, корням деревьев, скоплениям минералов в земле. Резонансны – чтобы вся сеть могла срабатывать как единый организм, передавая импульсы между узлами в доли секунды.

Свою работу он начал с центра. Главной точки возврата, расположенной рядом с пещерой, где он уже укрепил место силы. Именно сюда все узлы должны были вести пути отступления или манёвра. Используя переплетения печатей движения и фиксации, он высек первую гравировку прямо в камне, усилив её крошечным кусочком звёздного металла. После чего двинулся по спиральной схеме – расширяя круг, уходя всё дальше и дальше от центра.

На каждой точке он очерчивал печатный круг, вплетая в него четыре основных руны. Якорь… Поворот… Рывок… И Отвод… Задействовал каплю собственной крови, привязывая узел к своему телу и духу. Использовал тонкие нити магии, чтобы связать новую точку с предыдущими, формируя тропы движения, почти невидимые даже для глаз мага. Теперь это была не просто сеть для отступления. Он создавал динамическую систему перемещения. Такую, которая, реагируя на враждебные импульсы или изменение местности, могла перестраивать маршруты в реальном времени. Это было как интуиция, превращённая в магическую архитектуру.

И теперь, даже в случае неожиданной атаки, он мог мгновенно отступить, переместившись в центр или в запасной узел. Резко сместиться в сторону, уклоняясь от атаки или захвата. Оказаться за спиной врага, сменив направление движения, как если бы сам воздух стал его дорогой. Заманить врага в ловушку, где им заранее были выставлены боевые или парализующие печати. Для всего этого Андрей использовал старые техники Архидемонов, которых учили сражаться, используя силу, пространство и хаос. Но добавил к ним техничность, расчёт и холодную дисциплину, которым научился от алхимика и от самого себя.

После создания первых пятнадцати узлов, парень вернулся к центру и активировал общую схему. В его разуме словно вспыхнула сфера света и импульсов, в которой каждая точка пульсировала в своём ритме, но подчинялась общему центру. Он почувствовал, как пространство отзывается, будто выученная телом рутина боя, как ощущение клинка в руке или направление прыжка до того, как ты прыгнешь. Всё должно было перейти на уровень инстинктов, чтобы не тратить лишние доли секунды на обдумывание.

– Тут нет времени думать, – пробормотал он себе. – Если враги придут даже сюда за мной… Думать будет уже поздно.

Как итог, когда солнце коснулось горных вершин, окрашивая небо в медь и золото, Андрей стоял у края склона, глядя вниз, туда, где шевелилась трава и мерцали скрытые печати. Вокруг была уже привычная ему тишина, но теперь – внутри неё скрывалась подвижная сеть, как механизм огромного зверя, затаившегося под землёй. Он отряхнул руки, проверил артефакты на поясе, расправил плечи и направился обратно, в долину, которая теперь по праву стала его личной крепостью.

………..

Прошло уже несколько дней с тех пор, как Андрей завершил разметку пространственной сети вокруг долины. Но, даже несмотря на это, он всё ещё ощущал неполную защищённость. Да. Пространственная система перемещений была почти идеальна, но сама защита долины, её сердце и внутренний периметр, требовали дополнительной прослойки безопасности. Ведь если кто-то прорвётся сквозь маскировку, и окажется достаточно силён, чтобы противостоять пространственным сдвигам – его нельзя будет отпустить.

“Если я хочу, чтобы это место действительно стало убежищем, а не просто временным укрытием, – размышлял Андрей, сидя у пещеры, – значит, оно должно уметь не только прятаться, но и кусаться.”

Задумчиво хмыкнув, он поднял взгляд к закатному небу и достал небольшой свёрток. Тот самый, что он украл из кладовой секты Пяти Пиков Бессмертных. Свёрток с чешуёй дракона. Это была редкость. Драконья чешуя, особенно с верхней части шеи или груди, была бесценным алхимическим ресурсом. Внутри неё хранилось естественное сопротивление магии, энергия древнего пламени и структурная прочность, не уступающая артефактным металлам. Андрей внимательно рассматривал каждую из шести чешуек – на некоторых ещё виднелись следы плавления или удара, что говорило о том, что это не были просто сброшенные в линьке пластины, а полноценные боевые трофеи. Он провёл пальцами по острым краям и пробормотал:

– Из такой прелести можно сделать… шедевры защиты. Или смертельные ловушки…

Первым делом он установил малую алхимическую печь на своеобразный постамент из подходящего камня, вмонтировал её в защитный круг и медленно нагрел воздух с помощью духовного пламени, выведенного из его ядра. В атмосферу сразу потянуло запахом огня, золы и живого металла.

Потом и сама чешуя была очищена от внешних загрязнений. Для этого Андрей использовал особый настой на основе сока корня серебристого чая и капли крови с собственной ладони, чтобы привязать материал к себе. После этого он начал разделение. Три чешуйки он аккуратно расколол вдоль естественных трещин, получив шесть изогнутых сегментов, каждый размером с ладонь. Эти сегменты были перетёрты наполовину и вплавлены в основу печатей – особые дощечки из минерализованного древесного сердечника, добытого в одном из его походов. Поверх были выгравированы сложные печати контроля и активации.

Первая пара стала ловушкой пространственного сжатия – при активации они создавали сильнейший разрыв давления, схлопывая пространство в узле и притягивая туда всё в радиусе трёх шагов. Любой, кто попадёт в этот радиус, будет зажат и не сможет двигаться, а любая попытка использовать силу вызовет откат в теле.

Вторая пара использовалась как обратный выброс – печати отбрасывания, выталкивающие всё живое из центра на десятки шагов с разрушительным импульсом. Это позволяло парню вырваться из окружения или прервать ближнюю атаку.

Третья пара стала обратным якорем – антимагическими печатями. При активации они подавляли любые внешние потоки духовной энергии в пределах ограниченного пространства. Это было оружие против магов, в том числе и тех, кто привык полагаться на артефакты.

Все шесть амулетов были закреплены на тонких костяных пластинах, выгравированы тончайшими линиями. Андрей добавил к ним пустые ячейки для зарядки, чтобы в критический момент можно было усилить эффект при помощи эссенций или энергии артефактов.

Разместив амулеты в ключевых точках внутреннего периметра, Андрей закончил их установку запечатанным кругом контроля, в котором каждая печать была связана с остальными, а контрольный центр находился внутри пещеры, в его личном зале медитации.

– Теперь, если кто-то и сунется, – прошептал он, запечатывая контур, – долина сама их примет… и не отпустит.

Из оставшихся мелких обломков чешуи он изготовил два карманных амулета, которые носил в своей одежде. Один – сфера-подавитель духовного взгляда, второй – стабилизатор ядра, чтобы избежать энергетических срывов во время алхимии или боя… И теперь мог бы считать себя готовым к подобным встречам…

………..

Пока над горами клубились вечерние облака, Андрей сидел у пещеры, держа на ладони крошечную печать, переливающуюся на свету. И впервые за долгое время… Он почувствовал, что может доверить этому месту часть своей судьбы. Теперь эта долина не просто была укрытием. Она стала убежищем, к которому можно было вернуться. Домом, способным защищать.

Время шло. Андрей по-прежнему не покидал долину – место, которое он, не называя этого вслух, всё чаще мысленно называл "своим". После наложения защитных систем, укрепления периметра и подчинения артефактов, наступило относительно спокойное время. Но он слишком хорошо знал, что такое тишина перед бурей. И потому не терял ни дня – каждая минута, каждый вдох теперь были вложением в то, чтобы пережить грядущую бурю.

И теперь пришло время понять и изучить одно из самых грозных орудий, попавших в его руки. То самое копьё Святого. Которое, как ему казалось, было изготовлено из материала, от которого веяло настоящей вечностью. Когда он извлёк копьё и разместил его на алтарной плите в медитационном круге, пламя из светильников в углах пещеры дрогнуло, словно опасаясь приближаться к оружию.

На первый взгляд, оно было простым. Идеально ровное древко, уравновешенное и гладкое, а лезвие напоминало длинный лепесток, чешуйчато-металлическое, с отблесками, которые не повторялись ни разу за время наблюдения. Но стоило его коснуться, даже мысленно, и в голове тут же вспыхивало давление, тяжесть и гул далёких звёзд, словно в артефакте застыл рёв умирающего дракона и отзвук битвы богов.

Для начала Андрей начал тонкий анализ материала, проводя ладонью, налитой духовной силой, вдоль древка. И с каждым прикосновением картина становилась яснее. Ведь в основе этого артефакта использовалась кость Истинного Дракона. Окаменевшая, но всё ещё несущая в себе генетическую память древней расы. Нити энергии из неё текли неравномерно. Казалось, что они жили, дышали, извивались под кожей артефакта, будто желая ощутить кровь врага.

Также тут присутствовал и Звёздный металл. Необычный сплав, добываемый в метеоритах, упавших с неба. Металл, легко принимающий на себя магические плетения, усиливая их в десятки раз. Его было не так уж и много. Но именно он образовывал сердечник копья и режущую кромку, позволяя высвобождать плетения с минимальной задержкой. В спайке этих двух материалов присутствовало нечто третье – древнее связующее, возможно, остаток божественной крови, удерживающей целостность артефакта, и при этом питающей его волей прошлого владельца.

Пытаясь разобраться во всех возможностях этого оружия, Андрей углубился в магическую ткань артефакта. Магические плетения, наложенные на копьё, были сложными, многослойными, порой замкнутыми в спирали, которые едва ли можно было скопировать даже с помощью обычных печатей. Они выполняли разные функции. Анти-барьерное усиление. При активации которого проникающая сила этого оружия возрастала в разы… Плетения стабилизации энергии. Позволяли не просто выпускать силу, но управлять её направлением с точностью хирурга… Реверсивные каналы. Обратный импульс, позволяющий при желании вернуть вложенную силу, не дав врагу её захватить… Но главное было даже не в этом. Ведь он обнаружил плетение, которое сперва показалось ему какой-то… ошибкой…

Это плетение находилось не в основном ядре, а по краю древка, под вторичным спиральным узором. Андрей наткнулся на него случайно, когда пытался провести карту потоков. Оно словно дублировалось, но с отклонением по фазе в четыре десятых единицы.

“Что это такое? Фантом? Паразитирующее наложение?” – Он пытался его обойти, отключить от остальной сети, и получил поток собственных же импульсов, которые прошли сквозь копьё и снова вернулись в ладонь… Но… В усиленном виде…

Именно тогда он понял. Это было плетение дубликации. Оно не просто усиливало вложенную в копьё технику или плетение. Оно размножало саму структуру техники и выпускало несколько копий с минимальной рассинхронизацией, благодаря чему атака не просто усиливалась. Она становилась полноценным каскадом одновременных ударов.

Чтобы убедиться в том, что он не ошибся, парень провёл эксперимент. Вложив в копьё простой разрезающий импульс на основе техники Воздушного Листа, он активировал спуск – и вместо одной волны увидел две, потом три, потом семь, с каждой новой попыткой их число росло, пока он не достиг двадцати трёх дубликатов одного плетения.

– Это не просто оружие. Это передвижной обряд разрушения… – Поражённо выдохнул Андрей, чувствуя, как из ладони ползёт тонкая струйка крови от перегрузки.

Однако с силой пришло и предупреждение. Плетение дубликации не работало "бесплатно". Оно утраивало расход энергии на каждую следующую копию. Если обычная техника требовала, условно, одну единицу силы – то двадцать дубликатов высасывали уже больше тысячи. И это был предел только для одной активации.

“Значит, это техника одного удара. И этот удар должен быть решающим.” – Сделал вполне закономерный вывод Андрей, когда уже сидел в медитации, старательно восстанавливаясь после пробного теста. Но он также понял и другое. Если направить в такой удар не свою силу, а силу артефакта, накопленную ранее, то можно будет добиться нужного эффекта, не рискуя собственной жизнью. А артефакт был как резервуар. В нём хранилась энергия. И не только его самого. Возможно – всех, кого он пронзил раньше. И этот факт нужно было проверить.

Именно поэтому, когда он на следующий день встал на рассвете, обмотав древко копья защитной тканью и запечатав артефакт обратно в браслет-хранилище, Андрей был бледен, но спокоен. Он понял, что владеет не просто древним оружием. Это был полноценный ключ к разрушению или защите, к внезапной ярости в битве, и в то же время – кровавому искушению абсолютной силы. Теперь всё зависело от того, когда и где он его применит. И кто осмелится в тот момент быть на пути.

После нескольких недель наблюдений, экспериментов и осторожных тренировок, Андрей, наконец, начал понимать суть копья Святого не как хранилища чужой воли или беспощадного убийцы – а как артефакта универсального применения, созданного не только для разрушения, но и для господства в небе, на земле и в бою.

Он долго колебался, прежде чем решиться на настоящее взаимодействие. Всё предыдущее время было лишь подготовкой, изучением магических контуров, схем и реакций на разные виды энергии. Духовной, стихийной, и даже демонической, остатки которой у него всё ещё имелись. Но теперь Андрей был готов вложить свою силу и волю в самую сердцевину артефакта – и потребовать подчинения не как пленник, а как хозяин.

Для начала эксперимента он выбрал рассвет. Холодный воздух долины был прозрачен, тишина – звенящей. На плоском уступе, укреплённом защитными печатями, парень опустился на колени перед лежащим на каменной плите копьём.

“Теперь ты – моё продолжение. Лети, когда я захочу. Пронзай, если прикажу. Защищай, если паду.” – Он вложил в артефакт свою волю, как якорь, как клинок, вбитый в плоть силы. И копьё… отозвалось. Металл вспыхнул изнутри, и магические плетения на древке засветились – не ярко, но ровно, словно дыхание чего-то живого.

Андрей сосредоточился, активировал один из глубинных контуров, и копьё, будто ощутив цель, медленно оторвалось от земли. Оно висело в воздухе, чуть раскачиваясь, словно ожидая. Он осторожно положил руку на древко, вложил поток своей силы – и копьё поднялось выше, удерживая его руку в лёгком, почти невесомом захвате.

“Полет… Это возможно.”

Он шагнул вперёд – и копьё, уже угадывая его намерение, поднялось под ним, формируя под ногами невидимую плоскость энергии. Андрей теперь стоял прямо на древке, чуть согнув ноги, будто готовясь к прыжку. Он направил поток в передний контур – и копьё взревело, как дикий зверь, сорвавшись вперёд.

Сначала всё происходило достаточно медленно, так как Андрей хотел просто освоиться. Потом – быстрее. Воздух хлестал по лицу, поток ветра рвал волосы, и всё же стоя на копье, парень ощущал, что контроль был полным. Не как при магическом полёте по собственной технике, где приходится всё время поддерживать баланс, а как будто он был пассажиром и пилотом одновременно. Он описывал дуги между скал, взмывал ввысь, опускаясь почти к самой траве, разрезал облака, и каждый раз, когда ему нужно было повернуть – достаточно было только желания.

“Это больше не просто артефакт. Фактически – это летающий клинок, это – божественный скакун.”

Когда же парень снова оказался в долине, разгорячённый, но собранный, он приступил ко второму этапу – боевому применению. Он начал с малого. Выложил из скальных глыб простые мишени, установил защитные барьеры, чтобы контролировать энергию, и поднялся в небо. Первый бросок был обычным. Копьё пронеслось по прямой, и пробило камень, как стрела пробивает кусок холста.

Второй – с вложенным плетением. Он применил плетение разреза, активировал копьё как ретранслятор – и в момент броска из наконечника вырвался веер магических лезвий, которые распылили массивную скалу в пыль. Третий бросок был особенным. Он вложил дублирующее плетение, уже известное ему – и когда копьё метнулось вперёд, за ним полетело ещё десятки теней, каждая из которых разрезала воздух, как реальное оружие, и только одна из них была настоящей.

“Если я поймаю противника в этом – он даже не поймёт, что именно его убило.” – Мысленно усмехнулся парень, внимательно разглядывая результаты такой атаки. Хотя, при всём этом, он уже и сам понимал, что это было ещё не всё.

Потом он отобрал высокий скальный выступ, выложенный как тренировочная мишень. Поднявшись в воздух, он вызвал копьё обратно в руку, вложил в него максимальный заряд духовной силы и активировал все возможные боевые печати, включая те, что усиливали проникающую мощь.

“Посмотрим, как ты пронзаешь гору.” – Он метнул копьё – не как оружие, а как гнев Бога. Тут же возникла мощная вспышка света… Воздушный взрыв… Скальный хребет, попавший под такой удар… Разошёлся в стороны, будто в него попало не копьё, а молния самого неба. Треск… Облако пыли и обломков… И через секунду, зияющая трещина во всю высоту утёса.

Сделав такое, Андрей тяжело дышал. Он не пытался улыбнуться. Напротив – его лицо было хмурым, и сосредоточенным.

“Так вот почему этот артефакт назывался Копьём Святого… Потому что только Святой, тот, кто осознаёт цену разрушения, имел право на такую силу.”

Медленно покачав головой, парень спустился на землю, вложил копьё обратно в браслет-хранилище, и опустился на колени. Эта весьма опасная сила – стала его. Но и ответственность за неё – тоже.

Теперь, когда копьё Святого окончательно подчинилось его воле, Андрей больше не сомневался в том, что это был не просто боевой артефакт, а полноценный фундамент для нового пути. Не техники, выученные в секте, не боевые школы с их записями и традициями, а собственное направление. Рождённое не от ученичества, а от личного опыта, боли, силы и выживания.

И теперь ему предстояло сделать первый шаг. Прочувствовать саму суть. Для этого он проводил дни на краю долины, у вершины, где ветер был особенно сильным. Здесь он мог без опасений использовать силу артефакта на полную, зная, что ловушки, защитные печати и маскировка надёжно скроют всё от посторонних глаз.

Каждое утро он начинал с медитации, опускаясь вглубь себя, чтобы ощутить в пальцах дрожание копья, почувствовать вибрации древнего металла и кости, через которую проходила сила, знакомая ему до боли – сила древних богов.

Потом он вытягивал копьё из хранилища – и в первый же момент, как его ладони обхватывали древко, по спине пробегала звериная дрожь, будто он держал не оружие, а хвост разъярённого зверя, сдерживаемого лишь крохами воли. Но теперь – это было его зверьё.

Для того, чтобы, так сказать, набить руку, Андрей начал с простейших идей. Он создавал плетение метательного копья, как лучник достаёт стрелу из колчана. Однако, с усилением артефакта, это не было больше просто "копьём". Он хотел сделать его продолжением своей воли.

Так он создал первую технику – Тень Копья. Её суть была проста. Он заряжал оружие энергией, вплетая в плетение контур иллюзии и дубликации, после чего метался вперёд, оставляя после себя дюжину фантомов, каждый из которых мог на мгновение отвлечь или даже нанести удар.

Когда он опробовал это на паре диких волков, что забрели в окрестности, результат был устрашающим – все фантомы ударили одновременно, и ни одно животное даже не поняло, что произошло.

– Первое есть. – Мрачно пробормотал он, сворачивая трупы в мешок – на ингредиенты для зелий.

Следующей стала техника, которую он окрестил “Шип Неба”. Она была создана для массового прорыва и разрушения. Для того, чтобы её использовать, он стоял на месте, вложив всё в одно. Внутреннюю силу… Духовное пламя… Дублирующие плетения… Волю подавления… И усилитель, встроенный в артефакт…

И когда он метнул копьё в небо – оно не просто полетело, оно вырвалось, как столб света, пробив облака, оставив за собой огненный след, который не гас еще несколько минут. Он даже испугался, что кто-то мог это заметить.

– Слишком заметно. Пока – не для реального боя. Только в отчаянии. – Сделал он вполне закономерный вывод.

Кроме того, хотя само копьё отлично подходило для дальнего боя, Андрей не забывал и о ближнем бою. Он разрабатывал техники в связке с перемещением. Так появились “Танец трёх углов” – где копьё металось от одного врага к другому, возвращаясь в его руки через пространственный разворот. И “Шаг за спину” – техника, при которой он исчезал с места, а копьё пронзало противника со слепого угла, возвращаясь к нему с другой стороны.

Он тренировался с иллюзорными мишенями, созданными на основе собственных воспоминаний о врагах, что когда-либо его преследовали. Это были ученики секты, которых он помнил… Стражи города… И даже образы Архидемонов, что учили его в прошлом… Всё это было нужно для одного:

“Если я могу победить их в тренировке – я смогу победить кого угодно.”

Но одним из важнейших направлений стало комбинирование воздушного боя и ближнего боя. Ведь копьё позволяло ему не просто летать. Оно позволяло ему резко останавливаться в воздухе… Менять направление движения… Крутиться вокруг своей оси… Взмывать или падать камнем… Всё это он начал встраивать в “Технику Шестнадцати Изгибов” – боевую систему, где атака исходила со всех углов одновременно, и враг терял ориентацию уже после первого выпада.

Каждая часть такой техники сопровождалась определённой ментальной командой, привязанной к рефлексам, и всё чаще движения копья были быстрее, чем мысли. Он даже создал временную гравировку на древке – шестнадцать символов, которые помогали ему отслеживать фазы движения…

Полностью погрузившись в это дело, однажды вечером, уже сидя у костра, с каплями пота на висках и обожжёнными ладонями, он впервые подумал:

“Возможно, я не просто ученик, беглец или владелец силы. Я – тот, кто кует свой путь из артефактов, из остаточных воспоминаний мёртвых Богов, из печатей, созданных в тайных долинах. И это копьё – это не просто оружие. Это – мой голос, мой шаг, мой след на земле, которую я больше не боюсь топтать.”

После многих дней тренировок с копьём Святого, Андрей понял, что уже на грани. Его тело устало, разум вымотан, но… Сердце не отпускало. Что-то в нём зудело, словно старая рана – недосказанность. И он уже знал, откуда она вообще могла взяться.

Костяной меч. Артефакт, что не просто убивал, а пожирал сущности, оставляя за собой пустоту. Андрей уже покорил его… И даже не однажды. Запечатал волю, подчинил себе. Но это было грубое подавление. А теперь… Он хотел понять его до конца. Принять. Осознать. Чтобы потом как можно эффективнее можно было использовать такой опасный артефакт.

Именно поэтому, с наступлением сумерек, когда над долиной застыли тяжёлые тени, он расчистил второй тренировочный круг, рядом с тем, где оттачивал техники копья. Здесь он разложил двойной ряд стабилизирующих печатей, что защищали тело и разум от ментальных атак и иллюзий. Поверх них – плетение контроля. Так что, если он потеряет себя, контуры вырвут его обратно в реальность.

Костяной меч уже лежал на куске темного сукна, обнажённый. Его белая, почти фарфоровая кость, покрытая узорами древних рун, что проявлялись сами, с каждой новой поглощённой сущностью, змеилась в плавной дуге, напоминая хищный клык. Лезвие мягко пульсировало светом, похожим на дыхание. Андрей медленно встал напротив, опустился на колени и произнёс:

– Покажи мне своё нутро. Покажи мне тех, кого ты пожрал. – Потом он вложил в меч каплю своей энергии – ту, что когда-то обожгла ткань реальности при воздействии кости Падшего Бога. Мир дёрнулся. И на миг Андрей оказался в полной темноте. Ни звука, ни ветра, ни времени. Только вкус пыли и крови на губах. Затем – вспышка. И он уже стоял на поле боя. Повсюду лежали трупы. Десятки… Сотни… Расчленённые… Обугленные… Без лиц… Над горизонтом клубился дым, и где-то вдалеке гремела неестественная, отрывистая песня, будто её напевала умирающая армия.

И вот перед ним появился враг. Сначала это был человек. В полном доспехе. С отрешённым лицом и бледными глазами. В руке был зажать полуторный меч с прямым лезвием. Который шёл к парню медленным шагом. Но Андрей сразу же почувствовал, что это не живое существо. Это был всего лишь осколок души, пожранной артефактом, и теперь выпущенный наружу.

Он атаковал. Мгновенно. Рывок, удар сверху, разворот в прыжке. Всё точно. Чисто. Почти без изъянов. Но Андрей уже реагировал на рефлексах. Печати на теле активировались, и копьё сорвалось с его спины, не как оружие – как громовержец. Первый фантом исчез взрыве пепла.

Но на его месте тут же возникли трое других. Один – юный монах с горящими глазами… Второй – женщина с чернильной кожей и когтями вместо пальцев… Третий – гигант с лицом, наполовину покрытым маской демона…

Они атаковали слаженно, по трём направлениям. Меч внутри иллюзии не просто давал образ – он прогонял память, прогонял ненависть, пропитывая каждую иллюзию реальным боевым опытом павших. Это был не простой спарринг. Это была симфония ненависти и боли.

Андрей скользнул назад, вращая копьё. Он использовал двойное плетение дубликации, направил два фантомных удара в монахиню и в гиганта, сам же прошёл сквозь тень, словно став частью пространства, и ударил в точку между глаз третьего фантома.

– Исчезай. – Это было слово, сказанное с выплеском его собственной воли. Тело фантома взорвалось светом, словно сожжённое изнутри. Но костяной меч не отступал. Теперь поле боя изменилось. И Андрей оказался в храме, полном алтарей. Повсюду располагались статуи каких-то существ, чьи лица были искажены болью. В центре – он сам. Но другой. Старше, темнее. С глазами, наполненными… пустотой. Этот "Андрей" держал костяной меч. И шептал:

– Ты не лучше нас. Ты тоже… поглотитель. Разница лишь в том, что ты ещё веришь, что борешься.

Они сошлись. И это был самый тяжёлый бой для парня. Бой не против сущности, а против возможной версии самого себя. Той, которой он мог бы стать, если бы отдался жажде силы. Если бы поддался этому артефакту. Удары сливались в шквал. Пространство искривлялось. Копьё Святого буквально визжало, глуша мысли, костяной меч дёргался, вырываясь наружу из собственного пространства. Иллюзия давила со всех сторон. И тогда он выкрикнул:

– Я знаю, кто я. И ты – не я!

В этот момент его собственное ядро вспыхнуло золотым пламенем. Сила, идущая от его собственного скелета, изменённого костью Падшего Бога, сплелась с волей и разумом – и разорвала иллюзию на клочья.

Андрей очнулся, стоя на коленях, с занесённым над головой копьём. Перед ним виднелся оплавленный след на земле, оставленный взрывом силы. Костяной меч снова лежал на ткани. Безмолвный. И на этот раз – покорный. Он медленно убрал его обратно в хранилище. И прошептал:

– Спасибо за урок. Но я – не ты. И не стану.

После того, как всё стихло – и боль, и пульсирующая дрожь в пальцах, и даже эхо от голосов иллюзий – Андрей долго сидел, прислонившись к каменной стене тренировочной площадки. Копьё Святого было воткнуто рядом, костяной меч снова хранился в хранилище, но даже сейчас, в полной тишине, он ощущал послевкусие боя.

Образы фантомов были слишком реальны. Слишком живые. Он видел лицо того монаха, юного, с тонкой цепочкой на запястье и рубиновой татуировкой на шее. Он помнил, как женщина с когтями двигалась, будто была тенью, как издавала странные звуки, похожие на вздохи сквозь воду. И особенно он запомнил свою собственную проекцию, ту, что стояла в центре храма и смотрела на него глазами без дна.

Эти враги не были случайными иллюзиями. Это были отголоски душ, когда-то убитых либо на алтаре, где кость, ставшая его основой, поглощала сущности, либо уже ставшая артефактом в его руках. А значит – это были воины. Стратеги. Маги. Бойцы, чьё мастерство было реально. И если меч запомнил их, значит… И он мог это сделать.

Устало вздохнув, Андрей поднялся, зачерпнул воды из бурдюка и, умывшись, сел в позу медитации. Перед ним располагалась глиняная табличка, в которую он вставил одну из своих пустых печатей памяти, редких артефактов, позволяющих фиксировать мысленные образы и сохранять структуры визуализаций. Потом он зажёг рядом три свечи – символы трёх стихий. Духа, Тела и Воли. А затем начал вызывать в памяти одного фантома за другим.

И первым был тот самый монах в боевых бусах. Он появился первым – босой, с выбритой головой и чётками, что звенели в такт его ударам. Его боевое искусство было основано на вибрации звука, и Андрей вспоминал, как тот наносил невидимые удары, проходящие сквозь плоть, будто звук бил изнутри.

– Мантра… Прорыва… – Глухо прошептал Андрей, занося в печать. Он воспроизвёл образ движений, позы атаки, особенности звукового поля.

Следом появилась женщина с когтями. Её движения были вязкими, как у подводного хищника. Она атаковала извивами и резкими всплесками тени, будто существовала в двух слоях реальности.

– Иллюзия Тени. – Андрей записал особенности амплитуд её движений, траектории резких разворотов, даже темп дыхания, что она держала на спаде напряжения – всё это он вплетал в рисунок печати.

Потом появился гигант с демонической маской. Этот был силовым бойцом, с массивным клинком, каждое движение которого было подкреплено демонической энергией. Он бил не только мечом, но и аурой давления.

– Техника Удара Плоти и Тени. – Пометил для себя Андрей, фиксируя структуру в памяти. Он даже создал вспомогательную печать для симуляции веса и сопротивления удара.

Последней шла собственная иллюзия. И это для парня было труднее всего. Смотреть на себя, но не быть собой. Он долго молчал, прежде чем начертил символ этой проекции в центре таблицы.

– Путь Искажения. Я… Как враг… – Он не просто воссоздал движения. Он воссоздал мышление, приёмы, тактику. Это было неприятно. Почти противно. Но он знал – если когда-нибудь ему встретится кто-то, кто попытается использовать его стиль против него, – он должен быть готов.

Когда образы были зафиксированы, Андрей запечатал каждую структуру отдельной символической формулой, вложив в каждую по капле своей крови. Это не просто тренировочные цели. Это настоящие симуляции, и если он захочет, сможет вызывать их внутри замкнутых печатей реальности.

По сути, теперь у него был целый набор фантомов, созданных на основе реальных воинов. Изученных, проанализированных и готовых к повторной встрече. Он создал нечто среднее между иллюзорной тренировкой и магической практикой, позволяющее проверять тактику и боевые приёмы в условиях приближённых к реальности, с настраиваемыми параметрами силы и устойчивости фантомов. Теперь у него была собственная школа теней. И каждый из этих фантомов станет его спарринг-партнёром, помощником в изучении и улучшении своих техник.

Огненные линии, выведенные на земле, сплелись в круг. Медленные, холодные ветры спустились с утёсов, когда Андрей закончил последние штрихи и вложил в центр печать с символом: “Я как враг”. Каменная площадка, выровненная им ещё несколько дней назад, казалась достаточно надёжной для первого вызова. Рядом, чуть в стороне, в воздухе парил костяной меч, будто прислушивался. Словно уже знал, кто сейчас появится. Андрей вдохнул и влил в печать немного своей силы, активируя схему.

Земля дрогнула. Воздух уплотнился. Из воздуха, как будто сквозь толщу воды, начала выталкиваться фигура, покрытая дымкой. Полупрозрачная. Затем ставшая более чёткой. Затем – живая, как зеркало, на которое больше не наложено искажений. Перед Андреем стоял он сам. С тем же лицом. Тем же плащом. Теми же движениями. Но с холодной, расчётливой злостью в глазах, будто в отражении живёт другой – тот, кто никогда не прощал, кто убивал первым.

– Ну что же… – Тихо прошептал Андрей. – Посмотрим, как бы я дрался против самого себя.

Первый бой: “Путь Искажения”. Фантом двинулся первым. Молниеносно. Прыжок – в сторону, одновременно с этим в воздух уходит плетение энергетической струи, едва не сбившее Андрея с ног. Почти рефлекторно он заблокировал удар, отражая силу в землю. Волна пыли.

– Он действительно… Дерётся, как я. – Произнёс Андрей вслух, уклоняясь от удара ноги и контратакуя. Но фантом парировал точно так же, как сделал бы он сам.

Пара раундов ушли на проверку рефлексов. Но с каждой секундой иллюзия училась. Иллюзия адаптировалась. Третий удар копьём был перехвачен тем же самым приёмом, что Андрей применил однажды на турнире в Обители Пяти Пиков Бессмертных. Это было немного… Пугающе.

В общем… Эта своеобразная дуэль затянулась почти на целый час. Пока, в один момент, Андрей сам не остановился. Ведь он понял, что в бою с собой нельзя просто побеждать. Надо меняться. Нужно выходить за рамки своих привычных действий. И тогда он сбросил технику, отказался от “идеальных форм”, и начал двигаться на интуиции. Неровно, но… более живо.

Фантом не успел перестроиться. Пронзающий удар снизу… Импульс в грудь… Рывок. Копьё сработало не как оружие, а как рассеиватель плетения. И поражённая этим ударом иллюзия рассыпалась на огненные искры и исчезла. Андрей стоял, тяжело дыша.

– Я не идеален. Но в этом и моя сила. – Глухо произнёс он, вытирая выступивший пот со лба. И, хотя он и устал, но понял главное. Ведь можно таким образом учиться, и становиться более эффективным.

Этим вечером, при свете костра, он взял артефакт костяного меча, положил его в центр ещё одной круговой схемы – и начал вплетать в неё фантомные образы. Костяной меч, питаясь душами, был связан с элементами памяти. Он сам хранил десятки, если не сотни теней убитых. И теперь, соединяя печати памяти с этим мечом, Андрей создавал нечто большее.

Полноценную иллюзорную арену. Он начал с системы фиксации реальности – особых печатей, создающих эффект, будто бой происходит в закрытом мире. Затем – плетения времени. Внутри арены ощущения сражения замедлялись, а значит – можно было точнее отслеживать свои движения, ошибки, ритм. Потом – памятные образы, каждый из которых был загружен в структуру через схему из артефактной плиты и след артефакта. Ядро управления он встроил в рукоять меча. И теперь, при активации, меч сам запускал нужный сценарий боя.

Через пару суток усиленной работы тренировочная арена была готова. Нажав на специальную точку активации в гарде меча, Андрей наблюдал, как пространство перед ним начинает искажаться. Каменная площадка на мгновение исчезла, и в её месте вырос песчаный круг, окружённый тенями. Один за другим, из них выходили те, кого он сохранил.

– Монах… Женщина… Великан… Я… И ещё… – Он посмотрел на последнюю фигуру. Её он добавил недавно. Это был Архидемон из воспоминаний, убитый когда-то давно возле того самого алтаря, на котором его самого и должны были принести в жертву. Он помнил его лицо. И силу.

Теперь вся эта своеобразная система обучения была жива. Она могла использоваться парнем, где угодно, и когда ему будет угодно. В будущем он даже планировал перенос её в другие точки через пространственные метки.

Сделав несколько ознакомительных кругов по арене, Андрей посмотрел на свою руку, в которой всё ещё был зажат костяной меч. И сейчас этот артефакт слегка вибрировал, будто одобрял всё произошедшее.

– Значит, договорились… – Коротко усмехнулся парень. – Учим друг друга.

И в небе над тренировочной ареной вспыхнула первая руна Фантомного Пути, новой боевой школы, которую он создавал из собственных теней. А потом… Наступил новый день.

Утро было тихим, прозрачным, с лёгким туманом, стелющимся вдоль скал, словно сама природа не спешила просыпаться. Но Андрей уже сидел у одного из выровненных участков долины, вокруг него – разложенные свитки, артефактные щепки для записи, чернила из сажи и сока трав, закреплённые божественным пеплом.

Перед ним в воздухе парил один из фантомов, созданных им через артефакт костяного меча. Молчаливое зеркало, бесстрастное отражение. Он не атаковал. Он был напоминанием. Андрей перевёл взгляд на первый свиток.

– Время систематизировать всё это… – Глухо пробормотал он, и рука легла на артефактное перо. Формирование школы он начал с самого простого – классификации. Основы перемещений.

Первой и основной была базовая техника, который Андрей назвал “Скользящий шаг сквозь тень”. Созданная на основе пространственных маркеров и молниеносных откликов на угрозу. Следом шла подтехника – “Двойная тень”. После использования которой, во время перемещения, создаётся фантомный след, сбивающий с толку противника. Также был важен контроль дистанции, названый парнем – “Разрыв дыхания”. Это была атака копьём, усиленная через дубликации, что накрывает противника волной пробивающего давления.

Была также “Линия Смерти”. Концентрированная техника пронзающего удара, использующая копьё как ретранслятор, которая вплотную работала с фантомами.

“Отражение Чужого Я” – Призыв фантома противника на основе боевого следа, собранного в бою.

“Путь Одинокого Боя” – Модель сражения против собственной проекции, позволяющая совершенствовать собственную реакцию. Это были комбинированные техники.

“Тень на ветру” – Мгновенное перемещение с наложением атакующей волны от копья.

“Громкая тишина” – Приём, сочетающий технику Божественного Голоса и иллюзию, временно выбивающий врага из равновесия.

Дальше ему предстояло придумать имя для подобного стиля, который он сам придумал и разработал. Он долго не мог решиться. Но потом кое-что вспомнил. Те самые времена, когда был ничем. Когда никто не говорил с ним. Когда самая большая победа заключалась в способности выжить. И он написал на самом верхнем свитке – “Стиль Одинокой Тени”. Искусство отражения себя, когда против тебя – весь мир.

Затем нужно было всё записать на артефактных носителях. Андрей не просто писал на свитках. Некоторые техники он вживлял в артефактные кристаллы, где оставлял мыслеотпечатки, позволяющие при желании кому-либо в будущем впитать технику прямо через медитацию. Каждому блоку техник он присваивал отдельный знак и цвет, по древней традиции. Белый – Перемещения… Красный – Атака… Синий – Иллюзии… Серый – Защита… Чёрный – Тени и фантомы… В будущем из этих свитков можно было собрать полноценную библиотеку собственной школы.

Он оставил для последнего один, особый, запечатанный свиток, в который вложил только одну фразу: “Если хочешь овладеть этим путём – начни с отражения. Победи себя.”

Этот свиток он запечатал, вложил в артефактную глиняную капсулу, и спрятал глубоко в расщелине за алтарём. Это было наследие. Пока только для него. Но… Вдруг однажды?

Когда солнце склонилось к закату, Андрей стоял у края скалы, глядя вдаль. Ветер трепал его плащ, а копьё Святого медленно вращалось в воздухе рядом, послушное и бесшумное. За его спиной, на выложенных в ряд артефактных плитах, лежали свитки и глиняные капсулы, из которых теперь складывался новый стиль. Его собственный. Ни у кого не заимствованный. Путь Одинокой Тени.

– Я не ученик больше… – прошептал он. – И, кажется, готов стать… учителем… Когда-нибудь… В будущем…

Защита знаний

Андрей сидел в своей пещере, перед ровно выложенным рядом из артефактных свитков, каждый из которых хранил боевую технику или целый блок знаний. Они лежали на высеченной плите, где каждая выемка под свиток была оформлена печатью усиления памяти, чтобы в будущем не допустить разрушения или утери содержания.

Но теперь этого было недостаточно. Он знал, какая опасность может крыться в неумелом или алчном пользователе. Один извращённый разум с доступом к этим техникам – и стиль превратится в орудие разрушения, а не развития. Ему нужен был фильтр. Что-то большее, чем просто ловушка. Испытание. Порог. Механизм отказа.

И тогда он вспомнил. Тот момент, когда кость Павшего Бога вплела в его тело собственную технику пространства. Не выдала её… не дала изучить… А именно… Внедрила. Вырвала из него слабость. Принудила тело и душу подстроиться.

“Ты получаешь только то, что можешь удержать…”… Именно такой же подход он и собирался реализовать. И первым этапом было подготовка печате – условностей. Для этого он достал один из свитков, посвящённый базовой технике “Скользящий шаг сквозь тень”. На внутренней стороне, прежде пустой, Андрей начал вплетать в ткань бумаги печатные контуры. Но это была не простая печать доступа. Он использовал переплетённую формулу из четырёх направлений:

Поток духовной энергии – чтобы активировать технику…

Ритм душевной устойчивости – определяется через колебания ауры…

Согласованность тела и духа – резонанс на энергетическом уровне…

И главное… Реакция плетений на отголоски влияния кости Падшего Бога, которые он хранил в себе как эталон. Он буквально вживлял в свиток образ ощущения, которое испытал в момент, когда техника пространства вплелась в его плоть. Теперь каждый, кто пытался бы активировать технику из свитка, должен был воспроизвести в себе хотя бы часть этого пути.

– Если не прошёл испытания – ты просто не сможешь удержать поток. – пробормотал он.

Вторым этапом должна была быть защитная реакция. Так что следом он вложил в каждый свиток отложенный механизм подавления. Если какой-то разумный попытается взломать печать или прочесть технику насильно, активируется скрытая контр-печать, высасывающая часть духовной энергии, на короткое время отключающая доступ к техникам памяти и внутренним путям. Эдакая духовная пощёчина.

– Не убьёт… – Криво усмехнувшись, сказал он вслух. – Но и запомнится навсегда.

Третьим этапом стал обратный резонанс. Для техник более высокого уровня, от средней категории до высшей, парень разработал вторичный канал резонанса. Этот канал был тончайшим магическим плетением, привязанным к самому свитку и образу техники, внутри которого и была встроена форма духовного “вопроса”. Не в словах, но в чувствах. Так что тот, кто берёт такую технику для изучения, должен был бы, пусть даже подсознательно, воспринять её… С уважением… Если в его сердце будет только жадность, или мания власти… То свиток останется “глух и нем”. Это был этакий принцип:

“Не мастер берёт технику. А техника выбирает мастера.”

Четвёртым этапом стала точка ядра. Так как самое интересное было впереди. Он решил каждую технику связать с порогом уровня развития ядра потенциального ученика. Для этого он использовал специальную формулу маркировки, в которой:

Базовые техники требовали ядра как минимум Да Доу Ши третьей звезды…

Средние – не ниже Да Доу Ши пятой звезды, с очищенной структурой…

Высшие – только те, кто пережил прорыв и создал истинное ядро Доу Лин с собственной подписью духа. Формула считывала отклик ядра с того, кто касался свитка, и, если требуемый уровень отсутствовал – техника не раскрывалась. Не взрывалась, не уничтожалась – просто оставалась обычным куском артефактной бумаги.

После всего этого наступило время сборки основной матрицы стиля. Во время которой все эти уровни защиты и ограничения он вплёл в общую матрицу, выстроив на основе артефактной схемы:

Центральная точка – сердце стиля: “Путь Одинокой Тени”. От неё расходятся линии к каждому свитку, технике, элементу. Отдельный контур контроля ведёт к его кольцу-мастеру, в которое он встроил ключ доступа, чтобы в будущем, если потребуется, снять или обновить любую из защит…

Когда солнце уже в очередной раз склонилось за скалы, Андрей наконец-то закончил. Перед ним лежали свитки и артефактные капсулы, теперь уже живые. Они дышали собственной логикой, реагировали на энергию и намерения. Это уже не просто записи техник. Это была основа новой школы, которую мог постичь только достойный. Он медленно встал, посмотрел на вершины окружающих гор, затем на костяной меч, лежащий на алтаре рядом.

– Пусть будет так. И пусть эти знания не станут оружием в чужих руках…

………….

Сквозь пронизанные ветром вершины гор струился мягкий свет – предрассветная серость, едва окрашенная в янтарь. Воздух был холодным и колким, но на алтарной площадке, вырезанной в самом сердце долины, медленно поднимался пар от тела, охваченного напряжением. И это было тело самого Андрея. Он стоял босой на камне, обнажённый до пояса, с влажными от пота волосами, прилипшими к шее. Дыхание – глубокое и размеренное, несмотря на ту нечеловеческую нагрузку, которую он испытывал последние часы.

Сверху на него смотрели свитки, развёрнутые в воздухе. Они были живыми. Они наблюдали за ним, сканировали его движения, его колебания энергии, ошибки, силу, ритм дыхания, – всё, чтобы вынести свой приговор… Достоин или нет…

Он знал, что этого мало. Даже сейчас, когда его ядро сияло, как звезда, когда даже артефакты уже не сопротивлялись ему, в глубине сознания клубилась мысль, свербящая как заноза:

“Ты всё ещё не на пределе. И ты знаешь это.”

Ему было мало быть сильным. Он был молодым. Сильным – но одиноким. Слишком странным. И, несмотря на всё, гормоны кипели в теле, напоминая, что он всё ещё человек. Он помнил запах женщин. Их взгляды. Их интерес. Их осторожный трепет. И хотел это вернуть – но не в старом теле, не в старом статусе, не в старой маске немого слуги.

Он хотел выйти к людям новым. Таким, перед кем преклоняются. Кого уважают. Кому завидуют. И к кому тянутся. А значит, он должен был пробиться дальше, чем горделивое звание Да Доу Ши – того, чем кичились старейшины.

А значит ему нужно было тренироваться ещё больше. Чтобы выйти за пределы тела и духа. Именно поэтому, уже в который раз, он начал своё утро с разогрева. Не просто пробежки или боевых движений. Он бежал вверх по вертикальному склону, укрепляя стопы духовной энергией, сдерживая силу, не позволяя ей вырываться неконтролируемо. Потом – бой с фантомами.

Они были совершенны. Он создавал их из памяти. Один – его собственная проекция времён, когда он был еще слабым. Другой – тот самый отшельник, что в последствии оказался Архидемоном… Его товарищи – жрецы… Потом – сектант из обители Пяти Пиков Бессмертных, чей взгляд был полон презрения… Последним – абстрактный образ того, кто может быть сильнее, кто захочет уничтожить его только за сам факт существования.

Фантомы били по-настоящему. Их мечи разрезали воздух. Их магические удары пытались пробить его защиту. Копьё Святого приходилось метать одновременно на несколько проекций, раз за разом переплетая техники, чтобы увидеть – где срывается плетение, где распадается поток энергии.

Он понимал, что его собственное ядро не было обычным. Оно уже впитало в себя отголоски силы кости Павшего Бога, и даже рвануло вверх после последней пилюли. Но теперь он начал слышать внутренний пульс – ритм, что шёл глубже, чем просто духовная энергия. Это была песня боли и силы, отражающая всё, что он пережил. Так что он начал работать под этот ритм. Создавая новые серии техник, которые ложились на пульсацию ядра, словно удары сердца. Копьё… Древний меч Святого… Костяной меч… Энергетические всплески… Всё соединялось в единую систему.

Потом начинались испытания на выносливость и контроль. Он поставил перед собой задачу… Удерживать Плетение Умножения через копьё Святого в течение трёх часов без остановки, атакуя фантомы, одновременно подпитывая защитные печати и блокируя попытки проникающих иллюзий со стороны костяного меча. От такого напряжения его мозг буквально гудел. Кровь бешенным колокольным набатом стучала в висках. Сердце билось быстро, и из ушей ползли тонкие дорожки крови. Но он не останавливался. Так как хотел дойти до точки предельного давления. И на третий день – он рухнул. Не от ран. Не от повреждений. От перегрузки духа. Энергетическая структура начала распадаться, и только благодаря тому, что он заранее активировал плетение авто-восстановления, его сознание не рассыпалось. Он лежал, прижавшись к каменной плите, глядя на трепещущий в воздухе фантом – собственное лицо, искажённое гневом, болью и жаждой мести.

“Вот и ты, настоящий я. И я тебя не боюсь.”

А после на его измученный разум обрушилась… Тишина… Когда он очнулся, снова было утро. Пот стекал с его лба. Ядро, несмотря на изнеможение, не распалось. Оно закалилось. Плотность духовной энергии возросла. Каналы усилились. Тело стало воспринимать резкие рывки энергии без разрывов и боли.

Он почти пересёк черту, о которой кричали старейшины сект. Он уже стоял одной ногой за уровнем Да Доу Ши. А значит – он был готов вернуться в мир. И никто уже не посмеет назвать его ущербным. Никто.

…………..

Время в горах потеряло очертания. Сменялись дни и ночи, приходили туманы, уходили ливни, воздух то пел, то звенел от холода – а Андрей всё ещё не покидал своей долины.

С каждым прорывом ядра, с каждой новой ступенью в пределах уровня Да Доу Ши он становился другим. Не только сильнее. Структурно и качественно иным.

Он сам себе становился ареной и кузней, – обрабатывая своё тело, разум и дух с холодной, почти клинической методичностью.

Всё началось с того момента, как он почувствовал, что накопленной энергии слишком много. Она гуляла по меридианам с избыточной силой, всё время норовя вырваться из-под его контроля. И это означало одно… Пора было готовиться к новому прорыву ядра.

Для этого он разложил схему из печатей усиления стабильности канала, собранную вокруг центра медитации. Перед ним стоял Божественный котёл, внутри – свежесваренная пилюля укрепления ядра, насыщенная соком корней Стального Лотоса, пеплом чешуи Чёрной Ящерицы и медленно извлечённой эссенцией минерала Ритмоглина.

Пилюля была третьего ранга, но Андрей заранее приготовил ещё пару – четвёртого и пятого. Он уже чётко знал, что одной не хватит. Вдох – и мягкое сияние окутало его грудь. Он чувствовал, как ядро, будто сердце отдельного существа, начало сжиматься и расширяться, под напором энергии и воздействия пилюли. Он вливал туда всё, что только мог… Свою волю… Чистую духовную энергию… Резонанс артефактов, что сейчас его окружали… И печать, что оставил в его теле осколок Падшего Бога…

Когда прошёл первый прорыв. Внутри стало… Тише. Но плотнее. Энергия больше не рассыпалась. Не билась, словно приливные волны о скалы… Она концентрировалась, создавая ядро в ядре – нечто более плотное в его собственной основе, что начало накапливать устойчивый импульс.

Потом пошли дальнейшие уровни. Второй… Третий… Четвёртый… И с каждым уровнем возрастала и сложность. На втором прорыве – Андрей впервые почувствовал, как один из каналов в левом плече начал разрушаться. Он срочно влил туда каплю крови, насыщенной духовной энергией, и закрепил печатью восстановления. На третьем – его защита провалилась, и энергия ударила по глазам, вызвав кровоизлияние. На четвёртом – затрещали зубы, не выдержав напряжения челюсти.

Каждый прорыв требовал новых пилюль. Пилюли он заранее сварил в режиме тишины, иногда сутками вычищая пламя до нужного спектра, контролируя даже темп дыхания, чтобы сохранить точность в выжигании шлаков и сохранении эссенции.

Он не доверял инерции. Каждая новая пилюля для укрепления ядра должна была быть максимально плотной, насыщенной, но не взрывоопасной. Именно тут помог Божественный котёл – его структура гасила лишние энергетические флуктуации, не позволяя компонентам войти в конфликт.

Пятый–Шестой прорывы стали для парня настоящим испытанием, потому что там он ощутил настоящую границу боли. Именно на этих уровнях Андрей почувствовал пределы, которые делили обычных культиваторов от тех, кто действительно шагал по грани. На пятом прорыве ему пришлось поглощать пилюлю шестого ранга, несмотря на то что его тело к этому ещё не было полностью готово. И он получил целую гамму незабываемых ощущений. Ожоги изнутри… Мерцание зрения… Потеря слуха на несколько часов… Но он всё это пережил. И стал сильнее.

На шестом уровне ему пришлось задействовать артефакт копья Святого, не только как ретранслятор, но и как стабилизатор. Через его плетения он сдержал энергетическую волну, что могла разнести поле для медитаций и обнажить его присутствие.

Седьмой–восьмой прорывы показали стабильность разработанной им системы. К этому моменту он уже создал свитки, в которых начал записывать особенности прорывов. Каждый уровень – своя вибрация. Свой резонанс ядра. Своя настройка меридианов. Он научился видеть потоки энергии, не просто ощущая их, а различая в них структуру и цвет. На седьмом прорыве – он начал использовать двойную технику дыхания. Телом и ядром по отдельности.

На восьмом – в пилюлю он впервые добавил одну каплю крови древнего зверя, добытую при помощи артефакта хранения. Результат был ошеломляющим – энергия в ядре взвыла, создавая вибрацию, похожую на голос. Возможно, он приближался к самосознанию ядра – этап, доступный единицам.

Девятый уровень… Это было почти за гранью. На этом уровне ядро парня само начало реагировать на происходящие изменений. Не он вливал силу в тело, а оно отзывалось на угрозы. Оно вибрировало, стоило лишь ему сосредоточиться. Это была уже форма живого артефакта внутри него самого. Чтобы пройти девятый уровень, ему понадобилось три пилюли шестого ранга… Одна капля очищенной энергии из ядра горного змея… Активное использование защитной печати на почках, чтобы не спалить канал… Стабилизация шла через двойную плетеную технику Слияния и Распыления, и почти шесть суток медитации без сна и еды. На седьмые сутки – он переродился. Не просто физически. Даже сам окружающий его мир начал ощущаться иначе.

Как итог, девять уровней Да Доу Ши были позади. И теперь, фактически каждый его шаг вызывал отклик земли. Дыхание – завихрения в потоках энергии. Сила – отталкивала насекомых и притягивала свет. Он ещё не был на уровне Доу Лин. Но теперь этот барьер казался достижимым.

Сожги себя заживо, чтобы стать иным

Андрей сидел на скрещённых ногах в самом центре долины – внутри плотного кокона из девяти защитных печатей, укрытый от глаз, от ветров, от дыхания мира. Всё вокруг было подчинено одной цели – сдержать энергию, которую он собирался высвободить. Снаружи было тихо. А внутри – уже гремело.

После месяца жесточайших подготовок и накачки своего ядра энергией с помощью пилюль укрепления и усиления ядра шестого – седьмого рангов, он чувствовал, что подошёл к грани. Всё его существо – ядро, кровь, мышцы и даже разум – требовали прорыва. Но путь вверх был искажён – кость Падшего Бога, уже вплавленная в его сущность, изменила не только его тело, но и сам механизм роста. Его прорыв больше не был логическим шагом. Он был сотрясением. Гибелью и возрождением. И, всё как следует обдумав, он всё-таки принял решение.

Для следующего прорыва он выложил на каменный алтарь две пилюли усиления ядра седьмого ранга… Три эликсира Циркуляции Духа… Дозу концентрата крови древнего зверя… И пилюлю Изменения Меридианов, которую обычно использовали при смертельных ранах. И только затем… Глубоко вдохнул. Раз… И ещё… А потом, в должном порядке, проглотил всё.

Его тело затряслось практически сразу сразу. Первая волна энергии буквально взорвала внутренности. Меридианы начали гореть, как тонкие нити, пущенные под огонь. Он до крови закусил губу, не издав ни звука, когда в глазах потемнело от боли. Из груди вырвался стон, когда энергия достигла ядра. Ядро вспыхнуло. И… Оно… Треснуло…

Трещины шли глубоко… Но вместо разрушения, началась перестройка. Энергия, направляемая силой кости Падшего Бога, вмешалась. Она начала вливаться в структуру ядра, изменяя само его строение. Оно больше не было сферическим. Оно стало пульсирующим узором, сплетением плетений и линий, похожих на зрачок глаза. Глаза… Чего-то очень древнего.

Первую неделю Андрей не двигался вовсе, стараясь удерживать свой разум в медитации и контролировать изменения. Его кости гудели. Вены – твердели, будто через них шла магма. Каждую ночь он горел, покрытый потом, и каждый раз едва не задыхался, когда сердце сбивалось со своего бешенного ритма. Несколько раз оно даже переставало биться. На несколько секунд… А потом снова, под грохот рвущихся наружу энергий, билось дальше.

Вторая неделя принесла иллюзии. Он видел образы – мёртвых… Живых… Себя самого… Сотканные из бурлящих волн силы. Он кричал – но не звуком, а волной воли. Он звал ядро, умоляя его вернуться. Он звал плоть… Уговаривая ей сдержать всё это. Он звал себя… Убеждая не сломаться.

На третьей неделе он практически дошёл до предела. Он уже не ел. Не пил. Только вливал в себя эликсиры. Иногда – поджаривал их прямо в ладони духовным пламенем, делая их ещё чище. Он уже давно потерял счёт времени.

Его тело уже не было человеческим. Кожа местами трескалась, и под ней проглядывали тёмные плетения, будто печати, сотканные самой болью. Волосы слиплись в единый клок какой-то непонятной массы. Ресницы – выгорели. Ногти – обуглились. Он чувствовал, как одна из внутренних костей – лопнула. И только кость Падшего Бога – та, что находилась у сердца – держала всё. Она вспыхнула. И тогда Андрей закричал. Земля содрогнулась. Небо над долиной потемнело. И прошёл огненный дождь, который не обжигал землю – только воздух вокруг. И вот тогда – всё стихло.

Сначала вокруг воцарилась практически гробовая тишина. Потом… Одиночный удар сердца, прозвучавший как гулкий удар колокола. И за ним последовал… Взрыв… Ядро, пережив всё, воссияло изнутри. Оно стало не просто структурой. Оно стало вратами. Вратами между человеком и чем-то большим.

Андрей почувствовал их распахнутыми. Он всё ещё был живы, и чувствовал, как весь мир дышит ему в лицо. Он перешёл рубеж. Теперь он достиг того, чего так боялись эти старейшины из секты Пяти Пиков Бессмертных Доу Лин первой звезды.

Но цена за это достижение была страшной. Когда он открыл глаза, то просто не смог пошевелиться. Всё его тело было истощено. Пульс – едва прощупывался. Мышцы – атрофированы. Он еле-еле достал последнюю пилюлю восстановления костного мозга и проглотил её, падая обратно на землю, как камень в мягкую грязь. В таком состоянии он пролежал трое суток, практически не двигаясь. Только дыша ровно и питаясь остатками ауры долины, что собиралась в воздухе.

Но он выжил. Хотя… Едва – едва. Его взгляд стал глубже. Сила – плотнее. Воля – резче. Теперь он мог двигаться по воздуху, не опираясь ни на что. Теперь его воля могла давить, как гора. Теперь даже в покое – от него исходила сила, которую не спрятать. Он стал тем, кто переступил первую ступень Божественной Тропы. И теперь его путь – только начинался. После почти месяца боли, лихорадки и грохота энергий, Андрей впервые за долгое время проснулся в тишине. И этот покой был ему… Непривычен… Не совсем ожидаем… И даже как-то… Подозрителен…

Он медленно открыл глаза, и вместо выжженного света или пронизывающей боли, его встретила бледная синь предутреннего неба, которая просачивалась сквозь сплетения ветвей над краем долины. Воздух был свеж, но при каждом вдохе он чувствовал, как его собственные внутренности весьма чувствительно на это откликаются. Его тело было другим. Более тяжёлым, более плотным… Более живым, чем прежде.

Первые дни Андрей не делал ничего, кроме как отсыпался и восстанавливался, стараясь питаться как можно лучше. Он медленно ел – густые бульоны из мяса дикого кабана, сваренные с горькими корнями и лекарственными грибами, тщательно подбираемыми среди каменистых склонов. Пил эликсиры на восстановление меридианов, а затем – укрепляющие кости и мышцы.

Сон возвращался сам. Но он больше не был провалом в забвение. Во снах Андрей видел себя парящим над горами, чувствовал, как энергия вибрирует под кожей. Он начал замечать, что, когда он спит, вокруг него сгущается плотная аура, словно его тело теперь притягивало энергию мира. Словно он стал… Проводником…

Только на пятый день после пробуждения он вышел в центр долины, медленно и размеренно вдыхая, аккумулируя энергию в нижнем дянь-тянь. И сделал один шаг вперёд.

– Бум…

Земля вздрогнула. На месте, где стояла нога, появилась паутинка трещин в камне. От спины до шеи прошла вибрация, и Андрей ощутил вес своей новой силы. Это был не просто прорыв в энергии – это была смена измерения влияния. Теперь он мог мгновенно высвободить силу, сравнимую с целым залпом техники среднего уровня Да Доу Ши. И сделать это он мог всего лишь простым движением тела. Тогда он начал экспериментировать. Один взмах рукой – и создал вихрь из сжатого воздуха, пробивший обнажённый валун. Сжатие ауры в груди – и произвёл взрывной скачок вперёд на десятки метров, без опоры. Простой толчок ладонью – и ближайшее дерево оторвало от земли, оставив корни висящими в воздухе, как потроха.

Именно тогда, впервые прочувствовав, как много у него теперь силы, Андрей решил, что все его артефакты должны быть усилены. Так как, без наполнения энергией своего хозяина, они останутся просто оболочками. Теперь же он мог вливать в них силу, как из источника, питающего храм. Он первым делом взял Божественный котёл. Сев перед ним, положив ладони на внешнюю поверхность, он начал вливать энергию, направляя не только чистую духовную силу, но и волю. Это был не просто заряд. Это было сращивание. Котёл гудел. Металл дрожал под руками, но не сопротивлялся – скорее, принимал. Через пару часов поверхность артефакта изменилась – узоры, до этого тусклые, начали светиться. Один из древних плетёных контуров – дрогнул, и загорелся синеватым свечением. Котёл проснулся по-настоящему. Теперь он мог не только перерабатывать материалы. Он мог сам накапливать силу для алхимии, даже без участия мастера.

Следующим был копьё Святого. Андрей встал на колени, погрузив острие в землю. Сила вливалась медленно – ведь это оружие, а значит, каждая волна силы проходила через контуры атаки, через ретрансляционные плетения, через формулы резонанса. Он ощутил, как воздух стал плотным, как каждая жилка копья реагировала. В какой-то момент оно вздрогнуло – словно от удовольствия, и выбросило волну энергии вверх, рассеивая облака над долиной. И увидев такую реакцию, он улыбнулся.

Затем – костяной меч. Самый капризный. Но теперь – послушный. Как зверь, узнавший, кто хозяин. Когда Андрей вливал силу в лезвие, то видел, как по кости ползли тёмные трещины, которые не разрушали клинок, а наоборот – высвобождали древние символы на его теле. Он чувствовал – духи убитых этим мечом шевелятся. Но теперь они были под контролем.

– Молчите. Мы не сражаемся сегодня… – Глухо прошептал он, стараясь успокоить пробудившиеся сущности. И тьма стихла. Костяной меч подчинился.

Также он поступил и с древним мечом Святого. С ним вообще не возникло никаких проблем. Он не нёс в себе каких-либо сущностей. Это было просто боевой артефакт, всегда готовый к бою, и имеющий возможность накапливать и высвобождать энергию своего хозяина.

На следующий день он медленно прошёлся по всей долине. Каждое дерево… Каждый отдельно взятый камень… Всё это он теперь ощущал своим обострившимся многократно внутренним чутьём. Он понял, что теперь даже само пространство чувствует его присутствие. Он насытил артефакты. Он тестировал тело и силу. Он прочувствовал ядро новой ступени. Но впереди его ждало ещё восемь звёзд уровня Доу Лин, и за ними – нечто большее. И в груди парня родилось чувство – готовности.

После первых испытаний силы Андрей уже точно знал, что старые методы больше ему не подходят. Они были слишком ограничены, слишком привязаны к рамкам прежних ступеней. А он вырос из всего этого. И слишком сильно. Так что теперь каждая волна силы из его тела могла взломать защиту слабого артефакта, пробить доспех из духовной стали, или расколоть скалу пополам. Именно поэтому он решил, что ему нужно разрабатывать новые техники. Не просто менять названия старым ударам. А переосмыслить сам принцип действия, используя теперь уже качество, а не только силу.

Именно поэтому ему предстояло самостоятельно пройти свой собственный путь к техникам уровня Доу Лин. И первое, что он сделал – это уселся с кистью и свитками, расстелив пергамент в своём укрытии. Перед ним лежали его артефакты, имеющие свою собственную сущность, которая ему подчинялось. Копьё Святого… Костяной меч… Небольшая нефритовая пластина с обрывками техник древних Архидемонов… Камень-алтарь с отпечатками древних печатей…

И, конечно, он сам. Со своим ядром, пульсирующим силой уровня Доу Лин. Он начал с самого главного. Формулировки базовых параметров силы. Не просто удары, не просто защита, а влияние энергии, резонанс ядра, плотность канала и частота расхода духа. Всё это он рассчитывал так же точно, как алхимик взвешивает эссенцию перед варкой пилюли. Именно на этом он основал три основных вектора новых техник.

Первой была техника “Пробивающего Сердце Ветра”, напрямую связанная с копьём Святого. Эта техника рождалась как копьё – прямая, точная, без лишних движений. Он часами стоял, нанося выпады в воздух. Снова. И снова. И снова. Он вбивал в себя ритм, при котором взмах копья не просто двигался в пространстве, а разрезал само пространство. Суть техники заключалась в том, чтобы влить духовную силу через копьё в особом плетении, которое дублировалось копьём за счёт артефактной формулы. И каждый выпад – это не одна атака, а двенадцать. Они не следуют друг за другом – они накладываются друг на друга, пробивая не только плоть, но и духовную защиту, пробивая в саму душу. Когда ему впервые удалось завершить плетение – даже иллюзорный фантом, созданный в тренировочном пространстве, разлетелся в клочья, не успев закрыться.

Второй – “Рассекающий Небо Крик”. Это была голосовая техника уровня ядра, связанная именно “Божественным голосом”. Эта техника родилась на пике его экспериментов с голосом, вплавленным в структуру ядра. Ранее он лишь пугал, давил, сбивал концентрацию. Теперь же он собирал энергию в горле. Сотни потоков ауры, собранные в связках языка, нёба и живота. Когда он выплескивал эту силу голосом – воздух колебался, скалы звенели, а даже закалённая броня фантомов начала трескаться от звукового давления. Теперь это был полноценный боевой крик, способный разбить защиту врага ещё до полноценной физической атаки. И название родилось само собой. "Рассекающий Небо Крик". Так как это была техника, способная не только оттолкнуть, но и оглушить противника, нарушив его потоки силы.

Третьей была техника “Печати Призрачного Кольца”. Напрямую связанная с контролем и удержанием цели. Он долго искал способ эффективно нейтрализовать опасного врага на уровне Доу Лин. И создал технику, основанную на пространственных якорях и древних печатях Архидемонов. Он вплетал силу в четырёхмерный круг. Каждый из узлов круга – это печать, спаянная с реальностью и подпитанная его ядром. И как только враг оказывался в пределах кольца – пространство замыкалось, а движения замедлялись.

Ощущения в таком пространстве были весьма необычными. Словно двигаешься в густом масле. Попробуй взмахнуть мечом, если вокруг тебя всё сопротивляется самому движению? Это не просто удержание. Это было временное разобщение с реальностью, как он сам однажды ощущал при контакте с костью Падшего Бога.

Затем пошла фиксация техник на свитках. И каждую из этих техник он фиксировал на особых свитках. Но теперь – по-другому. Он вложил в основу печати на распознавание ядра, уровня силы и воли. И только тот, кто будет не слабее, чем он сам в момент записи, сможет прочитать и освоить эти техники. Он использовал тот же принцип, который однажды изменил его. Когда техника вписалась в его плоть, не спрашивая разрешения. И именно так он теперь поступал с каждым свитком. Вложенная сила… Резонанс с кровью… Отпечаток воли… И если слабый разумный попытается прочесть такой свиток, то он либо ничего не увидит, либо – почувствует, как изнутри его тело отказывается подчиняться.

Теперь у него было три полноценные техники уровня Доу Лин, зафиксированные в боевом своде, и защищённые от воровства. Он ещё не был готов показать это людям. Но это уже была не просто система атак. Это была основа школы. И, возможно, в будущем – наследия. И наступило время испытать все эти его разработки с помощью тех самых фантомов.

Так что вскоре Андрей уже стоял в середине своей тренировочной арены – полупрозрачный круг, окружённый изломанным пространством, созданным из силы Костяного меча и алтаря памяти. Здесь – всё было под контролем, но боль, полученная в бою, была настоящей. Фантомы, вырванные из его прошлого опыта, действовали как живые. Они думали, блокировали, атаковали. И – подстраивались. Сегодня он собирался проверить расширенные формы своих техник, особенно – в условиях ближнего боя и давления.

И первой в дело пошла техника “Пробивающего Сердце Ветра”, в виде своеобразной расширенной формы. В фантоме напротив – он сам. Та версия, какой он был на пике уровня Да Доу Ши девятой звезды. Точно воспроизведённый стиль, копия копья, почти вся память и даже манера думать. Андрей уже и сам прекрасно знал о том, что победить такую проекцию без истинной силы будет практически невозможно. Он начал первым. Сначала базовая форма техники. Выпад вперёд с дублируемым плетением. Которое самостоятельно раскладывается на двенадцать точек атаки, каждая из которых поражает в другом месте фантома, пытаясь обмануть защиту противника.

Но фантом мгновенно отпрыгнул, и контратаковал. Андрей усилил технику – добавляя второй круг дубликации, создавая уже двадцати четыре линии удара. На каждом этапе он корректировал поток своей духовной энергии, находя микроузлы, где сила рассеивается, и уплотняя её.

“Не просто удар… ― размышлял он, – это должен быть фокус всей воли. Каждая точка – как удар молота по колоколу.”

На шестом повторе фантом всё же получил первый прямой удар в грудь, энергия копья-дубликата прошла сквозь иллюзию, рассеивая часть фантома. И вся тренировочная система зафиксировала попадание.

Вторым испытание проходил “Крик Рассекающий Небо”. Который он использовал в виде фронтальной звуковой атаки. Против фантома с двумя клинками, созданного на основе одного из элитных убийц из Нижнего мира, которого ему удалось как-то увидеть на Поле Брани Падших Богов, он решил применить модифицированную голосовую технику. Сначала он наложил на голос ритмичную печать так, чтобы звук резонировал с костями, а не с поверхностью. Первый крик – фантом морщится, теряя темп. Второй – его шаги начинают ломаться, как будто он спотыкается в пустоте. Именно тогда Андрей бросился вперёд – и пробил грудь фантома копьём, дополняя звуковое давление физической атакой. А после боя он сделал запись в свитке:

“Связка техник: Голос + Пробивающее Копьё. Возможность прорыва щита до его формирования. Полезно против техники Ледяной покров и Воздушная броня.”

Последним шло “Кольцо Призрачной Печати”, во время которой он провёл своеобразные тесты системы удержания. Для это Андрей создал сразу двух фантомов, использующих пространственные техники. Один перемещался скачками, используя технику Миража… Второй же действовал через фазовый проход, используя сдвиг через другую реальность.

Сначала техника не сработала. Так как они слишком быстро покидали поле печати. И тогда он начал модифицировать плетения. Увеличивая их радиус… Замедляя реакцию фантомов через силу ядра… Ставя временные якоря в саму печать, чтобы “замораживать” течение их движения… И, после трёх неудачных попыток, техника наконец-то сработала. Один из фантомов буквально застрял в воздухе, второй начал дробиться, не выдерживая давления замкнутого пространства. Да. Андрей потерял много энергии, пока добился желаемого. Но он всё равно улыбался. Так как его замысел сработал.

Чтобы перейти к более масштабным тестам, он решил расширить тренировочную арену, создав пространственное ядро, привязанное к костяному мечу. Теперь он сможет не только вызывать фантомов, но и хранить данные об их поведении, сохранять схемы боя, а значит – анализировать их слабости и свои ошибки. Фантомы теперь станут не просто тренировочными целями. Это – учителя. Его прошлые враги, усиленные и адаптированные. А значит – путь вверх теперь не будет случаен. Он будет отточен.

И все свои выводы парень записывал в виде заметок в свитке.

“Техника развивается только под давлением. Легко побеждать фантомов прошлого – но я должен бояться фантома будущего. Тот, кем я стану – должен быть чудовищем, против которого невозможно воевать. Только тогда – я смогу вернуться к людям. Без страха быть пойманным, сломленным или убитым.”

Потом начался сбор в единое. По сути, полноценное рождение его собственного Боевого Пути. Основой стиля должна была стать концепция Ядра и Воли. А над этим вопросом ему предстояло как следует поразмыслить.

…………

Пламя от костра у дальней стены пещеры уже давно погасло. В полумраке Андрей сидел, окружённый свитками и схемами. Каждая техника, каждый путь энергии, каждая слабость и отклик от фантомных боёв были зафиксированы, осмыслены, перебраны и… подвергнуты сомнению. Он начал с вопроса:

– Что я использую?

– Чего боятся мои враги?

– Что отличает меня от них?

Ответы были просты. Мощь ядра… Пространство… Воля… Взрывная агрессия, сменяющаяся ледяным контролем… Так и родилась концепция стиля – “Путь Рассекающей Пустоты”.

“Путь” – потому что этот стиль развивался из личного опыта, адаптируясь к телу, духу и артефактам.

“Рассекающей” – символ его разрушительных техник, пробивающих защиту врага до самого ядра.

“Пустоты” – в знак мастерства над пространством, контролем боя и молчаливой смертоносности.

Далее он начал разрабатывать структуру стиля. И, всё как следует обдумав, всё же решил, что будет прорабатывать три слоя стиля. Удар… Контроль… Разрыв… Удар – это лобовая мощь ядра и артефактов. “Рассекающее Копьё” – техника с мультиплетениями, усиливаемая дублирующим плетением копья Святого. “Голос Бури” – техника направленного давления на разум и кости противника. “Рывок Пустоты” – короткое скачкообразное перемещение с ударом, пронзающим сквозь щиты.

Затем идёт контроль – пространственные печати и ловушки. “Печать Ловца” – временное замораживание врага. “Кольцо Отражения” – печать, перенаправляющая силу обратно. “Метка Тени” – плетение слежения и слабой блокировки для отслеживания.

Последним в этой системе идёт Разрыв – финальные приёмы, ломка порядка. “Костяной Разлом” – атака через артефакт-меч, усиленная кровью врага. “Крик Ревущей Тьмы” – голосовая техника, провоцирующая обвальное разрушение в области. “Взгляд Пустоты” – медитативная техника анализа, позволявшая точно предсказать следующий шаг противника.

После тщательно проработки всего этого ему предстояло всё проверить. Хотя бы в тренировочном бою. Ведь на данный момент у него были немного ограниченные ресурсы. Но также у него была и собственная тренировочная арена. Где он мог провести полноценную симуляцию дуэлей. И для начала Андрей задал параметры. Один враг-фантом, с силой сопоставимой уровню Доу Лин… Второй звезды… Условия – ограничение по энергии ядра на тридцать процентов. Для этого боя, для себя лично, парень заготовил один эликсир восстановления. Пять печатей.

В начале он активно маневрировал, не применяя копьё сразу. Фантом атаковал быстро – быстрые рубящие удары и плетения, усиливающие полноценный вихрь клинка. Андрей применил Печать Ловца, поймал противника всего лишь на миг – и активировал “Рассекающее Копьё”. Первая волна… Промах…. Вторая? Пробила. Но фантом успел ответить. Так что, уже на последних силах, он направил голосовой удар в ноги противника, сбивая равновесие, а потом ударил мечом, про который кто-то сказал бы, что его лезвие было пропитано кровью убитых фантомов… Победа… Как итог – он выжил. На пределе. Но выжил… И даже победил.

Потом снова была тренировочная Арена. В этот раз была полноценная симуляция Осады. Параметры – Четыре врага, уровня Доу Ши девятого уровня, которые старательно координируют свои действия. Андрей. тот же уровень, но без эликсиров. Только техника и подготовка. Цель – удержание точки. И вот тут он использовал свой “Путь Пустоты” в полную силу. Сначала – установка печатей заранее… Потом – отвлекающий удар через фантомную проекцию… Далее – удар по щиту врагов голосом и артефактами… И уже в конце – костяной меч, разящий из тени…

Осада длилась почти час. Он был исцарапан, выжат практически досуха, но держал центр до последнего. И после этого испытания в свитке стиля появилась новая заметка, в которой говорилось о том, что “Путь Рассекающей Пустоты” – это не просто техника. Это тишина перед бурей. Это воля, разрушающая броню. Это движение сквозь пространство, как клинок сквозь плоть. Только тот, кто принял страх, пережил боль и встретил сам себя, может пройти этим путём. Не для учеников. Для бойцов. Не для тех, кто просит. Для тех, кто отвоёвывает силу своими руками.

Тени на лунном камне

Солнце было в зените, но на склоне над долиной клубилась тень. А в этой тени затаился Андрей, сидя на корточках в высокой траве, почти не дыша. Перед ним, в полутора ли отсюда, на обломках когда-то рухнувшего алтаря, что он и сам обнаружил не так давно, старательно обходя ближайшие территории во время сбора трав, или охотясь, сейчас стояли пятеро чужаков. Четверо в чёрно-зелёных одеждах, обвитых символами луны, с выбритыми висками, на которых были вытравлены иероглифы крови. Благодаря своим новым способностями и возможностям, он даже с такой дистанции видел, что это были, без сомнения, мастера Доу Ши пятой звезды. И, надо сказать, что их движения были отточены, жёстки, даже слегка… самоуверенны…

А вот в стороне от этой группы, стоял ещё один чужак. Высокий, измождённый, с серебряным жезлом и глазами, как чёрные дыры. И это, судя по всему, был именно руководитель этой команды. Так как его уровень был, как минимум, Да Доу Ши первой звезды. Его духовная сила завихрялась вокруг, даже выжигая траву под ногами. На поясе у него висел мешочек из кожи, с человеческого лица, судя по энергетике – наполненный “проклятыми” пилюлями.

– Нефритовая Луна… – Глухо в полголоса произнёс Андрей, внимательно приглядываясь к тем, кого категорически не хотел бы видеть даже поблизости от своей долины. – Хотите устроить жертвоприношение прямо здесь? Извините… Но… Не в этот раз.

Он осторожно коснулся маски Пустого Лика, и она мягко легла на его лицо, изменяя черты, сглаживая ауру, заставляя силу казаться иной, и даже какой-то чуждой. Поверх одежды уже привычно лёг плащ Святого, уже полностью подчинённый его собственной воле. Он скрывал дыхание, энергетику и даже тень. А потом парень шагнул вперёд.

Для начала Андрей возник на краю поляны. Почти бесшумно. Он двигался не как боевой мастер, а как охотник, скользящий по чужой территории. Они его заметили только когда он стоял уже в десятке шагов.

– Кто ты такой? – Зло прорычал один из адептов этой жуткой организации, старательно промышляющей не только жертвоприношениями, но и использованием душ своих жертв, что могло многократно усилить возможности тех, кто шёл по их пути.

Но Андрей не ответил ему. Он просто провёл пальцами по браслету – и в руке возникло копьё Святого.

– Молчаливый, значит. Думаешь напугать нас маской или этой “палкой”? – Хохотнул другой, угрожающе поднимая свой посох, в котором пылала тёмная сила.

“Нет… – подумал Андрей. – Я пришёл вас стереть.”

Он не атаковал их сразу. Первые удары были проверочными – пара быстрых выпадов, которые фантомно расщеплялись благодаря плетению дубликации.

– Это… – Стоявший немного в стороне, и пытавшийся сосредоточиться на чём-то своём, Да Доу Ши нахмурился. – …плетение разветвления? Возьмите его живым! Нам нужна эта техника!

Его подчинённые, всё ещё не знавшие истинных сил и возможностей парня, начали постепенно окружать его. Но Андрей резко исчез. В следующее мгновение появился за спиной одного из адептов, а его копьё пронзило, пройдя прямо через печень, сердце врага одним движением. Это был “Рывок Пустоты”. Адепт секты умер мгновенно, даже не успев закричать. А вот остальные взвыли от накатившего на них бешенства, и напали одновременно. И всё закружилось в вихре печатей… Пространственных скачках… Ударах голосом, сбивающих с ног… Андрей двигался как буря, используя систему контроля пространства, созданную им заранее. Он прыгал по своим анкорам, словно шагал по воздуху.

– Второй! “Костяной Разлом”! – Меч появился из разрыва и нанёс секущий удар подвернувшемуся противнику прямо в грудь.

– Третий! “Кольцо Отражения”! – Адепт Нефритовой Луны попытался запустить заклятие проклятия, но его собственная техника ударила его в лицо, заставив его почернеть, и захлебнуться собственной гниющей кровью.

Так перед парнем остались только двое. Да Доу Ши и один из младших. Именно тогда Андрей впервые раскрыл всю суть своего стиля.

Да Доу Ши, видимо только сейчас осознав величину проблемы, призвал “Лунное Око”, темное заклятие, и поток гнилой энергии хлынул в сторону Андрея. Но тот встретил её “Голосом Ревущей Тьмы” – ударом, заставляющим даже плоть вибрировать от внутренней боли. А потом, прыгнув через искажённое пространство, он всадил копьё прямо в сторону противника. Копьё разветвилось в воздухе на десяток фантомных лезвий. Пять из них вонзились в щит. Один – в лицо. Но Да Доу Ши не умер сразу. Он всё ещё пытался шептать проклятия. Даже захлёбываясь своей кровью. Андрей медленно подошёл к нему, и молчаливо всадил костяной меч под рёбра, прямо в ядро.

– Это за всех, кого вы пытали. – Тихо прошептал он.

Последний, младший адепт, уже сообразив, что с таким врагом ему просто не справиться, тут же бросился бежать. Но Андрей не стал преследовать. Он специально оставил его в живых – пусть несёт весть:

– В горах обитает тот, кто рвёт даже сильных врагов, уровня старейшин сект в клочья. Тот, кто идёт Путём Рассекающей Пустоты.

Маска скрыла выражение его лица. Но в душе он чувствовал… Не ярость. Не гордость… А… Тишину… Чистоту действия… Силу, вложенную в стиль, проявленную впервые по-настоящему…

………..

После этого боя прошли сутки. Андрей провёл их в молчаливом одиночестве, сидя на выступе скалы над долиной. Снизу лениво струился ручей, ветер шелестел листвой. Пламя костра внизу уже давно угасло. А он всё не двигался. Перед его мысленным взором снова и снова разворачивалась битва с этой странной группой бойцов секты Нефритовой Луны. И сейчас он старался разобрать всё то, что там случилось, буквально по шагам.

Для этого он выстроил перед собой фантомные образы врагов, одного за другим. И сейчас он учитывал всё. Форма атаки… Скорость реакции… Траекторию движения… И даже выражения лиц в последние секунды их жизни.

– Слишком рано открыл копьё… седьмой выпад был лишним. А вот плетение дубликации сработало идеально – особенно в первой фазе… – Он на мгновение прикрыл глаза, вызывая в памяти момент, когда Да Доу Ши пытался поймать его через искажающее проклятие. Тогда маска Пустого Лика слегка дрогнула – значит, её защита не абсолютна. Значит, её нужно дополнить – мгновенной печатью отражения, вплетённой прямо в ткань.

Потом – техника скачков между якорями. В битве она сбивала темп, если противник был слишком реактивным. Значит, нужно добавить "фальшивый скачок" – фантомное перемещение, всего лишь имитирующее настоящее. Это станет ловушкой для внимания противника. Таким образом он методично вносил корректировки, прямо в свитки, развёрнутые перед ним. Каждый символ записывался собственной рукой, переплетаясь с его духовной энергией.

– Мой стиль не должен быть шаблоном. Он должен быть живым организмом, который имеет возможность меняться вместе со мной.

Именно после этой битвы парню стало очевидно одно. Если он хочет удержать долину под своим контролем, ему нужно перекрыть все возможные проходы так, чтобы ни один враг ниже определённого уровня не мог к ней даже приблизиться. Именно поэтому, для начала, он встал на тропу, ведущую к долине, и достал три печати, вплетённые в формулы слияния пространства и давления воли.

Каждая из них активировалась кровью и дыханием Доу Лин. А значит – чужак, чья сила не дотягивает до такого уровня, вообще не увидит даже самой тропы. Для него это будет глухая стена скал и странное давление, будто предчувствие гибели. Каждую печать он подпитывал вручную, связывая с собственным ядром через алтарный камень. Они становились частью самой долины, укореняясь в земле, в её дыхании. Последней он поставил печать созерцания – артефактное око, следящее за каждым, кто поднимется в те горы. Но даже в ней была одна оговорка.

Так как он прекрасно помнил о том, что всего лишь в нескольких ли отсюда, на другом склоне, лежал небольшой город. Мэйцзин. Это был город среднего размера, и достаточно простой. Торговцы, ремесленники, кузнецы, лекарки и ученики простейших и даже слабейших школ. За всё это время, пока Андрей здесь обитал, он уже успел там побывать… Тайно… Иногда продавал редкие травы, обменивал шкуры или минералы. Он не имел права подвергать их риску.

Поэтому он создал особое рассеивающее поле, отвязывающее внутреннюю долину от пространственной реальности, в которой существовал Мэйцзин. С силой Доу Лин это было вполне возможно сделать. Переход между ними – словно развилка реальности. Печати не пересекались, не влияли друг на друга, и не резонировали. Он даже установил "перехватывающее кольцо". На тот случай, если кто-то из сект попытается использовать духовный поиск. Он будет уводиться прочь, в сторону голых хребтов.

Закончив всё это, и вернувшись на скалу, он снова сел. Перед ним лежали три свитка. “Основы Рассекающей Пустоты”… “Копьё как вестник воли”… “Печати хода Теней”…

– Я больше не просто защищаюсь. Я готовлюсь… идти вперёд. – И в этот момент Андрей впервые почувствовал. Он больше не прячется. Наоборот. Он ждёт врагов в собственной ловушке, которая для них станет смертельной…

…………

После того как Андрей закрепился на уровне Доу Лин, он начал всё яснее чувствовать, что сила – это не только атака. Сила – это влияние. Способ навязать свою реальность другим. Он вспоминал, как однажды, во время подчинения копья Святого, это оружие не просто сопротивлялось – оно старалось его впечатлить. Даже своим присутствием. Даже в молчании.

– Это и есть подавление воли… Не удар, не проклятие, а сама суть присутствия. Значит, я должен научиться управлять этим. – Он поставил копьё вертикально в центре круга из медитативных печатей, и сам сел перед ним, в позе лотоса. Вокруг царила уже привычная ему тишина. Внутри же – постепенно нарастала пульсация.

Андрей начал с простого резонанса между своим ядром и артефактом. Он направлял волны воли в древние узоры, выжженные на древнем древке и лезвии копья. Каждая линия, каждый изгиб металла, каждая вкраплённая чешуйка, или даже сама основа – кость дракона, сейчас откликались по-своему.

Первые опыты были резкими. То копьё давило слишком сильно – вызывая даже галлюцинации, то вовсе молчало. Только через неделю ему удалось найти нужную ритмику дыхания, при которой воля начинает распространяться не как натиск, а как туман, как невидимый слой давления, проникающий в разум.

– Это не крик. Это присутствие. Как будто ты уже победил, и противник это чувствует. А значит… техника будет называться “Дыхание Копья”.

“Дыхание Копья” он разбил на три стадии, каждая из которых воздействовала на противника всё сильнее.

Первая стадия – Колебание Реальности. С её помощью сила подавления распространяется по полю боя подобно лёгкому сдвигу гравитации. Противники чувствуют беспокойство, теряют концентрацию. Это заставляет их ошибаться, терять ритм.

Вторая стадия – Тень Безмолвия. Пространство вокруг Андрея будто тускнеет, голоса глушатся, движения кажутся запоздалыми. Это уже давление на волю – с этим сталкиваются даже те, кто сильнее по уровню. Слабо подготовленные могут впасть в ступор, ощущая присутствие чего-то… выше их понимания.

Третья стадия – Призыв Судьи. В этот момент копьё поднимается над головой Андрея, и вся его воля проецируется наружу, образуя проекцию духовного острия, будто идущего сквозь саму душу. На этой стадии духовные сущности, призрачные звери, даже проклятые артефакты – преклоняются или рвутся в бегство. Живые разумные, не обладающие мощной защитой духа, могут упасть в обморок, сложить оружие или даже сломаться психологически.

Данную технику он специально записал на особом тканевом свитке, созданном из волокон травы, что росла на вершине одной из магических гор, где располагалась обитель Пяти Пиков Бессмертных. На чехле нарисовал символ копья, перечёркнутый спиралью. Знак воли, не требующей удара. А внизу он дописал:

"Пусть те, кто встанет передо мной, почувствуют… не страх, а смирение. Это не техника разрушения. Это – напоминание, что против моей воли не восстают."

…………..

Через несколько дней, глубоко в горах, севернее долины, когда обыскивал территорию на предмет того, что могло бы привлечь сюда представителей Нефритовой Луны, Андрей набрёл на расселину, из которой тянуло сыростью, гнилью и тёплой, почти липкой духовной энергией. Подошва ботинка хрустнула на камне – и откуда-то из нутра этой горной язвы донёсся тяжёлый, влажный вдох.

Он сразу понял, что внутри явно что-то есть. Что-то большое. Он не знал тогда, что местные называли это место Шепчущими Камнями, и что в их глубинах уже несколько сотен лет гнездится древняя змея, выжившая после уничтожения старой секты, которая использовала этого духовного зверя для охраны своих артефактов. Теперь же, практически полностью одичав, она питалась всеми, кто осмеливался войти на ближайшую к её гнезду территорию.

Так что, когда Андрей вошёл в пещеру, всё вокруг сразу потемнело. Не потому, что стало темно. А именно потому что само пространство “присело” под гнётом враждебной воли. И она была неосознанной, животной, но чудовищной.

А потом она появилась. Словно само горло пещеры раздвинулось, и оттуда выползла она – чудовищная змея, покрытая коркой минерализованной чешуи, с глазами, что горели янтарным светом, и пастью, шириной с арочный проём в крепости. Она не издавала звуков. Она просто двигалась, и это движение ломало дух. Андрей выдернул копьё, уже настроенное на “Дыхание Копья”, и активировал первую стадию.

Это было “Колебание Реальности”. Пол в пещере слегка вибрировал, когда он влил волю в артефакт. Сначала возникло лёгкое искажение, и мерцание воздуха. Камни будто тяжело задышали, а влажный туман пошёл приливными волнами. Змея остановилась. Не от страха. А, скорее всего, именно от непонимания. Андрей же продолжил своё давление, и перешёл ко второй стадии разработанной им техники.

“Тень Безмолвия”. И звук исчез. Всё. Даже дыхание глушилось, будто в кошмаре. Казалось, что даже окружающее их пространство замерло. Тень, отброшенная от змеиного тела, удлинилась, как будто в ней что-то проснулось. Глаза змеи резко расширились, а тело начало извиваться, как будто пытаясь сбросить давление, будто даже своя собственная чешуя ей стала тесна. Парень увидел, как её разум сопротивляется. Как инстинкты борются с волей, что давит извне. Сработало… Ещё немного… Но Андрей… Переоценил себя.

Змея выплюнула туман – выброс концентрированной, зловонной, разъедающей духовной энергии. Он едва успел создать барьер, но даже через него почувствовал, как его собственная кровь закипает. А потом змея метнулась вперёд. Мир вспыхнул, и потемнел. Парень успел только выкинуть копьё и задействовать фазовый отскок – свою защитную технику. Он исчез с места удара, но не раньше, чем её клык разорвал ему плечо и бок. Камни, стены, потолок – всё сотряслось. Судя по всему, этот клык не был ядовитым. Иначе вся его игра была бы быстро закончена.

Он вылетел из пещеры буквально кувырком, ударившись о скалы. Дышать было трудно, из уха текла кровь, плечо онемело. Но он понимал, что если бы остался там хоть на миг дольше… Всё было бы кончено. Так что он исчез, активировав одну из своих пространственных меток. И лишь уже оказавшись в безопасности, на склоне горы, он сплюнул на землю… Сгусток крови. Он проиграл. Техника давления не справилась с таким духовным зверем. А значит, он ещё не был готов к таким столкновениям. Даже не смотря на силу Доу Лин.

Немного отлежавшись, и залечив эликсирами свои раны, он сел у костра, обхватив колени, и долго молчал. А потом записал в свиток свои выводы о том, что техника срабатывает. Но сила воли – лишь один слой. Против зверя нужна не только воля. Нужна резьба, ритм, накопление. И главное… Он забыл о том, что даже воля – это не абсолют. В отличие от инстинкта выживания. И он поклялся, что вернётся туда. Сильнее. С новым уровнем, с новыми техниками. Чтобы не просто подавить. А покорить.

Через пару дней Андрей снял бинты с плеча. Кожа зажила, но под ней появилась тёмная, тугая рубцовая ткань. Вспоминая то, как этот духовный зверь, буквально играючи, разорвал его плоть, парень не чувствовал страха. А только внимательность. И тяжёлое уважение.

“Я пытался давить на волю. Но у зверя не воля. У него – инстинкт. Грубый, древний, не думающий. Не то что у разумных.” – Он мог сломать душу ученика секты. Но змея – не отступала, и не боялась. Она жила. И жила в той волне чистого выживания, где любое колебание – всего лишь смерть.

Придя в себя, он стал ходить по лесу, наблюдать за животными. За тем, как они отвечают на угрозу. Как зверь давит зверя не силой, а телом, запахом, движением, ритмом. И тогда он понял, что природный инстинкт не ломается приказом. Он заглушается другим, более древним инстинктом.

“Если я не могу надавить на её разум – я заставлю тело этой твари поверить, что перед ней – не добыча. А… Альфа. Хищник.”

Сделав такие выводы, он вернулся в долину и начал переписывать технику подавления воли. Теперь она опиралась не на резонанс разума, а на двойную основу. Пульсация жизненной энергии, имитирующая древнего хищника… И импринт давления, подделанный под ауру монстра более высокого уровня.

Для этого он использовал ингредиенты, что сумел раздобыть ещё в Нижнем мире на Поле Брани Падших Богов. Кровь демонического оленя, хранившую след ужаса в костях. Осколки кости драконьего тюленя, существа, внушавшего страх на уровне инстинктов. И собственную печать подавления, настраиваемую на “животный язык подавления”. Отчего вокруг его места тренировок появились черные следы копоти от десятков попыток. Иногда он даже сам начинал дрожать, оказавшись в центре собственных техник.

Копьё Святого, обвязанное новыми печатями, теперь действовало как ретранслятор животного давления. Не духовной силы – а примитивного страха, того самого, который древние существа испытывали при встрече с существами, что не просто сильнее, а естественные вершины пищевой цепи. Андрей даже вплёл плетение ритма дыхания – чтобы в момент активации техника работала в такт биению сердца змея. Это требовало тонкой настройки, почти невозможной без духовной проекции и анализа следов вибрации пещеры после первой битвы.

Чтобы проверить работу изменённой техники, он активировал одну из фантомных проекций, созданных по памяти змеи. На него уставился призрачный силуэт из зелёного пламени – высокий, извивающийся, с зубастой пастью и омерзительной, хотя и завораживающей грацией. Он активировал новую версию техники. Фантом… Отпрянул. Не исчез. Но замедлился. И пелена силы, всегда окутывавшая призрак, дрогнула.

“Работает… Хотя и не совсем полностью, но всё же сдерживает.” – Тогда он активировал вторую фазу – ритмичный давящий импульс. Фантом замер. Голова подалась вниз, в неосознанном жесте подчинения.

“Вот оно…”

Закончив работу над новой техникой, он укрепил проход в пещеру змея печатями якоря, чтобы, если снова будет вынужден отступать, пещера не захлопнулась за ним. И отметил каждую ключевую точку пространственными якорями. Теперь он был готов. И в этот раз – он придёт не как мальчишка с артефактом. А как охотник, что нашёл подход к зверю, не отступающему от страха.

И только после тщательной перепроверки всех нюансов, он начал второй спуск в место, где не так давно сам чуть не стал кормом. Когда он подошёл к расщелине, в которой едва не умер, воздух уже вонял смертью. Склоны были покрыты чёрным мхом, изрытым змеиной чешуёй. Камни – тёплыми от дыхания недр, будто сама гора стонала в ожидании.

Андрей замедлил шаг. На нём был тот самый плащ Святого, скрывающий ауру, а в руке – копьё, теперь молчащее, но настроенное на предстоящую охоту. Он вдохнул медленно, приводя в действие технику подавления. Его сердце ударило раз – и следом пошёл импульс, разливающийся по телу, как раскалённое масло. Он не просто шел внутрь – он вплёл себя в ритм местной жизни, навязал присутствие Хищника всему, что ползало в тенях.

“Почувствуй меня, тварь. Почувствуй, как в тебе просыпается дрожь. Как твои мышцы напрягаются, не понимая – почему хочется отползти в темноту. Почему хочется спрятать голову под корни. Потому что ты – не на вершине.”

Постепенно спускаясь вниз, он не зажигал свет. Его глаза уже и сами привыкли к полутьме. И вот она – та же пещера, склизкие стены, облитые остатками слизи, в которой на прошлой неделе бурлила разрывающая плоть энергия. И сначала его встретила… Тишина. Потом… Скрежет. Тяжёлый вдох, будто скала начала дышать. И из-за поворота появился глаз. Чёрный, без зрачка, но полный волны глухой ненависти. Глаз, помнивший боль. Змея была здесь. И теперь она вспоминала.

Заметив вторжение, она словно выстрелила из тьмы всем своим телом. На котором свыше двадцати метров шкуры, были обвиты шрамами, оставленными копьём. И удавка дыхания, зловонная, влажная, словно раздувшийся лёгочный мешок гигантского мертвеца.

Андрей прыгнул, оставив за собой послеактивный след, и врубил из всей силы давление. Первый импульс прошёл – и змея затормозила. Мышцы её гибкого тела на мгновение задрожали, словно в теле животного вдруг вспыхнуло осознание. Она поняла, что не одна здесь может быть хищником.

После этого змея начала извиваться, словно осознанно пытаясь разогнать дрожь, но Андрей уже атаковал. Копьё было нацелено в сердце, но не по телу. Он бил аурой, захватывая её восприятие, вплетая волны низкочастотного ужаса прямо в душу зверя.

Она взревела. Не рык… Не шипение… А оглушающий, мясной звук, как если бы выдавили воздух из слишком большого мешка кишок. Затем она взвилась. И тут же последовал мощный удар хвостом, и камень вдоль стены превратился в пыль. Андрея швырнуло к стене. От удара лопнула кость в плече, грудная клетка треснула… Он захрипел, плюясь кровью, но не отключился. Техника давления уже работала сама.

Уже на уровне инстинкта, он переключил ритм – теперь волны страха шли в такт дыханию змеи, и каждый её вдох… Уже был вмешан в чужой ритм. Она металась. Билась. Но не могла укусить. Голова её дрожала, пасть была приоткрыта, и с языка капала густые капли чёрной слизи. Андрей нажал ещё сильнее… И… Зверь согнулся. Он не убил её. Он сломал инстинкт. Оставил её живой, но задавил её звериное "я".

Уже позже, сидя на обломке у входа в пещеру, и постаравшись проглотить пару пилюль лечения, он задумчиво смотрел вглубь, где только что подавленная тварь теперь лежала, как побеждённый хищник перед более сильным. Ещё не была приручена, но уже осознала иерархию. Он медленно вытер губы, и увидел на пальцах тёмную кровь. Копьё всё также равномерно пульсировало в руке.

“Это был не бой. Это – власть. Не только над разумом. Над тем, что под ним. Над тем, что дрожит внутри. Даже у тех, у кого нет слов.”

Тяжело выдохнув, и сам прекрасно понимая, что в данном случае ему просто некуда отступать, Андрей медленно опустился на одно колено перед входом в логово, чувствуя, как глухо гудит воздух – пропитанный волей зверя, лишь недавно вырванной из его собственной плоти. И всё же решившись, немного погодя, он снова вошёл в пещеру, шаг за шагом, будто вступал в пасть всё ещё живого зверя. Пещерная змея не шевелилась. Её тело сейчас выглядело, как настоящая змеиная гора, плотно прижавшаяся к стенам. Но дыхание было – глубокое и прерывистое. Она не спала. Она ждала. Андрей протянул ладонь, не с оружием – с печатью. Он использовал старую Демоническую формулу, доработанную под взаимодействие с духовными существами. Этот символ не угнетал плоть, он накладывался на саму суть существа – через чувство страха.

“Ты почувствовала, что я могу разорвать тебя. Но теперь – ты станешь частью меня.” – Символ вспыхнул, золотисто-чёрный, как масло, пылающее на огне. И медленно вонзился в лоб твари. Змея задрожала, её пасть приоткрылась, обнажив сотни изогнутых, скользких клыков. Глаза на мгновение затуманились – а потом замерли. Связь установилась.

Это было не простое подчинение. Андрей почувствовал её разум – не мысли, а образы… Цепь ощущений… Запах крови… Воспоминания об обрушившихся камнях… Жар того дня, когда она впервые убила человека, что сделал глупость, и подумал, что сможет победить её… Ярость, не утихающая столетиями, и… Внезапно – страх. Перед ним.

Он запечатал этот страх, вложив его в основу техники, будто вшил иглу под шкуру. Теперь, когда змея будет даже пытаться сорваться с цепи, внутреннее ощущение боли и страха от прошлого столкновения будет разгораться, как уголь в кости. Он не приручал зверя. Он связывал с самим собой через выжженный инстинкт подчинения.

А вернувшись в долину, Андрей сразу же сел у каменного алтаря, всё ещё хранящего внутри концентрированную силу. Он открыл свиток и начал вписывать в него новые знания, что появились у него после этого столкновения. И это была его собственная техника подавления воли духовного зверя – "Зов Владыки Крови". Суть техники заключалась в резонансе с инстинктами, заложенными в существах духовного и демонического происхождения.

И уже привычно он выстроил три уровня техники. В этот раз это были уровни давления. Импульс страха – всплеск духовной энергии, активирующий на глубинном уровне воспоминания о боли… Ритм Власти – постепенное навязывание своего дыхания зверю. С каждой секундой которого, всё меньше свободы у цели… И Печать Узла – финальный элемент. Это волевая печать, внедряемая в сердце зверя, усиливающая контроль при каждом акте сопротивления. В центре свитка он вписал формулу:

“Кровь, что помнит Хищника, не поднимет клыков на Господина.”

Он вернулся к змее спустя ещё один день. В этот раз в его руке была зажата алхимическая игла, наполненная каплей его собственной крови и смесью трав, усиливающих резонанс между сущностью зверя и хозяина. Приблизившись к твари, он аккуратно ввёл каплю своей крови в шрам, оставленный копьём. Змея вздёрнулась, но не ударила. Только вздрогнула. Теперь парень чувствовал не просто давление. Он ощущал её присутствие, даже с закрытыми глазами. Контракт был заключён. И у Андрея появился новый инструмент, новая техника, и новое оружие – не металлическое, а живое, хищное и полное силы. И только сейчас он вдруг понял, что именно подготовка сыграла свою роль в этом противостоянии. Так как это существо было сильнее него, как минимум на один уровень. И это сейчас заставило парня задуматься. Если бы он знал об этом раньше, то явно не стал бы нападать на этого духовного зверя. Ещё бы… У неё был уровень Доу Лин, как минимум, второй звезды. А у него всего лишь первой. В этой ситуации он был заранее обречён на проигрыш. Если бы не его хитрости…

………..

Небо над горной долиной налилось мутным холодным светом рассвета, когда Андрей, занимавшийся медитацией у печати узла, почувствовал внезапно проявившийся разрыв в ритме пространства. Он открыл глаза, и лицо его не выражало ничего – лишь усталое внимание.

– Снова пришли…

Система защитных печатей, выстроенная им в виде нескольких колец вокруг долины, уже начала тихо вибрировать, словно орган, улавливающий приближение хищника. Ведь эти печати, питаемые его силой и вложенными в них артефактами, сейчас искажали даже сам воздух, делая тропы невидимыми, скалы непреодолимыми, долину – пустым пространством в глазах не-посвящённых. Но те, кто шли сейчас в эту сторону, заведомо были настойчивее кого бы то ни было. И достаточно сильны, чтобы заподозрить фальшь.

Как ему показала реакция сети печатей, они пришли по тропе, что почти не была видна простым взглядом. Трое старейшин, в тёмных мантиях, с вуалью из нефритовых нитей, закрывающей лица. Это были мастера уровня Да Доу Ши. Не ниже третьей и четвёртой звезды. Позади них шли пятнадцать мастеров Доу Ши, почти все на пике пятой или шестой звезды. У каждого имелось заранее подготовленное оружие, пропитанное ритуальной магией… У каждого – печать принадлежности к культу… Их вела женщина, с лицом, с нарисованной на ней кровью жуткой маской. Почему-то напомнившей Андрею те самые татуировки, которыми себя так “любили” украшать представители народа маори. На её руках можно было заметить слишком уж явные ожоги от жертвенных свечей.

– Здесь идеально. Сюда не заглядывают. Сильные печати? Тем интереснее… – Хриплым, словно прокуренным голосом, сказала она, едва прикоснувшись к ближайшей скале. Но как только она попыталась влить силу, чтобы вскрыть защиту – эта самая скала откликнулась хрустом, и её ладонь отбросило назад, как если бы сама гора выплюнула её прикосновение.

– Это не просто защита. Это… – Она внезапно замерла на месте, почувствовав подавление воли. Скалы вокруг уже начали меняться. Камень истончился. Воздух стал плотным, словно гудящий металл. И тогда долина отозвалась.

На одном из верхних уступов, из тени камня, появился силуэт. Высокий, закутанный в тёмный, узорами расшитый плащ, с маской Пустого Лика на лице – гладкой, без черт, виднелись только узкие прорези глаз.

Убедившись в том, что его уже точно заметили, Андрей стоял спокойно. В его руке уже привычно было зажато копьё, что пульсировало всполохами духовного света, но он его пока что так и не поднял на потенциальных врагов.

– Я не хочу вести переговоров. – Произнёс он голосом, усиленным духовной резонансной печатью. – Уходите. Вас сюда никто не звал!

Ответом был взрыв света. Если поток тёмной силы вообще можно было бы так назвать. Одна из старейшин метнула плетение лунной тьмы, вплетённой в кинжал – атака, способная разорвать тело на части. Но… Эта атака так и не достигла своей цели.

И всё только потому, что прямо в момент удара, Андрей сжал в ладони медальон с вложенной в него кровью змеи. И вызвал её.

С треском и визгом земля под ногами культистов разошлась, и из камня, как из воды, вырвалась гигантская змея, с чешуёй цвета окаменевшей крови, и глазами, светящимися бледным янтарём. Она взвилась ввысь, и в воздухе её тело было как живой хлыст из духа и ярости. Рот её раскрылся – и волна гнилостного дыхания сорвала с троих мастеров доспехи, кожу и кости, оставив лишь истлевшие руины тел.

– Духовный зверь уровня Доу Лин? – В ужасе вскрикнул один из старейшин. – Подчинённый?

Но уже было поздно. Андрей шагнул вперёд, и с его тела соскользнули печати сдерживания. Его сила, до сих пор скрытая, хлынула наружу, как шторм. Ведь он тоже был Доу Лин. Первая звезда. Хотя… После приручения змеи, парень ощущал себя немного странно. Словно у него установился какой-то канал с духовным зверем, который ему подчинился. И теперь по этому каналу к нему перетекала энергия этого существа. Что было для него немного странно. Так как он ничего похожего на подобное развитие событий в архивах секты Пяти Пиков Бессмертных, с которыми успел ознакомиться, не встречал…

Змея двигалась быстрее мысли. Копьё в руках Андрея, по сути, сейчас было просто пустым фантомом. Так что он даже не двигался. Только отдавал приказы. Мысленно. Змея разрывала их ряды, и каждый, кто пытался сбежать, натыкался на ловушки, заранее созданные парнем в лесу и ущельях. Взрывающиеся печати… Магические зацепки и силки… Слепящие барьеры…

Их давили и уничтожали… Методично… Без ярости… Без пафоса… Просто – работа. Когда последняя старейшина, раненая и обугленная, попыталась подняться, Андрей метнул печать подавления воли, и она рухнула лицом в грязь, не в силах даже пошевелиться.

А отпущенная им змея вновь скользнула по склону и исчезла в тени. Всё это время Андрей молча стоял на скале. И под его ногами сейчас пылала печать, которую он выжег в земле – символ его власти.

– Пусть другие смотрят. Но пусть боятся приходить…

Когда последние завывания ветра стихли, а тело последней старейшины секты из этой группы представителей секты Нефритовой Луны обуглилось и рассыпалось прахом под действием защитной ритуальной печати, Андрей не стал спешить и уходить прочь. Спустившись к месту боя, он некоторое время просто постоял в центре мертвого поля, окружённый останками, обломками оружия, следами магии и пеплом разрушенных печатей. Долина вновь стала тиха. Но теперь – иначе. Теперь она впитала в себя вкус крови чужаков, и как будто стала внимательнее слушать своего нового хозяина.

Потом парень медленно пошёл по кругу, собирая уцелевшие предметы. Каждую вещь он внимательно осматривал, и делал это он весьма осторожно. Сначала взглядом, потом – духовным касанием, а уже затем, если это не несло угрозы, позволял себе прикоснуться к такой находке собственной рукой. Чего тут только не было… Кинжалы с демоническими узорами, покрытые чёрным лунным лаком, с вплетённой костью младших демонов. Эти артефакты усиливали жертвенные удары, и были предназначены не для сражений, а для ритуальных убийств… Кольца-передатчики. Старые и обугленные, но в паре из них всё ещё тлел остаточный резонанс связи. Он вложил каплю силы – и из одного кольца вырвался голос, отрывистый, глухой:

– Группа "Тень Лотоса" приближается. Плато расчистить до полудня. Святилище должно быть готово. Кровь – первородная.

Андрей сжал зубы. Вот что их сюда так манило? Они хотели устроить здесь святилище. Ритуальное. И, судя по всему, постоянное.

В обугленном мешке старейшины он нашёл лакированный цилиндр из слоновой кости, закрытый на магическую блокировку с пятью слоями. Это уже было серьёзно. Он потратил почти два часа, разбирая защиту, тщательно, по одному слою, используя как пространственные ключи, так и резонансные печати. И в конце, с почти неслышным щелчком, цилиндр открылся. Внутри парень обнаружил три свитка, и тонкий медальон из кроваво-красного нефрита. Первый свиток – план размещения кровавой решётки ритуала. Схема прорисована магическими чернилами, показывая пять узлов на склонах и центральную яму – место жертвоприношения. Внизу имелась и подпись:

“Очищение земли через жертвенное наполнение. Первый этап: восстановление призрачного кристалла.”

Второй свиток – список целей для поимки. Несколько имён, среди которых – “безъядерный с примесью демонической энергии”, “девственница с чистой линией Ян”, и “ребёнок с редкой костной структурой”.

Имена… Были достаточно простыми, будто взяты из деревень. Из окрестностей. Третий свиток – список артефактов и реагентов, которые нужно привезти на следующий месяц. Серебро, кровавый янтарь, слюда павшего духа, череп младенца… Прочитав последнее, Андрей немного нервно сжал кулаки, и свитки вспыхнули в пламени, но перед этим он создал зеркальную копию, вплетя её в артефакт памяти.

Медальон, найденный внутри, оказался ключом-печатью, открывающим врата одного из тайников секты. Парень активировал его на расстоянии, при помощи духовного дубликата, и увидел отголоски силы того, что там находилось. Ритуальные алтари… Сосуды с застывшей кровью… Свитки с именами жертв… Но… Координат не было. Лишь фраза:

“К западу от теней, где кровь не знает покоя, откроется второе дыхание Луны.”

И теперь Андрею оставалось только гадать над тем, что именно это было? Шифр? Или поэтическое название места?

Закончив собирать трофеи, Андрей немного постоял над останками тех, кто пришёл сюда без спросу. Теперь он знал, что они искали не только место. Они искали конкретных людей. Они хотели устроить точку наращивания силы, прямо на границе нескольких сект. И, что было хуже всего, эта группа была всего лишь авангардом. Задумчиво хмыкнув, он медленно поднял голову к небу. Там уже собирались тучи.

– Если авангард такой… То кто же идёт за ним?

Андрей не тратил ни минуты впустую. Ещё не остыл пепел от сгоревших в его духовном пламени свитков, а он уже стоял у восточного склона – там, где начиналась одна из малозаметных троп, способная привести в долину при определённой настойчивости и знании рельефа.

В этом месте он приложил ладонь к скале, на которой ещё сохранялись следы пыльных подошв и сорванного мха, и впустил в камень печать-прослушку – артефакт пространственного слуха. Теперь он знал, что любой, кто даже задумает здесь пройти, будет услышан. Но этого было мало. Он сосредоточился, вызвав вторичную сигнальную цепь – и вплёл в толщу камня две пространственные ловушки. Первая – сворачивающая пространство, приводила незадачливого путника обратно к началу пути, водя его по кругу. Вторая – высасывала силу из каналов ядра, делая невозможным любое активное сопротивление в течение пяти-десяти минут. И всё это должно было происходить без видимых следов. Так что даже опытный воин уровня Доу Лин первой звезды не сразу бы заметил всё это.

Там же, где поднималась древняя охотничья тропа, когда-то использовавшаяся местными пастухами, Андрей решил действовать более жестко. Он вбил в землю четыре рунных клина, призванных нарушить геомагнитную стабильность почвы. Затем, отступив, вызвал импульсную печать – и тропа просто обрушилась, превращаясь в отвесный сыпучий склон, скользящий на десятки метров вниз, в овраг.

Теперь, чтобы подняться сюда, нужно было не просто уметь карабкаться. Нужно было уметь летать. Хотя даже подобная возможность не избавила бы таких умников от проблем. Так как в этом месте любая попытка взлететь привела бы прямо под второй уровень защиты. Туда, где располагались боевые охраняющие печати, запитанные на камень-алтарь, созданный Андреем ещё в обители Пяти Пиков Бессмертных.

На северо-западном подходе он решил сыграть иначе. Установив там не полноценный запрет, а заблуждение. Для этого он склонился над тропой и вплёл в саму почву запахи, ритмы и резонансы ложной долины, так чтобы любой ищущий с помощью духовного восприятия, чувствовал не его убежище, а некий обманный “центр силы”, расположенный в совершенно ином направлении. В дополнение – плетёный мираж, отображающий иллюзорную долину. Кто бы ни попытался добраться, ушёл бы на день пути вглубь скал, в ложное ущелье с замкнутым пространством, где энергия была циклична и не даёт выйти тому, кто не имеет достаточно сил для этого.

На основном, центральном входе – между двумя массивными каменными выступами, ведущими к укрытию Андрея, он влепил особую печать. Это была Печать Тишины, созданная на основе божественной техники подавления звуковой волны, переработанной им через костяную технику и пространственные якоря. Все шаги, вздохи, движения, даже волны духовной энергии – просто исчезали. Все попытки атаки – поглощались, как капли воды в песке. Только те, кто был вписан в систему как “допустимый элемент”, могли пройти без сопротивления. А всех остальных встречал тот самый взгляд змеи, которой он приказал затаиться в расщелине рядом, как живое, дышащее оружие подавления.

Вдобавок ко всему, Андрей высоко на склонах вмонтировал четыре дальнодействующих сигнальных тотема. Если любой из них среагирует, энергетическая вспышка, выстрелит в небо, в направлении ложного укрытия, давая понять всем, кто наблюдает издалека:

“Здесь произошло пробуждение силы. Сюда идти – значит искать смерть.”

Сейчас он хотел не только защититься. Он хотел – отпугнуть тех, кто может ему не только помешать, но и навредить.

Уже поздно вечером, стоя у края утёса, с которого был виден край предгорий, где располагался тот самый город, где жили обычные люди, Андрей сжал пальцы.

– Если они рискнули прийти сюда, значит что-то знают. Или догадываются. Или, что вполне возможно, что-то ищут. Что-то особенное. Эта секта не из тех, кто собирает что попало… – Подумав об этом, он посмотрел в сторону деревни – где уже начинали зажигаться огоньки, мерцая, как маленькие души. – Но если секта рискнула сюда сунуться, да ещё и такими силами, значит это происходит уже не в первый раз.

Его лицо стало каменным. Теперь ему предстояло сделать следующий шаг… Понять, что именно там произошло. Кто дал этим разумным такой подробный список потенциальных жертв. И почему среди них была та, кого они вписали как “девственницу с чистой линией Ян”. Для этого ему было нужно спуститься с гор в тот самый городок, где он уже как-то успел побывать. Но теперь ему нужно было бы быть куда более внимательным. А для этого ему было нужно более тщательно подготовить свою легенду. Мало ли с кем он там может столкнуться? Слишком уж спокойно себя вели эти разумные здесь, где их секта, по сути, просто не может иметь ни силы, ни власти. И это было странно…

– Никаких копий. Никакого змея. Ни единого намёка на Доу Лин… – Строго напомнил себе Андрей, перебирая вещи у входа в пещеру, скрытую от всех глаз. – Ты просто юноша из гор, молчаливый, бедно одетый. У тебя больной учитель – отшельник, и немного снадобий с травами на продажу.

Он тщательно сменил одежду. Простая, грубошерстная туника, затёртая до серого цвета. Поношенные штаны с заплатами, сандалии, перевязанные на скорую руку. Поверх – тёмный плащ с капюшоном, который не выделялся, не блестел, и не напоминал ни один артефакт.

В поясную сумку он аккуратно разложил десяток малых эликсиров лечения – сработанных достаточно просто, но эффективно. Травы – только местные, ничего слишком редкого. И всё – в керамических флаконах с вырезанной печатью "Чжао", подделанной под провинциального отшельника.

– А старик? – Мысленно Андрей обрисовал образ. Сварливый, сгорбленный, молчаливый, но знающий своё дело. Старик, живущий в горах уже лет сорок. Обитает в пещере на склоне одной из гор. О нём никто не слышал, потому что никому не интересно. А мальчишка ходит в деревню – за солью, за мукой, за крупой. И вот сейчас – снадобья на продажу, чтобы купить масла, муки и риса.

Немного погодя Андрей уже шёл по тропе не спеша, словно и правда никуда и не спешил. Сумка на боку казалась слишком тяжёлой, сам он немного хромал, низко опустив голову. На загорелом за последнее время лице можно было заметить даже слабый след сажи, как будто недавно возился с золой. Сильно отросшие за последнее время волосы, были припорошены пылью, а кончики неровно подстрижены ножом. Хотя, глядя на принятые здесь нравы он перестал их обрезать коротко. И стал вязать хвост. Как здесь все делали. К тому же парень вспомнил один фокус из какого-то фильма. Там в волосы, заплетённые в косу, вставляли что-то вроде лезвий или грузика. А потом, в случае нужды, можно было простым рывком головы весьма неприятно удивить слишком сильно приблизившегося противника.

Так же он сильно изменил походку. Добавил сутулость, и неуверенные шаги. Его дыхание было замедлено, энергетические каналы – перекрыты, чтобы никто даже случайно не смог почувствовать присутствие одарённого уровня Доу Лин. Сейчас он всего лишь никому не интересная тень среди людей.

Тропа вела вниз. Воздух становился теплее. И вскоре появились первые запахи готовящейся пищи, слышались отдалённые звуки копыт и голосов…

Город возле гор

Город Мэйцзин. Ну, как – город… Больше можно было сказать – городок. Хотя и обнесённый крепостной стеной. Место не особо крупное. Мешанина улиц, десятка два лавок, небольшая площадь с рынком, где торговали травами, амулетами и самыми разными продуктами. Куда старательно направлялись все возможные повозки торговцев. И, главное, дорога… Торговый путь, по которому из восточных провинций везли редкие камни, древесину и благовония, проходивший через него.

Парень вошёл в город в тени полудня. На улицах было оживлённо, но не слишком шумно. Вокруг пахло специями и мокрой землёй. Так как накануне прошёл дождь. Войдя в открытые ворота, возле которых расслабленно дремали стражники, Андрей слегка замедлил свой шаг, стараясь осторожно выглядывать, а не смотреть. Слушать, но не подслушивать. Немного погодя он остановился у лавки травницы, и слегка помявшись, словно стесняясь, выложил на стол несколько флаконов.

– Эликсиры от воспаления, ожогов и ран от укусов. Не яд… Не дурман… – Глухо произнёс он, стараясь говорить чуть неуверенно, с провинциальным акцентом. – Старик-учитель послал продать.

Хозяйка лавки, пожилая женщина, круглолицая, с перебинтованными пальцами, подозрительно принюхалась.

– Горные, да? С северного склона?

Андрей коротко кивнул.

– Он там живёт в пещере. Рядом какое-то разрушенное строение… Храм… Или монастырь… Я точно не знаю… Но он живёт там… Очень давно.

– Давно никто из тех мест не приходил. – Задумчиво пробормотала она. – С тех пор как туда…

Она не закончила. Андрей уловил момент.

– С тех пор как что?

– Да ничего… – Коротко отмахнулась она. – Просто люди там пропадали. Или с концами… Или только их кости находили… Внизу, под ущельем…

Вот этого он точно не знал. Ведь такие слухи могли разрушить всю его легенду? Но парень всё же решил продолжить.

– Нет… Старик не мог… – Он немного помолчал, потом добавил, словно поясняя. – Он даже змею прибить и разделать не может. Чуть в обморок не падает. Мне приходится…

– Да… Такой вряд ли мог бы… – Слегка усмехнулась женщина, и заметив, что парень уже собирается забрать свой товар, сказала. – Но товар твой я возьму. Ты тут побудь, вон там… В тени присядь. Я пока всё проверю.

Еле заметно кивнув, он отошёл в тень, и сел, где ему сказали. Где и начал слушать более внимательно. Ведь через такие лавки и проходили различные разумные, старательно разнося самые разные слухи. И именно так он и услышал всё, что хотел.

– Говорю тебе, опять в тех горах свет был. Зелёный, как от печатей…

– Это точно они. Секта Нефритовой Луны. Всё ищут что-то. Воду особую… Место силы… Или древнее капище…

– Опять кровь пропала из храма. И три девчонки – словно в воздухе растворились…

– Говорят, ритуалы у них от демонов. Они вырезают сердца живьём, чтобы пробить завесу между мирами…

Слушая всё это, Андрей медленно сжал кулаки, стараясь сдерживаться и не выходить из образа. Теперь он точно знал, зачем они приходили в горы. Не просто для захвата места силы. Им нужна была дверь. Врата. И, возможно, они чувствовали, что где-то рядом может быть даже… Осколок силы Бога. А те самые духовные звери, которых в горах всегда хватало, могли стать нужным им материалом. И кто-то уже начал собирать тот самый материал. Для жертв на алтаре.

Немного позже, забрав немного масла, муки и риса, он исчез с улиц этого городка так же, как и появился. Без следа. Без всплеска энергии. Только в лавке, где оставил свои снадобья, женщина долго смотрела ему в след и шептала:

– Странный парень. Лечебные зелья – а сила в них такая… не для простого отшельника. Даже не для лекаря.

Она помолчала. И снова произнесла:

– Кто ты, мальчик? Кто ты на самом деле?

………….

В следующий раз Андрей появился в этом городке уже под вечер. Свет уходящего солнца красил дома в оттенки меди и золы, тени удлинялись, и шум дневной торговли постепенно стихал. Но именно в это время на улицах появлялись другие люди. Те, кто не любил дневной свет. Те, кто не хотел, чтобы на них смотрели.

Он выбрал для наблюдения старую башню возле южной стены – когда-то она была сторожевой, но теперь её нижний этаж засели уличные продавцы, а верх давно пустовал. С помощью одной из маскирующих печатей, Андрей закрепился в одной из трещин под крышей, буквально исчезнув из поля зрения.

С этой точки просматривалась почти вся площадь, дорога к храму, и – главное – перекрёсток, ведущий к особняку, окружённому плотной стеной с глиняной черепицей. У этого дома не было вывески, но поток людей туда был постоянным. Кто-то входил, но не выходил. Особенно – после заката.

И первые два дня Андрей не предпринимал резких действий. Он просто наблюдал. Запоминал. Строил карту передвижений. Именно так он заметил, что там побывали трое мужчин в тёмных одеждах, чьи энергетические колебания были приглушены неестественно ровно. Не обычные торговцы. И не стража… Два раза в день туда производилась доставка ящиков, по всей видимости, с травами, кровью или алхимическими компонентами… Иногда по ночам, в скрытом переулке за храмом, появлялись люди в мантиях секты Нефритовой Луны. Их лица были скрыты, но магические следы на их одежде, те самые сгустки демонической ауры, не скрывались даже под плащами… Они не прятались. Вот это и было странным.

Позже, старательно пройдясь по городку под видом торговца зельями, Андрей услышал немало интересного и даже противоречащего. Этот город контролирует род Лин. Один из древнейших кланов Поднебесной Империи, потомки тех, кто встал на сторону истинного Императора, даже когда тот оказался брошен и предан большинством сект и родов.

Так что сейчас род Лин – хоть и в опале, но был известен своей жестокой верностью принципам и ненавистью ко всем, кто прибегал к демоническим техникам, в особенности к ритуалам с жертвоприношениями. И сейчас… Именно на этой территории, в этом городке, секта Нефритовой Луны чувствовала себя как дома? Да как такое вообще было бы возможно? Это не укладывалось в логику.

Именно поэтому, Андрей начал действовать. Ночью, пользуясь скрытностью и ловкостью, он установил наблюдающие печати в ключевых точках. На перекрёстке у особняка с закрытым входом… Под карнизом одного из боковых зданий местного храма… На столбе у рынка – маленькая, невидимая обычному взгляду… На заброшенном колодце, где, по слухам, исчезали люди…

Каждая печать была настроена не просто на съём информации, но и на передачу через один из усилителей, спрятанный в горах. Теперь он видел не только то, что происходило, но и чувствовал фоновую магическую активность, отслеживал энергетические всплески, в том числе попытки применения техник.

Уже на третий день наблюдений система печатей дала ему первый ответ. Он засёк странное синхронное движение между храмом, особняком и задним двором трактира "Серебряный Корень". В течение ночи, в каждом из этих мест на короткое время вспыхивала одинаковая энергия – демонического типа. А затем в каждом месте появлялись следы исчезновения жизненной силы, как будто что-то или кто-то поглотил ауру людей. А это означало только одно. Жертвоприношения проводятся сразу в нескольких местах. А значит – это не просто вылазка, а полноценная сеть. Андрей вновь взглянул на особняк у стены, присмотрелся к резьбе на двери. Его сердце дрогнуло. Там был герб рода Лин… Половинчатый… Стертый… Как будто его пытались скрыть, но не до конца. А внутри дома, судя по всему, жили именно те, кто был связан с сектой Нефритовой Луны.

– Или кого-то из рода Лин подменили… Или часть семьи продалась за силу, нарушив обет, данный предкам. – Хотя оба вывода были бы весьма неприятными и даже нежелательными. Так как, и в том, и в другом случае, это означало только одно – внутри рода Лин идёт раскол. А значит – весь этот город был в опасности. Не внешней, а внутренней. И теперь Андрей не мог оставить это место просто так…

Он медленно и глубоко втянул в себя дыхание, вернувшись в горы под покровом ночи. За его спиной остался тихий, наполовину спящий город. Но он уже знал, что если ничего не сделать, то очень скоро весь этот городок будет залит кровью.

…………

Спустя несколько дней, Андрей вернулся в город, и прождал практически всю ночь, затаившись в узком коридоре между старым складом и переулком, ведущим к окраине города. Одетый в тень и тишину, он ощущал шаги ещё до того, как появился звук. Это был один из слуг особняка, мужчина лет тридцати, с характерной выправкой бывшего культиватора. Он носил под одеждой амулет, скрывающий ауру. Довольно дорогой, но слабый против того, кто благодаря уровню Доу Лин видел сквозь ложь.

Резким, как удар змеи, движением, Андрей вынырнул из темноты и схватил его за горло, утащив в заброшенное здание, стены которого давно не слышали голосов. Он плотно закрыл за собой дверь и активировал печать подавления, приглушив всё до мёртвого шёпота.

– Попался… – хрипло прошипел он, сжимая амулет мужчины, пока тот не лопнул в пальцах. Мужчина задыхался, дёргался – пока не почувствовал, как мир вокруг него начал рушиться. Андрей медленно поднял ладонь, и тени на стенах сдвинулись. Они начали вращаться, вытягиваться и срастаться в образы – кровь, огонь, жертвенные алтари, изувеченные тела детей. Иллюзия. Но слишком реальная.

– Что… это… такое? – Выдохнул пленник, даже не пытаясь утереть пот, что чуть ли не сплошными потоками стекал с его лба.

– Истина… – Прошептал Андрей. – Теперь расскажи…

Для полной откровенности, он использовал новую технику подавления воли, созданную через копьё, усиливая её эхом духовной силы. Низкий, вибрирующий звук, словно дыхание дракона, давил на грудь. Слуга закашлялся кровью. Его воля сейчас ломалась не от боли, а от внутреннего столкновения с собственным страхом. Иллюзия усилилась, и теперь он стоял у алтаря, на котором извивалась связанная девочка, с чернеющими венами и мутными глазами.

– Она… болеет… госпожа… младшая дочь главы… – Заикаясь проговорил пленник, глаза закатились. – Они сказали… только они могут сдерживать духа!

– Какого духа? – Голос Андрея прозвучал, как камень по черепу.

– Злобного! Он вселился в неё! Она кричит по ночам… Ломает вещи… Говорит на забытом языке… Мы пытались сделать всё, что только могли… Всё… Но они… Они пришли и остановили…

Услышав такие откровения, Андрей замер. Внутри него медленно поднялась тяжёлая волна понимания. Злобные духи – не редкость в Нижнем мире. Но такие духи не появляются сами по себе. Чаще всего они создаются именно из душ убитых с особой жестокостью. Через ритуалы. Через… Жертвоприношения…

– Она никогда не болела, да? – Хладнокровно спросил Андрей, продолжая допрос.

Мужчина заплакал. Он больше не сопротивлялся.

– Они… принесли что-то… урну. Сказали, что это для очищения. После неё… Маленькая госпожа… Она изменилась. Глаза. Голос. Её мать – умоляла, но… Её не слушали. А потом её… Увезли…

Андрей почувствовал, как в груди у него сжался воздух. Он уже видел такие урны. Они не очищают. Они – переносчики. В них содержатся сгустки созданных духов, выведенных через ритуальные смерти и пытки. Суть была ясна. Секта Нефритовой Луны подстроила вселение духа в дочь главы рода Лин. А потом – предложила "помощь". За плату. За доступ. За власть.

Сделав такие весьма неутешительные выводы, парень заткнул рот пленнику кляпом из тряпки. А когда тот обмяк, закатив глава, проверил артерии. Мужчина потерял сознание. Но выжил. Андрей выжег след допроса, оставив лишь лёгкий ожог на запястье – метку. Печать мнимой слабости, чтобы избежать подозрений. А сам – исчез в тени.

Всю эту ночь Андрей не спал. Покинуть город, да ещё и посреди ночи, для него не составило труда. Ведь он мог летать на копье, даже не демонстрируя силу Доу Лин. Так что через полчаса он уже сидел на вершине ближайшего хребта, задумчиво наблюдая, как внизу мелькают огоньки городских домов. А где-то за высоким забором плакала маленькая девочка, которую прямо изнутри сжирал злобный дух, созданный из тех, кого сожгли живьём на алтарях секты Нефритовой Луны. И он поклялся, что раздавит этих мразей, даже если для этого придётся сжечь полмира.

………..

Город Мэйцзин засыпал рано. Старые фонари на улицах чадили маслом, и только редкие патрули с факелами ещё бродили по переулкам. Андрей уже стоял в тени карнизов, укутанный в плащ Святого, слившись с ночным ветром. Он не издавал ни звука. Даже птицы не замечали его присутствия.

Особняк семьи Лин возвышался к северо-западу, в старом районе, где дома стояли не так плотно. Здесь его буквально повсюду окружали стены из черного камня, выточенные по старым лекалам имперских укреплений. В резиденцию вели кованые ворота, охраняемые двумя мастерами третьей звезды Доу Ши. Всё было слишком идеально.

Андрей знал, что он не пойдёт через главный вход. Он активировал печать скольжения, и, затаив дыхание, буквально прошёл по вертикальной стене, карабкаясь вверх, как ветер, пробегающий по скале. В нужный момент он исчез в воздухе, слившись с тенями, используя старую технику "Шага по угасшей луне". Попав на крышу, парень немного выждал. Снова. Ему нужно было прочувствовать пульсацию защитных барьеров.

“Четыре слоя. И два скрытых наблюдателя. Старейшины или личная охрана?” – пронеслось у него в мыслях. Но, к его удивлению, все барьеры были не той работы, которую он ожидал. Они все были… От секты Нефритовой Луны. Слишком уж специфические энергии в них применялись. И слишком знакомые тому, кто уже сталкивался с техниками, основанными на силе от жертв, замученных на алтарях.

Пробравшись внутрь, он двигался плавно, не касаясь ни одной балки, ни одного ковра. Слева… Помещение со шкафами, где лежат какие-то свитки. Наверняка местная библиотека… Справа – роскошное помещение, которое может быть только залом для приёмов. Он чувствовал дыхание дома. И оно было тяжёлым.

“Они здесь… повсюду. Как паразиты.” – Когда Андрей наконец-то добрался до восточного крыла, где располагались личные покои главы рода, он применил печать проскальзывания, и буквально прошёл сквозь запертую стену, вместо того чтобы взломать дверь.

Внутри царила мрачная тишина. Комната была большой, просторной. Завешенные плотной тканью окна. Запах благовоний и крови. В центре комнаты, на роскошной кровати, лежала девочка лет десяти, бледная как воск. Она спала на боку, руки стянуты шёлковыми лентами с выгравированными иероглифами. На лбу можно было разглядеть печать "Запирания Души". Глаза под веками дёргались, словно она сражалась с кем-то даже во сне.

Андрей затаил дыхание. Он провёл ладонью над воздухом – активировал технику Раскрытия Духа, адаптированную под свою силу. И увидел… Чудовище. Оно сидело на груди девочки. Его не было видно глазами, но в духе – это было что-то между пауком и дымом, с обгрызенным лицом, в глазах которого отражались лица мёртвых. Оно не просто жило в ней. Оно питалось ею. Постепенно, методично, выжигая душу, оставляя пустую оболочку.

“Это… Это точно не болезнь. Это ритуал. Закреплённый в теле живого ребёнка. И это не обычный дух… Это одна из начальных стадий создания сосудов для техники "Кормящей Матери".”

Он знал это имя. "Кормящая Мать" – одна из древних демонических сущностей, которая формировала свои воплощения через подобные одержимости, начиная с детей. Затем тела и души жертв становились органами – один становился глазом, другой – когтем, третий – сердцем. И этот ребёнок должен был стать чем-то… Важным…

К сожалению, немедленное вмешательство было просто невозможно. Ведь Андрей уже знал о том, что сейчас не может изгнать духа. Если он просто сорвёт печати Нефритовой Луны, то девочка умрёт в жесточайших муках. Он мог только пометить её ауру, вложить свою защитную печать, невидимую для стороннего наблюдения. Но действенную, чтобы помешать этой демонической твари терзать её душу.

Он достал каплю эссенции из костяного меча, и, сжав пальцы в древний символ, наложил печать “Затмения”, которая действовала как антикоррозия – сдерживающая рост одержимости, но не убивающая духа сразу.

“Потерпи… Я вернусь за тобой. Обещаю. Но ты должна дожить…” – Потом он медленно отошёл от кровати ребёнка, растворяясь в воздухе, как и пришёл – бесшумно, без следов, оставляя за собой лишь лёгкий след холода, едва уловимый даже для культиваторов.

Андрей покидал особняк в полной тишине, и в его разуме медленно кристаллизовался новый план. Он не просто будет защищать долину. Теперь у него была цель. Разрушить механизм, производящий таких духов. Вытащить из цепких лап представителей этой проклятой секты девочку. И сжечь всё, что связано с этим культом.

Потом он долго сидел в тени у еле тлеющего костра, не раздувая огня. На его ладонях лежала карта. Но не из бумаги. А из тонких линий пульсирующего света, плетений, что он вычерчивал в воздухе, пользуясь силой ядра и своей волей.

Постепенно на этой карте, благодаря имеющимся у парня амулетам этой секты, проявлялась структура секты Нефритовой Луны. Десятки малых ритуальных алтарей, сплетённых в единую паутину энергии, направляемую в один центральный узел, скрытый глубоко в горах.

Там, где рельеф сходится, как пальцы кулака, и находился сейчас ритуальный центр, сердце всей мерзости, что они творили.

– Вот он… Корень всего этого… – Андрей немного нервно сжал пальцы. Он понимал, что такое важное для них, и всего их дела, место охраняли не просто слуги. Как минимум, там должно быть три старейшины уровня Да Доу Ши, и каждый с уникальной специализацией. А Великий старейшина этой секты, по слухам, уже прошёл часть пути к уровню Доу Лин. И если позволить ему перейти грань, то он станет живым сосудом для одного из Высших Духов, способных прорваться из Нижнего Мира. Тогда жертвы будут исчисляться уже населением городов, а не деревень.

– Пока у меня есть время – я уничтожу это гнездо. До того, как оно раскроется полностью. – Это решение, возможно даже кажущееся кому-то жестоким, быстро укоренилось в голове парня. И первым делом Андрей усилил дозорные печати в горах, чтобы в случае бегства ни один из старейшин этой жуткой организации не ушёл. Он создал цепь пространственных ловушек, в виде сдвигов реальности, которые размывали восприятие и отрезали обратные пути. Энергетические поля внутри долины и на подходах были перенастроены так, чтобы дезориентировать, оттянуть, рассечь вражеские силы на отдельные группы.

“Против них нельзя работать напрямую. Их силу надо дробить. Давить по одиночке. Сектанты действуют как звери – в стае. А я их разделю.”

Далее шла активация змеиного ключа. Андрей трижды ударил костяшками пальцев о ритуальную пластину, которую теперь постоянно носил с собой. И из глубин гор ответил приглушённый рёв, будто вздох предвечного зверя. Пещерная змея, теперь ставшая одним из подчинённых существ Андрея, медленно ползла из расщелины. Её чешуя трещала от скопившейся в теле силы. Теперь, после тренировок, она обладала двумя головами, и каждая из них могла впрыскивать не яд, а духовную разрушающую энергию, разъедающую не только плоть, но и плетения ядра. Её удары Андрей усилил метками управления, вплетёнными в боевые звуковые сигналы. В нужный момент он мог направить зверя туда, где враг слабей. Или окружён.

Чтобы вытянуть врагов из их ритуального центра, где они явно будут максимально сильны, Андрей создал ложную духовную аномалию в одной из сопредельных долин. Для этого он использовал каплю крови Истинного Бога, тщательно экранировав её. Изнутри она испускала импульсы божественной природы, которые сектанты воспримут как активизацию нового канала к Внешним Мирам. Это был крючок. И он сработал.

По наблюдениям разведсети своих печатей Андрей видел, как трое мастеров Да Доу Ши и шесть учеников уровня Доу Ши двинулись туда на рассвете.

Андрей их уже ждал. Он дал им войти глубже, окружив их иллюзиями и “запечатанной тропой”. И только когда они оказались достаточно далеко от ритуального узла, Андрей ударил. В центре выстроенной им ловушки, во мгновение вспыхнули копии – фантомы прежних врагов, а затем появился и он сам, закутанный в плащ Святого и маску Пустого Лика.

Но уже без сдерживающей силы. Первый удар – через копьё Святого, усиленное плетением дубликации – расщепил ядро самого сильного среди них мастера Да Доу Ши. Его тело практически мгновенно превратилось в пепел, даже не успев упасть на землю. Второй —был укусом змеи, поглотившим сразу троих мастеров Доу Ши. Их души начали растворяться в духовной кислоте, пока те кричали, не осознавая, что их уже нет.

Третий – техника подавления воли, вложенная в копьё, разорвала духовную оболочку второго старейшины, который был на шаг от нового прорыва. А остальных, мечущихся в поисках выхода, представителей секты добила змея, поглощая их тела без остатка.

“Их больше нет.”

Сразу после победы, Андрей перенёсся в ритуальный центр, пользуясь рассчитанным заранее временным окном. Оставшийся Великий Старейшина был в трансе медитации, сидя в центре алтаря, окружённый сосудами с запечатлённой болью. Но Андрей не пошёл в бой сразу. Сначала он разрушил опорные печати, выдернул три артефактных столпа, которые держали защиту, и призвал Змею, и только потом – ударил. Мир вокруг сжался. Ритуальный узел взорвался в три этапа, каждый сшибая воздух с гор, пока последний крик Великого Старейшины не оборвался, распавшись на пепел и разбитые сгустки души, так и не сумев защитить себя в момент атаки. Потом началась бойня. Так как все представители секты, кто находился поблизости от этого места, практически сразу поняли, что именно их самих ждёт, если они выживут, когда Великий старейшина погиб.

Спустя всего час Андрей стоял среди пепла. Всё, что осталось от древнего ритуального узла. Пепел… Исписанные рунами осколки нефрита… И поплавленная земля. Но главное – структура была полностью разрушена. Система, которую они строили долгие годы, а то и десятилетия, оказалась нарушена. Сердце – вырвано. И теперь – на него точно обратят внимание…

………..

Они почувствовали это мгновенно. Поток силы, что веками перетекал в их ритуальный центр, оборвался, словно жилу разрубили гнилым топором. Старейшины, хранители традиций секты Нефритовой Луны, взвились в приступе неконтролируемой ярости. Некоторые из них упали в духовный хаос, бормоча безумные мантры. Другие – бросились к горящим зеркалам связи, пытаясь отследить убийцу.

– Он был там! Он уничтожил ядро!

– Он забрал сосуды! Кровь! Все эссенции!

– А вы позволили ему уйти?

Лица старейшин и мастеров побелели, как полированный камень. Потому что он действительно ушёл. Но в пылу истерики и гнева никто не заметил, что следы, которые были ими обнаружены на месте гибели Великого старейшины, были оставлены им нарочно. Их намеренно вели к определённой, но совсем не той долине.

В тот день небо над горами раскололось от взрыва духовной энергии. С вершины было видно, что там, где раньше возвышался ритуальный узел, теперь клубилось облако из пепла и горящего фиолетового дыма. Там всё ещё бушевали энергии, которые теперь было просто невозможно обуздать. Из центра шли два десятка фигур – старейшины и боевые мастера секты Нефритовой Луны. Среди них – двое хранителей церемоний, одетых в чёрные мантии с серебряными вставками, несущие тёмные ритуальные хоругви, в которых бурлили и визжали заключённые духи, порождённые болью и муками многочисленных жертв, принесённых на их алтарях.

– Мы его достанем. И не просто убьём. Мы вплетём его душу в Песнь Тьмы, и его кости будут основой нового узла.

Их путь вёл к границе, близ городка, где начиналась равнина. Но они даже не успели приблизиться к указанной им долине. Тот, кого они искали, н вышел к ним навстречу сам. С утёса, что висел над перевалом, через который проходил их путь, соскользнула огромная тень. Это была двуглавая пещерная змея, осквернённая и усиленная. Которая сразу же обрушилась на авангард секты. Прошли буквально секунды – и трое мастеров были разорваны пополам, их ядра вспыхнули, но не успели раствориться в небе – Змея их поглотила.

И в тот же миг из пространства возник он. Андрей. Закутанный в шелковый плащ, чёрную маску и копьё в руке. Он не проронил ни слова, но воздух задрожал, когда копьё вздрогнуло, выпуская дублированные атаки, удар за ударом, будто падающий метеорит. Пятеро мастеров Доу Ши седьмой звезды были повержены ещё до того, как смогли произнести хотя бы название своей секты.

– Освободите духов! – Заорал один из хранителей церемоний. – Пусть Песнь Пожирающих Черепов станет его погребальной музыкой!

С десятков браслетов, ожерелий, урн, и тех же хоругвей – вырвались злобные духи, похожие на горящие черепа, увитые чёрным пламенем и оставляющие за собой дымные следы. Они завизжали, разрывая пространство, обрушились на Змею и Андрея. Некоторые пытались вгрызаться в ауру, другие – пронзали сознание, навязывая образы смерти.

Но… зря. Змея не только не страдала – она начала пожирать их. Выхватывая такую “добычу? прямо из воздуха. Одной головой – хватала тела представителей секты, второй – всасывала духов, вытягивая энергию и запечатывая их в новых костяных наростах вдоль позвоночника. А копьё Андрея – пронзало черепа, как жемчужины, и каждый пронзённый дух лопался, взывая к небу, но не находя пощады. Он двигался молча, будто механика, сплетённая из стали и ярости.

Этот жуткий бой не остался незамеченным. С городских стен, которые граничили с предгорьем, десятки глаз смотрели на эту какофонию света и тени, не говоря уже про грохот магических взрывов, что доносились до города.

– Что это? Кто они?

– Это секта Нефритовой Луны с кем-то сражается? Но с кем?

– Кто же мог бросить им вызов?

Перевал был виден со стен. И все собравшиеся то, как один воин и ужасающая двуглавая змея, бились против целого отряда секты. Некоторые – благоговейно шептали, другие – падали на колени, думая, что видят воплощение духа гор. А самые старые – пытались узнать стиль, но просто не могли. Тем более, что и расстояние было достаточно велико, чтобы можно было понять, кто именно решил противостоять секте, до недавнего времени считавшейся одной из самых Великих.

– Это… Какая-то забытая техника… Копья… Непонятно… Но это всё точно не из мира людей…

Оставшиеся старейшины попытались было отступить, открывая прикрываясь младшими товарищами, но Андрей нанёс удар по координатным печатям, замыкая ловушку. Змея раздулась в размерах, вбирая всю энергию боя и окуталась оболочкой из пульсирующей чешуи, которая глушила даже духовную речь. Последний выживший старейшина взвыл, пытаясь призвать духа крови… Но копьё Святого пронзило его, как гвоздь через сердце. Его ядро – вспыхнуло и рассыпалось…

Ветер сдувал с поля боя остатки маны, пепел врагов и прах духов. Андрей стоял, дыша неровно, опираясь на копьё. Сзади него возвышалась огромная змея, теперь сияющая кровавыми метками поглощённых, с новыми костяными наростами вдоль хребта. Силы врага, идущие по его следу, были полностью уничтожены. Но он знал, что это всё только начало…

………..

Пыль от боя уже оседала, но эхо сражения ещё стучало в стенах города, разлетаясь по узким улочкам, по глиняным крышам, по тёмным подвалам и освещённым храмам. На западной стене, где стояли в дозоре старшие инспекторы городской стражи, всё ещё царила мертвая тишина.

– …Это был один человек? – Первым прервал молчание командир дежурного отряда стражи.

– Один человек… И какое-то чудовище, похожее на змею. – Тут же уточнил его помощник, сжав в кулаке амулет тревоги, но не решаясь его активировать.

Никто не спешил давать приказы. Все они видели масштаб, силу, спокойствие этого воина. А потом – тот всплеск силы, перед тем как он растворился в воздухе, забрав с собой жуткого змея, который буквально пульсировал энергией, сравнимой с вулканом.

– Это был не просто Да Доу Ши. – Командир сглотнул. – Он был… куда выше…

– …Доу Лин?

– И, возможно, даже не на первой звезде.

Пока чиновники тихо переглядывались, простые горожане уже шептались в чайных лавках, у рынков, в тени храмов:

– Это был защитник… А может даже и сам Дух гор…

– Нет. Это был проклятый дух мщения, которого пробудили они – сектанты…

– А вы видели змею? Она… Ела души!

Страх и восхищение сплелись в единую легенду ещё до наступления сумерек. И имя таинственного воина уже передавалось в шёпоте – “Пустой Лик”.

Андрей же не стал ждать реакции. Он почувствовал, как дрожит под ним пространство, как жжёт воздух рядом со Змеёй, которую он всё ещё удерживал с помощью связующей печати. Змея буквально всхлипывала всем своим телом, пульсируя изнутри, будто внутри неё гудел котёл, доведённый бушующим под ним пламенем до бела. Это ядро, из-за накопленной за последние недели силы, рвалось наружу, и если не создать особую сферу подавления и отвода энергии, окрестности бы затопило взрывом духовной силы. А парень не мог позволить себе таких рисков.

Это ещё хорошо, что Андрей заранее подготовил пещеру в западной части своей долины, отрезанную от мира семью печатями блокировки, обвитую глушащими завесами, и с самой прочной системой отвода силы в пустоту. В центре располагалась глубокая ниша из тусклого чёрного камня, выдолбленная специально для этой цели. Там уже лежал алтарный камень, впитавший десятки ритуалов. С помощью магии Пространства Андрей перенёс Змею туда, активировал печати и медленно снял с неё цепь подавления.

– Теперь… давай. Покажи, кем ты стала.

Как только с последнего костяного звена слетела печать, тело змеи вспыхнуло изнутри. Сначала это было слабое мерцание. Потом – полноценный взрыв, от которого затряслись стены. Две её головы разом поднялись, раскрыв пасти в верх, и из каждой хлынул свет, густой, почти физически ощутимый. Магические завихрения, сплетённые из белого, чёрного и багрового, окружили её туловище. Чешуя начала трескаться, но не от разрушения – а от вытеснения старой формы новой.

– Она идёт выше… – Понял Андрей, затаив дыхание. – Прорыв на третью звезду Доу Лин. Или… даже выше?

С каждой минутой её сила росла, воздух вокруг сгущался, и даже печати, созданные на случай катастрофы, начали искрить от напряжения. И тут раздался рёв… Как из недр земли. И всплеск… Как взрыв звезды. Печати… Выдержали. Пещера устояла. А змея… Изменилась. Теперь её длина была вдвое больше, каждая чешуя – ослепительно полировалась светом, а из её тел появились пульсирующие кольца энергии, похожие на ореолы. Но главное – её разум стал глубже. Связь с Андреем теперь ощущалась не как повиновение, а как взаимная клятва крови. И её глаза – стали человекообразными, с пониманием, с волей.

Всё это время Андрей молча смотрел на то, как она склонила одну из голов перед ним. Не как зверь перед хозяином – а как союзник перед командиром.

– Ты чувствуешь? – Слегка растерянно пробормотал он, качнув головой. – Теперь… ты больше, чем просто духовный зверь.

Он потянулся к её шее, и аккуратно коснулся чешуи. Там пульсировала новая печать – Духовная. И он знал, что впереди – война. И именно такая сила ему и была нужна.

Ночь, следовавшая за прорывом, не принесла тишины. Хотя Андрей и усилил подавляющие печати, отголоски трансформации змеи всё равно пронизывали пространство, как слабый, но ясный гул колокола, вибрировавший в костях и земле. На дальнем склоне хребта, где в тени осыпающихся гротов жил Трёхрогий Каменный Буйвол, его глаза распахнулись. Он поднялся с лежбища и замер, глядя в сторону долины, куда раньше никогда не приближался.

“Это не просто зверь… – выдохнул древний дух, – …это вызов.”

Гул разбудил старых. Прогнал молодых. Их иерархия была нарушена. В западной стороне леса, за древними елями и тронутыми туманом тропами, Лесная Виверна, хищница второго уровня Доу Ши, внезапно спустилась с деревьев, оставив охоту. Она не рычала. Она не искала вызова. Она отступала. Её прародитель был побеждён змеёй этой породы много поколений назад, и звериная память хранила страх. А теперь… та кровь снова взыграла в горах.

Даже ветер, пролетая через перевалы, теперь нёс не запах, не звук, а волну давления – волю нового властителя долины, волю, в которой звучало:

“Я – здесь. Я пробудилась. И теперь эта земля – наша.”

Мелкие духовные лисицы, призрачные кабаны, даже полупрозрачные журавли – всё рассыпалось по склонам, меняя маршруты, избегая воды, в которой отпечаталась змея. Даже волки с угольной гривой, обычно наглые и голодные, три ночи не выли. Так как даже их альфа замолчал первым.

Сидя на утёсе у верхней скалы, Андрей видел всё это. Он ощущал всё. Как эти духовные существа, далекие, чуждые, разные по природе, но знающие силу, сейчас встревожились из-за того, что один из них резко усилился. Он не прятался. Он просто сидел – в плаще Святого, со сдержанной аурой, и позволил звериному миру посмотреть на него.

“Если вы поймёте, что я защищаю – останетесь. Если вы жаждете власти – отступите. Если вы хотите испытания – я не откажу. Но только один правит в этой долине.”

До утра все духовные звери, что обитали поблизости, куда-то ушли. Медленно, без лишних звуков. Но кто-то один, видимо в качестве напоминания, оставил метку на валуне у границы. След когтя, наполненный холодом и уважением. Это было не подчинение, но признание: "Мы услышали. Мы поняли."

Тянущая ввысь

Солнце клонилось к западу, заливая вершины багрово-золотым светом. Пылающие отблески скользили по скалам, и долина будто дышала – мерно, глубоко, тяжело. Где-то в центре специально подготовленной пещеры, в круге покрытых рунами камней, тёмно-зелёное тело огромной змеи извивалось в медленной, почти торжественной поступи, как будто весь окружающий мир был лишь театром для её величественного танца.

Андрей стоял на уступе выше и смотрел вниз, затаив дыхание. Его зрачки были сужены, ладони напряжены, а сердце колотилось неровно – не от страха, а от чего-то куда более глубокого. Возможно, от осознания. Змея изменилась. Безусловно, бесповоротно. Теперь её длина была не менее пятидесяти шагов, каждая чешуя – глянцевая и плотная, словно вырезанная из полированного обсидиана, отливала зелёным фосфоресцентным свечением. Но самое важное – не внешний вид, а аура, ритмичное, проникающее сквозь плоть биение её ядра.

– Три звезды… – Прошептал Андрей, не нуждаясь в подтверждении. Он чувствовал это каждой клеткой. Эта змея Духовного ранга – уже не просто зверь. Она была чем-то иным. Квазимагическим существом, почти духовной сущностью, и теперь ее сила стала подобна истинному генератору энергии.

Их связь была глубже, чем ожидалось. Ведь самое странное началось через несколько вдохов. Пока змея, закручиваясь кольцами, замедленно впитывала в себя окружающее пространство, словно стягивая в себя энергию мира, в его собственном теле, теле Андрея, что-то сдвинулось. Ядро. Оно дернулось. Запульсировало. И теперь ритм змеи перекликался с ритмом его собственного сердца.

– Что за… – Андрей резко опустился на колени, схватившись за грудь. Жар расползался по телу. Не такой, как от пилюль. Не как от магии. Это был отголосок чужой силы, перекликающейся с его собственной духовной структурой.

Он закрыл глаза и увидел нечто иное. Тонкая духовная нить, сплетённая из серебра и тьмы, уходила от его ядра – прямо в сторону змеи. И сейчас эта нить тянулась, вибрировала, как если бы сама змея “тянула” его за собой вверх, по той лестнице культивации, которую каждый должен проходить в одиночку. Но они были связаны. Глубже, чем он считал раньше. И теперь энергия, рванувшая вверх из ядра, ударила по меридианам, как приливная волна, сминая остатки старых ограничений. Андрей судорожно вдохнул, рухнув на спину, когда массивная волна энергии из ядра змеи врезалась в него через духовную связь. Это не было преднамеренно. Но теперь, когда змея перешагнула свой предел, её выброс силы был столь огромен, что по цепи связи рикошетом ударил и по хозяину.

Всё внутри него запульсировало. Сила копилась в ядре, растягивая его оболочку. Меридианы зудели, словно в них протекала не духовная энергия, а раскалённое масло. Он чувствовал, как изнутри поднимается жар, и каждая кость словно начинала петь – это высокий, почти не слышный звук вибрации силы. Он застонал, стиснув зубы, но не прерывал связи. Пусть тащила. Пусть ломала. Пусть резала. Если змея смогла, то и он теперь был обязан не отставать.

"Ты моя тень, мой клинок, мой зверь…а я – твоя опора. Я пойду за тобой, если ты ведёшь меня."

Он с трудом поднялся. Его тело уже было покрыто обильным потом. Грудь содрогалась от глубоких вдохов. Ядро внутри пульсировало всё быстрее и быстрее – в такт пульсации у змеиной груди. Даже воздух вокруг него зашевелился, словно его собственное тело начало втягивать энергию мира, реагируя на стимул прорыва.

"Ты меня подталкиваешь… Значит, я иду."

Он не принимал пилюль. Не ждал звёздного часа. Прорыв шёл сам. И всё, что ему оставалось – поддаться этому огненному приливу. Он закрыл глаза, сел в медитацию – и позволил пламени слиться с дыханием.

Когда Андрей погрузился в медитацию, всё пространство вокруг словно исчезло. Ни звуков, ни ветра, ни запахов – только внутренний рев энергии, кипящей под кожей.

Он сидел в центре печатного круга, вдавленный в землю, словно чугунная гиря. Под ним медленно раскалялся камень, а над головой – воздух сворачивался в спираль, вытягиваясь в вихрь духовной энергии. Всё происходящее было уже не подвластно воле – это был живой поток, и он просто позволил себе быть его проводником. Внутри, в самом центре его живота, ядро взбухло, как плод на грани лопания. Оно светилось изнутри – сперва мягко, как уголь, потом всё ярче, пока не стало ослепительным солнцем, закрытым только тончайшей оболочкой.

"Оно больше не выдержит…"

Тело бил озноб, а потом накатила такая жара, что Андрей захрипел сквозь стиснутые зубы. Его кости, изменённые влиянием кости Падшего Бога, прямо внутри его тела начали светиться – тускло, но стабильно. И тут же – огонь, чистая примитивная энергия, пошёл по всем каналам, будто кто-то влил в его кровь расплавленное золото. Он не кричал. Он молчал. Сгорал в тишине.

Потом… Ядро треснуло. Первая трещина – будто молния прошла по сознанию. Вторая – у него хлынула кровь из носа. Третья – мир померк, а сам он впал в частичное забытьё. Он не видел света. Не чувствовал земли под ногами. Но ясно ощущал, как внутри него рождается нечто новое. Старая форма ядра рушилась, коллапсировала внутрь, а затем – взрывалась светом.

– Доу Лин. Вторая звезда…

Новая структура разворачивалась, как пламя феникса. Более плотная, более мощная, более осознанная. Это было уже не просто ядро. Это было малое солнце, греющее изнутри.

Когда волна прошла, Андрей рухнул на землю, тяжело дыша. Его грудь вздымалась, как кузнечные мехи, а кожа была покрыта липкой испариной, под которой медленно выступала чёрная грязь – вытесненные токсины и остатки отжившего тела. Веки дрожали, но не поднимались. Пальцы сжимались судорожно. Кровь вытекала из-под ногтей и из ушей. Даже волосы в висках были обожжены энергетическим всплеском.

Он сжёг часть себя. Ради очередно ступеньки. Ради власти. Ради жизни. Которую хотел удержать на своих условиях. Он лежал не менее часа, не двигаясь, словно покойник. И лишь когда змея, теперь невероятно огромная и грациозная, осторожно подползла и сомкнулась кольцом рядом, он медленно поднялся на локти. Связь между ними теперь сияла ярче. Глубже. И даже… живее.

Потом он встал, еле-еле. Шатаясь, как после отравления. Но стоило ему сосредоточиться, как пульсация энергии прошла по меридианам.

– Мощь… Густая, как смола…

Ранее, энергия в теле была влажной и текучей, будто туман. Теперь она ощущалась как плотное, тягучее пламя, которое можно сжать, сформировать, выплеснуть наружу с невообразимой силой. Он вытянул руку – и в воздухе раздался хлопок, словно пустота сжалась, реагируя на его намерение.

– "Да… это уже не просто сила. Это – власть."

Змея медленно извивалась позади него. Её новая чешуя, гладкая и отливающая синим блеском, поблёскивала в солнечном свете, как полированная сталь. После недавнего прорыва она сбросила старую кожу, что теперь свёрнутая в аккуратный рулон, лежала в особом тканевом мешке на поясе Андрея. Весомая, упругая, покрытая узорами, напоминающими древние печати. Он уже знал, что из этой шкуры выйдут артефакты, достойные древних мастеров. Сейчас же их путь лежал вниз, к тому самому месту, где секта Нефритовой Луны пыталась провести ритуал подчинения духа, и где недавно его техника и гнев разрушили магический узел.

С вершины склона, где Андрей застыл, глядя на разрушенный ритуальный узел. То, что раньше было идеально выверенным кругом, теперь было испещрено трещинами, выжжено, перепахано ударами силы. В центре зиял кратер, как от падения небесного метеора. Осколки артефактов, оплавленные камни, тлеющие пятна на земле. Здесь всё ещё витало ощущение страха и боли, словно отголосок жертв, чьи души пытались привязать к этой точке.

"Словно они пытались связать миры…"

Андрей не спешил. Он вытянул руку, и печать Света Неба вспыхнула на ладони. Потом он плавно прошёлся вокруг воронки, читая остаточные волны – нити энергии, затухающие, но ещё опасные. Он видел их. Нити вкраплений боли, лжи, страха. Чёрные магические волосы, тянущиеся к подземным корням, к тем, кого ещё не смогли забыть.

“Я очищу всё.”

Потом он разложил вокруг ритуального круга три круга-печати. Уничтожение… Поглощение… И преобразование… А затем начал методично собирать осколки артефактов, складывать их в хранилище, вырезать вкрапления духовной материи из обугленных рун, вытягивать остатки крови из почвы, чтобы не дать им привязаться к новым жертвам.

Среди обломков он нашёл остатки пентаграммы, выложенной из серебра с чёрной ртутью, зубчатый браслет, пахнущий пеплом – скорее всего, амулет накопления боли, сосуд с сердцем зверя, заключённый в смоляную кувшинку. Всё это он отправил в печать-поглотитель. Некоторые предметы он оставил себе, чтобы изучить позже. А, возможно, и использовать против самих сектантов.

Когда сбор был закончен, он встал в центре места ритуала.

– Пора завершить всё это. – Огромная тень змеи поднялась за его спиной, вытянулась дугой, обвивая поляну. Её глаза вспыхнули холодным синим светом. Андрей вздохнул, вложил в ладони энергию ядра, и ударил печатью разрушения в землю.

Вспышка… Взрыв… С места печати взметнулся гигантский луч света, уносящийся в небо, как стрела очищения. Сотни рун вспыхнули по кругу, сорвались вверх, закружились в вихре и обрушились вниз, сжигая само пространство. Деревья у границ этого жуткого места затрепетали. В воздухе стояла нестерпимая жара… Земля дрожала, как в лихорадке… Даже воздух стонал после подобного удара.

С городских стен Мэйцзина люди смотрели в ту сторону. Они видели невероятное зарево… Световой шторм… Какую-то странную фигуру в плаще, окружённую змеёй величиной с храм. Никто не знал, кто это вообще мог быть. Но все поняли одно. Этот кто-то уничтожил логово Нефритовой Луны. И никто из тех, кто был на стороне этой секты, не вернулся обратно. Некоторые зрители даже упали на колени. Другие молились. Третьи поспешили бежать – в горы, прочь, подальше от сияющего проклятия, что вспыхнуло на горизонте.

Сам же Андрей, не произнеся больше ни слова, развернулся и пошёл обратно. Змея скользила следом, шипя чуть слышно, будто в воздухе оставался запах врагов. У него в браслете хранилище были спрятаны ценные артефакты, за спиной оставался пепел секты, в сумке – чешуя змеи, из которой можно будет сделать новые печати, а в глазах пылал огонь, что не погаснет, пока всё зло не будет сожжено дотла.

…………

Небо над родовой усадьбой семьи Лин внезапно потемнело. Облака не двигались, но солнце исчезло. Сначала никто не понял, что происходит. Потом услышали звук – свист ветра, рвущего небо. И вскоре, высоко над крышами старинного поместья, показался силуэт, верхом на сияющем копье. Это была немного странная фигура в тёмном плаще, скрывающем очертания тела. Вместо лица – белая маска, лишённая глаз, рта, эмоций. Безмолвие. Молчаливый Палач. Он не скрывался. Он намеренно показал себя. Старейшины семьи Лин, воины, слуги – все высыпали во внутренний двор, прильнув к стенам и балконам, как к последнему рубежу перед приговором. Отец девочки – господин Лин Жао, с побелевшими волосами, но ещё мощной осанкой, уже стоял посреди двора, со сжатыми кулаками.

– Это… тот, кто уничтожил узел секты Нефритовой Луны? – Прошептал кто-то из младших. Но им никто не ответил. Он молча завис в небе над зданием, где лежала его цель. Копьё под ним излучало холодную, почти божественную ненависть. И эту волну чувствовал каждый, кто хоть раз соприкасался с тенью злобного духа. В том числе – сам дух, гнездившийся в теле маленькой девочки. А потом он начал спускаться вниз. Прямо во двор родового поместья семьи Лин.

В тот миг, когда Андрей вступил на каменные плиты двора резиденции, даже стены этого строения начали вибрировать. Дух, скрывавшийся в теле ребёнка, взбесился. Словно почуяв смертельную опасность, он взревел через уста девочки, и её слабое тело выгнулось в судорогах.

– Он пришёл убить! Спасите её! Не дайте ему приблизиться! – Тут же закричал кто-то, бросаясь к дому. Воины, стоявшие у дверей, отец и двое братьев девочки, обнажили оружие. Они дрожали, но стояли. Они не знали, кто этот человек. Они знали только одно – их сестра, маленький ребёнок, в котором все они души не чаяли, вот-вот умрёт, и они не позволят добить её, кем бы ни был этот убийца с небес.

Но Андрей не спешил. Он приземлился прямо перед ними, так, чтобы копьё ударило древком в каменный пол, рассыпая мелкие трещины от давления. В тот же миг вспыхнули рунные кольца – печати подавления, встроенные в само копьё. Они не были направлены на людей. Они были направлены вглубь особняка. На цель. Дух, сидевший в теле девочки, тут же взвыл. Он бился, царапался, рвался наружу. Лицо ребёнка исказилось. Глаза залились чёрной жидкостью. Из рта вырвался смех старика и плач младенца одновременно.

– Вы не понимаете… Вы его не остановите! – Прохрипела она голосом, не принадлежащим ей.

– Стой! – Выкрикнул старший брат, всё же бросаясь вперёд, крепко зажав свой клинок в руке. Но он не сделал и двух шагов, когда в воздухе хлестнула невидимая волна, и он отлетел назад, как выброшенная щепка. Плащ Святого дрогнул, и в следующий миг никто не осмелился приблизиться. Отец девочки сделал шаг вперёд – и встал на колени.

– Прошу… Не наказывай нас. Мы… Не знали, что это зло. Мы хотели спасти её. Только это. Если надо – забери мою жизнь, только оставь ей шанс…

Маска Пустого Лика молчала. Но голос раздался прямо в их разумах, как приговор:

“Я пришёл не убивать. А иссечь гниль из плоти. Отец, не стой между хир… Лекарем и гниющей раной.”

Потом Андрей прошёл мимо. Больше они не пытались его остановить. Он вошёл в помещение, где дрожала от боли девочка, связанная слабыми печатями удержания. Как только он переступил порог – комната вспыхнула тенями, а затем замерла.

Он поднял копьё, и провёл древком по воздуху. Вспыхнула печать изгнания. Снова – печать опустошения. И затем – зов Души Света. В воздухе завыли духи. Печати обнажили сущность злобного духа, выдавливая его из плоти ребёнка, как червя из сердца.

Девочка лежала, скрючившись, словно её тело больше не принадлежало себе. Лицо искажено. Изо рта текла кровавая пена. Глаза были застланы пеленой, под которой то и дело проступали теневые очертания чужого лика. Тело её било в мелкой дрожи, а из груди вырывались звуки, больше похожие на шорох ползущих насекомых, чем на дыхание.

Но как только Андрей пересёк порог комнаты, воздух изменился. Он не издал ни слова. Копьё Святого отозвалось низким пульсом, с вибрацией, которую ощущали даже кости под кожей Тёмное пламя – не огонь, а нечто глубинное, начавшее сочиться по древку, вырисовывая на нём символы воли и изгнания. Андрей поднял копьё в обеих руках и вонзил его в центр комнаты, врезав древко в каменный пол, словно устанавливая центр ритуала. Сразу же вспыхнули печати.

Потом он вытянул вперёд левую руку. С кончиков пальцев сорвались тонкие нити света, которые стали вписываться в воздух, вырисовывая круговую схему. Внутренний круг – печать сдерживания… Второй круг – печать отсечения духовных каналов… Третий – печать изгнания… И, наконец, внешний – печать разрушения узла привязки…

Комната словно погрузилась в другую реальность. Стены затрепетали, как в жару. Пол начал покрываться морозным инеем, который потрескивал под тяжестью разливавшейся духовной силы. А затем – внутри девочки что-то всколыхнулось.

Тень раздулась в её теле. Грудь девочки выгнулась так, будто её позвоночник стал тетивой, которую натянул неведомый лучник. Из горла вырвался не крик, а глухой, разлагающийся вой, от которого у стены лопнула зеркальная пластина. Из глаз девочки хлынула смола – густая, чёрная, как сажа из погреба умерших храмов.

– НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! – Завопила она чужим голосом. – Я УЖЕ СТАЛА ЧАСТЬЮ ЕЁ!

Андрей не ответил. Он не для этого пришёл сюда. Наоборот, он шагнул ближе, поднял копьё… И остриём прочертил полосу по воздуху. В этот миг печати снова вспыхнули. Над телом девочки возникли семь рун, каждая из которых отражала разные фрагменты воли того, кто пришёл очистить не только тело девочки, но и само это место. Печать истины… Печать отречения… Печать изгнания… Печать узла… Печать очищения… Печать памяти… И последняя – печать рассеяния духовного следа…

И в тот же миг он подключил свою волю. Копьё дрогнуло. Из него вырвался луч, подобный игле из звёздного света, вонзившийся прямо в грудь девочки – не раня её плоть, но пронзая ложную душу. Сквозь неё вырвался силуэт – закрученный, дёрганый, злобный облик, напоминающий обугленного младенца с криками старухи, вырвавшийся из тела ребёнка. Он закрутился в спирали над ней. Пытался наносить удары по печатям… Рвался к Андрею… Кричал… Проклинал… Предлагал силу… Но тут Андрей повернул своё копьё на три четверти, и вся система замкнулась в печати уничтожения.

Вспышка… Беззвучный взрыв света… Тень растаяла, словно её выжгли изнутри. Девочка обмякла. Пелена с её глаз исчезла. На губах выступила тонкая капля крови, но лицо стало обычным, чистым… Детским. А вокруг – тишина. И теперь создавалось такое ощущение, будто всё в этом доме – вновь дышит полной грудью. Андрей поднял своё копьё, и печати одна за другой угасли. Они сделали своё дело.

Как только последняя печать угасла, а копьё Святого дрогнуло в руке, Андрей ещё секунду оставался на месте, затаив дыхание. В комнате пахло паленым ладаном, кровью, и чем-то иным – словно горела сама духовная суть. Он внимательно посмотрел на девочку.

Та теперь лежала без сознания, но ровно дышала. С её лица исчезла мучительная гримаса, кожа обрела человеческий цвет. Под веками уже не блуждали теневые шевеления, а губы, до этого сжаты в судороге, едва заметно улыбались. Её маленькие ладони, прежде сжатые как когти какой-то хищной птицы, теперь безвольно опустились, как у спящего. Андрей опустил взгляд на копьё, всё ещё излучающее остатки силы.

Копьё Святого отреагировало. Оно впитало слабый отблеск изгнанного духа, не душу. Нет… Но остаточное эхо, наподобие того, что остаётся в помещении после смертельной схватки. Это поток злобы, боли, страха, отголосок чужой воли. Словно шрам, этот отпечаток вжёгся в узор древнего оружия, и на нём вспыхнул новый фрагмент рисунка – глаз с вертикальным зрачком, сверкающий серебром и алым. Андрей впервые заметил, что копьё не просто накапливает силу – оно помнит. Каждое столкновение, каждую волю, каждый ритуал – копьё сохраняет это как часть божественного опыта, отпечатывая в себе историю воли своего носителя.

“Оно учится… – понял Андрей. – И оно смотрит.”

Он аккуратно извлёк древко из пола. Камень в этом месте потрескался, но печать уже была отключена, и поднёс копьё к плечу. В это время в комнату ворвались люди. это была семья. Первым был воин с печатью рода Лин на груди, один из старших сыновей, кажется. Его меч был наготове, но, когда он увидел, что девочка жива, а пульс на её горле бился равномерно, то он тут же замер.

– М-моя сестра… – Прохрипел он, – …она… что?

Андрей не ответил. Он просто шагнул в сторону, и позволил семье окружить девочку. Вбежала мать, вся в слезах. Вбежал глава рода Лин, опирающийся на серебряный посох. И когда он понял, что его внучка спасена, то тут же упал на колени.

– Мы… мы не знали… – Выдохнул он. – Господин… Если вы требуете наказания – возьмите меня. Но вы спасли наше дитя…

Андрей поднял голову. Он был в маске Пустого Лика, и шёлковый плащ Святого скрывал фигуру. Но сейчас в его глазах светилась усталость и ледяное спокойствие. Он не требовал поклонов. Он не искал благодарности. Он уничтожал зло. А затем уходил.

– Я не пришёл за кровью. Я пришёл уничтожить то, что секта Нефритовой Луны насаждала здесь с помощью жертвоприношений. – Произнёс он, сдержанно и глухо. – Но если вы ещё раз позволите этим тварям вернуться… Я не буду столь милосерден.

Глава рода кивнул, всё ещё стоя на коленях:

– Мы… клянёмся именем предков. Этим тварям больше не будет места в нашем доме.

Андрей шагнул к окну. Порыв ветра взметнул его плащ. Он снова вскочил на копьё – и, поднявшись в воздух, исчез в небе…

Змея, укрытая магическим барьером в пещерах гор, почувствовала возвращение хозяина задолго до того, как он достиг хребта. Она подняла голову, и серебряные узоры на её чешуе вспыхнули, когда магия копья прорезала воздух. С высоты Андрей видел, как в небе вспыхивают первые всполохи ауры.

"Она начинает… Опять? Да что там вообще происходит? – Подумал он. – Прорыв… Неужели она столько сожрала душ, что может несколько раз подряд повысить свой уровень?"

И тут же понял, что его собственное ядро также снова распухает от давления. Энергия змеиной эволюции текла по их духовной связи прямо в него. Возможно… Скоро и у него наступит новый прорыв… А значит и ему следовало поторопиться. Да. Его тело было изменено влиянием кости Падшего Бога. Но от истощения эти изменения не спасали. Так что ему нужно было как можно быстрее напиться укрепляющих эликсиров и вернуться в защищённое место…

…………..

Склоны гор дрожали от тяжёлого дыхания, воздух постепенно сгущался, а сама земля начинала резонировать с чуждой, но грандиозной силой. В заранее подготовленном месте для Прорыва, в чёрном каменном карстовом гроте, укрытом от глаз, магией отсекающим все пути наблюдения и вторжения, сейчас лежала, свернувшись в кольца, та самая змея. Её тело, ранее похожее на изящную и смертоносную духовную тварь, теперь пульсировало от переполняющей силы, словно сама реальность отталкивала это создание как чужеродную массу чистой воли.

Андрей стоял у внешнего края защитной печати. Копьё Святого было воткнуто в скалу рядом, и само оружие словно затаилось, будто ожидало окончания того, что сейчас происходило уже второй раз подряд. Даже дух артефакта, обычно нетерпеливый и вспыльчивый, в этот момент был сдержан. Словно всматривался. Сначала… была тишина. Не покой… А именно мёртвая тишина. Ни шороха, ни ветра, даже магические печати перестали дрожать.

Затем, в одно мгновение… Вся змея вспыхнула изнутри, будто из неё начала выгорать сама плоть. Старые чешуи лопались, и отслаивались, слетая с хрустом, как кожура с обугленного фрукта. Именно тогда Андрей увидел её настоящую суть.

Из горящего слоя пепла, под яростным давлением прорыва, вырвалось нечто новое. Вещество плоти, сверкающее чёрным ониксом и молочным серебром, наливалось броней на каждом сантиметре тела. Огромное, как бревно, кольцеобразное туловище змеилось, сверкая новыми знаками, которые появлялись сами – древние письмена зверей духовного племени, похожие на узоры, вырезанные на костях Древних Богов.

Её глаза вспыхнули золотым светом, вертикальные зрачки светились внутренним пламенем, а на лбу открылся третий глаз – пульсирующий, исполненный безмолвной силы. Это был Глаз Поглощения, редчайший из феноменов, который позволял не просто поглощать энергию, но и перерабатывать сущность противника. С её пасти начали струиться тонкие ядовитые испарения, от которых камни вокруг стали шипеть, а воздух рябил, будто от жара.

“Новая форма:

Имя зверя (данное Андреем): Цзяолин (絞靈) – Душеподавляющая

Уровень: Духовный Зверь, уровень Доу Лин, Четыре Звезды

Форма: длина около семьдесят метров, обхват в теле – более двух метров, масса превышает десяток тонн.

Новые способности Цзяолин: Поглощение Душ и Ядер. Теперь, во время боя, змея может не только убивать духовных врагов, но и всасывать их ядра. Энергия перерабатывается внутри её особой духовной железы, а потом возвращается Андрею через их связь. Это усиливает его ядро, ускоряет восстановление и даже подавляет чужие попытки вмешательства в его волю.

Появился даже яд. "Осквернение Сознания". Новая железа у основания клыков вырабатывает яд, воздействующий не на плоть, а на разум, вызывая галлюцинации, размывание воли, и даже распад концентрации культиватора. Особенно эффективен против магов и заклинателей, завязанных на мысленные конструкции.

Спираль Разрыва: Техника, при которой змея внезапно ускоряется и начинает вращаться на высокой скорости, превращаясь в бурю чешуи и магической энергии. Её плоть в этот момент становится почти неуязвимой, а прикосновение к телу – сродни контакту с ротационной пилой.

Магический Рёв через Глаз Поглощения: Редкая техника. С третьего глаза выпускается волна давления, способная подавить волю, сбить концентрацию, временно оглушить и даже лишить разума слабых существ.”

Андрей стоял, ощущая всё это, впитывая каждую вибрацию, как если бы его собственное тело реагировало на каждую деталь. Именно в этот момент он почувствовал, как его ядро снова начало пульсировать. Цзяолин больше не просто его компаньон. Теперь – она стала отражением его силы. А значит, и для него путь к новому уровню был открыт.

“Если она рвётся вперёд, то и я не имею права отставать…” – Подумал он, ощущая, как его тело уже дрожит от вызова.

Оно началось не внезапно. Сначала появилась крупная дрожь. Глухая, где-то глубоко в области второго сердечного узла, сформированного у Андрея ещё после воздействия древней кости Падшего Бога. Этот узел, питающий ядро, начал пульсировать, как живое существо, будто звал своего носителя вглубь себя. Пульсации усиливались, совпадая с тяжёлым дыханием Цзяолин, которая неподалёку уже свернулась кольцом на чёрном камне, слегка подняв одну голову. Её глаза сейчас блестели неестественно спокойно – но в этой тишине таился страх древней плоти. Страх того, что хозяин меняется.

Андрей, уже сидевший в позе лотоса, скрестив ноги прямо на алтарной площадке из печатей, не открывал глаз. Его дыхание было ровным… Даже слишком ровным. И только внутри, в самом центре ядра, уже бушевала всепоглощающая буря.

Ранее прорывы были жестокими, но понятными. Энергия приходила волнами, выжигала путь, разрывала старую структуру и выстраивала новую. Но теперь – всё было иначе. Теперь ядро вспыхнуло. Изнутри. Как если бы в нём зажгли чёрное солнце, охватившее его сознание. Он почувствовал пульс Цзяолин, как если бы та вливала в него энергию не потоками, а импульсами воли, перекачивая через духовную связь не просто силу, а отражение своей сути.

Тело Андрея вздёрнулось. Руки дёрнулись вверх, кожа по всей длине позвоночника задымилась. Он не мог закричать… Ему не хватало воздуха. Его тело вспыхнуло изнутри, как сосуд, в который вливали расплавленный металл. И тогда началось первое проявление трансформации. Сначала из-под кожи, начиная от шеи и грудной клетки, начали выходить узоры, наподобие древних письмен – плавные, кривые, пульсирующие, как если бы их рисовали горячими иглами прямо на его теле.

Потом они вспучились, и из них вырвались тонкие нити магической энергии, которые сплелись в чешуйчатую структуру, покрывая грудь, плечи, предплечья, бедра и даже спину. Чешуя была похожей на ту, что имела Цзяолин – полупрозрачная, серебристо-чёрная, местами сверкала, словно отполированная до блеска. Но на свету проявлялись символы, идущие по краям каждой чешуйки. Магические плетения, выведенные как руны плоти.

Он сам не создавал этого. Так как это была реакция тела, трансформированного воздействием Древней кости Падшего Бога… Прорыва ядра… Связи с духовным зверем, прошедшим эволюцию. Это были, так сказать, аурные доспехи нового поколения. Не вызванные, а рожденные. Не временные, а живущие в нём.

Мечи, плетения и… змеи… Всё это сейчас билось в разуме парня. Андрей рефлекторно поднял руку – и вызвал магическое плетение меча. То самое, что было с ним с самого начала в этом мире, и было вырезано прямо в памяти его тела и воли. Но теперь…

Из его ладони не вылетел тонкий поток энергии, похожей на клинок. Вместо этого, из воздуха вырвалась змея, составленная из магических сегментов, каждая чешуйка которой – это было отдельное плетение. Магический меч больше не был клинком, он стал живой формой – змеёй-духом, составленной из силы, волевого импульса и желания убивать.

Один взмах – и змей выгнулся, прорезал воздух и, задев скалу, вырезал в ней вмятину в форме шестерёнчатого спиралевидного разлома. Это уже была не техника, это была воля в форме меча.

Андрей, тяжело дыша, открыл глаза. Глаза его на миг вспыхнули, отразив то же золотое пламя, что горело в зрачках Цзяолин. Потом он медленно поднялся. Чешуйчатые доспехи успокоились, плавно втянулись в тело, растворились в коже, оставив лишь небольшой знак на груди – как будто коготь змея прижали к коже и прожгли отметину.

“Не просто уровень… – пробормотал он. – Это уже другая ступень. Это полноценная… Эволюция.”

Сначала было… Беспокойство. Когда жар прорыва схлынул, плоть остыла, чешуя втянулась обратно под кожу, а змеиные мечи исчезли в сплетениях духовной энергии, Андрей остался один. Вокруг… Тишина… Наполненная эхом собственного дыхания и ритмичным пульсом ядра, которое теперь вибрировало в груди иначе. Не пело, а… Шипело. И теперь Андрей знал, что он стал другим. Его тело – изменено. Его воля – резонирует с плотью. Его сила – больше, чем он сам. И теперь он обязан переписать всё, чем пользовался раньше.

Именно поэтому, едва восстановившись и отдохнув, он вышел на площадку перед пещерой. Где сел, замедлил дыхание и стал собирать духовную энергию в ладони. Обычный, простой манёвр – основа любой боевой техники. Потом он вызвал базовую форму духовного копья, собираемого на основе энергии металла.

Однако… Сгусток вспучился. Вырос из центра и распался на чешуйчатые кольца, которые, вращаясь, сложились в вытянутую форму змеи, а не копья.

– Опять… – Тихо пробормотал он, опуская ладонь. – Все техники теперь… Принимают другой облик?

Он пытался вернуться к привычным техникам, к простым “режущим ветрам”, энергетическим “гарпунам”, даже к своим любимым “кольцевым замыкателям”, что использовались им ранее как щиты и капканы. Но каждая техника теперь изменялась по-своему. Простая защитная оболочка теперь всплывала как кольцо из чешуи, охватывая тело, словно оберегающий змей. Атака – не выстрел, а рывок клыков с множеством магических “языков”, обвивающих цель, и удерживающих её на месте. Проклятие – не мрак, а змеиный шепот, вползающий в разум жертвы.

Именно поэтому ему стало понятно, что техники тоже придётся перестраивать, модифицируя их под эти странные изменения. И первая настоящая техника у него получилась “Тень Скользящего Круга”. Эта техника была рождена случайно. Андрей двинулся, чтобы уклониться от камня, который сорвался со склона. Рефлекторно выпустил щит – и в этот момент из-под его ног всплыло полупрозрачное кольцо, змеиная аура которого отпружинила удар, а потом вытянулась и оттолкнула его самого, как если бы он скользнул по маслу.

“Это уже… стиль. Это не магия. Это… инстинкт.”

Он так и записал её – “Тень Скользящего Круга”, первая техника нового цикла. Созданная не головой, а телом, которое теперь думало само. И тут это началось. Словно где-то в глубине сознания приоткрылась дверь. Нечто, что не принадлежало ему, проснулось.

“Ты медленный… Вспомни. Три удара – и голова должна быть срезана. Ветер рвётся внутрь только после крови…”

Это был странный и даже какой-то чужеродный голос. Шипящий… Шершавый… Словно кто-то шептал прямо изнутри костей его собственного скелета. Андрей вскинулся, мгновенно поставив печать, перекрывающую доступ к сознанию.

– Что это было? – Прошептал он, судорожно сжав руки. Да. Он знал, что кость Падшего Бога не была просто источником силы. Она – фрагмент сущности. Памяти. Проклятия. Возможно, когда-то живое… Или… Живущее до сих пор. И теперь, когда Андрей сам двинулся слишком далеко, когда его сила перешагнула грань, в нём просыпались фрагменты чужих жизней.

Осознав это, он буквально до скрежета стиснул зубы. И всё же заставил себя встать.

“Хочешь шептать? Будешь подчиняться. Я возьму твоё знание. И сделаю своим.” – Он начал вызывать змеиное плетение. Формировал его не по памяти, а по вспышкам образов из глубин сознания. Перед глазами промелькнул силуэт змееподобного воина, чья спина изгибалась под тяжестью тяжёлой брони, а глаза горели серебристым светом.

Андрей повторил движение. И… Полетел вперёд. Повернулся в прыжке. И вложил в технику разрыв чешуйчатой ауры, в которой энергия отражала и атакующего, и атакуемого, создавая двойной удар с достаточно большим шансом возврата. Потом он упал на землю. Тяжело дыша. Но всё-таки… Снова встал. И записал новую технику:

“Разрыв Змеиного Лика” – при атаке создаёт энергетического двойника, который повторяет манёвр через мгновение, но под другим углом. Идеален для того, чтобы сбить врага с ритма боя.

Потом он долго сидел у огня. Ветви скрипели на ветру. Цзяолин лежала рядом, полузакрыв глаза. А внутри – всё ещё шептал голос:

“У тебя хорошие кости. Ты можешь стать тем, кто воскресит Пламя Яда… или поглотит его.”

Андрей усмехнулся и выдохнул:

“Нет. Я стану тем, кто перепишет его.”

После всего этого он не спал. Даже не медитировал в обычном смысле. Его тело лишь слегка подрагивало, а в области ядра медленно крутилась сжатая, раскалённая точка. Ядро будто вслушивалось вместе с ним. Вслушивалось в песню, что шла не извне, а изнутри. Песню старую, как сама плоть, и горькую, как чёрная кровь, что хранилась в той самой кости Падшего Бога, когда-то запертой в нём. А теперь неотъемлемой от него самого.

Первые картины-вспышки всплывали не как воспоминания а, скорее, как отголоски. Удары не мечей, а мысли-формы, переживания, отражённые в технике. Одна из них – прыжок с вершины крепости, когда внизу – чудовищный зверь, и воины, одетые в чёрную кость, сливались в единое копьё, прорывая не плоть – а саму реальность.

"Ты не можешь ударить по воздуху, если он сам – плоть твоего врага…"

И тут Андрей понял, что это не бред. Это – техника. Стирание разделения между носителем и оружием. Стихийная фаза… Слияние Плоти и Плетения. Осознав это, он резко сел, ощущая, как мышцы скручиваются под напором силы. На плечах снова проявилась серебристо-чёрная чешуя, по венам пошли токи духовной энергии.

Он сформировал копьё. Но не просто оружие. Он вплёл в него свою кровь, свою суть. Часть своей плоти. И назвал это – “Техника Единого Выдоха”. Копьё не носится в руке. Оно прорастает из тела. Рывок с этим оружием ломает барьеры между пространством и формой. Оружие становится продолжением сущности.

Следующая тень – сражение в чёрной пустыне. Фигура… Человек… Или не совсем человек. В рваных доспехах. На руках – цепи, увитые змеями, под ногами – земля, сожжённая до бела, а против него – не враг, а тьма, что пыталась вырвать сердце. Он не сопротивлялся. Он позволил себе исчезнуть. Стать контуром, зерном, обманом. А потом – вспыхнул как клык, вспорол пустоту, и вырвался наружу.

"Нет техники лучше, чем стать пустым. И выбрать, когда наполниться."

Теперь Андрей знал, что всё это – не игра слов. Это основа новой техники. Он воссоздал её по памяти, усилил пространственным якорем, добавил контурную печать – и получил “Искусство Поглощённой Формы”. Умение исчезнуть с поля зрения на мгновение, раствориться в энергетической плоскости, а затем нанести “невозможный” удар из неожиданного угла. Требует подстройки якорей заранее или невероятной скорости плетений.

А потом случилось нечто иное. Он всё ещё сидел у костра, но внутри… Стоял… Стоял среди огромного зала, где стены были сделаны из костей и гвоздей. Руки, что он видел – были не его. Пальцы – длинные, покрытые не кожей, а пластинами, на запястьях – печати, что держали изнутри.

Он чувствовал, как тот, чьи это были воспоминания, создавал что-то большее, чем технику. По сути, он вышивал саму смерть. Вплетал безумие в структуру магии. И запечатывал в плетения чужую волю, чтобы ломать, подчинять и учить.

“Убей – и сохрани. Сломай – и впиши. Преврати врага в носителя знаний. Так рождаются Учения.”

И тогда Андрей понял, что эта тварь, Падший Бог, писал технику в живых врагах, и потом вытаскивал, вместе с их душами, из них и сами эти техники. По сути, всё это была жутко извращённая библиотека боли. И когда Андрей это понял, что сжал зубы аж до скрежета, а его сердце гулко застучало.

“Нет. Я не повторю это. Но… Я использую структуру. Перепишу. Сломаю изнутри. И заставлю служить по-другому.”

Как итог новый фрагмент стиля он воссоздал на свитке. Уже в своём исполнении. Без боли. Без страха. Только воля. Только плетение. Техника стала сосудом памяти, но не криком страданий – а тренировочной петлёй, в которой можно сохранить бой, а потом перепрожить его ещё раз. И снова. И снова.

Он назвал это “Петля Отражённого Врага”, что позволяет сохранить энергетическую копию сражения, даже погибшего врага, и использовать его как фантом для тренировок или отвлечения. При определённых условиях – даже вытащить и изучить технику, что тот использовал. Только потом он встал. Открыл глаза. И прошептал:

– Ты хочешь меня подчинить, кость. А я превращу тебя в клинок.

Андрей знал, что должен быть осторожен. Каждый раз, когда он вглядывался глубже в память кости, на него смотрело нечто. Личность, распавшаяся на осколки, но до сих пор сохранившая жажду господства. Но он был не слеп. И не подчинён. Он не собирался копировать память Падшего Бога. Он собирался её взломать, разобрать и переплавить. Сделать то, на что не решались ни Архидемоны, ни Святые.

Он не создавал школу – ещё нет. Он создавал блок, грязный раздел, который нельзя было преподавать в храмах или передавать ученикам без риска. Но он был нужен. Потому что в этом мире были враги, которых можно победить только тенью, только злом, обращённым против зла. И он назвал этот раздел – Раздел Искривлённого Искусства или “Осколки Падшего”.

Андрей разделил его на три части, как три слоя бездны.

Первая – Переломы Плоти. Это были техники, заставляющие тело работать вопреки боли и разрушениям. Именно здесь он извлёк "Технику Двойного Разрыва" – удар, при котором волна силы идёт не только во вне, но и внутрь тела, сжигая нервы и активируя скрытые резервуары энергии. Первые, экспериментальные версии чуть не убили его самого.

"Чтобы сокрушить врага – нужно пережить то, что он не сможет." – Эта часть раздела превращала боль в топливо. Позволяла атаковать, даже когда конечности были разбиты. И действовала она по принципу – Воля выше плоти.

Вторым шёл Изгиб Воли. Здесь он встроил техники подавления, в том числе ту самую, что ранее создал – подавляющую животную волю. Но теперь она была переработана. Он назвал это – "Кровоточащая Сфера". Энергетическое плетение, что охватывает противника, высасывая эмоциональные импульсы, подавляя желания, обнажая страхи. Чем слабее разум – тем быстрее он сдается. Чем сильнее – тем опаснее отклик. Именно на этой технике он планировал ловить тех самых злобных духов, не позволяя им разрушить сознание носителей.

Третий – Искажение Плетений. Это был венец. Здесь Андрей попытался переписать сам принцип построения техник. Словно бы плетение шло не по законам стихий или духов, а по деформированным маршрутам, будто рисовалось на рваном холсте.

Из этого родилась "Линия Порчи". Техника, при которой создаётся мнимое слабое плетение – а затем, когда противник взаимодействует с ним, атакует или блокирует, вся скрытая сила вырывается прямо внутрь его меридианов. Эта техника была непорядочной, грязной, почти демонической. Но против тех, кто приносил жертвы и создавал проклятых духов —она была справедлива.

Он понимал, что даже сам он не должен иметь постоянный доступ ко всем техникам. И потому заключил раздел в отдельный свиток, покрыв его плетениями ограничения, использовав силу копья и печати Падшего, чтобы активировать его можно было только при истинной угрозе.

“Тот, кто откроет этот свиток без нужды, пусть станет жертвой своих же страхов.” На крышке свитка он выгравировал знак:《赎罪之骨 · Кость Искупления》

В итоге, сидя у края расщелины, где ветер трепал его волосы, а змея дремала, свернувшись в огромный клубок неподалёку, Андрей смотрел на свиток, и чувствовал, как что-то в нём замолчало. Воля Падшего больше не шептала. Возможно – поняла, что больше не она использует Андрея. А он – её.

Подготовка к испытанию

Туман в низинах ещё не рассеялся, а Андрей уже стоял в самом центре тренировочной арены, раскинувшейся в ущелье, запечатанной десятками слоёв пространственных и защитных печатей. Свиток Искривлённого Искусства лежал на каменном постаменте, полностью запечатанный. А перед ним – уже формировался сгусток призрачного света. Фантом, созданный на основе собственных движений и боевых привычек. Он был не просто копией. Он был зеркалом. Только без сомнений. Без морали. Без жалости. Андрей закрыл глаза. Под его дыханием медленно распускались плетения, одно за другим. Время было пришло.

Он медленно сжал кулак, и с глухим хрустом пустил в ход первую технику раздела – "Двойной Разрыв". Энергия пошла по меридианам, словно раскалённое масло по треснутой кости. Огненные нити завивались в его теле, и каждый шаг отзывался жжением под кожей, словно он сам становился сосудом для взрыва.

Атака шла в двух направлениях. Наружу – и внутрь. И когда он ударил, всё пространство перед ним вспухло от мощного выброса, а его собственные плечи затрещали от внутреннего давления. Но он выдержал. Пробил фантома. А затем рухнул на колено, дожидаясь, пока само тело восстановит возникшие микротрещины.

“Работает. Но использовать в бою – только как добивание. Иначе умру сам…”

Теперь он активировал технику контроля. "Кровоточащая Сфера" – элемент искажения воли. Плетения сплелись в полупрозрачный купол, что медленно охватил фантома. Но иллюзия была не визуальной. Она была эмоциональной.

"Сомнение… страх… желание отступить…"

Фантом пошатнулся. Даже он, не настоящий боец, слегка дрогнул, будто получил отголосок страха из чужого сознания. Андрей напрягся. Если техника сработала на копии его самого, то она могла сработать и на враге. Но цена была высока. Энергия уходила не в сражение, а на подавление чужой души. Подходит лишь против тех, кто думает. Не против зверя.

И наконец, он активировал "Линию Порчи". Для этого парень провёл пальцем по воздуху, и оставил тонкую, бледную, почти незаметную линию. Фантом, как и положено зеркалу, атаковал. Коснулся линии – и в тот же миг его тело словно взорвалось изнутри. Это была плетёная ловушка. Враг сам разрывал себе меридианы, если пытался эту технику обезвредить обычным способом. Тяжело дыша, Андрей сделал шаг назад.

“Идеально для жестоких, но тупых. Как раз для любителей жертвоприношений…”

Теперь он хотел понять, сработают ли ограничения. Он создал ещё один фантом. И вложил в его призрачную руку свиток с одной техникой – урезанной версией "Двойного Разрыва". Потом он провёл призрачный импульс – активируя технику. Фантом вздрогнул. А затем, прямо на его глазах, вспыхнул внутренним огнём – техника начала сжигать его собственное тело. Защита сработала. Недостойный был отвергнут. Андрей кивнул, запечатывая технику обратно в свиток.

“Так и должно быть. Только те, кто выжил бы при её активации – могут её использовать.”

Спустя несколько часов, снова сидя на выступе над соседней долиной, откуда было видно развалины ритуального узла, и стены города, Андрей задумчиво провёл пальцами по камню. Холодный, плотный сланец, впитавший в себя множество печатей, легко отозвался на его прикосновение.

"Если я сам получил технику из Печати Падшего – значит, могу создать нечто подобное."

В памяти всплывал тот обелиск, внутри которого, как в капсуле времени, покоился фрагмент кости Падшего Бога и внедрённая в неё техника пространства, что изменила его судьбу. Теперь он сам хотел сделать свое подобие обелиска. Но не как простую библиотеку техник. А как ритуальный фильтр, что не допустит к Знанию недостойных. А тех, кто прорвётся – он примет, изменит, и, быть может, уничтожит.

Для основы он выбрал метеоритный камень, чёрный и плотный, что однажды был извлечён из горного хребта, где когда-то разбился Звёздный фрагмент. Потом он попал в руки демонов. А от их жреца – уже к самому Андрею. Сердцевина обелиска была вставкой из зелёной бронзы, насыщенной демонической и пространственной энергией, в которую он вмонтировал осколок змеиной чешуи Цзяолин – как якорь силы и защиты. Он долго вырезал гравировку – не резцом, а потоком собственной воли, вплетая в структуру камня магические круги узора подавления, очищения, испытания и впитывания.

Всего он поместил в эту своеобразную капсулу хранения семь свитков – каждый с одной техникой из нового раздела Искривлённого Искусства. Свитки были не бумажные – они были из прозрачного плотного нефрита, в который было заключено знание, в форме спиральных энергетических цепочек.

Чтобы добраться до них, нужно было пройти испытание сознания, а затем – пережить погружение в фантомную реальность, где испытующий должен был сразиться с фантомом себя самого, но в более жестокой, искривлённой версии. Если воля не выдержит – тело выживет. Но техника не откроется. Если выдержит, то на груди появится знак, в виде огненного шрама в форме перевёрнутой змеи, и лишь тогда техника “пропечатается” в его меридианы.

Внутри центральной грани обелиска он вплёл жилистую спираль копья Святого, работавшую как ключ-ретранслятор. Только при касании артефактом, или той, кто носит в себе энергию от него, обелиск оживал.

“Если кто-то когда-нибудь завладеет копьём… ему придётся понять моё Искусство, чтобы использовать его во всей полноте.”

Вскоре он подошёл к завершению. Из собственной крови он создал тонкий сплав печати, в который включил частицу памяти, вырванную из самой кости Падшего Бога. Теперь Обелиск дышал, будто сердце, и с каждым тактом посылал приглушённый зов, заметный лишь тем, чья воля сильна, а душа уже надломлена. А на каменной плите перед обелиском. Андрей вырезал следующее:

“Покой и Безмолвие даются лишь тем, кто взглянул в лицо собственной Тени… и остался стоять.”

…………..

Утро в долине начиналось медленно. Солнце только поднималось из-за скал, бросая на землю мягкий рассветный свет, окрашивая склон в янтарные и золотистые тона. А Андрей, снова облачившись в одежду простого сельского юноши – грубую, потёртую, но опрятную – аккуратно укладывал в сплетённую корзину несколько тщательно закупоренных керамических пузырьков с эликсирами. К каждому он прикрепил полоску рисовой бумаги, на которой была выведена лаконичная надпись каллиграфическим почерком. "Для укрепления крови"… "От лихорадки и жара"… "Ранозаживляющее, применение наружно"… Всё это было частью тщательно продуманной маскировки. Эликсиры казались простыми, но их эффективность не уступала продуктам великих школ.

Он не спешил. Лицо прикрывала простая шляпа с широкими полями, тень от которой скрывала глаза. Волосы были зачесаны вперёд, повязка на руке скрывала ту самую метку, что светилась после прорыва на Доу Лин. Со стороны он и правда выглядел не более чем юношей, слугой старого отшельника, которого все в округе знали только по рассказам.

Когда он вошёл в городок, то словно растворился среди других – торговцев, крестьян, простых горожан. На улицах царила уже привычная суета. Дети бегали между лавками… Женщины торговались с мясниками… Пахло испечёнными лепёшками и жареным луком… Но под этой поверхностью чувствовалась тревога. Люди говорили тише, чаще оборачивались. И почти на каждом углу он слышал то, что искал.

– …я сам видел! – Шептался старик с почерневшей трубкой в руках. – Там не земля, а будто стекло… Плавленое стекло! И воздух дрожал… Как будто всё ещё что-то там горит!

– Это было не простое заклинание… – В тон ему отвечала ему женщина в простом сером кимоно. – Сказали, будто то был сам Дух Горы, пришедший наказать грешников.

– Да это же всё из-за той секты, тех из… как они… Лунной что-то там! – Другой мужчина, с широкой соломенной шляпой, опёршись на палку, сокрушённо качал головой. – Они приходили сюда как к себе домой! Странно всё это. И власти… молчат.

Андрей стоял у фруктовой лавки, выбирая переспевшие сливы, и слушал. Он знал, что слухи имеют свойство искажаться, но среди этих искажений можно было найти зёрна истины – особенно если слушать всех. Вскоре он пересёкся с одним из аптекарей, с которым уже имел дело.

– О, снова ты. Принёс ещё снадобий от твоего старика? – Аптекарь быстро кивнул на корзину.

– Да. Лечебные. Как и в прошлый раз. – Андрей говорил спокойно, его голос был низким, чуть приглушённым, словно он редко им пользовался. Это тоже было частью образа – тихий, необщительный помощник лекаря.

А пока аптекарь осматривал пузырьки, Андрей продолжал внимательно слушать и наблюдать.

– А ты слыхал, – прошептал один из стариков – худощавый, с дрожащими руками, – будто кто-то летал над городом, в тот самый день? Прямо по небу, в плаще из света и тьмы…

– Демон? – С ужасом спросил кто-то.

– Или святой… Кто теперь разберёт?

Услышав это, Андрей чуть заметно вздохнул. Он помнил – как маска Пустого Лика скрывала его черты, а плащ Святого обвивал тело, как живой, и как в небе он сдерживал силу копья, лишь бы не обрушить гору целиком. Да, они запомнили это. И теперь не могли забыть.

Продав свой товар не десяток серебряных, он поблагодарил аптекаря, оставил ему мешочек с сушёными корнями, получив взамен ещё немного серебра и соли – редкий продукт здесь, в глубинке. Но главное было не это. Главное – люди. Их реакция. Их страх. И его возможность действовать. Перед уходом он остановился у чайного ларька, и заговорил с торговцем, что выглядел слишком говорливым, чтобы не знать чего-то интересного.

– Слышал, что в старом родовом квартале семья Лин усилила охрану. – Проговорил тот между глотками ароматного напитка. – Будто ждут чего-то. Или боятся. Или… надеются. Слухи ходят, что кто-то вылечил их младшую дочь. А все лекари говорили – безнадёжно!

Андрей молча кивнул. Потом повернулся и пошёл прочь. Он уже знал, что будет делать вечером. И главное – знал, где начнёт собирать следы для следующей охоты. Тем более, что в этот раз парень не спешил покидать город. Он бродил по его улочкам, как простой посыльный – с корзиной за спиной, приглушённым взглядом и привычной лёгкой сутулостью. Но за этой безобидной внешностью скрывался хищник, наблюдающий и настороженный. Он шёл сюда не ради цели, а ради маршрута. Внимательно выбирая каждую арку, каждый переулок, каждый пустующий дворик, куда могли бы заглянуть лишь случайные взгляды – или вовсе не заглядывал никто. Он собирал карту будущей сети слежения, не чернильную, но пространственную.

Первый узел – под карнизом лавки специями Небольшой, плоский талисман, выгравированный на внутренней стороне обломка кости духовного зверя, был укреплён печатью подавления. Андрей вмонтировал его в щель между кирпичами старой стены, рядом с ярко раскрашенным навесом лавки пряностей. Магический узел активировался лишь при определённом колебании ауры. Никаких вспышек, никакого шороха. Он просто… смотрел, фиксируя тени. Отсюда просматривался перекрёсток – место, где появлялись чужаки.

Ему не пришлось долго ждать. На следующий день, в толпе торговцев, разносчиков и прохожих промелькнули двое в серых плащах, с лицами, скрытыми тканью. Они держались не слишком скрытно – скорее, настороженно. Их движения были отточены, шаги неслышны. Но Андрей уловил главное – тело и дух двигались отдельно. Признак тех, кто практиковал демонические техники подавления ауры. И их ауру узел почувствовал сразу. Словно рывок когтей по невидимой грани. Ставя следующий узел, в заброшенном колодце за домом торговца тканями, он уже знал – они не местные. Но и не полностью посторонние.

Второй узел расположился под статуей лисьего духа в храмовом дворе. Этот храм, старый и почти заброшенный, считался “не совсем хорошим местом” – слишком давно там не было ни священников, ни служек. Но именно это и делало его идеальным местом. В основании статуи был каменный выступ с трещиной, в которую Андрей вставил второй узел, подпитав его крошечной каплей собственной крови. Эта печать уже не просто наблюдала. Она запоминала. Когда серые плащи снова появились ближе к ночи – узел видел, как один из них метнулся в сторону родового квартала семьи Лин, а второй задержался у старого постоялого двора, переговорив с кем-то в чёрной повозке. Андрей шёл следом по крышам.

Семья Лин – теперь как стена. Он заметил перемены сразу, как только оказался на одной из улиц, прилегающих к внутренним кварталам семьи Лин. Где раньше стояли всего пара лениво зевающих стражников, теперь были двойные патрули, печати предупреждения на столбах и зачарованные фонари, чьё свечение реагировало на всплески духовной энергии. Один из таких фонарей вспыхнул багрово, когда один из серых плащей подошёл к боковой арке. Но прежде, чем воины успели даже приблизиться, незваный гость отступил и растворился в тенях.

Андрей улыбнулся. Семья Лин изменила политику. Кардинально. Их аура стала непреклонной. Они, пережив предательство сект, теперь сами отказывались впустить в город кого-либо, кто несёт на себе след школы, клана или культивационного братства. Торговцы? Да. Путешественники? Возможно. Но ученики, послы, или сопровождающие – только под маской, в тени. И теперь Андрей видел это сам. Даже старейшины местных кланов ходили сюда скрытно, как преступники.

Третий Узел он расположил внутри фальшивого горшка с цветами. Рядом с мастерской красильщика, Андрей спрятал узел в глиняный горшок, внешне заляпанный синей краской. Под слоем пыльных лепестков пряталась микро-печать с захватом ауры, способная фиксировать проходящих мимо на расстоянии в шесть шагов.

И уже к полудню следующего дня он уловил знакомую вспышку – тех же двух культиваторов. Только теперь их сопровождал третий. Маленький, сухой, с золотым кольцом на пальце – символ младшего аналитика одной из низших фракций Нефритовой Луны.

Андрей зацепился за это знание. Он помнил символику. А значит, скоро он будет знать их маршрут, цели, направление отхода. Именно в этот момент он принял решение начать переплетать узлы между собой. Теперь это будет не просто сеть наблюдения. А полноценная паутина ловушек, которая в случае нужды запечатает весь город, если он захочет. Но пока он продолжал оставаться просто мальчишкой с корзиной. Тем, кто приносит эликсиры лечения от старого отшельника. Тем, кто… Видит всё.

Всё началось с куска старого свитка и случайной царапины на стене. Андрей понимал, что прямой захват кого-то из оставшихся агентов секты в городе может поднять ненужный шум, особенно теперь, когда представители семьи Лин начали усиленно следить за порядком. Поэтому он решил действовать иначе – приманить.

Для этого в одном из закоулков старой части города, в узком переулке между бывшим складом соли и покосившейся чайной, Андрей незаметно активировал особый узел, который с первого взгляда выглядел ничем не отличимым от обычной точки наблюдения. На самом деле, этот узел был двойной ловушкой.

Он начинал излучать тонкие остаточные колебания силы – почти неощутимые, но узнаваемые для тех, кто искал свои утраченные реликвии. Андрей задал этому узлу отпечаток ауры, очень близкий к той, что исходила от одного из артефактов, что он отобрал у сектантов во время недавней бойни. Это была вымышленная утечка, тонкий намёк, что один из артефактов, возможно, каким-то образом затерялся вне поля боя.

Чтобы всё выглядело естественно, Андрей даже намазал кусочек грубой ткани пеплом с того самого места, где разгорелся предыдущий бой, и оставил её как будто случайно обронённую под стеной. А рядом вмонтировал сеть печатей, способных не только схватить, но и зафиксировать волю того, кто попадёт в ловушку.

И они пришли. В полночь. Всего трое. Те же серые плащи, только теперь уже без прежней самоуверенности. Андрей наблюдал за ними с соседней крыши, буквально слившись с черепицей под иллюзорной завесой. Один из троицы – молодой, худощавый, с лицом, покрытым пятнами ожогов, быстро наклонился к земле, где лежал тот самый клочок ткани, будто что-то почуял.

– …тут точно есть след. – Прошептал он.

– Он свежий. Не иначе как кто-то таскал наши вещи без разрешения. – Тут же отозвался второй, более тяжёлый, со срезанным ухом и татуировкой змеи на шее.

Третий просто промолчал. Но именно он активировал обнаружение – и в этот момент узел сработал.

Вспышка зелёного огня охватила троих – не жаркая, а вязкая, словно чьи-то пальцы сжались у них на шеях. Андрей быстро спустился вниз – плащ Святого укрыл его от посторонних глаз, а маска Пустого Лика сделала выражение его лица пугающе пустым.

Двоих он оглушил сразу, а третьего, того, что молчал, оставил в сознании. Он был старше, и его аура отдавала прикосновением к чему-то духовному. Не боец, но возможно – аналитик или даже призыватель.

Андрей положил ладонь ему на грудь – и активировал подавление воли. Сначала в глазах мужчины мелькнуло презрение. Потом страх. Потом… Пустота. Иллюзия тёмного купола опустилась на них, уводя сознание пленника в фантомный зал – и там начался допрос. Ведь сейчас его интересовало истинное положение дел.

– Ты знаешь, кто я? – Раздался голос Андрея в иллюзии, хриплый и из глубины.

– Т-тот самый… – Прохрипел пленник. – Тот, кто был с духовной змеёй… Мы не… Мы не ожидали, что ты… Что вы будете настолько сильны…

– Где ваши реликвии?

– Утеряны… почти все… Нас осталось очень мало… Большинство старейшин погибли в том бою… Уцелел только один… он не воин… он Хранитель Духов… Старый урод… Хао Чжи. Он пытается вернуть хотя бы то, что осталось… книги, сосуды, печати… артефакты… – в глазах пленника вспыхнула мольба, – он… он даже пытается связаться с Призрачными Сестрами, чтобы те помогли…

– Где он?

– Мы не знаем! Он скрывается… даже от нас! Мы только получаем указания… через меченых духов…

Андрей молча сжал кулак – и разорвал иллюзию. Пленник отключился. Всё его тело обмякло. Но парень уже сделал свои выводы. Потери секты оказались колоссальны. Лишь один старейшина выжил. И тот – специалист по духам, Хранитель, чья специализация не в сражениях, а в сборе духовных сущностей и призывных конструкциях. Их цель теперь не месть, а возврат утраченного – и, вполне возможно, восстановление утраченных ритуалов через другие пути. А значит, сражение ещё не было окончено. Они переходят в тень. И именно в этой тени теперь собирался охотиться он…

………….

Ночь над городом стелилась в виде вязкого тумана, но для Андрея она была прозрачна, словно плёнка – каждая улица, каждый закоулок просчитывался им до мелочей. Теперь, после допроса сектанта, парень знал. Враг не отступил. Он – затаился.

Теперь Андрей действовал осторожно, по слоям. Первый слой – зеркальные узлы наблюдения. Он встроил их в фонари, карнизы, черепичные крыши, дождеотводные желоба. Эти узлы не просто следили за энергетическими колебаниями – они запоминали и отражали. Любое прикосновение к ним с определённым уровнем духовной или демонической силы сразу же возвращалось наблюдателю. Это были не глаза, это были капканы восприятия.

Один такой узел он даже вплёл в витраж заброшенной часовни, сделав так, чтобы он активировался только в полнолуние, улавливая даже отзвуки чужой воли, отбрасываемые призрачными посланниками.

Второй слой – печати подавления и перенаправления. Если первый слой был пассивным, то этот – наступательным. Он встроил печати в старые водостоки, закатал под рыночную брусчатку, даже в колонны у ворот. Эти узлы могли, при нужной активации, развернуть пространство, втягивая в себя цель и переносить её в подготовленное место – ловушку. Там уже была связка из иллюзий, торможения энергии и ограничения движения. Их можно было активировать по команде, или же при превышении определённого уровня давления на ткань мира.

Третий слой – магическая паутина распознавания "меченых" духов. Он встроил в них плетения антиконтакта, направленные на считывание и подмену сигнала, чтобы он мог не только перехватить, но и временно заменить меченого духа своим собственным фантомом, запутав отправителя.

Вскоре сработал один из узлов на окраине – рядом с молельней монахов, заброшенной ещё во времена последнего восстания. Узел дрогнул, отозвавшись холодом на коже, и в поле иллюзорного зеркала всплыла фигура.

Не человек. Тень, сплетённая из звуков и колебаний чужой души. Тот самый меченый дух – сгусток боли, памяти и клятвы, облачённый в форму полупрозрачной девы с завязанными глазами и руками из дыма. Она скользила над землёй, словно сквозь время, и Андрей почувствовал, как она издаёт призыв, едва уловимый стоном. Он не атаковал сразу. Он шёл за ней. Бесшумно, скрываясь под завесой плаща Святого. Змея, оставленная в пещере, посылала по связи импульсы настороженности, но он гасил их. Так как сейчас не бой, а охота.

Дух медленно добрался до старого колодца за пределами южной стены. И тут Андрей ударил. Активировал один из узлов – и перехватил путь сигнала, разрезав тонкую духовную нить, ведущую к отправителю. Почти сразу он почувствовал, куда она тянулась – далеко на юг, к одному из затерянных горных анклавов. И вот тут он ощутил её. В ответ на попытку подмены нити в пространстве прорезался взгляд. Холодный, отчуждённый, но в то же время – женский. В этом взгляде было столько ненависти, сколько можно найти лишь в тех, кто жил столетиями, вырезая души. Последняя Старейшина секты Нефритовой Луны.

– Ты посмел прервать зов моей тени? – Донёсся до парня шёпот через тончайшие слои эфира. – Неужели ты думаешь, что одно создание, даже с силой Доу Лин, сможет сжечь мой след?

Андрей ничего не ответил. Но зеркальный узел запомнил голос. И теперь, зная направление, он мог просчитать точку ретрансляции, узел призыва и местоположение реликвария, где обитала старейшина. Это уже не было войной на ослепление. Теперь это стало поимкой по кровавому следу.

Всю ночь Андрей провёл в тишине пещеры, сидя перед зеркальным узлом, в который был вплетён голос Последней Старейшины этой проклятой секты. Паутина духовных отпечатков вибрировала, словно тонкий ледяной волос в безветренном пространстве – след был ещё жив, хоть и ослаблен. Он не стал терять времени.

Чтобы добраться до последнего укрытия старейшины, Андрею нужно было не просто знать её местоположение… Ему нужно было сломать ритуальную основу, через которую она черпала силу.

Это был реликварий духовного рода, место, созданное из переплетений проклятых жертв, запечатанных теней и осквернённых артефактов, в котором старейшина буквально жила внутри духа. То есть, тело могло быть где угодно, но сознание – в этом духовном гнезде. Он начал с выслеживания энергетических узлов, в которые стекалась её духовная активность. Через обратный импульс от той самой перехваченной тени Андрей вычислил центр зеркальной проекции. Это была пещера в горной расщелине, укрытая под завесой ночной магии и шепчущих духов.

И хотя он уже определил место, Андрей не пошёл туда в одиночку. Он прихватил Цзяолин – змею, которая после последнего прорыва стала не только сильнее, но и обладала способностью пожирать нестабильные духовные формы, что делало её идеальным хищником против призрачных существ.

В этот раз он снарядил себя на войну. На тело лёг плащ Святого, за спиной – копьё из звёздного металла, в поясных свитках – печати пространственного подрыва, за пазухой – артефактные ножи с символами подавления воли, на груди – живой амулет из чешуи Цзяолин, способный перенаправить смертельный удар.

Когда он, через день, всё же добрался до реликвария, тот выглядел как заражённая рана в теле горы. Стены были живыми, пульсирующими. На потолке висели иссушенные тела, растянутые в призрачных коконах. И многие из них были ещё… Живыми… Хотя это уже была не жизнь. Так как разум уже давно покинул эти останки. Их стон срывался в утробный шёпот, заставлявший даже волны воздуха дрожать.

Андрей разворачивал по кругу печати уничтожения, вшитые в зеркальные узлы. Они отражали структуру реликвария, и как только Андрей запустил ключевую цепочку, Цзяолин ударила в основание, вызвав цепную реакцию духовного обратного потока.

Проклятые артефакты взвыли. Пески жертвоприношений начали испаряться. Стены реликвария затряслись, как живая плоть, испытывающая агонию.

И когда последняя старейшина этой секты, которая действительно оказалась женщиной, попыталась всё же выйти из реликвария, чтобы спастись, Андрей уже был готов. Он заранее подготовил "обратный ритуал" – печать замкнутого отзвука, в котором сама попытка выхода становилась цепью, замыкающей дух на источнике. Это была тонкая ловушка на желания – как только старейшина попыталась передать часть своего сознания в призрачную форму, чтобы сбежать, цепь вырвала её в иллюзорное пространство, созданное самим Андреем. Он использовал собственные воспоминания и фрагменты памяти кости Падшего Бога, чтобы создать искажённую копию её прошлого, заманивая дух в иллюзию, где она верит, что сбежала.

На самом деле она лишь застряла в петле. Там, внутри этой ловушки, она металась – величественная, злая, но изолированная. Всё, что у неё осталось – это воспоминания, которые теперь медленно переписывались под волю Андрея.

Когда всё было кончено, реликварий рухнул внутрь самого себя. В этом месте разразился магический шторм – словно сама реальность отказывалась удерживать проклятие, лишившееся своей опоры. Земля обуглилась, небо потемнело, ветер понёс пепел мёртвой секты. Цзяолин, свернувшись кольцами, шептала кожей:

“Ненасытная… сильная была. Но теперь… тишина.”

Андрей некоторое время смотрел на руины. Он не радовался. Он просто вырезал опухоль, которую слишком долго игнорировали. А теперь… пора было разобраться, кто ещё связан с этой заразой. Место, где ранее пульсировал реликварий, теперь было безмолвно. Лишь на самой границе реальности, где ещё не успели рассеяться остатки обратного ритуала, витало нечто иное – пульсация застывшей в петле души, зажатой в искусственном пузыре иллюзии.

Андрей знал, что с этим нельзя медлить. Чем дольше дух находился в ловушке, тем быстрее он рассыпался в безликий шёпот. Он вырезал в воздухе пентаграмму доступа, используя обломок осквернённого нефрита, в котором ещё хранились частоты ментального следа Старейшины. Тонкая нить вытянулась из узла ловушки – серебристо-чёрная, влажная, будто кровоточащая.

– Память – ткань, но если знать, как её шить… – Тихо пробормотал он, касаясь нити кончиками пальцев.

Это была иллюзия, сотканная из боли. Он это понял, когда сам вошёл в ловушку духа, как в холодную воду. Вокруг раскинулась копия зала собраний секты Нефритовой Луны, в идеальном состоянии. Даже благовония медленно тлели. На высоком троне восседала сама Старейшина, с лицом молодой девушки, но с глазами, в которых отражались столетия. И сейчас она говорила. Сама с собой. Она давала указания теням, которых не существовало. Она строила планы. Андрей не стал вмешиваться. Он слушал. Он запоминал и вшивал в плетения зеркал каждый фрагмент:

– Узел под Гнездом Чернильного Лотоса… замедлить рост духа, привязать к алтарю через сосуды страха…

– Сады Сухой крови, старый монастырь в горах… пробитые линии… хорошие жертвы там были…

– И ещё… к востоку от Реки Семи Стонов. Осталась лишь треть, но дух-проводник жив. Через него ещё можно собрать обрывки веры…

Андрей осторожно вынул каждую формулу, слово, эмоцию – и переплёл их в карте теней. То, что раньше было лишь зыбкими намёками, теперь обретало структуру. Он видел всю цепочку логова. От разрушенного ритуального узла – к двум резервным местам, где всё ещё могли скрываться выжившие или продолжатели дела этой проклятой секты.

Но на этом он не остановился. Он расщепил иллюзию до кристаллов. В каждом фрагменте зала, в каждом движении фантомных учеников, были остаточные тени прошлого. Ведь он старался смотреть глубже, чем враг ожидает… И он увидел, что был ещё третий алтарь, скрытый не на физическом уровне, а в умах и страхах – среди детей, рождённых в подчинении этой секте, обученных с младенчества, и распылённых по другим сектам как шпионы и сосуды.

Это была отложенная угроза. И когда Андрей это понял, то сразу же замер на месте, а его сердце замедлилось. Теперь он знал, что настоящая опасность была отнюдь не в ритуалах. А в людях, которые считали эти ритуалы нормой.

Когда он вышел из ловушки, Цзяолин уже зарылась кольцами в руины и выдавливала из камня вкрапления духовой энергии, жадно всасывая остатки страха и агонии.

Андрей начал тщательно осматривать пепел реликвария. Именно так он нашёл обломки сосудов с выжженной печатью страдания – ядро ритуала. Несколько сосудов с застывшей чёрной кровью – скорее всего, концентрат "духовных выделений". Артефактную маску – половину лика, который, по его ощущениям, служил ключом к связи между логовами. А также – клочок пергамента, в котором тонким почерком была указана фраза:

“Под скалой без корней, в месте, где умирают тени. Жди указания через седьмой круг.”

Заключение Андрей забрал всё, даже пепел, даже истёртые символы с камней.

– Ни капли не оставлять… ни памяти, ни следа.

Он снова надел маску Пустого Лика. И обратился к городу спиной. Дальше путь лежал на восток, к тому самому Гнезду Чернильного Лотоса, которое теперь внезапно стало ближайшей зацепкой.

Пепел от Алтарей

План начал выстраиваться не сразу. Слишком многое теперь стояло на кону. После вскрытия иллюзий последней Старейшины Андрей получил фрагментарную, но пугающе конкретную картину. За годы тайной работы в регионе секта Нефритовой Луны успела создать целую сеть ложных алтарей – скрытых мест, где проводились ритуалы, призывы, подселения духов и превращения детей в сосуды.

Некоторые из этих детей даже не догадывались, что в их теле медленно зрело нечто чуждое, опасное и жуткое. Другие – уже были мертвыми, но двигались, жили, улыбались. Через них секта получала связь с потусторонним, делая из человеческих оболочек не более чем проклятые маяки и печати. Андрей знал – действовать нужно осторожно и беспощадно одновременно. Сначала – расчистка. Потом – нейтрализация сосудов.

Используя карты, полученные из иллюзорного сознания старейшины, а также улики, собранные с прошлого ритуального места, Андрей создал особую голографическую карту из нитей печатей. Он воссоздавал следы энергетических искажений и связей, выстраивая полноценную сеть. В итоге, на ней вспыхнули семь ключевых узлов – ложных алтарей, разбросанных по территории. Каждый из них имел собственное предназначение. Один связывался с духами ярости, другой – с голодом, третий – с мучением. Все они были частями одного глобального ритуала, ядро которого всё ещё было спрятано где-то глубже.

Самое страшное в этой ситуации – это дети. По информации, полученной от Старейшины, в ритуалы были вовлечены двадцать один ребёнок, из которых четырнадцать уже стали полноценными сосудами. Уничтожить такие конструкции напрямую означало убить невинного – и Андрей не мог себе этого позволить. Поэтому он начал искать способ обратного отсоединения, аналогичный тому, как он в прошлом изгнал дух из тела девочки из рода Лин. Для этого он вытащил из реликвария трофеи, собранные с ритуальных жертвоприношений, и начал изучать технику обратного ритуала – древнюю и утерянную, но сохранившуюся в остатках памяти кости Падшего Бога. Эта техника не уничтожала сосуд, а вытягивала и сжигала дух, обрывая все связи с сектой и миром духов, но требовала огромной точности и силы.

И для начала Андрей решил начать с самого близкого алтаря. С того, что располагался в покинутом монастыре, превращённом в каменную кукольную сцену. Там он нашёл первых двух детей, погружённых в глубокую кому и окружённых охранными конструкциями, питаемыми чёрными благовониями. Эти “куклы” были охраняемы ожившими статуями – глиняными псами с лицами людей. При помощи змеи Цзяолин он очистил путь и уничтожил охрану. А затем – провёл обратный ритуал, рискуя сжечь ребёнка изнутри. К счастью, всё прошло успешно. Первый дух был извлечён, сожжён в пламени печатей, а сам сосуд – ребёнок – начал постепенно приходить в себя. А вот второй… Он дольше был в этом месте, и его душа уже безвозвратно погибла. Так что парню не оставалось ничего другого, как отдать этот сосуд змее. Которая проглотила его даже с каким-то урчанием. Видимо дух, что был заключён в этом сосуде уже был на крайней стадии “созревания”? А значит, и ребёнку тут уже просто ничем нельзя было помочь. Его тело всё равно погибло бы. Только мучился бы он куда дольше.

Теперь Андрей действовал по единой системе. Отслеживал и изолировал ложный алтарь. Вычищал охрану и ловушки. Проверял наличие сосудов. Активировал зеркальные печати для отвода внимания. Проводил ритуал обратного извлечения. На фоне он усиливал защиту долины, куда временно стал привозить исцелённых детей, размещая их в укрытом месте, насыщенном очищенной духовной энергией. Он создавал своеобразный полевой госпиталь, в котором совместил лечение с постоянным подавлением остаточных связей сосудов с сетью секты. Тем более, что этот лагерь находился под прямым протекторатом семьи Лин. Андрей просто доставлял туда пострадавших. А они уже сами разбирались с ними, и даже искали их родителей.

На четвёртом алтаре всё пошло не по плану. Подготовка к извлечению была прервана – в тот момент, когда дух начал покидать тело ребёнка, сработала обратная связь. Где-то в другом месте… кто-то наблюдал. И теперь они знали, что кто-то охотится на их “проекты”. Загорелись древние сигнальные печати. Вырвались духи-ловушки. Вся местность начала дрожать – как будто само пространство пыталось свернуться.

Андрей едва успел вытащить ребёнка, но пострадал сам – одна из ловушек прорезала его бок. Он вернулся в долину раненый, но сжатыми губами. Теперь это стало войной на истощение.

………..

Они двигались быстро и бесшумно. Сеть разведчиков, фантомных наблюдателей и зеркальных узлов, установленных Андреем, давно уже охватывала южную часть старой провинции. Именно туда повели следы. К разрушенному святилищу у подножия гор Чжоу, куда, по данным допросов и вскрытых иллюзий, переносили следующую группу сосудов – детей, заражённых злобными духами, выращенных в ячейках секты Нефритовой Луны.

Андрей не шел один. В этот раз он снова взял с собой Цзяолин – духовную змею, что стала более могущественным существом после линьки. Теперь она была тенью и молнией. Её новая форма – массивная, покрытая узорчатой чешуёй цвета ртутного серебра, казалась не просто внушающей страх, а самой его сутью. Её глаза, сиявшие звёздным светом, видели сквозь печати и ритуальные следы. Они нашли их.

Алтарь оказался глубоко под землёй – скрытый древней пещерной системой, когда-то связанной с минеральными источниками. Но теперь воздух там был тяжёлым, насыщенным кровью и пеплом. Огромные символы, вырезанные на каменных стенах, пульсировали остаточной силой. Сосуды были усыплены – девятеро детей, лежащих в круге, нарисованном пеплом костей. Над ними медленно вращались три черепа с застывшими криками. Озлобленные духи охраняли свои сосуды.

Андрей не стал сражаться с ритуальной структурой напрямую. Он вплёл в стены пространства свои зеркальные плетения, выстроил антикод к матрице ритуала. Он создавал “обратный ритуал” – технику, отсылающую силу в источник. Если у ритуала было ядро, оно должно было раскрыться, чтобы восполнить убывающую энергию. Андрей только этого и ждал.

И когда алтарь всё же “раскрыл свою вечно голодную пасть”, Цзяолин обрушилась на центр, поглощая вырывающиеся потоки и пожирая духи, не оставляя ни одного. Андрей же, стоя в центре обратной печати, передавал своё намерение:

“Сгорайте там, где были зачаты.”

Из горящего портала, что начал формироваться в центре алтаря, вырвалась проекция одного из оставшихся узлов – и его координаты. Но они не были одни. Секундой позже, как будто предчувствуя провал, одна из ячеек секты активировала свой контрудар. Подобно серому дождю, в пещеру спустились двенадцать силуэтов. Не люди. Конструкты из плоти, костей и тьмы. Чёрные марионетки с выгравированными лицами – носители разрушительных техник. Они пришли не для спасения. Они пришли, чтобы очистить следы. Даже если придётся взорвать самих детей. Андрей встал между ними и кругом жертв. Маска Пустого Лика холодно отражала тени. Копьё Святого вспыхнуло, выпустив десятки энергетических дублей, каждый из которых разрывал пространство.

– Цзяолин. Ни один не должен уйти.

Этот бой развернулся в тесных катакомбах. Крики боли… Пение печатей… Зловоние гниющей воли. Эти создания не боялись смерти, потому что уже давно были мертвы. Но они не знали, что такое воля живого. И не знали, что в Андрее теперь жила сила, рождённая не только из кости Падшего Бога, но и из памяти всех спасённых.

К утру от них остался только запах палёной крови и пепел, медленно оседавший на освобождённый камень. Очищение алтаря завершилось. Целые фрагменты артефактной матрицы были изъяты и уничтожены. Андрей лично перенёс детей в одну из безопасных долин, где уже жили другие исцелённые. Он усилил печати вокруг всех входов. С каждым днём охота становилась всё опаснее. Но в его глазах теперь отражался не просто гнев. В них читалась задача. И он её доведёт до конца.

Следующий узел… На первый взгляд – просто старая усадьба, заброшенная где-то в горах Хэчжун, что распластались у подножия хребта, почти стершегося с карт. Сама земля в этом месте была пепельно-серой, словно выгоревшей. Случайный путник, будь таковой, обошёл бы её стороной. Так как даже сам воздух здесь был липким, гулким – и без звука. Деревья в этой местности не росли. Насекомые не жужжали. Камни не крошились. Всё словно застыло в чужой тишине.

Но Андрей знал, что это обман. Он узнал эти координаты из “вскрытого ядра” предыдущего ритуала. Этот узел был не просто ритуальным. Это было логово. Резервный храм секты Нефритовой Луны, использовавшийся, когда основной алтарь вот-вот мог пасть. Здесь собирали ключевых детей-сосудов, выращенных с самого рождения, питая их энергией извлечённой в муках смерти. Здесь, по преданиям, могли спать даже первые духи секты.

Андрей долго не подходил к этому месту. Сначала он выстроил три контура наблюдения. Внедрил зеркала памяти в выброшенные камни. Обмотал территорию печатями расщепления духовного следа, чтобы ни один страж не учуял приближения чужого разума. Только потом вошёл – через теневую трещину под основанием северной стены.

И первое, что он увидел, это была чаша. Глубокая, чёрная, будто выкованная из криков. В ней плескалась жидкость, больше похожая на расплавленный пепел. Над ней висел кристалл – искусственный сосуд с застывшей душой внутри. Рядом стоял ребёнок – недвижимый, с мутными глазами. Ещё один сосуд, но уже полностью вскормленный тьмой.

В этом месте тени ходили внутри стен. Иллюзии здесь были не прикрытием, а каркасом самой структуры. Места касания света и тьмы плавали, как жир в горячем супе. Но Андрей уже умел вскрывать это. Его воля, усиленная Цзяолин, прошла по теням и разделила их, обнажая живое нутро комплекса.

А когда он вытащил ядро – весь этот узел рухнул. Душа в сосуде не успела вырваться. Заключённая техника обратного ритуала разорвала её на уровне намерения. Все оставшиеся сосуды были обездвижены. Энергия ритуала схлопнулась в одну точку. И теперь всё здесь было под его контролем. Но он не ушёл сразу. Он оставил в ядре тени свою подпись – волю чужого наблюдателя. Ведь он уже знал о том, что кто-то всё равно попытается проверить, что случилось. И именно тогда Андрей хотел видеть реакцию.

…………

Они не кричали. Они больше не спорили. Трое оставшихся старейшин секты Неритовой Луны – женщины в алых одеждах, из которых живая плоть давно ушла, и лишь магия поддерживала их черты, – сидели вокруг черепа. Этот череп когда-то был их Великим Наставником. Теперь же служил артефактом связи с “высшей линией духа”.

– Он уничтожил узел на Хэчжуне… – Раздражённо прошипела старшая, называемая Чжуй Му. – Поглотил ядро. Сжёг сосуды. Мы теряем не просто алтарь. Мы теряем контроль.

– Это… не смертный… – В тон ей прошептала вторая, вытянув вперёд костлявые пальцы. – Он говорит с духами. Управляет змеёй. Мы видели сами, что она пожирает духи. Это уже не маг. Это инструмент кармы.

– Он помечает нас. – Еле слышно пробормотала третья. – Его воля проникает в сны моих учеников. Он ищет. Он зовёт.

Молчание. Затем первая подняла руку и показала сломанный обломок артефакта. Фрагмент зеркала из одного из узлов.

– Его воля вплетена в структуру. Он знает, что мы ищем реликвии. Он оставляет ловушки. И теперь нам нужен дух. Сильный, стародавний. Только древний озлобленный дух сможет поглотить его разум, как мы делали это с сосудами. Иначе мы не выживем. Нас теперь просто выкашивают как сорную траву из этого мира.

– У нас остался только один шанс. – Еле слышно прошептала Чжуй Му. – Последний узел в Чёрной Трещине. Тот, что мы охраняли с древних времён. Он ещё спит. Но если отдать ему половину секты – он встанет.

Их глаза засияли багряным.

– Приведите сосуды. Принесите кровь. Мы поднимем его…

…………..

Он почувствовал это не глазами, не ушами, а… Телом. Сначала в том самом зеркальном узле, замаскированном под искорёженное гнездо летучих демонов, вспыхнул рубиновый вихрь. Так действовали древние сигнальные духи – редчайшие создания, умирающие, когда кто-то из старших открывает канал по реликтовой связи.

Потом – в нескольких духовных антеннах, вмонтированных в стены старого фундамента под сгоревшим храмом, начали раздаваться звуки. Нечеловеческий шепот, будто кто-то когтями царапает кости в попытке сложить слова.

Ощутив всё это, Андрей медленно поднялся с каменного сиденья, не прерывая потока ментального анализа. Его лицо было скрыто под маской Пустого Лика, но глаза – горели. Он слушал. Не просто информацию. Он ловил эмоцию. Паника. Отчаяние. Злоба. Уязвлённая гордыня.

“…последний узел… в Чёрной Трещине… если отдать ему половину секты… он встанет…”

Распознав эти слова, он замер. Потом – медленно выдохнул, и из его губ вырвался короткий смешок. Тот, что рождается у охотника, чьё копьё уже пробило след дичи. Он знал, что теперь секта не будет отступать. И это… было даже хорошо. Потому что теперь он впервые мог нанести удар по самому основанию их мерзкого древа.

Но он не спешил. Он знал, что перед последним ударом нужна полная готовность. Потому что речь больше не шла о зачистке жертвоприношений или защите долины. Теперь речь шла о войне.

И первым делом он закрыл все свои внешние узлы. Переключил их в режим наблюдения. Некоторые замаскировал под покинутые святилища, в другие подбросил обрывки магических ловушек, чтобы сбить с толку следопытов секты. Он выжидал. Но это было – лишь внешнее. Внутри его мира всё бурлило.

Цзяолин – теперь Четырёхзвёздный духовный зверь уровня Доу Лин. Огромная, уже почти крылатая, змея медленно извивалась на плато из тёмного обсидиана, которое Андрей зачистил специально под её рост. Вокруг располагалась сферическая печать, контролирующая выброс духовной силы. Чешуя змеи отливала синим металлом, переливалась звёздами. Из пасти, при дыхании, вырывались искры сгустившейся воли. Она, как и он сам, уже явно чувствовала приближение большой битвы.

Для начала он активировал Божественный котёл. На этот раз – не для варки пилюль. А для создания плоти артефактов. Внутри уже находились обугленные когти чудовищ, куски обломанных ритуальных кинжалов, даже фрагменты черепов, что некогда носили на себе метку секты. Всё это он сплавлял с фрагментами кожи, сброшенной Цзяолин, и вкраплениями своей крови.

Результатом стали три Клинка Печати Проклятия, способные вызывать резонанс с узлами демонической энергии… Они должны были нарушить ритуал в Чёрной Трещине. Амулет Отсечения Воли, вплетённый в структуру змеиной чешуи. Если один из старейшин попытается наложить духовное давление, амулет разорвёт связь… Ограничитель Души – печать, встроенная в боевую маску. Позволяет кратковременно перенаправить разрушительную мощь копья, пожирая душу врага…

Также он довёл до совершенства и собственные техники. Как минимум, три из новых техник точно. "Зов Цзяолин" – духовное слияние, при котором змея и он соединяются аурой. Позволяет в мгновение ока менять местоположение между двумя телами, сбивая врага с толку… "Хлыст Пустоты" – техника, вызывающая из-под земли серию магических змеевидных лент, захлёстывающих вражеские ядра…"Обелиск Воздаяния" – финальная форма плетения, которое он извлёк из кости Падшего Бога. Мгновенная проекция массивного копья из его ауры, обрушивающаяся вертикально, как кара. Её он собирался применить только против старейшин этой проклятой секты…

Потом он уселся в центре круга наблюдения, встроенного в пещерную камеру. Перед ним уже располагалась карта. Выжженные деревни… Разрушенные узлы… И… Пульсирующая силой точка. ТО самое место, где прятались те, что остались в живых. И та… Последняя из истинной крови Нефритовой Луны. Он не знал её имени. Но знал одно. Она будет ждать. С жертвами. С подготовкой. С ложью. А он… Уже шёл.

“Ты поглотила души. Я поглощу твою суть. Ты создала алтарь. Я стану твоим судом.”

Но перед тем, как встретить того, кого даже сами представители секты именовали Безликой, Андрей надевает не броню. Он кует своё “я”. Ведь перед тем, как сделать шаг в глубины Чёрной Трещины, Андрей знал, что всё то, что он накопил до сих пор, может быть разорвано одним прикосновением. Последняя Старейшина из рода основателей этой секты, что скрылась в этом осквернённом ущелье, была не просто бойцом. Она была душеловом. Мастером того, что уходит глубже, чем плоть и энергия. Она работала с теми структурами, которые не видны обычному глазу. Поэтому он решил создать ментальный доспех. Не щит, не печать, не магическую защиту. А нечто, что охватит его разум, душу, волю и превратит их в непрошибаемую крепость.

И сначала ему нужно было провести полное погружение внутрь самого себя. Для подготовки он ушёл в пещеру за пределами долины. Та самая, в которой некогда впервые подчинял Божественный котёл. Только теперь, вокруг была не тьма, а вырезанные в стенах магические зеркала памяти, отполированные до уровня отражающих кристаллов. В их глубине – образы прошлого. Он сам – ещё в клетке у ритуальщика Чхве Тансу. Старик, впервые показавший, как работает защитная печать. Первый мёртвый враг. Первая боль. Первый прорыв. Андрей не отворачивался. Он смотрел. Впитывал. Каждое воспоминание накладывалось на другое, переплавлялось. И становилось нитью в его будущем доспехе.

Потом он выложил перед собой обломки магических зеркал, в которых он хранил образы древних техник. Пыль жертвенника, собранную после уничтожения последнего ритуального узла. Кровь, впитавшая астральные токи, когда он проходил трансформацию вместе с Цзяолин.

Он взял их в ладони. И начал медленно вплетать их в духовную матрицу, встроенную в своё ядро. Этот доспех нельзя было надеть. Он впитывался в сознание, преобразовывая само восприятие. Это была техника самоутверждения – древнейшая из форм духовной защиты, буквально выдранная им из памяти кости Падшего Бога.

Такой доспех должен был состоять из трёх уровней. Внешний слой – Лабиринт Ложного Я. Что отражал все попытки внедрения чужой воли. Из-за этого душелов не смог бы напрямую атаковать ядро своего противника. Он запутался бы в копиях, отзеркаливаниях, и многочисленных иллюзиях. И каждое такое отражение было бы создано из его же собственного страха… Срединный слой – Стена Осознания. Это и был сам Андрей. Его сущность. Чистая. Без страха, без жалости. Суть, вырезанная из опыта. Она не пропускала фальшь. Это было лезвие, проходящее через ложь… Внутренний слой – Клык Бога. Из плоти кости Падшего. Он вложил в это ядро ту самую вибрацию, что вызывала панику у демонических духов. Если враг дотянется до ядра – будет поражён ответным ударом в душу…

Затем он создал фантом. Иллюзию Старейшины. Воплощение голоса, что резонировал в обелисках. Женщина без лица. Шепчущая на неизвестном языке. Когда фантом попытался внедрить в его разум шипы контроля, доспех активировался. Сначала иллюзия погрузилась в Лабиринт Ложного Я. И начала разрушаться. Потом – раздался голос Андрея:

–Ты хочешь взять душу, которую не можешь даже назвать…

И иллюзия взорвалась… Пещера вспыхнула светом, когда доспех завершился. Не как броня, а как внутренний облик. Он больше не просто юноша. Он – носитель собственной воли, сформированной из сотен сражений, боли, памяти, крови и пепла. Находящаяся снаружи змея Цзяолин медленно подняла голову. Она чувствовала – хозяин изменился. Теперь – он мог идти в этот бой…

…………

Чёрная Трещина не была указана ни на одной карте, и ни один путеводитель не решался даже упоминать её. Но те, кто чувствовал магию, даже самую тусклую, ощущали её как горький привкус крови на языке ещё за сотни ли.

Андрей приближался к ней в одиночку. На змею Цзяолин он наложил печать сокрытия, спрятав её неподалёку, на северо-западной гряде, в глубокой скалистой расщелине, где не было ни зверей, ни даже птиц. Сам же он шагал по сухой выжженной земле – камень тут был чёрен, как сажа, а воздух казался застойным и вязким, как масло. С каждым шагом его тело ощущало давление, как будто в этой земле осталась память о падении звёзд, распятии богов или безмолвных проклятиях.

Граница Трещины была почти незаметной. Почти. Один шаг – и пространство исказилось. Звук стал тише, воздух – плотнее. Движения – замедленными, как во сне. Казалось, сама реальность растянулась, как перетянутая кожа. Андрей остановился и вынул одну из шкатулок с пробным духом-следопытом. Отпустил его вперёд. Дух пролетел не больше трёх шагов… И внезапно замер в воздухе, как прикованный. Потом его оболочка вспыхнула фиолетовым светом – и распалась на сотни гудящих символов, которые мгновенно затянула вниз, прямо в расщелину.

“Значит, здесь не просто разлом… а живая структура.” – Он медленно выдохнул. Снял одну из закреплённых на теле печатей – и вложил её в грудь. Зажёг “Око Пустоты” – артефакт временного видения эфирных токов, встроенный в один из вспомогательных браслетов. Перед ним открылся мир без красок. Только линии. Потоки. Пульсации. Трещина тянулась вниз – не как трещина в земле, а как рваная рана в самой ткани мира. Из неё медленно выходили клубы чёрного тумана, похожего на догорающее воспоминание. И внутри этих клубов порой вспыхивали силуэты. Кто-то шёл. Кто-то полз. Кто-то – лежал… Вечно…

Андрей не полетел… Он спускался пешком. Он не знал, что здесь могло сработать против него, но был уверен в том, что иллюзии, временные петли и духовные ловушки – точно имеются. Первые сто шагов прошли в полной тишине. Потом… он услышал собственный голос.

“Ты оставил меня умирать…”

Он остановился. Повернулся. Но там был он сам – немного моложе, измождённый, с обожжённым плечом. Именно таким он был, когда бежал из-под ножа ритуальщика Тансу. Глаза фантома полыхали обидой. Андрей поднял копьё. И не стал атаковать. Он прошёл сквозь проекцию, не отводя взгляда. И та рассыпалась пеплом и пепельной тенью.

“Это место будет бить в твою слабость… Сюда ведут не ноги. Сюда ведёт боль.”

После ещё часа спуска, и ещё как минимум десятка провокационных иллюзий, он вышел в нечто, похожее на зал. Внизу зияло поле искажений, сверкающее фрагментами памяти, магии и криков, навсегда застрявших в этой бездне. В центре располагался монолит, будто выросший из самой Трещины. Высокий, как башня. И вокруг него – можно было разглядеть сотни шипов. Древних осколков артефактов… Костей… Трупов, из которых всё ещё исходила аура магии.

И там же… Женщина. Обнажённая. Но вся испещрённая печатями. Каждая печать – живая. Каждая – удерживала в ней тех самых духов, которых она когда-то вселила в других. Это была Старейшина Духа. Последняя из рода основателя этой мерзкой организации. Спрятанная здесь. Связанная с узлом. Она подняла голову.

– Ты пришёл сюда. Ты так похож на него…

Андрей молчал. Печати в его теле вспыхнули. Ментальный доспех начал гудеть от напряжения. Она расплылась в дымку.

– Сломай меня… или стань мной.

Он сделал первый шаг вперёд. И зазвучал первый удар ритуального колокола, что отозвался в самых глубинах Чёрной Трещины.

Андрей стоял в нескольких шагах от центрального узла Трещины, где над зияющим монолитом, сотканным из плоти и камня, дрожала суть последней Старейшины Духа секты Нефритовой Луны – женщины, заключившей себя в слияние с духами, которых она насаждала в тела детей. Мир здесь был искривлён. Даже звук шагов будто рассыпался на рябь. Он ощущал, что любая ошибка с его стороны приведёт к катастрофе. И всё Зло, что заключено здесь, просто вырвется наружу. А духи, поглощённые этим узлом, уже выискивали слабину в пространстве, словно стая подземных шакалов.

“Сначала клетка. Потом меч.”

Он опустился на одно колено, разложил на полу несколько предварительно подготовленных артефактов – сферы, плоские печати, порошки. Немного чешуи Цзяолин, кристаллизованная капля его собственной крови, извлечённая из недавнего поединка, и серебристо-зелёная пыль из змеиной линьки, усиленная его духовной силой.

И первая структура, что ему сейчас была нужна – "Узел Замкнутой Печати". Сложный магический контур, расправленный по полу, состоящий из концентрических колец с выжженными в скале рунными знаками. На каждом витке – формулы пространства, воли и подавления движения времени. Он активировал печать через своё копьё. Линии вспыхнули тёмным серебром, а затем начали всасывать всё, что пыталось вырваться наружу из узла. Шорохи… Сквозняки… Даже дрожание пыли… Из пустоты раздался стон. Не человеческий. И не звериный. Это было отголоском боли, которая привыкла жить веками.

Теперь ему была нужна ловушка Воли. Для её создания Андрей извлёк один из зеркальных узлов, адаптированных под нестабильное пространство. Он вживил его прямо в “оболочку” пространства – магическим щупом, словно хирург. И стал настраивать. Каждый шип энергетики, вырывающийся за пределы барьера, должен был отражаться обратно. Это была Ловушка Воли – древняя техника, где отражённое усиливается твоими же попытками прорваться наружу.

“Если кто-то попытается взорвать себя изнутри – сгорит в собственном взрыве.”

После настройки зеркала он прикрепил его к ритму своей собственной ауры. Так, чтобы всё, что находится в пределах купола, резонировало только с ним. Затем он вынул три костяных гвоздя – артефакты, изготовленные из пальцев змеиной линьки, пропитанных слитой с Цзяолин энергией, и вбил их в камень по вершинам мысленного треугольника. С каждой стороны он поставил по одному сосуду, в которых хранились остатки душ озлобленных духов, захваченных им при предыдущих схватках. Эти души были ослаблены, но использовались теперь как “приманки”. Духи внутри монолита должны были устремиться на них – и запутаться в инверсии собственных инстинктов.

“Тот, кто привык охотиться – сам станет костью в ловушке.”

Последний элемент был самый сложный. Андрей достал сферу ментального ядра, созданную на основе собственной духовной энергии, отшлифованную и структурированную как кристалл. Он положил её прямо в центр зала. И соединил с узлом купола. Эта сфера выполняла сразу три функции. Синхронизация всего барьера с его волей… Удержание давления на пределе, не давая куполу рухнуть или лопнуть… Фиксация точки разрыва пространства, чтобы потом – сбросить энергию в никуда, как в вакуум… Активировав эту сферу, он увидел, как по залу расползлись невидимые нити, каждая из которых тянулась к пробуждающимся теням внутри тела Старейшины.

Закончив подготовку, он отошёл к краю зала. Мир замер. Теперь даже монолит будто почувствовал угрозу. Старейшина, доселе неподвижная, медленно раскрыла глаза – они светились фиолетово-чёрным пламенем, в зрачках которых жили образы жертв.

– Ты думаешь, что клетка остановит бурю? – Её голос был слегка скрежещущим, как металл по стеклу.

Андрей спокойно поднял копьё.

– Я не собираюсь сдерживать бурю. Я сам – буря…

…………..

Она готовилась к сражению с тем, кто пришёл уничтожить всю многолетнюю работу их секты, на которую были потрачены усилия не одного поколения представителей их организации. И даже те, кто сотни лет работал на благо секты, потом сами становились теми самыми камнями в фундаменте их дела. Ведь из них получались просто великолепные марионетки. Сохраняющие силу и мастерство. Не говоря уже про то, какие эмоции испытывали те, кто уже считал себя хозяевами мира, когда их самих приносили в жертву на алтаре. Да. Она и сама понимала, что рано или поздно и её саму ожидает такая судьба. Особенно если она не успеет воплотить в жизнь замысел создателя секты.

Однако теперь, после того как в их дела вмешался этот неведомый им Доу Лин, про которого они вообще ничего не знали, все их планы были просто уничтожены. И ей самой не оставалось ничего другого, как столкнуться с последствиями того, что какой-то идиот из их секты посмел перейти дорогу такому могущественному врагу. Да, знай она об этом заранее, то сама сотню раз отправила бы того идиота на алтарь! Вот только уже было поздно что-то менять. И ей оставалось только сражаться, используя всю имеющуюся у неё в распоряжении силу.

Но как только она попыталась нанести свой удар по этому странному противнику, который, неожиданно для них, оказался весьма эффективным против их основной ударной силы, силы Духа, на неё обрушились всепоглощающей волной собственные воспоминания.

Ведь прежде, чем стать сосудом для воплощения ужаса, она была… Человеком… И это было самое страшное. Она даже вспомнила то самое имя, которое стерлось из памяти не только самой женщины, но и тех, кто её когда-либо знал. Раньше её звали Си Хуань. Простое имя из деревни, которая давно исчезла под озером. Той деревни, где люди носили воду на плечах, ели корень горечавки с солью и молились туману, чтобы не пришёл голод. Она была третьей дочерью в бедной семье. Никто не запомнил её лицо. Даже она сама. Теперь оно тонуло в дымке. Но однажды в деревню пришёл странный человек – в сшитом из лоскутов плаще, с глазами как зеркала. Он заглянул в её душу – и увидел страх. Страх, который она прятала даже от себя. И тогда он сказал

“Ты умеешь чувствовать боль. А значит – сможешь управлять ею.”

Это было приглашением. Или приговором. И она согласилась учиться. В той секте не было храмов. Только залы боли и зеркал. Где каждый ученик учил не магию – а искусство ломать себя, вытаскивая эмоции и превращая их в силу. И Си Хуань училась быстрее всех. Потому что не задавала вопросов. Потому что не надеялась на милость. Она научилась рисовать магические круги своей кровью, высекать печати из костей умерших, заманивать духов голосом ребёнка, и кормить их своими воспоминаниями. Она была восприимчивой, но… не сломанной. Пока однажды ей не предложили:

“Ты можешь стать сосудом. Но должна отдать имя. Лицо. Всё.”

Она согласилась. Не потому, что жаждала силы. Потому что хотела забыть, кем была до того. Ведь основной проблемой в ломке было именно то, что в ритуалах ты должен был использовать тех, кто любит тебя. Своих родителей… Братьев… Сестер… Всю свою семью. И она справилась. Так что теперь это имя ей было не нужно…

Ритуал шёл семь ночей и дней. Семь кругов, семь жертв, семь раз её погружали в чёрную смолу, вперемешку с золой тех, кого убила её собственная рука на алтаре. Потом – прошивали её тело шёлком призрачного паука, в каждую жилу, в каждый нерв. И каждый раз, когда она умирала в муках – её останавливали. Печатью. Криком. Слепым духом, влитым в грудь. На седьмой день она открыла глаза, но уже не видела себя. Всё, что было Си Хуань, осталось позади. Теперь она – Старейшина Чёрного Духа, женщина без прошлого, лицо которой меняется в зависимости от того, чей страх она пожирает.

Но иногда… Иногда, в промежутках между ритуалами, между пытками сосудов и активацией печатей… Сон возвращал ей образ девушки у озера. Та девушка держала на руках младшего брата, у которого был жар. Та девушка улыбалась незнакомцу, не зная, что он её разрушит. Та девушка пела, стирая одежду на камне…

“Где она теперь? Я ли это была?..”

Но воспоминания гасли, как свет в холодной воде. И снова – чёрная ряса. Зеркальные глаза. Шепот духов…

………

“Теперь ты пришёл, чтобы покончить со мной…Но знай – во мне не только я. Во мне – все те, кого сожгли ради силы. И если я паду – они падут со мной. А ты… Ты ответишь перед каждой душой, что отпустишь…” – Очнувшись от воспоминаний, она открыла глаза, внутри которых пылало бесформенное чернильное пламя, что шевелится за зрачками. Андрей приблизился. Вокруг него уже кружились сгустки силы, и даже само пространство вибрировало от давления. За его спиной уже появилась его духовная змея. Внутри – сущность кости Падшего Бога, что ведёт его вперёд. Следующий шаг – бой. И либо он… Либо она… Станут печатью для грядущих легенд…

Зарево над Чёрной Трещиной разрасталось, будто сама земля пыталась изгнать из себя всё гнилое и забытое. Воздух дрожал. Пространство вокруг лопалось тонкими нитями, а по небу пробегали рваные тени – как будто что-то с обратной стороны реальности вырывалось наружу.

Андрей стоял на краю этой трещины, лицо скрыто под маской Пустого Лика. За его спиной пульсировало копьё, словно живое, напоённое силой. Плечи покрывал плащ Святого, слегка шевелившийся даже в отсутствии ветра, будто чувствовал предстоящую бурю. Рядом – Цзяолин, змея, уже не просто духовное существо, но воплощение древней мощи, что сияла отблесками божественного уровня. Её чешуя поблёскивала оттенками полированной яшмы и тёмного золота, из глаз текли искры осознания.

И вдруг – из разлома вынырнула она. Старейшина. Не в теле человека – в оболочке, что больше напоминала марионетку, сотканную из сгнивших лент времени и магии. Вместо кожи – руны, вместо глаз – два сгоревших обета. Голос, рвущийся из её рта, не принадлежал одному существу. Это была какофония десятков голосов, переплетённых в страдания. Но Андрей узнал её.

– …Госпожа… Чон?

Ответом ему была оглушительная тишина. Затем… Громкий хохот, срывающийся в визг духов.

– Ты помнишь? – прохрипела она. – Даже с этим лицом. Значит, ты всё ещё человек… Жаль.

– Ты знала, кто я с самого начала. – Холодно выдохнул он. – Но молчала. Почему?

Она не ответила. Лишь развернула за своей спиной хоругви, что вырвались из складок её рваного платья – будто кровавые флаги, сотканные из страданий. В каждой из них шевелились души убитых и пожертвованных, и эти души стонали и выли, растягиваясь в воздухе, превращаясь в черепа с острыми клыками, пылающими яростью.

Тринадцать хоругвей. В каждой было по десять тысяч духов. И все – жаждущие крови. Старейшина взметнула руки, и хоругви рванулись вперёд, заполоняя небо. Духи срывались с полотен и неслись к Андрею, оставляя за собой чёрные шлейфы, как от сожжённых страниц книг. Зловоние магической гнили давило грудную клетку, даже защищённую печатями Доу Лин.

Но вперёд, прямо на перехват их атаки, рванулась Цзяолин. Она развернулась в воздухе, превратившись в спиральную бурю. Её пасть раскрылась, и первая волна духов была поглощена в один миг. В воздухе сверкнул свет золотисто-чёрного пламени, и тела духов вспыхивали и сгорали, переходя в силу змеи.

– Она… их ест… – Прохрипела Старейшина, не веря своим собственным глазам. Но уже было поздно. Цзяолин уже проникла внутрь одной из хоругвей и начала рвать её изнутри, буквально выкусывая из неё печати, что держали души связанными. Когда одна из них оборвалась – хоругвь испепелилась, а змея взвилась выше, будто только начала набирать силу.

В это же время Андрей рванулся к Старейшине. Удар копья – в упор, как молния. Он бил не просто металлом – каждое движение было усилено техникой пространственного плетения, разрывая пространство на участках удара. В его глазах пылала решимость.

Но Старейшина не была слаба. Она остановила копьё – пальцами, обвитым слоем духовной слизи. Печати на её руках ожили, вспыхнули зелёным, и из её груди вырвался дух с телом женщины и лицом, разделённым на трое.

– Ты убил их! Их всех! – Закричал дух.

– Они были жертвы. – Ответил Андрей. – Я дал им то, чего вы боялись – свободу.

Он отпрыгнул назад и выпустил первую технику нового раздела – “Зов Змеиных Теней”. Из-под его ног вырвались тени магических змей, созданных из остаточной ауры и памяти Цзяолин, каждая из которых цеплялась за духов, нападавших со стороны Старейшины, прогрызая их связь с её печатями. Старейшина вскрикнула, отпрянула, попыталась восстановить контроль – но уже две хоругви пылали, и Цзяолин пожирала третью. Не останавливаясь на достигнутом, она собиралась пожрать всё, что попадалось ей на пути.

Андрей же скользнул по воздуху, копьё в руках вибрировало, будто живое. И когда он снова метнулся вперёд, прямо под трепещущими остатками тьмы, он уже знал – это не просто бой. Это воздаяние. Возмездие за всё, что было сделано в тех грязных залах боли. За детей-сосудов. За духа в теле девочки. За Си Хуань, которая когда-то могла быть живой. И за того немого слугу… Который тоже хотел остаться человеком… И именно поэтому он собирался уничтожить всё, что могло быть связано с подобной силой, что культивировала секта Нефритовой Луны…

Перерождение

Он почувствовал это сразу. Не через зрение, не через слух, не даже через духовную нить, связывающую его с Цзяолин – а внутренним знанием, как если бы у него самого под ногами вдруг зашевелилась земля. Энергия, которую змея впитала, пожирая злобных духов секты Нефритовой Луны, начинала разрывать её изнутри.

Энергии этих десятков тысяч духов было так много, что у неё снова начинался прорыв ядра. Трансформация. Цзяолин больше не могла удерживать в себе эту мощь. А он – не мог позволить ей пройти это вне защищённого пространства.

Стремительно возвращаясь в долину, Андрей упал с небес, словно метеор, и замер у самой границы долины, вызвав печати транспортного кольца, привязанные к скалам. Потоки пространства скрутились в единый импульс, и в следующую секунду он оказался уже у входа в центральную аренную чашу, специально подготовленного места, куда раньше помещал и алхимический котёл, и других опасных артефактных существ.

Пальцами он тут же активировал тройной узел запечатывания. Символы вспыхнули под землёй. Поле купола, скрытое от внешнего мира, налилось синим светом. Воздух загудел.

“Цзяолин, сюда! Всё готово!” – Мысленно окликнул он. И змея вынырнула из тумана, изломанным, тяжёлым, почти неестественным движением. Чешуя её тускнела прямо на глазах, бока судорожно вздымались. Из её пасти исходил густой фиолетовый дым, в котором мелькали искажённые образы – отголоски съеденных духов. Один из таких призраков, в форме черепа с растянутыми рогами, метнулся к Андрею, но змея щёлкнула пастью – и просто поглотила его.

Когда печати полностью закрылись, Цзяолин вспучилась кольцами, зарылась половиной тела в скалу, и выпустила из себя волну силы, ударившую во все стороны. Воздух вокруг исказился, как в пустыне над раскалённым песком.

Её тело буквально взрывалось изнутри. Сначала трещали старые кольца чешуи, ссыпаясь на землю в виде светящихся пластин, и где-то на краю сознания парень отмечал для себя тот факт, что из них потом можно было будет изготовить неплохие артефакты.

Затем из спины вырвались шипы, по которым пошёл золотистый свет – вены силы, пробивавшие себе дорогу. Её ядро – сущность в самом центре – начинала светиться, и Андрей это чувствовал так же отчётливо, как пульсации в собственном теле.

В этот раз Цзяолин начала меняться прямо у него на глазах. Её глаза стали вертикальными, чёрно-золотыми, как у высших драконов. Шея удлинилась, окрепла, а из спины, ближе к передним отросткам, начали формироваться примитивные крылья – не для полёта, но как источник балансировки в воздухе, и усиления атак.

Конец хвоста затвердел, превратившись в бронебойное острие, испещрённое линиями печатей. Это уже был не просто хвост. А полноценный артефакт, созданный телом зверя. А по всему телу начали пробегать рунические нити, похожие на живые сосуды, по которым текла не кровь – а чистая сила Доу Лин.

Цзяолин ревела беззвучно, сжатая муками перерождения. Но это был не крик боли – это было торжество нового уровня. Новый уровень – Доу Лин, Пятая звезда. Когда метаморфоза завершилась, вся долина содрогнулась от волнового выброса, настолько мощного, что все печати защиты взвыли от перенапряжения. Но удержались. И в центре площадки, покрытой чешуйками, пламенем и дымом, лежала уже не та змея, которую он привёл к себе тогда – выжженную, измученную, умирающую.

Перед ним раскинулась древняя форма, полу-драконья, с изогнутыми, изящно смертоносными движениями. Её тело всё ещё пылало остатками энергии. Она медленно подняла голову, и Андрей увидел в её глазах… разум.

– Ты… изменилась… – Прошептал он. Но Цзяолин не ответила, но в их ментальной связи раздался невербальный импульс, наполненный гордостью, лояльностью и ожиданием. Теперь она не просто зверь. Теперь – полноценный боевой партнёр. Божественная тень, ждущая его приказа. Он чувствовал, как долина гудела. Каждый камень, каждая трещина в скалах, каждая песчинка в почве – всё это вибрировало в резонансе с изливающейся из Цзяолин мощью. Воздух буквально пульсировал от энергии, как натянутая струна арфы, готовая лопнуть.

Но настоящий шторм сейчас был… Внутри него. Стоя у внешнего барьера защитного поля, Андрей тяжело дышал. На первый взгляд казалось, что он просто наблюдает за трансформацией Цзяолин, изучает, оценивает… Но в груди что-то пульсировало, сжималось, растягивалось, словно сердце перестраивалось на новый ритм.

Он уже не пытался контролировать поток энергии, исходящий от змеиной формы Цзяолин. Это было невозможно. Духовная связь, ставшая за время их совместного существования почти абсолютной, превратила её прорыв – в его личное испытание.

Как только чешуя зверя осыпалась, как только рунические сосуды на теле Цзяолин начали сиять, духовная нить между ними раскалилась. Он чувствовал, как каждый её вдох взрывается у него в груди, как каждая вспышка силы словно бьёт по его внутренним меридианам, пробивая закупоренные каналы и заставляя его ядро вибрировать, как колокол под ударами молнии.

– Слишком быстро… – Прошептал он, падая на колени. Но остановиться было уже невозможно. Её волны поднимали за собой и его самого. Словно протаскивая сквозь игольное ушко. Ощущение было… Странным. Словно кто-то взял его духовное тело, обернул лентой из огня, и начал медленно протаскивать сквозь тонкую расщелину – настолько узкую, что даже мысль там с трудом проходила.

Его собственное внутреннее ядро, ещё недавно сиявшее ровным светом, треснуло – не разрушаясь, а раскрываясь, словно скорлупа древнего яйца, внутри которого бурлила сила, давно не принадлежавшая только Андрею.

Его кожа покрылась испариной. Глаза застилала пелена. Кости вибрировали, а кровь… Кровь в жилах начала “петь”. Это было чувство трансформации, сродни смерти – и в то же время воскрешения во имя силы. И крик, сдавленный, животный, вырвался из горла Андрея. И в этот миг, где-то глубоко внутри, его ядро вспыхнуло, как солнце, прорвавшееся через толщи облаков. Волна силы хлынула вверх, превращаясь в столб энергии, пробивший барьеры сознания.

Он ощущал, как чешуя Цзяолин и магические сосуды на её теле отзываются в его собственной плоти. По плечам и спине побежали силуэты чешуек, едва заметных, словно из света и крови. А его боевые плетения, закреплённые в костях и духовных каналах, деформировались, вытягиваясь, становясь изломанными, но более живыми – теперь они двигались сами, как магические змеи, откликаясь на силу.

– Я… теперь тоже не только человек… – Прошептал он. И в этом не было страха. Была только ясность. Теперь он точно знал, что путь, по которому он идёт – ведёт выше. К вершинам, которых не касались даже те, кто называл себя Небесными. А когда он наконец-то смог подняться с земли, вся долина вокруг гудела от отголосков недавнего прорыва. А из центра купола, в отблесках магического жара, медленно, тяжело поднималась Цзяолин. Её глаза встретились с его. Теперь они были равными в уровне, но не в силе. Она – зверь. Он – человек. Но они были единым механизмом.

– Теперь… Начнём следующий виток… – Глухо прошептал он, и печати под его ногами вспыхнули новой конфигурацией…

Пробуждение Нефритового Паука

Где-то далеко, в глубине гор, скрытой слоями камня, магии и времени, происходило нечто, о чём давно никто не знал. Ни звери, ни люди, ни духи. Даже сама земля старалась забыть об этом. Но она не могла. Потому что он всё ещё был здесь.

Это было место, куда не проникал свет, где воздух был густ, как смола, и тишина столь древней, что казалась живой. Здесь не звучали шаги. Не проносился ветер. Не бродили даже низшие духи. Пещеры под Глубинной Гривой – так в старинных манускриптах называли этот подземный лабиринт, когда его ещё пытались картографировать. Теперь же карты исчезли, и память о них выцвела в монастырских хранилищах. Но под толщей камня и времени, в самом чреве земли, спал он.

Монстр, забытый Богами. Нефритовый Паук. Когда-то – погибель долин… Жнец Империй… Проклятие на многих ногах… Теперь – спящий ужас, заточённый не печатями, но голодом. Он был слишком силён, чтобы убить, и слишком опасен, чтобы оставить на воле. Боги, некогда населяющие Поднебесную, загнали его в этот каменный саркофаг не через бой, но изгнание. И повелели миру забыть о его существовании. Но он не забыл. Он ждал. Спал. Голодал.

И вот… Он почувствовал их. Волны новой силы. На окраине его сна – в вихре темноты, в паутине дрожащих теней – вспыхнула новая жизнь. Сила, доселе спящая, вспыхнула ярким пламенем. Почти синхронно проявились два существа, испускающих энергию, столь густую, столь яркую, что её не могли не заметить даже на границе между сном и смертью. Один – человек. Но не обычный. Изломанный, прокалённый силой древней кости, с налётом божественной мутации. Другой – зверь. Молодая змея, но с ядром, пылающим, как сердечник кометы. Духовный зверь, чья сущность звенела на частоте, знакомой даже спящим древним чудовищам. Они были достойны. А значит… Пора пробудиться и тому, кто сможет правильно использовать их силу для того, для чего она вообще может быть предназначена. Для мести…

Сначала вечную тишину потревожил глубокий и скрипучий вздох. Он не звучал… Но земля его почувствовала. Затем – дрожь. Внутренности древнего горного массива изогнулись от непонятного напряжения. Камни начали плакать росой, испуская слабое свечение… Паутина, покрывавшая стены, затрепетала, словно лес под ураганом… Она не рассыпалась. Напротив… Она ожила. Сотни, тысячи тончайших нитей, сплетённых из магии, памяти и яда, задрожали в предвкушении. И потом медленно, словно в каком-то определённом порядке появились… Глаза. Восемь зелёных, хрустальных глаз, вспыхнули в чернильной темноте.

За ними стало видно и тело. Исполинское, покрытое плотной бронёй, сотканной из нефритовой хитиновой чешуи, каждая из которых несла древние руны. Его лапы, словно стволы деревьев, беззвучно коснулись пола пещеры, и трещины зазмеились по камню. Позади тянулся разворачивающийся кокон, наполненный паукообразными тенями – отблесками поглощённых им душ. Он не издавал звуков, но его присутствие выключало само понятие тишины. Мысли чудовища

“Кто они? Кто решился вспыхнуть ярче солнца в моём царстве? Кто разбудил мою жажду? Они сильны… О, да. Они будут сопротивляться. Они станут бороться. Они подарят мне – пиршество силы. И если я поглощу их – этого должно хватить… На прорыв… На новый уровень, который все эти… Двуногие… Именуют Доу Ван. И тогда я смогу отомстить! Даже тем, кто посмел меня сюда загнать! Меня… Кому ранее поклонялись, и приносили тысячи жертв!”

Движение началось с каким-то потусторонним скрипом. Он медленно поднялся на лапы. Никаких рывков. Только поступь древнего неизбежного конца. Один шаг – и в сотне ли выше земля треснула. Второй – и в стенах пещерной системы вспыхнули древние руны, питаясь пробуждённой силой.

Нефритовый Паук – шёл. Скоро он достигнет поверхности. И первым, кого он почувствует, будет тот, кто только что прорвался на четвёртую звезду Доу Лин, и его змея, сияющая, как маяк в ночи. И никто… Никто в округе, сейчас даже не подозревал, что из-под земли к ним надвигается конец, сверкающий нефритовой бронёй…

………

“Время искажается. Сила гудит. Что-то идёт.” – Когда Андрей только начал медитировать, стараясь стабилизировать новое состояние после недавнего прорыва и в то же время следить за состоянием Цзяолин, он первым уловил нечто странное. Это не было ощущением обычной угрозы. Не вспышка враждебного намерения. Не убийственное давление вражеского ядра. Нет. Это было что-то очень древнее. Медленное. Тягучее, как чернила, разлитые в воду. Сначала – вибрации, едва уловимые, будто сам воздух в горах стал чуть плотнее. Потом – дрожание духовных нитей, искажение резонанса, связывавшего его с охранными печатями. Будто где-то в земле… пульсировало сердце. Старое. Угрожающе медленное. И это самое “сердце” – начинало просыпаться. И от этого он ощущал странную вибрацию в самом ядре.

Он резко открыл глаза. И его собственное сердце гулко ударило. Но не от напряжения – от отзыва. Цзяолин, его духовный зверь, внезапно вскинулась, поднимаясь из лежачего положения. Её глаза – теперь не просто звериные, а озарённые разумом и магией – вспыхнули янтарным светом. Она зарычала, не раскрывая пасти, будто предупреждая весь мир, что кто-то приближается. Андрей не нуждался в словах.

"Ты тоже это чувствуешь…" – Он поднялся, медленно, осторожно, стараясь не допустить перекоса в энергетическом потоке. Его тело всё ещё не до конца стабилизировалось после недавней трансформации, и малейшая ошибка могла стать фатальной. Но он не мог игнорировать то, что происходило.

Защитный контур долины, по которому были расставлены пространственные точки и охранные печати, начал издавать тихий “зов”. Одни руны тускнели, другие наоборот – вспыхивали, будто предупреждая о неведомой мощи, двигающейся вглубь земли. И Андрей понял, что это было не просто присутствие. Это – давление уровня Доу Лин более высокого ранга… Или даже выше. Он сосредоточился, быстро вложил свою духовную силу в узел-узор, соединённый с печатями отслеживания в радиусе трёх лиг, и…

Мир дрогнул… Небо не изменилось… Но земля, будто вздохнула. В одном из дальних пиков – вулканической породы, скрытом дымкой, что-то вспыхнуло изнутри. Не свет – а темнота, пульсирующая, как живое существо. И буквально через мгновение Андрей почувствовал это в полном объёме. Словно его собственное ядро оказалось в чужой хватке. Не силой – вниманием. Как если бы древний хищник, погружённый в голодный сон, открыл глаза и взглянул прямо на него. Без ярости. Без слов. Только взгляд. Но даже он – едва не рухнул на колени.

– "Что за… чёрт… это за тварь…"

Цзяолин зашипела, прижимаясь к земле, чешуя на её теле поднялась, словно от сильного ветра. В глазах у неё был не страх – почтение, смешанное с готовностью умереть за хозяина. А в глубине гор, под десятками пластов камня, он двигался. И парень уже начал догадываться о том, что именно могло произойти. В одном из обрывков древнего текста, что Андрей читал в уцелевшем фолианте давно исчезнувшей секты Пепельного Змея, упоминалось нечто:

"Один из Трёх, заточённых под камнем. У кого в крови яд, в дыхании смерть, в глазах – бездна. Тот, кого даже Боги избегают называть. Тот, чья паутина плетётся не руками, а намерением. Когда он вздохнёт – земля забудет весну. Когда он пойдёт – останется только мрак."

Древний Нефритовый Паук. Один из тех, кого изгнали в древней войне. И, судя по всему, именно этот монстр и… Проснулся… И теперь ему нужно было начать подготовку к вторжению. В считаные минуты он отдал команду духовной сети своих печатей. Активировать режим подавления движения в радиусе пяти лиг… Усилить силовые замки на вход в долину… Активировать резервные точки пространственного переноса для немедленного бегства Цзяолин… Да. Он только догадывался. Он не знал точно, что именно проснулось. Но знал, что оно уже идёт. А самое страшное – его собственное ядро начало откликаться, словно ощущая вызов.

Главное было в том, что какой-то Древний хищник из-под земли уже идёт. Его имя пока не прозвучало, но вся земля, печати и звери – уже чувствуют его приход. Андрей стоит на пороге новой войны, даже не начав её. Цзяолин напрягает тело, ожидая команды. Печати дрожат, усиливая барьер. Город внизу пока ничего не знает. Но ночь будет долгой. И, возможно, последней для тех, кто не готов.

Спустя пару часов Андрей уже стоял на скале, всматриваясь в затаившийся горизонт. И впервые за долгое время чувствовал не гнев, не ярость… а ледяное осознание разницы.

– Если бы он захотел. – Подумал Андрей. – Он бы раздавил меня, даже не вспотев. Одним касанием. Одним вздохом.

Нефритовый Паук не был просто сильным. Он был пережитком эпохи, когда магия была грубой, а сила – всё определяла. Он был сотворён как машина для уничтожения, и всё его существо было заточено под охоту на сильных.

По воспоминаниям своего духовного зверя, Андрей понял, что это существо находилось на грани прорыва на уровень Доу Ван. А это значило, что оно может сражаться и уничтожать целые секты. В одиночку. И сейчас у него была одна цель. Пожрать достойного врага, чтобы сломать последний барьер перед новым уровнем.

Андрей был Доу Лин, не выше четвёртой звезды. Своё ядро он выковал в огне боли, трансформаций и связей с сущностями, которых другие называли запретными. Но даже он, с прокаченным телом, усиленным сознанием, духовным зверем и артефактами – не смог бы выстоять против этого чудовища в лобовой схватке.

– Я не танк. Не штурмовое орудие. Я охотник. Если я забуду это – меня раздавят.

Именно так он понял, что в этом случае, первое правило боя с древним монстром – не сражайся честно. Он достал карты местности, поднятые с помощью пространственных сканирований, и начал строить топографическую модель всех ближайших подземных полостей и разломов. Всё, где может пройти или проскользнуть гигантский паук.

“Ты древнее. Ты сильнее. Ты быстрее. Но ты не знаешь, кто я.”

Парень сразу начал разрабатывать стратегический план. И для этого ему было нужно проработать пять ключевых компонентов. Манёвренность против массивности Андрей усилил все точки пространственной привязки в радиусе пятнадцати лиг. В каждой – вспомогательные артефакты для скачкообразного переноса, чтобы мгновенно исчезать из зоны поражения. Он собирался сражаться как тень – удар и уход, провокация и отступление, снова удар.

В заранее выбранных местах Андрей начинает создавать "паутины подавления" – зоны, в которых пауку будет сложнее двигаться, проходить, ощущать. Это были печати пространственного искажения и отражающие барьеры, подготовленные на основе чешуи Цзяолин и его собственного ядра. Особенно важно – отделить бой от городка и укрыть долину. Потом он начал создавать ловушки. Используя артефакты, останки секты Нефритовой Луны, магические сосуды и даже кровь озлобленных духов, он создал энергетические капканы. Это были не просто ловушки. Они могли на мгновение парализовать или нарушить восприятие пространства, если паук в них попадёт.

Для анализа поведения потенциального противника, Андрей создал духовную тень, отправляя её к пещерам в виде зверя-исследователя, чтобы собрать информацию о передвижении монстра. Ведь он хотел знать, как тот движется, как реагирует на магию, как быстро восстанавливается. А главное, насколько он может быть умен как противник.

Также он собирался полностью использовать и свою Связь с Цзяолин. Их духовный резонанс уже достиг той точки, что в бою они могли действовать как единое существо. Так что Андрей собирался использовать это преимущество, чтобы разбивать внимание чудовища и проводить скоординированные атаки, пусть даже на расстоянии.

И основой его плана боя было не убить, а обмануть. Так как он понимал, что просто убить подобного монстра напрямую – им будет просто нереально. Но можно исказить его намерения, обмануть, насытить ложной силой, вытянуть энергию, и – возможно, снова запечатать.

"Ты ищешь пищу, достойную твоего прорыва? Тогда я подкину тебе такую пищу… от которой ты сгоришь."

Всё как следует обдумав, он начал собирать сосуды с заклинённой энергией, вытянутой из жертв Нефритовой Луны, и формировать из них ядро-обманку – псевдосущность, излучающую силу уровня Доу Лин, но нестабильную, наполненную саморазрушающимися печатями. Если чудовище это “проглотит”, парень сможет активировать печати изнутри, нанеся удар в сердце.

"Я не буду героем. Я буду ядом. Он – древнее, а значит, горд. Я – мутант, маг, убийца, алхимик и призрак. Он голоден. А я дам ему еду, которую он не переварит."

Когда Андрей спустился в нижние катакомбы под долиной, место, укрытое от прямого магического обзора и защищённое четырьмя слоями печатей, он сбросил верхний слой одежды, аккуратно развесил рядом артефакты – и начал работу.

“Если паук ищет пищу – он её получит. Но не ту, что насытит, а ту, что сожжёт его изнутри.”

Немного погодя перед ним лежали три сосуда, вырезанные из запечатанной кости павшего демона – они хранили в себе остаточную силу ритуалов, добытую у разрушенного узла Нефритовой Луны. Это была сила из страха, боли и ненависти – именно та, что могла сымитировать сильное ядро культиватора. Андрей создал алхимический круг из пепла древних благовоний, частиц крови жертв, серебряного песка и чешуек Цзяолин – и начал переливку сущности. Чтобы ядро выглядело правдоподобно, нужно было воссоздать три ключевых элемента. Используя плотный сгусток аурной массы, стабилизированный внутри куска чёрного нефрита, он создал оболочку, схожую по структуре с настоящим ядром мастера Доу Лин. Эта оболочка была искусственно "повреждена", чтобы имитировать недавний бой – ведь монстр почувствует такое и явно кинется на лёгкую добычу.

Через сложнейшие сплетения магии боли и резонанса, Андрей "вшил" в ядро ложный дух-культиватора, имитирующий реакцию страха и желания спастись. Это должно было заставить паука поверить, что жертва ещё жива – и сильно ранена.

А в самое сердце оболочки он вставил семя катастрофы. Плетение, созданное на основе запрещённой печати из техники Поглощения Души, усиленной модификацией, основанной на Змеиных Кольцах Цзяолин. Как только существо начнёт поглощать ядро, в нём развернётся магический ураган, способный выжечь его внутреннюю паутину канала накопления.

“Слишком много энергии – это тоже яд.”

Когда он завершил работу, ядро источало настолько реалистичную вибрацию, что даже Цзяолин, наблюдавшая издалека, зашипела, изогнувшись в защитной позе. Но идти вслепую – значит быть дураком. Андрей достал артефакт из сплетённых волос падшего монаха и глазной линзы мёртвого магического ящера, которые забрал в виде трофеев фактически из рук представителей секты Нефритовой Луны. Это был способ создать эхо-фантомов, способный породить одну иллюзию, передающую не только изображение, но и ощущения, запахи и давление духовной среды. Он вложил в артефакт память Цзяолин о подземельях – её обоняние, чувствительность к магическим резонансам и термическим отклонениям.

“Если кто и может подползти к монстру и не быть замеченным – это проекция змеи, созданная из змеи.”

Проекция родилась как смутный туман, принявший форму змеиного силуэта, который исчез в расщелине без звука, без вибрации, без ауры. Потребовалось почти пять часов, прежде чем артефакт дал первую отдачу. Температура пространства внутри пещеры опускалась до -70 по местной шкале, несмотря на близость магмовых потоков – это была естественная аура монстра известного как легендарный Нефритовый паук, что замораживает всё неугодное.

Свет не распространялся дальше, чем на пять – семь шагов, а любое магическое пламя начинало дрожать и тухнуть. Это означало, что паук плетёт своё поле искажения, отталкивающее магическую энергию. Центральный зал пещеры – полостью свитый кокон из застывшего нефрита, в котором спит монстр. Но самое главное – глаз. Один. Огромный, зелёный, полупрозрачный, раскрывшийся на долю секунды и уставившийся точно в фантом. Связь прервалась. Именно в этот момент Андрей понял, что он знает, что я знаю. Паук уже чувствует охоту, что началась.

Ночью Андрей сидел, уставившись в темноту. Перед ним – мерцало ядро-приманка. Рядом, свернувшись в клубок, Цзяолин спала, но тело её вздымалось и светилось от напряжения. Они оба чувствовали, их ждал не просто бой.

"Если мы проиграем – долина падёт. А потом эта тварь явно пойдёт дальше. И все те, кого я спасал… Исчезнут. Поглощённые этим монстром." – Он протянул руку, касаясь поверхности ядра, холодной и шершавой. Это была бомба, маскирующаяся под сердце.

Место для смерти… но не своей

Андрей стоял на уступе, нависающем над древним провалом в горном массиве, где воздух был тяжел, как ртуть, а ветер не доносил запахов – только сухое, безжизненное дыхание земли. Сейчас он внимательно смотрел вниз. Там, на глубине в десятки саженей, чернела каменная впадина, испещрённая паутиноподобными узорами. Это не была паутина – это были вены замёрзшего нефрита, которые пульсировали слабым, ядовито-зелёным светом.

“Он выберется сюда. Здесь слишком удобно – обзор, выход к магмовой расщелине, концентрация плотной энергии… И, главное, тупик для обычного путника.” – Приняв решение, Андрей аккуратно достал ядро-приманку. Оно пульсировало в его руках, искажая реальность вокруг. Даже скалы у его ног треснули от избытка плотности духовной энергии. Он запечатал в него вторичный резонанс Цзяолин, чтобы усилить ощущение ослабленного, но мощного живого существа – идеальной добычи.

Опускаясь на нижнюю платформу, он занял позицию и при помощи печати "Колючий Коготь Бездны", встроил приманку прямо в горную породу, закрепив её тремя слоями якорной магии. Так, чтобы ядро начало распылять ауру едва уловимую, но всё же заметную на фоне пустоты вокруг. В течение часа место стало притягивать насекомых, змей и даже одного духовного шакала. Все – погибли. И Нефритовый паук это всё явно почувствует.

Но заманить эту тварь в данное место, явно будет недостаточно. Нужно его здесь задержать. Оттянуть момент. Ослабить. Андрей начал установку кольца печатей замедления, вплетённых в саму структуру рельефа. Их задача – не остановить паука. Это было бы безумием. Их задача – заставить его потратить больше силы, прежде чем он доберётся до ядра.

И первым барьером будет этакая “липкая ткань времени”. Для этого Андрей встроил в основание трещины матрицу из прокалённых серебряных нитей, пропитанных эссенцией пространственного гриба. При активации они создавали зону, где течение времени замедлялось для всего, что массой превышает тысячу килограмм. Паук, весом в сотню тонн, войдёт туда – и каждый его шаг займёт, как минимум, вдвое больше времени.

Затем шёл второй барьер, который Андрей назвал “шаги в вязи”. Вокруг основной площадки он разбросал семена болотного проклятого лотоса, что при активации выделяли призрачную слизь, связывающую магию. Да. Они не остановят такое могущественное существо, но создадут эффект "липкого воздуха", замедляя выплеск ауры и прерывая мгновенные выпады.

Третьим барьером будут “песочные кольца”. Установленный по кругу, этот барьер впитывал резкие колебания энергии. То есть, если паук попробует прыгнуть или телепортироваться, то он сразу же окажется в петле, зацикленный на собственном импульсе, и ненадолго застрянет в пространственном отголоске.

“Это не клетка… это ловушка, где жертва сама приходит к тебе на лезвие.”

Все эти барьеры он активировал по цепи. Земля чуть вздрогнула, и стало тихо. Слишком тихо.

Потом Андрей создал маскирующую иллюзию, изображающую тело умирающего культиватора, полускрытое под камнями. Добавил вихрь ложных шорохов, тепловую ауру, наложенную через артефакт-проектор, и, в качестве вишенки – шлейф "магического запаха крови", растянутый по склону в сторону, куда мог бы убегать раненый.

Всё было готово. Ещё раз всё проверив, он отступил, скрывшись в разломе чуть выше уровня хребта, где встроил себе обсервационный кокон, откуда он мог видеть всё, но оставаться невидимым.

Немного погодя, воздух сгустился… как липкий животный страх. Первым Андрей почувствовал не колебание земли, не звук, не вспышку энергии, а… тишину. Резкую, убийственную тишину, как бывает вздохом перед падением клинка. В тот миг ветер исчез – даже воздух, казалось, перестал двигаться. Печати ловушки, едва уловимо, начали пульсировать – не срабатывая, но словно предчувствуя приближение чего-то старого, нечеловеческого, чудовищного. Андрей оторвал взгляд от наблюдательного амулета. И практически вспышкой эмоций он почувствовал:

– Он идёт.

В ту же секунду в пространственной воронке ловушки захлопнулась западня на трёх несчастных духовных зверей – одна огненная пантера, один кровавый леопард, и даже редкий каменный кабан, с ядром средней ступени Доу Ши. Они, привлечённые шлейфом артефактного запаха крови, соревновались между собой, рычали, стараясь вырвать кусок умирающего "культиватора", скрытого в иллюзии.

А потом… Они все одновременно замерли, вздрогнули, и резко посмотрели в одну сторону – туда, где скалы, словно прогнив, начали источать тёмный пар. Пантера первой попыталась сбежать. Её тело вытянулось, лапы дрожали, огненное дыхание рвануло вперёд… Но уже было слишком поздно.

Из того самого мёртвого пролома между хребтами выползло что-то… Бесформенное. Не потому, что оно действительно было бесформенным, а потому что мозг Андрея не сразу смог дать очертания этой вещи. Словно она ползла не по земле, а по её теням. И лишь когда часть "тени" отлепилась от скалы, Андрей увидел лапу. И эта лапа была сегментированной, словно из нефрита, но каждая чешуйка была живой, дышащей, и вгрызалась в воздух, распыляя ядовитое пространство вокруг себя.

Это точно был Нефритовый Паук. То самое жуткое существо из древних хроник. Один из тех, кого даже Боги не смогли убить, из-за его живучести, а лишь запечатали в глубоких недрах.

“Это даже не зверь… Это ожившая катастрофа с восемью ногами.”

Он был величиной с трёхэтажный дом, но двигался бесшумно, и с такой скоростью, что сам воздух не успевал разорваться.

Трое духовных зверей, что уже находились в ловушке, панически закричали. Ведь их инстинкты буквально взвыли от ужаса. Они пытались убежать… Пытались растоптать друг друга… Но печати замедления уже активировались…

“Вот теперь ты почувствуешь… Чистый и природный запах страха.”

Этот жуткий паук остановился у края ущелья. Он вытянул переднюю лапу, провёл ею по воздуху – и вскрыл реальность, словно занавес. Его глаза – восемь гигантских шаров нефрита, в которых вращались руны древних кровавых соглашений, уставились прямо в центр приманки. И тут ядро запульсировало.

Первый круг печатей вспыхнул – "Липкая Ткань Времени" – пространство замедлилось, и сам паук, войдя в барьер, почувствовал, как его движения стали вязкими, словно он ползёт сквозь застывшее варево пепла и ртути. Он издал шипящий рев, который не был звуком – это было давление, от которого у Андрея треснули сосуды в глазах, даже через печати.

Но даже сейчас Андрей не бросился вперёд, не активировал копьё Святого. Пока нет. Сейчас был именно момент анализа. Он должен увидеть, на что может быть способен этот паук, как он реагирует на замедление, как работает его броня, где скрыты дыхательные щели, какая лапа главная, как он держит центр тяжести.

“Я не смогу победить его напрямую. Но я могу сломать структуру боя. Я могу измотать, ослепить, поймать в сеть… А уже потом ударить.”

Мир вокруг ловушки дрожал. Пространство буквально визжало от напряжения, но это существо двигалось так, словно вся ткань мира – лишь тугая паутина, в которой именно он хозяин. Сейчас у парня почему-то создавалось стойкое впечатление, что этот Нефритовый Паук не торопился. Его огромное, покрытое плотными нефритовыми щитами тело медленно передвигалось вперёд, словно проверяя каждый шаг.

“Он точно разумен…” – Понял Андрей, наблюдая с безопасного расстояния через один из боковых астральных зеркал-наблюдателей.

Паук остановился перед первой из сфер замедления, в которой агонизировали три несчастных зверя. Один рывок – и его передняя лапа пробила барьер, вскрывая пространство, как старую шкуру плода. Печати заискрили, вспыхнули, но не взорвались. Нет. Он… Впитал их силу.

“Он способен поглощать и анализировать печати. Вот почему его боялись даже Боги…”

Следующим движением этот монстр перерезал пространство, и огненная пантера взорвалась, словно бумажная игрушка. Её ядро исчезло – всосано в плотный белёсый нарост на груди чудовища. Именно в этот момент Андрей ощутил, как один из основных контуров первой сетки обороны сгорел. Поток энергии через печатную паутину сгорел до тла, и всё это – всего лишь за одно касание.

Потом паук вытянул лапу – не в воздух, а прямо в магический узел, скрытый в недрах скалы. Он не мог его видеть, но чувствовал – словно узел пахнул на него страхом.

“Ты пожираешь страх? Или память? Или просто силу?”

Следующим движением он опустил всё своё тело на землю, распластавшись, и… раздавил сразу семь вторичных контуров, словно это были жуки под ногой великана.

Осознав этот факт, Андрей не рванулся вперёд, хотя сердце уже стучало в ушах, а шрамы от магических ожогов внутри тела ныли от давления чудовища. Он сделал ровно то, что нужно. Отдал назад команду через печатную сеть, и деактивировал ближайшие барьеры вручную.

“Ты слишком жаден, старый ублюдок. Хочешь всё сразу – иди за мной.”

Из-под земли вспыхнула тонкая линия пространства, по которой Андрей протянул слабый сигнал – "приманка отступает". И Паук, словно чудовище, которое впервые за тысячелетие почувствовало азарт охоты, развернулся всем телом и начал двигаться в погоню. Он не прыгал, не телепортировался —а полз, и каждая лапа впивалась в землю, оставляя за собой запекшиеся борозды с испарением черной энергии.

Андрей уже ждал его у новых ловушек. Тот самый второй круг, на который ушло не меньше месяца подготовки, состоял не просто из замедляющих и сдерживающих печатей, а из трёхслойной структуры подавления. Печати Инверсии Направления, которые отражают импульсы движения противника – заставляя его внезапно терять равновесие или даже ударяться о собственные лапы… Барьеры Осушения, питающиеся собственной жертвой – каждая попытка разорвать их приводит к утечке жизненной силы… И наконец – Ядро Сквозной Раны, спрятанное в центре ущелья, под слоем обычного камня, которое при активации взрывает тонкое магическое острие в каждую уязвимую точку тела врага – но лишь если он задержится внутри более двадцати секунд… Всё это он подготовил ещё до последнего боя со старейшинами секты Нефритовой Луны. И теперь собирался использовать против куда более опасного врага…

“Теперь посмотрим… Что ты выберешь: остановиться и умереть или *попытаться рвануть – и сгореть на барьерах?”

Паук постепенно вошёл в зону. Его лапа мгновенно замедлилась, и он попытался опереться на скалу, но та внезапно превратилась в жидкость, ведь это была иллюзия, активированная в тот же момент, едва монстр вошёл в зону действия ловушки.

Древний монстр потерял равновесие, врезался грудью в землю, и в этот миг активировалась первая печать Инверсии. Поток энергии, что вышел из него для защиты, отразился, и ударил по его же глазам. Паук взревел, не звуком, а давлением, и начал яростно терзать землю, впадая в полу-бешенство… И именно этого Андрей и добивался.

“Вот ты и зашёл в нужную клетку, тварь.”

Но паук уже рвался наружу из замкнутого круга. Он не чувствовал страха, но ярость в его теле набирала обороты, словно древний вулкан, что вот-вот взорвётся. Андрей, стоя на выступе, вглядывался в фигуру гиганта, застрявшего в магическом капкане, и знал. Ещё мгновение – и ловушка начнёт давать сбои.

Он взял в ладони два слитка медной эссенции, вложил их в углубления на особой печати, врезанной в камень под ногами, и прошептал три слова, сжигая дыхание:

“Сквозь плоти – к сердцу.”

Мир замер. А потом взорвался тишиной. Внутри долины загорелся чистый свет, словно десятки тончайших линий, словно нити иглы, сплетённые в сияющую решётку, внезапно пронзили тело паука со всех сторон.

Не просто насквозь – а сквозь щели между щитками, в межсуставные узлы, в его вторичные ядра. Семь острейших ударов – и всё это в один миг. Паук взревел, на этот раз – по-настоящему, его голос взорвал воздух, словно горы треснули, а в скалах зазвенели запретные звуки, которых не должно было существовать в этом мире.

Но Андрей уже действовал дальше. Он ударил костяным клинком по воздуху, раскрыв пространственную расщелину, и протянул через неё волю, зовущую одно единственное существо.

“Цзяолин. Время пришло.”

В ответ мир дрогнул. Пространство изогнулось, и вспышка зелёного пламени вывернулась из портала, выхлестнув на поляну тяжёлое тело перерождённой духовной змеи. Цзяолин, преобразившаяся после линьки, вся пылала. Чешуя, отливающая нефритом и тьмой, подрагивала от напряжения, а глаза горели разумом и жаждой схватки.

Она взвилась в воздух, петлёй облетела окружённого печатями Паука, и ударила хвостом – не по телу, а по одной из линий подавления, в момент, когда Андрей повторно активировал подконтур энергетического замыкания. Паук впервые вздрогнул, а затем сделал рывок, и Цзяолин врезалась в него, как метательный столб, обрушивая всю накопленную силу.

В этот же миг Андрей сдвинул пальцы в знакомом плетении, задействовав “Острие Расщепления” и “Копьё Разлетающихся Ударов” и “Удушающую Змеиная Спираль”.

В его руке появился двойник копья, созданный из дублирующего плетения, усиленного энергетическим потоком ядра уровня Доу Лин. Потом он прыгнул. В воздухе его тело накрыл плащ Святого, сбивая сенсорное восприятие паука, а сам Андрей сжал копьё обеими руками и вложил в него всю силу – и всю ярость.

“Ты думал, что эти земли – твои? Ты ошибся местом. Это мой дом.”

Его копьё пронзило воздух, и размножилось – в тот же миг тридцать девять энергетических игл ударили в зоны, ослабленные “Ядром Сквозной Раны”.

Паук взвыл, его телом пробежала чёрная молния, а одна из лап отлетела, обрубленная энергетическим срезом, настолько точным, что оставил дымящийся шрам на земле. Но паук не был мёртв. Даже больше того… Он впервые ощутил азарт. Из его спины стремительно выросли щупальца, тканевые, колышущиеся, и они обрушились вниз на Цзяолин и на Андрея. Цзяолин взвизгнула, её тело отлетело к скале, а Андрей едва успел поднять щит, созданный из сложенного в пространстве зеркального контр-плетения. Щупальце обожгло его бок, кровь брызнула на землю, и в ответ печати самого тела Андрея вспыхнули, создавая всплеск защитного эффекта в виде змеиной чешуи, что спасла его от распада.

Его кровь горячими каплями капала на землю. Но Андрей улыбался. Сейчас он почувствовал только одно – этот могущественный монстр был им задет. Не смертельно, но впервые за тысячи лет, этот паук был по-настоящему ранен. А значит – его долина ещё может выжить. Если у парня получится добить его, то всё изменится.

“Теперь… только вперёд.”

Андрей упал на одно колено. Кровь стекала по чешуе на боку, обугленные следы удара ещё дымились. Но он знал, что если сейчас его очередная ловушка не сработает – всё погибнет. Поэтому, даже не сомневаясь, парень ударил окровавленной ладонью по обнажённому пласту скалы в стороне, где под тонким слоем земли скрывался центр узора.

“Печать Гряды. Активировать: код “Гроза за костью”…”

Земля вздрогнула. И с силой, будто проснувшиеся титаны вытянулись энергетические линии, всколыхнув склоны долины. Горы загудели, с их вершин посыпались камни, а воздух наполнился гудящим магнетизмом, словно чёрная гроза сжималась в центре ущелья. Шесть опорных точек —выстроенных заранее, скрытых под масками топографии, вспыхнули одновременно, создавая полусферу из искажённого пространства. Это была Барьерная Сфера Драконьего Горла, древняя система, созданная ещё Архидемонами, чтобы не пропустить ни энергию, ни плоть, ни душу. И теперь, она отсекала даже самого паука от возможности отступить.

Медленно Андрей встал. И в первый раз с начала боя заговорил к Цзяолин не мысленно, а вслух.

“Готова?”

“…Я жажду. Слияние!”

И тут же, в их сердцах и ядрах, прошёл резкий толчок. Словно второе сердце вдруг забилось в груди каждого. Связь, до этого бывшая тонкой линией ощущения, вспыхнула – и оплела их ауры, сознания и плоть в нечто большее.

Цзяолин изогнулась в воздухе, её тело словно вспыхнуло зелёным пламенем, и в следующее мгновение вошло в него… В Андрея… Не в переносном смысле. Она вплелась в его форму, пройдя по узлам ядра, в структуру тела, в плетения ауры.

Его глаза изменились первыми. Зрачки сузились, превратившись в вертикальные капли света, окружённые зеленовато-чёрной кромкой. Кожа покрылась прочной чешуёй, выглядывавшей сквозь разрывы на одежде, и по позвоночнику вырос хребет змеиного пламени, движущийся, как живое существо. Его копьё зашипело, а по древку поползли неестественные знаки, всплывшие из глубин души Цзяолин – язычные спирали, напоминавшие змеиный зов подземелий.

“Смертный удар. Первый глас.”

Парень снова поднял копьё, и… Оно исчезло… Вместо него появился силуэт змеи, выкованный из чистой разрушительной воли. Цвет – тёмно-нефритовый, со всполохами чёрного пламени, внутри которого извивалась тьма. А затем он бросил эту змею.

Она взвыла, не физическим голосом – а звуком ауры, что впивался в разум, и Паука откинуло назад, словно в него ударила тень будущего убийства. Змея врезалась в Паука. Сила удара не была взрывной – она впивалась, сжирая, будто в вену вошло раскалённое жало, что разрушает ядро изнутри.

Паук взвыл от ярости. Он начал истекать дымом, его тело покрылось трещинами, а по лапам стекали всполохи сущностной крови, что даже земля отказывалась принимать.

Андрей пошатнулся. Цзяолин исчезла изнутри, отделившись, её форма снова обрела плоть и объём, но она дышала тяжело, а рядом с ней трепетала аура, гудящая от перенапряжения.

“Не получилось добить…” – Прошептала она мысленно.

“Пока. Но он теперь… истекает. Не восстановится полностью.” – Ответил Андрей.

И это было правдой. Удар разрушил ядровые сплетения, втянул часть сущности Паука в Цзяолин – и дал время. Теперь… Монстр стал уязвимым.

На мгновение возникла тишина. После удара всё затихло. Небо заволокло серой дымкой от потревоженных печатей, а над землёй колыхались волны искажённой ауры, словно всё пространство подрагивало, не выдерживая напряжения между живым и мёртвым.

Нефритовый Паук застыл на месте, его передние конечности дрожали, а огромные фасеточные глаза потускнели. Чернильно-зелёная кровь стекала с его брюшка, обжигая почву, и в каждой капле скрывалось всепожирающее ядро духовной ярости. Андрей тяжело дышал. Цзяолин лежала рядом, свернувшись, её чешуя гудела от остаточных потоков чужой ауры. Они оба истощены, но…

– Нет. Он ещё не сдох… – С трудом выдохнул Андрей. И в ту же секунду земля под ними содрогнулась.

На них обрушился… Рёв… Если это можно было назвать рёвом. Он не звучал, он существовал. Проникал в кость… В кровь… В воздух… Рвал ткань сознания… Нефритовый Паук вспыхнул. Его тело начало меняться прямо на глазах – все уцелевшие лапы раздулись, панцирь треснул, а из трещин вырвались плети концентрированной энергии цвета нефрита, завиваясь в нечто, похожее на гибкие оковы.

Вместо крика – взрыв духовной воли, что выжигал даже сам воздух. Он впал в безумие. Стёр остатки собственной души, превратился в воплощение ненасытной ярости, где уже не было тактики, не было осторожности. Только охота. Поглощение. Разрушение.

Собравшись, Андрей взлетел на копье, резко уйдя вбок от хлестнувшей мимо него лапы, что разрубила землю до подземных слоёв. Цзяолин взвилась следом, но по ней скользнула одна из волоконных нитей – оставив черную линию на чешуе.

“Плохо. Его аура нестабильна, но опасна. Любой контакт – удар в ядро!” – Передала она мысленно.

“Тогда мы не будем касаться напрямую.” – Андрей сжал копьё. В его ладони запульсировало магическое плетение, которое раньше требовало минуту концентрации, а теперь складывалось за три дыхания. Он ударил вниз.

“Клыки Рассекающего Небо. Третий Глас.” – Из наконечника копья вырвалось десяток змееподобных потоков, каждый из которых был не просто техникой – а боевым духом, взращённым в теле и разуме Андрея. Они вились в воздухе, меняя траектории, и ударили в слабые места Паука, находя трещины и выбоины.

Паук снова взревел, но его удары стали беспорядочными. Он разрушал всё. В том числе и свою броню, в пылу ярости погружая себя в собственную гибель.

Андрей резко повернулся к Цзяолин. Она, понимая всё без слов, вошла в его духовное пространство. Не для слияния, а чтобы дать доступ к своей изначальной силе. Время сжалось. Он видел сразу две реальности – свою и её. Её пламя стало его плетением. Её энергия – его оружием. Он создал копию копья из чистого пламени Цзяолин, и метнул её в левый глаз Паука, а сам, вместе с настоящим копьём, ворвался в брешь под его брюшком.

“Техника: Глас Последней Десницы. Цель – ядро.” – Обе атаки вошли одновременно. Змеиное пламя взорвалось в черепе монстра. А копьё – ударило в центральный нерв ядрового сплетения, в самое сердце этого чудовища.

После этого удара на секунду снова воцарилась тишина. А затем… Мощная вспышка. Яркая, нефритовая, мерцающая светом обречённого солнца. Нефритовый Паук вспучился. Его тело изогнулось, а в небо взмыл гудящий столб энергии, словно что-то из его души рвало на части. Он рухнул. Горы затряслись. А долина на мгновение стала ослепительно светлой, вспоминая то, как умирают по настоящему древние существа…

Эхо Павшего Монстра

Тело Нефритового Паука лежало неподвижно – распластанное, изломанное, но всё ещё величественное. Густой зелёный дым поднимался от тлеющих ран, а искры нефритового света до сих пор плавали в воздухе, будто сама душа этого древнего чудовища не хотела уходить от своей основы.

Андрей медленно спустился с небес, держась за рукоять копья, которое теперь дрожало от остаточной силы. Он чувствовал, как сама земля под ним гудит, отзываясь эхом битвы, ставшей переломной не только для него. Тяжело выдохнув, он осторожно подошёл к туше монстра.

Центральное ядро монстра находилось под панцирем – в районе задней части грудного узла. Достать его было делом тонким. Если бы он ошибся хоть на волос, то ядро бы взорвалось, освободив в мир всю ту ярость, которую Нефритовый паук копил тысячелетиями.

Тяжело выдохнув, парень аккуратно достал специальный скальпель из браслета-хранилища. Узкое лезвие, способное резать не материю, а связи. Он сделал три аккуратных разреза, пройдя между соединениями магических узоров, затем – ввел печать подавления, заставив энергетический кокон ядра остыть. И только тогда – осторожно, двумя руками, он извлёк это энергетическое сердце монстра. Это не было просто ядро. Это было нефритовое солнце, внутри которого мерцали прошлые жизни… Обряды и гнев, собранные за сотни прожитых этим существом веков…

“Очищение. Прямо сейчас. Пока оно не свело меня с ума…”

Стараясь не поддаваться сочащейся из ядра древнего монстра злобе, и всепоглощающей ненависти, он установил ядро в центр пятиугольной схемы, созданной из чешуи Цзяолин, осколков звёздного металла, и переплетённых плетений контроля и уравновешивания. Вокруг него уже горели пять алтарных чаш, в которых плавились эликсиры, созданные из крови духовных зверей, включая собственные запасы Цзяолин, что теперь уже считалась Божественной змеёй. Пламя было не физическим – оно исходило из самой земли. Это была энергия самой долины, которую он синхронизировал с печатями, заставляя мир действовать как тигель.

Сначала ядро затрещало. Затем – начало “кричать”. Но этот крик был не слышен ушам. Он звучал прямо в разуме. Тысячи голосов… Тысячи историй… Смертей… Побед… Всё то, что впитал в себя этот монстр, теперь всё это рвалось наружу.

Андрей упрямо стоял в центре ритуального круга, подавляя волю Нефритового паука волей Падшего Бога, что жила в его костях. И… Снова победил. Так как ответом на все его старания была новая вспышка света. Очищенное ядро всплыло в воздухе, больше не светясь гневом и яростью, а только силой. Теперь оно было готово. К употреблению. И его можно было использовать так, как только может пожелать тот, кто его смог добыть.

Когда ядро замолкло… Уже сами горы завыли. Сотни духовных зверей подняли головы, в самых разных уголках Хребта Девяти Ветвей. Даже те, что десятилетиями не покидали своих логовищ, вышли на свет. Древние тигры с костяными гривами. Кристаллические вороны с глазами-зеркалами. Водяные пантеры, что плавали в тумане. Каждое такое существо теперь почувствовало, что один из древних павших… Полностью ушёл. И его сила теперь в чьих-то руках…

Некоторые звери отступили. Другие – насторожились. А самые опасные – запомнили эту вибрацию. Имя, возможно, пока не называлось, но отголосок в мире остался.

К тому же, этот резонанс пошёл по всей Поднебесной. И его почувствовали не только звери. На самом юге, в обители секты Лунного Лотоса, мастера третьей ступени Да Доу Ши внезапно прервали медитации. Некоторые падали, теряя сознание. У некоторых кровь шла из носа и ушей. Их духовные зеркала растрескались.

На востоке, в пустынях Забытого Ветра, прорицатели в пыльных шатрах увидели в своих зеркалах огромную паутину, рвущуюся в клочья под ударами пылающей змеи.

В Древней Имперской столице, городе Сеонгун, старейшина семьи Хуа, достал из тайного сейфа карту энергетических точек, и увидел, как одна из них вспыхнула багровым, а затем – погасла. Совсем.

– Кто-то убил древнего Духовного Зверя. И… Забрал его силу… Кто? И что он собирается сделать со всей этой мощью?

…………

В то же самое время Андрей, закончив очищать ядро древнего существа, вспомнил про своего товарища, что пострадал в этом сражении. Тело Цзяолин, свернувшееся кольцами у подножия разрушенной скалы, ещё излучало остатки боевой ярости, но всё внутри неё было на грани разрушения. Чешуя трещала. Мускулы судорожно сжимались. Глаза – блекли, словно жизнь стремительно покидала её.

– Ты не умрёшь… Я не позволю. – прошептал Андрей, сам прекрасно понимая то, сколько всего для него сделало это существо. Хотя первую их встречу он тоже забыть пока что не мог. Но сейчас не это было важно.

Он встал перед ней, в руках удерживая очищенное ядро Нефритового паука – сферу размером с его грудь, внутри которой всё ещё клубились линии силы, пульсирующие как сердце монстра. Парень знал о том, что это ядро было куда сильнее. Сильнее и её, и его самого. Но другого выбора не было. Без этой энергии она не переживёт своих же ран. Именно поэтому он подошёл, встал на колени рядом, и, положив руку на лоб Цзяолин, соединил печати передачи.

“Прими этот дар. Ты сильна. И ты выживешь.”

Когда Цзяолин разжала пасть и сомкнула её на ядре, вся долина вздрогнула. Воздух завибрировал, словно где-то внутри мира вскрыли плотину, что сдерживала огромный массив энергии. Сфера с тихим, но жутким щелчком, лопнула – и внутри пасти змеи вспыхнула зелёно-фиолетовая вспышка, резко влетевшая в её тело.

В ту же секунду Цзяолин взвыла, но не от боли. А от восторга и жажды. Свет прошёл по её позвоночнику, по чешуе, и словно вплавился в кости. Окружающий воздух загустел. Камни начали дрожать, а трава под ней мгновенно высохла до пепла. А потом сущность поглощённого ею ядра Нефритового паука начала пульсировать, передавая ей свою энергию всё больше нарастающими волнами.

Первая волна энергии не только восстановила тело. Это был мощный рывок до уровня Доу Лин пятой звезды. Цзяолин выгнулась дугой, её тело вспыхнуло, а чешуя стала тёмно-нефритовой, глубокой, словно отполированный обсидиан…

Вторая волна – подняла её до шестой звезды, и в этот момент из её тела начали выходить сгустки древней тьмы. Остатки проклятий… Гнева… Даже страха… Накопленных за всю её жизнь.

Андрей же всё это время, стоя рядом, вдруг почувствовал, что не может дышать. Волны энергии, шедшие от неё, с каждым всплеском впивались в него, ломая, сжигая, переписывая даже его естество и сущность под себя.

–Ты… тащишь меня за собой… – Резко выдохнул он, отступив назад физически, но всё равно держась за связь.

Его ядро, как только Цзяолин достигла седьмой звезды, вдруг начало вибрировать, словно его действительно тянули куда-то вдаль невидимой цепью. Из связующего потока между ним и змеёй энергия начала переливаться в его тело. Он попытался запечатать излишки, но связь была слишком сильна. И любые его попытки просто смывались этим потоком силы, которому было просто наплевать на подобные попытки остановить его.

“Если я не откроюсь – она погибнет. Если откроюсь – возможно, я…” – Он не успел завершить мысль. Поток силы взорвался внутри. Его плоть лопалась. Сосуды трескались. Глаза залились кровью. Сущность древней кости Падшего Бога внутри него снова засияла – золотая и чёрная, как раскалённый металл. Он впал в транс, и энергия хлынула сквозь него. Первый прорыв был сразу до седьмого уровня Доу Ли. Его тело почти не выдержало. Второй прорыв – сразу до девятого… Он закричал, но звука не было. Ведь этим же пламенем прожгло и его голосовые связки.

Он почувствовал, как Цзяолин трещит изнутри – её ядро тоже не справлялось с потоком. А значит, теперь она снова умирала. Он поднял правую ладонь, ввел печать духовной инверсии, и направил избыток энергии обратно в неё.

Она, уже в изнеможении, почувствовав подпитку, впрыснула в него столько же, чтобы не разрушиться. Так началось. Круг… Цикл… Пульс… Они переливали энергию друг в друга, по спирали, по живой связи, держась за грань, между жизнью, силой и смертью.

И вот… Сначала – Цзяолин. Её глаза открылись. В их зрачках – небо, и отражение бури. Она подняла голову, и над ней возник символ – три кольца, плывущие одно в другом… Это был… Уровень – Доу Ван… Она взвыла, и небо ответило ей треском молний.

Следом – Андрей… С его тела сорвались остатки старой одежды, а кожа покрылась узором нефритовых чешуек, как отражение той, кто его тянула за собой. Он даже не заметил того, как встал, руки были раскинуты, грудь распахнута, внутри – ядро, пылающее, как алмаз, в котором пляшет чёрное пламя.

Уровень… Доу Ван первой звезды. Они выжили… Они прорвались… Но сейчас они оба знали, что это всё было только начало изменений. Подобная сила всегда вела к трансформации…

………

Небо над долиной было рвано бурей, а сама долина – сожжена молчаливым огнём. Из её центра вырывались волны энергии – нехоженые, первозданные, такие, что воздух трещал, а скалы покрывались трещинами, словно пытались сбежать.

Цзяолин, ещё недавно свернувшаяся кольцом, теперь раскинулась всю длину, её тело дрожало, а из пасти вырывался густой белый пар, словно она уже дышала чем-то иным – не воздухом, а какой-то небесной стихией.

Андрей сидел поблизости, в позе лотоса, на вершине каменного плато, вся поверхность которого уже расплавилась. Из его тела – вырывались всполохи света, чистого, беспощадного света истинного прорыва ядра. В груди – пульсировало нечто, что раньше звалось ядром. Теперь же это было не ядро – но солнце, огонь, звезда, что хотела взорваться. Его вены светились… Чёрная кровь вытекала сквозь поры, испаряясь ещё до того, как коснётся воздуха…

– Прими это… Или умри… – Прошептал он самому себе. Его тело уже в который раз ломалось. Кости, уже пропитанные костной магией Падшего Бога, начинали воспламеняться изнутри, снова меняя собственную структуру. Они переплавлялись в нечто новое. Потом… Треск… Небеса раскололись над ним. Разряд молнии ударил в его голову, а потом ещё один – в сердце. Но он не умер. Он встал, пошатнувшись, раскинув свои руки в стороны. И тогда – оно случилось.

Из его спины, словно из духовных каналов, вырвались крылья из пламени и нефритовых линий. Они не были настоящими крыльями. Это была аура, но такая плотная, что воздух под ними взревел. На груди – появился плавящийся знак. Двойной круг с вписанным в него копьём, а вокруг – кольца с рунами упорядоченной ярости. Это был прямой признак того, что он также достиг уровня Доу Ван.

А рядом с ним – Цзяолин… Она взревела… Её гибкое тело задрожало, словно изнутри его выгибали чьи-то огромные лапы. Чешуя треснула, и из-под неё полезло светящееся золото, перемешанное с бирюзой. Хвост резко удлинился. Когти – вытянулись. Рога – выросли, закрутившись в древние витки. Это был не змей. Это был – дракон. Настоящий Восточный дракон. С усами, струящимися, как дым от благовоний, с глазами, в которых теперь светилось разумное древнее пламя.

Её лапы коснулись земли – и из-под них пробежали золотые молнии. Она вспорхнула, взлетая вверх, окружаемая кольцами воды, огня, воздуха и земли. Четыре стихии – подчинились ей. Цзяолин тоже достигла – Доу Ван первой звезды. Но важнее было другое – теперь она была драконьим существом. По сути, ожившим Мифом… Легендой во плоти.

Их духовная нить вспыхнула. Они чувствовали друг друга до кончика клыков, до последней жилки в теле. Слияние воли, разума и силы.

“Ты теперь Дракон.”

“А ты – Носитель Пламени. Первый из моего рода, кому я подчинюсь добровольно.”

Мир вокруг – на время затих. Горы, леса, звери, небо – всё ощущало рождение чего-то древнего. Небо стало темнее. Но не от туч. От давления. От того, что в этом месте появились двое, чья сила могла перевернуть исход целой войны.

Светопреставление над горами

Городок Цзянъюй был невелик. Простая провинция, затерянная у подножия гор, где даже дозорные патрули появлялись не чаще раза в месяц. Местные крестьяне жили, как и их деды. С затаённой надеждой, что войны и культиваторы обойдут их стороной. Но этой ночью…Что-то разорвало небо.

Сначала это был гул. Не гром. Нет. Словно где-то в недрах горы проснулся великан и начал приближаться, по костям, по корням, по ветвям. Волны непонятной, свербящей энергии прошли по земле, и все, у кого был хоть какой-то духовный чувствительный канал, забились в конвульсиях.

– Это не шторм…

– Это не зверь…

– Что-то лезет из земли…

Всю ночь люди в этом городе просто не могли уснуть. А, уже под утро, на второй день, та самая гора, что была видна из центра Цзянъюя, взорвалась светом. Прямо из её склона вырвался столб энергии, толстый, как водопад, взметнувшийся в небо и расщепивший облака. А потом – удар. Звук был плотным, словно молот обрушился на бронзу неба. Гул прошёл по улицам. У окон треснули окна. Распахнулись двери. С полок попадала посуда. У младенцев с испугу остановилось дыхание, а собаки завыли, прижав уши.

– Это… битва! Это… культиваторы?

Но всё это было не похоже на что-то хотя бы как-то им знакомое. Это было не похоже ни на одну из Великих сект, чьи демонстрации силы они когда-либо видели. Это было – дикое, чуждое, первозданное.

На третий день в небе появилась тень. Огромная, извивающаяся, с рогами и змеиным телом. Некоторые говорили – дракон… Другие – призрак… Но все сходились в одном… Это не был человек. В тот же день началась буря. Небо раскрасилось цветами, которых никто не знал. Багровый ветер, искрящийся дождь, вспышки света, словно кто-то разрывал ткани реальности.

– Я видел, как гора затрещала. Как трещины поползли вниз, словно там кто-то бился с самой породой…

Старики тряслись. Храмовые жрецы сожгли все благовония и вывели детей на молитвы. Никто не спал. Погонщики замерли в дорогах. Даже вино в бочках скисло, а птицы падали мёртвыми, не в силах летать в таком небе.

На четвёртый день пришли разведчики от ближайшей патрульной заставы. Они не пошли дальше пограничных городских столбов. Их командир, культиватор ранга Доу Ши второй звезды, побледнел при одном взгляде на небо.

– Я… не пойду туда. Это не мой уровень. Это… это не наша война…

Самые жуткие слухи стремительно разносились по рынкам:

– Это Древний Бог пробудился!

– Нет! Это демоны спустились с севера!

– Я слышал, что духи предков вернулись и борются за душу Империи!

– Один человек летал на копье… Его плащ был из звезд, а лицо закрывала маска…

На пятый день на город обрушилась… Тишина… Зловещая… Мёртвая… Даже ветер не шевелил листья. Все жители этого городка сидели по домам, не решаясь даже выйти за порог. И тогда произошла последняя вспышка. Словно вся гора выдохнула, а потом втянула в себя свет, магический ветер… Звук… Цвет… Жизнь…

– Я чувствовал, как будто… будто что-то ушло. Что-то… большее, чем всё, что я знал. – Шептал старый кузнец. И когда ночь опустилась – впервые за пять дней – небо стало снова чёрным.

А утром следующего дня люди всё же вышли из своих домов. Да. Они боялись. И теперь старательно огибали взглядом гору, где всё это произошло. Но она стояла на месте. Молча. Будто ничего не случилось. Но что-то изменилось. В глазах людей. В их голосах. И даже в их душах.

– Там, в горах, родилось нечто новое. – Шептались между собой старожилы. – Я не знаю – человек ли это… Или зверь. Но если он снова придёт в этот город – я выйду на улицу… и поклонюсь…

………..

В это самое время в резиденции семьи Лин царила напряжённая тишина. Такая, что слышно было, как опускаются капли чая на дно нефритовой чаши. Глава рода, Лин Чаньюнь, седой, сухощавый, с лицом, изборождённым временем, стоял у распахнутого окна своей личной библиотеки и задумчиво смотрел на далёкие горы, где ещё недавно небо трещало, а пламя и гром дрались за господство над горизонтом. В его глазах, обычно невозмутимых, пряталась осторожная тревога, замешанная с интересом.

– Слишком много совпадений и “случайностей” было в последнее время… – Тихо пробормотал он, слегка прищурившись. Он никогда не был дураком. И слишком давно жил в этом мире, чтобы списывать столь масштабные явления на “стихии” или “игру духов”. Всё то, что произошло с сектой Нефритовой Луны… Пробуждение древнего монстра… Магическая буря, что затмила небо… И главное – тот таинственный культиватор, парящий на копье, в плаще, вышитом древними узорами, и в маске, скрывающей лицо. Его никто не знал, но все чувствовали, что он – не просто одиночка.

– Он спас мою внучку… – Медленно прошептал Лин Чаньюнь, вспоминая тот день. – А я, слепец, чуть было не поднял меч на него, посчитав угрозой.

Но угроза исходила вовсе не от незнакомца. Она пришла изнутри. Секта Нефритовой Луны… Твари, что осмелились заразить ребёнка его крови злобным духом, выращенным на боли и жертвоприношениях, только чтобы затем прийти и сказать:

“Мы можем её спасти. Если вы… подчинитесь.”

Политика под маской милосердия. Яд, заточенный в улыбке. Тяжело и устало покачав головой, Чаньюнь медленно подошёл к столу. Развернул карту региона. Прочертил пальцем линию от Цзянъюя до гор.

– Они выбрали эту территорию не случайно. Это узел. Старая тропа потоков духовной энергии. Место, где можно развернуть узлы ритуалов, не вызывая подозрений. Мы были удобной маской. Уважительный род, пусть и в опале. Нас бы никто не заподозрил. – И его слегка надтреснутый голос с каждой фразой становился жестче. Он понимал, что секта Нефритовой Луны не собиралась дружить с их родом. Они собирались поглотить. Семью… Город… Весь округ… Всю провинцию. Постепенно. Через болезнь… Нужду… И страх. Но что-то в их планах пошло не так.

– Этот культиватор… кто он такой? – Вслух произнёс Чаньюнь, вспомнив того, кто прилетел в их резиденцию на копье, и спас его внучку, уничтожив злобного духа.

Глава семьи Лин не знал его имени. Не знал происхождения. Но факты говорили сами за себя. Он уничтожил ритуальный узел в горах. Он сразил древнего монстра, от одного дыхания которого умирают мастера Да Доу Ши. Он вылечил заражённую злобным духом девочку, без требования платы. Он ушёл, не назвав имени. Это был не просто воин. Это был принцип. Клинок, обращённый против грязи мира.

– И такие люди не появляются просто так… Они приходят, когда мир слишком долго гниёт в своей тени. – Глухо пробормотал Чаньюнь. А потом он снова посмотрел на горы. – Если он ещё раз появится… Мы должны быть первыми, кто его поприветствует. Не как врага. А как… возможного союзника.

Задумчиво хмыкнув своим мыслям, он подозвал старшего управляющего.

– Передай в храм… Никаких соглашений с сектой Нефритовой Луны. И пусть начнут очищение тех улиц, где даже просто стояли их люди. Сжечь всё, даже камни. Я хочу, чтобы не осталось ни запаха, ни шёпота.

– Да, господин. – Совсем никак не демонстрируя своего удивления от такого не совсем обычного распоряжения, вежливо наклонил тот свою седую голову.

– И ещё… – Лин Чаньюнь помедлил, опуская взгляд обратно на карту. – Начните поиски. Неофициально. Тихо. Нам нужен этот культиватор. Или хотя бы весточка от него. С ним у нашей семьи может начаться новая эпоха. Без него – медленная смерть и угасание…

………..

На четвёртый день после исчезновения столбов света и прекращения грома над горным хребтом, семья Лин послала в путь отряд из семи разведчиков – трёх культиваторов уровня Доу Ши и четырёх хорошо обученных следопытов. Командовал ими Лин Хэюань, молчаливый мастер пятой звезды, прославившийся умением читать следы в самой искривлённой местности, и выживать в тех местах, где другие погибали.

“Наблюдаем. Не вступаем в контакт. И, в случае угрозы, немедленно уходим…” – Был его единственный приказ, прежде чем они ушли в предрассветную тьму.

Но ещё до достижения основной горной тропы разведчики ощутили первую аномалию. Влажный, тяжёлый воздух был пропитан остатками энергии, которая вызывала гул в костях и головную боль у младших культиваторов. Поблизости даже простые птицы не пели и не щебетали. Даже насекомые – исчезли. И у них появилось стойкое ощущение, будто сама природа затаила дыхание.

А когда они достигли восточного плато, где, по предварительным сведениям, и шло сражение, даже видавший многое Хэюань остановился и молча выдохнул. Перед ними раскинулась картина разрушения почти Божественного масштаба. Горы были рассечены – не просто обвалами, а резкими, чистыми разломами, словно грубый клинок из света разрезал скальные породы.

Один из утёсов был оплавлен, и на его поверхности навеки застыли стеклянные потёки, как застывает металл, оставленный просто в остывающем горниле. Озеро, что было отмечено на картах как "Горная Лощина", исчезло полностью, оставив после себя чёрное, покрытое сетью трещин ложе. Высохшее, обугленное, с центром, испещрённым следами массивных когтей или лап.

– Это явно был не бой между людьми… – Испуганно произнёс один из следопытов, и тут же получил окрик, чтобы замолчал. Но уже и в голосе самого Хэюаня слышалась дрожь.

– Ты прав. Это было… между существами куда более древними и могущественными, чем человек.

На склоне одного из холмов, уцелевших от основной волны разрушений, они нашли обугленные столбы печатей, врезанные в землю. Многие из них были расколоты изнутри, как будто нечто пыталось вырваться наружу. Некоторые – всё ещё тлели, излучая остаточное свечение рун, читаемых только мастерами Доу Лин и выше.

– Значит, кто-то поставил тут ловушку… нет – целую систему… Но для кого всё это предназначалось?

– Это было сражение по заранее подготовленному сценарию… – Едва слышно выдохнул Хэюань. – Не бой. Нет… Это была… Хорошо продуманная… операция…

Именно тогда они нашли кратер. Глубиной в десятки метров. С чёрными трещинами, из которых всё ещё сочился тонкий пар, пропитанный духовным жаром и следами чего-то… живого. Внутри были обломки костей, размером с человека, но не принадлежавших человеку. Куски тонких, сверкающих нитей – похожих на нефритовые паучьи нити. И в центре – огромный, почти расплавленный камень, из которого исходила давящая аура, заставившая всех тут же отступить.

– Это… остаток ядра? – Хрипло сказал один из культиваторов.

– Нет. Это лишь… кожура от того, что было. Настоящее ядро уже давно унесли. Никто не оставил бы такую ценность просто валяться здесь.

К тому моменту, как они обошли ещё пару таких зон – обугленные лощины, разломы, глубокие порезы на земле, даже самые храбрые из следопытов едва не дрожали.

– Мы ищем не просто воина. Это – не культиватор. Это… кто-то, кто ведёт сражения против чудовищ, с холодной расчётливостью и божественной яростью.

– Он оставил тут шрамы, которые природа будет заживлять десятки, если не сотни лет. – Хрипло выдавил из себя Хэюань, глядя на закат.

На обратном пути никто не говорил. Они шли молча, словно несущие весть, которую нельзя толком выразить словами. Но сам Хэюань уже знал, что скажет главе:

– Тот, кого вы ищете, не должен быть нашим врагом. Потому что если он решит, что мы – угроза… То ничто не спасёт… Ни горы… Ни город… Ни нас самих…

Но не смотря на свой страх, они всё же захватили кое-какие трофеи с поля этой жуткой битвы. Тяжёлые сумки, свёртки из особой ткани, запечатанные печатями, и даже массивный, окутанный серебристыми цепями ящик – всё это принесли разведчики, вернувшись в город, а потом через чёрный вход, прямо в резиденцию семьи Лин. Свой путь они старались держать скрытно, и не привлекать лишнего внимания. Ведь даже силовая вибрация от сохранившихся трофеев могла потревожить духов местности.

– Начинайте с анализа остаточной ауры. – Приказал Лин Чаньюнь, когда артефакторы и алхимики собрались в зале нижнего павильона. – Особенно – этого… странного хитинового обломка.

И первое, что извлекли из сумок – осколок внешнего панциря Нефритового Паука. Толщиной в два пальца, изнутри покрытый сетью микротрещин, но снаружи по-прежнему пульсирующий слабым зелёным свечением, словно бы сохранял остатки воли, некогда заключённой в его теле.

– Волокна живы… – Прошептал один из мастеров-алхимиков, вложив палец в резонаторную петлю. – Это… это же… концентрат духовного металла пятого порядка, сплавленный с костной эссенцией. Оно… глушит мыслеформы! Как будто глушит саму душу…

При таком известии Чаньюнь нахмурился. Это был не просто монстр. Это был созданный или модифицированный зверь. И от этого становилось ещё страшнее.

Следующим вынесли обломки магических печатей – остатки тех самых конструкций, что окружали поле боя. Но вместо обычных печатных рун, здесь были искажённые узоры, будто нечто иное, более древнее, вмешивалось в их плетение, переплетая законы пространства и силы.

– Эти руны не рисовали вручную. Это… как будто печати выросли из земли,

как корни дерева, напитанного проклятием… – Заметил один из младших артефакторов, белея лицом.

– Магия не просто была активирована. Её выжгли в ткани реальности. – добавил старейший мастер. – Тот, кто это делал, должен владеть силой на уровне не менее четырёх – пяти звёзд Доу Лин. Никак не ниже!

Над обломками повисла тишина.

– Кто бы это ни сделал – он использует силы, что нам не ведомы. Это не школа Империи. Это нечто… внешнее, древнее. – Тихо прошептал самый старый мастер, и все собравшиеся с ним согласились.

В отдельной коробе, скрытом и плотно запечатанном, разведчики доставили нечто, что с трудом поддавалось определению. Это была часть лапы или конечности, принадлежавшая, судя по следам, духовному волку уровня, как минимум второй звезды Доу Ши. Однако волк был… Мёртв. Не просто убит, а высушен изнутри, словно из него вытянули душу и всю духовную суть, оставив лишь оболочку, наполненную пеплом.

– Что-то… или кто-то… питался его волей… – Хрипло проговорил жрец-алхимик, открыв глаза, после того как погрузился в медитацию у обломка. – И это было не существо равное ему. Это был… кто-то, кто был куда сильнее. Даже не Да Доу Ши… Может быть – артефакт. Или… Воля зверя, поглотившего остальные ядра.

– Вы намекаете на то, что тот зверь – возможно, змея, о которой говорили выжившие, пожирала ядра других духовных созданий?

– Нет. Я не намекаю. Я уверен. Она… Она и есть причина такой жуткой гибели. Но она… Подчинённая… Кто-то её контролирует. Кто-то, чья воля может усмирить такую звериную ярость. – И тогда в зале повисло молчание.

Немного подумав, Лин Чаньюнь поднялся с сидения. Он, как и все, чувствовал давление чужой силы, словно бы из другой эпохи, проявленной в каждом клочке земли, принесённой с гор.

– Это… не тот уровень, с которым можно обращаться легкомысленно. Вы все чувствуете это. Эти волны. Они не просто сильны. Они… заставляют пространство дрожать. – Он медленно провёл рукой по краю печати. – А значит, тот, кто это сделал – наш возможный враг, или, если звёзды благоволят… союзник, которого следует удержать всеми силами.

Потом он повернулся к артефакторам и алхимикам.

– Очищайте, архивируйте и зашифровывайте всё. Мы не дадим этим знаниям утечь. А сам я… скоро лично отправлюсь в горы…

Пробуждение среди горящей крови

Он пришёл в себя на третий день после прорыва. Тело ощущалось словно переплавленное в горне. Каждая кость звенела от напряжения. А плоть, напитанная энергией, пульсировала в такт бьющему в груди ядру Доу Ван. Печать Падшего Бога внутри него была почти спокойна… Почти. Цзяолин, свернувшись кольцами на скале, дремала, прерывисто дыша. Но вокруг неё вилась едва различимая аура власти, тяжёлая, как ртуть, от которой деревья склонялись даже без ветра.

Андрей же… Пил. Горькие, как зола, эликсиры восстановления крови, жгучие пилюли стабилизации меридианов, и, главное, – успокаивающие эссенции для мозга, чтобы притушить бушующее послевкусие прорыва, иначе он рисковал потерять контроль над телом и разумом одновременно. Но он держался. И, когда тело стало послушным, а зрение – перестало дрожать, он поднялся… и решил идти туда, откуда пришёл Нефритовый паук.

“Нечто такое не появляется из пустоты. Если эта тварь жила здесь тысячелетия, она собирала силу. И вполне возможно – собирала не только её.”

След Нефритового паука было сложно не заметить. Полоса оплавленной земли, истончённого эфира, вдавленные в камень следы… Это был не просто путь, а полноценные раны, которые чудовище оставило на самой плоти горы. Даже спустя столько времени, аура страха шевелилась в воздухе. Духовные звери не приближались к этой “тропе”. Птицы не пели. А редкие потоки тумана, опускавшиеся с вершин, неохотно заворачивали к той расщелине, что вела во вход в глубинные пещеры, где паук спал тысячи лет… И где он, вероятно, прятал свои сокровища…

Приблизившись к этому месту, Андрей уже привычно закутался в плащ Святого. В одной руке он держал артефакт-копьё, в другой – печать Светового Пожара, одну из заранее приготовленных для зачистки замкнутых пространств. Цзяолин не пошла с ним. Она осталась охранять перевал. Сама ещё не до конца стабилизировала свою силу после прорыва, и Андрей понимал. Это будет его путь. И его он должен пройти один.

Эта пещера была чудовищно глубокой. На первых десятках метров – просто камень, расчёсанный когтями, выжженный энергией. Но дальше, на уровне где-то в сотне метров вниз, появились весьма знаменательные детали. В виде полноценной сети костей. И это были не просто отбросы. В некоторых местах они были разложены особым узором, в центре которых парень обнаружил следы высохшей духовной крови. Кристаллы зелёной слизи, что врастали в стены. Андрей ощутил, как один из них резонирует с его ядром. Это были фрагменты жизненной субстанции Древнего паука. Они несли в себе яд, ауру контроля и ловушек – идеальные компоненты для будущих алхимических работ. Была тут и ткань коконов. Некоторые ещё пульсировали, но были пусты. Не все жертвы паука умирали сразу…

Дальше – главный зал. Он напоминал огромный кратер, вылизанный изнутри чем-то горящим и вязким. Здесь Паук явно проводил культивации, или даже – поглощал останки врагов, призывая плоть мира, чтобы сплести из неё свою новую оболочку. Но самым важным был… Трон… Вырезанный в центре. Не буквально… По сути, это был круг из зелёного кварца, и в его середине – небольшая ячейка, в которую идеально бы встало ядро, или… артефакт управляющего. Андрей остановился.

“Вот оно. Сердце логова. Паук… создавал свою сеть власти. Неужели он хотел выйти отсюда – не как чудовище, а как правитель этой части мира? Странно. Разве такие существа жаждут власти над кем-то? Разве они не живут голыми инстинктами?”

Подумав об этом, он замер на месте. И сразу же почувствовала исходящее из центра этой площадки лёгкое дрожание, как будто резервный запас энергии, запечатанный в недрах. И он понял. Под этим залом есть ещё один уровень. Настоящий улей.

Немного погодя, всё же пробившись через слой магического барьера, в который Паук явно влил печати древней школы контроля, Андрей спустился ниже. И понял, что не ошибся. Здесь были шкатулки с фрагментами артефактов, некоторые – явно древнейшего происхождения. Кристаллизованные остатки древних культиваторов, высосанных до суха. Некоторые фрагменты костей – пропитанные духовной энергией, и могли быть использованы как компоненты для усиления артефактов. Полуготовые коконы с зерном жизни. Вероятно, паук сам, буквально на уровне инстинктов, пытался выращивать новую форму, может быть, даже наследника. И, наконец – обломок печати, в которой Андрей мгновенно почувствовал коснувшуюся его однажды силу – силу Богов. Он не знал – артефакт ли это? Или… нечто, что Нефритовый паук пытался подчинить? Но одно было ясно. Это логово не только хранило следы древнего зла. Оно было точкой пересечения – где магия, плоть и память эпох сливались в узел.

В этом месте Андрей собрал всё, что мог. Осколки… Образцы… Плетения… Он даже унес с собой ядро камня из центра трона, в котором пульсировала ядовитая эманация паучьей воли.

Он понимал, что это будет опасный, но весьма ценный ключ. К новым техникам. К новым барьерам. К новым путям – в том числе и против тех, кто может стоять куда выше, чем он сам. Ведь не зря же это существо даже Древние Боги не смогли уничтожить, а только загнали в это место, где и запечатали на тысячи лет. А это прямо говорило о том, насколько опасны могли быть силы у этого существа…

………..

В долину он вернулся на закате. Тело – ещё помнящее грохот битвы и запах гари, Копьё – отяжелевшее от новой воли, а пространственное кольцо – переполненное добычей, что хранила в себе нечто большее, чем просто ресурсы. Цзяолин встретила его у внешнего круга печатей. Её глаза были прищурены, а драконья чешуя – сияла отблесками новых трансформаций. Она чувствовала запах паучьей ауры.

– Ты тащишь её с собой? – Прошептала связь между ними, почти укоризненно.

– Я должен знать, с чем мы столкнулись. Чтобы быть готовым, когда появится нечто хуже.

И первым делом он устроил алхимическую сессию сортировки. Для этого в центральной пещере долины, где располагался Божественный котёл, он создал временные плетения из шести печатей анализа и структурного откровения, и аккуратно, по одной, извлекал находки.

И сначала это были зелёные кристаллы – субстанция яда из внутренней железы Нефритового паука. Каждый из них содержал концентрированную духовную отраву, способную расплавить щит культиватора уровня Доу Лин за три дыхания. Но самое страшное было даже не это. А именно то, что внутри кристаллов Андрей уловил тонкие вихри воли – фрагменты инстинктов охоты и алгоритмов подавления, зашитых в кристаллы как в самостоятельные ловушки.

Из них можно было создать ядовитые пилюли, способные замедлить даже зверя уровня Доу Ван… Амулеты-печати замедления и истощения… Или даже жгутовые ловушки, способные "откусывать" участки энергии ядра…

Следом пошла паучья ткань. С виду – просто кокон, но в структуре нити были узоры стабилизации. Каждая из них держалась на основе энергетической памяти, что означало – её можно использовать в качестве оплётки артефактов, чтобы придавать им автоматическую устойчивость к магическим колебаниям.

Также были обломки костей древних культиваторов. Самое пугающее – они не были мертвы. Остаточные плетения в некоторых сохраняли следы личности – смятые, искажённые, но всё ещё… осознающие. Андрей зафиксировал их в печати сдерживания, но даже он чувствовал. Это было достаточно опасные материалы. Они могли быть источником силы, но также – вратами для чего-то, что должно остаться забытым.

После этого пришла пора проверить печати, технику и даже саму память. Для начала он взял то самое центральное ядро из трона паука. С виду – обычный магический кристалл. Но когда Андрей активировал печать глубинного анализа, он увидел шестислойную структуру узлового кода. Это был фрагмент системы контроля улья. Паук пытался воспроизвести управление сетью разумов, в которой каждый кокон, каждый инкубатор и ловушка – были частью огромного магического организма. В нём были структуры создания симуляций, фрагменты программы распознавания "добычи" по волне ядра, и даже – начальные контуры подчинения воли. Именно это вдохновило Андрея:

“Я могу из этого создать систему наблюдения. Или ловушку для духовных существ… Или обучающий симулятор. А если заменить цели, переписать контур… это будет универсальная платформа.”

Затем в ход пошли фрагменты сломанных печатей контроля. Они были… очень стары. Не паучьи. Андрей замер, когда понял, что они – часть древнего магического языка, который он видел только в воспоминаниях печати Падшего Бога. Эти фрагменты, вероятно, принадлежали тем, кто пытался заключить паука, и сам факт, что он сохранил их, означал, что он изучал и пытался переработать их для себя. Эти печати были слишком изломаны, чтобы использовать напрямую. Но в них сохранился алгоритм блокировки воли существ уровня Доу Лин. Или кого-то куда сильнее. Андрей переписал одну из них, чтобы потом использовать в разработке печати-подавителя, способной временно перерезать духовную связь между культиватором и его зверем.

Пока он работал, энергия, исходившая от трофеев, начала влиять на саму долину. Воздух стал тяжелее, плотнее. Некоторые печати защиты начали искажаться. А на северном краю, у водопадов, один из духовных зверей, лисица с тремя хвостами, начала вести себя агрессивно, улавливая присутствие чужой воли. И именно поэтому Андрей понял, что долго держать это всё в открытом виде нельзя.

Именно поэтому он их быстро распределил. Самые ценные материалы – в печатях хранения в глубинах пещеры. Костные фрагменты, в специальном хранилище, роль которого в этот раз выполнял тот самый Божественный котёл. А ядро трона – в особой камере, вырезанной в скале, где он собирался позже построить магическую лабораторию.

И лишь потом он внимательно оглядел каменные полки, усыпанные трофеями. Вдохнул ядовитый аромат паучьей силы. И проговорил:

– Никогда больше я не буду слеп. Слишком часто мир прятал силу за страхом… Но теперь страх – это моё оружие. И я его перепишу. Под себя…

…………

Город Мэйцзин, располагавшийся у подножия гор, окружённый рисовыми террасами и раскидистыми чайными плантациями, был тихим лишь на первый взгляд. С тех пор как в небе вспыхнули череда разрушительных всполохов, и горы задрожали от невидимого сражения, спокойствие в этом месте было мнимым. По вечерам люди не зажигали фонарей, а сторожевые псы завывали в одном ритме, словно предупреждая, что что-то древнее и опасное пробудилось. Слухи бродили, как призраки:

– Горы пылают, как при возвращении Древних Богов!

– Это дракон сражается с демоном!

– Секта Нефритовой Луны исчезла – все, до последнего человека!

– А вдруг теперь очередь за нами?..

Но настоящая тревога царила в зале совета рода Лин. Резиденция рода Лин в последнее время была словно крепость, стоящая на утёсе над городом. Стены, возведённые ещё во времена последней великой войны, были усилены магическими узлами, способными выдержать даже удар техники Доу Лин. Но даже они сейчас казались… недостаточными.

Глава семьи Лин, Лин Чаньюнь, седой старик с холодными глазами, уже три дня не снимал парадного доспеха. Он сидел за круглым столом, на котором разложены были карты местности, отчёты разведки и старые артефакты, обнаруженные на местах ритуалов, обнаруженных на местах, которые так интересовали представителей секты Нефритовой Луны. Сейчас перед ним застыли пятеро старейшин рода и командир городской стражи.

– Итак… – Проговорил Лин Чаньюнь, указывая на карту пальцем. – Мы потеряли семь патрульных за неделю. Секта Нефритовой Луны исчезла. Духовные звери в горах взбесились. А небо пылает, словно сорвали печать с Божественного артефакта.

Один из старейшин, седобородый Лин Цзэ, нахмурился:

– И ты до сих пор не хочешь вызвать армию?

– Ты не понимаешь… – Отрезал глава семьи. – Это не просто стихийное бедствие. Это… возмездие. Тот, кто пришёл в горы, уничтожил секту. Он спас мою внучку. И он мог бы уничтожить и нас, если бы захотел. Но не сделал этого. Вопрос в другом – кто он?

Тишина в зале сгущалась. Наконец, заговорил командир стражи:

– Горожане уже зовут его Тенью Гор. Он летает на копье, покрыт чёрным плащом, лицо скрывает маска… Но больше всего пугает то, что за ним следует… этот жуткий змей…

Спустя час после окончания совещания, стоя в глубокой тени сада, Лин Чаньюнь разговаривал лишь с двумя людьми – своим внуком Лин Хуэйем, мастером разведки, и девочкой-внучкой, всё ещё восстанавливавшейся после изгнания злобного духа.

– Я хочу знать всё… – Тихо сказал он. – Если этот человек – действительно спаситель, мы должны быть ему благодарны. Но если он – предвестник худших времён… Мы должны быть готовы склонить колени, прежде чем нас сожгут. У нас нет прежних сил, чтобы противостоять всему миру…

Лин Хуэй поклонился:

– Я соберу людей. Мы будем наблюдать. Без вмешательства. Без провокаций. Но мы узнаем, кто он. Даже если придётся отправиться в самые пекло тех территорий.

Девочка, стоящая рядом, впервые за долгое время заговорила:

– Он… был добр. Но его сила – как ночь. Если он когда-нибудь решит, что мы враги… город исчезнет за одно дыхание…

С этого дня, город замер в ожидании. Вечерами на стенах выставляли двойные караулы. Монахи из местного храма, который уже восстановил свою работу, начали молиться о защите Небесного Порядка. А купцы стали собираться в караваны, чтобы покинуть город. Тем временем шпионы других сект уже прибывали в город. Некоторые – под видом лекарей… Другие – как купцы… Третьи – скрывались даже среди стражников… Им всем было нужно одно. Все они хотели найти источник энергии, что вспыхнул в этих горах, и понять – друг это или враг.

………

Утро было тихим. Слишком тихим. Птицы не пели. Даже ветер словно забыл дорогу к городским крышам. Вместо него – густой туман, что стелился по улицам, и зловещее ощущение – будто за каждым кустом кто-то прячется. Сначала всё казалось паранойей.

– Да это просто следы энергии из гор! – Пытались шутить торговцы.

– Да просто магический шторм в небе – мало ли что!

Но уже к полудню из южных лесов пришли первые раненые. Дровосек без руки. Глаза – пустые. Ребёнок с рассечённой грудью, шептавший про зубастую тень на шести лапах. Монах, что пришёл из лесного храма с чёрной трещиной, проходившей по лбу.

– Они вырвались… – Только и прошептал он, перед тем как умереть.

А поздним вечером, когда город уже начал запирать ворота и зажигать факелы, из чащи донёсся нечеловеческий рев. Сначала один. Потом – второй. Потом целый хор из десятков голосов. И все, кто догадался посмотреть в ту сторону с городской стены, мог увидеть, как из-за деревьев и зарослей выползали самые разные духовные звери, ранее сбежавшие из этих мест именно из-за гнезда Древнего Нефритового паука, теперь же лишённые прежнего страха и привязанности, но переполненные голодом, безумием и остаточной демонической энергией. Смоляные шакалы с черепами, будто высеченными из обсидиана… Трёхглазые барсы, чьи глаза светились как чёрные жемчужины… Рой жужжащих насекомых, издающих звуки, способные разорвать перепонки в ушах…

Увидев такую волну монстров, городская стража в панике начала отступать. Магические сигнальные факелы вспыхивали на башнях. И вскоре кулаки пробуждённых культиваторов рода Лин яростно сталкивались с клыками и когтями.

Несколько духовных зверей прорвались через восточные ворота. Один барс влетел прямо в лавку алхимика, разнеся всё внутри и распыляя токсичные пары. На его спине ещё горела часть какой-то разрушенной печати. Возможно, один из немногих следов контроля, что медленно тлел, но делал зверя нестабильным – и смертельно опасным. Другой – змееобразный ящер, с ярко-синим хребтом и жалом на хвосте, атаковал северные склады. Стража потеряла девять человек, прежде чем его удалось добить. Горожане в панике толпились у ворот храма, молясь о защите. Монахи зажигали благовония, но даже они понимали, что так они мало кому смогут помочь. Ведь это были не демоны. Это было кое-что похуже. Это остаток того, что тысячелетия скрывалось под горами.

Для того, чтобы постараться защитить город, на стены вышли мастера рода – шестеро культиваторов уровня Доу Ши, двое Да Доу Ши, и сам глава рода Лин – Чаньюнь, что впервые за десятилетие достал меч, покрытый инеем даже в жару. Он смотрел в леса и говорил глухо:

– Тень гор принесла очищение. Но и выпустила проклятие.

Тяжело и решительно вздохнув, он взмахнул рукой, и на стенах активировались печати отталкивания и подавления духовных существ. Энергия вспыхнула голубым куполом, замедляя и раня всех, кто пытался пересечь границу. Стража усилила дозоры. А культиваторы отправили летучие отряды прочёсывать окрестности.

Но больше всего пугало то, что некоторые духовные звери… не нападали. Они стояли вдалеке от города, в тени деревьев, и смотрели. Их глаза – багровые, с вертикальным зрачком, будто они ждали сигнала. Словно их кто-то связал, но связующее звено – было уничтожено. И теперь они искали нового хозяина. Или мстили за того, кого потеряли…

На следующий день утро выдалось… Алым… Но не из-за солнца. А из-за крови, покрывавшей булыжники восточной улицы. Стража выламывала остатки ворот, а стены были покрыты следами когтей и пятнами дыма, словно по ним прошёл раскалённый вихрь. Посреди всего этого особо выделялся один человек, один меч. Старший мастер рода Лин – Лин Чжунмэй, один из немногих, кто сражался в Войнах Речного Разлома, ныне – уважаемый старейшина. Но сейчас… Он тяжело дышал, опираясь на расколотый меч, а из плеча торчал осколок кости – чёрной, чужой.

Перед ним в агрессивной позе замер окровавленный зверь. Духовное создание, что когда-то, возможно, старательно пряталось в глубине гор, опасаясь привлечь к себе внимание Нефритового Паука. Теперь же, без такого жуткого сдерживающего фактора, оно стало необузданным чудовищем, с налитыми кровью глазами, и плотью, покрытой зелёной бронёй с шипами. Это был Губительная Мантикора – тварь, что питалась аурой боли и разума. Уже три культиватора были парализованы его ядом, и Лин Чжунмэй остался один. Он приготовился к последнему прыжку. Собрал в пальцах всю духовную силу. И прошептал:

– Даже если смерть… ты меня не возьмёшь задаром…

Мантикора зарычала и рванулась вперёд. В этот момент воздух вспыхнул сверкающей линией. Небо над городом взрезало копьё. Оно не летело – парило, сдерживаемое волей и силой того, кто сидел на нём. Это был Андрей. Его лицо уже привычно было скрыто маской Пустого Лика. Тело укрыто плащом Святого, что рябил от потоков искажённого света. А за его спиной – лёгкий ветер, что ощущался, как дыхание грозы.

Он не сказал ни слова. Просто поднял руку, и с неё сорвалась дуга чистой силы, словно световое копьё, влетевшее в землю прямо перед Мантикорой. Зверь взвыл. И… Отшатнулся. Впервые с момента бегства из гнезда он ощутил страх. Настоящий. Жгучий. Инстинкт самосохранения взревел в его мозгу. Все оставшиеся духовные звери, что скитались по окрестностям, ощутили ауру нового альфы. Уровня Доу Ван. Смертельная мощь. И… Дух, переплетённый с кем-то древним и ужасающим. Все они практически синхронно взвыли. Развернулись. И начали отступать.

Но даже это отступление не было стройным. Ведь эти существа – были дикими, отравленными ядовитой аурой Нефритового паука. И, ощутив чужую угрозу, они тут же набросились друг на друга, словно их ярость нуждалась в выходе.

На склонах гор, и предгорье началась резня. Когти рвали плоть, пепельные пары сливались с криками. А небо вновь покрывалось полосами силы – то вспышками силы Андрея, то всполохами ярости духовных зверей. Андрей же спрыгнул с копья и оказался рядом с Лин Чжунмэем. Тот уже медленно осел на колени, его грудь судорожно вздымалась, а из горла доносился хрип.

– Ты… кто…? – Прошептал мастер, на губах которого выступила кровавая пена.

Андрей только посмотрел в сторону рассыпающихся в отдалении чудовищ. И ответил глухо:

– Тот, кто закрыл эту трещину. Пока что…

Потом он передал старому мастеру один из своих восстановительных эликсиров, прикрыл его тело печатью защиты, и вновь взмыл в небо.

Гораздо позже, уже ближе к ночи, город был тих. Разорванный, залитый кровью, но всё ещё живой. А те, кто видел это… Говорили шёпотом о человеке в маске, на сверкающем копье, что один взглядом мог разогнать целый рой духовных чудовищ.

Лин Чжунмэй выжил. И молча, в изголовье своей постели, поставил знак уважения перед пустым плащом, оставленным на его тумбочке.

А глубокой ночью в родовой резиденции семьи Лин окна Большого Зала были закрыты. Лишь редкие угольные огни едва освещали восемь фигур, в молчании сидящих у круглого каменного стола. Глава семьи – Лин Чаньюнь, седовласый, но ещё полный внутренней мощи мужчина, держал в руках свернутую карту долины и пригорода, на которой тонкой кистью были отмечены точки столкновений и границы ауры неведомого культиватора.

– Он не наш враг. – Устало проговорил Лин Чаньюнь, и его голос был хриплым, как пыль на древних страницах. – Он не представитель какой-то секты. По крайней мере, из известных нам. Символов на его одежде не было видно. Не ритуальщик. И уж точно не демон. Но он… Неуловим. А это – опасно. И пугающе.

– Но он спас Чжунмэя! – Произнёс один из младших старейшин. – Если бы он не появился…

– Да. – Коротко кивнул Лин Чаньюнь. – Именно поэтому он и достоин того, чтобы мы вышли с ним на контакт.

Он перевёл взгляд на молчаливую женщину с серебряными серьгами. Это была мастер шпионской сети рода – Лин Цюнь.

– Разверни сеть. Тихо. Без следов. Пусть будут слухи. Пусть будут “предположения” о том, что некто в маске ищет лекарственные ингредиенты. Или что он заинтересован в информации о духах в этой области. Что его может заинтересовать знания. Или редкие свитки.

– И если он отзовётся?..

– Если он отзовётся – мы найдем способ поблагодарить его. Если нет… – Лин Чаньюнь замолчал, затем добавил. – …мы хотя бы убедимся, что не разозлим его по глупости… По собственной глупости…

А тем временем… Высоко в горах, среди острых скал и магически укреплённых пещер, Андрей медленно приходил в себя. Он сидел в внутреннем круге своей долины, там, где стояли печати восстановления, где всё пропитано аурой спокойствия, и даже воздух казался тяжёлым от силы.

На его теле ещё виднелись следы ожогов – не от огня, но от внутреннего выгорания, что наступало после прорыва уровня Доу Ван. Вокруг тела клубился тёмно-серебряный туман. Это не просто духовная энергия. Это были остатки переплетения его собственной воли с силой Цзяолин, которая сейчас спала, свернувшись в пещере ниже, но в которой продолжал пульсировать жар ядра – следы её трансформации в дракона. Андрей пил медленно. Эликсир за эликсиром. Пилюли из семян небесного женьшеня, вытяжки из туманных кораллов, крошечные сгустки концентрированной силы духовных ядер – всё, что он варил сам. Он ел в промежутках – просто, плотно, без удовольствия. Его цель была одна. Восстановление. Полное. Абсолютное.

“Я не должен был… тянуть с защитой южной гряды. Он пробрался слишком близко… Если бы я не отработал синхронный удар с Цзяолин – мне бы разорвали сердце прямо в грудной клетке…” – Он тщательно перебирал в памяти бой, воспроизводя движения снова и снова. Где сломалось магическое плетение… Где ядро сквозной раны активировалось с задержкой… Где его собственная атака могла быть точнее… В одном углу его личного тренировочного павильона уже лежали новые схемы техник. Часть из них касалась временной задержки передачи духовной силы, а часть – более глубокой синхронизации с Цзяолин.

“Если останусь… возможно, смогу сделать это место бастионом. Очистить всё от оставшихся фрагментов паука. Но если я уйду… эта местность вернётся к гниению. Они опять построят алтари. Придут другие сектанты. А у меня… нет права терять то, что я уже защищал.” – Он медленно поднялся. В груди снова вспыхнул огонь – тяжёлый, холодный, ослепляющий изнутри. А ядро, его новое ядро уровня Доу Ван, впервые пульсировало без искажений, ровно.

“Я останусь.” – Он сделал выбор. И теперь готовился к последствиям.

Лицо в толпе, голос за спиной

В этот раз, как и раньше, Андрей вошёл в город Мэйцзин через восточные ворота – в одежде, покрытой пылью троп и ароматом высушенных трав, с деревянной ношей за спиной, и спокойным взглядом. Он шёл чуть хромая, как будто перенёс старую травму бедра, и при встрече с караульными вежливо кланялся.

– Помощник отшельника. – Говорили про него те, кто уже видел парня раньше. – Молчаливый. Но честный. Хорошие эликсиры и травы приносит.

Он разложил свой скромный товар на окраине рынка, под навесом из поблекшей ткани. На ней – несколько десятков флаконов. Простые лечебные смеси… Эликсиры от отравлений… Головной боли… Для заживления ран… Но их качество было… Пугающе высоким. Без осадка. Без примесей. Устойчивый цвет. Прозрачность. Мгновенное впитывание в ткани.

– Это не уровень простого отшельника… – Впервые прошептал один из наблюдающих за рынком смотрителей семьи Лин.

………

Шпионка по имени Лин Жао, что с начала весны управляла точкой наблюдения за рынком, первой обратила внимание на странности. Она была мастером тонкой фиксации мелочей. Запах… Поведение… Привычки…

– Он всегда смотрит на оружие у проходящих культиваторов. Не с опаской, а будто… Оценивает. Он не торгуется. И не общается. Но его эликсиры – варены в пламени пятого уровня. Это не сходит со счетов. – Но куда больше её насторожило другое. Три дня назад. После того, как этот странный парень в очередной раз принёс эликсиры, на следующий день на севере города зафиксировали разрушение алтаря. Где были, вроде бы, уничтожены остатки секты Нефритовой Луны. А парой недель позже на небе вспыхнула духовная буря, похожая на пульсацию ядра после прорыва уровня Доу Ван. Слишком много совпадений. Нить, которую нельзя отпускать

– Мы не говорим, что это он. – Тихо проговорила Лин Жао в зале докладов.

– Но ты думаешь, он как-то связан с тем, кто летал над городом на копье? – переспросила у неё Лин Цюнь, мастер разведки.

– Он… не испугался. Он спокойно вернулся. Его эликсиры не копируют техники здешних сект. И ни один торговец, с кем он якобы работает, не знает его имени. Всё подделано слишком грамотно. Словно он не скрывается, а… тестирует почву. Проверяет, кто на него выйдет.

……….

Тем временем Андрей уже чувствовал на своей спине взгляд Он знал. Он понимал. Те взгляды, что замирали на нём дольше секунды. Те неуловимые следы в пыли за пределами города. Короткий блеск защитного артефакта, отражённый в стекле витрины, когда он “случайно” прошёл мимо.

Но парень старательно делал вид, что ничего такого не замечает. Но каждое движение, каждый шаг, каждая, даже самую микроскопическую деталь в городе он теперь записывал в уме. Он знал, как это делается – сам устраивал подобные ловушки. Но… он ещё не решил, как использовать интерес семьи Лин. В своей долине, в эту же ночь, Андрей переставил одну из защитных печатей, усилил глушение духовных сигналов и внёс в план артефактной паутины новые маршруты отступления. Он не паниковал. Он просто готовился. А потому – не действовал. Наблюдал. Вычислял. Ждал…

………..

– Если вы узнаете, где живёт отшельник – не приближайтесь. – Лин Жао дала своим людям чёткий приказ. – Этот молодой человек может быть не только помощником. Он может быть зеркалом. Маской. Или клинком.

Погожим утром, в самой глубокой тени внутреннего сада, где звуки города глохли в шелесте сосен, глава семьи Лин – Лин Чаньюнь сидел на коленях, глядя в круглую чашу с холодным чаем.

– Ты думаешь, он за нами наблюдает? – Спросил младший брат, один из мастеров обороны.

– Он нас уже оценил. – Сухо ответил Чаньюнь. – Иначе бы не пришёл к нам с копьём в руке и маской на лице. Он бы просто стер нас в прах… Если бы хотел.

– Но почему он с нами не пытается просто поговорить?

– Может, ждёт, пока мы предложим. Может – испытывает. Но я чувствую, что этот человек не привязан к клану. Он… сам себе клан. И если его не уважить – однажды он уйдёт, а за ним придёт беда, которую нам уже не остановить.

И в этот момент он принял решение, которое не могло быть озвучено даже ближайшим советникам. Не приказ. Не воля клана. Личное решение патриарха. Найти способ передать знак – нейтральный, но не слабый. Приглашение. Но без давления. Уважительное. Но сдержанное. Символ тишины – древняя керамика с выгравированной вспышкой. Спустя два дня на окраине рынка, среди обычной суеты торговцев, к Андрею подошёл старик, которого тот раньше не видел. Тот был одет просто, пах рисом и уксусом. Но выделялся слишком плавными движениями для простолюдина или крестьянина. Голос хриплый от времени. Лицо безобидное.

Но вот его обувь… Она точно была сделана из кожи с внутренней стороны светлого змея. Это очень дорогой и редкий материал – то, что не носит случайный нищий торговец. Старик присел на ящик рядом и спокойно поставил у ног Андрея небольшую, узкую керамическую чашу, покрытую пепельной глазурью. На её боковой стороне – тонкая резьба, изображающая вспышку молнии, пронизывающей гору. Это был старинный символ рода Лин – „непокорённая вершина под гневом неба“. Его не носили открыто уже больше века. Старик ничего не сказал. Только слегка поклонился… И ушёл.

Андрей долго смотрел на чашу. С виду – обычная. Но при ближайшем рассмотрении… Он провёл пальцами по керамике и почувствовал, как тонкая магическая линия под глазурью пульсирует в ответ. Примитивная, но стабильная – она хранила оттиск духовной подписи рода Лин, и в то же время была незапоминающейся. То есть, если не знать – не заметишь. Если не достоин – не активируешь. Он коснулся чаши кончиком ногтя, активируя плетение. Внутри отозвался голос – женский, глубокий, но сдержанный, словно речь не человека, а эхо издалека:

“Порой гость становится стражем. Порой помощь – это просьба. Семья Лин признаёт долг. И не требует ответа. Но всегда откроет двери тому, кто захочет говорить.”

Андрей медленно убрал чашу в сумку и больше не вернулся на рынок до конца дня. Тем временем, в доме Лин царило ожидание. Ведь глава семьи Лин знал о том, что ответа может и не быть. Или он будет молчаливым. Но в ту ночь, на стене одного из дальних наблюдательных пунктов в горах, один из дозорных увидел след, вырезанный в камне. Это был символ – перевёрнутая молния, опускающаяся в чашу. И это и был ответ.

Впервые за долгое время, глава семьи Лин отложил меч, что держал у изголовья последние недели. Он знал, что ещё ничего не решено. Он не знал того – кто этот юноша на самом деле. И как он вообще может быть связан с тем самым культиватором на копье. Но чувствовал, то самое существо, что ведёт за собой духовного змея, не враг семье Лин. Пока что…

…………

Поздним вечером, когда небо было забрызгано алеющими краями магических штормов, а лес в долине снова затаился после прорыва Цзяолин, Андрей сидел у подножия склона, погружённый в тишину. Небо светилось отголосками пройденного пути, а в ладонях – всё ещё лежала чаша, принесённая “торговцем”.

“Если они думают, что я глупец, которого можно заманить символом нейтралитета, – они просто не понимают, кто я теперь…” – Мысленно отметил он. Именно в этот момент он принял решение, не игнорировать такое явное приглашение, но прежде, чем даже приблизиться к роду Лин как союзник, он проверит их нутро. Их суть. Их ложь… Если она есть…

И первое, что он собирался сделать, это как можно старательнее собрать информацию. Андрей уже знал о том, что в городе Мэйцзин у рода Лин есть несколько закрытых домов, складов и магических башен. Он заметил их давно – ещё во время наблюдений.

Второе… Внедрение… В один из вечеров, под видом молодого посыльного, вымазав лицо грязью и замотав прокопчённой тканью, он вошёл в северные ворота города. Пока стражники пили настойку, он уже двигался вдоль внутренней стены, как будто делал это всю жизнь.

Третье… Наблюдение… Он нашёл заброшенную сторожку, где некогда жили выжившие после войны охотники за чудовищами. С тех пор в неё никто не заглядывал. Отсюда он видел не только главный дом рода Лин, но и второстепенные строения, где могли скрываться те, кто работал на два фронта. Именно туда ночью отправилась крошечная тень – миниатюрный сгусток духовного пламени, что Андрей отправил как разведчика. Он научился этому ещё в логове Нефритового паука. Прятаться в перекрёстках реальности, где запахи слабее, а звуки стираются как тени на камне.

В первый же день он увидел, что пять подчинённых рода Лин, что поддерживали тайную связь с внешними агентами… Два слабо зачищенных ритуальных пятна, на территории старого амбара, где некогда хранились реликвии рода… И самое главное – старый магический артефакт наблюдения, запечатанный и отключённый. Стилизованный под статую тигра…

Но он всё ещё содержал фрагмент ауры секты Нефритовой Луны.

“Они очистились… Но не всё выжгли… А может – не всё хотели выжигать…” – подумал Андрей, холодно. А он не выносил половинчатости. И поэтому начал отмечать всех, кто имел хотя бы отголоски магии секты. Призраки, энергетические шрамы, даже странную вязь на воротах – всё становилось элементом схемы.

И в это время, чтобы проверить семью Лин по-настоящему, нужно было проникнуть в их истинные сердца. Поэтому Андрей отправил во дворец письмо, закодированное плетением из стихийного серебра. Оно не содержало слов – лишь вопрос, записанный образом:

“Если зло жило в вас, но вы его вырвали – что вы сделаете с теми, кто его принес?”

Ответ пришёл не сразу. Через пять дней. Это был маленький кинжал, обёрнутый в ткань с гербом Лин. С затупленным лезвием… И вырезанным гнездом для клятвенной печати. Он явно не предназначался для убийства. А именно для принятия ответственности.

“Значит… они не бегут от прошлого. И готовы за него отвечать.” – Впервые Андрей ощутил легкий тёплый импульс в груди. Но слишком много радости он себе не позволил. Ещё нет.

Последний штрих – древний храм, что когда-то принадлежал сторонникам Нефритовой Луны. Андрей выяснил, что двое из служек семьи Лин тайно навещают его, оставляя дары. Он последовал за ними в сумерках. Без звука. Без ауры. И только тогда понял, что они не молятся… Они плачут… Один из них был отцом девушки, чьё тело было отдано злобным духам… Другой – бывший ритуалист, что сам отрезал себе магические каналы, когда понял, кого именно кормит своей силой.

Они приходили не из преданности. А из боли. И вот тогда, на вершине утёса, глядя в пустоту между луной и чёрной землёй, Андрей впервые за долгое время позволил себе принять мысль:

“Может быть, этим людям тоже дали выбор, когда было уже поздно. А теперь… они выбрали правильно. Пусть и слишком поздно. Но выбрали.”

Место и время

Вечер в особняке семьи Лин был тревожно тих. Сад во внутреннем дворе – затянут лёгкой дымкой, словно сама природа не желала дышать. В зале собраний – глава семьи Лин, Лин Чаньюнь, одетый в сдержанные одежды старшего советника, сидел за полукруглым столом с тремя старейшинами. На столе – всё ещё лежал приглашение, отправленное неведомому культиватору, с тем самым символом нейтралитета.

– Сколько дней прошло… И никакой реакции. Думаете, он получил? – Спросил один из старейшин, пряча голос под вуаль сомнений.

– Он не тот, кто отвечает словами… – Тихо ответил Чаньюнь. – Если он решит ответить – мы почувствуем это кожей…

И в этот момент ворота особняка дрогнули. Сначала был звук. Плавный, металлический, как шепот клинка, рассекающего ветер. Потом – вихрь. Магический. Пульсирующий. И наконец появился силуэт, спустившийся с неба, в стоящем положении на копье, будто опирался на сами небеса.

На нём был тот самый странный плащ Святого, улавливающий каждый отблеск заката, как сияние благородного зверя. Лицо – скрыто под маской Пустого Лика, из глазниц которой струился ровный, ледяной свет. Рядом – тень, скользящая по крыше. Цзяолин. В своём драконом облике, свернувшаяся вокруг балок, как первобытное Божество.

Он не сказал ни слова. Просто медленно прошёл через передний двор, не обращая внимания на охрану. Печати, встроенные в стену, одна за другой гасли при его приближении. Они узнавали силу. И не сопротивлялись. Охранники упали на колени – не потому, что испугались. Их тела просто не выдержали давления его ауры.

В главный зал он вошёл молча. Тишина сгустилась, как перед бурей. Даже огонь в светильниках дрогнул, как от дыхания зверя. Глава семьи Лин поднялся.

– …Гость, к которому не осмеливались обратиться по имени… – Произнёс он спокойно, но с долей сдержанного трепета. – Ты спас наш город. Ты спас мою внучку. Ты сразил зло, которое мы не смогли удержать. От имени рода Лин…

– Скажи… Если бы я был врагом, то что бы ты сейчас делал? – Голос Андрея был глухим, искажённым маской, но каждая нота – резала воздух.

Лин Чаньюнь замер, а затем ответил не сразу:

– …Я бы стоял так же. Потому что защищать – не всегда значит победить. Но я бы встретил тебя лицом к лицу. Даже если бы знал, что умру.

Ответом ему было молчание. А затем – медленный кивок от Андрея. Потом… Он медленно снял маску. Да. Он был молод. Чертовски молод. Но сейчас в его взгляде – густая бездна опыта, боли, силы, что переживают века. Глава семьи смотрел на него долго. Он узнал. Он понял.

– Ты – тот, кто прошёл сквозь кровь, и не стал монстром… – Произнёс он наконец.

– Я – тот, кто не забудет. Ни один алтарь. Ни одну жертву. Ни один крик боли. – Андрей поднял взгляд. – Ты знаешь, почему я пришёл. Не за благодарностью. Не за союзом.

– Ты хочешь правду? – Спросил Чаньюнь.

– Я хочу знать, кто вы теперь. После того, как дали им пройти в этот город. После того, как молчали, когда кровь девочки использовалась как якорь для духа.

Ответом ему было долгое, глухое молчание. А потом – глава семьи опустился на колени. Не как сломленный. А как человек, который берёт на себя вину, даже если она не вся его.

– Мы не увидели. Мы не поняли. Мы не встали вовремя. И если ты хочешь крови – возьми мою первой. Но если ты ищешь справедливости – мы отдадим всё, чтобы вернуть равновесие.

– Кровь? Нет. Это было бы слишком просто. – Андрей подошёл ближе. Его шаги – будто отсчитывали время. – Я дам вам шанс. Один. Чтобы доказать, что вы можете быть опорой, а не обузой.

– Что для этого нужно? – С хрипом спросил старший.

– Слушай внимательно…

И тогда Андрей начал диктовать условия. Ему была нужна сеть разведки. Отслеживание следов ритуальных движений. Тайный арсенал эликсиров. Независимая транспортная система через их территории. И клятва. Оформленная печатью Души. И они согласились.

…………..

Утро над долиной было искажённым. Небо над скалами ещё пылало остатками магических вихрей недавнего прорыва, а воздух над лесами искрился едва заметной дрожью духовных волн. Цзяолин – уже не просто змея, а существо, принадлежащее высшему рангу – драконов Поднебесной, медленно парила над вершинами, спиралью описывая контуры долины, будто чувствовала. Скоро здесь изменится всё.

Андрей стоял на центральной площадке, вырезанной в скале. Перед ним располагались семь алтарных плит, каждая из которых была создана не из камня, а из специально переплавленного минерала из гнезда Нефритового паука. На поверхность плит он наносил сложнейшие печати, одна за другой, используя кровь, пепел, и сгущённую пространственную эссенцию.

В его основе проекта лежала идея семислойного защитного круга, каждый из которых выполнял отдельную функцию. Круг первого касания “Пыль и Отклик” – активировался от любого магического следа, не принадлежащего системе Андрея. Сканировал входящую ауру… Круг второго касания “Замедление и Иллюзия” – искривлял пространство, создавая лабиринт, в котором чужаки терялись… Круг третьего касания “Зона Поглощения” – вытягивал внешнюю духовную энергию, ослабляя противника до сорока процентов… Круг четвёртого касания “Оценка Уровня” – работал с печатями на уровне ядра. Если уровень входящего был ниже Да Доу Ши – активировалась печать отторжения… Круг пятого касания “Отражение Разрушения” – перехватывал прямые удары или заклинания и отбрасывал их обратно, усилив на тридцать процентов… Круг шестого касания “Удержание” – временно парализовал врага, вводя в него аурные импульсы через воздух и почву… Круг седьмого касания “Судья” – в критических случаях призывал временный облик Цзяолин как проекцию, действующую на уровне одной атаки…

Цзяолин, словно понимая суть работы, сама начала спускаться и ложиться на обнажённые участки скального плато, через которые Андрей проводил центральные каналы системы. Её чешуя – новая, бело-золотая, сияла рельефными структурами. Из-под неё шли нитевидные линии, пульсирующие магией. Они вплетались в гравировки печатей, соединяя их не только друг с другом, но и с ней самой.

– Ты хочешь быть узлом? – Тихо спросил Андрей, прерывая нанесение символов.

Цзяолин лишь подняла голову и прижалась лбом к поверхности Плиты Сердца. От неё пошла вибрация, и в следующее мгновение все семь кругов впервые синхронизировались. Теперь они не просто были сетью. Они стали живым организмом.

В центре защитной системы Андрей специально вживил особое ядро, полученное после битвы с Нефритовым пауком – чешуйчатый фрагмент из самого кокона, в котором паук спал тысячелетия. Оно отлично хранило и трансформировало магию.

Это ядро он обвёл печатями заземления – чтобы оно не вырывало из себя силу, а служило аккумулятором… Вшил в него слои адаптивной защиты, которые меняли своё поведение в зависимости от погоды, времени суток и боевой обстановки… Подключил прямую связь с собственным духовным ядром и узлом связи с Цзяолин, что позволило ему запускать любой из кругов вручную, даже находясь за пределами долины…

Но, кроме семи внешних колец, Андрей вырезал каналы в скальных породах – протяжённые ходы, куда вёл расплавленные в пыль артефакты низшего ранга, чтобы заполнить их энергией. В них он заложил печатные гнёзда, хранящие образы змей… копий… Мечей и теней… Каждый мог быть активирован на случай прорыва. Некоторые ловушки активировались только от аур демонической природы – с особым прицелом на остатки сектантов Нефритовой Луны.

Когда всё было завершено, долина изменилась. Птицы летели вокруг неё по спирали, не смея пересечь линию, которую не видели. Духовные звери стали обходить её стороной, даже самые упрямые и агрессивные. А если кто-то всё же решит подойти слишком близко, то воздух начинал тихо вибрировать, предупреждая. Здесь обитает нечто весьма… Опасное… Андрей стоял на краю скалы, глядя, как Цзяолин, свернувшись кольцом, замерла в центре системы, дремля, но держась сознанием за узлы связи.

“Теперь… – Сказал он себе, ощущая, как сама земля дрожит от новой структуры. – …пусть только попробуют сунуться снова.”

…………

Они пришли тихо. Как и полагается разведчикам секты Солнечного Владыки Теянгина, славящейся своей выучкой, терпением и холодной стратегией. Их было пятеро. Старейшина Те Ян Ши – хотя и средних лет, но уже опытный Да Доу Ши седьмой звезды, скрытый под накидкой цвета золота и пепла.

Трое мастеров Доу Ши, двое шестой звезды и один седьмой. Один артефактор-алхимик, невооружённый, но несущий на себе шесть кольцевых артефактов слежения, запечатанных на мёртвых языках. Целью была долина, куда, по данным их внутренней сети, исчезло тело Нефритового паука, и откуда ощущался всплеск силы не ниже Доу Ван. Для представителей этой секты это был чёткий знак о том, что появилась неизвестная фракция, возможно, даже одинокий культиватор, уничтоживший секту Нефритовой Луны.

Они спустились с хребта на западной стороне, неся с собой подавляющие знамёна, снижающие след от ауры, и прошли через вторичный проход, спрятанный в расщелине между камнями. И сразу же попали в петлю Круга Иллюзий. Трое из них ощутили, что пространство вокруг них будто отдалилось. Воздух стал гуще, а каждый шаг – будто падение в болото.

– Разделение по проекционным плоскостям… – Прошептал артефактор, резко сбрасывая одну из кольцевых печатей, чтобы снять первую волну. Но второй круг – Замедления и Поглощения – уже активировался. Тяжесть навалилась на них, как горный свод. Уровень силы Да Доу Ши седьмой звезды упал до третьей. Магические вспышки больше не резали воздух, а расходились мутной волной, гаснущей в трещинах земли.

Артефактор попытался отправить духовного гонца в обитель. Но… Не успел. Из-под камней выскочила тень – копьё из энергии, вырвавшееся из одной из печатей Круга Судьи. Оно пробило левое плечо мастера. Не убило. Но вырвало у него дикий крик боли. Следом сразу же последовал второй удар.

Целая стая змей из света, вызванная скрытым подплетением, эту технику Андрей разработал как проекцию одной из форм Цзяолин, пронеслась над склоном, отбросив их назад. Каждый из разведчиков ощутил давление чужой воли – волны сжатой силы, давящей на их ядра изнутри.

Именно тогда они и осознали тот факт, что это была не просто защита. Это живое поле, которое знает, кто ты и откуда. И оно не хочет их здесь… Ощущать…

– Слишком рано… – Прошептал Те Ян Ши, с трудом выпрямляясь. Слегка встряхнувшись, он активировал персональный артефакт – Копьё Солнечного Заката, призвав луч силы, что пробил первую иллюзию и обрушился на склон долины.

Огненная вспышка сотрясла всё вокруг. И тогда – впервые пробудился Круг шестой – Удержание. Из почвы вырвались магические канаты, сделанные из сгустков пространственного пепла, обвились вокруг ног разведчиков, и буквально втащили их в землю на глубину в локоть, удерживая с неестественным усилием. Воздух сгустился, и они услышали дыхание. Ветер не двигался. Но в небе, высоко над ними, что-то пролетело. Один из разведчиков поднял голову… И увидел… Странную фигуру…

Высоко в воздухе, в дымке облаков, стоял человек. В маске. В чёрном плаще, развевающемся, как крылья дракона. И он стоял на копье, поблёскивающее холодным серебром. На мгновение, и только одно, он указал им вперёд. И вся защита, все круги, синхронизированные, вспыхнули как один.

Целая цепь зеркальных образов, проекций Цзяолин в змеиной форме, пронеслась по склонам, изрыгая энергетические лучи. Ловушки сработали одновременно. Скалы вспыхнули всполохами, выдавливая из воздуха магические щупальца, как когти проклятия.

Разведчики не были убиты. Но каждый из них получил знак отторжения – метку, что теперь будет откликаться на каждое усиление их ядра, не позволяя им приблизиться к этой долине снова без последствий.

Так что они… Бежали. Не победив. Не проиграв. Но оставив за собой страх и сообщения, в которых впервые появилось имя:

– Неизвестный культиватор, связанный с драконом уровня Доу Ван или выше.

– Система защиты из печатей… изготовленных явно не в секте.

– Возможно, реликт Эпохи Падших Божеств.

– Имя не установлено. Местоположение долины – подтверждено. Но проникновение невозможно.

………

Когда пятеро разведчиков вернулись в центральную обитель секты Солнечного Владыки Теянгина – не побеждённые, но помеченные чужой силой, запечатанные метками отторжения, реакция руководства секты была жёсткой и тревожной.

– Значит, он не один.

Голос старейшины Те Ян Ши, одного из восьми Великих Старейшин Секты, был холоден и даже зол.

– Он обладает практически полноценной Удерживающей сетью. Защитным полем. И духовным зверем уровня Доу Ван…

Но когда стол перед ним легли обломки активированных артефактов… осколок печати, что продолжала испускать сигналы отторжения… и образец искажённой энергии – фрагмент магического пепла, в котором при анализе прослеживалась память пространства…

Все старейшины, собравшиеся в Чертоге Горящего Света, надолго замолчали.

– Вы уверены, что это не остатки древней секты или уцелевший реликт имперского периода? – Вдруг, словно встряхнувшись, спросил один из них.

– Нет. Это новая система. Явно изготовленная не так давно. Но построена на архетипах эпохи Павших Богов. – С низким поклоном ответил ему артефактор – алхимик. И это изменило всё. Для секты Солнечного Владыки Теянгина, гордящейся своими амбициями гегемона будущей эпохи, было недопустимо существование независимого узла силы, способного уничтожить одну из старших сект и отбиться от разведки. Так что они довольно быстро сделали соответствующий вывод. Кто бы там не окопался, этот человек для них прямая угроза.

Однако сразу вступать в бой было нельзя. По ряду причин… Во-первых, тот регион контролируется семьёй Лин. После событий с Нефритовой Луной семья Лин отказывается впускать любые делегации. Тем более со стороны сект. Местные деревни и города явно начинают считать таинственного защитника символом освобождения от “тлетворного влияния сект”. Любая атака может спровоцировать общественный резонанс и политический кризис.

К тому же, не стоит забывать и про возможную реакцию самой семьи Лин. К тому же, род Лин сейчас действовал бескомпромиссно. Глава рода, Лин Чаньюнь, издал внутренний приказ, гласящий:

“Секты более не имеют здесь власти. Ни одна внешняя школа не вправе вмешиваться в дела наших земель. Особенно после того, как одна из них едва не погубила мою внучку. И едва не обрушила наши земли в хаос кровопролития.”

По городу были развешены новые эмблемы семьи Лин – обвитые символом огненного феникса и чешуи дракона, тонкий намёк на покровительство неведомой силы.

Каждому представителю внешней школы теперь приходилось действовать под видом торговца, паломника, или скитальца, прятать свою силу, избегать контактов с официальной стражей города, а главное – не привлекать внимание к горам, откуда всё ещё виднелись следы прорывов энергии, словно небеса были там разорваны мечом.

Вскоре в тех самых горах стали появляться странные одиночки. Это были странники с специальным образом “погашенными” аурами, но с уверенными шагами опытных бойцов… Бродячие “травники”, почему-то знающие слишком много о печатях… Купцы, что днём продавали чай, а ночью ставили маяки слежения… Но все они пропадали. Некоторые возвращались с отнятой памятью. Некоторые – с выжженной печатью на ладони. А некоторые – не возвращались вовсе.

А в горах… Андрей, наблюдая за этим скрытым фронтом, усиливал систему наблюдения и дополнял её новыми слоями.

– Теперь начнётся настоящее давление… – Глухо прошептал он, стоя на выступе и глядя вниз, на мрачные долины, завешенные утренним туманом. – Они явно не оставят меня в покое. Но я – не оставлю им путь назад.

Цзяолин, в новой форме – величественного восточного дракона, чешуёй поблёскивающего как расплавленный нефрит, лежала неподалёку, почти незаметная, и тихо урчала, чувствуя приближение охоты…

…………

В роскошном зале, стены которого были выложены золотым нефритом и слабо пульсировали от остаточной магии династии Минь-Сю, каждый год собирались трое князей, представители древнейших и самых могущественных семей Поднебесной Империи. Каждый сидел на троне из уникального материала. Князь Чжоу – в бронзовом доспехе, с троном из кованого железа и львиной пастью у подножия… Княгиня Ло – из рода хранителей лунных архивов, её трон источал серебряное сияние и тень одновременно… Князь Хун – с глазами, полными жадности, под ним пульсировал алый пьедестал из камня крови… Именно к ним, через подставного дворянина, прибыл посланник секты Солнечного Владыки Теянгина. Его звали Лу Цзянь, и представился как "независимый наблюдатель на южной границе". Он говорил с вежливостью, силой и тонким ядом под каждым словом.

– Мои повелители, дозволю себе упомянуть тревожную тенденцию, затрагивающую интересы Империи. Семья Лин, некогда верная трону, ныне не впускает ни имперских уполномоченных, ни представителей духовных школ. Они утверждают, что защищают границы, но кто защитит саму Империю от… самозванцев? – Заметив, что он привлёк внимание собравшихся, этот пройдоха продолжил свою речь. – Говорят, некто уничтожил секту Нефритовой Луны. Говорят, духовный зверь уровня Доу Ван бродит на их землях свободно. А где были представители рода Лин, когда их город почти поглотили чудовища? Мы не утверждаем, что они виновны. Лишь предполагаем – возможно, им нужна имперская поддержка, чтобы разобраться с этим… странным моментом…

Нахмурившиеся князья задумчиво переглянулись. Князь Чжоу хмыкнул:

– Ты хочешь, чтобы мы начали давление на старый род, лишь по вашей догадке?

Лу Цзянь тут же виновато и очень низко поклонился, словно признавая за собой определённую вину:

– Я прошу лишь одного… Позволить наблюдателям из секты Солнечного Владыки Теянгина присутствовать в регионе в качестве консультантов. От Совета, разумеется. Мы поможем. Защита интересов и территории Поднебесной Империи – превыше всего.

Князь Хун, уже давно связанный с интересами некоторых внешних сект, тихо сказал:

– А если всё действительно так, как ты говоришь… и в горах скрывается тот, кто способен смять старшую секту и убить древнего зверя? Не лучше ли будет взять его на службу?

–Или уничтожить, пока не поздно… – Тут же добавила Княгиня Ло, её голос был, как шёлк, натянутый на лезвие ножа…

Content

Хайдарали Усманов
Шутки Богов. Питомец

Тропа, что ведёт к свободе

Тихая долина под ледником

Секреты Артефактов

Сердце Котла

Защита знаний

Сожги себя заживо, чтобы стать иным

Тени на лунном камне

Город возле гор

Тянущая ввысь

Подготовка к испытанию

Пепел от Алтарей

Перерождение

Пробуждение Нефритового Паука

Место для смерти… но не своей

Эхо Павшего Монстра

Светопреставление над горами

Пробуждение среди горящей крови

Лицо в толпе, голос за спиной

Место и время