Никита Карпов

Чертовы скандалы! Как общаться с подростком нормально

© Карпов Н., текст, 2024

© Гладких О., обложка и иллюстрации, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Введение

Меня зовут Никита Карпов, и я детский психолог. Работаю с подростками и их родителями уже 20 лет, последние пять из которых активно веду блог. Помимо этого пишу для профильных изданий и много выступаю на конференциях для всех, кто интересуется воспитанием и развитием детей.

К чему вам эта пафосная информация обо мне? Чтобы наглядно продемонстрировать: материал для своей книги – а она уже вторая в серии о подростках – я собирал не один год. И перенес на ее страницы многое из того, что наблюдаю раз за разом на консультациях, слышу от подростков на тренингах или в рамках индивидуальной работы.

Да, мои книги – не научная концепция с кучей исследований, подкрепленных статистикой. Это, скорее, обобщенные, проанализированные и структурированные наблюдения за много-много-много лет практики.

Почему же вопрос «Как выстраивать отношения с подростком?» всегда остается актуальным? Обычно об отношениях начинают задумываться, когда что-то не складывается либо идет не так, как хочется.

Возможно, подросток перестает слушаться в привычном формате или не делает то, о чем его попросили, да еще и хамит. Может, не выполняет обещания или часто обманывает. Многих родителей тревожит, что подросток перестал с ними делиться. Теперь они не знают, чем их ребенок живет и что делает, чего он хочет.

Дети в пубертате становятся неудобными в общении. Они в принципе часто бывают неприятными и неуправляемыми, что достаточно сильно пугает большинство родителей.

«Я опять сорвалась. Ребенок весь в слезах. Отношения испорчены в хлам, а меня преследует чувство вины. Что делать?»

У Анны, которой принадлежит эта цитата, двое детей: сыну 14 лет, дочери – 10. И если с дочкой пока тишь да гладь, то с сыном все стало сложно. Каждый раз крики, ругань, хамство и ответы: «Норм!» и «Закрой дверь». Может быть, вы иногда тоже не можете сдержать себя и уже готовы прибить подростка? Вы срываетесь и ворчите по любому поводу, а потом чувствуете себя опустошенными и обессиленными, потому что накричали на близкого человека? Так бывает, я знаю это по своему опыту.

В общении и налаживании контакта всегда участвуют минимум двое, и каждый несет свою долю ответственности. Со стороны подростков взаимодействие портят их неудобность, резкость, нежелание соответствовать ожиданиям взрослых, девиантное поведение и т. д. С родительской стороны – негибкость, неготовность меняться, позиция «ребенок должен», преследование своих интересов во что бы то ни стало.

Взаимодействие родителей и подростков напоминает сцену из боевиков, в которой две машины мчатся навстречу друг другу: у кого первого сдадут нервы и он свернет? Спойлер: у нас, взрослых. Так что лучше уйти в сторону и нажать на тормоз раньше, чем позже.

Дорогие родители, дети не перестают вас любить, вы для них по-прежнему значимы. Просто в этот период в ваших отношениях происходит масса неконструктивных вещей. Если их убрать, то останутся просто два человека, которые пытаются друг с другом договориться.

Хочу верить, что моя книга поможет вам в этом.

Она построена так: сначала обсуждаем, что на сегодняшний день происходит между нами, взрослыми, и нашими подростками, потом определяем, что мешает хорошим отношениям, а затем переходим к главному – к тому, как изменить ситуацию.

В главах будут использованы материалы и цитаты из моих прямых эфиров и совместных вебинаров с:

Александром Савкиным, основателем Института коучинга имени Александра Савкина и соучредителем, сооснователем Питерской школы коучинга и консалтингового проекта «Земля стратега»;

Софьей Дударевой, переговорным и командным коучем, тренером по переговорам и продажам;

…а также из прямых эфиров и спецпроектов в соцсетях, опросов родителей и подростков.

Начнем!

Часть I

Что, почему и зачем происходит сейчас между вами и подростком

Давайте начнем с простого теста, чтобы понять, есть ли у вас и вашего подростка проблемы с общением.

Чек-лист «Сложности в отношениях»

На ваши вопросы ребенок отвечает односложно, например: «Норм».

Говорит о себе неохотно и общими словами.

Не интересуется вами и вашей жизнью.

Вы не знаете его друзей.

Хамство и грубость стали регулярными.

Общение сократилось до минимума.

В разговоре вы чаще всего испытываете раздражение.

Ставьте галочки. Сколько попаданий?

3 – у вас подросток.

4–5 – у вас подросток, и в вашей коммуникации наблюдаются сложности.

6–7 – общением и отношениями стоит заняться как можно скорее, даже в ущерб чему-то другому, например, учебе.

Конечно, эти результаты приблизительны и многое можно списать на особенности возраста. Однако нарушенные взаимоотношения лучше «лечить» в самом начале, не дожидаясь, пока трещина превратится в пропасть. Щелкнуть пальцами и вернуться к моменту, когда все было хорошо, уже не удастся и просто переждать пубертат, ничего не предпринимая, – тоже.

Значит, будем шаг за шагом разбираться с возникшими трудностями.

Для начала выясним, почему с большинством подростков сложно общаться, и поймем, что мешает конкретно нам. Потом попробуем иначе взглянуть на то, как устроены отношения. А после этого изучим навыки коммуникации, выполним практические задания и рассмотрим опыт и точку зрения других родителей.

Помните: вы не одиноки!

Глава 1

Почему с подростком сложно

Для начала хорошо бы немного снизить то количество напряжения, которое успело накопиться между вами и подростком. И, поскольку именно непонятное «напрягает» сильнее всего, давайте напомним самим себе об особенностях подросткового периода.

Психологические задачи возраста. Зачем подросток такой?

Если вы читаете эту книгу, то, думаю, вы уже столкнулись со всеми сложностями, о которых я пишу. Так или иначе пробовали выстроить отношения, шли на уступки, не получая взамен ничего, или занимали жесткую позицию, на которую дети отвечали протестом.

Вы лучше меня знаете всю глубину проблемы, тем более я обсуждаю пубертат в общем, а у вас есть свой конкретный ребенок.

Вы все еще пытаетесь воспитывать, а подросток уже не хочет этого. Подход «просто пойди и сделай» не работает. Также постепенно отказывают такие замечательные инструменты, как шантаж, манипуляции и подкуп. Я уверен, что все родители в той или иной мере их используют, но надо понимать, что подростки в какой-то момент перестают реагировать на шантаж, «не ведут переговоры с террористами», не подкупаются, ну и, конечно, за версту чувствуют ваши манипуляции.

Почему вообще становится так сложно? Эту тему я достаточно подробно раскрыл в своей предыдущей книге – «Чертовы подростки! Как найти общий язык с повзрослевшим ребенком».

Подростковый кризис свидетельствует о начале нового жизненного этапа. Это, наверное, самый сложный возрастной кризис, потому что в этот период меняются не только навыки, умения и потребности, но и жизненная роль, и позиция. У ребенка есть задача – за несколько лет превратиться во взрослого. Однако тут нет никакой определенной точки перехода, нет критерия, по которому можно понять, что подросток уже совсем вырос и с ним можно общаться на равных.

Давление внешнего мира на подростка многократно возрастает именно в этот период. Есть даже отдельная категория людей, которые критично/подозрительно относятся ко всем детям старше десяти лет и делают им замечания. В школе гнет ОГЭ и ЕГЭ: куча новых предметов, новых педагогов, у каждого свои требования, да еще и родители с этим «ты же взрослый».

Несчастному «котелку с гормонами», неуверенному в себе, постоянно нужно решать какие-то сложные задачи, а он при этом еще и чувствует себя существом с другой планеты. Многие поведенческие и эмоциональные проявления подросткового возраста один в один совпадают с симптомами психопатии. Может быть, на несколько лет у вас в доме поселится качественный такой психопат (по поведению) – но в медицинском смысле ребенок, конечно, им не является.

На каждом этапе развития наш организм решает какие-то задачи. В подростковом возрасте они тоже есть. В определенный момент психика ребенка начинает стремиться реализовать новую потребность, и он этим никак не управляет. Если задачу не решить, растущий организм будет чувствовать себя некомфортно: энергия уходит со страшной силой, а развития не происходит.

Я выделил бы в этом этапе блок из четырех самых значимых задач.

Первая, я думаю, уже многим знакома – это сепарация, психологическое отделение от родителей. Качественно и грамотно отделяться не умеет никто, и подростки – тем более. Они не знают, что им делать, а главное – не могут сформулировать задачу, поэтому на всякий случай воюют с мамой и папой. Ведь если с человеком воюют, то с ним точно нет связи (в их понимании), а значит, происходит отделение. Отсюда следуют конфликты и споры на ровном месте, презрительное отношение к опыту, мнению и знаниям старших: «Да-да, что ты понимаешь, динозавр, у вас другого выхода не было, кроме как учиться на пятерки, а сейчас жизнь изменилась».

В свою очередь, многие взрослые – особенно работающие с психотерапевтом – понимают, что сами еще не отделились от своих родителей и не могут послужить хорошим примером.

Что происходит в процессе сепарации? Долгое время мама и папа были значимыми фигурами просто по определению – без вопросов, сомнений и аргументации, а теперь у подростка появляется внутреннее стремление сбросить родителя с пьедестала. Вот только сложных и важных обрядов инициации сейчас не существует, поскольку культура принципиально поменялась. Подростки не сдают «экзамен» на право охотиться вместе со взрослыми мужчинами племени и вообще дольше, чем необходимо, живут с родителями. Поэтому отделение переносится в область отношений и коммуникации.

То есть сепарация проявляется не на деле, а на словах – например, в жестком отстаивании границ. Когда подростки на любой вопрос отвечают «Нормально!», это значит, что они не хотят вас пускать внутрь своего информационного поля. Есть еще охрана физических границ комнаты, стола, невероятного бардака, который они будут защищать не с оружием в руках, а со скандалом: «Пусть здесь невероятный срач – но это мой срач. Я тоже имею право принимать решения».

Конечно, взрослые переживают, что потеряли авторитет, но как ребенку иначе расти, не свергая вас с пьедестала?

Конструктивных инструментов отделения в голове у подростка нет, единственный понятный ему способ – война.

Примите это.

Следующая задача этого возраста – освоиться со своим телом, в широком смысле – принять вообще все физиологические изменения.

Часто у подростков появляется дисморфофобия – непринятие, искажение образа своего тела. Нам, взрослым, тоже порой не нравятся наш нос, рост или объем бицепса, и совершенно точно никто не в восторге от прыщей.

Однако в пубертате самокритика приобретает уродливые формы. Даже объективно красивые мальчики и девочки не любят свое отражение в зеркале, их многое в себе раздражает, и они совершенно не выносят, когда родители пытаются хвалить их «неудачную» внешность.

У такого неприятия много психофизиологических причин. Растущие дети сильно устают, им трудно сконцентрироваться и мыслить адекватно, а их эмоции нестабильны. В голове – муть, каша и фейерверки, непрерывная рефлексия и атомная война. На этом фоне уши, которые показались с утра «слишком большими», – реальная проблема, которая может спровоцировать нервный срыв. С проявлениями дисморфофобии порой лучше не разбираться самим, а нести этот запрос к психологу.

Чтобы полностью освоиться в своем теле, подростку придется решить еще один важнейший вопрос – сексуальной идентификации.

По большому счету главная задача природы – сделать так, чтобы из беспомощного детеныша выросла половозрелая особь, способная к размножению. Эту задачу природа решает эффективно для себя, но достаточно волнительно для всех окружающих.

Когда наступает пубертат, эндокринная система активирует развитие половой системы, работу которой дети до этого момента еще не чувствовали. Теперь же она просыпается и набирает силу.

Представьте, что вы нашли в своем телефоне незнакомое системное приложение, которое без вашего ведома меняет подсветку, громкость звонка, отключает Wi-Fi и периодически запускает YouTube с шокирующими роликами. Примерно так подростки себя ощущают в этот период.

Поверьте, мало кто из детей относится к этим изменениям с восторгом и радостью, потому что они тревожат и беспокоят. Появляется незнакомое ощущение полового влечения, с которым подростки пока еще не знают, что делать. Взгляды представителей противоположного пола приобретают доселе неведомый смысл, интересуют, но при этом напрягают. В 10–17 лет общение, романтика и физиологические желания пока не стыкуются друг с другом.

Половое развитие для подростка – определенно новая грань реальности и неведомый пласт отношений. Процесс изучения появившихся возможностей протекает беспорядочно и неуправляемо, отнимая приличное количество энергии.

Снова предлагаю «телефонную» аналогию: чтобы настроить GPS, нужно положить смартфон на ладонь и плавно водить ею в пространстве, пока спутники не засекут движение и изменение координат. Примерно то же происходит с сексуальной идентификацией: какое-то время юного человека «болтает» туда-сюда, его чувства, вкусы и эмоции разбалансированы, пока он ловит свои ориентиры.

Чем родители могут помочь детям в этот период?

С одной стороны, информации о сексуальности, сексе в целом и идентификации в частности просто навалом, медиа перенасыщены сексуальным контентом. С другой – адекватной информации, на которую подростку можно опереться и понять, что с ним происходит, крайне мало.

Согласно опросам, мальчики и девочки в 10–17 лет больше доверяют друзьям или интернету – редко кто задает вопросы «об этом» напрямую родителям. Мы, взрослые, тоже не любим обсуждать такие темы со своими детьми и ощутимо напрягаемся, если нам задают провокационные вопросы.

Книги, видео и блоги хороших сексологов могут помочь, но в любом случае на тему сексуальной идентификации имеет смысл разговаривать задолго до наступления подросткового возраста. Лет в 12, например, уже бывает поздно – Америку вы не откроете и какую-то базу в сознание ребенка тоже не заложите.

Главное – помните: задачу сексуальной идентификации дети будут решать обязательно, хотите вы того или нет. Внушение «Сначала учись, а девочки/мальчики – потом» не сработает, потому что биология утверждает обратное: «Девочки/мальчики – это очень важно!» Поиск привлекательного партнера – и речь тут не идет о немедленном сексе – процесс, который сильнейшим образом влияет на самооценку и психику в целом.

Возглавляет этот «бунт» природа, а с ней тягаться бесполезно. Наша родительская задача – быть в курсе, присматривать и как-то сопровождать.

Следующая потребность возраста – общение со сверстниками. Несмотря на всеобщую виртуализацию и социальные сети, подростку важно «найти своих и успокоиться», найти группу, которая его примет. Это немного парадоксальная задача, потому что в то же время хочется еще и быть уникальным, особенным – «белой вороной, принятой в социуме». Подростки мучаются, когда не получается ни то, ни другое.

Родителям, переживающим по поводу школьных оценок, стоило бы задуматься о другом: есть ли у ребенка в классе друзья, компания, поддержка? Если нет, то на учебе можно смело ставить крест на ближайшее время. Потому что вся его энергия, психическая и эмоциональная, будет сосредоточена на решении задачи, связанной с социализацией.

С возрастом характер общения, конечно же, меняется. Но поскольку по задачам возраста мы здесь проходимся вкратце, то получается, что все дети с 10 до 17 лет у нас идут под одну гребенку, что не совсем корректно. Правильнее их делить на младших (10–13 лет) и старших (14–17 лет) подростков. На практике границы этих групп размываются, поскольку развитие – процесс нелинейный, но возраст все равно имеет значение в вопросах взаимодействия и управляемости.

В 10–13 лет как раз происходит старт гормональных изменений, и этот период самый сложный и для подростков, и для их родителей:

•физиология правит бал, изменений много, и организм от них просто трясет;

• недостаточно развитости в частности тех зон мозга, которые отвечают за саморегуляцию, – в 10–13 лет никому не удается удержать себя в рамках;

•с пониманием своих и чужих эмоций все плохо, но спектр переживаний при этом огромный: страдания, гнев, протест, влюбленность, эйфория, разочарование, возмущение;

• взрослых навыков мышления, прогнозирования будущего пока еще просто нет.

Общение со сверстниками в этом возрасте протекает специфически: если до пубертата дети собирались вместе в основном для того, чтобы побегать и поиграть, то теперь фокус сместился в сторону разговоров и обмена информацией. Они хотят иметь больше возможностей и разнообразия коммуникативного опыта. Им нужны общие темы для обсуждения с друзьями – и на передний план выходят гаджеты, компьютерные игры, TikTok и блогеры, так раздражающие родителей. Поэтому будьте, пожалуйста, аккуратнее с запретами, контролем контента и гаджетов, чтобы случайно не сделать своего ребенка «белой вороной» в его компании.

В 14–17 лет мозг потихоньку развивается, и мы постепенно начинаем видеть в своих детях то, чего так от них ждали: больше рациональности, способности к прогнозу и саморегуляции. Гормональная буря немного утихает, но сепарация и сексуальная идентификация по-прежнему в топе задач.

Старшим подросткам важно почувствовать свою независимость – психологическую, физическую и эмоциональную. Чем они взрослее, тем больше у них возможностей – и это порой пугает родителей. Ведь в 11–13 лет дети вроде бы многого хотят, но редко выходят из-под контроля, а в 14–17 уже вполне могут скрыться с радаров и натворить дел.

В общении со сверстниками старшие подростки ориентированы на глубину и выстраивание отношений. Они ищут своих, и уже от них надеются получить признание, а также найти среди них партнера, прожить влюбленность.

Родители совсем перестают быть значимыми фигурами с точки зрения оценки происходящего. Сверстники становятся самыми умными, самыми важными, даже если они несут полную ересь. Подросток скорее поверит им, чем вам, и это тоже абсолютно нормально.

Следующая задача возраста – самопознание и самоопределение. Родители, услышав о ней, обычно благодарно вздыхают, но потом разочаровываются. Подросткам важно определиться, что они хотят делать в этой жизни, как хотят ощущать себя, кем быть, – но это не совсем то же самое, что выбрать вуз. Здесь, скорее, психическая задача, интегрированная с социальной.

Подростки переживают за будущее, которое их тревожит и волнует, но никаких структурированных, четких представлений о нем не имеют. Родители тоже волнуются, из-за чего давят на детей, оценивают их действия как правильные или неправильные (чаще второе, конечно), достают, требуют определенности, пытаются «выбить дурь из головы». Им кажется, что если дать отпрыскам правильный план и заставить действовать по нему, то все будет хорошо. Если это про вас, скажите, в какой точке и как именно вы поймете, что у ребенка «все» действительно хорошо?

Вот как подростки 10–15 лет отвечают на вопрос: «Что ты думаешь о будущем?»

10 лет:

– Я думаю, что поеду учиться в Санкт-Петербург.

– В будущем хочу поступить в университет в Новосибирске.

11 лет:

– Мечтаю уехать от родителей и снимать квартиру с подругами.

– Хочу петь на сцене перед толпой фанатов или писать книжки!

– Жить в другой стране с семьей, зарабатывать кучу денег и кайфовать.

12 лет:

– Хочу просто быть счастливым. Съехать от них, работать баристой в кафе.

– Думаю, что, когда вырасту, наконец-то куплю себе все, что хочу.

– Хочу, чтобы нас с братом любили одинаково.

13 лет:

– Я мечтаю обустроить свою комнату так, как хочется мне. И я это сделаю.

– О будущем думаю редко, но надеюсь, что не буду как отец.

– Я мечтаю построить свой дом, но не думаю, что это получится осуществить, а так в целом я не знаю, чем буду заниматься и вообще кем я буду.

14 лет:

– Надеюсь, я буду самым свободным человеком в мире.

– Совсем ничего не понимаю, правда. Есть какие-то мечты, но я не уверена, что это то, что мне нужно…

– Пока не знаю, все хочу попробовать.

15 лет:

– Хочу стать замечательным хореографом и помогать людям.

– Не знаю, ни о чем не мечтаю, не знаю, куда хочу идти, просто плыву по течению.

– Собираюсь поступить на программиста. Вообще большие планы на жизнь.

С определенностью и с реальностью у подростков бывает по-разному: иногда хорошо, а иногда – не очень.

Подросток не способен дать вам полный визуализированный отчет о своем будущем, но в целом достаточно и того, что он задумывается на эту тему.

Еще раз перечислим основные задачи этого возраста:

• сепарация;

• принятие своего тела и сексуальная идентификация;

• сверстники, группа «своих»;

• самопознание, (профессиональное) самоопределение и будущее.

Вокруг них в основном и вращается мир подростка.

Конфликт интересов, наших и подростка

Есть такой анекдот: корабль потерпел крушение и затонул. К уединенному острову подплывает чудом спасшийся мужчина, а на острове его встречает чудом спасшаяся жена: «И где это ты шатался целые сутки? Ведь пароход затонул еще вчера!»

Родители подростка часто ведут себя как та самая «жена» из анекдота: во что бы то ни стало требуют, чтобы муж «прибыл вовремя», а сам факт выживания не так уж и важен.

Рассмотрим типичную ситуацию, когда подросток пришел с прогулки в 23:00, хотя была договоренность, что он вернется в 21:00. Ничего плохого с ребенком не произошло. С ним просто случилась… его жизнь: немного прошлись с ребятами, поговорили, слушали музыку, что-то обсуждали, зашли к кому-то в гости. В общем, «корабль тонул, он плыл» – и все это было очень значимым для него.

Но родителей в этот момент волнуют только операционные проблемы: договоренности нарушены, а значит, ребенок охамел и не уважает их; пришел поздно и опять не выспится; завтра, возможно, контрольная в школе, и он точно напишет ее на двойку. Наконец, взрослые могли просто хотеть спать, а не грызть ногти и пить валерьянку, впиваясь взглядом в цифры на часах.

Обычно в такой ситуации начинается битва, «чья важность важнее».

Желание родителя: «Хочу, чтобы дочь взялась за ум и ходила к репетитору». А дочь, например, погрузилась в переживания первой любви, и ей совсем не до математики.

Желание родителя: «Хочу, чтобы сын вежливо общался с соседями и мне не приходилось краснеть за него». А сын отказывается: «…потому что мне эти соседи неприятны и здоровья я им не желаю».

Ни вариант родителя, ни вариант подростка в чистом виде приняты не будут. Взрослые не откажутся от своего видения, а дети – от своей жизни, с которой должны разобраться, справившись с задачами возраста. Лучшим результатом может стать договоренность, решение помирить два полюса важности между собой и создать общую безопасную и комфортную территорию.

Мне нравится образ мостика над бурной рекой.

Никаких вселенских открытий: этот мостик – отношения родителей и подростков.

Операционные проблемы с хамством, поздними возвращениями, рискованным поведением, странными компаниями и занятиями, высказываниями и решениями, пугающими родителей, не исчезнут по щелчку. На них можно повлиять, но не устранить. Решение об устранении может принять только сам ребенок.

За вами – выбор способа влияния из крайне ограниченного списка того, что пока еще доступно.

Да, есть неэкологичные методы вроде тотального контроля и репрессий. Перестанет ли сын поздно возвращаться, если вообще не выходит из дома? Конечно.

Есть смена среды: перевести ребенка в другую школу, переехать в более благополучный район, удачно отправить в летний/психологический/тематический лагерь, эмигрировать на Аляску. Станет ли ваш подросток более приятным в общении, более мотивированным, если у него появятся новые классные друзья/хобби? С большой вероятностью – да, но это не точно.

Вот почему я пишу эту книгу именно о поддержании контакта, о взаимодействии, выстраивании отношений, а не о военной дисциплине внутри семьи или организации переезда.

Если вы хотите иметь в руках конструктивный, долгоиграющий инструмент влияния на подростка, на его мотивы и действия, то сосредоточить усилия нужно не на действиях и результатах, а на отношениях.

Создайте такие отношения, чтобы подросток однажды сам захотел вас спросить: «Мам (пап), а как мне жить-то?» – и вот тогда откроется окно возможностей для того, чтобы предложить родительскую рекомендацию, помощь, поддержку.

Беда в том, что родители не считают отношения ключевой задачей. Особенно если:

• у ребенка двойки;

• он хамит;

• а еще и курит;

• они устали;

• был плохой день.

Если родители будут вести себя как обычно, о чем я подробнее расскажу в главе 2, то рискуют остаться перед захлопнувшейся дверью. Подросток наглухо закроет от них свою жизнь, и влиять на него не получится от слова совсем.

И это будут уже не просто испортившиеся отношения, а потеря контакта. Мостик, даже ветхий и недостроенный, как-то работает, а вот если на двух берегах даже зацепиться не за что – увы, ситуация совсем нехорошая.

Ко мне на консультацию приходила девочка (15 лет), у которой были вполне нормальные отношения с родителями, но ей хотелось больше времени проводить с друзьями. Мама и папа из соображений безопасности отпускали дочь гулять только под жестким контролем «кто, где, с кем», а про ночевки не было и речи.

С одной стороны, девочка стремилась сохранить доверительные отношения с родителями, чтобы можно было поделиться своими чувствами, посоветоваться, с другой – для получения желаемого она была вынуждена обманывать родителей, потому что иначе не получалось.

Если честно все рассказать, родители, конечно, запретят делать все то, что она сейчас делает тайком, а если продолжать лгать, то про доверие можно забыть. Вот такая дилемма.

Такие сложности есть у большинства подростков: вроде и хочется быть честными, но лишаться из-за этого с трудом отвоеванной свободы – совсем не вариант.

Дети почти всегда выберут свою свободу, а не отношения с нами, так что чинить мостик в любом случае будем мы, кто бы его ни сломал. К счастью, до полной потери контакта доходит редко, ведь родители сейчас чаще всего осознанные, но помнить об этом все равно надо.

Итак, почему же с подростками сложно сосуществовать и общаться?

Они во что бы то ни стало должны решить главные задачи возраста, которые, к сожалению, в совокупности нарушают привычное взаимодействие детей и родителей. Вслед за этим «сыпется» контакт, и взрослые теряют уже опробованные, проверенные инструменты влияния.

Чтобы снова обрести влияние и решить очевидные проблемы, описанные в самом начале главы, придется:

1. Понять и признать своего подростка – моя первая книга как раз об этом.

2. Выстроить новое взаимодействие, потому что общаться по-старому уже не получится.

Даже жаль, что не получится, потому что раньше было хорошо. Вы сказали, попросили, спросили, позвали – дети сделали, принесли, ответили, пришли. Увы, теперь это перейдет в разряд приятных воспоминаний, не более, поскольку у вас начинается абсолютно новый этап отношений с подростком.

Глава 2

Почему «как раньше» уже не будет

Подростка обратно в ребенка уже не превратить

Все, что было раньше, происходило между родителями и ребенком. А подростковый период – это мощный «замес», в результате которого должен получиться взрослый человек.

Пытаясь вернуть «как раньше», мы, по сути, пытаемся выстроить отношения с будущим взрослым как с ребенком, что противоречит самой идее развития. Чем раньше мы попрощаемся с этой идеей и со своими иллюзиями, тем легче нам будет искать новые инструменты. Пока мы цепляемся за прекрасных, но несуществующих мальчиков-зайчиков и девочек-припевочек, давно оставшихся в песочнице детского сада, или за наши мечты о том, что дети будут с нами общаться точно так же, как дошкольники, мы никуда не продвинемся.

Поверьте, лучше опираться на реальность, даже неприятную, чем пытаться выстроить стратегию на пустом месте. Воздушный замок разрушится, а пропасть между тем, что мы нафантазировали, и настоящей жизнью будет только нарастать.

Наши методы и подходы устарели, потому что мы остались прежними, а дети уже изменились.

Улыбнитесь, пожалуйста, все, кто сейчас обеспокоен тем, что юное поколение «совсем не уважает старших». Работа авторитетом – прием из далекого-далекого прошлого, когда ребенок воспринимал все наши слова и указания на веру. Теперь он подрос и спрашивает: «Почему я должен убирать в комнате?», «Зачем мне идти в гости?» – в этот момент родители впадают в ступор. Для них в новинку необходимость объяснять свои требования, желания, запросы и ограничения, и первой реакцией часто становится агрессия: «А ну-ка, пошел и прибрался, иначе интернет отключу».

Точно так же устаревают и отмирают все модели поведения, которые работали с малышами. Когда ребенок падал, мама обнимала его и говорила: «Дай поцелую – и все пройдет». Попробуйте сделать то же самое с поранившимся подростком, и он в лучшем случае фыркнет в ответ, а в худшем – обвинит вас в том, что вы совершенно не умеете нормально поддержать.

То, что мы продолжаем трактовать как заботу, взрослеющий ребенок считает формой проявления контроля – поэтому так много конфликтов вспыхивают от совершенно невинных вопросов («Ты надел(а) теплую куртку?») и попыток проверить оценки в дневнике. «Ты позавтракал?

Как – нет? Завтракать очень полезно, еще Суворов говорил!» Когда подросток в ответ начинает хамить, родители обижаются. Они не собирались контролировать, кладет ли дитя кашу в рот, а просто искренне обеспокоены его здоровьем. Но отношения уже чуть-чуть испортились.

Критерий для отсечения устаревших методов очень простой: если ваши приемы не приносят результата или порождают конфликты, значит, пересматривайте их, а не усиливайте воздействие в надежде на то, что подросток опять станет послушным, как детсадовец.

Это невозможно.

«Мама, папа, отстаньте!»

Когда-то мы могли расписать день ребенка по минутам: что он делал и говорил, что ел, чем интересовался, какими секретами поделился с нами перед сном. Мы знали имена его друзей и врагов (да, даже с младшей группы детского садика!), его любимые игрушки, персонажей книг и мультфильмов. По одному только выражению лица утром примерно представляли, стоит ли сегодня вести его на секцию или лучше погулять в парке.

Конечно, такая всесторонняя информированность вселяет уверенность в том, что мы всемогущи – в определенном смысле.

Но вот наступает пубертат – и у детей появляется автономный внутренний мир, который они всеми силами ограждают от нашего любопытства и воздействия. Стремление сепарироваться, определить и отстоять свои границы внешне выглядит как повышенная нервозность и конфликтность. Мы удивлены таким резким отпором и начинаем задумываться, а знали ли своего ребенка на самом деле?

«Мама, папа, отстаньте!» – с каждым днем мы слышим эту фразу все чаще, но не хотим верить, что больше не нужны тем, кто еще вчера делился с нами буквально каждым вздохом. Нет-нет, поймите правильно, как источник благ родители все еще необходимы, и чем дольше, тем лучше. Благом может считаться и поддержка, но только по запросу от подростка, а воспитательное воздействие будет восприниматься в штыки.

Настало время услышать и наконец отстать. Вы можете возразить… возражайте и пробуйте воспитывать дальше, но ни один, даже самый жесткий, метод не даст вам прежний объем сведений о жизни ребенка. Так, может быть, не стоит идти напролом?

Открывайте для себя новые, экологичные методы получения информации о близком человеке: взаимодействие, общение, разговоры, спокойное наблюдение, совместная деятельность и т. д.

Почему подростки не делают то, что мы от них хотим

Я уже упоминал выше, что безусловное послушание осталось далеко в прошлом, теперь родительские требования встречаются без энтузиазма и выполнять их никто не торопится. На то есть две причины:

• дети хотят делать что-то другое, более интересное;

• они не понимают реальную значимость вопроса.

Как же повысить значимость вашего требования? Очевидный пример – «дать по башке» или повысить голос, если ребенок не слушается. Прием неконструктивный, но его часто используют, особенно в спешке или панике. Например, вы опаздываете на прием к врачу, а подросток «залип» в гаджетах и до сих пор не собрался, даже джинсы не надел. Неужели он сам не понимает, как важно прийти в больницу вовремя?

Давайте подумаем, откуда дети получают информацию о значимости того или иного события? Правильно, от взрослых. Значит, расстановка приоритетов – тоже ваша ответственность. Теперь скажите, а не случалось ли вам задирать важность какого-нибудь пустяка – не чавкать за столом, не выпрашивать чипсы в магазине, не носить рюкзак на одном плече – просто до небес? И наоборот: что-то действительно важное становилось необязательным, потому что именно сегодня «у мамы хорошее настроение»?

Если в приоритетах наблюдается подобный бардак, то с высокой вероятностью дети запутаются, что вам на самом деле важно, а что – нет, будут предпринимать все больше попыток расширить границы и, конечно же, увильнуть от выполнения требований.

Чтобы устанавливать значимость, которая действительно будет работать, необходимо в первую очередь навести порядок у себя в голове.

Как сделать свое требование более интересным? Никак, потому что директивные формы общения и интерес находятся на разных полюсах и ребенок вообще не заинтересован в том, чтобы помогать вам проявлять родительскую власть. В идеале хорошо бы зайти через переговоры – это конструктивный, но очень сложный вариант, которому посвящена отдельная глава – «Переговоры с подростком без драк и проклятий».

В качестве простого первого шага попробуйте сформулировать для подростка не требование, а просьбу или условие. Смягчите подачу, постарайтесь не давить, уберите безапелляционность, особый «металлический» тембр голоса и отрывистый хриплый говор прапорщика. С таким исполнением даже самые вежливые формулировки отходят на второй план. Помните, что у детей сейчас воспаленные личные границы и обостренное чувство собственного достоинства – отнеситесь к этому с уважением и пониманием, а также не рассчитывайте на немедленный результат.

Вот еще список причин, по которым подростки все-таки могут нас слушаться:

1. Страх наказания.

2. Желание получить какой-то бонус.

3. Сами не заинтересованы, но выполнят просьбу, потому что доверяют родителям.

4. Сами хотят это сделать.

Первые два варианта – одноразовые, они не подходят для того, чтобы какое-то требование выполнялось систематически, потому что ни наказание, ни бонус не создают мотивацию. Если приходится давить, придумывать угрозы и поводы для шантажа («Сделай уроки, или отключу интернет»), то однажды просто не хватит сил отобрать телефон у подростка, который выше сантиметров на 20 и тяжелее на 15 килограммов. Если изобретать «морковки» и «конфетки», изощренно торговаться («Сделай уроки и получишь косарь на чипсы»), рано или поздно закончатся ресурсы.

Итог один: в гробу подросток видел эти уроки, но время от времени, когда наорем или задобрим, он предъявит нам криво решенные примеры по математике.

Вариант под номером три очень неплохой: ребенок все еще не испытывает восторга от уроков, но ваши отношения таковы, что он принимает вашу веру в необходимость учебы без сопротивления. И делает домашнее задание не из-за страха или за конфету.

Есть и идеальный вариант. Ребенок сам хочет сделать то, чего от него хотим мы.

Конечно, в 99 % случаев мотивации нет изначально, и создать ее можно только долгой методичной работой: разговаривая, показывая, аргументируя, позволяя походить по граблям, поддерживая и выслушивая, без критики, давления и разносов. Чтобы ребенок вас слушал и слышал, необходимо свои усилия направить вновь куда? Правильно, в выстраивание отношений, в рамках которых вы сможете обсуждать важные жизненные аспекты.

Хочу предложить вам игру. Представьте, что у вас дома живет чужой взрослый человек. С которым вы очень хотите подружиться и очень хотите ему помочь стать счастливым. Как вы будете себя вести?

Скорее всего, вы будете:

• думать о том, чего бы ему хотелось;

• выбирать выражения;

• предлагать альтернативы;

• договариваться о совместном быте;

• налаживать человеческий контакт;

• помнить, что он вам ничего не должен. И не обязан воспринимать ваши слова как истину в последней инстанции.

Все это звучит нормально, если мы говорим о чужом человеке, но если речь идет про свою кровинушку – то обидно. Но вот о чем не забывайте: сейчас для кровинушки отделиться от родителей – критически важно. И это тот самый момент, когда действия, которые идут на пользу ребенку, становятся источником напряжения для вас.

Давайте рассматривать подростков как явление природы – как дождь, град или грозу. Вынесем пока наши эмоции за скобки и сделаем вид, что все, что они делают, нормально.

Сами же пока разберемся, на что мы можем повлиять, даже не выходя из дома, из комнаты, из-за компьютера – с тем, что у нас в голове. Возможно, от этого будет больше пользы, чем от попыток переделать подростка.

Куда все движется

Мы всю жизнь воспитывали детей и были большие, умные, сильные, интересные, а теперь пьедестал под нами зашатался – мы больше не самые-самые. Надо найти другие роли, чтобы выстраивать отношения.

Раньше родители определяли все сами, ставили рамки и границы, рассказывали, как жить, давали информацию о мире. Потом подкрался пубертат, появился интернет – и родителя сместили с позиции главного источника информации. А за счет особенностей подросткового возраста дети теперь хуже нас слышат и не считают авторитетами. Наши слова не принимают на веру и не воспринимают как руководство к действию.

Часто родители прилагают дополнительные усилия, чтобы восстановить отношения, которые были раньше, потому что не умеют или не хотят вкладываться в новые.

Представьте, что у вас был подчиненный, но потом он перешел в соседний отдел и там стал начальником, то есть напрямую больше вам не подчиняется. А вы ему по старой памяти бросаете: «Витя, распечатай мне отчет!» Витя, конечно же, отправляет вас далеко и надолго: «Я вам не подчиняюсь».

Посмотрите на иллюстрацию: видно, что у малыша и родителя есть «вертикаль власти», взрослые – на равных, но подросток – нечто иное. У него появляется запрос на новый статус, отличный от детско-родительских отношений, как мы их понимаем и какими они были 13–15 лет до настоящего момента.

Стремление к взрослости или стремление, чтобы его принимали как взрослого, выражается у подростка по-разному: в тяге к свободе, в потребности, чтобы ему аргументировали требования, относились уважительно. При этом сохраняется двойственность: когда ему удобно, он требует все вышеперечисленное, а когда неудобно – с комфортом ведет себя по-детски. «Сейчас я взрослый, хочу уважения и признания – а сейчас я не хочу ничего решать, я хочу поиграть».

Открою секрет: юным бунтарям понятно, что они полностью зависят от взрослых, как бы они ни пытались игнорировать этот факт. «Мне от тебя ничего не нужно, я уйду из дома, сам проживу и сделаю все на свете!» – при этом в глубине души они знают, что «не все на свете». В бургерную с друзьями хочется, новые джинсы тоже очень нравятся… Требовать то, на что не имеешь никаких прав, сложно и энергозатратно, но подростки могут игнорировать реальность и свою зависимость какое-то время, вступая в бой за мнимую независимость так, будто им и вправду нечего терять.

От родителей исходят точно такие же двойные послания: в один момент мы от подростков требуем, чтоб они вели себя как взрослые, а в другой – чтобы слушались и вели себя как дети. Когда эти два течения не совпадают, появляется мощное поле для конфликта, и в итоге мамы и папы оказываются в достаточно сложном положении (см. иллюстрацию).

Давайте примем тот факт, что при всех своих запросах подросток не может (во многом) за себя отвечать, у него не взрослое мышление, и нам не стоит ожидать от него взрослых решений, оценки ситуаций, способностей к прогнозированию. Мы можем этого хотеть, надеяться, но не стоит строить планы и разочаровываться.

Гораздо полезнее будет дать почувствовать нашим растущим детям, что с ними обращаются, будто они уже взрослые: учитывают их мнение, соблюдают границы, позволяют самостоятельно принимать решения и т. д. Если запрос на взрослость не позволить реализовать легитимно, он может принять довольно уродливые формы и «выстрелить» в чем-то неприятном: курении, прогулах, хамстве учителям и не только.

Как сделать первые шаги к трансформации ролей «взрослый/ребенок», разберем в главе 6 «Принципы и парадигма новых отношений. Что поменять в своей голове».

Глава 3

Почему подростку сложно с нами

Проблемы из нашего прошлого

Всех родителей – я не исключение – объединяет то, что наши дети вошли или войдут в эту замечательную турбулентную стадию под названием подростковый возраст. Он, как лакмусовая бумажка, обязательно проявит, что не так с нашим психическим здоровьем и душевным состоянием.

Наши ограничения, дефициты, незалеченные раны очень сильно влияют на то, как мы растим и воспитываем детей, как пытаемся налаживать общение.

Есть несколько проблем в коммуникации, корни которых лежат в нашем прошлом, точнее, в нашем субъективном опыте:

1. Неумение или неготовность разбираться со своим состоянием, нежелание вовремя замечать, что что-то неладное происходит с нами, а не с миром вокруг и не с другими людьми.

Например, рычим на ребенка, когда устали и проголодались, а думаем, что раздражены его поведением. Возможно, нас когда-то отучили (или не научили совсем) слушать сигналы своего тела, распознавать эмоции и справляться с ними.

2. Родительская (или даже общечеловеческая) ригидность.

Есть сформировавшийся образ, «картинка в голове» относительно того, какими должны быть дети – и мы напряженно движемся в эту сторону, ничего вокруг не замечая, кроме маркировки «соответствует / не соответствует картинке».

3. Отношения с нашими собственными родителями.

«Я не делаю так, как делала моя мама», или «я делаю так, как делала моя мама», и, наконец, «я боюсь, что будет так, как у меня с моей мамой». Любой из вариантов серьезно влияет на коммуникацию.

Александр Савкин:

Я вырос без отца – более того, он был алкоголиком. И вот эта нехватка отцовского внимания, заботы и участия в глубине души всегда у меня болела. Когда мой сын стал подростком, я сказал: «Так, дорогой, у меня не было папы, зато у тебя будет самый хороший».

Каждый вечер мы играли в шахматы. «Сын, тебе нравится Средневековье? Давай строить крепость, создавать модели».

Из вечера в вечер я делал каторжную работу, потому что у меня не было папы, который мог бы со мной чем-то подобным заниматься.

И вот мой ребенок уехал в лагерь, где Никита Карпов был одним из психологов. Он мне дал обратную связь, которую я запомнил на всю жизнь: «Александр Дмитриевич, простите, пожалуйста, при всем уважении… но вы задолбали своего сына!»

Представьте мой шок, ведь я же так стараюсь ради ребенка!

Увы, это была неприятная правда. Тогда я задал себе вопрос:

«А что я делаю на самом деле?» Вот я после работы захожу на кухню – и сын выходит, как «на заклание», на очередной вечер со своим папой. «Сынок, слушай, тебе хочется эту модель, эту крепость доделать?» – «Да, пап». Повторяю: «Тебе действительно хочется или ты говоришь так из-за меня?» Сын отвечает: «Ну, я бы хотел что-то другое поделать». – «Так иди и займись этим».

Ребенок замер: «Я бы хотел поиграть, если можно, в компьютер…» – «Можно». – «Папа, а ты что будешь делать?»

И тут я понял, что мой ребенок уже становится «папой для папы» и заботится обо мне. Я говорю: «Дорогой мой, я вырос, я большой, я позабочусь о себе и найду, чем заняться».

С этого момента я всегда спрашивал ребенка, чего он хочет.

Пусть его ответы мне не всегда нравились, но если это соответствовало нормам, то я старался принять все спокойно. Он – это не я. Такая тактика сняла напряжение, которое было между нами, к которому мы привыкли и даже не замечали.

Мы – продукт нашей личной истории. Но то, насколько прошлые события влияют на наше поведение в конкретной ситуации, действительно зависит от нас. От нашего уровня осознанности и от способностей к саморегуляции.

Наш непрожитый опыт

В контексте отношений родителей и подростков можно обнаружить, что большинство родителей в воспитании ссылаются на собственный опыт и говорят: «Мы же нормальные были и так не делали!»

При этом я точно знаю, что у нашего поколения именно от подросткового периода осталось много «хвостов»: страшных травм, не пройденных задач возраста, тревог, непринятия – да всего на свете! И когда наши дети вступают в пубертат, они своим поведением распахивают для нас двери в тот хтонический ужас, который годами жил внутри нас.

Однажды я провел достаточно тяжелый в эмоционально-психологическом смысле эксперимент, который назывался «Микрофон подросткам». Публичная анонимность очень совпадает с их потребностью, избавляет от необходимости говорить родителям в лицо какие-то вещи, но помогает отрефлексировать, проработать чувства и получить шанс донести что-то до мамы с папой.

Этот эксперимент также показал две важные вещи. Во-первых, не у всех подростков что-то болит – да и слава богу. Во-вторых, больше всего потрясений испытали взрослые – эксперимент с микрофоном «пробил контакт» с их детством и юностью. У кого-то открылся настоящий «портал в ад» и обнаружилось, что вся хрень, происходившая очень давно, жива, сидит внутри и до сих пор влияет на них.

Раненые подростки становятся взрослыми, но остаются ранеными.

Вот почему мы, допустим, так боимся дать своим детям свободу? При этом утверждаем, что в нашем детстве никто с нами не нянчился – а мобильных вообще не было даже в проекте. Мы описываем, как сами ездили на кружки и секции на другой конец города, с первого класса ходили сами домой, грели себе еду, делали уроки, могли и в магазин сбегать… И хвастаемся, как играли на стройках, прыгали с гаражей и бросали карбид в унитаз.

В этих «историях выживших», многие из которых на самом деле закончились не очень счастливо, скрываются бездны ужаса. Мы не готовы дать детям такую свободу. Для того, чтобы вручить ребенку гипотетическую возможность делать то же самое, нынешний образованный родитель должен обладать, простите, стальными яйцами.

Александр Савкин:

Конечно, очень тяжело сказать подростку: «Вот твоя жизнь, делай, пробуй». Поэтому мы даем свободу только на словах, не давая ее на самом деле – как будто в игру играем.

Если ваше беспокойство слишком сильное, попробуйте «подстелить соломки» и рассказать подростку о своем опыте, но только не в стиле «я бы никогда…». Своему ребенку я рассказывал о том, через что, возможно, ему придется пройти в подростковом возрасте, когда он был еще в плотном контакте со мной: в 7, 8, 10 лет.

По мере того, как он входил в пубертат и у него начиналось подростковое поведение, я напоминал ему, что все происходящее сейчас – нормально, что нам очень важно этот турбулентный период пройти с уважением друг к другу. Это помогало, потому что периодически он сам вспоминал: «Ты мне говорил, что так будет, значит, сейчас я вот в этой точке пути».

Работа с непрожитым опытом – глубокая и сложная, ее лучше выполнять со специалистом, но вы способны самостоятельно отслеживать, почему действуете и говорите именно так.

Следующий пункт, возможно, будет сложным и болезненным для родителей, потому что коснется ключевых родительских чувств.

Тревога и вина

У родителей с появлением ребенка возникают и, к сожалению, порой закрепляются надолго два фоновых чувства.

Первое – тревога. Мы начинаем переживать за все подряд, прежде всего за безопасность, а в итоге это превращается в тревогу за будущее. Если это сын, то «какую жену он себе выберет, вдруг она мне не понравится?». Если девочка – «не связалась бы с мудаком, а вдруг случайно забеременеет, разрушит себе жизнь?». Второе чувство – это чувство вины. У нас все время есть ощущение, что мы делаем что-то лишнее, не так и не то.

Родители переживают из-за школьных оценок тоже по причине тревоги. Оценки – это единственный числовой и, казалось бы, контролируемый параметр, по которому мы можем видеть, что с ребенком все хорошо.

Взрослые люди очень плохо переносят чувство тревоги. Что мы пытаемся сделать для снижения тревожности? (Кстати, отличный запрос для психолога.) Есть неконструктивные методы: глушить чувство тревоги, пуская в ход «Ново-Пас-сит» и винишко, выпускать наружу агрессию.

Основной же инструмент, который мы используем чаще всего, – это контроль, который создает у нас иллюзию, что мы всем управляем и можно больше не переживать. Очень вредно применять этот метод к чему-то, что в принципе не поддается контролю: природным явлениям, поведению других водителей на дороге… или тому, как растет наш подросток.

Для того чтобы всем стало спокойнее, в какой-то момент важно принять, что контроль уходит и наше влияние на ребенка с каждым днем становится все меньше и меньше, пока совсем не ослабеет.

Я имею в виду, конечно, прямое влияние. Косвенно любая мама может довести своего ребенка до нервного тика парой слов или одним звонком, этого у нас никто не отнимет – но в реальности родители уже ничем особо не управляют.

Когда мы теряем контроль, наша тревога вместе с паникой резко возрастают: «Боже, что происходит?» Например, ребенок ушел гулять и не позвонил вовремя – и у нас внутри тут же зарождается буря.

Момент сложный, его нужно просто пережить. Подумайте вот о чем: когда подросток выходит из дома, мы его на самом деле не контролируем вообще, даже если он нам отзвонился десять раз. Невозможно знать, что с ним происходит, даже если он стоит в метре от входной двери. А его будущее вообще нам неподвластно, потому что он сам принимает решения, которых со временем будет все больше и больше. Что выбирать, с кем общаться, кого любить, куда ездить – только его дело.

Попытки контролировать то, что вашему влиянию уже неподвластно, вызывают только расстройства, напряжения, обиды и ту бурю эмоций, которая в конечном итоге приводит к конфликтам и портит отношения.

Если вы примете это сейчас – то дальше будет проще. Все равно в какой-то момент подросток окончательно перестанет вас слушать – и вы останетесь наедине со своей тревогой и попытками контролировать, а зачем это вам?

Нереалистичные ожидания

Конфликты возникают, когда мы продолжаем ждать и требовать чего-то, чего ждать и требовать от этого конкретного ребенка уже не можем. При этом мы находимся в поле наших представлений о том, как надо и как правильно делать все на свете.

Например, ребенок до шестого класса учился хорошо, со всем справлялся, а в 7–8 классе у него оценки поползли вниз. Мы же помним его первоклашкой-отличником, уверены, что он все может, и продолжаем его долбить по этому поводу и сравнивать его нынешние успехи с имеющимся у нас образом.

Подросток «уже не может» – у него нет сил, ресурса или мотивации на необходимые действия. Он действительно перестал справляться, а мы продолжаем от него ждать свершений и очень расстраиваемся, что он не оправдывает наших ожиданий. Он чувствует, что родители им недовольны, разочарованы – и это правда.

Учеба – достаточно яркий пример, но есть и более тонкие вещи. Возьмем матерный лексикон. Нам кажется, что у нас очень приличный, воспитанный ребенок, а приличные, воспитанные мальчики и девочки матом не ругаются. Но подростки в 99 % случаев ругаются, так что ничего, кроме расстройства, от этого завышенного ожидания мы не получим.

Из-за расстройства и представления о том, что «у меня приличный ребенок», мы не можем выбрать адекватные действия. Чаще всего мы решаем пристыдить: «Ну как же так, в семье у нас никто не ругается…»

Когда ожидания и реальность не совпадают, появляются две опасности. Опасность первая: родительские ожидания порождают нереалистичные требования, на которые подросток реагирует агрессивно, впоследствии отрицая и игнорируя все, что мама и папа от него хотят.

Вторая опасность: нереалистичные ожидания приводят к множеству негативных эмоций. Это сильно усложняет принятие решений и убивает удовольствие от общения.

Что можно сделать:

• понять, какой у вас подросток на самом деле;

• узнать, на что он способен, чего хочет;

• оценить, насколько то, что вы от него хотите, соответствует сейчас его интересам, задачам, особенностям и возможностям.

Речь не о том, что не стоит хотеть для своего ребенка большего и лучшего, просто между «хочу, чтобы он смог» и ожиданием есть принципиальная разница. Когда я хочу, чтобы мой ребенок смог, я ищу варианты, которые могут ему помочь. Не сработало – найдем что-то другое. Если мы говорим об ожидании, то в случае провала мы испытываем разочарование, обиду, чувство вины. «Я плохая мама, я не смогла» или «Да что мы за родители, всё делаем не так».

Всё вы сделали «так», просто у вас подросток, и он может быть не согласен с тем, как вы его видите и что вы от него хотите.

Самый простой выход – это узнать и принять реальность. Желательно сделать это без оценочных суждений, потому что реальность не бывает хорошей или плохой, она просто есть.

Несоответствие целей и средств

То, чего мы хотим от подростка, то, что требуем, и то, что есть на самом деле, – это порой вообще три разные реальности.

Возьмем тот же пример с контролем всего и вся. При наличии внешнего контроля самостоятельность подростка развивается очень медленно или не развивается вообще. А ведь именно самостоятельность в принятии решений, даже если они идиотские, – неотъемлемый признак взрослого человека. Мы не даем подростку решать, выбирать, участвовать в обсуждениях, но при этом требуем, чтобы он был самостоятельным в какой-то удобный для нас момент.

Или очень похожий пример с уверенностью. Она зарождается в семье, и пробовать вести себя уверенно дети начинают там же. Один из признаков уверенного поведения, которым обладает не каждый взрослый, – это умение сказать «нет», причем без аргументации (в разделе «Право на отказ» все объясняется чуть подробнее). Но когда родители слышат от подростка «нет» без аргументации, у них начинается кипение внутри, которое доходит до взрыва: «Да как он посмел, я тут жизнь кладу, а он мне говорит просто «нет», мог хотя бы оправдание придумать».

Но ведь не оправдываться – тоже признак уверенности. Почему мы обязательно ждем каких-нибудь объяснений? Зачем нам они сдались, что мы от них получим?

Диссонанс между нашей настоящей целью и действиями проявляется на каждом шагу.

Еще один пример: наверняка нам очень хочется, чтобы подростки нашли свое дело жизни, которым будут увлекаться, гореть и т. д. А сами записываем сына или дочь на английский, в музыкальную школу, на кулинарные курсы и в бассейн, потому что это «очень правильно и наверняка им поможет». Потом, через несколько лет, удивляемся, почему же они ничего не хотят сами и отчего, как только они смогли сказать «нет», сразу легли на диван.

Как выруливать из этой беды, если наши цели расходятся с действиями? Самое главное – осознать, что именно происходит, и честно себе в этом признаться. Не рвать на голове волосы, не посыпать эту несчастную голову пеплом, а просто признать: «Да, фигня случается».

И уже после этого можно переходить к внутренней работе – например, освоить практику «Четыре вопроса» из раздела «Осознанность». Она помогает разобраться с диссонансом целей и действий.

Путаница с функциями общения

Ученые выделяют пять функций общения. У человека, «эволюционировавшего до стадии родителя», их две:

1. «Человеческая» – обмен информацией, эмоциями и т. д.

2. Воспитательная – нанесение непоправимой пользы.

Знаете, какой самый частый вопрос слышит подросток в первые тридцать секунд после вечерней встречи с родителями? «Как дела в школе?» Аж зубы от него сводит.

Очень часто общением мы называем то, что на самом деле является коммуникативным актом во имя воспитательного процесса. Его цели – обучить, помочь осознать, проконтролировать.

К подростковому возрасту время нашего общения с ребенком сокращается до пары часов в неделю, и это еще в лучшем случае. В эту пару часов мы стараемся впихнуть все свои родительские тревоги, маскируя их под наставления на путь истинный. Вот только подростки не любят назиданий и воспитания – и еще больше от нас отдаляются.

Они от нас шарахаются – времени на общение остается еще меньше – мы стараемся воспитывать еще усерднее… Замкнутый круг.

Когда у нас внезапно выдается свободный час и мы очень хотим пообщаться с детьми обо всем спокойно и по-человечески, чаще всего выходит полная ерунда. Потому что подросток «косит на нас лиловым глазом» и подозревает (вполне закономерно), что мы сейчас снова начнем его воспитывать. Может быть, не начнем, но он на всякий случай отказывает нам во внимании и общении. Нас это обижает, и мы снова включаем «воспитателя», оправдывая подозрения.

Если вы замечали за собой что-то похожее, то можно действовать по схеме из предыдущего раздела: во-первых, осознать и принять, что проблема есть, во-вторых – потренироваться не путать функции общения, используя, к примеру, практику «Переключатель» из главы 8.

Вывод главы, или Куда нести своих «тараканов»

Пожалуй, этот раздел можно считать как выводом из главы 3, так и предисловием к главе 4.

Все, о чем написано выше, – проблемы из прошлого, непрожитый опыт, тревога и вина, ожидания, несоответствия и путаница – присутствует. Но возникает логичный вопрос: «И что?»

Нести этот багаж нелегко, разобраться в нем самостоятельно сможет не каждый, но и оставлять его без внимания мы больше не можем. Потому что он обязательно подаст голос и как-то проявится в наших взаимодействиях с подростком. Скорее, испортит их, чем наоборот. Мы ведь этого не хотим, правильно?

Главная задача на текущем этапе – научиться отделять подростка (его действия и мысли, жизнь, высказывания), то есть факты, от нашей глубинной реакции, созданной не без участия «тараканьего питомника» в нашей голове.

Скажите, кого из нас подростки не доводили до белого каления хотя бы раз? Задумайтесь о природе своего раздражения.

Александр Савкин:

Есть такой анекдот. Мужчина жалуется доктору: «У меня в стольких местах болит – вы не поверите! Здесь болит, там болит, колено болит, живот болит, куда ни ткну пальцем – всюду болит!» Доктор осмотрел его и отвечает: «Знаете, у вас, похоже, сломан палец». Так вот, если кто-то вовне раздражает, бесит, если хочется кому-то сделать замечание или его исправить, я говорю обычно: «Поверни пальчик на себя».

Когда мой сын проходил через подростковый возраст, я в его часть жилища вообще не заходил, чтобы не срываться. Знаете, есть такие таблички с надписью «Сынарник»?

Мне очень хотелось прикрепить подобную на его комнату.

Я понимал, что ничего не могу сделать с безобразием, творящимся там.

Когда вас что-то сильно цепляет, какая-то струнка натянута и начинает вибрировать в унисон с происходящим, попробуйте своему сыну или дочери сказать мысленно: «Спасибо большое, учитель, за то, что ты мне показываешь».

Родителям в этот период вдвойне сложно: все горит, все валится из рук, а подросток ведет себя небезопасно, рискуя просрать свое будущее. Очень трудно оставаться с ним в этой суматохе, а при этом еще и поработать со своей головой и психикой, продолжая вот такое любить и кормить. Для этого, безусловно, нужна огромная смелость, потому что приходится принимать вещи, которые наше сознание вообще не хочет принимать. И все-таки результат того стоит!

Александр Савкин:

Я прекрасно понимаю, о чем говорю, потому что долго и упорно прорабатывал похожие вопросы с психологом. Позволить другому быть отдельным человеком – четыре года терапии.

Принять, что ребенок может выбрать жизнь, которая мне не нравится, – два года терапии…

Хорошая новость вот в чем: изменяя себя, мы действительно влияем и на мир тоже! Значит, и накопленный личный опыт можем применить так, чтобы впоследствии улучшить отношения.

Александр Савкин:

Приведу два примера того, как внутренняя работа человека влияла на происходящее вокруг него.

Первый: в тюрьму с психиатрическим отделением для пожизненно заключенных пришел молодой психиатр – и узнал, что его предшественника убили сумасшедшие преступники, которые как-то отвязались от кровати. Он понял, что завтра ему нужно будет войти в ту же палату – и ему стало страшно.

Во время изучения историй болезней к нему пришла мысль:

«А что, если я каким-то образом отвечаю за то, что происходит с этими больными?» Он задался вопросом, что он мог бы в себе изменить, чтобы вот этот больной, к примеру, стал исцеляться? Врач стал ежедневно работать над собой – и вдруг заметил, что людям становится легче и они из отделения для буйных переходят в более «спокойные» палаты и т. д.

Пример второй: если в племени проблемы, шаман приходит туда и около месяца просто живет со всеми на равных. Зачем? Через месяц он становится частью племени, проблемы, которые существуют там, становятся его личными проблемами. После этого шаман уединяется и проводит внутреннюю работу. Исцеляя себя, он решает проблемы племени. Звучит как фантастика? Ничего подобного! Я использую этот подход в своей практике.

Например, клиент-бизнесмен говорит мне: «Александр, мне нужен вот такой работник, но на рынке нет таких специалистов, эйчары не могут найти». Я предлагаю ему подумать: «Что вы должны изменить в себе, чтобы эти специалисты появились?» Проделав внутреннюю работу, он находит решение своей проблемы.

Когда мне говорят: «Я ощущаю полное бессилие», я спрашиваю: «Что должно измениться в тебе, чтобы ты обрел силу?»

– Я ощущаю дисгармонию, я ощущаю дисбаланс.

– Что в тебе должно измениться, чтобы появился баланс?

– Он (подросток) должен измениться.

– Нет, в тебе что должно измениться?

Пожалуйста, давайте работать над собой, это единственный способ хоть что-то изменить в этом мире.

Со своими «тараканами», «дырками», «искривлениями» самостоятельно, конечно, можно справляться – как минимум осознать дефициты, понаблюдать их и т. д. Но в целом моя рекомендация – обратиться к психологу или психотерапевту.

Если очень многое во взаимодействии с подростком вызывает у вас бурю эмоций, вы раздражаетесь, чувствуете бессилие, агрессию, отчаяние, боль, печаль, грусть, и, самое главное, обиду – это показатель того, что есть попадание в болевые точки. А такое внутреннее состояние сильно влияет на ваше поведение.

Не бойтесь обращаться к психологу, просто помните, что потребуется некоторое время, чтобы найти подходящего специалиста.

Как же найти «своего» психолога?

Я считаю, что почти каждый родитель подростка нуждается в поддержке психолога или психотерапевта, потому что никто так легко не провоцирует нас на переживания, как подрастающие дети.

Во-первых, их поведение вступает в резонанс с нашими личными подростковыми историями – множество психологических сложностей родом именно оттуда. Во-вторых, когда нас невыразимо бесят, нам нужен невовлеченный, адекватный человек, который поможет со всем этим справиться.

Конечно, нужен или не нужен психолог – решать вам, но с ним идти сквозь джунгли пубертата и разбираться в себе значительно легче.

Работа с психологом помогает достичь личной зрелости, а в отношениях с подростком хоть одна сторона должна быть зрелой и по-настоящему взрослой. Пусть это будем мы, родители.

На эту тему написан миллиард статей, сломано огромное количество копий, и все равно сложно бывает смириться с тем, что поиск своего психолога – это не точка, а путь. Людям свойственно хотеть всего и сразу, но идеальное совпадение случается крайне редко. Обычно перед тем, как найти своего, приходится перебрать двоих, троих, пятерых психологов, потом вернуться ко второму по счету и проработать с ним год. Чтобы затем уйти к кому-то еще.

Нет четких критериев, по которым выбирают психолога. Я не верю в волнительное чувство узнавания, «бабочек в животе». Если психолог ваш, то все равно чуда не произойдет и волшебных результатов с первых сессий – тоже.

Даже «ваш» психолог порой будет вас невыразимо бесить, но при этом – помогать.

На что бы я сам обратил внимание при выборе специалиста:

1. Базовое психологическое образование. У меня оно есть, и могу сказать, что любые курсы не дают той основы, которую предоставляет высшее профильное образование.

2. Личная совместимость – психолог должен быть вам хоть как-то симпатичен. Не надо считать его божественно прекрасным и сексуальным – достаточно не испытывать отвращения, глядя на его фотографию или встретившись с ним вживую. Вам нужен адекватный, опрятный человек, который не творит дичь: не оскорбляет ваш взгляд и обоняние, не курит во время сессии, не бросается к вам обниматься и т. д. Не нужно терпеть от психолога то, что вы бы не стерпели от кого-то другого.

3. Открытость – тут я имею в виду возможность познакомиться с его взглядами, методами работы и позицией в целом до визита или созвона. Этот пункт не слишком важен, потому что далеко не каждый психолог ведет блог, вещает в соцсетях и на YouTube.

Просто к специалисту, у которого есть какая-то «витрина», с большей вероятностью придут те, кто разделяет его взгляды и позитивно относится к методам работы. Те, кто не разделяет и не сможет получить пользу от сессий с ним, скорее всего, не придет – значит, будет меньше разочарований.

Стоит ли пользоваться службами и сайтами-агрегаторами, которые совершают для вас базовый отбор психологов – фильтруют предложения в соответствии с вашими запросами? Пожалуй, с этого можно начать, хуже не будет. А вот рекомендации работают далеко не всегда: то, что конкретный психолог помог вам, совершенно не значит, что он поможет вашему другу – и наоборот.

Желаю всем родителям подростков удачи на этом пути. Пусть найдется психолог, подходящий именно вам. Хорошей вам совместной работы!

Наше общение неотделимо от того, какие мы. Как мы выглядим и чувствуем себя, как мы воспитаны, в чем наши травмы, какой у нас опыт и предыстория с собеседником – все это зачастую влияет на общение сильнее, чем конкретный разговор или его содержание.

Один из способов, который позволяет повлиять на что-то в своей жизни, например на качество общения с другим человеком, – разобраться в собственном устройстве и влиять именно на себя.

И только потом переходить к взаимодействию. Конечно, вначале поинтересовавшись, каким законам оно подчиняется.

Часть II

Изучаем отношения и начинаем их выстраивать

В первой части книги мы вспомнили, что происходит с нашими подростками, какие задачи возраста они решают и какие «проблемы» мы выводим на первый план вместо того, чтобы ориентироваться на восстановление контакта. Мы уже посмотрели вглубь себя, а сейчас сделаем самое важное: попробуем сдвинуть парадигму, чтобы появилась возможность осваивать и применять новые знания и умения.

Глава 4

Концепт отношений. Из чего они состоят

Самый животрепещущий вопрос, который волнует всех родителей подростков, – «Как заставить их слушаться?» – одновременно и самый некорректный.

Более адекватный вариант: «Как выстроить такую систему отношений, где и ребенку, и родителям будет комфортно высказывать свои желания и получать желаемое?»

Однажды мне в голову пришла любопытная концепция касаемо отношений с людьми в целом и с подростками в частности. Она позволяет по-другому посмотреть на все наши действия, направленные на это.

Как обычно изображают отношения? Рисуют два кружочка и некую связь между ними: прямую линию либо стрелку (см. иллюстрацию).

Предлагаю изменить схему таким образом, чтобы окружностей стало три: условный «я»; человек, с которым у меня отношения; и сами эти отношения как отдельный объект (см. иллюстрацию).

Теперь мы вкладываем наши усилия не в конкретного человека, а в отношения.

Такой базовый подход используется в парной семейной терапии, значит, его точно стоит попробовать. Работает со взрослыми – может сработать и с подростками.

Когда мы принимаем отношения как нечто отдельное, а не как придаток другого человека, гораздо легче переносится необходимость что-то делать, тратить энергию, поступаться чем-то важным ради хорошего общения.

Например: «Я тихо стучусь в комнату подростка и ожидаю разрешения войти не потому, что у меня нет авторитета в семье и я покорно соглашаюсь на чужие требования. Я осознаю, что моя деликатность позитивно повлияет на наши с ребенком отношения, подкормит их». 70

Или: «Я отстаиваю свои границы, но не боюсь ранить этим подростка или разозлить, потому что отношения зависят от нас обоих. Если мне будет некомфортно, то и взаимодействие будет таким же».

Попробуйте некоторое время пользоваться новой концепцией. Во-первых, это просто любопытно. Во-вторых, она позволит вам легче относиться к тому количеству усилий, которое понадобится, чтобы выстроить отношения с подростком.

Отношения почти всегда стоят «на трех китах»:

• интересе;

• уважении;

• доверии (включающем в себя также и безопасность).

Интерес подразумевает то, интересен ли нам подросток как человек: что он любит и не любит, о ком думает, чего хочет? А также интересны ли мы сами себе. Ведь базового интереса у ребенка к родителям уже нет, с этим надо смириться.

Уважение в нашем случае – это принятие отдельности, свободы воли подростка, готовность к его самостоятельным выборам и решениям.

Доверие выстраивается через совместный позитивный опыт, формируется долго и последовательно, а рушится – быстро. В нем есть этапы, которые проще всего представить в виде ступеней. Лестница доверия начинается с того, что родитель доверяет первым, и укрепляется чувством безопасности в отношениях. Безопасно ли подростку рядом с нами? «Конечно! Мы же его любим, в попу целуем, заразу такую, а он не учится. Что ты там сказал? А ну, иди сюда!»

Формулировка «концепт отношений» в рамках этой книги будет обозначать базовые понятия, на которых нам стоит держать фокус своего внимания. К этим опорным точкам можно обращаться, когда вы растерялись или не понимаете, что делать дальше.

В этом случае поднимитесь немного над ситуацией и оттуда, с уровня выше, задайте себе вопросы: «Как то, что я сейчас делаю, соотносится с интересом, уважением и формированием доверия?»

Давайте разберем каждый пункт подробнее.

Интерес

Родили – не значит узнали. Когда вы не понимаете, что происходит с ребенком, почему ваши аргументы не работают, вы не знаете, что делать, повторяйте про себя эту фразу.

Родители часто думают, что все, происходящее с детьми, должно соответствовать их представлениям просто потому, что они произвели на свет вот этих новых людей. Ведь они, так сказать, плоть от плоти – а значит, мама и папа априори понимают чувства и мысли, видят их будущее.

Это убеждение раз за разом приводит взрослых к разочарованию, чувству бессилия и тревоги.

Да, путем естественно-природных телодвижений можно зачать ребенка (включите фантазию, пусть в этом тексте будет что-то приятное). Путем страданий и лишений (возможно) – выносить его, родить и выкормить. Дает ли участие в чуде особые права на нового человека? Увы. Проблемы и ответственность – полностью ваши, а «плюшки» – нет.

Мы не имеем ни малейшего представления даже о том, что происходит в голове у малышей, от года и старше. Пока они еще ползают и лепечут, мы умиляемся: «Надо же, а у этой крохи там наверняка какие-то мысли, да?» – и дальше кормим дитя с ложечки и моем попу. К подростковому возрасту эта умильная идея превращается в гневное «Какого хрена?!», потому что существо рядом нам по-прежнему незнакомо, да еще и норовит указать, что мы его не понимаем.

Что делать, если от осознания этого факта накрывает экзистенциальный ужас?

1. Смириться.

2. Наблюдать внимательно и безоценочно.

3. Делать выводы и проверять их.

4. Интересоваться и спрашивать.

5. Получать совместный опыт.

6. Осознавать свои ожидания и интерпретации и признавать, что это лишь ваши домыслы и чаяния.

Обида, разочарование, бессилие, гнев – это маркеры, которые показывают, что вы ожидали чего-то другого только лишь на основе своей убежденности в том, какой человек перед вами. Повторюсь, этого мы не знаем, зато можем захотеть узнать.

Задача родителя состоит в том, чтобы найти в себе искренний интерес к юному поколению, которое существует словно в отдельной реальности. Заветная кнопочка иногда включается через условно «насильственные» действия, когда мы берем себя в руки и начинаем изучать то, чем живет и дышит наш ребенок. Да, у нас дела, нехватка времени, обязательства, но только так можно узнать, кто растет сейчас рядом с нами.

Максимально трудно это дается родителям младших подростков (10–13 лет), мышление которых непоследовательное, разорванное, а круг интересов максимально далек от нас. Но даже здесь можно найти что-то, достойное восхищения. Например, мегаувлекательным может быть наблюдение за тем, как дети меняются, реагируют на жизненные вызовы, как их накрывают инсайты, что они замечают.

Сейчас мой старший как раз предподросток, и я заметил, как по-разному мы играем в компьютерные игры. Я в юности играл на результат, мне было важно завершить один уровень и перейти на следующий.

Сыну это тоже важно, но для него не менее интересен сбор всяких «ачивок»[1]вроде «найти 30 ящиков и получить медальку» или «десять раз побеседовать с NPC»[2]. Он отслеживает все эти возможности в игре, смотрит и изучает видео на YouTube о том, где, что и как можно обнаружить.

Эта разница между нами меня искренне увлекает.

Интерес – всего лишь навык. А вот его отсутствие очень часто означает страх перед другими людьми или перед собственным подростком, либо негативный опыт, пережитый в прошлом. Этот запрос, кстати, хорошо проработать с психологом.

Уважение

С уважением все действительно сложно, потому что требуется буквально на экзистенциальном уровне принять подростка как отдельного человека. В период активной сепарации с этим столкнутся все родители.

Поступайте как хотите: фантазируйте, пишите себе аф-фирмации о том, что ребенок – это отдельный человек со своей волей и мотивацией, в чьей жизни мы принимаем крайне опосредованное участие. Можем лишь сопровождать и делать его путь более безопасным или комфортным, но глобально мы уже ничего не изменим.

Уважение означает, что мы позволяем подростку делать самостоятельные выборы и принимать решения, даже если они полностью противоречат тому, что думаем мы.

Если решение все-таки кажется нам небезопасным или нехорошим, то методами убеждения могут стать уговоры, приведение примеров, иллюстраций, аргументация, наводящие вопросы, но только не давление, приказы и ограничения.

Доверие

Казалось бы, в семье все должны доверять друг другу просто по факту близкого родства и совместного проживания, как члены одного племени. Но этого не происходит. Почему?

Во-первых, подростки меньше доверяют родителям в силу своего психофизиологического развития в этот период.

Во-вторых, мы сами разрушаем доверие: не выполняем обещания, пренебрегаем границами подростка, игнорируем его мнение. Еще мы обращаем информацию о нем против него же, обсуждаем ребенка за его спиной, лезем в дела и жизнь.

В-третьих, нам попросту страшно доверять. Доверие, как и уважение, означает, что мы как будто вверяем подростка судьбе и допускаем любые исходы, в том числе и те, при мысли о которых мороз по коже.

Родители хотят взаимности, но подросток не доверится первым – придется протягивать руку и надеяться, что в ответ ее когда-нибудь пожмут. Твердо рассчитывать на это нельзя, здесь вообще все очень зыбко.

Доверие – это то, что позволит выстроить условно равные отношения двух относительно взрослых людей. Потому что подростки не являются взрослыми в полном смысле слова, как зачастую и мы, несмотря на цифры в паспорте.

Чтобы работать над доверием, нужно учиться договариваться. Доверие не входит в парадигму товарно-денежных отношений – как и любовь, уважение, признание. Также его нельзя «выбить», выиграть, купить и «заслужить» – последнюю формулировку я искренне не переношу.

Представьте, что договоренности – это «игра», которая отлично помогает визуализировать механизмы, создающие доверительные отношения. За этим процессом очень интересно и полезно наблюдать.

Много лет я работал в компании, которая организовывала лагеря психологической направленности для подростков, и вместе с еще одним коллегой-психологом курировал старшую группу.

Детям, конечно же, очень хотелось общаться друг с другом после отбоя, а мы в целом были не против, если в корпусе будет тихо и безопасно. Естественно, «тихо и безопасно» при подростковой саморегуляции длилось от силы полчаса.

Наши с коллегой методы, к счастью, сходились. С самого первого дня работы мы напрямую договаривались со своей группой: «Ребята, мы понимаем, что ваш интерес – тусить допоздна.

Предлагаем такую схему. Смена длится две недели, сегодня – первый день, поэтому вы вовремя расходитесь по комнатам и ложитесь. Если будет тихо и вы выполните условия договора, то завтра ваш отбой сдвигается на полчаса. Наши ключевые условия: тишина, никакого шараханья по коридорам, тем более – никакого курения в комнатах и распития спиртных напитков. Если условия снова выполнены, то на следующий день у вас отбой на час позже. Таким образом, через неделю вы сможете практически всю ночь не спать – в том случае, если с утра вы бодры и веселы».

Подростки, конечно, не выдерживали такой ритм до конца, и поэтому мы каждый раз начинали заново, но никто не обижался. Все выглядело как веселая игра, условия которой все поняли и приняли еще в самый первый день.

Этот пример показывает принцип, по которому выстраивается доверие. Вы вполне можете его реализовывать, только проследите, чтобы условия были ясные, понятные и проговоренные. Желательно даже прописать их, чтобы ни в коем случае не оставалось «серых зон» или двойного толкования каких-то пунктов.

Что делать, если доверие обмануто? «Я ему (подростку) так доверял(а), а он меня обманул – и все, теперь больше не могу ему верить и все время контролирую».

Лучше контролировать не ребенка, а свои реакции и помнить, что для детей наши критерии и требования не всегда выполнимы.

Верно и обратное: если мы долго и качественно выстраиваем доверие, а потом в какой-то момент накосячили (по мнению подростков), то снова начинаем с нуля, прежние хорошие моменты не засчитываются.

После прочтения этого раздела и целой книги у вас не появится волшебной таблетки «как заставить подростка слушаться» и универсального рецепта «как автоматически создать прекрасные доверительные отношения». Подобных вещей просто не существует! Зато есть хорошие идеи, способные помочь сформулировать собственный подход к общению, который должен сработать для вас и для вашего ребенка.

И начнем, пожалуй, с очень откровенной главы о том, чему в принципе не место в отношениях.

Глава 5

Херня, которую творить не надо

Всего одна идея, возможно, перевернет ваше представление об общении с детьми любого возраста – с подростками результат будет особенно заметный.

Иногда не нужно ничего делать, чтобы улучшить ситуацию, – надо просто что-то прекратить.

Например, чтобы не получить штраф, надо перестать превышать скорость, а чтобы был порядок – прекратить разбрасывать вещи. Это касается любой сферы жизни, работает и в отношениях.

Я понимаю, что сильная тревога за будущее ребенка создает у родителей ложное чувство, будто контроль извне дает бонус для дальнейшего развития, а если на все забить, то жизнь полетит под откос. Подростки не дают собой управлять, взрослые продолжают пытаться, конфликт есть, а результата нет.

Не нужно ради будущего жертвовать отношениями, наоборот, перестаньте их губить: обесценивать, критиковать, оскорблять, унижать и выступать в роли надзирателя. Тогда у будущего появится шанс.

Опишу неприятную ситуацию из практики – она, к сожалению, типична, то есть случай далеко не единичный.

Чаще всего с родителями мы работаем по одному запросу, с подростком – по другому. При этом периодически стыкуем картинки и разбираемся, что каждому можно изменить в своей жизни, чтобы всем стало легче. И вот бывает так, что запрос подростка – «проблема с родителем», а у самого родителя запроса нет, даже на обратную связь, но при этом он творит дичь.

Не пьет, не бьет – просто систематически унижает, оскорбляет и запугивает настолько мелко и привычно, что ему даже в голову не приходит задуматься, а нормально ли это:

• критика внешности (с благими намерениями);

• сравнение с другими (для мотивации, конечно же);

• припоминание былого (для закрепления опыта, несомненно);

• пинок в болевую точку, в то, чем подросток поделился в минуты слабости (чтобы не забывал, что с родителем надо быть откровенным, наверное);

• обвинение в том, за что подросток отвечать не может, вроде развода (видимо, чтобы не расслаблялся);

• срывы по всякой мелочи и по причине своего неустойчивого состояния (родители же тоже живые люди, ага);

• обман / невыполнение договора (пусть знают, каково это).

Родителю было бы достаточно начать обращать внимание на свои действия – но у него нет такого запроса, а подросток явно страдает.

Вылавливать маму/папу и начинать без запроса давать обратную связь не вариант – это гарантия сопротивления и агрессии. Потом еще и подростку прилетит, и конфиденциальность будет нарушена.

Что я делаю в таких ситуациях? Помогаю подростку, а в процессе аккуратно и медленно ищу точки контакта с родителями, возможность показать им их деструктивное поведение.

Ниже – развернутый список херни, которую мы все творим так или иначе, воспитывая детей.

Критика

Когда мы выступаем в роли критиков, нам кажется, что мы помогаем ребенку стать лучше. На самом деле – ничего подобного. Мы только обижаем его, чешем свое эго и подкрепляем власть.

• «А нормально нельзя было сразу сделать?»

• «Кто так делает?»

• «Учишь тебя, учишь, а все без толку!»

• «В одно ухо влетело, в другое вылетело!»

• «Что за дурь ты смотришь?»

• «Опять выглядишь как из жопы весь!»

• «Что, не справляешься с собой, истеричка?»

Прививка от привычки критиковать: критика – не инструмент воспитания и развития. Она вызывает только гнев, боль и обиду. Во взрослой жизни критиканов и так хватает. Непонятно только, почему родители, единственные люди в жизни ребенка, которые должны всегда принимать и поддерживать, возглавляют этот хор?

Существует известный гуманистический принцип, авторство которого приписывают Сократу: все, что вы хотите сказать, пропускайте через три сита – Правды, Доброты и Пользы.

Правда: уверены ли вы, что ваше высказывание правдиво? Я сторонник искреннего разговора с любым человеком, а не только с ребенком.

Доброта всеми понимается по-разному, я трактую ее в данном случае как хорошее намерение.

Польза отвечает на мой любимый вопрос: «Зачем я это говорю?» Если наши высказывания правдивы, содержат благие намерения, но абсолютно бесполезны, стоит промолчать.

Если вы будете практиковать принцип «трех сит», это, во-первых, повысит ваш собственный уровень осознанности, во-вторых, укрепит доверие между вами и подростком, а в-третьих, уберет ненужные и даже вредные диалоги, снизит напряжение, сэкономит вам время и нервы.

Обесценивание

Одна из самых страшных вещей, которую мы можем сделать по отношению к другому человеку. У писателя Макса Фрая была прекрасная фраза: «Все мы рождаемся и умираем с одной и той же невысказанной просьбой на губах: “Любите меня, пожалуйста, как можно сильнее!”»[3] Да и до него много классных, умных, творческих людей говорили практически то же самое.

Каждому нужно признание, особенно от важных и значимых персон. Для детей и подростков, как ни крути, родители – значимые люди, даже если младшее поколение ногами отбивается от этой идеи. Мы, мамы и папы, уже не определяем мир и путь для подростка, но все еще можем многое уничтожить в его жизни своими действиями, словами и реакциями.

У подростков, помимо базовой человеческой потребности в любви, принятии и признании, есть еще и обостренное чувство собственной неполноценности и никчемности, о котором они вам никогда не расскажут. Просто поверьте – им важно утверждать свою ценность и значимость абсолютно всегда и везде.

Мне безумно жаль, что в процессе взросления пропадает эта безусловная уверенность в своей неотразимости, которая у дошкольников, например, присутствует в полной мере. Вот бы хоть на часок вернуться в тот возраст и снова ощутить, каково это…

Так вот, с одной стороны, у подростка есть неудовлетворенная по возрасту потребность, неустойчивая самооценка, а с другой – родители, которые «хотят только добра», воплощая свои желания через неконструктивную стимуляцию – критику и обесценивание.

Обесценивание бывает прямым: «Нет, это фигня, сделай нормально». Иногда оно заключается в игнорировании чьих-то усилий и проявлений, иногда – всего лишь в отсутствии похвалы. Есть жесткие варианты тотального обесценивания: «Ты никчемный, и то, что ты делаешь, никому не нужно». Попробуйте произнести вслух последнюю фразу. Правда ведь, внутри что-то обрывается? А подростки (да и дети) это слышат слишком часто.

Скажите, пожалуйста, неужели вам жалко добрых слов?

Поверьте, невозможно нанести сколько-нибудь серьезный вред, переоценив или перехвалив подростка. В худшем случае он просто зазнается на некоторое время. В то время как обесценивание порождает неуверенность в себе, склонность к зависимым отношениям, отсутствие амбиций и невротические стремления.

Предлагаю верить, что ваш подросток замечателен, ценен и хорош сам по себе. И оценивать его достижения нужно, не исходя из своих идеалистических представлений, а опираясь на личные качества и возможности ребенка.

Когда махровый троечник приходит домой и приносит четверку, что он слышит? «Почему не пять?» Да он, может, старался, из кожи вон лез, для него четверка – это результатище. А родители взяли и просто сровняли с землей все его усилия, потому что не считают их достойными внимания.

Дурная привычка обесценивания состоит в том, чтобы критиковать за все, а хвалить только за подвиг. Давайте делать наоборот: хвалить за все, а ругать – только за масштабные промахи.

Срывы

Моментальное включение в воспитательные действия, когда происходит очередная ситуация с ребенком, называется реактивным воспитанием.

Бывает, начитаются родители умных книжек или блогов, вооружатся новейшими методами воспитания, освоят техники общения с подростком, честно «забьют» на порядок в комнате, выберут удачный момент и грамотно подойдут к дитятку, например, поговорить о будущем. А сыночек (дочка) не в курсе про книжки, блоги, методы и момент, поэтому закатывает глаза, отвечает «Норм!», роняет из кармана вейп и вдобавок ляпает, что «гены» у него «плохие»… Бам! В продвинутом и осознанном взрослом сразу же включается карающий/мотивирующий/страдающий родитель, который на первой космической скорости уносится за пределы обитаемой вселенной.

В процессе полета «под хвостом» неслабо полыхает и взрывается, мамы и папы обнаруживают, что орут с выпученными глазами, конструктивные порывы похоронены под слоем обиды и возмущения, со стола в комнате дитятка все летит на пол, а дверь хлопает так, что осыпается штукатурка.

Спустя час родители сидят на кухне, зубы лязгают о край чашки с успокоительным, а в дрожащих руках покоится вырванный с корнем роутер. Гнев еще не отпустил, а вина уже заедает. Как же так вышло после всего, что они изучили и прочли?

Очень просто: полезные приемы, которые можно найти в сторонних источниках и выучить, – это верхушка айсберга. Внизу лежат базовые навыки, без которых айсберг утонет: саморегуляция и эмоциональная компетентность. Действовать целенаправленно можно только в спокойном состоянии. Его вполне можно достичь, если контролировать свои триггеры, разобраться с иррациональными убеждениями, научиться понимать и выражать свои чувства.

Прививка от срывов: на самом деле ее не существует, но можно приучить себя выждать секунд 10–15, не реагировать на ситуацию сразу, а там уже и саморегуляция подоспеет.

Сейчас вы сможете определить, какая из причин быстрее всего поджигает топливо в вашей «ракете». Слово в скобках – это «огнетушитель», который может помочь[4].

Итак, вы чаще всего срываетесь, потому что:

• заранее знали, что уроки опять будут не сделаны, а вещи разбросаны – так и вышло, а после долгого рабочего дня вы просто не способны ловить дзен (стрессоустойчивость);

• начиная диалог, вы не отследили, в каком вы состоянии (ресурс);

• вряд ли отдавали себе отчет, чего хотите в результате и что имеете шанс получить (осознанность);

• подросток своим поведением попал во что-то больное (триггер);

• подросток попал не просто в больное, а в самое сердечко образа «хорошей мамы» (установки);

• эмоции вас захватили и повели по привычным рельсам (саморегуляция).

Достаточно будет поступить чуть-чуть по-другому на каждом этапе, и шаблон реактивного поведения со временем разрушится. Вы вздохнете с облегчением и сможете выстроить другое поведение.

Унижение

• «Кто ты такой, чтобы это делать!»

• «Да ты бестолочь/предатель/неудачник/…»

• «У тебя нет права голоса».

• «Эк тебя разнесло!»

• «В кого ты такой ленивый?»

• «Дурак, что ли?»

• «Кто тебя такую замуж возьмет?»

Чаще всего мы говорим это в гневе и/или из страха, но бывает, что и совершенно спокойно. Зачастую мы унижаем ребенка прилюдно, что удваивает эффект.

Прививка от привычки унижать: это не забывается никогда! Страдает самооценка, образ себя, психическая стабильность, уровень доверия, отношения, добавляется агрессия и страх.

Я пишу об этом в книге не для того, чтобы вы сразу начали страдать и каяться. Многие из нас выросли в системе, где унижение официально было одним из методов воспитания, «улучшения» и стимуляции к свершениям. Теперь наша задача – стать более осознанными, чем наши родители, педагоги и воспитатели.

На первых порах постарайтесь отслеживать, когда вы начинаете говорить и делать что-то из описанного выше. Задавайтесь вопросом: не несет ли то, что вы сейчас хотите сказать, «50 оттенков унижения» для подростка? Не скрывается ли в ваших словах и действиях задача «показать засранцу его место в жизни»? Это неразумная цель, и конструктивного диалога из нее не получится.

Вдохните, выдохните – и воспользуйтесь подсказками из главы о родительской осознанности, в частности – вопросом: «Чего мы на самом деле хотим?» Унижение точно не входит ни в одну из адекватных родительских целей! Тогда для чего это все?

Поверьте, и без нас в этой жизни найдутся люди, которые скажут нашему чадушку, какое оно никчемное. Пусть от родителей идут только помощь, добро и поддержка.

Непоследовательность

Наверняка вы сталкивались с такой ситуацией: прочитали полезный совет и решили вести себя с ребенком «правильно», чтобы он был молодец и вообще развивался. Например, решили приучить его мыть руки перед едой или сообщать, если он куда-то добрался, и, засучив рукава, взялись за дело.

Громко объявили об изменениях, ребенок напрягся – и новая жизнь началась. Примерно неделю все шло хорошо, а потом выяснилось, что правило не прижилось, и требуется масса усилий, чтобы заставить ребенка его выполнять. Никто в интернете не написал, что будет так тяжело – и спустя несколько дней/недель/месяцев вы забиваете на правило болт, ибо скандалы страшно надоели.

Бывало такое? Сейчас поясню, почему так происходит.

Ключевой родительский навык, который помогает воспитывать, создавать среду, выставлять рамки и условия, – это последовательность в решениях, действиях, требованиях и похвале. Именно из-за отсутствия последовательности во внедрении проваливаются все прекрасные идеи.

Происходит это так: в период формирования привычки пару раз забыли напомнить про мытье рук или не отчитали подростка, который забыл отправить сообщение.

Может, у вас был выходной, либо принимал «работу» папа, который не знал о важности новых правил и забил на воспитание в пользу мультиков. В результате у детей укореняется понимание, что можно продолжать жить как жили, пока взрослые напрямую не требуют выполнять правила.

На этапе нововведений последовательность принципиально важна. Причем без поблажек, ибо любое послабление дает возможность ничего не менять, а все люди предпочитают легкий и знакомый путь.

Бредовые требования, конечно, отстаивать не надо, а все предложенные правила желательно аргументировать – заодно и сами разберетесь, зачем вам внедрять в семье, например, новые привычки.

Еще раз хочу подчеркнуть: даже если вы узнали себя в примерах, приведенных в главе 5, не надо устраивать покаяние и самобичевание. Что было – то было. Но с этого самого момента вы можете отмечать, когда начинаете делать что-то деструктивное, – и как минимум остановиться.

Иногда стоит отказаться от цели, которую вы преследуете своими действиями, если форма движения к ней наносит вред подростку, вам или отношениям.

Глава 6

Принципы и парадигма новых отношений. Что поменять в своей голове

Чтобы отношения перестроились, надо иначе взглянуть на происходящее в них. Именно для этого мы сейчас с вами изучим несколько разных теорий, способов, концептов или подходов – то есть «призм», сквозь которые можно рассматривать этот вопрос.

Во-первых, так вы расширите привычные рамки видения. Во-вторых, вдруг что-то подойдет вам настолько, что вы возьмете это на вооружение и станете использовать ежедневно?

Пирамида контакта

Общение и отношения – это поэтапный процесс, который больше похож на пирамиду.

На ее первом этаже – разговоры ни о чем, установление контакта. На втором – приятное времяпрепровождение, обсуждение общих интересов. И только на верхушечке – самые важные разговоры, где мы транслируем что-то ценное, а подросток готов слушать.

Я понимаю, что родители так или иначе будут контролировать, напоминать, поддевать, указывать, требовать, спрашивать, выяснять, наносить непрошеную пользу, нудить и иногда орать.

Но если хочется поговорить с подростком о важном, стоит строить пирамиду контакта от ее основания: уделить время и внимание приятному общению, маленьким актам коммуникации и только потом ожидать от подростка запрос на подъем к вершине пирамиды.

Умеете говорить с подростком о ерунде? Это хорошее начало! Призовите на помощь воображение и представьте, что вы болтаете с подругой, соседкой, попутчиком, коллегой. Ничего не значащая болтовня вообще-то целое искусство. Его называют «small talk» – непринужденный разговор на отвлеченные темы.

«Вышел трейлер нового фильма – вроде интересный».

«Сегодня по дороге к метро видела человека с пятью таксами. Вот что он будет делать, если они все разом рванут за кошкой?»

«Что там за окном? Не очень понятно, как одеваться. Два человека в шортах, один – в пуховике…»

Если импровизация не ваш конек, нет ничего плохого в том, чтобы придумать темы заранее.

Решение дилеммы «взрослый-ребенок»

В главе 2 мы обсуждали изменение ролей в детско-родительских отношениях, а теперь пришло время практики.

Нас никто не учит, в какой момент ребенок становится достаточно большим, чтобы отстать от него, – в итоге мы пропускаем или не воспринимаем его сигналы взросления, а то и злимся на них. «Дети испортились» – и начинаем сильнее закручивать гайки.

Именно в этот момент стоит полностью перестроить свою модель отношений, то есть начать путь от «родитель и ребенок» к «взрослый и взрослый».

Сигналы взросления пропускают практически все родители, поэтому, если вы себя узнали, не мучайтесь и не переживайте. Хорошо, что вы интересуетесь этим вопросом, читаете о нем и хотите разобраться.

Важно: взрослое отношение – это не дружба! В первой книге я предостерегал родителей от искушения «быть лучшими друзьями» со своим ребенком. Это попросту невозможно и противоречит буквально всем задачам: природным, возрастным, социальным.

Нет ничего плохого в том, что родителям хочется быть интересными, полезными, приятными своим детям, доверять и достаточно близко общаться. Но вместо этого они почему-то понимают «дружбу» как «знать все о жизни своего ребенка».

В итоге «дружба» оказывается просто манипулятивной формой контроля, которая служит для снижения тревоги родителя.

Что имеется в виду под моделью общения «как со взрослым»? Вспоминаем иллюстрацию с человеком, сидящим на шпагате между двух стульев, – и попытаемся понять, как в этой сложной позе выруливать отношения.

Фигура 1. Подросток пока не взрослый даже и близко, передать ему полную ответственность за его жизнь пока нельзя, но можно «обкатывать» демоверсию взрослого отношения к нему.

С какого-то момента нам начинает казаться, что подросток «должен уже понимать, догадываться хотя бы, думать головой, планировать свои действия, отвечать за слова». У многих родителей такой подход проявляется уже с 7–8 лет: ребенок в школу пошел – все, вот тебе полная сумка ответственности! Казалось бы, должна наступить гармония, потому что он требует нового статуса – и мы даем этот статус, но не тут-то было.

Понятие взрослости у нас и у подростков разное.

Во-первых, их мозг еще не сформирован в достаточной степени. Абстрактное мышление дозревает только в старшем подростковом возрасте, то есть лет до 15–16

все то, что вы пытаетесь внушать про светлое будущее, про «станешь дворником, если не сдашь экзамены», никак не ложится в головы детей и их планы на жизнь. Для них нравоучения просто сотрясение воздуха, потому что в мозге еще нет структур, которые связывают настоящее и будущее.

Я неоднократно сталкивался с тем, что родители говорят сыну/дочери: «Тебе уже 13, ты сам(а) себя контролируешь. Мы тебя не проверяем, не спрашиваем, учись как хочешь». В конце четверти – буквально через месяц-полтора – в электронном дневнике появляются итоговые оценки, в основном двойки-тройки. Приплыли! Ребенок хватается за голову, родители прибегают и начинают причитать: «Как же так, ты подорвал наше доверие…»

Что произошло? Родители не учли, насколько подросток способен организовывать свою деятельность и слишком быстро сняли с себя ответственность. Это сработает, если выдержать более долгий период, чем полтора месяца. Я знаю пару случаев, когда родители действительно забили на учебу – сам выплывай как хочешь – и годами демонстрировали такое отношение. Но большинство все-таки взваливает на ребенка чуть больше, чем он может вывезти, а потом очень расстраивается и забирает у него эту свободу, продолжая активно контролировать.

«Ужасно, когда подростки принимают решение сами, а последствия расхлебывать приходится нам!» – жалуются родители.

Такой период совершенно точно будет, как бы ни хотелось его избежать и сделать так, чтобы дети сразу принимали идеальные решения или сами разбирались с последствиями неидеальных. Увы, этот навык нарабатывается постепенно – сначала дети все равно будут творить фигню, которую будем решать мы. Извините, но мы родители – и тут уж никуда не денешься. Просто постепенно будем передавать расхлебывание проблем тому, кто их создал.

Я знаю достаточно историй от нетревожных родителей, которые говорят подросткам: «Поступай со школой как хочешь, только чтобы учительница мне не звонила. Я с педагогами потом разбираться не хочу. Это твоя проблема, ты ее и разгребай». Вариант неплохой, но у многих нервы не выдержат такого напряжения.

В идеале ответственность передается поэтапно: подросток действительно взял свою часть обязанностей и способен их нести? Делаем следующий шаг. Взял, способен? Тогда следующий, и так до полной самостоятельности.

Фигура 2. Подросток уже не ребенок, поэтому пора отпускать вожжи максимально естественно, запрятав подальше инструменты тотального контроля, без рецидивов, демонстрируя взрослое отношение.

Родителей часто бросает в крайности. Есть те, кто сразу отпускает вожжи, и будь что будет, – а потом спохватываются, и есть те, кто вцепляется в эти самые вожжи мертвой хваткой. «Ну какой же он взрослый?! Он балбес, школу прогуливает, про все забывает, вообще ответственности не несет!»

Давайте сейчас немножко «раскачаем лодку» мышления и повыкидываем из нее мусор. Призовите на помощь фантазию. Представьте, что ваш ребенок уже взрослый. Вот это вот лопоухое, нескладное чудо, которое вам хамит и играет ночами в игры, – взрослый человек.

Если удалось это представить, сделайте следующий шаг: подумайте, а как вы тогда будете с ним общаться? Как вы разговариваете с друзьями, родственниками, коллегами? Вряд ли вы их отчитываете или встречаете строгим: «Как дела в школе?» И уж точно не обвиняете: «Всю жизнь мою поломал!» Другой взрослый человек на вашу жизнь никоим образом не влияет.

Правда, почему-то родители считают, что весь окружающий мир – это одно, а вот их чучундра подростковая – абсолютно другое, и надо изобрести какой-то уникальный подход, хотя это неправда.

«Не могу представить себя в отношениях взрослый-взрослый с ребенком, потому что возникает ощущение дистанции» – это я тоже часто слышу от родителей.

Все верно, дистанция у вас должна появляться. Близкие отношения со взрослым ребенком – не то же самое, что с малышом, еще лежащим на вашей груди.

Пробуйте! Через смех, недоверие, возражения – тренируйтесь изображать две основные фигуры сложного танца и смотрите, что получается, изменяется ли атмосфера в доме.

Возможно, как только вы признаете, что в ребенке уже начинает появляться взрослость, сами начнете искать другие методы общения. Вы же как-то существуете в этом мире, общаетесь с десятками и сотнями взрослых людей – и у вас более-менее все получается, я уверен. Воспользуйтесь этим опытом.

За что «этих» любить и уважать?

Конечно, хорошо бы мы и любили, и уважали наших подростков, получая от них взаимность. Но идеал недостижим, вы ведь это понимаете – и все-таки пытаться стоит.

Любовь и уважение – важные части коммуникации.

Подростковый возраст приносит с собой конфликты, которые становятся серьезным испытанием для родительских чувств. Держитесь! Ваша любовь очень нужна детям именно сейчас.

Даже если у вас сложные отношения, любовь может проявляться не только через слова, но и через действия, внимание или взгляд, через «я люблю тебя и не вмешиваюсь в то, что ты делаешь, хотя мне неприятно».

Транслировать свою любовь можно через разные каналы. С годами это превратится в мощную поддержку для подростков – когда они станут взрослыми, а может, и сами станут родителями. Вы не поверите, насколько ценна такая опора, даже если дети отрицают это изо всех сил.

У них такая задача возраста – отрицать, а наша – любить, вот и все.

Работая со взрослыми и решая их проблемы, я вижу, что до сих пор там, где-то в глубине их душ, жив подросток, который говорит: «Мне было так важно услышать, что мама в меня верит» или «Всегда хотела, чтобы папа сказал, что я самая красивая девочка».

Александр Савкин:

Некоторые говорят, что любить подростка им легче, а вот уважать – очень тяжело, особенно когда он совершенно распоясался. Да, такая проблема есть.

Если вы верующий человек, подумайте: «На все воля Божья, зачем-то нужно, чтобы мой ребенок был именно таким». Еще я часто привожу в пример слова Ошо о том, что, если бы Господь Бог хотел создать второго Иисуса или Будду, он бы так и поступил, но он сделал тебя, и твоего ребенка, и друга, и прочих, потому что, с его точки зрения, именно они нужны для эволюции и для мира. Когда получается выйти на этот уровень понимания, то боль утихает и уважать ребенка становится легче.

Я периодически слышу: «Уважают за что-то, он же еще ничего хорошего не делает, назло не моется, хамит…» На мой взгляд, это продолжение убеждения, которое в нас запихивали, что старших нужно уважать и что вообще есть какой-то критерий, по которому определяется, достоин человек уважения или нет.

Это дорога в никуда: «Ты заслужи уважение», «Ты любовь-то заслужи», «А что ты сделал, чтобы тебя уважали?», «А вот за что тебя любить?».

Ни за что, по праву рождения!

Существует такое понятие, как «архетип короля»: у человека есть чувство собственного достоинства, есть желания, и он даже не задумывается, откуда они взялись и может ли он их себе позволить, просто берет свое или делает, что считает нужным.

Помните эпизод из фильма «Собачье сердце», когда домком во главе со Швондером пришел к профессору Преображенскому с предложением «уплотнить» его квартиру, а потом дама пыталась продать ему журнал «в пользу детей Германии»? Состоялся бесподобный диалог:

– …Предлагаю вам взять несколько журналов – в пользу детей Германии! По полтиннику штука!

– Нет, не возьму.

– Но почему вы отказываетесь?

– Не хочу.

– Вы не сочувствуете детям Германии?

– Сочувствую.

– А, полтинника жалко?!

– Нет.

– Так почему же?

– Не хочу.

Вот просто «не хочу» – это королевская энергия. Любовь по праву рождения – тоже.

Как «за что меня любить»? За то, что я есть.

Таких «королей и королев» очень много будет на улицах, когда потеплеет – это дети до года. Их везут в коляске, они сидят, понимая, что весь мир создан для них. Уронят соску – мама ее поднимет хоть сто раз подряд, а если попробует как-то наказать, то царская особа такую истерику устроит, что проще будет опять поднять соску или переключить внимание ребенка на витрину магазина, бабочку или конфету.

Потом дети начинают расти, и им говорят: «А ты кто такой?», «А ну-ка, знай свое место», «Вот такие правила», «Сначала заслужи». В итоге чувство собственного достоинства не формируется до конца, как и состояние «со мной все в порядке».

Родительская тревога порой принимает странные формы:

«Дома мы его (ребенка) любим, а там (в жизни, в коллективе, в мире) его любить не будут», – поэтому давайте, что ли, и дома любить не будем, пусть привыкает?

Есть совершенно отвратительный фильм, очень жестко и точно высмеивающий этот подход – «Муви 43». В одном из сюжетов родители готовили сына-подростка к взрослой жизни, устраивая ему дома жестокий буллинг. Очень выпукло показано, насколько это плохая стратегия.

Я искренне верю, что человеку с самоуважением и с ценностью себя значительно легче переживать сложные жизненные ситуации, чем человеку, у которого сколачивали железную волю путем домашних терзаний.

Любите и уважайте своих подростков просто так, потому что они есть, – что еще здесь скажешь?

Польза, интерес, приятность

Дисклеймер: это концепция, рассказанная мне одним из клиентов. На консультации я задал вопрос: «Что влияет на отношения?» – и человек сформулировал такие пункты. Если можно так выразиться, это не психологически-научная концепция, но очень человеческая и человечная.

Как долго продлятся отношения и хорош ли будет контакт, зависит от трех параметров:

1. Насколько нам другой человек полезен.

2. Насколько нам другой человек интересен.

3. Насколько нам другой человек приятен.

Это, конечно, очень упрощенная схема, но если уж мы договариваемся о том, что выстраиваем отношения взрослый-взрослый, то стоит проверить, соответствуют ли они указанным параметрам.

Насколько вы полезны вашему подростку? Звучит очень цинично. То, что вы их материально обеспечиваете – многие родители апеллируют к этому факту в жарких спорах, – не бонус, а норма. Семейный кодекс, кстати, говорит то же самое, поэтому данный аргумент не очень осмысленный. Вот если в ваших отношениях появится сфера, в которой подросток запрашивает помощи, а вы реально помогаете – приготовить картошку, водить машину, плавать, проходить сложный уровень в игре, – тогда это польза.

Задумайтесь и о том, насколько вы подростку интересны. Погружаясь в контроль и решение подростковых проблем, мы забываем про себя и свою жизнь. А ведь там наверняка может происходить что-то, вызывающее интерес у детей.

Третий пункт, «приятность», необходимо пояснить. Наверное, будет сложно оценить, насколько вы подростку приятны, но очень просто понять, что можно сделать, чтобы стать неприятным. Если это все-таки не совсем ясно, то раздел «Херня, которую творить не надо» – как раз об этом.

Теперь взглянем на эту концепцию со стороны родителей. Ответьте, пожалуйста:

1. Чем вам интересен подросток?

2. Чем он может оказаться вам полезен?

3. Чем он вам приятен?

Нам зачастую кажется, что хорошие отношения должны быть хорошими просто потому, что мы родственники. Ничего подобного, особенно в подростковом возрасте, когда происходит переход на другой уровень взаимодействия, где отношения могут быть хорошими, а могут и не быть, если людям вместе не интересно, не полезно и не приятно.

Я очень хочу, чтобы как можно больше родителей и детей могли наладить контакт. Поэтому целый год целой командой людей мы создавали крутую штуку для обучения «Онлайн-тренажер для родителей».

С его помощью можно прокачать умения, необходимые для выстраивания отношений с детьми и подростками. Наведите смартфон на QR-код и попробуйте тренажер в деле.

Помни себя

Эта простая вещь однозначно помогает, о ней написано во всех психологических статьях, но почему-то родители

упорно продолжают ее игнорировать.

Вспомните себя в подростковом возрасте.

Да, банально, но практика показывает, что это одно из самых сильных упражнений. Вспоминайте вдумчиво, и вы мигом погрузитесь в невероятное количество эмоций, переживаний, далеко не все из которых будут позитивными.

В памяти может всплыть, как вам было трудно, от чего трясло, куда несло, что вы творили. Прямая цитата одного из родителей: «…не дай бог хотя бы десятую часть того, что делал я, будет делать мой подросток».

Также вспоминайте, что делали ваши родители, как они вас доставали и как вам было тяжело в этот момент. Сейчас вы умные, взрослые и понимаете, что мама и папа вас любили и хотели только добра. Теперь вы можете оценить их вклад, но в подростковом возрасте это сделать невозможно, потому что предки бесят.

Поверьте, это очень простая рекомендация, очень распространенная, и поэтому мы пропускаем ее мимо ушей, как и все остальные прописные истины.

В сложные моменты думайте, как бы вы себя чувствовали и что делали, если бы эта ситуация происходила в вашем подростковом возрасте.

Специально для книги я провел опрос среди родителей, точнее, попросил их поделиться историями из их собственного подросткового возраста. Эти истории можно прочитать в завершающей главе 10.

Осознанность

Про родительскую осознанность я говорю и пишу очень часто.

Осознанность в современном мире – очень затертое слово, хуже, наверное, только «состояние потока». И все-таки мы нуждаемся в этом понятии.

Осознанность, по-простому, – это понимание того, что с вами сейчас происходит, что вы делаете и зачем.

Например: составьте список, чего бы вы хотели для своего ребенка сейчас или в будущем.

Конечно, почти все родители ответят «всего наилучшего». Только вот это довольно расплывчатая формулировка. Многие хотят счастья, как они его понимают, или чтобы дети стали лучшей версией их самих.

Например, опрошенные мной родители хотели, чтобы ребенок был:

• счастливым;

• умным;

• красивым;

• здоровым;

• обеспеченным;

• успешным;

• хорошим партнером;

• надежным;

• целеустремленным;

• добрым;

• верным другом;

• честным, справедливым;

• сильным;

• внимательным к другим;

• уверенным в себе;

• не эгоистом;

• самостоятельным.

А также, чтобы он:

• имел много друзей;

• поступил в вуз;

• хорошо учился;

• не пил, не курил, не принимал наркотики;

• занимался спортом;

• имел хобби;

• не стеснялся;

• умел радоваться;

• знал, чего хочет;

• умел за себя постоять;

• хорошо относился к родителям;

• умел зарабатывать;

• помогал другим;

• дружил с братом/сестрой.

…И так далее, и тому подобное.

Честно говоря, мы просто ужас сколько всего хотим от детей. Дай только волю – сконструируем по своим требованиям сверхчеловека. Пожелания эти не тайные, а очень даже явные. Не в форме: «Милый, я верю, что в будущем ты станешь вот таким и у тебя будет вот это», а скорее: «Я разочарован(а), поскольку не вижу никаких признаков того, что ты воплотишь все, чего я для тебя хотел(а)».

С такими длинными списками пожеланий и требований придется жить в состоянии непрерывного разочарования, потому что получить все и сразу невозможно.

Подумайте, а если столько всего требуется для счастья и вы это знаете, то счастливы ли вы сами?

Получается странная картина: мы не достигли ничего из перечисленного, но от подростка этого требуем. Неизвестно, каким чудом он должен это воплотить, если мы со всем нашим рвением и опытом все еще не пришли к такому счастью.

Безусловно, есть малый процент людей, которые действительно поставили себе цель добиться счастья, каким они его видят, и находятся уже в своей лучшей реальности. Я очень рад за них, но сам пока не там.

Как же поступить со всеми этими желаниями, чтобы от нашей осознанности были польза и радость?

Во-первых, выписать весь свой список.

Во-вторых, вычеркнуть из него все, на что вы не влияете, – все, что зависит от других людей или воли самого подростка.

В-третьих, переформулировать вопрос: «Какими качествами и навыками, на которые я могу повлиять, должен обладать мой подросток, чтобы он смог сделать себя счастливым в будущем?»

Я сделал это упражнение, думая о своих детях, и вот что получилось:

• интерес к жизни;

• общительность;

• уверенность в себе / стабильная адекватная самооценка;

• самостоятельность;

• разнообразный жизненный опыт.

С этим списком очень удобно сверять, насколько наши ожидания и требования противоречат тому, что на самом деле мы хотим «от» и «для» ребенка.

Например, мы ожидаем большего послушания и доверия к нашему опыту, но в то же время хотим, чтобы дети росли самостоятельными. Это парадокс. Послушание и самостоятельность – два противоположных направления.

«Не разговаривай с незнакомыми» – но в будущем комфортно общайся с разными людьми. «Мне не важно, чего ты там хочешь, закрой рот и сделай домашку» – а в будущем прислушивайся к своим желаниям и двигайся в их сторону, чтобы стать счастливым. Понаблюдайте за собой и увидите (услышите) много интересного. Это удобный, безопасный и полезный способ натренировать бытовую осознанность.

Кроме бытовой, есть еще осознанность, так сказать, глобальная.

Стратегическая (глобальная) осознанность отвечает на вопрос: «Зачем я вообще завожу детей?»

Крайне важно, концентрируясь на отношениях со своим подростком, помнить про конечную вашу задачу как родителя: что вы вообще хотите, зачем вынимаете душу из ребенка и что в итоге должно из него получиться. Это очень помогает оценить ваши текущие действия с точки зрения глобальной цели.

Один психолог, работающий с приемными семьями, говорил, что наихудший мотив для того, чтобы взять ребенка в семью, – «нанести ему добро», спасти его.

Очень хочется, чтобы в конце концов у нас получился взрослый человек, способный стать счастливым. Но даже если вы остановитесь на идее, что подросток просто должен повзрослеть, то уже половина ваших приемов не проходит проверку вопросом: «А помогают ли мои действия достижению глобальной цели?»

Невозможно теми методами, которыми мы растим ребенка, вырастить взрослого человека. Когда наступает переходный период, приходится полностью менять старые инструменты на новые, и осознанность – один из них.

Возможно, размышления о глобальной родительской концепции натолкнут вас на рассуждения: «А соответствую ли я ей?» Возможно, вы придете к неутешительным выводам, над которыми имеет смысл поработать вместе с психологом.

Границы подростка

Разберем на примере мам, хотя и папам здесь есть о чем задуматься.

Мамы, конечно, бывают разные. Иногда нет возможности им отказать или что-то утаить – иначе за этим последует обида, а делая по-своему, мы в ответ получаем разочарование. За ошибки нас топят, а успехи не замечают. Оперируют не просьбами, а манипуляциями. Осуждают выбор, ведь «не по-маминому» – значит «неправильно».

Возможно, вы опознали весь этот пассивно-агрессивный набор в своей маме или в себе. Но ведь мама не вломилась внезапно в ваши границы. Она просто из них не вышла в 3, 5, 8, 10, 13, 18 лет.

Вдохните, выдохните и представьте себе такой диалог с вашей мамой:

– Мама!

Не твое дело, как я воспитываю детей.

Не твое дело, как я зарабатываю и трачу деньги.

Не твое дело, как я строю отношения с мужчиной

(или женщиной).

Не твое дело, как я занимаюсь бытом.

Не твое дело, как я работаю и отдыхаю.

Не твое дело, как я забочусь о своем здоровье.

Не твое дело, как я общаюсь с родственниками.

Не твое дело оценивать и критиковать, как я живу.

– Но…

Я же просто интересуюсь.

Я же забочусь о тебе.

Я же переживаю за тебя.

Я же делюсь опытом.

Я же люблю тебя.

– Нет, мама!

Критика – это не опыт.

Обиды – это не интерес.

Разочарование – это не забота.

Претензии – это не переживание.

Осуждение – это не любовь.

Моя жизнь – это не твоя жизнь.

…Конечно, вы так не скажете. Маму не переделаешь, и так страшно сделать ей больно, а не сделать – тоже невозможно. Намерения вроде благие, но методы оставляют желать лучшего.

Сейчас «мамы» из примера – это вы, родители подростка. Если вы узнали себя в некоторых фразах, все еще можно исправить!

Как же не нарушать границы ребенка?

Действительно, когда растили нас, то никто особо не заботился о сохранении наших личностных и психологических границ. Заикнись мы об этом, вообще были бы посланы на хрен и, возможно, даже выпороты ремнем. Но своих детей мы воспитываем в совершенно другое время, когда про личные границы наслышаны все, включая дошкольников.

Сейчас приватность и уважение к границам – ценность, и отказ уважать эту ценность вызовет непонимание, а то и жесткое сопротивление.

Это как с доставкой товаров: если вдруг пропадет возможность получить на дому в удобное нам время еду, вещи, лекарства, мы будем возмущаться и страдать, хотя в нашем детстве таких сервисов тоже не было.

И все-таки многим родителям достаточно трудно принять идею о том, что у подростка могут быть границы. Возвращаясь к теме концепции мира: мы не всегда воспринимаем своего ребенка как отдельного человека, редко уважаем его независимость. Нам все еще кажется, что он к нам привязан и является нашим продолжением.

Также мы не очень-то привыкли управляться со своими собственными границами, определять их и отстаивать. Соответственно, если у нас нет ценности какого-то понятия, то мы и у другого человека можем ее отобрать.

Чтобы было легче соблюдать границы подростка:

1. Примите, что он – отдельная личность.

2. Постарайтесь вкладываться в развитие собственных границ и в самоуважение.

Подростки свои границы устанавливают достаточно четко и прозрачно. Они нам говорят, что делать, чего не делать, куда не стучаться и не лезть. Каждый раз, когда вы получаете от своего подростка запрос на границу и чисто рефлекторно пытаетесь ее продавить, сделайте, пожалуйста, паузу и подумайте: а так ли вам надо сейчас лезть напролом? Действительно ли это изменит текущую ситуацию? Станет ли вам безопаснее, спокойнее?

Скорее всего, нет: вы на ровном месте устроите битву за власть и раздуете конфликт.

Предлагаю родителям провести социологическое исследование на дому: понаблюдать, какие границы запрашивает подросток и что ему нужно на самом деле. Обычно запросов не так уж много: «Не лезьте в то, что я делаю со своим телом, в своем телефоне и комнате, и в учебу тоже не лезьте».

Если вы сможете соблюдать хотя бы часть этих границ, то отношения станут значительно легче.

Цена и ценность

Это параметры, которые помогают делать корректный выбор и не творить лишней ерунды. Они есть у каждого нашего решения или действия – и в жизни в целом, и в отношениях с подростком в частности. Также с их помощью легче оценить адекватность и необходимость того, что мы хотим выбрать, предпринять, сказать.

1. Ценность – то, что мы получаем в результате нашего решения или действия.

Например, направляясь к подростку в комнату, чтобы напомнить ему про несделанную домашнюю работу или невымытую посуду, хорошо бы задаться вопросом: «Какая ценность у этого действия? Что я хочу получить в результате?»

Возможно, взрослый в этот момент представляет себе, что после напоминания подросток радостно сделает уборку, станет хорошо учиться, и потом у него в жизни будет все замечательно. Или хотя бы без пререканий помоет посуду, ведь такая договоренность была и она должна быть выполнена – а это позволит взрослому ощутить себя хорошим родителем.

Что будет ценностью в примере выше? Чистая посуда (отсутствие тараканов), навык уборки дома или решение уравнений? Может, иллюзия «светлого будущего»? Или виртуальная медаль «правильного родителя»? Иногда реальной ценности нет, мы формулируем или сочиняем ее сами.

2. Цена – то, чем мы заплатим за достижение результата.

В приведенных мной примерах с высокой вероятностью мы создадим конфликт, особенно если войдем без стука, не с тем тоном или выражением лица. То есть ценой условной чистой посуды или выполненного домашнего задания станут наши нервы, скандал и, возможно, испорченные отношения.

В результате эскалации конфликта родитель может услышать: «Ну и нахрен мне эта ваша учеба, я вообще учиться не буду!» Или у девочки-подростка случится нервный срыв: жизнь ужасна, а то, что она превратилась в «посудомойку», стало последней каплей. «Никто меня не любит, я тогда выйду в окно!» К цене чистой посуды в таком случае прибавляются двадцать таблеток «Новопассита», которые вы будете глотать, переживая, не слишком ли серьезно дочь говорила про окно. Конечно, я утрирую, но и такое возможно.

Родитель, который освоился с понятиями цены и ценности, обдумает свои действия еще тогда, когда у него возникнет идея напомнить подростку о посуде, уборке или задании. Возможно, решение будет таким: «Не буду настаивать на мытье посуды, просто один раз спрошу / напомню / засуну записку под дверь».

Цена и ценность очень помогают расставлять приоритеты для родительских требований. Допустим, ценность требования, чтобы подросток всегда был на связи, очень высока: это формирует ощущение безопасности, поэтому можно заплатить за него высокую цену. Ради того, чтобы ребенок не отключал телефон и звонил вовремя, родители готовы выдержать открытый конфликт и настаивать на своем до победного. Или согласны отменить некоторые не настолько важные требования, лишь бы это выполнялось.

Если же в списке требований оказалась совсем не ценная мелочь, то за нее вам не захочется «платить» даже по самому заниженному тарифу.

Попробуйте некоторое время рассматривать свои действия и решения, исходя из этих двух параметров. Оцените, как после этого стали складываться пусть не отношения в целом, но хотя бы диалоги и отдельные ситуации.

В главе 6 я описал несколько способов посмотреть на ваши отношения с подростком, показал несколько «окошек», через которые вы можете увидеть не те «картинки», к которым уже привыкли.

Перечитайте эту главу, когда закончите всю книгу. Попробуйте примерить описанное в ней к себе и своей ситуации. Уверен, что вскоре у вас начнутся благоприятные сдвиги в отношениях с подростком.

Глава 7

Коммуникация

Даже если у нас есть стремление выстраивать отношения и разговаривать, то зачастую не хватает для этого навыков: осознанности, эмоциональной компетентности, коммуникации. Но подростки уже достаточно взрослые, а значит, все коммуникативные навыки за исключением команд и приказного тона пригодятся для взаимодействия.

В этой главе речь пойдет о базовых навыках общения, которые не соотносятся с подростками напрямую, а требуются для любого контакта. Их дают на всех тренингах по коммуникации и описывают во многих источниках. Моя цель – перечислить их, чтобы вы вспомнили: «Да, точно, я же это знаю, но почему-то совершенно не использую!» А потом сделать так, чтобы вы начали их применять.

Поверьте, даже несколько простых навыков способны изменить происходящее в ваших с подростком отношениях.

Как минимум вы начнете понимать, что происходит, управлять собой, высказываться и слушать так, что с вами захочет общаться даже подросток.

Навыки и действия

Пожалуйста, взгляните на список: что из этого вам знакомо, чем из этого вы мастерски владеете?

Установление контакта

Умение задавать вопросы

Активное слушание

Аргументация

Эмоциональная компетентность

Я-высказывание

Поведение при конфликте

Цель диалога

Разберем каждый пункт, чтобы понять, в чем ценность и польза этих приемов.

Установление контакта

Под словом «контакт» могут подразумеваться отношения в общем, их наличие или же самый первый этап общения, когда мы в прямом смысле слова устанавливаем ситуативную связь, после чего диалог прервется или продолжится.

Общение можно условно разложить на несколько шагов:

• привлечение внимания другого человека, создание кратковременной связи – тот самый контакт;

• легкий, ненавязчивый, несодержательный разговор;

• содержательный разговор, в рамках которого мы что-то говорим, задаем вопросы, слушаем, аргументируем, отрабатываем возражения;

• завершение разговора.

В процессе беседы может даже возникнуть конфликт – но про этот вариант мы с вами поговорим отдельно.

Почему же большинство людей проваливают самый важный этап контакта?

Наверное, здесь уместна аналогия с продажами. Представьте, что к вам в магазине подходит продавец-консультант – и вместо того, чтобы поздороваться, посмотреть в глаза, убедиться, что вы готовы с ним общаться, сразу выдает: «Чем вам помочь?» Или говорит: «Это очень дорогая модель» или «Вам это не подойдет». Может, и вовсе: «Вам в соседний отдел». Сразу возникает напряжение, потому что с нами вступили во взаимодействие без установления связи, как будто облили из-за угла ледяной водой.

Кажется, что в определенных обстоятельствах первый этап общения можно проскочить, не надо устанавливать предварительную связь – например, с постоянным клиентом, близким родственником, но это мнение ошибочно. Любой человек может быть не в настроении или не в состоянии общаться, отвлечен, занят.

Допустим, ваш подросток грустит, слушает музыку и смотрит в одну точку, погружен в свои мысли, а вы подходите, вынимаете у него из уха один наушник и спрашиваете: «Почему математику не сделал?» Что вы получите в ответ?

Конечно, агрессивную реакцию и отторжение. А потом вы будете расстраиваться, что он хамит и не хочет общаться, хотя вы сами провалили этап установления контакта.

Этап установления контакта позволяет убедиться, что второй человек может – хочет, имеет возможность, настроение, готов, согласен – сейчас продолжить коммуникацию с вами.

Предположим, мы привлекли внимание, постучались, из-за двери ответили: «Да, заходи» – (что редкость) и мы вошли. Подросток сидит за компьютером спиной к нам и говорит: «Чего?» Это достаточно формальное взаимодействие: можно что-то сказать, но совершенно не факт, что нас услышат.

В качестве следующего шага желательно установить зрительный контакт с собеседником, то есть смотреть друг другу в глаза, причем на одном уровне. Если нависать сверху и смотреть подростку в макушку, ничего не получится.

Убедившись, что вы примерно на одном уровне и смотрите друг на друга, наблюдайте за обратной связью. На вас могут обратить абсолютно отсутствующий взгляд из серии «Говори-говори, я все равно сейчас думаю, как вернуться к своим делам», а могут – заинтересованный или дружелюбный.

В идеальной ситуации вы с подростком смотрите друг на друга, улыбаетесь и готовы слушать, отложив все остальные дела. Конечно, идеал недостижим, поэтому для начала достаточно научиться устанавливать зрительный контакт или задумываться над тем, готов ли подросток взаимодействовать прямо сейчас. Если не готов, то вы хоть на голову встаньте – вас проигнорируют или даже пошлют.

Практика установления контакта работает и со всеми остальными людьми. Никогда не начинайте содержательный разговор до того, как убедились, что с вами готовы общаться.

Давайте повторим, как выглядит эта готовность: поворот к вам, установленный зрительный контакт и откладывание собеседником его дел.

В принципе, если подросток вынул один наушник – это уже хорошо, это значит, что его готовность к контакту практически максимальная. Вы можете мне возразить: «Да он никогда не будет полностью готов общаться» – но это совершенно некорректное утрирование. Время от времени ребенок станет уделять вам внимание и вести диалог – пусть и значительно реже, чем вам хотелось бы, но не «никогда».

Я сторонник подхода «лучше редко, но метко, чем часто, но мимо». Во всяком случае, без готовности к взаимодействию сотрясать воздух абсолютно бесполезно.

Умение задавать вопросы

Как вам кажется, почему подростки «молчат и ничего не рассказывают»?

Во-первых, они уверены, что нам это не интересно – вероятно, в какой-то момент мы вяло отреагировали на их желание побеседовать. Во-вторых, часть подростков опасается, что мы будем их критиковать, обвинять и/или наказывать. В-третьих, некоторые дети действительно берегут нашу психику, а на самом деле – себя, потому что родители не успокаиваются на выданной информации, а начинают копать дальше, причем совершенно непонятно зачем. Главное, что диалог превращается в допрос, а кому такое приятно?

Конечно, если подросток не просто ничего не рассказывает, а молчит, как пленный партизан, жестко вас игнорируя, имеет смысл пообщаться с психологом, потому что причин может быть много.

Например, это демонстрация сопротивления или презрения.

Возможно, личностная особенность – ему в принципе не надо много общения.

Или он привык действовать, не обращая внимания на то,

кто что говорит.

Иногда игнор – признак сильной неуверенности.

Он молчит именно с вами, а с остальными щебечет как птичка.

В половине перечисленных случаев для начала стоит просто подождать и продемонстрировать готовность к контакту. Это, наверное, самое полезное, что вы можете сделать.

Если подросток вышел на контакт, очень важно удержаться и не воспользоваться моментом для того, чтобы нанести педагогическую пользу. Иначе ребенок еще долго будет скрывать от вас свои мысли.

Я называю такой эффект «мама-радио»: собираясь вести диалог, родители переключаются на монолог и, не давая возможности вставить слово, несут в эфир полезное, доброе, вечное.

Мы привыкли с рождения объяснять своим детям все «в режиме радиовещания»: рассказывать, как устроена жизнь, давать готовые выводы, формулировать тезисы и читать нудные нотации. «Солнышко встает на востоке», «Руки надо мыть перед едой и после прогулки», «Не дружи с Машей, потому что…» С подростками это не работает. Они не слушают, ведь их внутренняя задача – научиться мыслить самостоятельно и отделиться от вас. К тому же главный человек в жизни подростка – он сам, и они хотят, чтобы родители это признали.

Самое осмысленное действие для родителей – перестать транслировать информацию и помочь ребенку самому ее продуцировать, как и выводы, тезисы и все остальное. Делается это просто и банально: при помощи вопросов. Если кто-то из вас обучался коучингу или психологическому консультированию, то вам будет значительно легче вникнуть в эту тему, чем остальным.

Начните общаться с ребенком в большей степени при помощи вопросов и внимательно выслушивайте ответы. «Ага, опять фигню скажет», – не важно, что он скажет, важно, чтобы «молотилка» в его голове начала работать в адекватном режиме.

Немного информации уровня шестого класса средней школы. Все вопросы в нашем великом и могучем русском языке делятся на две группы: закрытые, которые предполагают однозначный ответ, и открытые, предполагающие развернутый ответ.

«Который час?», «Курица или рыба?», «Тебе холодно?» – закрытые вопросы.

«Что ты думаешь об отдыхе на море?» – открытый вопрос.

Обе разновидности эффективны, просто по-разному. Закрытые вопросы подходят в качестве проверки предположения: вы предлагаете какой-то вариант, а собеседник отвечает, угадали вы или нет. Например: «Хочешь мороженого?» Они хороши на той стадии общения, когда у вас еще не начался развернутый диалог или не установился прочный контакт.

Если мы объединим два закрытых вопроса в один, то получим альтернативный вопрос: «Ты хочешь мороженое или яблоко?», «Ты хочешь провести время с нами или посидеть один?»

Открытые вопросы часто начинаются с вопросительных слов «где», «куда», «откуда», «как», «зачем» и т. д. Важно соблюсти адекватную интонацию и не задавать эти вопросы тоном надзирателя или контролера. «Почему ты не сделал уроки?» – не вопрос, а обвинение: следите за собой, пожалуйста. «Как дела в школе?» – тоже неудачный вопрос, его вообще пора уже запретить на официальном уровне.

Хорошие открытые вопросы начинаются, например, со слова «расскажи»: «Расскажи, какие у тебя планы?», «Расскажи, что ты хотел сделать со старыми наборами лего?»

После того как у вас получилось переформулировать вопросы так, что подросток понемногу начал отвечать и раскрываться, очень важно:

• внимательно, активно послушать ответ;

• не критиковать.

Все, что касается критики, мы уже обсудили в главе 5 «Херня, которую творить не надо». Навыкам слушания посвящен следующий раздел.

Активное слушание

Мы, родители, не так часто по-настоящему слушаем подростков. «Да как можно его слушать? Сижу, терплю, он же такую ахинею несет».

Это правда, подростки часто несут ахинею, но навыки активного слушания помогают пробудить и продемонстрировать интерес к нему. А если внимательно и грамотно подростка слушать, можно очень многое понять про его жизнь.

Эти техники пришли к нам из Америки очень давно и нашли свое отражение в социально-психологических тренингах по коммуникации. Слушание рассматривается в них как активный процесс. Это значит, что мы не сидим с пустым взглядом, пока ребенок несет в эфир все, что у него на уме и на душе, а проявляем участие, интересуемся, вовлекаемся.

Активное слушание начинается с того, что мы уделяем внимание происходящему. Каким образом можно это продемонстрировать? Базовая техника – вовремя подавать реплики вроде «Угу», «Надо же», «Да-а?», «Ого» и кивать.

Уже представляю себе вашу реакцию: «Угукать» и кивать?

Об этом рассказывают аж на тренингах по коммуникации?

Серьезно?»

Поверьте, хоть эти техники выглядят достаточно кондово, но работают при этом потрясающе. Как только вы освоите базовые навыки слушания, то сможете варьировать и комбинировать их согласно ситуации и вообще как вашей душе угодно.

После какой-то содержательной фразы собеседника повторяем его последние слова с вопросительной интонацией. Например: «Математичка – дура, опять сегодня на всех наехала!» – «Наехала?»

Это стимулирует продолжение разговора. Как и в случае с открытым вопросом, надо следить за интонацией, чтобы подросток не усмотрел в вашей реплике провокацию или обвинение.

Технику проговаривания часто используют в семейном психологическом консультировании. Один партнер высказывается, а второго просят дословно все повторить, предваряя это фразой «Правильно ли я тебя услышал?» или «Я правильно понял, что…».

Тем самым мы уделяем внимание собеседнику, показываем, что действительно его слушали.

«Я не хочу делать уроки, потому что эта школа на фиг никому не нужна». – «Я тебя правильно услышал, что ты не хочешь делать уроки, потому что эта школа никому не нужна?» Возможно, следующей фразой подростка станет

«Да! Потому что там все дебилы!» – но хорошо уже то, что разговор продолжается.

Следующий уровень – обобщение с перефразированием: мы выслушиваем собеседника и немного обобщаем. Эта техника также предваряется фразами: «Правильно ли я тебя услышал(а)?», «Правильно ли я тебя понял(а)?».

«Блин, мама, сколько можно, ты все время заходишь в мою комнату и сразу на меня наезжаешь, что я что-то не так делаю!» – «Правильно ли я тебя поняла, что тебе не нравится, когда я захожу к тебе в комнату и на тебя наезжаю?» (Или:

«Правильно ли я тебя поняла, что тебе кажется, будто я только и делаю, что наезжаю на тебя, заходя в твою комнату?»)

Самый верхний уровень слушания – интерпретация и предположение. Он предваряется фразой: «Могу ли я предположить…»

«Мама, как задолбало, что ты все время заходишь в комнату и на меня наезжаешь, невозможно уже!» – «Могу я предположить, что лучше вообще не заходить к тебе в комнату?» – «Да, лучше вообще не заходи!» Мы можем сделать и другой акцент: «Могу ли я предположить, что ты хотел бы, чтобы я тебя больше хвалила?» – «Да, это было бы гораздо лучше!»

Попробуйте эти техники активного слушания, которые мы сейчас разобрали. Делайте, внедряйте, а как только наберетесь опыта в активном слушании, сможете более гибко обходиться с этими приемами.

Всегда помните, что наша задача – действительно искренне слушать, хотеть услышать и понять собеседника.

Аргументация

Еще в Древней Греции очень уважаемым человеком считался тот, кто умел правильно использовать аргументы в беседе, споре, политических или философских дебатах.

Желательно не только уметь аргументировать, но и развить в себе привычку аргументировать. Родители должны все время объяснять детям свои действия, основания своих решений и указаний, потому что подросткам критически важно понимать, почему мы от них требуем того или иного.

Выросшие дети напрямую запрашивают у нас аргументацию, не соглашаясь действовать без нее. «Убери в комнате!» – «Зачем?» Таким образом они хотят участвовать в принятии решений. «Ты мне расскажи, зачем и почему, а я тогда смогу предложить свою часть решения».

Идея аргументации часто вызывает у взрослых внутренний протест и сопротивление. В большинстве случаев это связано с отсутствием уважения к подростку. Но вспомните, ведь он – личность, отдельный человек со своим внутренним миром, так почему мы не можем аргументировать ему наши требования? Почему семейная динамика может существовать только в формате «Сказано – сделано»?

Я уже предлагал вам представить, будто подросток – ваш коллега, с которым надо выстроить отношения, или будущий партнер по бизнесу. Вы же не будете ему указывать свысока, как жить и как себя вести? Нет, вам придется объяснять свою позицию, особенно если вы принимаете непопулярное решение вроде увольнения или продажи активов.

Аргументы могут быть:

• объяснительные – когда некая ситуация уже произошла, вы объясняете, почему собираетесь поступить тем или иным образом. «Я сейчас забираю у тебя телефон, потому что у нас был с тобой договор и ты его нарушил»;

• направленные на переубеждение. «Мам, я не хочу в этот лагерь!» – «Слушай, но в лагере очень круто. Там можно найти новых друзей».

Если вам нужно именно переубедить собеседника, то задумайтесь, насколько ваши аргументы сильны. Сильный аргумент всегда будет опираться на интересы собеседника, а не на вашу потребность.

Например, в диалоге выше «новые друзья» – сильный аргумент, если для вашего подростка важно общение. «Я в детстве обожала ездить в лагерь» – аргумент слабый, это не релевантно ситуации.

Пользуйтесь, тренируйтесь и аргументированно улучшайте отношения с подростком.

Эмоциональная компетентность

На самом деле это целый комплекс навыков:

• умение понимать, что с нами происходит с точки зрения эмоций;

• умение управлять своим эмоциональным состоянием;

• умение понимать, что происходит с эмоциями подростка.

У родителей часто возникают с этим проблемы, потому что мы не всегда честно себе признаемся, что именно чувствуем, а также не умеем с этим справляться. Достаточно много конфликтов и сложностей в отношениях происходит, когда у родителей «срывает планку».

Справедливости ради стоит заметить, что подростки умеют доводить до белого каления, и именно поэтому нужно обучаться эмоциональной компетентности.

В основе большинства родительских действий и решений лежат вина и тревога, о которых я уже упоминал неоднократно. Если мы будем понимать, что устраиваем скандал не из-за раздражения или гнева, не из стремления сделать лучше, а из желания перестать тревожиться и не чувствовать себя виноватыми, то сможем управлять своим состоянием.

Гиперконтроль тоже производное тревоги, потому что это единственный способ для ее снижения, хорошо знакомый взрослым людям. Если осознавать, что тягой к контролю мы сейчас не спасаем жизнь ребенку, а просто снижаем свою тревогу, то, возможно, нам удастся отказаться от некоторых контролирующих действий.

Чувство вины никто не любит, поэтому его обычно заталкивают поглубже. Но вместо него появляется гнев, страх, раздражение – и подростку прилетает просто потому, что наша вина трансформировалась в агрессию.

Быть эмоционально компетентным – отличный навык для жизни в целом, не только для отношений с подростком.

К сожалению, тема настолько обширная, что ее не получится уместить в пару страниц этого раздела, но можно начать с маленьких шагов, например, обучиться распознавать и называть свои чувства и эмоции. Практика, которая поможет вам это сделать, называется «Эмоциональный словарь» и содержится в третьей части моей книги «Чертовы подростки» – «Как их таких не прибить?» наряду со множеством других техник и упражнений.

Умение называть эмоции пригодится вам для того, чтобы составлять «я-высказывания» – это еще один хороший прием коммуникации.

«Я-высказывание», или «я-послание»

Когда мы идентифицировали, что происходит и какие чувства мы при этом испытываем, нужно их озвучить, говоря исключительно о себе. Например: «Я чувствую раздражение».

На следующем этапе следует обратить внимание на конкретное поведение или действия подростка, и не в прошлом, а здесь и сейчас. «Я чувствую раздражение, когда ты входишь в мою комнату без стука».

Очень важно в этот момент не вспоминать вообще все прегрешения подростка и не обобщать, чтобы не получилось высказывание в стиле «Ты с рождения ведешь себя как говно».

Можно добавлять поясняющие пункты, которые начинаются со слов «потому что». «Потому что у нас был с тобой договор», «Потому что у меня есть личная жизнь».

Когда описали происходящее, переходим к пожеланиям. Как бы мы хотели разрешить текущую ситуацию? «Я бы хотел, чтобы ты стучался перед тем, как войти, и ждал ответа. В свою очередь я обещаю поступать с тобой точно так же».

Еще примеры:

«Я расстроена из-за того, что ты соврал мне про оценку по контрольной. Мне бы хотелось, чтобы у нас были доверительные отношения. Я предполагала, что они такие, но после твоей лжи я очень расстроилась. Давай в следующий раз ты просто скажешь правду».

«Когда ты запираешься в ванной на два часа, я чувствую раздражение. Ванная у нас одна, а людей несколько, и очень неудобно ждать и терпеть, пока ты закончишь свои дела. Давай будем выбирать время, когда ты сможешь без проблем для остальных членов семьи занять ванную на столько, на сколько тебе нужно».

Сформулируйте «я-высказывание» в соответствии с только что изученной техникой на любую актуальную для вас тему.

Поведение при конфликте

Сами по себе конфликты не являются катастрофой, они – просто часть взаимодействия и, конечно, отношений. Плохо, если, помимо этой «части», в отношениях больше ничего нет.

Конфликт всего лишь показывает, что у вас и другого человека в конкретной ситуации разные интересы. Спорной территорией становится ресурс или ценности, а может, что-то другое – разновидностей множество, сейчас нам не стоит погружаться в классификацию, потому что цель главы в другом.

Умение конфликтовать конструктивно и без сильного чувства вины – очень важный навык для выстраивания отношений.

Конфликт также дает возможность упрочить отношения, если вы показали друг другу, что способны адекватно себя вести в сложной ситуации, не играть мышцами, не демонстрировать силу и не давить, а решать проблемы. Тогда разговоров станет больше, и общаться вы будете значительно смелее.

Тема конфликтов крайне обширна, и я не стану углубляться в нее, пройдусь только по ключевым точкам.

Обычно началу конфликта предшествует какой-то повод: допустим, мы хотим, чтобы подросток сделал уроки, а он в ответ классически закатывает глаза и говорит: «Чего опять пристали?» В этот момент повод забывается – по крайней мере, становится не самым важным, а на первый план выходит наше эмоциональное состояние.

Какое оно в этот момент? Глубочайшая обида, возмущение и негодование. Дальше все наши действия будут определяться силой эмоций – вспомните подраздел «Срывы». Мы сказали гадость – нам сказали гадость – накал эмоций нарастает, уже никто никого не слушает – конфликт налицо, общения нет.

Поэтому, оказываясь внутри конфликта, следует побыстрее включить радар: «В каком я состоянии? Могу ли я конструктивно и внятно разговаривать?» Представьте себе иконку «чек», горящую на панели автомобиля: «Справьтесь со своими эмоциями».

Я не верю, что в состоянии сильного эмоционального напряжения вообще возможен какой бы то ни было конструктив. Единственная цель конфликта, которая достижима в таком состоянии, – разгрузиться эмоционально.

Подросткам такая разгрузка дается легче, взрослым – тяжелее, потому что мы существа глубоко ответственные и после сброса эмоций начинаем испытывать чувство вины. Переживать, не натворили ли мы чего ужасного.

Когда все участники действа, сбросив эмоции, разбегаются по своим углам, процесс не заканчивается, а только приостанавливается. Само содержание спора остается при этом неизменным, значит, конфликт может повториться.

Обязательно имейте в виду, что вторая сторона конфликта не способна на саморегуляцию в должной мере. Если мы хотим хоть какого-то конструктива, наша задача – помочь справиться с эмоциями и подростку: поддержать, выслушать, дать перекипеть, не провоцировать. Действовать надо аккуратно, потому что и вы, и он в этой ситуации как будто идете по минному полю: любое неосторожное движение снова поднимает волну эмоций.

Кстати, когда грудные дети долго плачут, есть рабочая схема: проверить, не голодны ли они, не хотят ли спать и не болит ли живот, – и только после этого переживать и звонить врачу.

Попробуйте этот метод: прежде чем реагировать на каприз или агрессию человека, проверьте, может, он устал, голоден или у него что-то болит. Если догадка верна, стоит помочь, а не ввязываться в конфликт.

Если (когда) удалось справиться с эмоциями, следующий этап – не потерять цель: держать фокус внимания на том, чего вы хотите в результате. В конфликте это особенно важно, потому что в эмоционально напряженной ситуации мы склонны на ходу менять свои цели. Порой бывает, что вместо реализации цели, связанной с решением задач по математике, мы начинаем отстаивать свой родительский авторитет, что в рамках конфликта – дело абсолютно бессмысленное. Следующий раздел «Цель диалога» раскрывает этот вопрос подробнее.

Для того чтобы структурировать конфликтное взаимодействие, можно использовать теорию Томаса, которая описывает конфликт как соотношение двух направленностей: мои интересы / интересы другого. В теории представлено пять типов поведения в конфликте, которые способствуют реализации той или иной стратегии. Вкратце:

• стратегия соперничества: каждый из нас хочет реализовать собственный интерес;

• стратегия избегания/игнорирования: ничьи интересы не удовлетворяются. Я, кстати, не сторонник этой стратегии, потому что так мы формируем в отношениях бомбу замедленного действия;

• стратегия приспособления – мы задвигаем свои интересы в пользу другого;

• стратегия компромисса: по чуть-чуть удовлетворяем интересы друг друга;

• идеализированная стратегия сотрудничества: наши интересы удовлетворены полностью. Для ее воплощения требуются спокойствие, креативность и возможность выйти за рамки текущей ситуации.

Давайте подведем итоги:

• не надо бояться конфликтов, это нормальная составляющая отношений;

• в конфликте крайне важно отслеживать собственное эмоциональное состояние и не заниматься разборками, когда обе стороны к этому не готовы и кипят;

• не терять изначальную цель, ради чего вы в этот конфликт вписались.

При случае перечитайте, пожалуйста, раздел про цену и ценность: информация оттуда может помочь во многих сложных моментах.

Цель диалога

Вспомните ситуацию, которую я описывал в самом начале книги: вы приходите домой с работы, идете проверять, как сделаны уроки, слово за слово, в результате – конфликт, скандал и испорченное настроение в 95 % случаев.

Сейчас мы выполним упражнение, где поработаем с той же самой ситуацией. В его основе – рациональная техника, которая идет «от головы» и помогает не натворить глупостей и действовать более эффективно. Похожая техника, но длиннее на один шаг, упоминается и в моей первой книге, но, так как она очень важная и нужная, давайте повторим пройденное.

Диспозиция: мы стучимся в комнату подростка, разговариваем, конфликтуем, получаем плохой результат и потом оба рыдаем каждый в своем углу.

Техника «Четыре вопроса»

Эти вопросы стоит задавать себе при взаимодействии с кем бы то ни было.

Представьте, что вы уже сидите на кухне с чашкой чая, в который капают слезы и валерьянка, и спрашиваете себя:

4. Какой результат я получил? (Ошибки здесь нет, идем от конца к началу, от четвертого вопроса – к первому.)

Для ситуации, представленной в примере, ответ понятен: скандал, чай и слезы.

3. Что я сделал?

Вошел, напомнил, наорал.

2. Чего я хотел? Зачем я это сделал?

Чтобы он учился.

1. А что можно было сделать по-другому?

Принять душ и успокоиться заранее; постучаться в комнату подростка и задать пустяковый позитивный вопрос не про уроки, а про уроки – немного позже; или вообще не спрашивать сегодня о домашнем задании.

Придумайте свои варианты сейчас.

Если вы еще не дошли до финала ситуации, предполагающего скандал и чай со слезами, это просто прекрасно. Значит, у вас есть возможность задать один вопрос перед дверью:

Чего я хочу добиться своими действиями?

Постфактум можно задать вот эти два вопроса:

Что я делал(а)?

Что получилось?

Если обнаружите значительную разницу между тем, чего хотели и что получилось в итоге:

Что можно было сделать по-другому?

У этой техники есть побочные вопросы, так сказать, «теневая сторона» практики, «кроличья нора» – их в процессе вебинара формулируют и задают сами родители:

Кому это надо? Насколько это важно?

Если не удается найти подходящие действия, то можете спросить себя: «Насколько важна эта цель? Насколько она реалистична?» Допустим, речь снова об учебе, – но, послушайте, битва идет уже полтора года, а подросток все еще не горит желанием грызть гранит науки. Если вы сейчас зайдете в комнату и наорете, он начнет хотеть решать задачи? Нет.

«Он обещал погулять с собакой, но не сделал этого, а собака обгадила все углы. Иду напомнить ему, что он обещал». Чего я хочу в результате? Чтобы убрал за собакой, помыл пол, извинился, поставил себе напоминалку или вывел собаку прямо сейчас?

Мой младший сын – очень увлекающаяся натура. Когда он играет или смотрит мультики, то «плохо слышит».

Я предупреждаю: еще один мультик – и все, выключаем. Он не реагирует. Я повышаю голос. Потом начинаю сердиться:

«Я сейчас выключу!»

Чего я хочу? Очевидно, чтобы сын меня услышал и дал какую-то обратную связь, чтобы потом не было скандала. Сам же я веду себя так, чтобы скандал случился сейчас: захлопываю ноутбук, ребенок рыдает… Очень «логично», не находите?

Если отмотать время назад, то стоило задаться вопросом, а реально ли получить обратную связь, когда сын настолько погружен в мультфильм? Нет, нереально, он меня не услышит.

Что я могу сделать по-другому? Подойти заранее, прикоснуться, обратить на себя внимание, нажать на паузу и спросить: «Еще один мультик – и мы уходим. Ты меня услышал?» Он отвечает: «Да, услышал».

Это стало бы действительно хорошей альтернативой испорченному вечеру.

В завершение раздела хочу напомнить, что в норме у человека работает либо мозг, либо эмоции, и для того, чтобы вы смогли воспользоваться техникой «Четыре вопроса», вам нужен какой-то ресурс. Не стоит идти к ребенку в комнату, если вы в истощенном или уже раздраконенном состоянии.

Поддержка. Как поддержать своего подростка?

«Отстань и обними, желательно – одновременно» – краткое содержание потребности подростков в поддержке родителей. Что можно сделать в этой ситуации?

Точно не навредит – вспомнить, как вы поддерживаете других людей. Сочувствуете, сопереживаете, пробуете прояснить причину, подыскиваете мотивирующие слова? С подростками все будет чуть сложнее, потому что они изначально воспринимают взрослых как интервентов и врагов, поэтому придется проявить фантазию.

Чего делать не стоит (!): поучать, говорить «все будет хорошо», когда это очевидно не так, и коронное – категорически нельзя обесценивать ни сами переживания, ни их причины. У каждого своя война, и у подростков тоже. Мы можем не понимать и не разделять их реакций, но обязаны согласиться с тем, что дети имеют право переживать, и поддержать их.

В процессе поддержки родители часто пытаются получить дополнительную информацию о жизни подростка – вот так тоже поступать не надо.

Однажды я собрал ответы на вопрос «Как вы поддерживаете подростка?» от сотни родителей. Получилось эпическое количество бесценного материала, просто энциклопедия поддержки. От этих слов можно зарядиться любовью и силой на год вперед.

Приведу несколько цитат:

– Спрашиваю, можно ли обнять, поцеловать. Обнимаю.

– Не бубню и не пристаю с нравоучениями.

– Так и говорю: «Я тебя поддерживаю всегда», могу оставить наедине с собой, если просит.

– Обнимаю, напоминаю, что «я затебее всех»[5]и что со мной можно поговорить.

– Для начала нужно хотя бы не начать конфликт. Потом хотя бы просто выдержать паузу.

– Спрашиваю, какие мысли, какие чувства. Хочет ли побыть вместе со мной?

– Могу сказать: «Это всего лишь вещи» или «Чем тебе помочь?».

– Словом. Принести поесть. Вовремя отстать.

– Рассказываю про свои подростковые сложности и решения.

– «Попробуй еще раз, у тебя получится, я в тебя верю, ты молодец».

– Поменьше контроля и побольше свободы выбора, если это не противоречит правилам.

Что я понял, когда прочел и проанализировал весь этот материал? Давайте начну с главного вывода, а дальше аргументирую его.

Родители, которые хоть как-то заинтересованы в психологическом благополучии своих детей, в принципе, уже понимают и знают, как их поддерживать. Судя по реакции подростков, им реально нужны те действия, которые родители совершают, но примерно в половине случаев они также будут благодарны, если взрослые просто отстанут от них. Когда поддержать, а когда отстать – увы, растущие организмы и сами не знают, поэтому все сложно.

Как и в случае с техникой «Четыре вопроса», поддерживающему родителю важно беречь свой ресурс и обучаться саморегуляции, потому что невозможно транслировать силу, спокойствие и уверенность, когда хочется заорать или лечь и умереть.

Более развернутые истории родителей о том, как они поддерживали детей, вы можете прочитать в завершающей главе «Ответы на вопросы». Очень советую – настоящий бальзам на душу, особенно если вы уже отчаялись найти подход к собственным подросткам.

Переговоры с подростком без драк и проклятий

Как же сделать так, чтобы подросток помылся, прибрался, учился и не сбегал из дома? Неизвестно, но можно попытаться обсудить эти требования и достигнуть некоторых договоренностей.

Собственно, почему обычно у родителей возникает вопрос: «Как договориться с подростком?» Потому что когда мы пытаемся от него что-то получить, то натыкаемся на сопротивление, а компромиссы и выполнение обещаний противоречат его естеству:

– Да, мам, я сделаю… Ну не сделал, че ты пристала!

– Ну мы же договорились.

– Ни о чем я с тобой не договаривался!

Подростки склонны не слушаться, хамить, не выполнять то, о чем договорились, не соглашаться на переговоры, творить фигню, врать, вообще забывать, о чем вы договорились, или делать вид, что забывают.

Также ребенок может начать торговаться и спорить или сразу отказываться, даже не выслушав. А еще может молчать, игнорирование – сильная позиция для избегания переговоров.

Эти задачи лучше решать в хорошем расположении духа. Даже если подросток хамит и не слушается, это все равно значит, что он жив, здоров и между вами есть хоть какие-то отношения – а значит, можно двигаться дальше.

Почему так трудно подобрать нужный момент или поймать своего ребенка в нужном состоянии, чтобы провести эти самые переговоры? На то есть много причин: 1. Подросткам крайне свойственны невысокая уверенность в себе и очень нестабильная самооценка. Может быть, вы знаете, что утром дитя просыпается королем, а после завтрака уже чувствует себя полным ничтожеством, и состояние может меняться по 20 раз на дню? Так вот, в одном состоянии с ним невозможно вести переговоры, потому что он вас не уважает, а в другом – потому что он вообще не уверен, что имеет право открывать рот. 2. Когда вы пробуете вступать с подростком в переговоры, вы изначально находитесь в не очень выгодной позиции: ему от вас ничего не надо, ему желательно вообще вас не видеть – так выполняется задача сепарации. 3. Его тело будет восприниматься как достаточно обостренная тема, насчет которой переговоры невозможны.

4. Все переговоры, касающиеся друзей – с кем общаться, с кем не общаться, – не то чтобы заранее обречены на провал, но готовьтесь ходить по минному полю. 5. Подросткам порой реально нужны совет и помощь взрослого, но при этом они отрицают даже саму идею обращения за помощью. Доверительные отношения повышают шанс, что они к вам все-таки обратятся.

Переговоры – это высший пилотаж выстраивания отношений. Не зря «переговорщик» – отдельная профессия во взрослом мире. Путь договоренностей неблизкий, небыстрый, непростой, негарантированный, но совершенно точно конструктивный.

Да, на этом пути можно упустить качество учебы или, возможно, ваш ребенок не станет мастером спорта по «фигурному фортепиано», но он поможет вам выстроить отношения.

Что такое переговоры?

Софья Дударева:

Очень часто, когда ко мне приходят с запросом на переговоры с подростками, это выглядит так: «Я ему говорю: давай мы с тобой договоримся, что с завтрашнего дня ты начинаешь учиться на пятерки, выносишь мусор и не воняешь».

Нет, такой формат – это не переговоры.

В переговорах обязательно есть две стороны – это вы и подросток; в переговорах есть конфликт интересов – я хочу, чтобы у него в комнате был порядок, а он хочет, чтобы у него в комнате было как есть и чтобы я его оставил в покое. В переговорах есть обсуждение – я не привожу бригаду мужиков, чтобы они его поколотили и заставили насильно прибрать в комнате, но что взамен?

И самое важное, о чем люди думают крайне редко, – у каждой из сторон есть право вето.

Если вы считаете, что ведете переговоры с подростком, проверьте, пожалуйста, может ли он отказаться от переговоров?

Не может? Не обольщайтесь: вы с ним переговоров не ведете.

Договор – добровольная история для обоих участников процесса. Если одна сторона не может отказаться от договора, а может только выбрать условия, то это не договор, а ультиматум.

Выбор без выбора – не выбор. Договор без возможности отказа – ультиматум. Ультиматумы у подростков порождают желание сопротивляться и саботировать происходящее.

О чем договариваться с подростком?

Я задавал этот вопрос родителям – и некоторые комментаторы писали, что они договариваются обо всем.

Мне кажется, это не совсем честно, ведь подросток не должен иметь столько же прав, сколько и взрослый, не имея сходного количества обязанностей. Он еще не вырос для того, чтобы договариваться со взрослым на равных – в том числе право вето у него есть не по всем вопросам.

Другая часть родителей убеждена, что подростки прав не имеют вообще – «как я сказал, так и будет».

На самом деле здоровая позиция лежит где-то посередине. Есть вещи, которые определяете только вы, – и есть вещи, о которых можно договариваться.

Не надо договариваться обо всем на свете. Не пытайтесь микроскопом заколачивать гвозди. Две основные ошибки родителей, которые сталкиваются с собственным стремлением к демократии:

1. Пытаться договариваться в поле требований и правил, где договоренности невозможны, бессмысленны или вредны.

2. Пытаться требовать то, о чем на самом деле стоит договориться или вообще забыть про это.

Совершенно незачем врать себе, чтобы казаться более демократичными и понимающими родителями, лучше вычислить свои требования и строго их придерживаться, а насчет всего остального высказывать пожелания.

Если вы не готовы к тому, чтобы ребенок отказался делать то, что вы хотите, – это требование. Если готовы – пожелание.

«Давай ты будешь учиться без троек, и тогда мы тебе айфон купим». Если вы планируете устраивать истерику и отключать интернет за каждую оценку ниже четверки, значит, «без троек» – это требование, а не пожелание.

«Сейчас же, без разговоров, переодень джинсы и надень синие, а не черные!» – пожелание, которое высказано в форме требования и, конечно, выполнено не будет.

Практическое задание на тему требований и пожеланий я разместил в главе 8. Уже одна только способность различать эти понятия продвинет вас на несколько шагов вперед в искусстве договариваться с подростком.

Как провести переговоры

Чего вы хотите и почему – это первый уровень обсуждения, называемый переговорной позицией. Когда вы начинаете честно отвечать на эти вопросы, может получиться интересный фокус: у вас не выйдет сформулировать достойное «почему».

Придумайте, пожалуйста, чего вы хотите и почему, используя какое-то обычное требование к подростку. Например: «Я хочу, чтобы в комнате была чистота, потому что недавно сделала свежий ремонт», «Я хочу приходить домой и видеть вымытую посуду, потому что устала и не буду делать это сама».

Софья Дударева:

Когда у меня рос старший сын, я хотела, чтобы у него была чистая комната, чтобы он привык к чистоте и потом, когда станет взрослым, мне бы не было за него стыдно перед обществом.

Но оказалось, что это так не работает.

Сейчас он живет один уже третий год, и у него иногда в комнате абсолютный свинарник, но когда к нему кто-нибудь должен прийти – в комнате порядок. И я понимаю, что это происходит не потому, что я требовала от него порядка пять лет и вложила килограмм нервов, а просто потому, что это стало для него важным.

Почему вы хотите, чтобы ребенок ходил в школу без пропусков? Зачем вам нужно, чтобы он ел здоровую пищу? Отдаю это вам на самостоятельное осмысление. Мне кажется, было бы очень полезно, если бы вы выписали все требования к своему подростку: чего вы от него хотите и рядом – почему вы этого хотите. И посмотрели бы, что получится.

Есть еще один хороший вопрос, который стоит задать: а кому решать проблему в случае чего? Если проблему решать мне (родителю), тогда и влияние принадлежит в этом вопросе мне. А если вы не готовы ни в чем уступить, может, не стоит устраивать даже имитацию переговоров, если все равно договориться у вас не получится?

Если мы все-таки решаем, что переговоры настоящие, а не имитация, и у подростка есть право вето, тогда нужно обязательно иметь план Б – альтернативный вариант, который дает вам свободу.

Вначале вы обсуждаете что-то, а в случае, если договориться не получится, вы можете получить то же самое, но другим способом. Например, есть комната, где ребенок делает уроки, и вы хотите там порядка. Для чего вам нужен порядок? «Я хочу, чтобы мне не было стыдно перед гостями». Тогда вы можете решить, что на время приема гостей эта комната закрывается.

Софья Дударева:

Одно из популярных требований – чтобы подросток отзвонился, когда куда-то дошел. Дети любят поиграть на нервах и это требование игнорировать. Важно ли это для них? Нет, не важно. Могут ли они этого не делать? Да, могут. Что, если договориться не удастся?

Ради чего мне нужен звонок? Ради моего спокойствия. Если ребенок мне не позвонит, значит, я могу ему сама позвонить, либо я могу позвонить его другу, чтобы моему ребенку стало стыдно. Или позвонить кому-нибудь из взрослых в том месте, куда он идет. Тогда вы не уговариваете собеседника, а даете выбрать: что ты выбираешь – либо ты мне сам позвонишь, либо я буду звонить твоим друзьям?

Это небольшая манипуляция, но почему бы и нет? Главная цель ведь не в том, чтобы вам позвонили, а в том, чтобы чувствовать себя спокойно.

Еще план «Б» может состоять в том, чтобы научиться доверять ребенку или выстроить отношения таким образом, чтобы вы знали, что он фигни не натворит, даже если опоздает.

Родители часто возражают: «Что, если подростку не близка моя цель?»

В большинстве случаев так и есть. Вашему подростку совершенно точно не нужна чистая комната, не нужно ваше спокойствие и вообще ничего ему не нужно, потому что его колбасит и у него куча всякого важного в жизни происходит. Поговорите с ним, отбросив свои фантазии по его поводу. Если вам кажется, что подростка вы сейчас напугаете тем, что он будет дворником, это не так. Пока вы будете фантазировать и строить гипотезы насчет того, что для него важно, вы не увидите правды. После того как вы будете готовы видеть и понимать, задайте вопрос и выслушайте ответ.

Спросить – отличный вариант, но он работает не всегда, потому что дети молчат. Смотреть и слушать работает чаще, потому что уж это он вам запретить не может.

Если решили поговорить, то разговаривать нужно не про вашу, а про его важность. Не про то, что «я переживаю, мамочка умрет, если ты не позвонишь», а, допустим, про то, что тогда его оставят в покое. Это прекрасная важность, это, наверное, подходит не только подросткам, а и многим взрослым.

Теперь, когда вы поняли, чего вы хотите и что для него важно, дальнейший алгоритм очень простой: договориться – то есть поменять то, что нужно вам, на то, что нужно ему.

Софья Дударева:

Очень часто на такую концепцию родители реагируют: «Фу, это торг!» Бедные мои переговоры, как только их не обзывают – и манипуляциями, и торгом, и еще чем-то, но для меня это всего лишь здравый смысл. У тебя есть булочка, у меня есть рубль. Я хочу булочку, ты хочешь рубль, мы с тобой поменялись – нам стало лучше.

У меня есть идея, почему возникает негативное восприятие обмена: это как раз идет из привычки формулировать вежливые просьбы, которые на самом деле – требования.

«Пожалуйста, чтобы мне было спокойно и хорошо, помой посуду» – а по факту, если разбираться, это тоже торг. Мы меняем посуду на спокойствие, еще и обещаем плохое, если ребенок не сделает так, как мы хотим. Смешиваем чистоту в комнате и «мама тебя не будет больше любить». Договор – более честная история.

Я со своим «бывшим» подростком договаривалась так: ему надо было, чтобы его не трогали, и мы с ним условились – если у него удовлетворительные оценки по определенным предметам, я его не трогаю.

Но возвращаясь на пункт назад – у вас должна быть своя позиция насчет того, почему вы считаете учебу важной настолько, что постоянно досаждаете этой учебой подростку и меняете его спокойствие на условно нормальные оценки.

Чем переговоры отличаются от шантажа? Из шантажа очень дорогой выход. Настоящие переговоры – когда человек может отказаться договариваться, а по итогам обе стороны получают свой выигрыш.

Шантаж – это «или ты делаешь, как я скажу, или будет плохо», а переговоры – это «если ты делаешь, как я скажу, то ты будешь в шоколаде».

Порой во время консультаций с родителями мы начинаем выяснять, о чем стоит договариваться с подростками, а о чем – нет. Родители очень удивляются, потому что считают себя очень демократичными и думают, что договариваются обо всем на свете… а на самом деле используют старый добрый шантаж: будешь делать так, иначе тебе секир-башка. «В этом не пойдешь гулять», «отберем телефон» – оказывается, это не переговоры!

Я, как правило, рекомендую родителям составить два списка: о чем договариваться и чего требовать, – и уже на этом этапе в семье наступает небольшое затишье.

Хорошие переговоры означают, что все стороны в выигрыше за счет создания дополнительной ценности. Она создается, когда вы меняете то, что нужно другому человеку, на то, что нужно вам.

Эта ценность каждого предмета или события разная для каждого человека. Был один подросток, который крал деньги у родителей, причем достаточно приличные суммы. Куда он их тратил? Мама и папа сразу начинают паниковать, что на пьянку, наркотики, девочек, а он в онлайн-игре покупал «скины», новые образы для персонажа. Получается, по факту он шел на преступление… но для него было важно, чтобы его персонаж среди тысяч других игроков, которых он никогда в жизни не знал и не узнает, выглядел по-особенному.

Когда-то я разрабатывал тренинг на тему «Как договариваться с родителями и учителями». Там рассказывалось, что каждая случившаяся договоренность – это возможность следующей, чуть большей договоренности. Да и серия выполненных договоренностей формирует доверие. Подросток, которому доверяют, не знает, куда деваться от счастья, потому что может идти куда хочет, делать что хочет – и никто не будет его дергать и контролировать.

Еще мне очень понравился вариант с дополнительным временем на прогулки в размере 30 минут за сделанный вовремя звонок. Если вы договариваетесь, что подросток позвонит вовремя и может идти гулять на 30 минут дольше, и если это действительно переговоры, он должен иметь право не выбирать этот вариант. То есть не звонить – и не гулять, соответственно.

Результат переговоров проявляется не только физически, он еще и влияет на отношения. Родительский авторитет теряется, когда мы начинаем требовать то, о чем уже пора договариваться. Дети могут отказаться и не выполнить то, чего хотели родители, ничего им за это не будет – и вот тогда мы начинаем сыпаться. Становится сложно требовать даже то, что требовать необходимо, особенно когда у них уже есть право вето, а у вас еще нет альтернативы. Это очень серьезная ловушка, в которую попадают родители.

Итак, этапы переговоров:

1. Чего я хочу.

2. Почему я этого хочу (проверка на адекватность).

3. Что будет, если договориться не получится, – это про свободу, про выбор, про план «Б».

4. Простой обмен: что и на что мы меняем.

Большая часть успешных переговоров происходит до их начала у вас в голове.

Стоит понимать, что все может пойти прахом потому, что подростки как пули со смещенным центром тяжести. Им иногда важно, чтобы ваши «приемчики» не сработали. Слава богу, они развиваются, и все у них проходит хорошо.

Поэтому я желаю вам не отчаиваться и рекомендую относиться к этому как к занимательному эксперименту со зверушками – просто смотрите, что они выкинут в следующий раз.

Глава 8

Что еще можно сделать для ваших отношений?

Есть расхожее выражение: «Дьявол – в деталях». Этих деталей в коммуникации очень много. В следующих разделах я изложу несколько рабочих идей, которые вам точно пригодятся.

Все, о чем говорится в этой главе, лучше практиковать, а не просто читать. Это простые действия, но их все-таки надо выполнять, иначе толка не будет.

Бочка меда vs ложка дерьма

Взрослея, ребенок начинает все больше интересоваться окружающим миром и другими людьми, а родители в меньшей степени ощущают свою нужность и уделяют время другим делам.

В итоге к подростковому возрасту общение с детьми часто схлопывается до дежурного вопроса и – опционально – выволочки. В какой-то момент мы спохватываемся, что, во-первых, ни черта не знаем о жизни своего подростка, а во-вторых, он и сам не горит желанием делиться с нами информацией. Ведь у него есть сверстники, богатый внутренний мир, интернет и раздражение от наших попыток общаться.

В этот момент наш чудесный мозг, здраво оценив возможности, выбирает очевидную стратегию: раз времени на совместное общение осталось мало, значит, в эти крохи мы будем стараться впихивать пользы по максимуму. По пути в школу мы вдалбливаем что-то про будущее; пока подросток собирается на вечеринку – говорим о сексуальной безопасности; за ужином – о гуманизме и учете интересов других.

Ничего хорошего не выходит, верно?

Если в бочку меда добавить ложку дерьма, то получится бочка дерьма. Тот же принцип работает и для разговоров с подростками.

Но наш хитрожопый и ленивый мозг всегда пытается проскочить все неважное и сразу перейти к делу. Казалось бы, мы стараемся, интересуемся подростковыми играми, слушаем про идиотов-одноклассников и тупых училок, пытаемся вникнуть в речи странных блогеров и киваем при словах «жизнь несправедлива». Вот он, свет в конце тоннеля! Но нет-нет да и ввернем в процессе нормального разговора какую-то полезную мысль вроде: «Чтобы стать богатым, надо учиться, иди делай уроки». И все, бочка дерьма у нас в кармане… в смысле, в отношениях.

Не стоит удивляться, что подростки неохотно идут на контакт. Они же в курсе, чем все закончится, знают, что в конце диалога карета превратится в тыкву, а адекватный взрослый – в скучного родителя.

Вспомните, как вы разговариваете с маленькими детьми. О чем рассказываете, чтобы ребенок узнал новый цвет? А с подростками?

Удается ли вам заметить тот момент, когда обычная фраза становится нравоучением, попыткой объяснить или продемонстрировать, «как правильно»?

Подсказка: обратите внимание на реакции подростка. Если ему стало невыразимо скучно и он/она вас больше не слушает, то вы сейчас определенно не общаетесь: вы воспитываете.

Попробуйте для начала воплотить очень простую вещь: не мешайте кислое с длинным. Говорите о фигне – продолжайте о фигне. Хотите позанудствовать – начинайте сразу. Пусть ваш разговор будет прогнозируемым.

Вот шаги, которые помогут вам отследить свое поведение в разговоре:

1. Замечайте за собой тягу к нравоучениям. Фиксируйте, учите вы сейчас или просто общаетесь.

2. Увидьте в своем подростке человека, который вполне может быть интересен независимо от его успехов и ваших ожиданий.

3. Запросите помощи супруга, а еще лучше – самого подростка. Пусть вам показывают со стороны, когда вы начинаете воспитывать. Предупреждаю: это может вам очень не понравиться.

В главе «Почему подростку сложно с нами?» я описывал, как мы, взрослые, путаем две функции общения: родительскую и общечеловеческую. Для того чтобы проще было отслеживать и выбирать нужное «агрегатное состояние», предлагаю вам игру-упражнение «Переключатель».

Практика «Переключатель»

1. Представьте, что у вас есть две роли: Человек и Родитель.

2. На первом этапе просто понаблюдайте, как часто вы выступаете в одной и другой роли. Классическое распределение ролей у родителей подростков – 90/10.

3. Перед тем как начать общаться с подростком, выберите, в каком положении у вас тумблер «Родитель/

Человек», и не переключайтесь по ходу беседы, чтобы не получилась ложка дерьма в бочке меда, как написано выше.

4. Выравнивайте баланс.

Есть еще альтернативный вариант, при котором мы сами устанавливаем время, которое проводим как Родители. Например, по четвергам, с 19:00 до 20:00 мы выносим ребенку мозг воспитанием. Все остальное время просто записываем темы себе в блокнотик.

Должно пройти много времени, прежде чем подросток привыкнет, что вы можете вести себя по-человечески, и перестанет от вас шарахаться. Не ждите быстрых результатов. Сначала вам будет казаться, что вы стали плохим родителем, потому что не дергаете ежеминутно своего подросточка важными наставлениями. Это пройдет, и вы поверите, что постоянно дергать подростка – не есть метод хороших родителей. По крайней мере, такой подход абсолютно неэффективен.

А вот выстраивание отношений и поиск времени для человеческого общения может сработать!

Говорите по одному

Вот ваш ребенок что-то натворил или просто задал вопрос. Вы начали ему отвечать – тут же к ситуации подключились супруг, бабушка, мимокрокодил, проходящий рядом, и начинают параллельно с вами нести «разумное, доброе, вечное».

Или наоборот: супруг (бабушка) взаимодействует с вашим ребенком. А вы-то знаете, что сейчас лучше сказать или сделать иначе, – и подключаетесь! Знакомо?

Простое правило, которое в разы увеличит эффективность ваших коммуникаций. Говорите по одному.

Один родитель оказывает воспитательное воздействие – значит, второй молчит в тряпочку. Конечно, если не происходит какая-то совершенная дичь. Потом между собой обсудите свои позиции, выясните, кто более прав, но не надо ребенку добавлять еще больше бардака и бестолковости.

Иначе:

• ребенок перестает ориентироваться, что важно, а что – нет;

• видит, что вы действуете несогласованно, получает возможность для маневра;

• понимает, что ничего не понимает, поэтому можно не париться;

• испытывает лишнее напряжение.

Как быть:

• заранее обсуждать и договариваться, как вы видите воспитательные моменты в разных ситуациях;

• предварительно решать, как себя вести, если возник прецедент и у вас разное его видение;

• доверять тому, кто говорит в данный момент;

• учиться справляться со своими эмоциями и поведением;

• у ребенка в один момент времени должен быть один взрослый, которого надо услышать.

Подскажу рабочий прием: когда начинаете говорить с кем-то одновременно, представляйте себе хор лягушек.

Ругать проще, чем хвалить

Высказывать недовольство проще, чем формулировать благодарность. Эта закономерность правдива для большинства родителей, по крайней мере, в России.

Надо признать, многие родители с хорошим балансом ругать-хвалить уже как-то справляются – хотя бы спохватываются, что вполне можно сказать ребенку, когда он молодец, можно не отругать за какую-нибудь мелочь. С благодарностью же все обстоит гораздо более печально.

Когда вы в последний раз искренне благодарили ребенка? Не с воспитательными целями, а прямо потому, что чувствуете это? Про недовольство не спрашиваю – родители умеют движением брови, тончайшим оттенком интонации показать ребенку, как он не соответствует их ожиданиям.

Мне, психологу, тоже нелегко вспомнить о благодарности. Как ни стыдно это признавать, в последний раз я был благодарен (и сказал об этом), когда мой малыш оставил меня в покое (вернее, в срочной работе) и спокойно занялся своими делами.

Кстати, мы мало благодарим не только детей, но и партнеров, друзей, сотрудников, специалистов, услугами которых мы пользуемся.

Потренируйтесь. Увидите ребенка – сосредоточьтесь и найдите в себе то, за что вы ему благодарны. Скажите это, ничего не ожидая взамен. Можете подготовиться и записать несколько пунктов заранее здесь:

Упражнение «Влияние»

Короткое, но очень точное и полезное упражнение. С его помощью, кстати, хорошо прорабатывается вопрос интереса как базовой составляющей концепции отношений, которую мы рассмотрели в главе 6.

Задание: Вспомните людей, которые на вас позитивно повлияли в подростковом возрасте. Подумайте, какими они были? Что они такого делали, что вы к ним прислушивались?

Выпишите ключевые моменты:

Теперь подумайте, делаете ли вы что-то подобное в общении со своим подростком.

Задание «Договорились?»

В разделе «Переговоры с подростком без драк и проклятий» я обещал дать вам возможность составить два очень важных списка. Сделайте это сейчас.

Напишите, о чем вы готовы по-настоящему договариваться со своим подростком/ребенком.

Теперь впишите то, что вы относите к требованиям, – эти пункты не являются предметом договора, вы будете настаивать на их выполнении:

Оцените свои силы. И не бойтесь в процессе переговоров на вопрос ребенка «У меня есть выбор?» твердо ответить: «Да, вот в этих вопросах у тебя есть выбор, а в этих нет».

Право на отказ

В разделе «За что “этих” любить и уважать?» мы обсуждали, что такое «архетип короля», а теперь вспомним про его важнейшую составляющую: право на отказ.

Александр Савкин:

Формирование «королевского» достоинства начинается со слова «нет».

Родителей очень часто разрывает парадоксальная двойственность. У них появляется запрос: «Хочу, чтобы ребенок был самостоятельным, чтобы он не боялся пробовать, любил жить, умел общаться, держать границы, отказывать», но они забывают, что этому всему дети учатся именно с нами, в семье.

Первую обратную связь они получают от родителей: можно так или нельзя, хорошо это или плохо. Когда ребенок проявляет своеволие, самостоятельность, он получает по башке.

От самого близкого круга к нему приходит информация, что самостоятельность – ерунда, она ему не нужна, это опасно.

Когда ребенок говорит «нет», ему отвечают: «Какое такое “нет”?

Ты кто вообще такой, чтобы это произносить?» – и он запоминает, что его «нет» значения не имеет.

Дайте ребенку право на отказ! Этим вы выкажете свое уважение, в первую очередь, а во вторую – создадите отличный задел на будущее.

Ведь как научить подростка уверенности, помочь ему сформировать стабильную самооценку, показать, как отстаивать свои границы и отказывать, если не хочешь? Все просто: нужно делать все наоборот, не так, как сейчас.

С рождением детей нам как будто выдали инструкцию: «Ломайте их полностью, пусть выживут самые стойкие». Не согласны? Как часто вы слышите от своего ребенка слово «нет»? А как часто вы перестаете после этого слова настаивать, требовать, давить и конфликтовать?

Можно подумать, что от детского «нет» в нас включается внутренний диктатор, которому надо подавить малейший бунт. Ведь что это будет, если ребенок откажется вставать, есть, чистить зубы, читать, делать уроки, идти сюда, одеваться на прогулку, выходить из магазина, отдавать телефон и что там еще могут не хотеть дети…

Мир рухнет, все пойдет сикось-накось, и ребенок окажется под забором, а мы навечно останемся с грузом вины и славой худших родителей на земле – так, что ли?

И даже обученные-переобученные взрослые, которые предлагают альтернативы и учат подростков договариваться, точно так же реагируют на простой отказ. Раб должен беспрекословно подчиняться всему и сразу! Если соберетесь возражать, приведите пример, когда ребенок сказал вам «нет», а вы не продолжили разными способами добиваться своего.

Кстати, лайфхак: по своему уровню возмущения после детского «нет» можно вычислить собственную попытку манипулировать.

Классика жанра – когда в фантик просьбы заворачивается настоящее требование. «Милый, будь добр, помой, пожалуйста, посуду». Милый отвечает: «Не хочу!» – и уходит. И как же нас бомбит: «Ах ты, зараза, я на тебя жизнь положила, а ты для родной матери и пальцем шевельнуть не готов!»

Основа коммуникации состоит в том, что если вы действительно сформулировали просьбу, то вы, по идее, готовы к отказу, хоть и расстроитесь. А вот гнев и возмущение означают, что вы кого-то попробовали… обмануть.

Умение отказать (и не чувствовать вины) – один из признаков здоровой, уверенной личности. Отказ – самый простой способ сохранить свои границы.

На эту тему можно написать целый трактат, но лучше мы сделаем упражнение.

Обдумайте и выпишите ситуации, в которых никто не умрет, если ваш ребенок скажет «нет», а вы – «ну нет, так нет». Без оскорбленной невинности, мести и драмы.

Как не кричать на ребенка?

Начну с плохой новости: мало кто может себе признаться, что он срывается на подростка. «В чем проблема? – спросите вы. – Да, покрикиваю частенько, но за дело. Потому что вывел из себя и накосячил опять, а по-другому не понимает».

Через крик мы хотим добиться того, чтобы подросток нас слушался и не творил дичь, но к чему это все приводит? По моему опыту, в 7 из 10 случаев разговор на повышенных тонах разрастается до конфликта и ссоры. Результат, может, и дает, но очень сомнительный. В остальных ситуациях подросток замыкается в себе и обрастает комплексами, которые потом на сеансах с психологом не получается истребить годами.

Под формулировкой «не срываться» имеется в виду, что мы:

• не хотим ругаться с ребенком;

• не хотим чувствовать себя виноватыми после очередного диалога, который закончился ссорой;

• не хотим корить себя за то, что обещали быть лучше, чем наши родители. В итоге идем по их токсичному пути;

• а самое главное, не хотим чувствовать себя говном, которое только и делает, что орет и требует.

Сейчас я дам вам одно из лучших упражнений на осознанность для родителей. Предупреждаю, вы будете плакать.

После того как вы хотя бы представите себе его выполнение, вы уже не сможете мыслить, чувствовать и вести себя по отношению к ребенку так, как раньше. Это реальное упражнение из тренинга. При его выполнении плачут все, всегда, долго. При прочтении – почти все.

Упражнение «Не кричать на ребенка»

Группа разбивается на пары. Один участник – в роли «родителя», второй – в роли «ребенка». «Ребенок» садится на корточки или встает на колени, чтобы быть ниже ростом.

Задача родителя – кричать на ребенка, ругаться, отчитывать. «Ребенок» делает только одно: он постоянно повторяет: «Я маленький, я просто хочу, чтобы меня любили».

– Какого черта ты опять набросал все вещи на пол? Не пойдешь гулять, пока не уберешь все. Я сутками работаю, а ты…

«Я маленький, я просто хочу, чтобы меня любили».

– Звонил тренер, сказал, что ты уже месяц на тренировки не приходишь! А куда ты ходишь, хотела бы я знать? С идиотами своими опять по ТЦ часами бродите?

«Я маленький, я просто хочу, чтобы меня любили».

– Все, неделю – никакого интернета! Пока двойки не исправишь, будешь только в магазин выходить за хлебом, и то на пять минут. Распустился!

«Я маленький, я просто хочу, чтобы меня любили».

Представьте эту картину детально, выберите себе любую роль. Пусть в голове звучит снова и снова: «Я маленький, я просто хочу, чтобы меня любили». Если у вас нет партнера для упражнения, запишите фразу на диктофон и нажимайте на кнопку, а сами останьтесь в «своей» родительской роли.

Понимаете, как это работает?

Как задавать вопросы подростку

Я проводил небольшую аналитику насчет тем, на которые родители хотели бы задать вопросы своим подросткам, а главное, услышать от них честные ответы. По вопросам можно сделать срез родительских беспокойств.

В топе:

• чувство потери контакта и отношений;

• потеря ощущения безопасности;

• тревога за будущее;

• сложности в коммуникации и взаимопонимании;

• огромный блок вопросов – проверка чувств и отношения подростков к родителям: «А ты меня любишь?»

• похожая серия – вопросы для снятия родительской тревоги: «А ты придешь ко мне за помощью?»

• вопросы общефилософского толка;

• вопросы, требующие конкретного ответа: про курение, про секс, про что-то еще;

• гипотетические: «А если бы было вот так, то ты бы что сделал?»

• про чувства: «Чего ты боишься? Что любишь?»

Сейчас я хочу дать примеры вопросов, у которых самые высокие шансы на ответ со стороны подростка. Да и в принципе, действуя в этом направлении, вы улучшите контакт между вами:

• Очень крутая серия вопросов «Как помочь?». Пример: «Как тебя поддержать, чтобы ты чувствовал себя увереннее?»

• Связанная группа вопросов «Как докрутить наши отношения?» Пример: «Что мне сделать, чтобы стало лучше?»

• Частная формулировка: «Что тебя раздражает, бесит в наших действиях?»

• Не очень большой, но важный блок вопросов-любопытства: «А как ты думаешь? Как ты видишь/считаешь?»

Попробуйте!

Часть III

Опыт других родителей и ответы на конкретные вопросы

В третьей части книги в главе 9 будут обсуждаться конкретные жизненные ситуации, а в главе 10 размещены рекомендации от родителей на тему того, как поддержать подростка, истории о подростковом периоде самих родителей и рецепты по улучшению отношений.

Глава 9

«Как бы поступил спокойный родитель подростка?» Разбор жизненных ситуаций

Я люблю и одновременно ненавижу отвечать на вопросы родителей, но все же регулярно делаю это после вебинаров или в прямых эфирах.

Люблю потому, что ответ позволяет подсветить как общие принципы, так и нюансы определенной темы, а ненавижу – потому что невозможно полноценно разобрать ситуацию, когда незнаком с реальными людьми и конкретными обстоятельствами. Плюс зачастую родители ожидают получить не просто ответ, но пошаговую инструкцию по решению проблемы – а это практически невозможно.

Ниже вы найдете несколько таких ответов – не инструкций! – к родительским вопросам, связанным с отношениями. Будем исходить из того, как в описанной ситуации мог бы поступить спокойный родитель.

Ситуация/вопрос: Девочка не хочет ничего делать по дому, нужно повторять по 1000 раз, чтобы добиться какой-то реакции. Она говорит, что она – ребенок и ее задача – учиться, а не батрачить дома.

В оригинале истории вопроса не было, но я подозреваю, что у меня хотели спросить, как сделать так, чтобы дочь начала что-то делать по дому. К сожалению, возраст тоже не был указан.

Если подросток ничего не делает по дому, значит:

• скорее всего, не сформирована привычка заниматься домашними делами;

• возможно, даже если и сформирована, градус протеста слишком высок;

• у ребенка нет других зон, где он(а) может выразить свой протест.

Возвращаемся к образу спокойного стабильного родителя и разбираемся, чего мы хотим в результате разрешения ситуации.

Обычно здесь начинается: «Я хочу, чтобы она мне помогала, брала часть ответственности на себя, хочу убедиться, что она в будущем сможет обеспечить свой быт», и т. д.

Спокойный стабильный родитель первым делом решит отсечь категорию будущего, поскольку на него невозможно повлиять, и спросит себя: мой ребенок чисто технически умеет мыть пол, посуду, готовить себе еду, стирать вещи? Если умение есть, насчет будущего можно вообще не переживать: вы научили и сделали все, что могли. Когда дочери понадобится вымытая тарелка, она примет решение, делать это или нет.

В примере девочка сама предлагает жесткий выбор «или учеба, или уборка», и на этом можно сыграть. «Слушай, дорогая, тогда у тебя должны быть просто отличные оценки, чтобы не делать ничего по дому».

Для мам порядок – более острая тема, чем для пап, и эмоций вкладывается намного больше, чем стоило бы тратить на грязную посуду или грязные носки, потому что на кону стоит образ хорошей жены и хозяйки.

Если мы остаемся спокойными родителями, но очень хотим, чтобы ребенок убирал в общественном пространстве, иногда можно превратить это в развлечение: ставить на стол одну и ту же немытую тарелку. Брезгливые дети достаточно быстро или перестанут есть, или начнут мыть. Дежурство по кухне можно разыгрывать в карты или составлять жесткий/гибкий график на месяц вперед.

Как только мы снимаем эмоциональный прессинг, начинаем фантазировать и развлекаться, перед этим определившись, чего хотим в результате, нас ждет богатство вариантов.

Ситуация/вопрос: Что делать, если поступки, мысли ребенка (11 класс) вызывают в душе катастрофу вселенского масштаба и если согласиться с ними – значит поломать себя об колено?

Если мысли и высказывания ребенка порождают у нас в голове кошмар, надо понимать, что виновата в этом наша собственная тревожная реальность.

Бывает, что случайная фраза подростка «Хочу бросить школу» запускает в нашем сознании бешеную цепочку воображаемых событий, которые заканчиваются пьяной смертью под забором, или предполагают какой-то другой вариант печального исхода. Наша задача – не допустить развитие этой цепочки.

Зачем ребенок это говорит, чего он хочет в этой ситуации? Иногда подростки говорят тревожные вещи, чтобы мы повибрировали и отстали со своим воспитанием.

А чего хотим мы, родители, и на что можем повлиять? В условиях задачи было указано, что ребенок в 11 классе, значит, ему 16–17 лет. Это очень важный момент, потому что наше влияние в этом возрасте минимально, почти все, что могли вложить, мы уже вложили.

Лучший вариант тут – возвращаться к налаживанию контакта.

Ситуация/вопрос: С кем сложнее выстроить отношения – с мальчиками или девочками в их подростковом возрасте?

Конечно, есть различия, но сказать, у кого пубертат сложнее, – невозможно. У родителей девочек обычно больше тревог насчет безопасности, у родителей мальчиков – насчет зависимостей и плохих компаний.

Сложнее бывает, если папа воспитывает девочку или мама воспитывает мальчика, но вы же не можете выбрать, какого пола будет подросток, он уже есть.

Ситуация/вопрос: Подросток (дочь 16 лет) отвратительно питается, отказывается выстраивать режим, может ничего не есть, но на ночь слопать ведро картошки.

Недостаток веса, перебои с циклом, регулярные неприятные симптомы, но на уговоры нормально есть или сбалансировать рацион не поддается. С психологом работает.

Не конкретно в этом кейсе, но в принципе тему РПП я бы начинал с психиатра (врача). Да, есть центры по работе с РПП, но чаще всего родители, которые так описывают ситуацию, прошли достаточно большой путь.

Посмотрим на проблему отстраненно, как будто мы спокойные и абсолютно стабильные родители. Первый вопрос: «На что сейчас мы можем повлиять?»

Давление и контроль не работают, а только повышают напряжение, соответственно, могут вызвать обострение РПП. Раз наши действия не имеют никакого значения и не приводят к хорошему результату, мы не предпринимаем ничего для исправления ситуации. Не давим, не заговариваем о питании и весе, максимум – помогаем справиться с последствиями без осуждения, нагнетания, гнева и страха.

Когда у ребенка проявляются какие-то явные особенности или что-то в поведении выходит за рамки нормы, мы вовлечены в проблему и обращаем внимание только на нее. Хорошо было бы разорвать эту болезненную связку внутри семьи, а фокус внимания сместить на другие варианты взаимодействия: прогулки, спорт, уход за домашними животными, чтение.

Ситуация/вопрос: Тысячу раз говорили про вред курения – и вейпов тоже, и тут сообщение из школы, что сына (12 лет) поймали в туалете с дымилкой.

В 12 лет у детей еще не «отрастают мозги», но зато есть куча эмоций. Их основная мотивация при этом связана со сверстниками: очень хочется быть присоединенным к группе и считаться в ней крутым. Вейпы в этом возрасте – на 99 % социальное: быть классным, казаться взрослым хоть в чем-то.

Будь я спокойным и отстраненным родителем, я бы, во-первых, узнал ситуацию вокруг ребенка: что у него происходит в общении со сверстниками, есть ли друзья и что там за компания? С кем его поймали в туалете? Даже если он был один, слух о нарушении правил по школе точно разошелся, и для одноклассников он сейчас очень крутой.

Также я поискал бы, в чем незакрытая потребность ребенка – например, независимость, – и постарался ее удовлетворить.

Я знаю похожую ситуацию, в которой ребенок попросил маму купить ему вейп – вот такой уровень доверия. При этом выяснилось, что подростку просто очень хотелось выглядеть крутым, и, поговорив, они сошлись на альтернативе. Нашли просто шикарные ботинки – с какими-то заклепками, жуткие и «уродливые», но производящие неизгладимое впечатление на окружающих. Оказалось, что этого достаточно, потому что никому из тусовки, где он хотел выглядеть крутым, родители никогда бы не купили такие ботинки. Проблема была решена.

Хочу отметить, что в описанной ситуации проводить беседы про здоровый образ жизни бесполезно. В подростковом возрасте ребята ощущают себя на пике своего здоровья, практически бессмертными, поэтому рассказы про вред для зубов, легких или кожи для них абсолютнейшая теория.

Вспомните, в каком возрасте вы начали задумываться о здоровье и переживать за здоровый образ жизни? Скорее всего, когда начали просыпаться уже с болью в какой-то части тела, то есть в 35–45 лет.

Ситуация/вопрос: Как правильно маме обсудить с сыном половое воспитание?

Ответ сильно зависит от того, сколько сыну лет. Если он уже подросток, то, скорее всего, уже кое-что видел, слышал, читал, друзья рассказали – новую для него информацию вы вряд ли дадите. Так что, прежде чем разговаривать с ребенком старше 10–11 лет о сексуальном воспитании, определитесь с двумя вещами: чего вы от него хотите и как сами относитесь к этим темам.

Очень натянуто выглядит, когда родители начинают втирать подростку глубоко романтическую историю, которая имеет мало отношения к реальности. Зачем вы собираетесь проводить этот разговор и что хотите получить в итоге? Если раскапывать истинные намерения, очень часто раскрывается следующее желание: «Я хочу, чтобы он не начинал заниматься сексом сейчас». – «Почему?» – «Потому что я буду переживать».

Самый адекватный результат разговора про секс – тот, где вы убедитесь, что ребенок знает про безопасность, концепцию согласия и удовольствие; что у него есть с собой презервативы и он знает, как ими пользоваться; что знает, как отказать. Вкладывать ему в голову какое-то представление в подростковом возрасте почти наверняка поздно, у него уже есть свое собственное.

Ситуация/вопрос: Дочери 14 лет. Все на полу – остатки еды, трусы, дорогие платья, джинсы. Кровать даже без простыни, ест один раз в день, энергии нет, селфхарм, учебы ноль. Контакт у нас небольшой. Дочь говорит, что не представляет, как через два года будет жить отдельно, сама готовить и выбирать профессию. Что говорить ей, чтобы действовала, не боялась?

Я готов был обнять за этот вопрос, учитывая описанную ситуацию. Не «Как убрать трусы вместе с обертками с пола и заставить учиться?», а «Как сделать, чтобы действовала и не боялась?».

Возвращаясь к отстраненности, спокойствию, стабильности родителя: в 14 лет будущее вызывает в основном тревогу, потому что способности прогнозировать нет, способности оценивать последствия действий – тоже, а взрослые вдобавок нагнетают обстановку. «Будет тяжело, сложно, высокая конкуренция, придется много фигачить; если сейчас не начнешь – станет еще сложнее». Вспомните, когда вы последний раз говорили ребенку о будущем что-нибудь позитивное?

Также я бы обратил внимание на то, как мало мы показываем хорошего про взрослую жизнь на своем примере, особенно когда измучены собиранием штанов с пола. Ребенок не настолько глуп, чтобы не видеть и не замечать искаженное лицо, уставший взгляд и общую нерадостную картину бытия. Подростки совершенно точно боятся той жизни, которую мы им показываем.

Поддержка и снижение критики тоже будут полезны. Подождите немного, это настроение у подростка продержится еще максимум год, а после 14–15 уже будут новые финты, но не в таком масштабе.

Ситуация/вопрос: Сын (13 лет) ходит в минус 28 с голым горлом, без шапки и перчаток. Говорит «холодно», но капюшон или шапку не надевает, так как «в ней ужасно выглядит». Как можно спокойно смотреть на это и не срываться? Сын непрошибаем.

И снова мне нравится, что вопрос не «Как его одеть?», а «Как не срываться?». На этот вопрос полностью отвечает мой курс «Как не прибить подростка», часть материала из которого есть и в предыдущей книге.

В комментариях к этой ситуации другие родители дали прекрасную рекомендацию: выбрать наикрутейшую шапку и сделать сыну классную стрижку/прическу. Стоит еще обратить внимание, что у него происходит с самооценкой и как протекает взаимодействие со сверстниками, потому что, скорее всего, лидер компании ходит такой же независимый, крутой и без шапки.

На самом деле, ситуация не катастрофичная. Возможно, родителей триггерит прошлое – они вспоминают, как ездили с простуженным малышом в больницу, как он лежал и орал в этих страшных боксах совсем один и ничего нельзя было сделать. Но сейчас, в 13 лет, молодому организму вся эта простуда – на один зуб. Поболеет с недельку, а может, и нет.

Вы не поверите, у детей в этом возрасте даже похмелья не бывает – вот заразы такие!

Ситуация/вопрос: Девочка 12 лет, селфхарм, перепады настроения, обижает бабушку. При этом наблюдается у психиатра, ставят психопатоподобный синдром. Интеллект в порядке, сообразительная, способная. Основная проблема – крайне редко посещает школу, объясняет это тем, что с утра ей хочется спать. На домашнее обучение ресурсов не хватит, кружков и секций не посещает. Дайте рекомендации.

Очень сложно давать рекомендации при официальных диагнозах, здесь требуется только наблюдение психиатра и лечение, в принципе, не повредит добавить сопровождение психолога.

С озвученным диагнозом спектр возможной динамики не очень широк, но стоит помнить, что большую часть расстройства вызывают наши ожидания – это ключевой триггер для всех подростков, даже для нормотипичных. Также с ребенком, имеющим такой синдром, будет трудно договариваться – у него в приоритете всегда стоит собственный интерес.

Спокойный стабильный родитель, наверное, вдобавок пересмотрел бы планку требований, нашел школу, которую не страшно иногда пропускать. А чтобы девочка получала информацию и мозг не усыхал, можно использовать другие варианты и подходы.

Не нравятся кружки, лень их посещать – выберите онлайн-занятия, ролики на YouTube. Например, сегодня вы вместе с дочкой смотрите идиотское аниме, а завтра – лекцию Александра Колмановского по психологии. Обратите внимание, задача – не в том, чтобы максимально использовать когнитивные способности в этом возрасте, а чтобы сохранить психику стабильной. Нет задачи под завязку напихать дочь знаниями за счет здоровья ее нервной системы.

Ситуация/вопрос: Ребенок сломал дверь в школе, школа требует возмещения ущерба в размере 5000 евро. В реальности долг списали с оговоркой, что если еще что-то сломает, то платить придется и за дверь, и за то, что сломает еще.

Спокойный родитель открыл бы сайт, на котором он покупает ребенку одежду, и посчитал бы, сколько выйдет дверь в пересчете на брендовые вещи или кроссовки. Также неплохо было бы вынести мозг администрации школы, потому что тема «нужно заплатить, но вроде бы списали, при этом не списали» очень странно звучит в разрезе строгой бухгалтерской отчетности учебного заведения.

Дальнейшая стратегия сильно зависит от обстоятельств. Ребенок сидел и разбирал эту дверь намеренно – или случайно ее сломал? Если намеренно, то можно договориться о совместной выплате, как это делают финансовые управляющие при банкротстве: часть покрываете вы, а часть – он сам из карманных денег.

Кстати, полезно погрузить подростка в сферу семейного бюджета и показать, как деньги зарабатываются, тратятся, копятся.

Ситуация/вопрос: Как защитить дочь (14 лет) от скандального мужа? Он все время срывается на нее, а она огрызается. Разговоры с ним и попытка достучаться не помогают, он считает себя во всем правым.

Наверное, это будет самый жесткий ответ на всю книгу: если второй родитель наносит вред ребенку, возможно, не стоит продолжать растить ребенка вместе с таким человеком.

Когда взрослый игнорирует просьбы и аргументы, это может означать, что он вообще не способен слышать кого-то, кроме себя, – тогда пациент инкурабелен[6]– или что просто не хочет слышать.

Простите, пожалуйста, если я делаю вам больно, но порой партнер продолжает вести себя как хочет потому, что для него пока что все заканчивается одними только разговорами. Как и подростки, такие люди не верят в последствия, пока те не наступят. Когда вы точно примете решение – вас услышат.

Ситуация/вопрос: 13 лет, ленивый до жути, ничего не хочет делать, кроме как сидеть в телефоне, ничем не интересуется, сложно раскачать. Когда это закончится и как не беситься от его лени?

Я думаю, что сейчас зарыдали почти все родители, чьим детям исполнилось 11–13 лет, потому что для этого возраста картина типична.

С позиции спокойствия и стабильности я бы, наверное, задумался, а правда ли ребенок совсем-совсем ничего не хочет?

Во-первых, «ничего» часто означает «ничего из того, что считает правильным хотеть родитель». Что-то свое, интересное, подросток обычно очень даже хочет, но мы этого не замечаем.

Во-вторых, отсутствие энергии в 11–13 лет – абсолютно нормально, психофизиологично, но на всякий случай можно проверить, нет ли проблем по профилю эндокринолога или невролога.

В-третьих, какое количество нагрузки возложено на ребенка? Ко мне приходили ребята, которые вообще учатся до 20:00! Я не представляю, что происходит с их мотивацией. Пусть все кружки, секции и уроки очень интересные, но мозг слишком загружен, а у разных детей разный масштаб того, что они могут освоить. Умные психологи говорят: человеку нужен период, когда он просто лежит.

Как спокойный, самокритичный родитель я бы обратил внимание на то, чем занимаюсь сам, приходя с работы, есть ли у меня спорт или хобби.

Еще я бы задумался о том, что, возможно, подросток просто утратил интерес, и приложил бы усилия не к тому, чтобы он чем-то занимался, а к тому, чтобы он столкнулся с максимальным количеством интересного в этой замечательной жизни.

Ситуация/вопрос: Сын 15 лет хочет проколоть перегородку носа и спрашивает меня, так как требуется разрешение родителей. На мое «нет» и все мои аргументы ответ «все равно сделаю». Прошу совета, как отговорить?

Как спокойный родитель, я бы себя спросил, а почему так сильно хочу отговорить? Что в этом проколе такого, кроме личного эстетического неприятия?

Я, например, готов мириться с серьгами в ушах, потому что сам в подростковом возрасте их носил. Но проколы, шрамирование и все прочее я не понимаю и это мои эстетические затруднения. Можно провести аналогию с современным искусством: мне банан, приклеенный скотчем к стене, тоже не кажется гениальным произведением, должны ли другие считать так же?

Попробуйте поторговаться с ребенком, хотя мотивация у него, похоже, сильная. Может, вас беспокоит безопасность, что это негигиенично, – значит, договоритесь, что процедура пройдет в проверенном месте.

Если нужно именно отговорить и никак иначе, тогда надо искать аргументы, которые подросток услышит. Разберитесь с тем, что он хочет, зачем ему нужен пирсинг, и помогите ему удовлетворить эту потребность другим образом.

Ситуация/вопрос: Девочка 13 лет, умница, красавица, прилежная ученица. В соцсетях обнаружены переписки со взрослыми мужчинами, отсылает свои интимные фото вплоть до гениталий. Мама в шоке, просит совета, девочка сообщает, что так она чувствует себя красивой и ей нравится получать комплименты.

Сразу вспоминаем, что наша задача – быть спокойными и стабильными родителями, панические причитания «Какой кошмар!» отодвигаем в сторону и разбираемся.

Чего мы хотим добиться в результате переговоров или ваших действий?

Предполагаю, что родителям хотелось бы, чтобы девочка поняла границы допустимого и недопустимого, берегла свою интимность, приватность и, наверное, не оставляла цифровой след. Еще было бы здорово научить ее ощущать свою красоту, уникальность и значимость от чего-то другого. Соответственно, стоит направить решения и действия именно на это.

Характеры и умы в 13 лет бывают разные: возможно, это уже взрослая барышня со зрелыми рассуждениями, которая действительно понимает, что делает. А может, обычный ребенок, дорвавшийся до селфи-камеры в телефоне. Если второй вариант, то для начала мы обеспечиваем безопасность, чтобы она не подставила себя, отправляя интимные фото. Если она человек со взрослым мышлением, то разговариваем и ищем контакт, чтобы нас услышали.

За любым действием, которое нам кажется странным, неадекватным, всегда кроется какая-то потребность. В описанной ситуации девочка прямым текстом ее озвучивает, и наша задача – помочь ей реализовать эту потребность другим способом.

Ситуация/вопрос: 16 лет, не разговаривает от слова «совсем», проходит мимо, смотрит насквозь, не отвечает ни на один вопрос. «Где моя еда?» – единственный канал общения. Интонация обиженная. Никаких эмоций на поверхности, пробовала спросить, чем обидела, что не так – выслушивает, молчит, ответа нет. Отстала, просто кормлю, одеваю, смотрю со стороны. Жив вроде, здоров, ситуация тянется долго.

Если единственный канал общения еда – то общаться можно и так: приготовить что-нибудь супернеобычное или написать ребенку письмо на коробке пиццы. Судя по всему, у подростка в остальном все хорошо, непохоже, что его жизнь катится к чертовой матери, – это радует, уже меньше поводов для беспокойства.

Спокойный родитель попробовал бы раскопать, где, когда и как произошел сбой в коммуникации. Игнорирование – неосознанное или вполне сознательное решение подростка? Он проверяет родителя на прочность? Или он «в образе», играет какую-то роль?

Параллельно можно поискать другую точку контакта, предпринимая буквально микрошаги. «Заказать эти джинсы или те? Покажи пальцем, пожалуйста», «Когда записать тебя к врачу? Осталось два окошка, на 13:00 и на 17:00».

Если в целом подросток жив и здоров, родителю лучше довольствоваться небольшими актами коммуникации, оставаться спокойным и стабильным.

Ситуация/вопрос: Как реагировать на агрессию и крик ребенка 14 лет?

Давайте попробуем сделать вид, что вы не обижены, не возмущены, не напуганы, и отреагировать на крик спокойно. Кричит, ну и что? Вы оборачиваетесь на каждый крик на улице или выбегаете в панике из автомобиля, когда на дороге вам кто-то сигналит?

Спокойный родитель также вспомнил бы, что в 14 лет у детей – беда с саморегуляцией, гормоны включены по полной программе и очень часто крик – это стандартная реакция подростков. На любой триггер у них сразу повышается голос. Внутри скопилось море тревоги, раздражения, гнева и возмущения. Если родители психологически давящие, душные, то ребенок при помощи своего вопля обозначает дистанцию, показывает границы.

Иногда дело, конечно, в дурном воспитании, но постановка вопроса в примере довольно корректная. Предположу, что эта причина не подходит.

Как спокойные родители ответьте, что вы хотите получить в результате разрешения ситуации?

Допустим, вам хочется донести, что на вас кричать нельзя. Тогда дождитесь, пока подросток заглохнет, прервется, наберет дыхание, и скажите: «Со мной так себя вести нельзя!» – развернитесь и уйдите.

А может, вам было бы приятно, если бы сын или дочь научились себя регулировать? Отличная идея, но этому точно нельзя научить в ситуации эмоционального взрыва.

Пока эмоции на пике, просто пожалейте ребенка: «Солнышко, как тебе тяжело, как тебя рвет-то на части, ну покричи, хочешь – вместе покричим».

Ситуация/вопрос: Мальчик (11 лет) время от времени врет, что сделал уроки, оказывается – нет.

Пожалуйста, улыбнитесь прямо сейчас все, чьи подростки время от времени врут, что что-то сделали, а оказывается – нет. Сразу же улыбнитесь во второй раз, если вы иногда тоже так делаете.

Предположу, что родителям хочется, чтобы ребенок перестал обманывать. В 90 % случаев вранье – это следствие чрезмерного контроля.

Люди лгут всего в двух случаях: чтобы что-то получить и чтобы чего-то избежать.

Спокойный родитель задумался бы над тем, что ребенок получает и чего избегает. Как я могу помочь ему избежать этого или получить другим способом, кроме как враньем?

Необходимо еще принимать во внимание возраст: вранье одиннадцатилеток не считается чем-то плохим, потому что это продолжение «фантазийного возраста» 6–7 лет.

Ситуация/вопрос: Десятый класс, мотивации к учебе нет никакой, ничего не интересно, выбор вектора в тумане и тьме.

К сожалению, опять нет вопроса, но можно предположить, что родителям хотелось бы знать, как ребенку приобрести эту страшную загадочную мотивацию.

10 класс – трудное время для подростков. Возможно, нагрузка слишком сильная для ребенка, у него не осталось энергии, а значит, нет и мотивации.

Второй вариант – родители достали школьника своими желаниями, за которыми он не чувствует собственных. В этом случае я, как спокойный, адекватный взрослый, разобрался бы, а не потеряли ли мой сын или дочь само умение хотеть? Они могут хотя бы выбрать «курица или рыба»?

Потому что жить становится все страшнее, когда и учителя, и родители нагнетают обстановку, повышают и повышают планку важности обучения, – тут поневоле сойдешь с ума. Соответственно, давайте искать способы снизить тревожность, может, стоит направить подростка на профориентацию – но не для того, чтобы выбрать вуз, а с легкой надеждой: «Там ты сможешь больше узнать про себя».

Также вам пригодится план «Б»: ну не будет сын учиться, не сдаст ЕГЭ – что дальше? Все равно жизнь продолжится, значит, надо придумать, как именно.

Ситуация/вопрос: Ребенку 15 лет, переехали в другой город. В школе адаптировался, друзей не завел (не совсем, значит, адаптировался. – Прим. автора.), учится хорошо, хотя учиться вообще-то не хочет. Кроме школы, никуда не ходит, грустно ему, ничего не хочется, все время проводит дома за компом, не спит до часу-двух ночи. Плохое самочувствие, все забросил, с нами не общается, говорит: «Отстань».

Как отстраненный, спокойный родитель, я бы, наверное, согласился с тем, что ребенок имеет право на такое поведение. Возможно, добровольность при переезде – если она вообще была – на самом деле не добровольность, а просто неспособность/невозможность отстоять свое желание остаться. И тогда все, что происходит в новом городе, имеет привкус насилия.

Ребенок продолжает хорошо учиться – умница, значит, он выполняет социальные обязательства, но действует минимально достаточным образом. Ключевая задача в этом возрасте – найти новую компанию сверстников, и спокойный родитель решал бы ее в первую очередь.

Да, пока что ребенок ничего не хочет, но поскольку я верю, что главное – это общение, я бы искал в новом замечательном городе любые возможности, где мой подросток может с кем-то пересечься и познакомиться. Уговаривал бы, предлагал, «продавал» ему эти идеи, торговался и т. д.

Ситуация/вопрос: 16 лет, ребенок не убирает в своей комнате, кидает все на пол, про профессию не думает, хочет к врачу: «У меня СДВГ!» Под этим предлогом отказывается отвсех полезных действий. Возможно ли фальсифицировать диагноз?

Во-первых, вопрос поступил из США, а я плохо знаком с их медицинской системой. В России врач бы сказал просто: «Иди ты на фиг, девочка, нет у тебя никакого диагноза», но там, возможно, так не скажут и могут назначить медикаменты.

Как спокойный родитель, разберитесь, чего именно вы хотите: чтобы дочь перестала симулировать диагноз, объяснила, что происходит в ее жизни, или просто убирала вещи с пола? Это три разные стратегии.

Конечно, стоит с уважением отнестись ко всему, что девочка говорит о своем здоровье и состоянии, ведь 16 лет – это уже не маленький ребенок, даже не младший подросток.

Активно слушайте ее: «А как ты поняла, что это именно СДВГ? Какие симптомы? Давай, я поизучаю, пришли мне, пожалуйста, ссылки, где ты читала про этот синдром, я хочу понять, что это такое и составить свое мнение. Хочешь, пройдем диагностику? Если это действительно СДВГ, лекарства должны помочь, а если нет, то договоримся, что делать дальше».

Ситуация/вопрос: Сын 14 лет, проблемы с курением/парением – причем курит скрытно при родителях в квартире, но я все чувствую. Пока за руку не поймал, нет доказательства. Несколько раз отбирали, разговаривали, обещал, что больше не будет. Контакт хороший, конфликтов нет. Я в растерянности: отпустить ситуацию или прибегнуть к наказаниям в виде лишений?

Если ребенок курит в своей комнате, то либо он еще не повзрослел окончательно и искренне думает, что его не спалят, либо он не особо-то скрывается, играя в «Поймай меня, если сможешь». Вы абсолютно правы в том, что, пока не поймали, сделать ничего нельзя.

Включив «спокойного родителя», вначале примите, что ваше влияние в этой ситуации минимально, а потом решите, чего хотите достичь в результате. Чтобы подросток не курил дома, совсем бросил курить или ответственно отнесся к своему здоровью и ни разу в жизни больше не затянулся?

Ограничивая курение в доме, говорите не «Хватит дымить в доме, курение – это плохо» (слишком общая формулировка), а «Чувак, твоя жизнь – твое здоровье, но дома никаких дымилок, я не хочу это нюхать».

Пока это условие выполняется, вы в ситуацию не лезете, но если опять учуяли сигареты или вейп, можно сказать следующее: «Слушай, такое ощущение, что ты меня провоцируешь. Мне неприятно ощущать этот запах, но за руку я тебя не ловлю и вламываться в комнату не собираюсь, уважая твои границы. Поэтому, друг мой, я буду этот запах перебивать».

Прикупите ящик разных освежителей воздуха поядренее – и поиграйте в эту игру какое-то время, пока она обоим не надоест и договоренности не начнут выполняться.

Ситуация/вопрос: Сыну 9 лет, отказывается ходить в школу, просит перевести на домашнее обучение. Как понять, реальная потребность или уловка, чтобы меньше учиться?

Спокойный стабильный родитель узнал бы, что происходит в школе, почему появилось внезапное желание уйти оттуда. Чаще всего причина – одноклассники или плохой контакт с учителем, иногда – самооценка. Дети с невысоким темпом мышления (это врожденное и не имеет отношения к интеллекту) могут не успевать за изложением материала и остро переживают свой провал. Конечно, им не хочется находиться в постоянной ситуации неуспеха.

Домашнее обучение – тоже обучение, и говорить, что там меньше нагрузки или хуже результаты, я бы не стал. Чтобы сменить форму обучения в девять лет, придется подойти к этому достаточно ответственно, взвесив все «за» и «против».

Возможность учиться дома – реальна, ничего страшного в этом нет, а социализация, за которую родители обычно переживают, все равно состоится, просто добавится «семейного менеджмента» в виде кружков и спортсекций.

Ситуация/вопрос: Ребенку 14 лет, две недели после переезда. Сломан замок в его ванной, потому что надо не хлопать, а закрывать – и еще миллион по мелочи. Хочется придушить.

Вопрос как таковой опять отсутствует. Замок испортился – это констатация факта. Подростки плохо соизмеряют свою силу, потому что тело растет и меняется неравномерно. Они и вправду могут становиться неловкими, неуклюжими, роняют вещи – не потому, что дураки бестолковые, а потому, что такая физиология.

Я не вижу в этой ситуации каких-то серьезных проблем. Поверьте, когда ему понадобится уединение, он починит замок.

Может быть, вопрос в том, как сделать так, чтобы подросток бережнее относился к вещам, потому что хочется меньше денег тратить на мелкий ремонт? Тогда предложите новое семейное правило: в общем пространстве – ванная, кухня, коридор, гостиная – все, что сломано замечательными руками сына, оплачивается пополам, а в его пространстве – целиком из его денег.

Ситуация/вопрос: Сыну 14 лет, тестирует мою стрессоустойчивость. То заявляет, что я даю мало карманных денег, то рассказывает, что стал наркокурьером, или сообщает: «Я гей!» – и смотрит на мою реакцию. Похоже, цель – довести меня до ручки. Чем я спокойнее, тем больше у него идей и поступков, чтобы меня достать. Ребенок в семье один, внимание только ему. Как его остановить?

Вы и так, похоже, спокойный родитель, но я бы попробовал переформулировать вопрос. Не «Как его остановить?», а «Как его энергию направить в другое русло?».

Если ребенку нравится фантазировать, может, записать в театральную студию? Заодно получит кучу внимания.

Не лишним будет договориться о четкой границе, за которой провокации уже воспринимаются вами не в формате игры, а крайне серьезно. Например, вы пропускаете мимо ушей все, что касается личной жизни, но резко реагируете на упоминание криминала: «Наркотики? Я звоню в полицию!»

Ситуация/вопрос: Дочь (15 лет) избегает офлайн-общения со сверстниками, говорит, что все друзья – в интернете. Как понять, это ее страх или ее очень крутой путь?

Спасибо всем, кто искренне желает разобраться в проблеме и понять своего ребенка.

Как спокойный родитель, я бы поинтересовался, насколько закрыта потребность подростка в общении. Если дочь довольна, радостна, не скучает и не тоскует – значит, с ней все нормально. Может быть, она просто повзрослела немного раньше остальных и у нее теперь другая сфера интересов.

Ситуация/вопрос: Как сохранить отношения и общаться со взрослыми детьми?

Хотите быть друзьями – не пользуйтесь тем, что вы родители, не требуйте к себе особого отношения, а становитесь интересны друг другу, как это происходит с любым другим взрослым.

Хотите побыть в роли именно «родителя» – лучше дайте денег, лишними не будут.

Хотите заботы и внимания – заботьтесь и уделяйте внимание сами, но не так, как вы решили, а так, как надо другому человеку. Это вообще главный секрет любых отношений. Если со второй стороны есть любовь и желание ответить вам тем же, все будет хорошо.

Лучший родитель – тот, который активно занят своей жизнью, главное – не «болеть» и не «умирать» напоказ, чтобы привлечь внимание. Заботу и внимание вы получите, удовлетворение и хорошие отношения – нет. И если вы обижаетесь на взрослых детей из-за отсутствия внимания – значит, вы уверены, что они вам должны.

Ситуация/вопрос: Если взрослый не был проблемным подростком, как он поймет, что чувствует его ребенок?

Непроблемными подростками бывают те, у кого за счет семейной ситуации или другого стресса подростковый возраст сдвинулся лет на 10–15–20, и они пережили его позже, либо все проявилось при работе с психотерапевтом.

Также «непроблемные» подростки – сильно тревожные и неуверенные в себе люди: да, их не несло во все тяжкие, но они непрерывно ощущали страх и напряжение.

Существует маленький процент счастливых подростков, которые действительно прошли все это без каких-либо сложностей – так звезды сложились, или родители себя правильно повели, или просто случилось чудо.

Ситуация/вопрос: Если уйду в решение своих проблем, не отдалимся ли мы с ребенком?

Это распространенная иллюзия, что у нас с ребенком близкие отношения, только если мы постоянно заняты переживаниями, что с ним происходит. Когда мы сильно о чем-то тревожимся, нашему мозгу кажется, что мы прилагаем массу усилий к решению этой проблемы. На самом деле нет, просто тревога жрет огромное количество энергии, и мозгу надо ее как-то объяснить и рационализировать.

Количество внимания и времени, которое мы уделяем детям, – само по себе, а отношения – всего лишь их часть. Отдалимся мы или нет, не очень зависит от нашей занятости. Конечно, если нас не будет рядом 24 часа в сутки, возникнут сложности, но при обычном рабочем режиме наладить хороший контакт с ребенком вполне возможно.

Ситуация/вопрос: Как договариваться о карманных расходах?

Первым делом имеет смысл обратить внимание на то, есть ли у подростка возможность легитимно получать деньги и тратить их на свое усмотрение, не отчитываясь. Они должны быть не инструментом управления ребенком, а способом дать ему большую свободу, научить управляться с финансами. Если вы будете использовать эти пару тысяч в месяц для манипуляции и управления, не называйте их «карманные деньги», а говорите как есть: даю на конкретную покупку, потребую отчет, а если получишь двойку, отберу.

Ситуация/вопрос: Дочка ругается матом.

Спокойный родитель в первую очередь сформулировал бы свою цель, задавая тот самый вопрос: «Что я хочу получить в результате?»

Скорее всего, подсознательно вы хотите транслировать какие-то ценности, например, связанные с культурой речи. Вы наверняка уже говорили о них раньше, и к подростковому возрасту они или приняты, или нет. Дальше перенимать ценности подростки будут уже не от вас.

Сверстники и их мнение важнее, чем вы, а мата в этой среде много. Они действительно на нем зачастую «не ругаются, а разговаривают». В принципе, многие взрослые используют эту лексику, очень мало тех, для кого она категорически неприемлема.

Главная задача взрослых – уметь выбирать, что и где можно и нельзя делать. Вы можете установить правило: «В семье – никакого мата», а насчет социума ваша дочь разберется сама, или реальность ей подскажет.

Ситуация/вопрос: Бороться ли с бардаком и свалкой в комнате или дать перерасти?

Замечательно работает трио вопросов: «Какая у вас цель? Чего вы хотите в результате? Какой кровью вы этого готовы добиваться?»

Порядок в комнате может быть и принципиальным требованием, но я обычно рекомендую определить какой-то ключевой параметр. Например, чтобы тараканы не завелись или обувь к полу не прилипала. И добиваться выполнения этого пункта, а в целом оставить в покое.

Если у ребенка своя комната, его территория – его проблема.

Ситуация/вопрос: Дочка недавно рассталась с подружками, переживает, что не с кем общаться.

В этой ситуации родители ничего особо сделать не могут, только поддерживать эмоционально и давать рекомендации, но только по запросу, потому что «страна советов» подростками воспринимается достаточно остро.

Очень хорошо приводить примеры из своей жизни, рассказывать, как бывает в дружбе и отношениях. Можно обсудить фильм или сериал, который она смотрит, и найти похожую ситуацию.

Можно общаться вопросами: «Что ты пробовала делать? Есть ли кто-то интересный, кроме этих девочек? Где еще собираются те, кто тебе интересен?»

Новый круг общения можно найти в кружках, тематических лагерях, детских походах и т. д.

Ситуация/вопрос: Как бороться с неприятной подругой дочери?

Снова нет информации о том, сколько ребенку лет, но борьба с друзьями – это всегда дорога в один конец. Она приводит к потере доверия, потому что друзья обычно важнее мнения родителей. Однако, если ситуация совсем серьезная и дочь надо спасать, возможно, придется сменить место жительства или сделать что-то настолько же радикальное.

Ситуация/вопрос: Я хотела, чтобы дочь продолжила заниматься спортом, но она бросила в полушаге от финала, хотя обещала мне и тренеру, что будет ходить.

Нормально, что подростки бросают занятия, которые им не очень интересны, значит, главный вопрос в том, нужен ли дочери этот спорт на самом деле? Она бросила тренироваться, потому что поняла, что это не ее, или потому что испугалась или столкнулась с трудностями?

Когда обнаружите настоящую причину, задумайтесь, на что вы можете повлиять, – и предпринимайте действия в этом направлении.

Ситуация/вопрос: Ребенок сидит в компьютере, ложится спать как бог на душу положит, особенно сейчас, когда каникулы. Как систематизировать режим?

Это зависит от возраста и личных особенностей ребенка, но первый вопрос – зачем систематизировать режим?

В истории мало вводных данных, предположу только, что дело касается или учебы, или здоровья.

Первый вариант – когда родители страстно хотят, чтобы в каникулы дети поучились еще немного, хотя за девять месяцев они безумно устали от этой школы.

Лето – ваш шанс на отношения с подростком. Прекрасное время, когда ни у ребенка, ни у вас нет текучки по учебе. Именно она создает напряжение и 90 % конфликтов. Летом высвобождается время и энергия, чтобы обратить внимание на самое важное.

Не тратьте эти пару месяцев на то, чтобы довоспитать, дотянуть, доделать, «подтянуть по учебе» или «держать в ежовых рукавицах, лишь бы не снесло башню», – выберите отношения в качестве главной цели.

Если вопрос все-таки именно в режиме дня и его возможном влиянии на здоровье, спокойный родитель обсудил бы свои пожелания, постарался учесть интересы подростка и посмотрел, будет ли результат. Наконец, постарался бы выяснить, почему сын перешел на ночной образ жизни. Может, он не играет днем, потому что вы дома и пытаетесь с ним общаться? Или потому, что во время игры матерится, общаясь с сокомандниками, а вы ругаетесь, когда не спите?

Ситуация/вопрос: Сын (15 лет) потратил все деньги на подарки девушке.

Почему вас это волнует? Вам кажется, что он мог бы как-то их разумнее потратить, или просто не нравится девушка?

Спокойный родитель знает, что оспаривать предпочтения ребенка бесполезно: у него свои вкусы, это отдельный человек. Ситуация с деньгами зависит от того, чьи именно деньги ушли на подарки.

Если деньги ваши, то или помогите сыну зарабатывать свои, или давайте средства строго на определенные цели, а если деньги его, то не вижу повода для беспокойства.

Хотите больше практических разборов, больше ситуаций и ответов? Если наведете смартфон на QR-код, то попадете на видеоподкаст, где я также отвечаю на вопросы родителей.

https://boosty.to/nikita.karpov

Глава 10

Цитаты и истории

Мнение эксперта и общие принципы – это, конечно, круто, но иногда значительно быстрее и точнее – в самое сердце – попадают слова и опыт таких же родителей, как и мы. Тех, кто проходит или уже прошел похожий путь.

Очень часто в своих соцсетях я задаю вопросы: опрашиваю родителей подростков и самих подростков на какие-то актуальные животрепещущие темы. Такая форма диалога с аудиторией приносит пользу всем участникам. Я как психолог гораздо лучше представляю себе жизнь людей, которые читают меня и интересуются моей работой, всегда нахожу что-то новое, потому что каждая личная история уникальна. Родители обмениваются опытом и видят, что они не одиноки в своих проблемах.

Предлагаю вам погрузиться в эту атмосферу единения и наполниться энергией, оптимизмом, радостью от чувства общности.

Как поддержать подростка?

В разделе «Поддержка. Как поддержать своего подростка» уже была размещена часть ответов, но там мы обсуждали, скорее, теорию поддержки в целом. Здесь же вы прочтете, какие еще варианты предложили мамы и папы, которые, как и вы, тоже ходили по «минному полю» подросткового настроения и не знали сначала, что говорить и делать.

– Не бубню и не пристаю с нравоучениями.

– Слушаю и молчу. Обнимаю. (Самый частый ответ.)

– Замечаю хорошее, проговариваю это, благодарю.

– Говорю, что понимаю его чувства, привожу примеры, аналоги ситуаций.

– Стараюсь выслушать, понять и принять его позицию, узнать, почему для него это важно.

– Объясняю, что с ним происходит, говорю, как экологичнее отреагировать.

– Спрашиваю, какие мысли, чувства, хочет ли побыть вместе со мной.

– Обнимаю, слушаю, зову вместе что-то делать, чтобы было не одиноко, готовлю какао.

– Спрашиваю, как дела, – бывает, рассказывает. Разбираем, какие эмоции он пережил, что чувствовал, что с этим можно сделать, и варианты, почему так произошло.

– Разговоры о жизни, дружбе и разумном отношении к чему-либо.

– Стараюсь не ограничивать.

– Хвалю, рассказываю истории из жизни, описывающие положительный исход.

– Стараюсь не лезть без запроса и киваю даже на всякий бред (когда это не опасно для жизни).

– Говорю, что все получится.

– Я его безоценочно слушаю и даю советы по запросу, а без запроса не даю. И помогаю деньгами.

– Болтаем обо всем перед сном, готовлю любимое из еды, не пристаю с вопросами.

– Чаще просто слушаю, иногда предлагаю поплакать и глажу по голове.

– Что попросит: либо поддержка, либо «нетрогайменяпожалуйста».

– Посещаю выступления, любуюсь вслух внешностью, оплачиваю психотерапию.

– Даю возможность самому прийти ко мне за советом, не лезу к нему, а просто наблюдаю.

– Говорю: «Так бывает, ты сильная, ты справишься, я всегда рядом, я тебя люблю».

– Отпускаю вожжи, но всегда готова прийти на помощь.

– Спрашиваю о том, что ему нравится, даю свободу перемещений, не навязываюсь.

– Обнимаю, делаю чай, рассказываю что-то из своего этого периода.

– Просто люблю.

Более подробные рассказы родителей о том, как они поддерживают подростков.

Мама дочек 12 и 18 лет

С младшей проводим время вместе: гуляем, «разговоры разговариваем», фильмы смотрим и обсуждаем (ей нравится со мной документалки смотреть), стараюсь сохранять близость и контакт.

Со старшей было (к счастью, прошло!) адище… к определенному моменту запрос на поддержку был, а рабочих способов ее дать у меня не нашлось. Чего только не пробовала… никак… не работало ничего! Всегда был один ответ:

«Это не поддержка» – и хлопание дверью. В итоге только и осталось «Дай обниму»! И «Я рядом». Иногда я садилась с ней и обе зависали в своем телефоне. Просто поддержка присутствием. «Спина к спине».

Мачеха. Старшим по 13 лет, среднему – 12

Всегда спрашиваю, как дела и что нового. Если что-то случилось, обычно рассказывают сами. Если вижу, что не хотят говорить, – отстаю, но говорю, что, если нужно, они могут прийти и поговорить.

Обнимаю. Они и сами могут прийти и начать обниматься, в какой-то момент даже сказать, что нужно их еще пообнимать.

Если прямо сильно до слез расстроились, могу и на коленки усадить к себе и покачать-погладить. Обычно отлично действует. Потому как они меня головы на две уже выше.

Начинают быстро ржать по этому поводу.

Мама парня 13 лет

Не строю, как одеваться, что творить в комнате, что слушать, во что играть и с кем дружить – это его выбор. Если мне что-то не нравится – не осуждаю и не гноблю. Говорю, что мне этого не понять. И время от времени говорю, что люблю его не за поступки или проступки, а просто так. И буду любить, что бы он ни сделал. А вот когда есть чем гордиться – тогда и восхищаюсь, и говорю, что я им горжусь!

Мама девочек 10 и 18 лет

Часто им напоминаю, что, может, и не все пойму, но всегда поддержу их в любой ситуации, помогу найти выход из любых трудностей. Говорю, что не перестану их любить, несмотря ни на что. Что нет нерешаемых задач и смертельных проблем. Рассказываю о своем опыте, а моя юность была ох какой бурной (родила в 18). Пока работает.

Мама сына 17 лет

Молча обнимаю, если он не в гневе. Иногда сам идет с обнимашками. Если он превращается в торнадо, просто жду и не лезу с вопросами (у меня очень эмоциональный парень). Потом снова обнимашки – и вот тут уже вопрос, чем могу помочь.

Старший сын, 18 лет, очень закрытый, по жизни одиночка.

За это время ни истерик, ни подросткового раскачивания мира. Все в себе. Очень немногословен. На уровне интуиции знаю, что любит, и знает, что любим. Из поддержки – обнять, поговорить (мой или папин монолог), погладить. Когда сам нуждается в поддержке, приходит и молча котиком бухается рядом, глажу по голове, по спине, молча подпитывается и уходит… к себе в комнату.

Мама сыновей 15 и 10 лет

Арсенал для старшего: мой своеобразный юмор, тарелка с фруктами, мои уши, иногда мои слезы, обнимашки, если дает доступ. А еще, когда я не строю из себя ханжу и перехожу на его уровень, слушаю его анекдоты, смотрю с ним стримы и стараюсь не подать вида, что это дичь. Еще мессенджер – в течение дня мемасики.

Для младшего: пока достаточно прижать к сердцу и успокоить, сказать, что мы все равно раскачаем этот мир.

Мама сына 17 лет

Тактильный контакт он принимает хорошо. Поэтому обнимаемся часто. Часто говорю: «Как хорошо, что ты есть». Стараюсь выслушивать его. Даже если он по десятому кругу говорит одно и то же, когда расстроен – особенно. Стараюсь принять достойно его отказы. Нет – так нет. Ок.

Решай сам. Через пару мгновений он может кардинально поменять свое решение. Но это же он сам принял его! Просит стучать в дверь его комнаты? Ок, стучим. Стал играть с открытой дверью. Стараемся считаться с его желаниями.

А свои претензии обсуждаем спокойно. Тогда он меня слышит. И проще жить. Всем.

Мама. Сыну 13, дочери 11

Часто рассказываю истории о том, как они были маленькими. Предлагаю «пойти на ручки», сажу на колени, хотя уже давно не помещаются. Если дети расстроены, спрашиваю, можно ли обнять, принимаются ли советы. Хотят ли они, чтобы я просто помолчала, или хотят поговорить. Интересно ли им, что я бы сделала в аналогичной ситуации.

С их согласия разбираем ситуации: в чем они правы, в чем неправы, как исправить, спрашиваю, хотят ли они, чтобы мы с мужем вмешались. Спрашиваю, как мне им помочь и что сейчас могло бы скрасить их расстройство. Если просят/требуют дать время побыть в одиночестве, соглашаюсь, но говорю, что люблю, буду рада и жду, когда они придут/позовут, чтобы поговорить или просто обняться.

Но и я сама щедро рассказываю о том, что происходит у меня, у мужа, между мной и мужем, о том, что и почему нас расстроило/обрадовало/разозлило, прошу обнять меня, если мне грустно, устала. Объясняю, как поступать, если родители все же разозлились.

Мать 14-летней дочери

Почему-то легче общаться в мессенджерах. Причем не ей, а мне. При очном разговоре я теряюсь(!) и не могу сказать того, что хотела. Дочь – очень сильный умный человек, умеет влиять на людей, и даже я этого не избежала. Поддержка состоит в подробных разборах ситуаций. Советы принимает, хотя некоторые считает кринжовыми, но тем не менее пока что прислушивается. Обнимашки сама не люблю и не умею, использую их редко.

Мама троих подростков: 18 лет и приемных 17, 16 лет

Обнимаю и говорю: «Я люблю тебя, солнышко, очень-очень». Если хочет рассказать, слушаю. Если молчит, то просто обнимаю или чешу спинку. Предлагаю куда-то прямо сейчас съездить – в кафе, в поле, покричать на луну, на берег кидать камни в воду. Разные ситуации, разные дети.

Мама, сын 15 лет

До подросткового возраста жили душа в душу, очень тактильный был. Сейчас взрослый мужчина, обнимашки уже не так заходят. Но до сих пор рассказывает и о проблемах с девушкой; очень важно, чтобы я была с ним на соревнованиях и стояла на старте. В моменты сильного волнения перед стартом спокойно по сто раз проговариваю последовательность действий, которые он сейчас будет совершать, или вспоминаю хорошие моменты (например, как ныряли на море и искали всякие штуки на дне). Если нет возможности присутствовать, прошу делать так же, помогает.

Мама, сын 16 лет

Внимательно выслушиваю так долго, как сыну необходимо, чтобы полностью выговориться. Говорю, что понимаю.

Спрашиваю, что он по этому поводу ощущает. Выдерживаю любые его чувства после этого. Принимаю его сторону в конфликте, могу по запросу объяснить, почему так получилось, мою версию мотивации других участников конфликта. В целом он знает, что я всегда на его стороне. Что мама всегда в доступе, когда это важно и нужно.

Периодически говорю, что люблю его, обнимаю, насколько позволяет. По утрам и перед сном – погладить по спине.

В течение дня – обнимашки, смайлики. Слова поддержки, если попросит, то и совет.

Мама

16-летняя часто просит обняться – обнимаемся. Говорю ей, какая она классная, говорим о разных путях в жизни, что ни один из них не приговор на всю жизнь. 14-летняя обнимается реже, но много рассказывает, слушаю. 12-летняя не обнимается совсем, не лезу, но говорю, что готова обнять, когда будет надо. Слушаю, поражаюсь (вслух) мудрости ее рассуждений.

Родитель девочки 11 лет

Всегда спрашиваю, какие планы, отпускаю много гулять, доверяю, но мы всегда на связи. Интересуюсь, что произошло интересного, знаю ее друзей, интересуюсь ими, передаю им приветы.

Иногда они к нам приходят обедать или что-то готовить, одинаково отношусь к мальчикам и девочкам. Глажу ее, говорим каждый день, что любим, какая она красивая, умная и добрая. С юмором относимся, когда она ведет себя как еж, но когда перегибает палку, мягко, но настойчиво напоминаем ей, что нам не нравится такое общение. Не ругаем за оценки, не лезем постоянно с советами, не решаем за нее и выбор предоставляем ей.

Мама детей 17, 14 и 8 лет

Старшим в течение дня пишу в мессенджер смайлики и сердечки, с малышом всегда за ручку, и я ее пожимаю время от времени, напоминаю, что мама рядом.

Самая серьезная поддержка бывает нужна моей старшей, когда у нее что-то не ладится в личной жизни. И эта же поддержка – самая тяжелая для меня, потому что я чувствую свою ужасную некомпетентность в связи с тем, что вырастила человека, который ужасно страдает из-за отношений с партнерами. Когда она просит о помощи, я буквально бросаю все, прихожу к ней и разговариваю столько, сколько ей нужно.

Я говорю, что она замечательная, что она умеет общаться с людьми и строить отношения, что люди часто ведут себя странно из-за своих внутренних причин, а не потому, что моя дочь какая-то не такая. Я признаю, что разрыв отношений или конфликты в них – это очень тяжело, выбивает из колеи, что плакать и переживать в такой ситуации – нормально, но постепенно станет легче. В такие моменты я сама готова плакать от бессилия, потому что никак не могу защитить ее от этого болезненного опыта. Невозможно избежать разочарований и боли в личных отношениях, нужно научиться это переживать. И я пытаюсь просто быть рядом.

Я даю много повседневной поддержки младшим детям, но с ними нет такой жести. У младшей ожирение, так что я всячески борюсь с фэтфобией и стараюсь поддерживать любые эксперименты дочери с внешностью. Никогда не говорю, что ей не стоит что-то надевать или вообще привлекать внимание. Помогаю красить волосы в яркие цвета и покупаю платья, которые она выбирает. Поддерживаю перед конкурсами, говорю, что уверена в ней, что она сделает все, что сможет, но я бы хотела прежде всего, чтобы она насладилась праздничной атмосферой, а не лауреатскими призами. У среднего сейчас ОГЭ, уже сдал три экзамена на проходной балл, что казалось немыслимым совсем недавно. Я восхищаюсь его результатами, подчеркиваю, что вот, он смог собраться и написать эти экзамены, это его заслуга. Если он сомневается, я подбадриваю его, говорю, что в крайнем случае будет пересдача, это обычная житейская ситуация, мы справимся, все получится. И ношу ему еду и чай.

Когда вижу, что плохое настроение и нужно мое внимание, расспрашиваю, предлагаю выговориться, даю понять, что это не навсегда, скоро пройдет, ищем способы решить задачу.

Рассказываю дочери, как сама лажала в ее возрасте, вижу, что это ее расслабляет. Неожиданные предложения делаю, когда она уставшая. Проспать школу, прогулять, сходить погулять вдвоем ночью.

Обнимаю и говорю, что люблю дочку, несмотря ни на что, и буду любить всегда и независимо от обстоятельств, ее поведения и поступков. Но при этом напоминаю, что ответственность за ее действия так или иначе будет на ней, а я помогу, чем смогу.

Мама

Не так давно после пробного ОГЭ дочь позвонила в слезах и рассказала, что растерялась и забыла правильные ответы.

Мой ответ ее успокоил и поддержал (так она потом сказала) – что я люблю ее любую и с любыми оценками и если будет двойка, то пусть эта оценка идет на три буквы. Она редко ко мне обращается, мы не близки с ней. Но она на 100 % знает, что я ее поддержу в любой ситуации. И это, наверное, главное.

Мама

У нас сейчас лучше всего идет коммуникация и поддержка через мессенджеры: доброе утро, смайлики, одобрение, я с тобой, я тебя люблю. Дома в основном закрытая дверь. Когда приходит сама, обнимаю. Иногда просит полежать с ней в кровати перед сном.

Как-то давно муж рассказал, что для счастья нужно сколько-то раз обняться за день. Дети еще были маленькие, но они запомнили. Теперь, когда 12-летка приходит домой, я прошу его меня осчастливить – и мы обнимаемся, а потом уже идет долгий рассказ того, что было в школе. Тоже не перебиваю, слушаю, где-то смеемся вместе, где-то обсуждаем, как можно было бы по-другому поступить. Младшему восемь, он всегда обнимается, и рот у него никогда не закрывается.

Обнимаю дочь, если рядом, если на расстоянии, то отправляю стикеры и смайлики, пишу, что люблю ее, называю тех, из-за кого она переживает, неприятными словами и предлагаю сходить дать им в табло (драться не умею, она это знает) – чаще всего начинает улыбаться. Задаю себе вопрос, что бы я хотела, чтобы мой лучший друг сделал для меня в аналогичной ситуации, и пробую поступать так же.

На днях ей не удалось «выбить» персонажа в игре, о котором она мечтала и на которого потратила много сил, – я заказала ей набор пицц, вроде стало полегче.

Всегда выслушиваю своего ребенка до конца, даже если он несет дичь, никогда не перебиваю. Считаю, что это первый важный аспект. Этим показываю свое уважение. Потом уже думаю и выдаю алгоритм.

Если нужна поддержка в каком-то конфликте, я всегда на стороне ребенка (даже если он неправ, дома отдельно поругаю, но не при других).

Считаю тактильный контакт очень важным и всегда обнимаю детей. Это дает им силы. Я так чувствую.

Обнимаю сына (11 лет), говорю слова поддержки, напоминаю, что я твоя мама, мы твои родители и мы с тобой. Что вместе разберемся. Мы же семья. Главное – жив и здоров. Если он приводит кого-то в пример, то говорю, что мне важен ты, а не Вася, Маша, Коля. Что ты мой сын, а не они.

И мне важно, что думаешь ты, а не они.

А главное, у нас есть девиз. Мы взяли его из мультика про Стича: «Ohana значит “семья”. А в семье никогда и никого не бросают».

* * *

По-моему, само чтение этих слов наполняет любовью к детям. Вы все очень крутые, вашим детям с вами повезло!

Взрослые о своем подростковом возрасте и отношениях с родителями

Однажды я попросил свою аудиторию: «Напишите, пожалуйста, что вы помните из своего подросткового возраста в части отношений с родителями? Можно указать конкретный случай, можно – как все складывалось в целом».

Поверьте, даже просто прочитать это – уже впечатляющий опыт!

Я не стал брать в книгу самые жесткие откровения, потому что у меня нет задачи вас напугать, есть только желание показать, какие действия родителей помогают или мешают взаимопониманию.

Важно держать в голове не только, как было у вас, но и что вы хотите взять из этого опыта, а чего стремитесь избежать.

* * *

Я никогда не делилась с мамой (отец ушел из семьи и выпал из общения) своими проблемами, не рассказывала никакие случаи и происшествия, справлялась сама. Мне практически все разрешали, поэтому приходилось все решать самой и думать своей головой. Я была благополучным подростком, просто любила балду пинать. Но и увлечения были: сама записывалась в кружки и секции, ходила, занималась. Сама решала, куда мне поступать после школы. (Юлия)

* * *

Есть один случай, за который мне стыдно теперь.

Мне было 14–15 лет, дачная подруга пригласила меня приехать к ней на день рождения. Дело было зимой, ехать, соответственно, из Москвы на электричке, а потом еще от станции добираться. На станции никто встречать не собирался. Мама решила меня проводить. Я, конечно, сопротивлялась руками и ногами, но в итоге мы поехали вместе.

Когда мы дошли до дома подруги, я просто чмокнула маму в щечку, выслушала последние нотации и убежала веселиться, а саму ее оставила за калиткой. Это притом что мы шли по морозу минут 30–40.

Она меня тогда ни в чем не упрекнула, эта ситуация всплыла в моей памяти уже во взрослом возрасте, когда родились мои дети. Я позвонила маме, извинялась и плакала. Вот уж действительно: вырастешь – поймешь! (Анна)

* * *

Родители нашли сигареты у меня в комнате, когда мне было 12. Я захожу на кухню, родители курят – и взгляд падает на стол, где лежит моя пачка. Отец начал подтрунивать: «Теперь будем курить всей семьей», а мама плакала: «Я не знаю, что тебе сказать, могла бы рассказать о вреде курения, но я сама курю». В моей семье было очень много негативного, но мне кажется, в этот раз родители повели себя по-взрослому, и этот случай скорее оставил впечатление принятия, несмотря ни на что, с налетом грусти за то, что меня поймали и я расстроила маму. (Юлия)

* * *

Помню, как начала лет в 14 пользоваться косметикой и шить себе какие-то модные наряды. Косметика была тогда в дефиците, поэтому использовала фломастеры ярких оттенков (на ногти) и какие-то блестки непонятного происхождения (на глаза).

Мои родители вместе со всем руководством должны были поехать на концерт в соседний город и позвали меня с собой. Договорились, что я подойду к остановке и там меня заберут. Собиралась я очень долго, красилась всем ассортиментом. Когда, гордая, подошла к остановке, у папы при виде меня задергался глаз и он, видимо, хотел что-то сказать, но мама ткнула его локтем в бок, и они оба улыбнулись и ничего не сказали.

Я их очень люблю и благодарна за абсолютное принятие, а вот сама таким по отношению к сыну похвастаться не могу. (Елена)

* * *

В старших классах школы меня безумно раздражала двойственность положения. Я должна была быть взрослой и все (и всех!) понимать, но не имела права сама решать, как мне одеваться. Я должна была здесь и сейчас решить, какую профессию получить на всю оставшуюся жизнь (я тридцатилетняя, сменившая уже профессии три, в этом месте хохочу в голос), но при этом должна выслушивать выговоры за отсутствие подписи родителей в дневнике.

В 11 классе я была уже совершеннолетней, обладала всеми правами и обязанностями гражданина своей страны, но учителя все еще имели полное право стоять над душой и рассказывать, как должна вести себя девочка, чего хотеть, а чего не хотеть.

Мама твердую позицию в этих вопросах занять так и не смогла. Ее тоже кидало из крайности в крайность, я в какой-то момент почувствовала себя взрослее ее и ответственной за ее благополучие. Если учесть, что никаких прав, позволяющих обеспечить это самое благополучие, у меня, разумеется, не было, меня просто клинило от неподъемного груза. Я отвечала одновременно за всю свою будущую жизнь, и за мамину нынешнюю тоже.

Семья была вполне обеспеченная и благополучная, просто мама была и остается очень эмоциональной женщиной, неспособной справиться со своими переживаниями. (Дарья)

* * *

Долго боролась с дочерью-подростком за порядок в ее комнате: ругалась, сама убиралась, грозилась все выкинуть. Но как-то она мне сказала: «Мам, у этой вещи у меня там место!» И тут меня как «окатило», я вспомнила себя в ее возрасте в такой же ситуации, что моя мама боролась так же со мной. Вспомнила свои ощущения, как меня это злило.

С тех пор я отпустила ситуацию, не ругалась, не убиралась и, чтобы не нервничать лишний раз, даже не заходила в комнату. Точно уже не помню, сколько времени прошло, примерно месяца 2–3, как вдруг я услышала гневный крик из ее комнаты: «Что это за бардак?» Следующие два дня она сама посвятила уборке. Уже прошло несколько лет, как я не убираюсь в ее комнате, конечно, там не идеальный порядок, но ее это устраивает. Ну а мои санитарные нормы она соблюдает: пыли нет, полы чистые. А то как гостей-то приглашать? (Анастасия)

* * *

В детстве я плохо училась – на тройки, четверки, иногда на двойки. Потому что много пропускала из-за подготовки к соревнованиям по спортивной аэробике (входила в сборную Татарстана). Мама мне говорила, что если так будет продолжаться, то не будет пускать меня на тренировки.

Я сбегала тайком. И делала то, что мне нравится.

Сейчас мне 45 лет и 26 из них я работаю в спортивной школе инструктором-методистом и тренером по аэробике, имею два высших физкультурных образования (физическая культура и спорт и адаптивная физическая культура). В 13 лет я уже знала, где буду учиться и в каком направлении будет складываться моя жизнь.

Оценки не влияют на то, кем ты будешь. Лишь стремления, то, куда тянет тебя твоя душа и чем ты можешь поделиться (знания, опыт, любовь), дают результаты. (Регина)

* * *

Из того, что помню: не позволяла себе перечить и хамить в ответ (даже в голове не укладывалась возможность ответить грубо). Конечно, стычки были, но, видимо, настолько незначительные, что мозг подростка не зафиксировал их как противодействие и подавление со стороны родителей. За что благодарна: за контроль моих передвижений – нельзя было оставаться ночевать нигде, кроме дома. (Марина)

* * *

Мама воспитывала нас с братом одна. Ей было очень тяжело материально. Помню, что самое страшное для меня было – расстроить ее. Она нас практически не наказывала никогда, но мы как-то понимали, насколько ей было тяжело. Поэтому про все мои подростковые загоны она не знает. Не знает и про селфхарм. Маму я очень люблю и до сих пор стараюсь оберегать, но эмоциональной близости у нас, мне кажется, нет. (Екатерина)

* * *

Я была самостоятельной во всем. Но мама, молодец, не сильно меня ограничивала. Все, что я сейчас запрещаю своим детям, было, но почему-то не помню, чтобы через насилие. Каждый раз вопрос «слушаться или нет» стоял не из-за страха ослушаться, а из сострадания.

Ей было тяжело растить нас одной, работала круглосуточно, тянула, как лошадь, все. Сейчас я тоже одна троих детей поднимаю, но почему-то у моих сострадания сильно меньше. Вот эта «человечность» вообще не прослеживается в подростке 15 лет. Большое значение, конечно, имел рак бабушки, за которой я, по сути, до 14 ухаживала сама. Может, поэтому, через боль близкого человека, во мне проснулось сострадание. (Александра)

* * *

В 15 лет я поссорился с папой, и он выгнал меня из дома.

Я сидел у друга до полуночи, потом моя мама позвонила его родителям (на стационарный телефон, до мобильников еще десятилетие), и я вернулся домой. Самое для меня удивительное в этой истории – что сейчас я совершенно не помню причины ссоры, вообще ничего. Эта история помогает мне сдержаться, когда я хочу наорать на своих старших подростков. Я вспоминаю, что так бывает, и как-то полегче становится. Отношения с отцом у меня отличные. (Александр)

* * *

Ой, я была отличным подростком: не пила, не курила, матом не ругалась, ночевала исключительно дома, маме мозг не выносила. Возможно, это было связано с тем, что погиб мой отец (мне было тогда одиннадцать), и я всю жизнь, живя с мамой, старалась ее беречь и лишний раз не тревожить.

А может, просто с компанией повезло. Мы были все глубоко порядочными. Аж противно! (Надежда)

* * *

Мне было лет 16, мы тогда тусовались в школьном дворе большой компанией, и иногда там же родители выгуливали собаку. Помню, как мирно беседовали со знакомым, который был ростом метра два и в целом крепкий такой парень, при этом мы не курили и не пили, а просто гуляли-общались, когда встретили моего отца с собакой. Мы поздоровались издалека, папа к нам тогда даже не подошел.

Дома меня ждал «разнос» с требованием предоставить адреса и паспортные данные всех моих друзей. Не помню, чем закончилась эта история, но помню свои чувства – непонимание, страх, жгучую обиду за то, что мне не доверяют, растерянность. То есть папа что-то там нафантазировал и решил вывалить на меня свою панику, а мог бы прояснить ситуацию на месте, например, подойти, познакомиться с моим другом. (Полина)

* * *

Что меня сильно ранило в подростковом возрасте, так это мамины фантазии о том, «какой я должна быть».

Мама говорила, что у меня:

• маленькая голова, поэтому нужно носить пышные распущенные волосы;

• кривые ноги (так и есть), поэтому мне надо ставить ноги определенным образом, одна впереди другой;

• писклявый голос, поэтому надо стараться говорить иначе;

• невыразительные глаза, поэтому обязательно нужно красить реснички и брови в черный цвет (я блондинка);

• губы слишком тонкие, поэтому, когда вырастешь, сделай себе операцию;

• сутулая, поэтому некрасивая.

Это никак не стыковалось у меня в голове с идеей, что моя мама меня любит. (Вера)

* * *

Отвратительный для меня период. Делала все в угоду другим. Обвиняла себя. Билась головой об стену. Не хватало любви родителей. Не доверяла никому, поэтому никому ничего не рассказывала. Не умела общаться со сверстниками. (Н.)

* * *

Помню бесконечную критику со стороны мамы. Мне кажется, она ни разу меня не похвалила. Когда я поступала в университет, она сказала мне: «Ты не поступишь». Я поступила, несмотря на то, что мне было сложно. И когда через много лет я напомнила ей это, мама ответила, что говорила это, чтобы меня поддержать, чтобы я мобилизовалась и прыгнула выше головы.

Надо ли говорить, что я не воспринимала ни одно ее слово как поддержку. Действиями она поддерживала меня во многом, но это я поняла уже сильно позже. Тогда, в моменте, надо мной висели слова «ты не поступишь». (Елена)

* * *

Меня мои родители всегда поддерживали. Моя мама слабослышащая, папа – глухонемой, я их очень стеснялась в детстве, но все взрослые (учителя, тренер в волейбольной команде, родители мужа в дальнейшем) их всегда тепло и с пониманием принимали.

Мама и папа приходили на мои соревнования, когда могли.

Я с ними спорила в детстве, но только по бытовым вопросам. Они поддерживали все мои учебы (у меня три высших образования), только всегда говорили: «Когда же отдохнешь?» Очень благодарна им, безмерно. (Алла)

* * *

Лет в 12 у меня впервые в жизни случилась тройка в четверти – по рисованию. Меня не столько огорчала сама тройка, сколько возможная реакция мамы и бабушки. Я старалась предугадать, как лучше подать эту новость, чтобы меня меньше ругали. Решила, что приду и расплачусь, будто очень расстроена, переживаю и мне стыдно. Думала, что мама скажет: «Слушай, ну какая ерунда это рисование! Было бы из-за чего плакать».

Но когда я пришла из школы, мама спала или дремала.

Я прям в одежде зашла в комнату, села на пол и заплакала:

– Мама, у меня тройка в четверти! По рисованию!

– Очень плохо, – раздраженно сказала мама.

По-настоящему раздраженно, как будто это правда плохо и на что-то влияет. А я ведь понимала, что ничего не значит эта тройка. Ну не умею я рисовать, не люблю этого делать.

По серьезным предметам у меня ведь никогда троек не было. Мама несправедлива – такой вывод я тогда сделала. (Ирина)

* * *

Денег в 90-е было совсем мало, зарплату на заводе либо не платили, либо выдавали запчастями. Мы с мамой могли пойти на поля и воровать картошку, потому что продуктов не было. Либо пройти пешком семь километров по рельсам в другой поселок, чтобы родственница с огорода дала овощей и хлеба.

Вспоминаешь это – и каждой клеточкой благодаришь жизнь и маму, которая вырастила. Она помогла понять ценность труда и важность человеческих отношений. Каждой семье я желаю таких близких и доверительных отношений, несмотря на возникающие трудности. (Яна)

* * *

Самый яркий случай был в мои 13 лет. Я вела дневники и записывала там все свои чувства и эмоции. В тот момент я познакомилась с мальчиком, который мне очень нравился, и он пригласил меня погулять. Я написала об этом в дневнике, отлично провела время, там у нас случился первый поцелуй. А дома меня ждала мама с допросами, куда и с кем я ездила, так как почитывала мои записи периодически. У меня было ощущение, что подо мной провалился пол.

С тех пор у нас нет доверительных отношений. (Мария)

* * *

Я учился в среднем на 3–4, хотя был сообразительным, и по точным наукам у меня всегда были хорошие оценки. Но я много ленился и был забывчивым. Однажды забыл на урок труда сделать поделку – светильник. Обычно в такие моменты я просто принимал это как должное: забыл, сам виноват.

А тут случайно сказал маме, что не успел, – и все активизировались. Отец начал делать настоящий светильник из лампочки, проводов и выключателя с вилкой. Брат рисовал чертеж, мама под диктовку отца писала описание проекта. Больше всего меня удивило, что они не проигнорили меня, а начали помогать. (Григорий)

* * *

Однажды в разгар кризиса среднего возраста я нашла стопку своих дневников на даче (куда отправляется настаиваться всякий хлам). Открыла обложку одного из них, а там подпись: «Как бы я хотела, чтобы кто-то, кто мне дорог, прочитал это». И тут я поняла, что этот кто-то – я.

Читала таким же запоем, как когда-то писала. Через каждую страницу: «Я хочу, чтобы меня любили». Вот такая своевременная самотерапия приключилась. Пишу это и думаю, что родители прочитают и обидятся. Придется назваться другим именем. (Саша)

* * *

В детстве бесило, что все нельзя. Кошек и собак на улице гладить нельзя – они 100 % лишайные, чайки 100 % помойные, тоже заразу схватишь. Ноги брить нельзя, потому что потом волосы жесткие будут. Окно открыть нельзя, потому что заболеешь. С мокрой головой на улицу нельзя. В поезде ехать нельзя, потому что там туалет не работает. Жутко бесило и напрягало это все.

Когда выросла, поняла, что все можно. Животным можно и нужно помогать. Лишай не так просто подцепить, как кажется. С открытым окном и свежим воздухом комфортно. Средств для бритья масса – выбирай, что больше подходит.

Разрываю шаблоны и наслаждаюсь… (Светлана)

* * *

90-е, с деньгами было очень сложно, мне лет 13, насобирала-накопила деньги маме на подарок. Купила и спрятала под кровать до ее ДР. Была мелочь, шампунь и статуэтка.

В день уборки мама достала свой подарок шваброй. Почему запомнилось, что шваброй? Потому что она потом ей меня била, думала, что я украла где-то, не желая слушать, для чего это и откуда. Хотя я никогда ничего не воровала и вообще была хорошей девочкой. Пишу – и до сих пор обидно и слезы. (Александра)

* * *

Пока я была у зубного врача, мама решила посмотреть мой рюкзак и нашла там пачку сигарет. Я была в 10-м классе и, конечно, курила. Естественно, она мне высказывала всю дорогу, как это вредно, но я каялась, винилась, и мы договорились, что папа не узнает. Прихожу домой и иду в комнату, из-за стены слышу, что мама рассказывает папе о сигаретах. Захожу в кухню, там папа изображает сцену «Дочь, а ты что, куришь?!», мне смешно, я ржу, оставляю ему пачку со словами «Можешь докурить» и ухожу. В итоге доверие подорвано, курить продолжила, над родителями посмеялась и историю запомнила.

Сейчас не курю, дочка покуривает в свои 16, а я иногда бурчу. (Вера)

* * *

Родители были тревожными и никуда меня не отпускали, провожали до школы и забирали из нее до 8 класса – только летом, когда я уезжала к бабушкам и дедушкам, я ловила дух свободы. Отношения с родителями строились на страхе и чувстве вины, подростковый период подавлялся, и проживала я его уже за 30 лет.

Помню, как однажды мне разрешили остаться на школьную дискотеку, это был девятый класс, и я на ней задержалась часов до шести вечера. Когда пришла домой, мама уже держалась за сердечко, а папа обвинял в том, что будет ложный вызов в милицию, раз я, оказывается, в порядке.

Отчасти на фоне этой уверенности родителей в моей несостоятельности я очень долго сепарировалась от них, но сейчас, после нескольких лет терапии, отношения хорошие. (Таня)

* * *

В отношениях с родителями, в частности, с мамой, было много чувства вины. Это чувство внушалось мне лет так с 9–10. Оглядываясь назад – ой, как много этого было.

Теперь-то я понимаю, что так проще управлять, дергать за необходимые ниточки. Виновата, что не благодарная, что не хочу предугадывать настроение взрослых, что мама с папой поругались и т. д. Деструктивные отношения.

Но вот знаете, сейчас пишу это – и понимаю, что мне уже не актуально. Избавилась, перемолола, не больно, нет злости. Порой только хочется обнять ту себя, маленькую. Что я иногда и делаю. (Ксения)

* * *

Пик подростковой безбашенности пришелся на 13–15 лет.

Было ощущение, что одновременно я проживала две жизни: «официальную», где ты хорошая ученица и примерная дочь, и «веселую», где были пьянки-гулянки и безрассудные поступки. В «официальной» жизни я была скромной, закомплексованной, скованной. А в «веселой» – смелая, вызывающая, эпатажная (не без помощи алкоголя, естественно). Иногда две эти жизни пересекались, и какая-то информация доходила до родителей. Тогда приходилось врать и как-то выкручиваться. Почему-то всегда казалось, что родители не поймут и не примут меня такой, какой мне хотелось быть. Не знаю, почему были такие ощущения. Родители нам (у меня еще 2 старших брата) доверяли и всегда показывали, что мы можем на них рассчитывать в трудной ситуации. Боялась их разочаровать, не хотелось разрушать иллюзию, что воспитали хороших детей. Хочется сказать: что бы ни вытворял сейчас ваш подросток, это совсем не показатель того, что станет с ним в будущем. Вопреки прогнозам окружающих сейчас вредных привычек не имею, проституткой работать не пошла. (Анастасия)

* * *

Мне было лет 13–14, когда мама попыталась деликатно намекнуть, что мои подруги не для меня. Я себя не помнила от ярости – и глубокие чувства ощущаю до сих пор, мне сейчас 46 лет.

Я была отличницей до 8 класса, потом что-то перещелкнуло. Мама сказала, что я хорошая девочка, она за меня не беспокоится, а мне хотелось ее внимания, чтобы она со мной просто поговорила о моих проблемах и страхах. Я перестала учиться, получала двойку – и радовалась. Когда в школу вызвали маму по причине «скатилась до четверок», в этот момент я чувствовала свое господство.

Боже, все, что с подростками происходит, было со мной.

Я перепробовала все запрещенное (алкоголь, сигареты) – кроме наркотиков (слава богу). (Надежда)

* * *

Родители всегда были за меня! А я была борец за справедливость и жалостливая одновременно. Мы не любили классного руководителя, о чем я из сочувствия (мне было 12 лет) искренне ей сказала, причем в контексте «мне вас жаль…». Учительница почему-то после этого не прониклась и выставила мне в табеле об оценках все тройки. А мне этот табель нужен был для школы в санатории. Родители просто поинтересовались у меня, что случилось с моей успеваемостью, – я честно сказала, что не знаю и у меня другие сведения об оценках. Они пошли разбираться, и выяснилось, что учительница из-за личных обид выставила мне оценки ниже, чем педагоги-предметники. Для меня тогда было важно, что родители услышали и поверили мне.

В целом, я всегда знала, что родители на моей стороне, что они мне доверяли и меня защищали. Они поощряли мои интересы и держали руку на пульсе. Политика родителей была простая: мы знаем тебя всю твою жизнь, мы сами тебя воспитывали, поэтому у нас нет поводов тебе не доверять. (Людмила)

* * *

Когда в начале 10 класса я пришла домой и сказала, что хочу перейти в другую школу в другом районе, родители задали только один вопрос: «Какая помощь тебе нужна?»

И я понимала, что это не потому, что им все равно, а потому, что они 100 % верят, что я знаю, чего хочу!

Самым главным для меня тогда стало, что мне доверяют и у меня есть выбор. Я понимала, что родители – это те люди, которые всегда готовы меня поддержать!

Ощущение, что все будет хорошо и что со мной все хорошо, было одним из самых важных ощущений. Сейчас я понимаю, что родители просто не паниковали, у них всегда был план «Б», который они готовы были предложить. (Л. Д.)

* * *

Мне было 16 лет, влюбилась в местного хулигана на 10 лет старше. Казалось, что это навсегда. Мама с папой тогда разводились, эмоциональный фон дома был нестабильный.

Мама, конечно, была раздавлена всей этой ситуацией, а тут еще я заявила, что ухожу из дома.

Помню, что после очередной ссоры я собрала чемодан, а она не пустила, закрыла меня на ключ дома и ушла, а парень ждал внизу. Как же я ревела! Казалось, что жизнь моя закончена и счастья не будет никогда. На следующий день оказалось, что того парня забрали в милицию за хулиганство. Прошло несколько месяцев, поначалу я ждала его, а потом что-то щелкнуло в голове, и я переключилась на учебу.

Маме благодарна за то, что она тогда меня не отпустила, уберегла от ошибок. Спустя 15 лет я встретила того парня на улице – еле узнала, спившийся бродяга, а ведь я к нему из окна хотела выпрыгнуть. (Елена)

* * *

В 17 лет я поняла, что ничего не чувствую по отношению к родителям и близким. Я их не жалела, не думала, что они чувствуют, и вообще было ощущение, что не способна любить. До того я об этом не задумывалась.

Помню, как в 16 лет полупьяная утром возвращалась домой, уже светало. И я увидела, как мама идет навстречу. Встревоженная, заплаканная. Я гордо шла вперед, и мне вообще было все равно, испытывала только раздражение, что она начнет ругать, а мне шум вообще не нравится.

Мама не ругала, она вообще не ругалась. И именно это ее молчание заставило меня стыдиться, а по прошествии многих лет – искренне сожалеть и часто крутить эту картинку в голове. (Светлана)

* * *

Мне было 17 лет, 10-й класс, весна. Очень сильно поругалась с мамой (уже не помню причины). Крики, обвинения с обеих сторон. Очень сильно разозлилась, ночь не спала!

Под утро накропала ультиматум, повесила на кухонную дверь и с чувством правильности всего происходящего – ведь я отстояла себя – ушла в школу.

Иду домой, мысленно настраиваясь на скандал. Дома никого нет. А на кухонной двери висит мой ультиматум с исправленными орфографическими ошибками.

Почему-то сразу слетела вся спесь и стало неловко за свою вспыльчивость.

Надо отдать моей маме должное, она потом ни разу не вспомнила об этом и не ткнула меня носом в мой революционный документ. (Наталья)

* * *

Я была тем ребенком, у которого «не было переходного возраста», очень послушная и удобная, хорошая. Зато случился кризис среднего возраста – и я очень рада тому, что смогла выбраться из него продуктивно с помощью психолога и своей работы, конечно. Иначе так и была бы очень удобной, но уже не только для родителей, а для всех людей вокруг. Продолжала бы не слышать себя. Зависеть от чужого одобрения. В общем, все то, что так нравилось родителям, распространилось и на всех окружающих меня людей.

Меня, можно сказать, и не было, был лишь не мешающий никому жить человек. (Настя)

* * *

Помню очень болезненную для меня историю из седьмого класса. В 14 лет я была влюблена в девятиклассника из нашей школы. Если мерить чувства по стобалльной шкале, там были все 500 баллов.

Я всегда ходила в школу с фотоаппаратом (мобильных телефонов еще не было). И сфотографировала мальчика на перемене, напечатала несколько его фотографий и положила себе под оргстекло на письменный стол.

Там было много других фотографий, и я надеялась, что родители не обратят на эти фото внимания.

Но однажды мама зашла в мою комнату и сказала, что нам нужно поговорить. Спросила меня, что это за фото и кто этот мальчик. Я сказала, что просто старшеклассник.

И мама вдруг задала вопрос, который показался мне очень бестактным: «Ты что, любишь его?» Я очень растерялась и смутилась, ответила: «Нет». – «Тогда лучше убери их, это нескромно. И папе это может не понравиться».

Я убрала фотографии. Помню, когда я делала это, мне было так больно, что я даже не могла плакать – казалось, что если я разрешу проявиться хоть каким-то чувствам, мое сердце разорвется. (София)

* * *

Я была сама по себе, так как папа много работал, и мы вообще ни в чем не нуждались, а мать больше возилась с младшим братом. Когда родители были вместе в свободное время, они постоянно скандалили.

К моему счастью, у меня не было проблем со школой – я нормально училась и была активистом всех школьных и внешкольных движений, у меня было несколько разных по интересам компаний и, как следствие, не было проблем с общением. Но мне очень хотелось ходить с родителями в парки, ездить на море (у нас была такая возможность).

У меня была огромная потребность в общении с родителями. (Лейла)

* * *

Я росла в советские времена. Меня всегда дома ругали и обсуждали, но я не могла сказать «Хватит!», просто молчала и не понимала, за что со мной так. Это сейчас я осознаю, что родители боялись, вдруг я принесу в подоле и не закончу школу, хотя я даже не дружила с мальчиками.

Я думала, что, если я стану замечательной, они это увидят.

Я записалась на различные кружки. Занималась спортом.

Стала самой лучшей в спорте, в танцах, в чтении стихов, но увы – родители все равно остались недовольны.

И я даже написала письмо в детдом, что очень хочу жить у них, но не дома.

Мне 55, и я так и не научилась любить себя, позволяю многим обращаться со мной так же, как и родители.

Жизнь проходит – а вспомнить нечего.

Хотите, чтобы ваши дети были счастливы, – обращайтесь с ними уважительно, следите за речью, когда делаете замечания.

Учите любить себя и жизнь.

Не зря же говорят, что мы родом из детства. (Татьяна)

Как улучшить отношения с подростком за один шаг

В своих соцсетях я обратился к родителям с простым вопросом: «Какое одно действие помогло вам улучшить отношения с подростком?» Получился впечатляющий сборник рецептов по выстраиванию контакта – ведь ответов были сотни!

В этом разделе вы найдете список самых действенных шагов, которые упоминались чаще всего, подкрепленный личными историями и живыми примерами.

Проявить интерес, уважение и внимание

Обращение к подростку с настроем, что он добрый, хороший и заслуживает уважения. Он чувствует интонацию и меняется на глазах. Идет навстречу и тоже старается объяснить мне свое видение, чтобы я его поняла.

* * *

Попробуйте добавить улыбку в голос и постарайтесь слушать подростка. На самом деле это очень маленький шаг, но он может помочь улучшить отношения.

* * *

Бросать все и переключаться на него, если он подошел, не важно, чем была занята.

* * *

Встречаясь с ребенком, в первые минуты максимально внимательно и дружелюбно слушать его! Самое важное подросток говорит именно в это время!

* * *

«Удивляться с одобрением». Первый случай: сын ушел гулять – было солнечно, но вдруг налетели тучи, я волнуюсь, телефон недоступен. Оказывается, забежал к бабушке за зонтиком и пришел домой почти не мокрый. «Ничего себе, вот ты удивил меня, еще и зонтик нашел!» Второй случай: заперся в своей комнате, думала, играет в телефоне, выходит – приносит корабль из старого лего, который сто лет назад подарили. «Вот удивил, оказывается, и лего тебе еще нужен, поставь корабль на холодильник, чтобы кот не достал».

* * *

Относиться с уважением и интересом как к любимому взрослому другу. Все, что я не могу позволить себе по отношению к своему другу – кричать, требовать, учить, воспитывать, упрекать, – прекратить делать.

Заткнуться и дать выговориться

С дочкой отношения улучшились, когда я прокачала навык «заткнись и слушай». Дико тяжело было в первое время. Зато она стала мне что-то рассказывать из школьной жизни, пересказывать сюжеты сериалов.

* * *

Во время одного из разговоров с сыном осознала, что он и сам постоянно думает про свое будущее. То, что ему на все пофиг, – только видимость.

* * *

В самый тяжелый период нашей жизни мы брали кофе в любимой кофейне и просто часами гуляли по городу и паркам… И я просто слушала… Любую дичь, не перебивая и не осуждая, думая лишь о том, что со всем справимся, главное, что живой.

* * *

Попросила дочку позвонить, если будет нужна моя помощь. Позвонила ночью, и я ее слушала и слушала. В конце она сказала: «Спасибо, мам».

* * *

В начале этого года, когда только началась подготовка к ЕГЭ и сыну было очень сложно перестроиться с пофигистичного стиля в учебе на стиль «жопувкулак», его бомбило жутко. И я сначала его пыталась успокаивать, переубеждать. На второй раз поняла, что эта стратегия вообще не работает, только хуже становится.

Говорю: «Давай так, я молчу 15 минут и тебя слушаю, а ты все эти 15 минут высказываешь мне все, от чего тебя бомбит. Вообще все. А я просто слушаю». Только дважды были эти 15-минутки. Одна из них – со слезами отчаяния. ЕГЭ сдал.

* * *

Не перебивать, когда начал говорить. Свои советы себе советовать, а ребенка – слушать.

* * *

Дать поплакать, высказать все. Это было больно слушать, но я выслушала молча, хотя хотелось плакать, кричать и заткнуть его. Сказала, что мне очень жаль.

«Прости, что не выслушала раньше». На следующий день он подошел, обнял и позвал гулять, как мы гуляли, когда он был совсем малышом.

* * *

Дочь надо выслушивать, не высказывая своего мнения. Ей просто нужно поныть, пожаловаться, обдумать вслух свои отношения с окружающим миром. Бывает тяжело не комментировать и не давать советов, зато после такого взаимодействия рядом просто чудо-ребенок.

Отстать

Только не «Ой, все, самдуракделайкакзнаешь», а с другим посылом: «Решение за тобой. Ответственность твоя. Если тебе будет надо, я помогу». И потом никаких «Я же говори-ила!»

* * *

Помогло от***аться (именно так, более мягкие синонимы не подходят). Признать, что рядом уже взрослый человек, а не ребенок, и начать жить своей жизнью.

* * *

Перестать смотреть электронный дневник. Вообще с сентября – ни разу.

* * *

С сыном находили общий язык, когда я не напоминала, что он должен сделать. Наконец дошло, что эти разговоры портят наши отношения, и я прекратила приставать к нему. С трудом. Но помогло очень.

* * *

Остановить себя и сутки не делать ни одного замечания и не ругать. Тогда я впервые четко осознала, что за несколько недель наше общение превратилось в череду претензий и упреков. Я это остановила. Через день покоя такое состояние уже не вернулось, стало легче и лучше.

* * *

Я возмущалась, орала, потом долго бубнила, даже не помню, по какому поводу, – это отдельная боль, – а его вдруг вырвало. И тут до меня дошло наглядно, что «тошно уже от тебя, хватит» – это правда, чертова правда. Его изнутри разрывает. И меня как бабка отшептала.

Поболтать ни о чем, посмеяться вместе

В последнее время ищу возможности и темы поболтать ни о чем (каникулы же). Устроили после ужина баттл из мемов, так как в семье любим собирать смешные мемы. Все время то ему было не смешно, то я не понимала, ведь юмор у нас отличается. Но на одном меме рассмеялись дружно, зашло всем, и в этот момент мы переглянулись – это был очень теплый, понимающий и родной взгляд моего сына.

* * *

Делитесь с подростком своими переживаниями и планами: как дела на работе, что было интересного, жалуйтесь, просите совета. Сначала слушает вполуха, кажется, не слушает совсем, но ничего, я не сдаюсь. Через какое-то время сама спрашивает, как мои дела, и делится своими.

Отпустить ожидания, просто любить и принимать

Мне помогло признать особенности детей, принять их и перестать делать вид, что они просто плохо стараются, и перестать думать, что если давить сильнее, то у них будет получаться то, что не получалось.

С каждым пришлось принимать свое: со старшей – отсутствие математического склада ума (тогда это казалось катастрофой), со средним – СДВГ и повышенную эмоциональную чувствительность, с младшей – дислексию и дисграфию. Когда я начала иметь дело со своими живыми детьми, а не с моими ожиданиями к тому, какими они должны быть, сразу очень многое изменилось.

* * *

Осознание и принятие того, что ребенок – это ДРУГОЙ человек, у него свои черты, привычки, желания, возможности и ресурсы, и именно все это я и люблю.

* * *

Отпустить и принять его таким, какой он есть! Пипец как сложно! Всего восемь слов! А кажется – прыжок в бездну!

* * *

Сказала: «Да черт с ними, с готовкой и посудой, поехали в бургерную, там и уроки сделаем!» – и поняла, как это классно. Не возиться на кухне, когда и так уставшая после работы, а потом не ждать, кто помоет посуду.

Дети начинают спорить, чья очередь… Просто уехать в кафе, занять большой стол, заказать, кому что нравится, кайфануть без мыслей о посуде, просто поболтать и даже попить кофе, пока дети сидят в тетрадях.

Поддержать интересы подростка

Когда сын рассказывает что-то для него важное (обычно из компьютерных игр), я, как всегда, активно слушаю… но удерживаю себя изо всех сил, чтобы не произнести: «А вот если бы ты так же химию делал, то результат был бы суперский!» Ну или любое «мудрое» умозаключение в конце о любой пользе чего-то.

Сколько сил это мне стоит! Я прямо затыкаю себя. А когда не успеваю и фраза уже пошла: «А ты… (тут должны быть мои мудрые поучения)» – резко меняю тему на уточняющий вопрос: «А ты-ы… каким оружием этого орка выиграл?» Уф! И беседа спасена!

* * *

Стали принимать у себя дома его друзей, всех! Готовили им вкусное, кормили, давали ночевать без ограничений. Обнимали щедро. Смеялись с ними, восхищались их достижениями, хвалили.

* * *

У них потребность общаться есть, просто не всегда есть темы, которые интересны нам. Но нам придется этим заинтересоваться, чтобы сохранить отношения. И музыку их слушать без скрежета зубов, да-да.

* * *

Купила игровой комп. Все отговаривали, сыну поверила и договорились по времени игр. Теперь сама играю – как сложно, оказывается. В «Дискорде» аватарки себе примеряю, на YouTube дикие видео смотрю – другой мир для меня, но есть что обсудить.

* * *

Впервые решилась полазить с сыном в веревочном парке.

Он шел впереди и опекал меня. Я стала лучше понимать, как это непросто (сын занимался спортивным туризмом).

* * *

Когда произошла накладка в расписании, сцепила зубы и оставила ему футбол вместо занятий английским.

Через год только нашла возможность снова воткнуть английский, сохранив футбол.

* * *

Наверное, таким решением можно назвать мое увлечение его играми. Тот же «Genshin». Иногда сижу рядом, спрашиваю, интересуюсь. И вот мне уже несколько раз в день отправляют мемчики по игре и по разным аниме, и вот через игру я узнаю своего ребенка, его взгляды на жизнь, которые вижу от его отношения к героям и их поступкам. Для нас это был выход.

* * *

Несколько лет даю возможность сыну попробовать себя в разных занятиях (спортивная акробатика, батуты, брейк-данс, шахматы и т. д.). Как-то мимо все. В итоге для здоровья остались тренировки в бассейне и английский.

А недавно предложила мотокросс, думаю, что волновалась больше сына (ему скоро 12 лет), но виду не подала. Какую испытала гордость за него, не передать словами, а главное, увидела, что ему в кайф. Теперь на каникулах раз в неделю он на площадке с тренером, а я любуюсь на езду. Пока нашли такую точку соприкосновения и тему для обсуждения.

* * *

Серьезно отнеслась к идее дочери запустить свой бренд одежды, помогла составить бизнес-план, а потом – искать подрядчиков.

Выделить время и провести его вдвоем с подростком

Отпуск вдвоем. С ним. Без младшего брата и мамы. И куча тем для разговоров нашлась сама собой. Сказал, что очень ценит наши поездки вдвоем.

* * *

Поездки буквально на два дня в другие города, только вдвоем! Причем расслабиться и дать ему возможность самому выбрать куда, купить билеты и по им продуманному маршруту шататься целый день и просто разговаривать! Еще нравится смотреть с ним его фильмы и сериалы и обсуждать происходящее на экране, понимать поступки героев (даже откровенно плохой фильм иногда содержит много полезного для обсуждения с подростком).

* * *

Раз в месяц выбираемся с моим подростком вдвоем: или билеты в театр куплю, или он фильм в кинотеатре выберет. А может, просто в кафе зайдем на какао с зефирками и шоколадной бомбой. Что-то рассказывает про компьютерную игру или свою виртуальную подругу из другого города. По пятницам часто вдвоем с ним смотрим фильм перед сном или в настолку играем.

Сейчас он думает, что в день рождения проснется один (младшие в садике, а мы на работе). Но мы уже взяли день отпуска с мужем, сюрпризом втроем планирую на VR-игру съездить, пострелять зомби. Люблю, когда сын чего-то не ждет и очень рад.

* * *

У меня дочка, 15 лет. Что помогает:

1. Готовить вместе.

2. Взять кофе и пойти гулять в парк.

3. Смотреть вместе TikTok.

4. Посылать друг другу мемы.

Показать ребенку, что вы на его стороне

Мое детство прошло в атмосфере «все функционально, а кто возмущается, тот зажрался». А у меня был богатый внутренний мир, до которого никому не было дела. Поэтому помогают мелкие действия, которые показывают ребенку, что я на его стороне: например, предложить пригласить к нам старого друга, если не удалось с ним повидаться на даче (начинался скандал с отказом уезжать с дачи, а надо было). При этом, видимо, нельзя лезть в душу, когда тебя туда не приглашают.

* * *

Во время продолжительной истерики подростка вместо того, чтобы взорваться и задавить ором, надо выдохнуть, зайти в его комнату, помолчать и спросить: «Ты расстроен?» В этот момент почти в 100 % случаев ребенок обмякает, садится рядом, часто плачет, выпускает из себя свою боль и через некоторое время приходит в себя. В какой-то момент, уже после слез, предложить ему чайку с плюшками.

* * *

Младшая жалуется на все и всех, я яростно ее поддерживаю и ругаю тех, кто ее обидел. Громко и смачно. Называет это «Уровень поддержки – мама». И обиды у нее улетучиваются.

* * *

Проявили поддержку и здравый смысл. Когда нас вызвали в школу на разговор к директору, поддержали сына.

Во время диалога были полностью на его стороне и прикрывали, не позволяя задавить напором «про нравственность и ответственность». Сын ответил нам по-взрослому и адекватно улучшил вопрос дисциплины.

Попросить подростка о помощи

Прошу о помощи сына. Спрашиваю советы у него и его подруги, например, какой образ мне сделать на выпускной – с удовольствием прислушалась и осталась довольна. Хвалю.

Много рассказываю о своем подростковом и юношеском периоде жизни – всегда внимательно слушает и вопросы задает. Помогаю чем могу, – когда попросит. Перестала предугадывать и все делать наперед. Поддерживаю его в предпринимательстве. А главное – живу своей жизнью и стараюсь делать ее интересной.

* * *

Мы тут оценки выставляли второму курсу, нужно было диктовать циферки и заполнять ячейки в таблице. Так хохотали в результате и прямо удовольствие получили от совместной работы. Ну и помог он мне здорово.

* * *

Я попросила его составить для меня плейлист. Мы оба получили удовольствие, он – когда подбирал для меня музыку, а я – оттого, что получила заботу и внимание.

Поверить в ребенка, довериться, дать самостоятельность

Отпустила учиться из Самары в Физтех-лицей (Московская область) после девятого класса, хотя дома был «рассеянный с улицы Бассейной». Поверила в него, и он справился.

* * *

С легким сердцем отпустила во взрослую жизнь. Без анализа и страха ситуации. Сын поступил в универ и переехал жить в съемную квартиру. И, о боги, разве это возможно – магическим образом я стала «мамочкой», «мамулей», которой он пишет или звонит каждый день. Оказывается, очень любит и часто приезжает в гости, хотя изначально искал квартиру подальше от родителей – минимум 40 минут на метро, – думая, что я буду его контролировать.

Прошло 1,5 года, и сейчас он смотрит квартиры поближе к нам, дружит с младшей сестрой и братом. Оказалось, самым дискомфортным для него были контроль и оценивание действий. А я боялась, что он наделает всяких глупостей, и тем самым незаметно для себя давила на него.

* * *

Поняла, что подросток повзрослел, хотя вначале было трудно осознавать это и отпускать на ночевки к друзьям. В большей степени ему нужно было понять, где хорошо, а где плохо. После одной неприятности подошел и крепко обнял меня. Понял, что и ночевать у друзей, и одновременно ходить на работу никак не получается.

* * *

Было много конфликтов вокруг занятий музыкой. Десять лет труда – и вдруг решил бросить. Я сначала заорала, а потом решила отпустить. Сказала: решай сам, как лучше для тебя, я поддержу. Напряжение ушло и конфликты прекратились. Стал снова заниматься, все сам.

Сейчас готовится в консерваторию поступать.

* * *

Вспомнила себя в 15 лет. Поняла и приняла, что моя дочь – такая же полноценная личность и не важно, сколько ей и мне лет. Как оказалось, совсем непросто выключить функцию «ямамамнелучшезнать». Но работа каждодневная и, думаю, еще довольно длительная.

* * *

Особенно помогло перестать бояться за него. Отключить вот это: «Как же он, такой… будет справляться в жизни?»

Заняться собой

Я осознала, что становлюсь в позицию ребенка сама, когда воспринимаю взбрыки моего подростка как личную обиду. Это помогает не эскалировать конфликт и, естественно, улучшает отношения.

* * *

Я ору только тогда, когда устала или в стрессе. В других состояниях ребенок не бесит, хотя делает все то же самое.

* * *

Я обнаружила у себя страх быть «слабой мамой», и это меня заводило мгновенно. На любое «нет» я пыталась продавить «да». Как только меня осенило (с психологом нашли, что я свою маму считала слабой), отпустило – и я смогла нормально реагировать, без триггера.

* * *

Ме-едленный вдох и выдох, удерживая фокус внимания внутри, с вопросом: «А что это со мной сейчас происходит?

Выдыхай, моя хорошая». Это в самые острые моменты, когда прибить хочется, работает магически – подросток как выключается. Однажды ушло в юмор, дочь спросила:

«А ты чего молчишь? Варианты казни обдумываешь?»

* * *

Если не можешь смотреть с любовью и видеть хорошее – не подходи сейчас к ребенку, пойди сделай что-то для себя.

* * *

Когда мне назначили терапию антидепрессантами, атмосфера в доме наладилась. У меня появилась энергия и посуду убрать после ужина, и разговаривать принимающе, и переступить через мусорный пакет с мыслью: «Завтра». Я увидела, какой качественной может быть жизнь и общение с подростком, когда ты не жмешь из себя последние силы все время.

Признавать свою неправоту, быть искренним

Я научилась подходить и извиняться, если бываю требовательной и эмоциональной. Честно признаюсь, что ошибаюсь, ошибаться нормально, взрослые тоже люди. Я объясняю, что меня никто не учил воспитывать детей, для меня это новый непонятный опыт, я учусь. Спрашиваю, какое решение проблемы видит мой ребенок. Это особенно помогает наладить контакт.

* * *

Я объясняю на словах ситуацию как бы со стороны, проговариваю свои эмоции и чувства – и ответные эмоции и чувства ребенка. Мои действия и старания – и ее действия и старания. Главное – не перетягивать одеяло на себя и не делать из себя жертву, а из ребенка тирана. Мне было тяжело, так и хотелось прикинуться обиженкой. Но когда все по-честному, оба видят, что не так.

И можно договориться.

* * *

Честно сказала, что стараюсь быть ближе и ужасно больно, если не выходит.

* * *

Когда говоришь: «Извини, но…» – надо научиться не произносить ничего после «Извини».

* * *

Стараюсь всегда помнить, что пубертат закончится, а воспоминания о нем останутся. Трудности пубертата поблекнут на фоне трудностей взрослой жизни. И тут самое важное – каким отцом я останусь в памяти дочери: эмоционирующим и осуждающим или понимающим и поддерживающим. Стараюсь обходиться без насилия, разговаривая и логически обосновывая свои требования. Не всегда получается, но я искренен, и даже если занервничал и рубанул лишнего, признаю свою неправоту. Да, я не идеальный отец, простите, а кто здесь идеален?

Минус критика, плюс поддержка

Общаться, когда есть у него потребность. Перестать критиковать, советовать и переживать. Разрешать гостей приводить. Баловать вкусняшками без повода.

Обнимать.

* * *

«Я тебя люблю, несмотря ни на что!» и обнимашки.

* * *

Всегда говорю перед важными событиями: «Ты справишься, у тебя все получится». И – волшебство – это работает.

* * *

Обняла, когда его трясло перед первым ЕГЭ. По его реакции поняла, что это то, что надо было.

* * *

Дождаться, когда сам придет и попросит помощи, а когда придет, удержаться, не ерничать и не подкалывать.

Второе прямо тяжко.

* * *

Когда просит уйти – уходи, не дави. Не обесценивай чувства словами: «Ой, да ты потом еще смеяться будешь».

Скажи: «Мне горько вместе с тобой, чем я могу помочь?» Нет нравоучениям в стиле «я в твои годы», ваши годы – это ваши годы. Больше поддержки, и любите безусловно.

…И другие лайфхаки, советы и озарения

Переписываться с ним в мессенджере, тогда он успевает думать, а не только эмоционировать.

* * *

В момент, когда она меня сильно бесила и я была готова сорваться, представляла на ее месте значимого коллегу, которого уважаю. После этого сразу мой тон и выражение лица становились адекватными.

* * *

Не избегать сложных разговоров.

* * *

Никогда не ругаться в машине, там слишком замкнутое пространство, это как курить на бензоколонке.

* * *

Всем родителям самим сдать ОГЭ и ЕГЭ, чтобы понять, что это ужас как непросто.

Заключение

Дорогие родители!

Прочитав эту книгу, вы уже сделали большой шаг к тому, чтобы ваши отношения с подростком стали лучше.

Хочется верить, что вы плакали и смеялись, переживали и радовались, узнавали в примерах себя и своих подростков. Видели, над чем можно поработать и что уже хотелось бы сделать по-другому.

А еще вы точно поняли, в чем вы молодцы, – верю в это всей душой.

Я искренне желаю вам найти силы, терпение и время, чтобы действовать, укрепляя и развивая отношения со своими взрослеющими детьми. Все будет хорошо!

Никита Карпов

Примечания

1

Игровое достижение.

2

НПС – это неигровые персонажи, управляемые искусственным интеллектом игры. При этом разработчики программируют каждого НПС на выбор определенных игровых моделей поведения, чтобы придать ему индивидуальность и улучшить сюжетную линию игры.

3

Фрай, М. Наваждения. – Москва: АСТ, 2020. – 384 с.

4

Из таких же тем состоит курс «Как не прибить подростка», кто проходил – не даст соврать. В моей первой книге тоже были одноименные главы с аргументацией и упражнениями, рекомендую ознакомиться.

5

Неточная цитата из фильма «День радио».

6

Инкурабельная стадия заболевания означает отказ от специального лечения в пользу паллиативной помощи, потому что излечение уже невозможно.

Content

Никита Карпов
Чертовы скандалы! Как общаться с подростком нормально

Введение

Часть I Что, почему и зачем происходит сейчас между вами и подростком

Глава 1 Почему с подростком сложно

Психологические задачи возраста. Зачем подросток такой?

Конфликт интересов, наших и подростка

Глава 2 Почему «как раньше» уже не будет

Подростка обратно в ребенка уже не превратить

«Мама, папа, отстаньте!»

Почему подростки не делают то, что мы от них хотим

Куда все движется

Глава 3 Почему подростку сложно с нами

Проблемы из нашего прошлого

Наш непрожитый опыт

Тревога и вина

Нереалистичные ожидания

Несоответствие целей и средств

Путаница с функциями общения

Вывод главы, или Куда нести своих «тараканов»

Как же найти «своего» психолога?

Часть II Изучаем отношения и начинаем их выстраивать

Глава 4 Концепт отношений. Из чего они состоят

Интерес

Уважение

Доверие

Глава 5 Херня, которую творить не надо

Критика

Обесценивание

Срывы

Унижение

Непоследовательность

Глава 6 Принципы и парадигма новых отношений. Что поменять в своей голове

Пирамида контакта

Решение дилеммы «взрослый-ребенок»

Польза, интерес, приятность

Помни себя

Осознанность

Границы подростка

Цена и ценность

Глава 7 Коммуникация

Навыки и действия

Переговоры с подростком без драк и проклятий

Что такое переговоры?

Глава 8 Что еще можно сделать для ваших отношений?

Бочка меда vs ложка дерьма

Практика «Переключатель»

Говорите по одному

Ругать проще, чем хвалить

Упражнение «Влияние»

Задание «Договорились?»

Право на отказ

Как не кричать на ребенка?

Упражнение «Не кричать на ребенка»

Как задавать вопросы подростку

Часть III Опыт других родителей и ответы на конкретные вопросы

Глава 9 «Как бы поступил спокойный родитель подростка?» Разбор жизненных ситуаций

Глава 10 Цитаты и истории

Как поддержать подростка?

Взрослые о своем подростковом возрасте и отношениях с родителями

Как улучшить отношения с подростком за один шаг

Заключение

Примечания