Джейсон Шрейер

НУЖНО БОЛЬШЕ ЗОЛОТА. ВЗЛЕТ, ПАДЕНИЕ И БУДУЩЕЕ BLIZZARD ENTERTAINMENT

Перевод Михаила Бочарова, Александра Никитенко и Павла Ручкина

При участии Святослава Торика

PLAY NICE: THE RISE, FALL, AND FUTURE OF BLIZZARD ENTERTAINMENT

Copyright © 2024 by Jason Schreier

This edition published by arrangement with InkWell Management LLC and Synopsis Literary Agency.

© Бочаров М.В., перевод на русский язык, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Посвящается Софи и Ноа

Пролог

3 ноября 2023 года

В жаркую ноябрьскую пятницу десятки тысяч людей собрались в центре Анахайма. Этот город, находящийся в штате Калифорния, в первую очередь прославился как родина «Диснейленда», но в тот день центром притяжения оказались не аттракционы или возможность сделать фото с Микки Маусом. Люди слетались со всего мира и отдавали три сотни долларов за билет, чтобы попасть на BlizzCon — конференцию, посвященную компании — разработчику игр Blizzard Entertainment.

Может показаться странным, что конференция посвящена лишь одной компании — ну вот сколько бы вы заплатили за билеты на выставку Cigna? Но это было не что иное, как демонстрация мощи Blizzard Entertainment и ее игр. Фанаты потратили сотни часов, сражаясь за более высокий рейтинг в StarCraft, и гриндили неделями, чтобы выбить идеальный шлем в Diablo. По утрам они залипали в Hearthstone в ванной, а по вечерам смотрели короткометражки Overwatch.

Среди всех игр Blizzard одна выделялась особенно — именно она убедила десятки тысяч людей столпиться в Анахайме на тех выходных. World of Warcraft покорила сердца миллионов геймеров, породила бесчисленное количество подражателей и изменила представление людей об онлайн-играх.

Все выходные облаченные в плащи посетители ходили по конференц-центру Анахайма и поедали огромные индюшачьи ножки. В воздухе витал аромат залежалого попкорна и резкий привкус дыма от коптильных аппаратов. В одном из залов сотни зрителей сидели за трибунами и наблюдали, как лучшие игроки Overwatch участвовали в напряженном побоище пять на пять. В залах по соседству фанаты терпеливо стояли в очереди, чтобы разработчики из Blizzard подписали постеры, а дизайнеры Hearthstone сыграли с желающими дуэльный матч. Люди повидали своих согильдийцев из World of Warcraft — и смогли наконец-то обнять друзей, которых не видели годами. Несколько особо преданных фанатов захотели, чтобы им сделали татуировки по мотивам иллюстраций из Diablo, а один провокатор надел красную кепку с надписью: «Сделаем Азерот снова великим»[1].

А в воскресенье в международном аэропорту Лос-Анджелеса несколько ожидавших своих рейсов участников отправились в игровой зал Gameway[2], чтобы зайти в World of Warcraft и проверить, как там дела у гильдии, выполнить парочку квестов и посмотреть, что произошло интересного за время их отсутствия.

Несмотря на всю энергетику мероприятия, в том году BlizzCon ощущался как-то иначе. Фанаты и разработчики от души повеселились, но что-то подсказывало: культовый синий заледеневший логотип компании несколько утратил свое величие. В последний раз такая конференция состоялась аж четыре года назад — спасибо пандемии COVID-19. За это время репутация Blizzard приняла целый град ударов, заставивших некоторых фанатов задуматься: а точно ли они справили праздник с той же самой компанией, которую они знали и любили прошлые три десятка лет? На такие мысли наталкивал международный скандал из-за свободы слова, неудачный релиз и ряд обвинений в сексуальных домогательствах, которые привели к культурным изменениям и увольнениям десятков сотрудников Blizzard.

Возможно, ухудшение репутации неким образом сказалось на том, что BlizzCon 2023 также ознаменовался для компании еще одним позорным событием. Впервые с 2005 года, когда конференция начала проводиться, билеты на нее не были распроданы.

* * *

В 1991 году два студента, Аллен Адам и Майк Морхейм, решили основать собственную фирму по разработке видеоигр — и тогда вряд ли они могли представить, что их решение позже приведет к появлению такого громкого ивента, как BlizzCon. За тридцать лет маленький стартап превратился в одну из крупнейших технологических компаний на планете и вошел в состав громоздкого конгломерата Activision Blizzard; два юных соучредителя вряд ли признали бы свое детище в этом колоссе. Летом 2021 года штат Калифорния начал судебное разбирательство из-за сексуальных домогательств и дискриминации внутри этой компании, что впоследствии привело к слиянию Activision Blizzard и Xbox. Эпохальная сделка стала крупнейшей за все время существования индустрии.

Пусть за прошедшие годы история Blizzard была тщательно задокументирована, у внимательных фанатов все равно оставалось множество серьезных вопросов. Как Адаму и Морхейму удалось превратить Blizzard в игровую империю с многомиллиардным доходом, которая уместилась лишь в кампусе площадью более 22 тысяч квадратных метров? Что на самом деле происходило во время мучительной разработки Diablo, как StarCraft взлетела и рухнула в Южной Корее, почему произошла громкая отмена проекта под кодовым названием Titan?

И, разумеется, нельзя забывать о драматических событиях в зале заседаний. Как Blizzard стала Activision Blizzard? Почему Морхейм ушел строить новую компанию после двух десятилетий работы президентом Blizzard? Какую роль сыграл генеральный директор Activision Blizzard Бобби Котик в отставке Морхейма и возникновении культурных проблем внутри компании? Да как вообще настолько обожаемая компания — та самая Blizzard, ради которой бесчисленные толпы мужчин и женщин часами стояли в очередях, просто чтобы послушать беседу разработчиков о следующей игре, — оказалась втянутой в беспрецедентный судебный иск о должностном преступлении?

Книга ответит на эти и многие другие вопросы, опишет в красках историю Blizzard и ее культуру, а также поведает, каково было трудиться в ее застенках на самом деле. Это история о настоящем фестивале хитовых игр, что выходили друг за другом, о быстро разбогатевших молодых ребятах, о хищном корпоративном поглощении и внутренней культуре, которая оставила у многих ее сотрудников сложные и противоречивые чувства. Это история о деньгах, власти и погоне за бесконечным ростом.

Описываемая в книге тридцатилетняя история в большинстве своем основана на интервью с более чем 350 людьми: нынешними и бывшими сотрудниками Blizzard, нынешними и бывшими сотрудниками Activision и другими людьми, для которых эти компании стали центром притяжения — например, разработчиками, что трудились с Blizzard спиной к спине или, наоборот, с ней конкурировали. Некоторые руководители и разработчики согласились дать комментарии или уточнить факты только на условиях анонимности. Сама Blizzard отказалась предоставить хоть какие-либо комментарии под запись.

В этой книге не будет попыток воссоздания диалогов или описания вымышленных ситуаций. Каждый комментарий был дан мне лично, если не указано иное.

* * *

В ту пятницу на BlizzCon во время церемонии открытия на сцену вышел босс Xbox Фил Спенсер. И сказал: «Теперь, когда Blizzard стала частью Xbox, мы будем развивать то, что делает Blizzard такой уникальной». Для многих такое заявление выглядело как миленькое, хотя и беззубое обещание от начищенного до лоска корпоративного пиджака. Но для тех, кто знал, что на самом деле творилось в Blizzard последний десяток лет, намек Спенсера оказался толще, чем массивные ноги таурена.

Чтобы понять это, нам придется отправиться в самое начало. В те времена, когда Blizzard даже не называлась Blizzard. Все хорошие истории начинаются с Pac-Man, и эта — не исключение.

Часть первая. Взлет

1. Хаос-менеджмент

Еще до своего выпуска из школы Аллен Адам понял: он хочет делать игры. Это была Южная Калифорния восьмидесятых годов — игры превращались из мелкой забавы в прибыльный бизнес. Произошел бум аркадных залов, все чаще в гостиных можно было заметить дешевый домашний компьютер вроде Commodore 64, а песня «Pac-Man Fever» пробилась на девятое место в чарте Billboard Hot 100. На обеденных переменах[3] Адам бегал в местный аркадный зал и сражался с инопланетянами, рубился в Asteroids и Space Invaders. Дома он вместе с братом убедил отца купить компьютер Apple II, на котором игры можно было и запускать, и создавать.

Айман Аллен Адам родился в семье египтянина, работавшего инженером и администратором в дошкольном образовательном учреждении. Парень с детства был одержим устройством видеоигр и теми чувствами, которые они вызывают в людях. «Он вечно втирал нам, что игры станут новым словом в развлечениях, что по значимости не будут уступать фильмам, и всякое такое. Мне казалось, что он обдолбанный просто», — описывает Аллена его одногруппник. Но тот был уверен, что интерактивность наделяет игры новым свойством: они могут вызывать ни с чем не сравнимый прилив адреналина, ведь превращают человека из стороннего наблюдателя в действующее лицо.

Школьный друг свел его с харизматичным программистом Брайаном Фарго. Он был чуть старше Адама, но уже разрабатывал игры за деньги в компании Boone — в те времена сама концепция такого заработка казалась чем-то абсурдным. Фарго увидел в Адаме необходимые ум и амбиции, а потому нанял его для тестирования игр. «Он всегда казался крайне смышленым мальчишкой, но при этом не вел себя как мальчишка», — рассказывает Фарго. В 1983 году он с несколькими коллегами покинул Boone, чтобы основать компанию Interplay Productions, и вскоре по игровой индустрии прокатились волны. Их вызвала фирменная серия приключенческого фэнтези The Bard’s Tale, вдохновленная игровыми сессиями Фарго в Dungeons & Dragons. На успехи Interplay Адам смотрел с восхищением и легкой завистью, задаваясь вопросом: сможет ли он когда-нибудь тоже основать компанию? Начав обучение в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, он продолжал работать с Фарго в периоды летних каникул. Адама не покидала надежда, что в один прекрасный день он будет делать игры, которые покорят сердца миллионов людей.

На втором курсе университета Адам сделал свою первую игру, которую назвал Gunslinger — простенькую текстовую адвенчуру с картинками, действие которой разворачивается на Диком Западе. Небольшая компания Datasoft напечатала тираж и распространила его по магазинам, а потенциальные покупатели не имели понятия, что автор этой игры даже не мог легально купить алкогольный напиток. Gunslinger не снискала особого внимания, но для Адама она стала доказательством того, что он способен разработать и выпустить игру собственными силами — подвиг, о котором он трубил всем, кто соглашался слушать.

Однажды в компьютерной лаборатории университета Лос-Анджелеса[4] Адам сел рядом с худощавым кудрявым студентом по имени Майк Морхейм. Оба юноши были зубрилами-тихонями и порой пересекались на некоторых курсах, но друг с другом особо не разговаривали. Однажды Адам вышел из класса — и перед этим заблокировал свой компьютер. Спустя несколько минут истекло время ожидания: система стала доступной сама по себе. Тогда Морхейм решил подшутить над соседом и ввел собственный пароль, чтобы повторно заблокировать устройство. Адам вернулся, щелкнул по паре клавиш и неведомым образом разблокировал компьютер. Ошеломленный Морхейм не мог взять в толк, каким боком его сосед провернул этот финт. Оказалось, что оба компьютерных гения использовали один и тот же простейший пароль: Joe. Эта встреча стала началом долгой дружбы.

Морхейм тоже был одержим видеоиграми[5]. В детстве его завораживало внутреннее устройство техники, будь то радиоприемники, телевизоры или микроволновки. Всякий раз, когда кто-то приносил домой новую электронику, он игнорировал саму «железку» и с головой погружался в руководство, желая выяснить, например, точное назначение каждого порта на задней панели видеомагнитофона. В средней школе он с братьями и сестрами откладывал карманные деньги, чтобы купить игровую систему Bally Astrocade. С ней в комплекте шел картридж с языком программирования BASIC, позволивший Морхейму писать простые программы и шаг за шагом разобраться в том, как устроены игры. Страсть к разбору и повторной сборке устройств подтолкнула его начать изучение электротехники в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. Там он сидел в первом ряду, задавая вопросы на каждой лекции, чтобы усвоить как можно больше знаний.

На потоке значилось свыше сотни студентов, но среди них Морхейм выделялся особенно — Адам считал его лучшим из лучших. Из тех, кто расправляется с заданиями до истечения срока, а в появившееся свободное время придумывает друг для друга задачки и соревнуется, кто сможет написать правильно работающую программу с наименьшим количеством строк кода.

Парни учились в восьмидесятые, во времена стремительного роста игровой индустрии. Выпущенная в 1987 году консоль Nintendo Entertainment System привела к появлению таких новаторских игр, как Super Mario Bros. и The Legend of Zelda. Видеоигры с каждым годом становились более навороченными и прибыльными. Старые приятели Адама из Interplay настолько преуспели в разработке собственных игр, что начали финансировать и издавать игры других компаний.

Оканчивая учебу в 1990 году, Адам предложил Морхейму объединить усилия и основать компанию по разработке видеоигр, но тот получил диплом парой месяцев ранее[6] — и отказался, ведь уже нашел работу по написанию тестового программного обеспечения в Western Digital. Это место славилось стабильностью: предлагало достойную зарплату и льготы, там не было никаких рисков. Да и специальность Морхейма была связана с аппаратным обеспечением, а не с видеоиграми. Но Адам продолжал настаивать на своем. Дело дошло до того, что он расписал долгосрочный план во всех деталях и даже организовал встречу со скептически настроенным отцом Майкла. Молодым компьютерным инженерам было чуть больше двадцати лет — Адам считал, что лучшего времени рискнуть у них уже не будет. Если что-то не срастется, то невелика потеря: они без проблем могли получить работу в IBM или Microsoft. В те времена существовало не так много отраслей, в которых пара ребят могла начать бизнес с небольшим стартовым капиталом и в итоге выпустить продукт, способный порадовать огромные толпы людей.

Все понимали, что Адам владел даром убеждения. «Люди считали, что у него есть джедайские способности, — говорит один из его бывших коллег. — Он всегда был спокойным, внимательно слушающим, ноль агрессии. Полнейший скромняга. А затем начинал говорить и заряжал этим всех: „Да, я проследую за тобой“».

После недолгих раздумий Морхейм согласился на этот решительный шаг. В феврале 1991 года двое ребят основали компанию Silicon & Synapse, название которой должно было отражать синергию между компьютерными составляющими (кремний) и человеческим мозгом (синапс). Каждый из них вложил примерно по десять тысяч долларов — Адам взял деньги, предназначающиеся для обучения в колледже, а часть Майкла была получена от ссуды его бабушки. Парни арендовали крошечный офис в Ирвайне, штат Калифорния. К покупке новых компьютеров ситуация не располагала, поэтому их просто притащили из дома. Адам нанял первого сотрудника — им стал Фрэнк Пирс[7], друг по университету. На сделанном в первый рабочий день фото запечатлен следующий кадр[8]: лица Адама и Морхейма обросли одинаковой щетиной, оба вытянули шеи, поджали губы и уставились в камеру сверху вниз. Так выглядят люди, готовые покорить мир.

* * *

В 1991 году игровая индустрия переживала бум. Street Fighter II доминировала в аркадных залах по всему миру, Sega и Nintendo боролись за место у телевизора в гостиных, a Tetris стала мировой сенсацией — спасибо веселой мелодии и аддиктивным головоломкам с блоками. Деньги текли рекой, поэтому компании стремились издавать свои игры на максимально возможном количестве платформ. Для адаптации тайтлов с одной системы на другую частенько нанимали аутсорсеров. Изначально вышедшую для компьютеров с операционной системой DOS игру можно перенести — или, выражаясь точнее, портировать — на Super Nintendo, Sega Genesis, Amiga и другие устройства. Так как разные версии делали разные подрядчики, одни платформы могли обладать какими-то фичами, которых не было на других.

Морхейм и Адам планировали однажды переключиться на собственные игры, но в начале пути Silicon & Synapse приходилось браться за контрактные проекты, чтобы их компания стала известной. Именно здесь отношения Адама с Брайаном Фарго наконец-то обернулись отчислениями дивидендов. Став советником Silicon & Synapse и получив 10% акций (Адам завладел 60%, Морхейм — 30%), Фарго начал заключать с компанией множество контрактов на портирование игр. Первым таким проектом стало создание Windows-версии Battle Chess — шахматной игры, где вместо фигур на поле стояли средневековые воины.

Работы оказалось много, и, чтобы не отставать от графика, Silicon & Synapse требовались дополнительные программисты. Морхейм обратился к Патрику Уайатту — приятелю из университетского братства Triangle, участники которого лишь тем и занимались, что обсуждали какой-нибудь код. Уайатту оставалось доучиться последний месяц, поэтому Морхейм спросил, не хочет ли тот делать видеоигры. Такое предложение не могло не заинтриговать специалиста по компьютерным наукам. «Я ответил, что предложение звучит весело, — вспоминает Уайатт. Он начал программировать порт Battle Chess, одновременно оканчивая учебу и при этом подрабатывая в кампусе. — Я был чертовски загружен, на меня свалилась целая куча всего. Но это приносило мне удовольствие». Вскоре Уайатт официально присоединился к Silicon & Synapse в качестве программиста.

Целый год команда получала контракты на портирование самых разных программных продуктов Interplay, начиная от RPG по мотивам «Властелина колец» и заканчивая образовательной игрой, учащей набирать текст на клавиатуре. «Нам поясняли задачу, и мы быстро решали, потянем такую работу или нет, — объясняет Уайатт. — Мы тогда называли такой подход „Бизнес-план du jour“»[9]. На такие проекты уходило максимум несколько месяцев, но каждому сотруднику Silicon & Synapse приходилось работать над несколькими одновременно. «К тому моменту наша цель заключалась исключительно в выживании», — объясняет Джоуирей Холл, который присоединился к компании позже в том же году.

В свободное время сотрудники компании фантазировали об оригинальных играх, которые хотели сделать. Заряженные возвышенными речами Адама, они решили, что смогут покорить индустрию — и не только потому, что являлись мастаками в программировании, но из-за своего понимания игр как таковых. Стремительный рост индустрии вызвал интерес у опытных бизнесменов: они были экспертами по ведению таблиц и видам упаковок, но плохо знали сам продукт. Адаму и его команде, напротив, не требовались фокус-группы или маркетинговые исследования, чтобы понять, стоящая ли это вещь. Они просто могли делать игры, за которыми сами с удовольствием провели бы время.

Адам решил, что в Silicon & Synapse нет места тем, кто не играет сам. При найме потенциальных сотрудников спрашивали о любимых видеоиграх, а затем проводили дотошный опрос, чтобы оценить глубину их знаний. По утрам коллеги писали код, во время обеда рубились друг с другом в карты Magic: The Gathering, а по вечерам играли на консоли, используя офисный телевизор. Джеймс Анхальт, еще один инженер и выпускник Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, жил в одной квартире с Фрэнком Пирсом, который работал одновременно программистом и секретарем. «Это была формула 24/7: представьте, что те, с кем вы живете, отдыхаете и работаете, — это одни и те же люди», — объясняет Анхальт. В застенках студии постоянно гудело обсуждение: какие игры хороши, какие плохи, что бы они сделали совершенно иначе.

Interplay работала над игрой под названием RPM Racing — то был обычный гоночный симулятор, в котором игроки управляли спортивными автомобилями и грузовиками на извилистых трассах. Время сильно поджимало: осенью того же года планировался выход новой консоли Super Nintendo, было крайне важно выпустить игру к этой дате. Фарго обратился к Silicon & Synapse с просьбой помочь в разработке и в очередной раз поразился эффективности и надежности команды. «Я знал, что могу положиться на этих ребят. И они сделали все по красоте», — комментирует он.

Затем Фарго предложил Адаму набросать собственные идеи, и к концу 1991 года Interplay подписала контракт с Silicon & Synapse на разработку двух оригинальных игр для Super Nintendo. Одна из них стала продолжением RPM Racing под названием Rock N’ Roll Racing, которое ярко разбавило однообразие предшественницы. Звучала музыка в стиле хеви-метал, за рулем сидели водители с такими именами, как Кибер-ястреб и Змей Сандерс, а диктор начинал гонку запоминающимся криком: «Да начнется бойня!» Вторая игра — The Lost Vikings, пазл-платформер, вдохновленный классической стратегией Lemmings: пользователи должны были проложить для несчастных блуждающих существ безопасный маршрут через туннели и лаву. От первоначальной идеи, где игрок управлял десятками или сотнями крошечных скандинавских викингов, отказались: в таком случае существа оказались бы слишком маленькими, чтобы их можно было разглядеть на экране телевизора.

Позже для решения подобных проблем индустрия родит дисциплину, которая станет известна как гейм-дизайн, но в начале девяностых игровые стандарты были менее строгими. В Silicon & Synapse сотрудник значился либо художником, либо программистом — чтобы найти решение возникающих проблем, Адам собирал в кабинете их всех. «Право высказаться было у каждого, — поясняет Джоуирей Холл. — Ничье мнение не воспринималось в штыки. Просто берешь и предлагаешь идеи, которые считаешь крутыми». В итоге количество персонажей в The Lost Vikings сократилось до трех, что должно было хорошо отразиться на балансе. Эрик Неуловимый умел бегать и прыгать, Балеог Свирепый стрелял из лука, а Олаф Толстый таскал с собой щит — им он отражал вражеские снаряды и на нем же планировал в воздухе на короткие расстояния. Одновременно можно управлять только одним викингом, но игрок мог переключаться между ними, чтобы уничтожать монстров или решать головоломки.

Все сотрудники Silicon & Synapse были мужчинами, поэтому заправленные кофеином и тестостероном планерки иногда проходили шумно. Порой там просто кричали, но могли и кулаками помахать. Растущую среду игровой разработки с трудом можно было назвать индустрией, и у компании вроде Silicon & Synapse со штатом в десять человек еще не было ни юристов, ни кадровиков, ни даже трудовых стандартов. Парни назвали это хаос-менеджментом: поиск лучшего решения путем дебатов. «Мы сидели и обсуждали проблему, пока все не приходили к единому мнению, — вспоминает Джесси Макрейнольдс, программист, который присоединился к компании чуть позже. — Мы могли спорить на какие-то темы часами напролет». Процесс оказался рабочим во многом благодаря навыкам убеждения Адама, который получил прозвище Бархатный молот за свой сдержанный и одновременно решительный подход.

Разработка The Lost Vikings заложила принципы дизайна, которым компания будет следовать на протяжении десятилетий. Играть в Silicon & Synapse было обязательной трудовой задачей: лишь так можно обрести углубленное понимание внутреннего обустройства продукта. К внешним тестировщикам обратились лишь в тот момент, когда все заигрались в The Lost Vikings до такой степени, что потеряли какое-либо чувство объективности. Чтобы придать игре несерьезности, викингам добавили мультяшные анимации и дерзкие диалоги — они воспроизводились после гибели, когда игроку приходилось начинать заново. «Я устал, Эрик. Слишком много раз мы пытались пройти этот уровень! Разбуди меня, когда пройдем».

Когда The Lost Vikings поступила в продажу, несколько сотрудников отправились в ближайший магазин, чтобы посмотреть реакцию людей на демоверсию. Адам был в восторге, когда увидел, как один паренек выглянул из-за аркадного автомата и пошел за их игрой. Первым делом на уровне от Эрика Неуловимого требовалось миновать яму с электричеством посредством ловкого прыжка; когда мальчик начал играть, он попал в эту ловушку, и Эрик умер. Юный геймер немедленно отложил геймпад и направился в другой павильон. «И тогда я испугался. Боже, мы за две секунды убили этого мальчишку, и теперь он никогда не узнает, насколько крутую игру мы сделали[10], — позже будет вспоминать Адам. Этот случай убедил его в том, что игровые вступления должны быть максимально безопасными, простыми и доступными[11]. — Нужно позаботиться о ваших игроках — они должны с самого начала чувствовать себя могучими героями».

Но никакие ямы с электричеством не помешали The Lost Vikings и Rock N’ Roll Racing попасть в точку. Один из игровых журналов назвал Silicon & Synapse «Лучшим разработчиком программного обеспечения за 1993 год». Издававшая обе игры Interplay оказалась в восторге от такого приема и жаждала продолжения сотрудничества. «Эти ребята определенно были лучшими разработчиками, с которыми я трудился, — вспоминает продюсер Interplay Алан Павлиш. — Парни разбирались в гейм-дизайне, много работали и потратили массу усилий на полировку игры. В итоге она поменяла свою категорию с B или B+ на A или A+».

Впрочем, этот успех не сделал компанию богаче. Сотрудники Silicon & Synapse не получали высоких зарплат и не имели особых льгот, но даже при низких расходах Адам и Морхейм едва держались на плаву. Продажи Rock N’ Roll Racing и The Lost Vikings не оказались настолько хорошими, как надеялись разработчики. Некоторые сотрудники компании винили в случившемся маркетинг, над которым у них не было контроля. Издателем была Interplay — компания финансировала, упаковывала и продавала большинство своих игр. Это означало, что вся прибыль идет к ней в карман. Чтобы добиться реального успеха, Silicon & Synapse нужно было издать игру самостоятельно.

* * *

Стю Роуз носил растрепанные длинные патлы, вечно ходил в джинсовой куртке и грезил о том, как в один прекрасный день он станет художником-карикатуристом. Но в начале девяностых газетная индустрия переживала тяжкие времена, и Стю пришел к выводу, что его мечта о смешных рисунках для какой-нибудь ежедневной рубрики может не осуществиться. Поэтому он решил попытать счастья в игровой индустрии. Как-то вечером он прогуливался с другом, работавшим в Silicon & Synapse, и пересекся с Адамом и другими работниками. От них Роуз узнал, что компания ищет новых художников. «И почему мой друг ничего мне об этом не сказал?» — вспоминает Роуз.

Ответ он узнал вскоре после того, как устроился в Silicon & Synapse. Алан Павлиш приехал в офис, чтобы посмотреть на свежий билд Mac-версии игры Castles от Interplay. В тот момент друга Роуза в офисе не оказалось. Когда коллеги заглянули в его компьютер, то нигде не смогли найти нужные иллюстрации. «Выяснилось, что работал он так себе. Лицо Аллена побледнело, когда он все понял», — вспоминает Роуз.

Друга «отпустили», и Роуз взялся за проблемный проект. За несколько недель он выполнил все поставленные задачи, тем самым доказав, что прекрасно вписывается в коллектив амбициозных сотрудников Silicon & Synapse.

Чуть позже Роуз зашел в офис Адама и заметил коробку с образовательной игрой, над которой работал в предыдущей компании[12]. «Ого, как тесен мир — у вас на полке красуется моя работа», — вспоминает он свои слова. Адам пребывал в замешательстве и ответил, что вроде как над ней работал уволенный. «Думаю, что он воспользовался моим портфолио, чтобы получить работу», — делится размышлениями Роуз. После этой неловкой ситуации процесс собеседования художников в компании пополнился новым этапом: тестовые зарисовки прямо на месте.

Роузу нравилась благоприятная нердовская атмосфера Silicon & Synapse. В обеденное время парни собирались в одном из небольших кабинетов, доставали Neo Geo или Super Nintendo и проводили офисные турниры. Однако главным увлечением ребят стала компьютерная стратегия Dune II от Westwood Studios, разработчика из Лас-Вегаса, выпущенная в декабре 1992 года. Вдохновленная культовым романом Фрэнка Герберта, Dune II стала одной из первых игр в жанре, который впоследствии окрестят стратегией в реальном времени. Вместо того чтобы контролировать одного персонажа, игрок брал на себя роль всезнающего командира с полным обзором поля боя, на котором требовалось добывать ресурсы, строить здания и обучать солдат. Каждую секунду приходилось принимать решения: куда перебросить свои войска, на что потратить деньги и как определять приоритет целей.

В Dune II Роуз и коллеги обнаружили одну-единственную проблему: там отсутствовал многопользовательский режим. Охочие до соревнований геймеры из Silicon & Synapse могли спорить о лучших тактиках и меряться набранными очками, но они не могли сражаться друг с другом напрямую. Принцип «с друзьями всегда лучше» стал одной из догм компании: нет ничего круче, чем вместе с другом решать головоломки в The Lost Vikings или объявить себя лучшим офисным игроком в Samurai Shodown II[13]. Все были согласны, что с мультиплеером Dune II могла бы стать одной из лучших видеоигр на свете.

Тем временем Аллен Адам размышлял о том, как превратить компанию-разработчика в издателя оригинальных продуктов. Вдохновленный серией игр по мотивам Dungeons & Dragons, также известной как коллекция Gold Box из-за характерной позолоченной коробки, он представил себе серию, которая бы так же гармонично смотрелась на полках магазинов. Эти игры могли быть слабо связаны между собой, а их действие происходило бы в разные исторические периоды, например, во времена Древнего Рима или войны во Вьетнаме. Сэм Дидье, один из художников, чье видение пышных бород и здоровенных наплечников стало определять своеобразное художественное направление компании, предложил название Warcraft. Кто-то из коллег подал идею фэнтезийного сеттинга, вдохновленного «Властелином колец» и настольными играми Warhammer. Вскоре идея начала обретать форму. Warcraft: Orcs & Humans станет копией Dune II с многопользовательским режимом и тщательно отполированным геймплеем, а действие игры будет разворачиваться в мире меча, магии и монстров.

Патрик Уайатт начал программировать Warcraft: Orcs & Humans летом 1993 года, в то время как остальные сотрудники Silicon & Synapse изо всех сил старались удержать компанию на плаву и брали на себя как можно больше контрактов. Поскольку в начале разработки художника не было, Патрик скопировал всю графику из Dune II[14]. Затем он начал разрабатывать инновации, такие как выделение нескольких юнитов мышкой, чтобы игрок мог приказать им двигаться или атаковать. «Мне этот способ показался прикольным», — комментирует Уайатт. В первоначальном видении Патрика не существовало ограничений на количество выделенных юнитов, но Адам настаивал на том, что ограничения заставят игроков принимать более взвешенные решения, вместо того чтобы бездумно пускать в расход огромное число рыцарей и лучников. После нескольких недель фирменного хаос-менеджмента Адам смог переубедить Уайатта.

Позже к разработке Warcraft подключился Стю Роуз в качестве первого главного художника. Он нарисовал интерфейс карты и анимации для двух игровых рас, орков и людей. Каждая обладала уникальными юнитами и постройками. Процесс разработки был настолько неструктурированным, что Роузу приходилось придумывать имена героям и городам. «Я просто использовал все слова, какие придут в голову, — вспоминает Роуз. — Так, ага, ну сейчас эти ребята отправятся в место под названием Златоземье»[15]. Позже Роуз озвучит человека-крестьянина, юнита, который может добывать золото, рубить лес и строить здания. «Дело сделано», — ровным баритоном уверял игрока Роуз каждый раз, когда заканчивалось строительство новой фермы или бараков.

Разработка Warcraft шла хорошо, но соучредители компании начали сталкиваться с финансовыми трудностями. К концу 1993 года Silicon & Synapse переименовали в Chaos Studios. Новое название отражало как уникальный рабочий процесс, так и проблемы с оплатой счетов. Адам и Морхейм выплачивали зарплату десятку сотрудников со своих кредиток, тем самым накапливая долги, лишь бы удержать компанию на плаву. Долги двух основателей перевалили за десятки тысяч долларов[16]. Все было настолько плохо, что руководители получали авансы наличными по своим карточкам Discover[17] в супермаркете, чтобы затем переводить эти деньги на банковский счет компании.

Несмотря на напряженность ситуации, Адам и Морхейм не считали финансовые проблемы угрозой существованию компании. Продолжали поступать контракты, и всегда казалось, что стабильность вот-вот наступит, нужно только пару месяцев потерпеть. Да, были долги, но ситуация не вынуждала брать новые ипотечные кредиты или выпрашивать ссуду у Фарго. Никому в голову даже не приходила мысль о продаже компании.

2. Теория пончика

Глядя на Дэвидсонов, нельзя было сказать, что они какие-то важные персоны в игровой индустрии. Джен Дэвидсон со времен поступления в колледж хотела трудиться в сфере образования, потому всю жизнь работала учителем и занималась репетиторством с детишками после уроков. Ее муж Боб Дэвидсон имел юридическое образование, степень магистра в области бизнеса и многолетний опыт работы в инженерной сфере. В восьмидесятых Джен разработала серию образовательных игр Math Blaster. С их помощью дети решали простенькие примеры, параллельно играя — например, от юных геймеров требовалось стрелять из пушки по правильному ответу. Когда популярность их игр начала расти, супруги основали компанию Davidson & Associates для разработки и издания образовательных программ. К 1993 году их компания стала публичной и была оценена в более чем 40 миллионов долларов, что очень удивило и обрадовало Джен. «Приятно взять и разбогатеть[18], — комментирует она одной газете. — Но, по правде говоря, у меня другая цель. Я очень хотела учить детей».

Как и Interplay, Дэвидсоны искали подрядчиков для портирования своих игр на другие платформы, и один из продюсеров компании узнал, что им может подойти компания Silicon & Synapse. Офис Davidson & Associates находился в Торрансе, штат Калифорния, всего в часе езды, поэтому Боб Дэвидсон решил лично встретиться с Адамом и Морхеймом. «Мы уселись на полу, точили пиццу и пили Pepsi, — вспоминает Дэвидсон. — Я состоял в студенческом братстве, потому такие вещи для меня норма». Он заключил с Silicon & Synapse контракт на портирование игры Kid Works II и уже вскоре пребывал в шоке от скорости и эффективности ребят. «Тогда я сказал: „Наверное, надо будет еще разок с ними увидеться и обдумать, над чем еще мы можем вместе поработать“».

Адам и Морхейм объяснили, что подряды они брали, только чтобы сохранить компанию, их основной целью была разработка собственных игр. Дэвидсон обдумывал эту мысль несколько недель, а затем вернулся с шокирующим предложением: он хотел купить Silicon & Synapse за четыре миллиона долларов. Парней озадачило это предложение[19]. Вскоре они выпустят beat ‘em up о Супермене, научно-фантастический экшен для Super Nintendo под названием Blackthorne, в котором нужно расстреливать зеленых пришельцев из дробовика, и Warcraft. Вряд ли такое портфолио будет гармонично соседствовать с играми вроде «Пиши по буквам плюс» и «Чтение и я».

Основатели Silicon & Synapse ответили, что им нужно обдумать предложение. Они были близки к подписанию контракта с Interplay на издание Warcraft, плюс Брайан Фарго все еще оставался миноритарным владельцем компании, поэтому парни решили встретиться, чтобы обсудить предложение Дэвидсона. «Выскажусь и как акционер, и как ваш друг, — вспоминает свои слова Фарго. — Я бы не стал продаваться. Вы слишком перспективные ребята. Четыре миллиона долларов — это неслабо, конечно, но много ли останется, когда вы заплатите налоги и поделите остальное? На беззаботный остаток жизни тут точно не хватит». Два соучредителя согласились и отклонили предложение. Дэвидсоны, однако, не сдавались и пообещали Адаму и Морхейму, что они получат творческую свободу для создания каких угодно игр.

Тогда Дэвидсоны согласились удвоить цену, тем самым сделав предложение, от которого бы не смог отказаться даже Фарго. «Как другу мне бы хотелось и дальше работать с вами, — вспомнил он. — Но вот такой отказ я точно не смогу понять». К февралю 1994 года, через три года после основания студии, стороны пришли к соглашению. Davidson & Associates приобретает Chaos Studios за 6,75 миллиона долларов, что помогает стабилизировать ситуацию в компании и делает Адама и Морхейма богатыми людьми. Однако в обещании независимости было одно исключение. Вскоре после приобретения спор о торговой марке вынудил Адама и Морхейма отказаться от названия Chaos Studios. Тогда они сменили название на менее притягательное Ogre Studios. «Мне кажется, мало какая мама оценила бы такой нейминг, — комментирует Боб Дэвидсон. — Они перезвонили мне примерно через неделю и заявили: „Ладно, мы придумали себе название покруче“».

История гласит, что Адам листал электронный словарь в поисках прикольных слов. Затем он показал их команде, чтобы сократить список до нескольких претендентов. В конце концов они остановились на одном слове, которое по-прежнему отражало суть их хаотических процессов, но при этом казалось достаточно нейтральным, чтобы не задеть даже самую строгую маму. Да к тому же звучало оно довольно свежо.

* * *

В январе капитал Адама и Морхейма был отрицательным, а месяц спустя они превратились в миллионеров. Новая дочерняя компания Davidson & Associates получила название Blizzard Entertainment. Теперь парни располагали куда большим количеством ресурсов для разработки своей первой самостоятельной игры Warcraft, которую Davidson будет распространять в магазинах.

Некоторые сотрудники, в том числе Патрик Уайатт и программист Боб Фитч, оказались не в восторге, когда узнали, что все деньги полностью достались двум боссам. Незадолго до продажи компании Уайатт организовал планерку и попросил о долевом распределении капитала, на что Адам ответил решительным отказом. «Это был очень резкий отказ, в нем ощущалась злоба», — вспоминает Уайатт. Продажа принесла Уайатту и его коллегам бонусы в виде повышения зарплаты, накопительного пенсионного счета и медицинской страховки. Дэвидсон предоставил Blizzard опционы на акции, которые Адам и Морхейм передали своим самым ценным сотрудникам, включая Уайатта. Однако недовольства в компании меньше не стало. В течение последних трех лет они сверхурочно пахали за гроши в надежде, что однажды эти старания окупятся. Вместо этого они увидели, как Адам и Морхейм получили миллионы, а им всучили какие-то бумажки, что ощущалось как пощечина. Крайне озлобленный Уайатт заявил, что увольняется, чтобы основать собственную компанию.

Адам и Морхейм несколько недель уговаривали Уайатта не уходить, обещая ему повышение в должности. На самом же деле за его угрозами не стояло никакой реальной силы: он вместе с коллегой купил дом, и оставшихся денег не хватило бы ни на переезд, ни на открытие новой компании. Патрик просто продолжал работать над Warcraft, сделав вид, что никакого конфликта не было. «Я с головой ушел в разработку и отлично провел время с Warcraft», — комментирует Уайатт. Первый многопользовательский матч с коллегой из Blizzard произвел на Патрика неизгладимое впечатление. «Я пережил самый насыщенный игровой опыт, который когда-либо получал в своей жизни», — вспоминает он. Победа над живым противником приносила больше радости, а поражения же, наоборот, ощущались куда острее и могли стать причиной вспышек гнева в офисе или швыряния клавиатуры в стену.

Стю Роуз пригласил своего друга Билла Роупера озвучить реплики для демоверсии, которую компания планировала показать летом СМИ и фанатам. Приехав в офис, Роупер увидел, что композитор компании Гленн Стэффорд превратил старую подсобку в звуковую будку. Не найдя никакого сценария, Роупер начал на ходу придумывать реплики, которые позже будут звучать в релизной версии игры: «В эпоху Хаоса две фракции сражались за господство…» Он влюбился в Blizzard и даже написал соучредителям письмо, в котором умолял их нанять его. «Аллен, я буду мыть твою машину», — вспоминает он свой текст. Морхейму он пообещал редкую карту Magic: The Gathering, но это оказалось лишним. Он и без нее произвел на боссов достаточное впечатление, чтобы получить работу сценариста Warcraft.

Большая часть наработок Роупера была размещена в игровом руководстве, которое поставлялось вместе с тематическим блокнотом Blizzard к каждой копии Warcraft: Orcs & Humans. Адам давно считал, что посетители магазинов будут охотнее тратиться на более тяжелые коробки с играми — они кажутся ценнее. Роуз нарисовал слово Blizzard неровными синими буквами, создав логотип, который будет красоваться на коробках, дисках и товарах компании в течение многих лет. Почти сразу же слово Blizzard стало священным символом того, что все сотрудники студии вносят свой вклад в нечто большее, чем они сами. Первой строчкой в титрах Warcraft значился не конкретный человек, целая компания: «Гейм-дизайн: Blizzard Entertainment». Когда сотрудники компании осознали, что им хочется играть в Warcraft даже по окончании рабочего дня, они стали оптимистично оценивать судьбу игры.

В ноябре 1994 года Warcraft: Orcs & Humans оказалась на прилавках магазинов. Геймеры и пресса не сразу обратили на игру внимание, но к концу года все оказались увлечены новинкой. Как написал один журналист, «ничто в этом или каком-либо другом мире не сможет сравниться по свирепости и неослабевающей жестокости с двумя людьми, сошедшимися в смертельном поединке в Warcraft». За год было продано 100 000 копий — не так лихо, как продавались абсолютные хиты вроде Myst или The 7th Guest, но достаточно, чтобы превратить никому не известную Blizzard в серьезного конкурента Westwood, создательницы Dune II. «Я частенько шутил, мол, наша игра полностью отличается от Dune II, — комментирует Уайатт. — Тут какое дело: у них мини-карта находится в правом нижнем углу, а у нас в верхнем левом». Обвинения в том, что Blizzard украла код Dune II, сотрудники Blizzard отрицали. В Westwood даже задумывались о судебном разбирательстве. Десятилетия спустя соучредитель компании Луис Касл спокойно прокомментировал ситуацию: «Если подражание — самая искренняя форма лести, то Blizzard льстила нам частенько».

К 1995 году в штате Blizzard значилось уже около двух десятков людей, поэтому команда переехала в офисы покрупнее. Но студия была нацелена расти и дальше, поскольку Адам заявил, что они будут строить видеоигровую империю. «Как-то Адам выступал перед сотрудниками, рассказывая о нашей высокой миссии, и произнес: „Мы хотим сделать бренд Blizzard настолько сильным, чтобы нам можно было положить камней в коробки с надписью Blizzard, а люди не глядя их скупали“», — вспоминает художник Эрик Фланнум.

Очевидным следующим шагом была разработка Warcraft II, но в Blizzard разошлись во мнениях, куда двигать серию. Одни сотрудники считали, что новая часть должна идти в совершенно другом направлении, как изначально Адам и планировал: может быть, задействовать полеты в космос или скрестить военные самолеты с огнедышащими драконами? Другие считали, что лучше взять основы первой игры, отшлифовать их, улучшив то, что работало не очень хорошо, и добавить много-много-много нового контента. В итоге в ходе споров вторая группа одержала победу. «Мы постоянно возвращались к незаконченным вещам из Warcraft, — вспоминает Билл Роупер. — Мы хотели бы добавить в сиквел то, чего нам не хватало в первой игре. С таким сиквелом мы бы добились настоящего успеха».

Если в первой Warcraft армии сражались только на земле, то в Warcraft II юниты сталкивались в воздухе и на море. Максимум игроков был увеличен с двух до восьми. Армии стали больше, графика — четче, а кампании — разнообразней. Появился новый ресурс, нефть, и набор инновационных юнитов вроде летающих дирижаблей и взрывоопасных гоблинов-саперов[20]. «Помню, что четких критериев не было, — вспоминает художник Джастин Тавират. — Рисуйте все, что вам кажется крутым. Двухголовый тролль, метающий топор? Отлично, рисуй». Повествование не было главным приоритетом Blizzard в первой Warcraft, но на этот раз команда хотела создать ощущение полноценного мира. И нашелся идеальный парень для этой работы.

* * *

Как и многие другие будущие звезды Blizzard, Крис Метцен попал в компанию случайно. Однажды вечером он выступал со своей группой в округе Ориндж. Там он и пересекся с несколькими сотрудниками Blizzard, которым очень понравился нарисованный Крисом на салфетке дракон. Парни предложили Метцену присоединиться к ним в качестве художника. По прибытии в офис Криса поразило увиденное. Он словно попал в Мекку для гиков[21]: постеры с супергероями, машинки с дистанционным управлением в коридорах, фигурки, повсюду валяющиеся снаряды Nerf[22], азартно рубящиеся на SNES в Street Fighter и Mortal Kombat коллеги-задроты. «Когда я зашел, то не сразу понял, над чем они тут работают, — позже будет вспоминать Метцен в интервью. — Но я уже знал, что хочу принять участие». Метцен начинал с создания иллюстраций и анимаций, но вскоре обнаружил, что у него есть талант рассказывать истории. Он взял оригинальные идеи Роупера и расширил их для Warcraft II, написав продуманную историю, полную войн, предательств и извращенной некромантии. «Он проявил себя как талантливый писатель», — характеризует его Роупер.

Выдающаяся личность Метцена задала тон культуре Blizzard. Он был дерзким, напыщенным и готовым бесконечно рассказывать о комиксах, стоило найтись слушателю. Хрипловатый голос и вульгарный словарный запас сделали из него самого колоритного сотрудника переполненного офиса. «Даже в обычный рабочий день от Метцена пахло сигаретами и виски, — вспоминает художник Дэвид Пёрсли. — Он не здоровался, как заходил в офис; вместо этого он начинал рассказывать нам очередную историю о Торе или Капитане Америка, прочитанную в одном из любимых выпусков, дополняя красочный пересказ кучей ругательств. А потом просто уходил».

Шел 1995 год, рост игровой индустрии даже не думал утихать. Sony вот-вот должна была выпустить PlayStation, а программное обеспечение от Microsoft под названием DirectX вскоре сделает гейминг на Windows проще, чем когда-либо. Появление более мощных компьютерных чипов позволило таким консолям, как Sega Saturn, использовать элементарную 3D-графику. В то же время большинство игровых студий еще не успело переквалифицироваться в профессиональные компании. Легендарные игроделы вроде Midway и id Software почти полностью состояли из круглосуточно работавших и игравших мужиков-нердов, живущих на пицце и диетической коле.

В то время Blizzard еще не привлекала талантливых соискателей со всего мира, поэтому компания в основном брала в штат людей, которых сотрудники знали лично. Почти все они были мужчинами, выросшими в Южной Калифорнии. Некоторые даже работали в одном и том же пункте Kinko’s[23], из которого один за другим уходили в Blizzard благодаря рекомендациям коллег. Они устраивали розыгрыши, варьировавшиеся от необычных — например, заполнить чей-то кабинет пустыми банками из-под газировки — до совершенно вульгарных. «Если вы отходили от своего компьютера, предварительно его не заблокировав, то по возвращении вас могла ждать на рабочем столе не просто порнография, а самая отвратительная вещь, которую вам когда-либо доводилось видеть», — вспоминал тестировщик Ян Велке. Парни одевались в футболки, джинсы или шорты и шлепанцы. Одним из их любимых развлечений были поединки в японском файтинге с самураями для консоли Neo Geo. «В ДНК ранней Blizzard были караоке и игра Samurai Shodown II, — вспоминает художник Микки Нилсон. — В такой простоте того времени и была вся красота».

Выпускать пар было необходимо, потому что Аллен Адам настаивал на том, чтобы Warcraft II поступила в продажу к концу года. Разработка первой части стала самой долгой в истории Blizzard: на всю работу ушло шестнадцать месяцев, и теперь Адам хотел сделать сиквел в два раза быстрее. «Аллен часто говорил, что мы не можем просто почивать на лаврах, — вспоминает Уайатт. — Мы чувствовали, что просто обязаны справиться».

Адам говорил с интонациями профессионального политика и так мягко, что его сотрудники уходили с совещаний с чувством, будто теперь могут ходить по воде. Но в особо стрессовых ситуациях он мог и вспылить. Во время одного бурного совещания Адам разозлился на команду программистов за то, что они пытались умерить его амбиции. Вдохновленный Donkey Kong Country, новой великолепной игрой для Super Nintendo, он захотел, чтобы Warcraft II поддерживала высокое разрешение 640 на 480 пикселей. Программисты возражали, заявляя о непрактичности такого решения, из-за чего раздраженный Адам начал выкрикивать идеи, с помощью которых задуманное можно было бы реализовать. «Его очень злило, что ему приходилось предлагать решения, а не программистам», — поясняет Джесси Макрейнольдс.

Адама несказанно радовали идеи сотрудников, как сделать продолжение Warcraft масштабнее и лучше. В первой части у орков был единый на всех набор фраз, и у людей тоже. В Warcraft II юниты получили уникальную озвучку и набор реплик. Если в первой части кликать на орка слишком часто, он крикнет: «Хорош в меня тыкать!» Во второй части каждый юнит получил свой набор «раздраженных» реплик, которые, как вспоминал Билл Роупер, было приятно записывать. «Примите решение наконец, — прорычал бы Роупер в роли пехотинца, если бы вы продолжали по нему кликать. — Не отрывайте меня от службы». Такие шутки помогали разбавлять в целом мрачную историю о воинствующих армиях.

Чтобы продемонстрировать философию роста компании, Адам придумал концепцию, которую назвал теорией пончика. Во время встреч с сотрудниками и партнерами он рисовал на доске гигантский пончик. В центре была дыра — она символизировала хардкорных геймеров. Игры Blizzard должны быть достаточно глубокими и стратегическими, чтобы понравиться этой небольшой преданной аудитории, потому что эти люди потом будут разносить вести о понравившихся играх. Кольцо самого пончика — крупное, весомое, более значительное — представляло собой аудиторию «среднего уровня». Эти люди покупали обычно одну-две игры в год. Чтобы привлечь их внимание, игры Blizzard должны стать доступными и не отталкивающими, как вышло с разочаровавшей ребенка в магазине The Lost Vikings. Другими словами, Warcraft II должна была казаться простой в освоении, но сложной в достижении мастерства.

Чтобы достичь этих целей и уложиться в установленные Адамом сроки, сотрудникам Blizzard пришлось, по сути, поселиться в офисе. В свободное от работы время они либо выбирались поесть, либо рубились в карточные игры в коридорах. Иногда они уходили домой поспать, но далеко не всем выпадала такая привилегия — многие работники на экстренный случай держали под столами спальные мешки. «Вся наша социальная жизнь крутилась вокруг офиса, — вспоминает Патрик Уайатт. — Могло случиться так, что вы теряли друзей, девушек и других людей из-за долгого пребывания на работе. Мы называли это проклятием Blizzard».

Не всем сотрудникам Blizzard пришлась по душе такая жесткая офисная культура. Например, программист Энди Вейер терпеть не мог, когда приходилось работать под мало совместимым с нормальной жизнью давлением. За день до его поездки на выходные, о которой Вейер предупреждал за несколько недель, начальство раскритиковало его за такое решение и потребовало оставить свой номер телефона. «За выходные они позвонили мне, наверное, раз двадцать, — вспоминает Вейер. — И это при том что я не был особо важным программистом». На заключительном этапе производства, когда все должны были тестировать игру в свободное от работы время, Вейер пожаловался коллеге, что ему надоело брать на себя неоплачиваемую функцию тестера.

Вейер стал объектом бесконечных издевательств в офисе. Коллеги отклоняли, игнорировали и высмеивали его идеи. «Ко мне относилось плохо такое множество людей, что я стал думать, будто и правда в чем-то виноват», — говорит он. Его критиковали за неадекватный код, который сломал программу запуска игры, что усложнило всем и без того нелегкую работу. Он возмущался: как он мог оправдать ожидания, если никто не наставлял и не учил его? В компании не было структур, помогающих молодым сотрудникам разобраться, как исправлять ошибки или писать более качественный код. «Мы настолько спешили, что не позаботились о культуре менторства или обучения», — подтверждает Уайатт. Менее чем через год после начала работы Вейера уволили за плохое исполнение обязанностей. «Я считал работу в Blizzard работой мечты, — вспоминает Вейер. — Я был совершенно раздавлен».

Только вот потом дела у Энди Вейера сложились просто отлично. Два десятилетия спустя он написал роман под названием «Марсианин», экранизация которого с Мэттом Дэймоном в главной роли заработала более 630 миллионов долларов по всему миру.

* * *

Warcraft II: Tides of Darkness вышла 9 декабря 1995 года, как раз к Рождеству. Компания корпела над игрой даже в День благодарения[24], призвав всех сотрудников по возможности прийти поработать в офис. Во время создания первой Warcraft выискиванием ошибок занимались разработчики, но для сиквела Blizzard собрала команду тестировщиков, чтобы как можно лучше отполировать игру. «За минувший год мы стали больше походить на настоящую компанию», — комментирует Джесси Макрейнольдс.

Если Warcraft поместила фигурку Blizzard на карту игровой индустрии, то Warcraft II окружила ее жирными красными стрелками. «Blizzard Entertainment превзошла саму себя»[25], — писал обозреватель GameSpot. Игра продалась многократно лучше предшественницы: за три месяца ее купило полмиллиона людей, а за год — миллион. К началу 1996 года компания переехала в новый офис по адресу 50 Corporate Park, прямо в центре Ирвайна, и вдвое увеличилась в размерах. Все еще было неясно, сможет ли Blizzard продавать именные коробки с камнями, случай такое провернуть еще не представился. Но ее звезда восходила. В какой-то момент в команде поняли, что сотрудникам следует тщательнее подбирать слова на публике, особенно когда они носят толстовки и футболки с логотипом Blizzard. «Когда мы выбирались поесть, то уже не могли свободно говорить о работе, потому что находящиеся рядом люди прекрасно понимали, кто мы такие, и могли подслушать наши разговоры, — объясняет Роуз. — В тот день меня посетило это странное осознание: „Погодите, выходит, мы теперь важные фигуры?“»

Это была своего рода веха, которая помогла сотрудникам Blizzard Entertainment понять, что они добились успеха. Однажды один игрок позвонил в службу технической поддержки Warcraft II. Никто не смог ему помочь, поэтому автоответчик попросил его оставить голосовое сообщение. Пока мужчина в наушниках пояснял свою проблему, на фоне начала кричать его жена. Перефразируя воспоминания нескольких сотрудников Blizzard в одно, произошел следующий диалог.

Ж: Ну-ка выключай эту тупую игру.

М: Минутку, зай. Мне нужно быстро решить одну проблемку.

Ж (злобно): Из-за этой игры у нас больше нет секса.

Если бы вы зашли в офис Blizzard в последующие недели или месяцы, то с большой вероятностью услышали бы запись этого разговора. Реклама дополнения к Warcraft II в журнале PC Gamer[26] закатала этот разговор в историю компании цементом. Среди хвалебных отзывов была размещена цитата.

«Из-за этой игры у нас больше нет секса».

Реальные слова жены пользователя службы поддержки

3. Клик-клик-клик

Пока Аллен Адам и Майк Морхейм создавали игровую компанию, Дэвид Бревик пытался попасть хоть в какую-нибудь. Бревик жил в Сан-Хосе, штат Калифорния, недалеко от Сан-Франциско, где закрепилось лидерство Atari и Electronic Arts. Как и соучредители Blizzard, Бревик вырос за компьютерными играми и считал их самым клевым развлечением в мире. В детстве его семья часто переезжала с места на место[27] — из Висконсина в Джорджию, из Джорджии в Калифорнию. По этой причине Бревику не удалось завести прочные дружеские отношения с кем-то в школе. Но куда бы он ни переезжал, рядом всегда находился компьютер.

Бревик выглядел как типичный высокий и долговязый подросток с волнистыми волосами и типичным для программиста оттенком кожи. Он был слеп на один глаз, что мешало его восприятию глубины и мечте стать профессиональным спортсменом. В колледже он открыл в себе талант к программированию — он так быстро справлялся с заданиями, что преподаватель информатики разрешил ему помогать другим студентам. Когда Бревик окончил колледж, его родители предположили, что полученное образование позволит сыну построить успешную карьеру. А Бревик предпочел стать частью небольшого, но активно растущего коллектива задротов, которые хотели зарабатывать на жизнь созданием видеоигр. Он устроился в компанию по производству клип-арта FM Waves, которая пыталась ворваться в игровую индустрию, но у нее быстро закончились деньги, и вскоре Бревика охватило ужасное чувство. Может, родители были правы?

Во время работы в FM Waves Бревик подружился с двумя братьями, Эриком и Максом Шейферами, которые прекрасно понимали его недовольство и желания. Каждый день они отправлялись куда-нибудь пообедать, попутно болтая об играх, которые на тот момент проходили. По мере того как нестабильность компании становилась все более очевидной, три приятеля начали вынашивать планы по созданию собственной. Они даже дали ей кодовое название Project Condor, чтобы можно было спокойно говорить о тайной задумке, не вызывая подозрений у коллег. В конечном счете Бревик устроился в другую игровую компанию, в то время как Шейферы остались, чтобы закончить свой текущий проект. Троица не отказывалась от своих планов и осенью 1993 года воссоединилась, создав игровую компанию Condor.

Вооружившись накопленными Бревиком контактами и компьютерным оборудованием, унаследованным Шейферами от ныне несуществующей FM Waves, трое партнеров думали, что поиски работы займут несколько недель, но в итоге им потребовалась всего пара часов. Продюсер издательства Sunsoft, которого Бревик ранее покорил своими навыками программирования, услышал о его новой компании и немедленно предложил Condor работу. В Sunsoft сказали, что они могут заняться игрой про группу Aerosmith, Скуби-Ду или Лигу справедливости. Бревик передал варианты Шейферам, и они сразу же сошлись на том, что это будет Лига справедливости.

Condor находилась в нескольких сотнях миль к северу от офиса Silicon & Synapse, но обе компании развивались по схожему вектору. Бревик и Шейферы заключали контракты, например, на серию футбольных игр NFL Quarterback Club, затем привлекали новых художников и программистов, чтобы справиться с нагрузкой, и в то же время мечтали о создании собственных игр. На самом деле Бревик с детства мечтал о воплощении конкретной идеи, вдохновленной играми в Dungeons & Dragons и путешествиями по подземельям-«роуглайкам»[28], где каждый раз с помощью алгоритмов генерировались уникальные уровни — они делали каждое прохождение особенным. Angband, его любимая игра, была захватывающим примером этой идеи, позволяющим игрокам собирать случайно сгенерированный лут в крепости из «Властелина колец».

Бревик даже придумал название для проекта. Его вдохновило зловещее название горы, находящейся недалеко от Дэнвилла, штат Калифорния, где по итогу обосновалась семья Бревика. Эта гора называлась «Дьябло».

* * *

В начале девяностых компании вроде Sunsoft организовывали деловые встречи и показывали свои продукты на Consumer Electronics Show, которая проводилась раз в два года. Именно так Бревик и Шейферы оказались в Чикаго летом 1994 года, бродя по выставочному залу, который заполнили новые холодильники, автомобильные стереосистемы и видеоигры.

Перед выставкой команда Condor доработала питч Diablo — игры, о создании которой Бревик так долго мечтал. Это была RPG, действие которой разворачивалось в готическом фэнтези-мире, полном всяких демонов и пауков. Персонажу игрока предлагалось выбрать один из трех архетипов — боец, вор или маг. После этого герой оказывался в городе, расположенном над гигантским лабиринтоподобным подземельем с генерируемыми уровнями, поэтому каждое приключение становилось уникальным. Diablo черпала вдохновение из X-COM, которая вышла в марте и покорила парней из Condor: в игре была пошаговая боевая система и изометрическая камера, отображающая игровое поле, словно шахматную доску. «В Diablo собраны знакомые фэнтезийные элементы в уникальной структуре, рассчитанной на максимальную реиграбельность, расширяемость и универсальность», — говорится в дизайн-документе.

Бревик и Шейферы ходили от издателя к издателю, ожидая, что деньги польются рекой. Но игровая индустрия менялась под влиянием трендов, и в 1994 году слово «RPG» считалось ругательством из-за ряда провальных игр по мотивам Dungeons & Dragons. Руководители издательств больше интересовались яркими платформерами по популярным франшизам, нежели очередным фэнтезийным данжен-кроулером. «Мы предлагали нашу игру целой куче издателей, — вспоминает Эрик Шейфер. — И все как один отказались».

Поникшие парни направились к стенду Sunsoft и были потрясены увиденным. Демостенд разработанной ими игры Justice League Task Force обслуживали какие-то посторонние люди. Condor разрабатывала версию для Sega Genesis, а сейчас парни видели демонстрацию для Super Nintendo. Ошеломленные Бревик и Шейферы представились местному главному. Им оказался Аллен Адам. Оказалось, что его компания Blizzard Entertainment взяла на себя разработку Justice League Task Force в рамках одного из многих контрактов, которыми они ловко жонглировали в Южной Калифорнии. Адам надеялся, что его компания однажды будет издавать собственные игры.

После того как внезапный шок и растерянность прошли, парни узнали, что у их компаний гораздо больше общего. У обеих компаний много похожих идей для персонажей и локаций Justice League Task Force, несмотря на то что офисы команд разделяли четыреста миль. «Мы сразу поняли, что у нас похожая философия, — вспоминает Бревик. — Мы делали игры, в которые хотели бы играть сами».

Бревик узнал, что Адам тоже делал консольные игры, но при этом предпочитал играть в собственные разработки на компьютерах — в широком публичном восприятии они были более глубокими и сложными. Проекты для PC также были более капризными: если на консолях достаточно просто вставить картридж, то компьютеру сперва требовалось миновать несколько уровней операционной системы. Поэтому зачастую PC-геймеры искали более комплексных впечатлений, чем их собратья-консольщики. На самом же деле, по словам Адама, к тому времени Blizzard уже показывала частные демоверсии Warcraft для PC, которую они планировали выпустить позже в этом году.

Парни из Condor пошли вслед за Адамом в небольшую комнату для совещаний, где увидели, как тот гоняет по экрану орков и людей. Увиденное мгновенно покорило молодых разработчиков. «Я подумал, что игра выглядела просто великолепно», — вспоминает Бревик. Затем он предложил услуги тестирования в обмен на ранние копии. Несколько месяцев спустя он созвонился с Адамом и выбил несколько коробок Warcraft для своего офиса. Два гейм-дизайнера продолжали и продолжали говорить. В конце концов Бревик упомянул, что у его компании есть питч одной RPG, которую никто не хочет взять в оборот. «Многие издатели совсем не разбирались в играх», — объясняет Бревик. Именно это делало Blizzard такой особенной: там работали геймеры, а не бизнесмены со значками долларов в глазах, как в детских мультиках.

Адам сказал, что с радостью бы послушал про Diablo, но сперва требовалось доделать Warcraft. Через пару месяцев, в январе 1995 года, он полетел в район залива Сан-Франциско с Патриком Уайаттом, чтобы посетить студию Condor. Как только Бревик начал рассказывать о Diablo, он понял, что оба руководителя Blizzard мгновенно уловили всю привлекательность игры. «Я считаю, что тогда в зале мы и продали им игру», — комментирует Бревик.

Адам и Уайатт решили обсудить детали наедине, чтобы прийти к единому мнению: им обоим понравилось увиденное, но требовалось внести два существенных изменения. Во-первых, как и в других играх Blizzard, в Diablo должен быть мультиплеер. Во-вторых, как и в Warcraft, геймплей должен происходить в реальном времени, а не пошагово. Второе предложение заставило Бревика вздрогнуть. «Я сказал тогда: „Блин, нет, мы не можем это изменить“», — вспоминает Бревик.

Но к тому времени сотрудники Blizzard прекрасно знали, каким убедительным может быть Адам. В конце января Condor и Blizzard заключили контракт на финансирование и издание Diablo, а в последующие месяцы Адам убеждал и подначивал Бревика, пока тот не согласился разработать хотя бы прототип игры в реальном времени. «Когда мы решились на геймплей в реальном времени, я понял, что мы поступили правильно», — делится Бревик.

Diablo начала собираться воедино именно такой, какой ее представлял себе Бревик: нежные, несколько тревожные звуки гитары сопровождали каждый шаг в темном городе Тристрам. Там можно залечить раны и купить новое снаряжение, чтобы затем снова спуститься в сгенерированное подземелье и пробиваться сквозь орды скелетов и злобных тварей. Пожалуй, самым впечатляющим элементом игры стало звуковое оформление. Идеально подобранные «бульк» и «дзыньк» звучали всякий раз, когда выпадало зелье или на месте убитого игроком монстра появлялась сверкающая горстка золота.

К слову, о золоте. Заключив контракт с Blizzard, Condor смогла выручить всего несколько сотен тысяч долларов на разработку Diablo. Этих денег не хватало даже на зарплаты сотрудникам в течение одного года, не говоря уже о том, что на завершение игры требовалась пара лет. «Мы так сильно хотели сделать игру, что подписали один из худших контрактов во вселенной», — признается Бревик. В свободное от разработки Diablo время Бревик и Шейферы скребли дополнительные контракты по сусекам, чтобы найти деньги на зарплаты сотрудникам. Но они были не бизнесменами, а разработчиками. Да, в этой компании не было алчных «пиджаков», но, справедливости ради, кое в чем эти «пиджаки» разбирались.

К концу 1995 года дополнительные деньги совсем перестали поступать. Несколькими месяцами ранее Condor закончила разработку Justice League Task Force, заказов футбольных игр больше не поступало, и оплачивать счета стало нечем. Condor пренебрегала налогами на заработную плату, что не одобрялось правительством США, которое тут же начинало слать письма с угрозами. Несколько раз компания даже не выплачивала деньги сотрудникам, что грозило массовым оттоком кадров. «У нас были серьезные проблемы», — вспоминает Эрик Шейфер. Всего пару лет назад троица основателей видела, как из-за проблем с выплатами закрылась FM Waves, а теперь столкнулась с той же бедой. Для Бревика разработка Diablo стала воплощением детской мечты. Не иметь возможности осуществить свою мечту — это очень больно. Но еще хуже просто смотреть, как она срывается с обрыва на полпути.

* * *

20 февраля 1996 года сотрудники Blizzard узнали неожиданную новость: специализирующийся на заказах по почте клуб CUC International приобрел акции Davidson & Associates на сумму более миллиарда долларов. Это была отличная новость для всех владеющих опционами сотрудников Blizzard. Аналитиков, однако, такое решение сбивало с толку: почему такая компания, как CUC, прославившаяся годовой подпиской для скидок на авиабилеты и бытовую технику, положила глаз на бизнес программного обеспечения? Аналитик Джеффри Тартер писал в New York Times, что он может назвать как минимум «десять веских причин, по которым это не имеет смысла»[29].

Эта новость также неприятно ударила по трем владельцам Condor, которые вот уже два месяца проводили сложные переговоры с Davidson & Associates. Узнав о финансовых проблемах Condor, воодушевленный успехом Warcraft II Адам предложил Бревику и Шейферам продать свою компанию Blizzard. Адам считал, что Боб и Джен Дэвидсоны ему достаточно доверяют, чтобы согласовать такое приобретение. Diablo казалась ему очень многообещающей игрой — даже несмотря на то что заляпанный кровищей хоррор был для взрослой четы Дэвидсонов немного чересчур. Вскоре были очерчены рамки сделки, которая казалась выгодной для всех.

После слияния с CUC Дэвидсоны заработали так много денег, что их хватило бы на покупку целого города, из-за чего приобретение Condor показалось им незначительным. «Мы тогда подумали: „Эй, надо бы прямо сейчас позвонить им и попросить больше денег“», — вспоминает Эрик Шейфер. Он набрал финансового директора Davidson, чтобы предложить более высокую цену покупки. Ответ был коротким: «Нет». «Это все, что нам сказали, — говорит Шейфер, который решил не настаивать на своем, рискуя потерять вообще все. — Мы боялись, что сделка может сорваться». К марту процесс был завершен: Condor становится дочерней компанией Blizzard, которая сама при этом была дочерней компанией CUC. Дэвид Бревик, Эрик Шейфер, Макс Шейфер и их главный юрист Кеннет Уильямс[30] получают значительные суммы денег. Не так много, как они надеялись, но их хватит на покупку домов — и еще сверху останется.

Пока некоторые сотрудники Condor с трудом оплачивали счета и сталкивались с проблемами из-за не начисленной вовремя зарплаты за несколько месяцев, их начальники начали приезжать в офис на дорогих спортивных автомобилях. Некоторые работники стали просить о повышении. Другие грозились взбунтоваться, как Патрик Уайатт в Ирвайне двумя годами ранее. Бревик и Шейферы обещали новичкам, что они будут получать весомые выплаты за работу в Condor, но эти обещания так и не сбылись, и теперь некоторые сотрудники чувствовали себя обманутыми. Бревик относился к ним с пониманием, возможно, даже с искренним сочувствием. «Для многих, кто присоединился к нам, это была первая работа в жизни, — объясняет он. — Они не понимали, как работает бизнес. Владельцы, которые берут на себя все риски, получают за это награду — и только они. Это тяжелый урок, который порой кому-то приходится усвоить».

Адам и Морхейм столкнулись с подобным недовольством своих работников, но им удалось уладить конфликт с помощью опционов на акции. Бревик и Шейферы последовали примеру Blizzard, пообещав огромное богатство всем, кто останется в компании. Времени на споры о деньгах не оставалось — нужно было доделывать Diablo. Команда продолжала работать над игрой на протяжении всего 1996 года, дорабатывая графику и обсуждая дизайн. Сложность разработки ролевой игры заключалась в том, что необходимо было принять колоссальное количество решений, которые охватывали каждую мелочь — от внешнего вида системы инвентаря до скорости ходьбы героя.

Одним из их самых интересных нововведений стала система лута в духе D&D. Название каждого предмета экипировки имело цвет в соответствии с его редкостью: белый — для обычных предметов, синий — для магических, золотой — для уникальных. Когда вы брали в руки новый магический предмет, например меч или шлем, его свойства оставались загадкой до тех пор, пока вы не определяли их заклинанием или не приносили обратно в город, где узнавали, какое свойство получил предмет. «Безжалостный» меч увеличивал урон, а «тигровый» щит увеличивал очки жизни. Характеристики определялись случайным образом, что могло мотивировать геймеров охотиться за наилучшей версией каждого предмета. При обнаружении нового лута игроки испытывали тройной прилив эндорфина: при обнаружении предмета, при определении его характеристик, а затем при проверке того, насколько он хорош на самом деле. Как в игровом автомате, который выдает бонусную возможность дернуть за рычаг.

Адам настаивал на том, чтобы сделать Diablo максимально доступной, отговаривая Бревика от идеи удалять персонажа после смерти[31]. Крис Метцен — ярый любитель комиксов, который понемногу становился ведущим специалистом компании по вопросам нарратива, — помог разработать историю, которая поведет игроков в подземелье в поисках спасения проклятых жертв демона Диабло.

Адам понимал, что с двумя офисами и десятками сотрудников привычный хаотичный подход Blizzard не сработает с Diablo. Поэтому он собрал ударную группу — команду особо важных сотрудников, куда также вошли Уайатт и Роупер, — чтобы поиграть в Diablo и поделиться мыслями. Бревик и его сотрудники оказались довольны некоторыми отзывами, но ряд предложений заставил их напрячься. Художники Diablo наполнили игровое подземелье слишком жуткими элементами: повсюду встречающиеся следы запекшейся крови, внутренностей и обнаженные мертвые тела привели к спорам с ударной группой, которая потребовала смягчить графический тон игры. Condor теперь называлась Blizzard North. Такое название больше подходило дочерней компании, нежели партнеру. Решение о смене имени компании вызвало удивление у разработчиков Diablo, которые думали, что они сохранят независимость. Им нравилось называть компанию в Ирвайне Blizzard South, но в действительности она называлась просто Blizzard. Обе студии находились под присмотром Адама.

Другим предметом разногласий стал мультиплеер, в разработке которого Бревик и его команда не имели опыта. Он полагал, что рано или поздно команда все реализует. И однажды ребята из офиса в Ирвайне узнали, что никакого мультиплеера они еще не сделали. Летом 1996 года, за несколько месяцев до выхода игры, Адам отправил Патрика Уайатта и еще одного программиста в офис Blizzard North, чтобы они вскрыли код и внедрили новый многопользовательский сервис компании под названием Battle.net. Уайатт поселился в мотеле и начал ходить на работу в офис Blizzard North, посвящая Diablo практически все свободное время. «Это было самое трудное, что я делал в своей жизни, — вспоминает Уайатт. — В течение четырех месяцев я работал примерно по четырнадцать часов в день, иногда по шестнадцать. Я шел в мотель, ложился спать, а затем продолжал работать на следующий день, затем на следующий и еще, и так в течение шести-семи дней в неделю».

Его раздражало, что остальные сотрудники Blizzard North не проявляли аналогичной трудовой этики. Большая часть команды Diablo старалась работать в обычные часы, за исключением Бревика, который мог оставаться в офисе на ночь и выходные вместе с Патриком. «Я вот сижу и пытаюсь помочь спасти их проект, — комментирует Уайатт. — Наверное, задним числом можно сказать, что я принял глупое решение, да? Но в то время казалось, что ребята плевать хотели, какой получится игра». «Да не такой уж я и трудяга, по правде-то говоря. Проходит пара часов, и я уже никакущий», — добавляет Эрик Шейфер.

К концу года, когда приближался праздничный дедлайн, все остальные сотрудники Blizzard North тоже начали кранчить вместе с Уайаттом и Бревиком, чтобы успеть закончить Diablo. Постепенно к разработке стали подключаться остальные ребята из офиса Blizzard в Ирвайне. Чтобы помочь[32] с отловом багов и разработкой новых функций, они временно прекратили работать над основными проектами. Стало ясно, что Diablo суждено стать великой игрой — на уровне двух первых Warcraft, ведь они просто не могли перестать клик-клик-кликать по монстрам, подземельям и сундукам. Тем не менее работы оставалось еще очень много, и командам не хватало времени, чтобы закончить разработку до критически важного праздничного сезона 1996 года.

Когда приближалось Рождество, Адам и другие руководители встретились с Крисом Маклаудом, вице-президентом CUC, который на тот момент управлял активом Blizzard. Ему объяснили, что команды неустанно пытаются завершить работу до праздников, но в коде игры по-прежнему имелись серьезные ошибки, делавшие проект неиграбельным. Говоря короче, Diablo не сможет появиться в магазинах до 25 декабря. Это было рискованное решение. В то время считалось, что игра может преуспеть одним-единственным способом: она должна попасть в праздничные каталоги и оказаться на полках магазинов во время рождественских распродаж.

Именно здесь команда Blizzard в очередной и не последний раз убедилась, что общепринятое мнение может быть ошибочным.

* * *

Фактически Diablo и правда вышла в 1996 году. Коробки начали завозить в магазины в последнюю неделю декабря, но в массовую продажу игра поступила только в январе. Как и два предыдущих проекта Blizzard, Diablo получила самые восторженные отзывы от геймеров и критиков, которые компания когда-либо видела. «Diablo — лучшая игра прошлого года[33]. Вы просто обязаны ее купить, и точка», — писал обозреватель GameSpot. Пропущенные праздничные распродажи не помешали Diablo стать хитом Blizzard номер один, который разошелся тиражом в один миллион копий к концу 1997 года. Такой успех обеспечил Blizzard статус одной из ведущих компаний в игровой индустрии. Два года назад никто толком и не слышал об этой компании. Теперь она стала одним из главных поставщиков игровых хитов.

Позже менеджеры Blizzard придут к выводу, что отсутствие Diablo на рождественских распродажах стало очень полезным событием для компании. Внезапно возник реальный пример того, что произойдет, если суперская игра упустит оптимальный момент для старта продаж. Хотя в то время в Blizzard не рассуждали о случившемся так, ситуация с Diablo заложила основу девиза компании на последующие десятилетия: «Игра выйдет тогда, когда будет готова».

4. Фиолетовая Warcraft

Не все ставки Blizzard окупились, как это вышло с Warcraft и Diablo. В середине девяностых компания взялась за несколько проектов, которые так и не взлетели: например, данжен-кроулер Denizen, который отложили из-за нехватки ресурсов, или Bloodlines — игра о космических вампирах, которая не нашла должного отклика среди разработчиков. Blizzard также пыталась издать несколько сторонних проектов, например, Pax Imperia 2 — продолжение обожаемой сотрудниками стратегии, или аркадный шутер с видом сверху Crixa, созданный небольшой студией в Бостоне, штат Массачусетс. Оба этих проекта были отменены[34]. Позже Морхейм расскажет, что Blizzard[35] отменила примерно половину своих разработок, потому что предпочла бы потерять деньги, чем выпустить плохие игры.

Еще одной попавшей под нож игрой стала анонсированная осенью 1995 года пошаговая стратегия Shattered Nations, черпавшая вдохновение из Civilization Сида Мейера. Увы, ведущий дизайнер проекта Джеймс Финни не смог убедить Адама в том, что пошаговый геймплей стоит свеч, тем более когда на горизонте вот-вот возникнет более привлекательный проект. Однажды утром Адам сообщил сотрудникам, что они с Бобом Дэвидсоном ведут предварительные переговоры о разработке стратегии по «Звездным войнам». По стенам студии тут же пронесся восторженный гул. Увы, но мечты об эпических сражениях джедаев с шагоходами AT-AT в стиле Warcraft длились совсем недолго. В студии еще не успели создать прототип, как Адам вернулся с другой новостью: сделка не состоится[36]. Тем не менее разработчиков Blizzard утомило фэнтези, и они с радостью бы променяли эльфов и гоблинов на космические корабли и инопланетян, поэтому было решено придерживаться идеи научно-фантастической стратегии.

В начале 1996 года Адам поручил Финни и его небольшой команде программистов и художников к концу года закончить работу над новой игрой, которую они начали называть StarCraft[37]. Поскольку сроки поджимали, разработчики взяли за основу движок Warcraft II и убрали из него все фэнтезийное. Действие StarCraft разворачивалось бы на ярко-фиолетовых плато с неоново-зелеными отростками, плавающими на черном космическом фоне. Крепости орков превратились в ульи инопланетян, заполненные щупальцами и пульсирующими яйцами. Игра выглядела не особенно красивой — все это больше напоминало солярий изнутри.

В мае должна была проходить ежегодная игровая выставка E3, и Blizzard захотела громко заявить о себе — большим стендом с компьютерами для демонстрации двух ее игр, которые выйдут в 1996 году. Фанатов поразили демонические подземелья Diablo, а вот StarCraft привела игроков в замешательство. Эксперты стебались над игрой, называя ее «орки в космосе» или используя более обидное сравнение «фиолетовая Warcraft». Проблему усугубил неподалеку расположенный стенд компании 7th Level, где крутилась демоверсия Dominion, конкурентной стратегической игры в реальном времени с впечатляющей анимацией и огромными роботами, которые казались трехмерными. «Мы тогда думали: „Блин, их игра выглядит круче, чем наша“», — вспоминает Роберт Джорджевич, художник StarCraft. К концу выставки на большинстве компьютеров стенда Blizzard демонстрировалась только Diablo.

Перегруппировавшись в округе Ориндж, разработчики видели перед собой три варианта. Они могли бы смириться с посредственностью проекта и отгрузить его к Рождеству, чтобы затем сделать новую Warcraft, либо полностью отменить разработку. Третья опция — начать делать с нуля новую версию StarCraft, которая размажет Dominion и удовлетворит пресытившихся фанатов. Выбор пал на последний вариант, но впоследствии большая часть сотрудников переключилась на срочную помощь в разработке Diablo, чем и занималась до самого ее релиза.

После выхода Diablo в начале 1997 года разработчики Blizzard начали интенсивную работу над перезагрузкой StarCraft. Камеру с видом «сверху вниз» из первых двух Warcraft в новой версии изометрически наклонили, благодаря чему здания и юниты казались трехмерными, как в Dominion. Проведенная в конце года публичная демонстрация обновленной версии StarCraft произвела на фанатов более сильное впечатление, нежели показ «фиолетовой Warcraft».

Один ключевой момент сделал StarCraft отличающейся от предшественниц: в то время как в играх Warcraft были две зеркальные расы с одинаковыми юнитами, StarCraft стала асимметричной. У каждой из трех рас — гуманоидных терранов, роя зергов и высокотехнологичных протоссов — будет свой набор новаторских юнитов и способностей, которые придадут каждой стороне уникальность. Осадный танк терранов мог переключаться между мобильным и стационарным режимами, жертвуя маневренностью ради боевой мощи. Зерги могли зарываться под землю, а затем выкапываться и уничтожать противников. Темные тамплиеры протоссов были постоянно невидимыми и обнаруживались только детекторами.

Одним из секретов успеха Blizzard считалось запредельно огромное количество игровых тестов, проводимых как сторонними тестировщиками, так и сотрудниками компании. «Бывали дни, когда вся компания попросту вырубалась, — вспоминает Тим Кэмпбелл, который присоединился к команде немного позже. — Абсолютно все, от Морхейма до администратора ресепшена, откладывали свои дела, запускали игру и затем давали обратную связь». В первых двух Warcraft можно было не беспокоиться о балансе: каждый солдат-человек наносил столько же урона, сколько и его аналог у орков. Асимметричные расы StarCraft требовали гораздо большей осторожности: если хотя бы одна из них станет хоть немного мощнее остальных, это отразится на многопользовательском аспекте и сделает игру менее честной, а значит, и менее увлекательной. «Мы провели в игре очень много часов, — вспоминает работавший над StarCraft художник Джеффри Вон. — Круглыми сутками мы полировали ее, внося крошечные корректировки в баланс». В офис приходили посторонние люди и играли в тестовые сборки, а затем выкатывали кажущийся бесконечным список предложений. «Я считаю, что иногда в студиях пренебрежительно относятся к проектам, — говорит Вон. — В те времена к нам в офис Blizzard наведывались друзья и родственники, чтобы поиграть, и к их отзывам относились очень серьезно». Адам даже нанял Роба Пардо, бывшего продюсера Interplay, который обрел славу как первоклассный игрок в RTS. В обязанности Пардо входили взаимодействие с командой тестеров и бесперебойные игровые сессии StarCraft, к которым он должен был оставлять замечания.

Когда разработчики Blizzard не работали над изменениями в балансе, они занимались добавлением в игру различных приколов и пасхалок — от отсылок к Diablo и «Симпсонам» до подколок их главного конкурента. Создавшая Dune II студия Westwood выпустила стратегию под названием Red Alert с главной героиней по имени Таня, поэтому Роберт Джорджевич дерзко предложил, чтобы в StarCraft появилась коммандос по имени Керриган, названная в честь фигуристки-соперницы[38]. Сара Керриган, специальный агент Земли, впоследствии стала одним из самых известных персонажей Blizzard — в конечном счете она склонилась перед зергами и стала зараженной суперзлодейкой.

В течение года StarCraft становилась все более динамичной. Благодаря эстетическим изыскам она ощущалась иначе, чем все остальное на рынке: в небе парили здания терранов, полчища зергов скапливались на вязкой пурпурной слизи, солдаты протоссов телепортировались и становились невидимками. Позже Патрик Уайатт пообщался с двумя художниками, работавшими над впечатляющей демонстрацией Dominion на выставке в 1996 году. Он рассмеялся, когда узнал правду об игре, давшей старт перезагрузке StarCraft. Оказалось, что «демонстрация», из-за которой сотрудники Blizzard стали в себе сомневаться, на самом деле была предварительно отрендеренным видеороликом. Команда лишь притворялась, что играет в него. За пределами ролика игра вообще не работала.

* * *

Спустя годы игровая индустрия начнет принимать во внимание широко распространившуюся культуру кранчей — труда по ночам и выходным ради того, чтобы закончить игру. Но осенью 1997 года сотрудники Blizzard просто ломились вперед. «Мы понимали, что время работает против нас, — объясняет Финни. — Если вы могли что-то отдать проекту, вы отдавали. А если нет, ситуация становилась только хуже». Разработчикам и ранее приходилось подолгу сверхурочно работать над играми, но впервые в Blizzard дал о себе знать тщательный процесс тестирования и исправления ошибок, требующий присутствия в офисе каждый возможный час. Один художник начал спать на футоне в своем кабинете, где, ко всеобщему удивлению, лежал ковер из медвежьей шкуры. Этот человек также прославился тем, что приходил на планерки в кимоно. Кранч не был обязательным, но и добровольным его никто бы не назвал. «Если вы хотели влиться в коллектив, иного пути не было», — объясняет Эрик Фланнум.

Почти всему персоналу Blizzard перевалило за двадцать, и эти люди испытывали сильные и противоречивые чувства по поводу кранчей. Кто-то видел в этом и светлые моменты — люди сближались во время ночных рейдов за фастфудом и напряженных катках в StarCraft. Кто-то даже не спешил домой, сотрудники просто хотели потусить и поиграть с лучшими друзьями. Благодаря переработкам им удалось сохранить то, что в противном случае пошло бы под нож — например, одиночные миссии с героями, которые планировалось сократить, пока один программист не потратил целые выходные на операцию по их спасению.

С другой стороны, кранчи высасывали из людей все силы и разрушали их личную жизнь. Масла в огонь подливали нескончаемые обещания руководства, что скоро переработки закончатся. В Blizzard все еще хотели выпустить игру к Рождеству, поэтому каждые несколько недель Адам заверял команду, что разработка почти подошла к концу. «Кажется, я целый год слушал, что „до отгрузки игры остались две недельки“, — вспоминает Билл Роупер. — Это длилось бесконечно». Прошло Рождество, а они все еще продолжали кранчить над StarCraft: в 1997 году Blizzard впервые не сумела выпустить игру[39].

После успеха Warcraft II и Diablo вся игровая общественность пристально следила за Blizzard. Ожидание следующей игры компании породило такую сильную лихорадку, что фанаты начали собираться на интернет-форумах и жаловаться на задержку релиза. Они объявили себя участниками операции «МУЖ» — «Мы Устали Ждать» — и начали строчить престранные фанфики о налетах на офис и краже StarCraft из офиса Blizzard. Несколько крайне нетерпеливых фанатов даже нашли офис Blizzard и изучили парковку, пытаясь оценить ход разработки на основании того, сколько там стоит машин и в каких окнах горит свет. «С одной стороны, такое внимание нам льстило, — признается Патрик Уайатт. — С другой — оно казалось жутким».

В марте 1998 года «две недели до отгрузки» наконец-то стали реальностью — StarCraft отправилась на полки магазинов. В декабре Blizzard выпустила дополнение Brood War, которое добавило новые сюжетные кампании и переработало мультиплеер внедрением дополнительных юнитов и улучшением баланса. StarCraft стала самой продаваемой компьютерной игрой 1998 года, разойдясь тиражом в более полутора миллионов копий, и стала еще одной историей успеха Blizzard. Измученных разработчиков ничуть не удивило, что StarCraft получила широкое признание от прессы и преданной аудитории. Но в Blizzard и подумать не могли, что игра станет культурной сенсацией во многом благодаря экономической катастрофе на другом конце света.

Когда Blizzard заканчивала работу над StarCraft, начавшийся в Таиланде финансовый кризис охватил всю Юго-Восточную Азию. Одной из наиболее пострадавших стран стала Южная Корея, в которой параллельно происходил ряд быстрых культурных изменений — например, переход к демократии и начало крупных инвестиций в инфраструктуру высокоскоростного интернета. Кризис заставил корейцев удвоить темпы развития: люди осознали, что развивающаяся коммуникационная сеть может сыграть ключевую роль в обеспечении устойчивости экономики страны в будущем. К 1998 году широкополосный интернет был повсеместно распространен в Южной Корее. Некоторые потерявшие не так давно работу люди воспользовались возможностью открыть интернет-кафе под названием «Писибан» (PC Bang), где примерно за доллар в час корейцы могли скоротать день, играя в онлайне с друзьями. В конце 1997 года в Южной Корее было всего сто писибанов[40], но к 2000 году их стало около пятнадцати тысяч.

Корейский дистрибьютор Blizzard распространял копии StarCraft по всем писибанам страны, зная, что продажи подскочат, как только геймеры подсядут на крючок. В течение следующих нескольких лет StarCraft станет чуть ли не национальным видом спорта в Южной Корее: в стране с населением в 50 миллионов человек было продано 4,5 миллиона копий игры.

Для сотрудников-ветеранов Blizzard, получивших от Davidson опционы на акции еще во время приобретения компании, такие события должны были означать крупную денежную прибавку. Но жизнь этих людей усложнила финансовая катастрофа другого рода.

* * *

15 апреля 1998 года, всего через две недели после выхода StarCraft, компания Cendant объявила, что пересчитывает свои доходы за предыдущий год. Согласно президенту компании, виной этому послужили «потенциальные нарушения в ходе бухгалтерского учета». Акции Cendant упали на 46%, что привело к потере акционерной стоимости примерно на 14 миллиардов долларов. Это стало проблемой для Blizzard, потому что ею владела Cendant.

Корпоративные махинации начались двумя годами ранее, когда Боб и Джен Дэвидсоны продали свою компанию CUC International. Уже через год оба ушли с руководящих должностей, заявив, что хотят «заниматься другими проектами». Аллен Адам сообщил прессе, что ему было «очень ясно сказано — не давать никаких комментариев». Все в этой сделке казалось странным: CUC ранее потратила более миллиарда долларов на покупку компании — разработчика игр Sierra Entertainment и попыталась бодаться с такими конкурентами, как Brøderbund и LucasArts. Это были слишком амбициозные решения для компании, которая не имела никакого отношения к индустрии программного обеспечения.

Позже Дэвидсон скажет, что он тайком пытался навести справки, зачем CUC создавала резервы в сотни миллионов долларов для своих приобретений. Финансовый директор Davidson подозревал, что CUC выводила эти резервы через отчеты о прибылях и убытках компании — и это казалось потенциально незаконным. Дэвидсон обратился к совету директоров, но не смог получить однозначных ответов, поэтому обратился к юристу. «Он сказал мне: „Боб, лучше тебе выйти из совета директоров. Там что-то неладное творится“, — вспоминает Дэвидсон. — Мы решили уйти».

Позже, в 1997 году, CUC договорилась о слиянии с отдельной компанией Hospitality Franchise Systems (HFS), чтобы сформировать новый конгломерат Cendant. Слияние не обошлось без странностей[41]: например, было заключено соглашение, что босс HFS Генри Сильверман и босс CUC Уолтер Форбс поменяются местами на постах генеральных директоров через два года. Больше всего тревог вызывало то, что Форбс скрывал финансовые показатели своей компании, отказывая Сильверману в предоставлении непубличной информации во время процесса слияния. Форбс утверждал, что в случае срыва сделки HFS сможет приобрести одного из конкурентов CUC. Когда сделка была закрыта и множество новых людей внезапно получили доступ к финансовым отчетам CUC, правда всплыла наружу.

Комиссия по ценным бумагам и биржам (SEC) США позже назовет произошедшее «масштабной мошеннической схемой в финансовой отчетности». Компания Форбса подделала бухгалтерскую отчетность, использовав несколько уловок, и отчиталась о ложных доходах, чтобы удовлетворить ожидания аналитиков с Уолл-стрит и создать иллюзию ежеквартального роста CUC. Одна из уловок заключалась в завышении резервов от слияний, которые затем указывались как прибыль. Отсюда и вытекали все эти приобретения, которые казались бессмысленными[42].

SEC пришла к выводу, что «последствия для акционеров компании оказались разрушительными». Некоторые из этих акционеров работали в Blizzard. После слияния акции Cendant продавались более чем за 40 долларов. К концу 1998 года стоимость акции стала меньше десяти долларов. Первые сотрудники Blizzard вроде Патрика Уайатта потеряли больше всех. «Все эти деньги просто пуф! — и растворились в воздухе, — говорит Уайатт. — Это был мой первый неполученный миллион».

В разгар этой драмы сотрудники Blizzard столкнулись с другими неприятными новостями. Руководство собрало команду и объявило, что, поскольку StarCraft вышла не в 1997, а в 1998 году, никто не получит бонусы, несмотря на успех игры. «Эти новости привели в ярость целую кучу народа, — вспоминает Эрик Фланнум. — Скорее всего, степень ярости прямо зависела от величины размера ожидаемого денежного бонуса». Некоторые из этих сотрудников жертвовали более высокими зарплатами в других местах, лишь бы попасть в Blizzard. Они никуда не уходили, прекрасно понимая, что в других айти-компаниях или игровых студиях их ждали более высокие зарплаты. Эти люди чувствовали, что компромисс оправдан, потому что это Blizzard — компания с отличными играми и, казалось, отличным отношением к сотрудникам. После работы над StarCraft эта уверенность уже не была такой прочной.

Прекрасные деньки, когда сотрудники офиса сплошь были близкими друзьями, неразлучными и за обедом, и за игрой, закончились. Казалось, все это было целую вечность назад. На горизонте замаячил мятеж.

5. Беглецы[43]

22 мая 1998 года, всего через несколько недель после драмы с Cendant, Blizzard объявила всему миру, что отменяет Warcraft Adventures: Lord of the Clans после двух лет совместной с командой аниматоров из России разработки. Warcraft Adventures должна была стать point-and-click-адвенчурой, вдохновленной играми вроде серии Monkey Island от LucasArts. Игрок управлял бы Траллом, рабом-орком, которому суждено поднять восстание против своих угнетателей-людей, и путешествовал по миру франшизы, попутно решая головоломки. Такой подход мог бы детально показать с другой стороны расу, которая ранее казалась кровожадной.

В ходе разработки сотрудники Blizzard начали замечать, что в Warcraft Adventures что-то не складывалось: художественный стиль казался дилетантским, а головоломки — не особо удачными. Однажды художник Эрик Фланнум помогал с демонстрацией игры на одной из выставок, и к стенду подошел создатель серии Leisure Suit Larry Эл Лоу, светило жанра адвенчур. Эти игры были крайне популярны в начале девяностых, но к концу десятилетия стали уступать на рынке более динамичным конкурентам. Фланнум вспоминает, что Лоу подошел к нему и рассказал, что сообщество дизайнеров адвенчур внимательно следит за Blizzard, «потому что если вы, ребята, не справитесь, то кто тогда справится?». Фланнум в ответ мог лишь заикаться. «Это была не очень хорошая игра», — признает он.

В качестве последней меры по спасению игры Blizzard предложила внештатный контракт легендарному дизайнеру Стиву Мерецки, создателю таких адвенчур, как Sorcerer и Zork Zero. «Им казалось, что качество игры оставляло желать лучшего, — вспоминает Мерецки. — Меня тогда спросили: „Можно ли значительно повысить уровень качества, не потратив кучу денег?“» Мерецки вылетел из Массачусетса в Ирвайн, где целую неделю участвовал в интенсивных брейнштормах, а затем потратил еще неделю на составление дизайн-документов. Его идеи произвели впечатление на команду Blizzard, но было уже слишком поздно. Спустя пару недель Билл Роупер позвонил Мерецки и сообщил, что Warcraft Adventures отменена.

Это решение обошлось Blizzard в сотни тысяч долларов, но Адам и Морхейм знали: стоит компании хоть раз выпустить продукт, который публика сочтет некачественным, и фирменная репутация будет подорвана. «Не стоит забывать про все невозвратные расходы, все вложенные в проект деньги, время и усилия, — поясняет Фланнум. — В конечном счете руководство приняло очень правильное решение отказаться от риска и сохранить ценность своего бренда». Здесь стоит добавить, что адвенчуры в то время продавались уже не так хорошо. Тем не менее людям, потратившим на разработку проекта месяцы или годы своей жизни, было мучительно видеть, как их работа просто испаряется. После катастрофы в Cendant, провала с бонусами в StarCraft и отмены Warcraft Adventures несколько сотрудников Blizzard начали выражать претензии, жалуясь на руководство во время поездок и обедов. Несчастье обернулось недовольством, а недовольство переросло в желание уйти в другое место.

Летом 1998 года Джеймс Финни и Джесси Макрейнольдс уволились, заявив, что хотят дать старт чему-то новому. Они забрали с собой около дюжины сотрудников Blizzard, включая Эрика Фланнума, Роберта Джорджевича и художника Макса Маршалла, который принял решение об уходе прямо во время покупки телевизора в Sam’s Club. Он и еще один художник в футболках с логотипом Blizzard подошли к прилавку. Вдруг оба поняли, что у них недостаточно наличных, чтобы заплатить за телевизор. К ним подошла женщина и уточнила, действительно ли они работают на Blizzard. «Боже, ребят, благодаря вам мой муж сильно разбогател, — вспоминает ее слова Маршалл. — Позвольте мне добавить, чтобы вам хватило на телевизор». Оказалось, что муж этой женщины работал в материнской компании Blizzard и получал большую прибыль от своей работы, в то время как парням не хватало денег на телевизор. Случившееся заставило Маршалла задуматься. Если они могли зарабатывать огромные деньги для других людей, то почему не могут зарабатывать их для самих себя? «Удручающие мысли, конечно, — комментирует Маршалл. — Но хотя бы телик нам перепал, и ладно».

Финни и его команда основали новую компанию Fugitive Studios в надежде повторить старую формулу успеха. «Помню, как мы посчитали это отличной возможностью повторить Blizzard, но в другом месте», — делится художник Джастин Тавират. Уход двух ключевых разработчиков оставил зияющую брешь в компании. Для Blizzard это время было особенно неудачным, потому что в компании подходила к концу разработка дополнения StarCraft: Brood War, которое сулило игре новые успехи — как финансовые, так и в прессе.

В то же время продолжался скандал с Cendant. Начались бесконечные расследования и судебные иски, некоторые руководители попали в тюрьму. Все это привело к тому, что в конце 1998 года потерпевший крах конгломерат продал Blizzard и остальное игровое подразделение французской медиагруппе Havas, дочке французской водной компании Vivendi. Новая материнская компания Blizzard получила название Havas Interactive. Несколько лет спустя она была переименована в Vivendi Games, из-за чего снова начались путаницы с брендом. «Я даже вспомнить не смогу, как часто я меняла визитки», — смеется специалист по маркетингу Кэти Картер-Хамфрис.

Всего за четыре года Blizzard побывала в составе:

1. компании, разрабатывающей образовательные программы;

2. компании, специализировавшейся на почтовых заказах;

3. скандально известной отельной компании;

4. поставщика коммунальных услуг во Франции.

Всему миру казалось, что Blizzard — типичная развивающаяся компания-разработчик, выпускавшая хит за хитом. В реальности внутри компании творился кромешный ад: корпоративные скандалы, восстания недовольных, а теперь еще и масса свободных вакансий.

Однажды во время всего этого хаоса Джоуирей Холл зашел в офис и застал там нескольких руководителей, которые вручили ему конверт и попросили открыть его. Внутри был чек. «На тот момент чек предлагал больше денег, чем я заработал за всю свою трудовую карьеру», — объясняет Холл. Какое-то время руководство Blizzard пыталось создать систему распределения прибыли, которая позволяла бы щедро вознаграждать сотрудников. Blizzard воспользовалась ситуацией с Fugitive, чтобы убедить своих новых корпоративных владельцев одобрить новую систему.

Тем временем ушедшие в Fugitive столкнулись с осознанием, что основать игровую компанию не так просто, как сначала казалось. Их план создать трехмерную экшен-RPG оказался слишком амбициозным, один из деловых партнеров оказался ненадежным, а их желания перевесили технологические возможности. Сотрудники решили разделить собственность поровну — идиллический шаг, который привел к ряду проблем вроде аналитического паралича. «Мы просто не были готовы принимать решения, которые в итоге пришлось принять», — вспоминает Финни. Fugitive распалась менее чем через год, из-за чего некоторые сбежавшие сотрудники Blizzard решили вернуться. Джастин Тавират сравнивает это с возвращением домой: «Ты покидаешь компанию и сначала такой: „Господи, в каком же бардаке мы работали“. Мы просто тогда не ценили, насколько Blizzard особенная».

В разгар этой драмы Blizzard предстояло пережить еще одно серьезное потрясение. Работавший семь дней в неделю с момента основания компании Адам попросту выгорел. Ему хотелось заняться чем-то новым. Он всегда тяготел к путешествиям — во время учебы в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе он даже взял двухлетний перерыв, чтобы пойти в армию. Адаму стало казаться, что он тратит слишком много времени на управление и недостаточно на создание самих игр. Когда он сказал своим корпоративным начальникам, что хочет уволиться, они убедили его взять творческий отпуск, в то время как Морхейм займет пост президента. По возвращении Адам получит должность ведущего дизайнера, а также номинальный титул председателя, чтобы показать, что он главный, в то время как Морхейм будет выполнять свои прежние обязанности.

Морхейм никогда не хотел руководить Blizzard — ему так сильно нравилось программировать, что он ночами напролет мог писать код для StarCraft. Однако он понимал, что больше некому взяться за такую ответственную работу. Он был замкнутым человеком, но сотрудники Blizzard его любили. Морхейм научился достойно держаться во время встреч с Адамом и корпоративными родителями. Он смог бы защитить компанию от махинаций и заверить боссов, что прибыль продолжит поступать, если Blizzard просто оставят в покое. Пол Сэмс, менеджер из Davidson & Associates, присоединился к Blizzard несколькими годами ранее — он стал партнером Морхейма и отвечал за бизнес-операции, в то время как сам Морхейм принимал стратегические решения и занимался непосредственно разработкой.

К 1999 году Blizzard удалось избежать катастрофы, и ее штат превышал сто человек. По мере того как игры становились все больше и сложнее, компания больше не могла поручать разработку всего лишь нескольким программистам и художникам. После выхода StarCraft: Brood War компания разделилась на две официальные команды, каждая из которых занималась своим собственным проектом. Первая игра от Team 1 должна была стать продолжением, которое годами ждал весь мир.

* * *

Поиграть в Warcraft II онлайн было не так уж и просто. Чтобы сражаться в интернете, игрокам приходилось преодолевать ряд технических препятствий, используя программы вроде Kali[44], которые казались непростыми даже самым уверенным пользователям PC. Еще в 1996 году, во время разработки Diablo, программист Blizzard Майк О’Брайен предложил Адаму идею создания многопользовательского интерфейса, который упростит онлайн-игру для любого пользователя. Что, если компания будет встраивать такую систему в свои игры? «Реализация, правда, будет непростой, — сказал О’Брайен. — Но Аллен был, как всегда, великолепен. Если что-то сделает игру круче и это оценят игроки, он просто скажет: „Давайте найдем способ воплотить это в жизнь“».

Вскоре О’Брайен возглавил проект под названием Battle.net, который должен был стать многопользовательской инфраструктурой для Diablo, включающей систему чата и поиск игроков в Сети. От конкурентов проект отличало то, что за него не просили никаких денег — беспрецедентный шаг в эпоху, когда большинство других онлайн-сервисов вроде GEnie от General Electric требовали почасовой оплаты, заставляя зависимых геймеров тратить сотни долларов, если они хотели каждый вечер проводить в любимых играх. Этика Blizzard заключалась в том, чтобы создать максимальный комфорт для игрока, а для Адама и Морхейма долгосрочная репутация бренда была важнее любой краткосрочной прибыли от взимаемой платы. Чтобы покрыть часть расходов, они продавали рекламу на платформе. В течение года О’Брайен писал код для Battle.net, работая с другими программистами над внедрением системы в Diablo в сжатые сроки. «Мы прошли путь с нуля до „давайте выпустим игру с этой штукой“ примерно за шесть или девять месяцев», — вспоминает О’Брайен.

О’Брайен считался одним из лучших кодеров компании, а опыта сетевого программирования у него было больше, чем у большинства коллег — спасибо пятилетнему стажу в компании по разработке программного обеспечения для контроля железнодорожного движения. После Diablo он продолжил работу по улучшению Battle.net для StarCraft, разрабатывая базу для кастомных карт и рейтинговую систему. Blizzard считала, что по большей части своим успехом обе игры обязаны чистой и эффективной функциональности Battle.net, позволившей играть по сети в игры компании без необходимости вводить длинные IP-адреса или загружать непонятные сторонние программы. О’Брайен стал восходящей звездой как внутри компании, так и за ее пределами. Журнал PC Gamer добавил его в топ двадцати пяти величайших разработчиков игровой индустрии — или, как их называло издание, «Богов игр».

Адама и Морхейма впечатлили результаты работы О’Брайена, которому в итоге предоставили возможность запитчить собственный новый проект. О’Брайен в ходе планирования стал задумываться о привлекательности стратегических игр. До начала работы в Blizzard он был одержим первой Warcraft — отчасти потому, что управлять приходилось небольшими армиями, и в итоге игрок ощущал ценность каждого юнита. «Мне кажется, последнее, чего вы хотели бы от RTS, так это ощущения, что перед вами расчерченный графиками лист бумаги, — поясняет О’Брайен. — Когда вы играете, вы хотите погрузиться в этот мир». Warcraft II и особенно StarCraft стали более сложными и динамичными играми, с многозадачным планированием и большими группами юнитов. В первой Warcraft вы могли управлять лишь четырьмя юнитами одновременно, а в StarCraft — уже двенадцатью. В своей игре О’Брайен хотел пойти в другом направлении, уменьшив количество юнитов, но сделав каждый более важным. Это позволило бы создать игру в 3D, не беспокоясь о технических ограничениях, изучить новый тип сетевого взаимодействия, который помог бы бороться с читерами, а также вернуть часть ролевых элементов, которые, по его мнению, за предыдущие пару лет куда-то пропали.

О’Брайен назвал свое детище Warcraft: Legends, но незадолго до анонса на европейской выставке в сентябре 1999 года Blizzard решила переименовать игру в Warcraft III. Позже О’Брайен сочтет такой шаг ошибочным, поскольку новое название подразумевало прямое продолжение, нежели радикальный спин-офф. Роб Пардо, ныне один из ведущих дизайнеров компании, пытался объяснить скептически настроенным журналистам, что эта игра будет отличаться от StarCraft и двух предыдущих частей Warcraft. «Это будет не знакомая стратегия в реальном времени, к каким мы уже привыкли»[45], — говорил Пардо в своей презентации. Камера будет смотреть «через плечо», а не с высоты птичьего полета. Все здания построены заранее, и вместо того чтобы сосредотачиваться на строительстве баз и найме юнитов, вы управляете горсткой героев, каждый из которых уже имеет персональную армию. Это был настолько резкий шаг в сторону от привычной формулы, что для его объяснения даже придумали новый термин: RPS, или же «ролевая стратегия».

Превью Warcraft III в журналах были восторженными, что неудивительно. Однако в Ирвайне сотрудники Blizzard начали негодовать. Они хотели продвигать жанр стратегий в реальном времени, а не разрабатывать что-то иное. О’Брайена расстраивало, что коллеги не хотели покидать зону комфорта, и в то же время недовольные в Blizzard жаловались, что он их отчитывает. Возможно, более взвешенный подход в духе Адама помог бы О’Брайену убедить команду присоединиться к проекту, но к тому времени он нажил себе слишком много врагов. «Кажется, в то время я нуждался в Аллене больше, чем я думал, — говорит О’Брайен. — Думаю, я проходил период роста через боль. И думаю, все, с кем я работал, испытывали то же самое. В конце концов, я считаю, что скрепляющий нас клей выдохся».

В конце года группа сотрудников, куда также входили Пардо и Метцен, отправилась к Морхейму и потребовала отстранения О’Брайена от проекта, заявляя, что они не согласны с его видением. Морхейм согласился и предложил О’Брайену найти другую должность в Blizzard. Теперь уже бывший руководитель проекта посчитал такое решение предательством. Вернувшись из отпуска для проветривания мозгов, О’Брайен обратился к Джеффу Стрейну, другому ведущему программисту Blizzard. О’Брайен предложил ему основать новую компанию. Стрейну понравилась идея, и он предложил ее другому лучшему программисту Blizzard, Патрику Уайатту.

Зимой 2000 года личный кризис Уайатта тоже понемногу прогрессировал. Он по-прежнему был привязан к Blizzard — все-таки он отдал компании девять лет, с тех пор как ему позвонил Морхейм и сообщил, что им нужен программист для игры Battle Chess. Но усталость дала о себе знать. На тот момент Уайатт был одновременно и вице-президентом компании, и руководителем Battle.net, что требовало всепоглощающего внимания. Серверы выходили из строя, появлялись ошибки, требовалось своевременно внедрять новые функции, плюс Уайатт был довольно придирчив к найму новых сотрудников. В StarCraft и Diablo играли миллионы людей по всему миру. На подходе была Diablo II, и Уайатт понимал, что эта игра потребует от него еще большей отдачи. Меньше всего ему хотелось прожить еще три месяца в стенах Blizzard North.

Уайатт посчитал, что будет выгодно превратить Battle.net в цифровой магазин компьютерных игр — такая инициатива могла бы изменить индустрию. Он хотел, чтобы там продавались игры не только от Blizzard. К его разочарованию, в компании ответили отказом. Примечательно, что проект Battle.net получил такое имя, чтобы сохранить независимость клиента от самой Blizzard, и была потенциальная возможность развивать его как отдельный бизнес. Он, О’Брайен и еще пара сотрудников пришли с этой идеей к начальству, но Адам, Морхейм и другие руководители четко выразили отказ и заявили, что компании следует сосредоточиться на своем собственном бренде и продуктах. «Я посчитал такое решение недальновидным», — комментирует Уайатт.

В начале 2000 года Уайатт, О’Брайен и Стрейн уволились, чтобы основать новую компанию Tri-Forge, которую позже переименуют в ArenaNet. «Мы почувствовали, как гора с плеч свалилась, — вспоминает Уайатт. — Первый рабочий день, и меня не заваливает сотней электронных писем о проблемах, которые мне нужно решить. Я снял себя с этого крючка».

Морхейм назначил Фрэнка Пирса (первого сотрудника Blizzard) руководителем разработки Warcraft III. Камеру вновь сместили — теперь она снова смотрела с высоты птичьего полета. Вернули и отстраивание базы со сбором ресурсов. Но не все старые наработки пошли под нож: в обновленной версии игры нашлось место могущественным героям, которые могли бы повлиять на ход сражений, но по большей части от идеи сделать RPS разработчики отказались. Теперь тройка в названии стояла не просто так.

Бегство сотрудников в ArenaNet ударило по Морхейму и его команде куда сильнее, чем аналогичная ситуация с Fugitive. Команда потеряла талантливых программистов. Следующие несколько месяцев работавшая на износ и страдавшая от нехватки персонала команда потратила на создание демо новой версии Warcraft III. В мае 2000 года Blizzard представила игру на E3, после чего работа снова продолжилась. Экспоненциально растущий успех каждой игры Blizzard только усиливал напряжение: первую Warcraft превзошла вторая часть, которую с колоссальным отрывом обогнала StarCraft. После выхода дополнения Brood War некоторые фанаты сочли StarCraft идеальной игрой, называя ее цифровыми шахматами. «Ходили такие вопросы: сможем ли мы повторить этот редкий успех во второй раз?» — вспоминает дизайнер Тим Кэмпбелл.

В дополнение к людям и оркам, в Warcraft III можно было играть за две новые расы: грациозных ночных эльфов и нежить. У каждой расы имелся уникальный набор героев, которые могли собирать предметы и получать могущественные способности. Дизайнеры уровней наполнили каждую карту монстрами, деревнями и дополнительными заданиями. «Было несколько уровней, которые, кажется, пришлось переделывать с нуля четыре или пять раз, — говорит Кэмпбелл. — Со временем вы привыкаете к таким вещам и смотрите на это как на рабочий момент».

Warcraft III рассказывала самую эпичную историю за все время существования Blizzard, создав для каждой из рас по длительной кампании. Метцен вернул Тралла, главного героя Warcraft Adventures, в качестве одного из протагонистов Warcraft III. Сюжетную линию он написал таким образом, чтобы игрок мог испытать сочувствие к фракции, что раньше выглядела кровожадно. Главный герой людей, принц Артас, пройдет через трагическое путешествие, напоминающее историю Сары Керриган из StarCraft, чтобы в итоге поддаться своей темной стороне и совершить определенные злодеяния с подачи игрока. В то время как большая часть истории StarCraft давалась в виде брифингов и переговоров перед каждой миссией, Warcraft III могла похвастаться внутриигровыми кат-сценами, демонстрирующими преимущества трехмерных моделей. Камера могла приблизиться к героям, которые разговаривали или сражались.

Warcraft III: Reign of Chaos вышла 3 июля 2002 года, и ее сразу же высоко оценили критики. В коммерческом плане игру тоже ждал успех — в первый месяц был продан миллион копий. И вновь вышел хит номер один от компании Blizzard, которая, казалось, просто не способна потерпеть неудачу. Это достижение стало особенно примечательным, учитывая все те потрясения, с которыми Blizzard пришлось столкнуться за последние несколько лет. Такая атмосфера была достойна компании, что однажды назвала себя Chaos Studios.

6. Ваша отставка принята

Верный способ рассердить сотрудника геймдева — предположить, что они там целыми днями просто в игрушки играют. В конце концов, это точно такая же работа, на которой художники, программисты и другие творческие люди сообща корпят над комплексными произведениями искусства. Поэтому весной 1997 года в свой первый рабочий день в Blizzard North Тайлер Томпсон сильно удивился, когда увидел, что люди целыми днями только и делали, что играли в видеоигры.

Diablo появилась на полках магазинов всего парой месяцев ранее, и только что окончивший колледж Томпсон отправился проходить дотошный процесс приема на работу программистом. Один из этапов включал в себя собеседование прямо в Porsche Дэвида Бревика, при этом всю дорогу Бревик мчал «как сумасшедший». Возможно, это был тест на стрессоустойчивость. Успешно пройдя все собеседования и получив работу в Blizzard, Томпсон увидел, что все не так радужно, как он себе представлял. «Ребята сильно выгорели и устали из-за Diablo, — комментирует он. — А тут являюсь я, буквально с порога колледжа, весь такой горящий, энергичный и жаждущий как следует поработать».

Бревик и его команда решили, что следующей игрой станет продолжение Diablo — более масштабная, быстрая и в целом улучшенная версия. Однако вся команда была истощена. Поэтому вместо этого ребята целыми днями занимались питчингом, витали в облаках и играли. Вернее, как они любили это называть, занимались анализом конкурентной продукции. «Это был настоящий Дикий Запад, — говорит Томпсон. — Бери и делай, что хочется».

Несмотря на то что сотрудники Blizzard пока не сильно напрягались, у них имелись грандиозные планы на Diablo II. В перерывах между игровыми сессиями и продолжительными обедами Бревик то и дело выскакивал из своего кабинета и просил коллег либо поделиться идеями, либо помочь ему с прототипированием новых функций. В то время как Diablo была вертикальной игрой, в которой геймеры спускались в подземелье уровень за уровнем, Diablo II стала горизонтальной. Действие будет разворачиваться на протяжении четырех актов, каждый из которых посвящен отдельному городу в мире Санктуария. В игре нашлось место джунглям, пустыням, пещерам, болотам и глубинам самого Ада.

Разработчикам представилась прекрасная возможность исправить проблемы, с которыми они столкнулись в предыдущей игре. Исследование пещерообразных подземелий Diablo могло показаться несколько вялым, поэтому в продолжении добавили бег. В онлайне Diablo заполонили читеры и мошенники, поэтому систему обмена предметами доработали, а в игру внедрили сложную античит-систему. «Успех первой игры придал нам уверенности насчет принимаемых решений, — объясняет Бревик. — Мы хотели добавить эти вещи еще в первую часть, но у нас не хватило времени». В продолжении игроку предлагалось пять классов, каждый со своими предметами и навыками. Варвар, который мог носить два оружия и вращаться, подобно торнадо, заметно отличался от некроманта, который мог призвать армию скелетов-магов.

Осенью 1997 года, когда студия в Ирвайне заканчивала работу над StarCraft, Blizzard анонсировала Diablo II, сообщив прессе, что игра выйдет в конце 1998 года. Но три недели спустя возникло препятствие, которое поставило под угрозу запланированную дату релиза, — Ultima Online. Бревик стал одержим новой многопользовательской игрой, в которой геймеры жили в виртуальном фэнтези-мире. Часто между совещаниями и дизайнерскими джемами[46] сотрудники могли застать играющего Бревика или хотя бы услышать, как он что-то кричит о луте из другого конца коридора. «Парой слов и не описать», — комментирует Томпсон.

В некотором смысле такие хардкорные игровые сессии пошли на пользу Blizzard North. Бревик часто жаловался на определенные аспекты Ultima Online вроде долгой загрузки и говорил, что в Diablo II такого быть не должно. Долгие часы, проведенные за пошаговыми стратегиями, такими как Civilization и Master of Orion, привели к появлению одного из важнейших нововведений Diablo II — древа навыков персонажей. Каждый герой постепенно зарабатывал очки, которые можно было потратить на разблокировку или улучшение навыков, и со временем количество и сила навыков только росли. Это была умная и гибкая система — благодаря ей реиграбельность выросла со скоростью взрывной волны.

Но эти длинные периоды отдыха Blizzard North брала взаймы у самой себя, и позже за них пришлось расплачиваться трудом. К концу 1998 года Diablo II сорвала один дедлайн, а следующий был уже на подходе. Бревик и Шейферы расширили команду, наняв больше людей для разросшегося в масштабах проекта. Как и их коллеги в Ирвайне, они по-прежнему разрабатывали игры хаотично, наобум. Во время планерок любой желающий мог предложить свои идеи. Это подкрепляло веру в себя у сотрудников, но буквально рвало график на куски. «Чтобы тебя услышали, нужно было кричать громче и чаще остальных», — объясняет дизайнер Стефан Скандиццо.

Результатом этого творческого хаоса стало большое количество переработок, и когда команда Diablo II встречала уже 1999 год с приближающимся дедлайном, в офисе никто больше не играл. «Это был худший кранч в моей жизни», — вспоминает Бревик. Томпсон решил оставаться в офисе три ночи в неделю, чтобы в остальные дни ужинать с женой, но работа настолько изматывала, что он едва мог соображать. «Я был как зомби, — вспоминает Томпсон. — Я заходил в рестораны, брал меню, пытался прочитать строчку, затем смотрел на другую и сразу же забывал, что я только что прочитал».

Когда Diablo II наконец-то вышла в июне 2000 года, за две недели было продано более миллиона копий. Новое детище Blizzard попало в Книгу рекордов Гиннесса как самая продаваемая компьютерная игра в истории. Она также привлекла огромную международную аудиторию — в Европе и Южной Корее были проданы сотни тысяч копий. Но изнурительный график оставил неизгладимый след на многих сотрудниках Blizzard North. «Эта разработка надолго травмировала меня, — вспоминает Бревик. — Она оказала большое влияние на мою жизнь, и большинство последствий были довольно негативными».

Из-за кранча над Diablo II распался брак Бревика, а его отношения с двумя старшими дочерьми серьезно испортились. Несмотря на то что игра укрепила его репутацию и навсегда вписала его имя в историю игровой индустрии, она отобрала у Бревика то, что вернуть уже не получится. «Проект обустроил всю мою жизнь, и мне повезло, что все сложилось именно так, — подытоживает он. — Быть частью той команды, быть ее лидером — это правда нечто особенное, и в дальнейшем мне это очень помогло. Но цена была невероятно высока».

* * *

К окончанию разработки Diablo II Эрику Шейферу хотелось никогда больше не думать о демонах и варварах. Он несколько недель обсуждал с коллегами другие идеи, а затем собрал вещи и уехал из Калифорнии. «Я все еще чувствовал себя выгоревшим, — поясняет он. — Поэтому я переехал на Манхэттен и практически перестал поддерживать связь с людьми. Я просто исчез». Не всем в Blizzard North позволялось брать подобный отпуск. Некоторые сотрудники открыто жаловались на то, что один из боссов исчез на несколько месяцев, в то время как их состояние было едва ли лучше.

Без положительных моментов тоже не обошлось — теперь эти сотрудники могли воспользоваться ситуацией и попытаться занять руководящие должности. Небольшая команда начала работать над дополнением к Diablo II, которое получит название Lord of Destruction. Другие просто сломались, пытаясь воплотить в жизнь сущие капризы вроде версии Diablo для Nintendo Game Boy. К этому моменту в штате Blizzard North уже числилось более шестидесяти человек, но руководители компании по-прежнему придерживались той же философии, что и при создании Condor в 1993 году: пусть люди делают все, что хотят. «Кто-то выгорел сильнее остальных. Кто-то попросту оказался лучшим программистом, чем другие, — говорит Бревик. — У кого-то имелись собственные амбициозные планы, и все эти вещи столкнулись друг с другом». Никто не смог остановить две разные группы программистов, которые независимо друг от друга решили разработать собственный 3D-движок. Многие коллеги считали такой проект огромной тратой ресурсов. «Образовался сильный недостаток власти, главным образом из-за того, что начальников вроде меня и Эрика часто не бывало на месте, — объясняет Бревик. — Все пытались оклематься».

Пока в Diablo II ежедневно играли сотни тысяч людей, у разработчиков в Ирвайне, как и у их коллег в Blizzard North, все еще оставались закулисные разногласия. Давние сотрудники все еще негодовали, что их боссы продали Condor за миллионы, а бонусы от StarCraft и Diablo II были пусть и значительными, но не настолько, чтобы улеглись все споры. «По социальным слоям компании пошли огромные трещины, — комментирует программист Питер Ху. — Некоторые люди были настолько не в ладах друг с другом, что отказывались работать на совместных проектах».

После выхода Lord of Destruction начальство разделило Blizzard North на две группы: одна занималась разработкой Diablo III, а другая — созданием новинки, которую команда пока называла Project X. Тогда еще не было ясно, что из этого получится. Люди просто не хотели делать еще одну Diablo.

Разработка обоих проектов не складывалась по разным причинам. Project X превращался в новую игру каждые несколько недель или месяцев — стоило лишь Бревику решить, что ему больше не нравится та или иная идея. В какой-то момент это были драки в стиле кунг-фу, потом игра о пиратах, а затем проект мутировал в командную супергеройскую стратегию. «Я совершенно вымотался, пытаясь придумать, какой должна стать наша будущая игра», — объясняет Бревик.

Так продолжалось два года, но по итогу за это время было проделано очень мало работы. Однажды утром Бревик и Эрик Шейфер собрали свою команду на импровизированное совещание. Все, хватит, сказали они. Отныне в разработке одна конкретная игра — Starblo. «Вся команда ликовала, — вспоминает технический художник Джулиан Лав. — По одному только названию стало понятно, что за игру мы будем делать». Витавшая много лет в воздухе идея заключалась в миксе научной фантастики и Diablo. Вместо того чтобы исследовать фэнтезийные готические города, игроки запрыгивали бы в космический корабль и летали меж звезд, собирая новое оружие и сражаясь с инопланетянами.

У команды Diablo III был более конкретный план: создать Diablo II с гораздо большим количеством активных игроков. Вдохновленные Ultima Online и ее продолжателями, разработчики решили превратить Diablo III в массовую многопользовательскую ролевую онлайн-игру, или же MMORPG. В предыдущих двух частях игроки могли объединяться только в небольшие группы, теперь же планировалось объединить сотни, если не тысячи игроков. «Мы планировали сделать города, в которых народ сначала бы собирался, а затем разбегался по разным отдельным зонам, — объясняет художник Энтони Риверо. — Но все это было как-то иллюзорно». Компания Blizzard North решила, что Diablo III перейдет к трехмерной графике, потому что в начале двухтысячных двухмерных игр почти не осталось, а коллеги с юга уже давно перешли к новым технологиям. Но компания все еще работала одновременно над двумя 3D-движками, и ни один из них пока не мог соответствовать амбициям Diablo III.

К 2003-му прошло два года с момента, как Blizzard North выпустила новую игру. Сотрудники были разобщены, в офисе царил хаос, и ни один из двух проектов компании не мог похвастаться успехами. А новая игра, если повезет, выйдет только через несколько лет.

* * *

Между Blizzard и Blizzard North всегда существовало неприятное напряжение. Во время разработки Diablo II, да и первой части тоже, обе компании постоянно соревновались за код, графику и прочие аспекты игры, которые менеджеры в Ирвайне сочли неприемлемыми. «А таким был наш главный аргумент: „Да насрать вообще, будем делать что хотим“, — вспоминает Эрик Шейфер. — Большую часть этих замесов мы выиграли». Формально северное подразделение подчинялось Ирвайну, но там считали, что серия Diablo внесла такой же вклад в успех компании, как Warcraft и StarCraft. Так почему к ним до сих пор относятся как к подчиненным?

Мэтт Хаусхолдер, старший продюсер Diablo II и один из старейших разработчиков Blizzard North, считает, что между двумя компаниями возникла непреодолимая философская пропасть. «Blizzard North ратовала за свободный, поощряющий исследование гейм-дизайн, — объясняет Хаусхолдер. — В это время южная команда тяготела к более линейному и менее склонному к случайностям дизайну». Одним из самых сложных моментов становились периоды фиксов багов. Разработчики из Ирвайна считали, что к релизу игра должна быть чуть ли не идеальной, в то время как в Blizzard North привыкли решать проблемы с помощью патчей и обновлений, как это вышло с Diablo II, которая в течение нескольких недель после выхода оставалась нестабильной.

Несмотря на все разногласия, обе игровые студии объединились против общего врага — корпоративных хозяев, которые, кажется, едва подозревали о существовании каких-то там разработчиков. Во время скандала с Cendant трое руководителей Blizzard North совместно с Алленом Адамом, Майком Морхеймом и Полом Сэмсом сформировали комитет, который должен выступить в качестве посредника с любой компанией, какая бы ни владела ими в том году. Этот эпизод сблизил оба подразделения Blizzard, заставил их поладить даже в напряженные периоды.

Билл Роупер, один из первых сотрудников Blizzard, который прошел путь от написания импровизированных диалогов для Warcraft до продюсирования игр и даже работы в качестве PR-представителя, стал связующим звеном со стороны Ирвайна и помог закончить разработку игры в тяжелые последние месяцы. После выхода игры Бревик и Шейферы стали обсуждать расширение своего штата руководителей. Тогда Морхейм подумал, что будет правильно отправить Роупера на север, чтобы преодолеть разрыв между двумя студиями. Роупер переехал в район залива Сан-Франциско, где его повысили до вице-президента и назначили одним из новых руководителей Blizzard North.

Увы, одно только присутствие Роупера не смогло решить коммуникационные проблемы внутри компании. Ближе к 2003 году начали ходить слухи, что находившаяся в тяжелом положении Vivendi собиралась продать свое игровое подразделение. В январе пресса сообщила, что недавно ворвавшаяся в индустрию со своей консолью Xbox компания Microsoft[47] была близка к покупке Blizzard и других игровых студий Vivendi. Слухи оказались ложными. Хотя в Microsoft и рассматривали сценарий с покупкой, процесс не был необратимым. Однако боссы Blizzard North были шокированы тем, что узнали о таких важных новостях наряду с общественностью. Когда сотрудники стали спрашивать, что происходит, у Роупера и команды не нашлось подходящего ответа. «Казалось, что каждую неделю может происходить что-то такое, что изменит нашу жизнь, — комментирует Роупер. — В такой обстановке становится трудно стабильно управлять студией».

В июне 2003 года четверо разочарованных слухами руководителей Blizzard North в строгом тоне написали электронное письмо в Vivendi, требуя финансовой защиты, улучшения коммуникаций и участия в процессе продажи. Они пригрозили своей отставкой, если корпорация не пойдет навстречу. «Мы сказали, мол, эй, если у нас не получится это как-то решить, то и работать мы тут не можем», — объясняет Бревик. Угроза отставки была тактическим маневром, который эффективно зарекомендовал себя в прошлом. Этот шаг обсуждался руководителями в течение нескольких месяцев. Морхейм и Адам принимали участие в некоторых из этих бесед, но в конечном счете они решили не ввязываться в конфликт. «Мы не столько блефовали, сколько хотели показать серьезность намерений», — объясняет Роупер.

У них уже имелись причины быть недовольными корпоративными владельцами. Когда Diablo II попала в Книгу рекордов Гиннесса, Vivendi отправила Бревику и Шейферам электронные письма с поздравлениями, но каждое из имен было написано с ошибкой. «Эрика в поздравлении назвали „Этликом“, и мы даже начали частенько подшучивать над ним, — вспоминает Роупер. — Но было в этом что-то очень раздражающее».

Они отправили письмо Vivendi в пятницу, ожидая получить ответ на следующей неделе. Когда Роупер отдыхал на выходных вместе с женой, ему позвонил Бревик с просьбой немедленно вернуться. Затем они вчетвером собрались в доме Шейферов, где узнали тревожные новости.

В понедельник, 30 июня, сотрудники Blizzard North пришли на работу и увидели нечто странное. Группа руководителей Blizzard South, включая Адама и Морхейма, встречалась с четырьмя боссами в одном из конференц-залов. После встречи Бревик созвал всех сотрудников и объяснил, что случилось. Vivendi приняла все заявления об отставке. Решение вступало в силу незамедлительно. Дэвид Бревик, Эрик Шейфер, Макс Шейфер и Билл Роупер могут идти домой.

Морхейм сообщил Blizzard North, что такая ситуация вынуждает увольнять персонал, отменить Starblo и переориентироваться на Diablo III. Потрясенные увольнением руководителей сотрудники теперь должны были проходить собеседование о своей работе с менеджерами, которых они едва знали. Руководители в Ирвайне расспросили каждого сотрудника Blizzard North о проблемах студии, возможных решениях и о том, какой они видят компанию в дальнейшем. «Они хотели узнать наше мнение об определенных людях — классный, не классный, относимся нейтрально, — а затем сравнивали все показания, — вспоминает художник Энтони Риверо. — Это было очень жестоко».

В пятницу все сотрудники получили электронные письма с просьбой пройти в один из двух конференц-залов. Сложив два и два, люди поняли, что происходит процесс отсеивания: в одном зале говорят хорошие новости, в другом — плохие. Дизайнер Стефан Скандиццо был одним из первых, кого направили в первый зал, и по мере того как туда стало заходить все больше людей, он понял: их всех вот-вот уволят. «Когда заходил очередной сотрудник, все трепетали, — вспоминает Скандиццо. — О, и тебя тоже». Blizzard North потеряла треть своего штата, сократившись примерно до сорока сотрудников. Все иллюзии о том, что компания считалась равноправным партнером Blizzard, попросту развеялись. Морхейм выбрал нового руководителя студии — Рика Сейса. Хотя он и был программистом, работавшим в компании почти с самого основания, все понимали, что он не обладает таким влиянием, как Бревик.

Может, распад был неизбежен. Blizzard всегда окружали проблемы, стоило ей связаться со сторонними студиями, а ее программистов-перфекционистов не устраивал расслабленный подход Blizzard North. Морхейм несколько раз предлагал Бревику и Шейферам поработать вместе и переехать в Ирвайн, но получал отказ, а назначение Роупера связующим звеном не устранило разногласий. Во время той хаотичной последней недели июня Морхейм и Адам спросили Бревика, не хочет ли он остаться. Он ответил отказом.

Бревик и его заместители решили основать Flagship Studios — новую игровую компанию. Первым делом они начали приглашать к себе сотрудников из Blizzard North. Некоторые бывшие разработчики Diablo за последние два года успели тотально перегрызться друг с другом, поэтому для таких людей решение оказалось простым. «С некоторыми людьми мне нравилось работать больше, чем с другими», — поясняет присоединившийся к основателям Тайлер Томпсон.

У оставшихся сотрудников все же имелись причины для оптимизма. Прошло два года с момента выхода Diablo II: Lord of Destruction, и командам не удалось добиться ощутимого прогресса в новых проектах. Были и политические баталии, и трудные решения вроде фиаско с движком, из-за которого даже Бревик и Шейферы начали жалеть, что не вмешались. Теперь у сотрудников Blizzard North появилась возможность начать все с чистого листа. «Было ощущение, что они попросили остаться в компании только нужных людей — позитивную силу, которая может изменить студию», — говорит сценарист Джо Моррисси.

Не Морхейму принадлежала идея отправить основателей Blizzard North восвояси, но он принял их отставку без возражений. Несмотря на все их заслуги, стало ясно: студия превратилась в слишком токсичную и непродуктивную единицу, чтобы все остались при своих. Это был один из первых случаев, когда в Blizzard начались серьезные культурные изменения. И уж точно не последний.

7. Пацанский клуб

У обеих Blizzard всегда была одна общая черта — они обе практически полностью состояли из мужчин. В честь десятилетия Blizzard в феврале 2001 года, за пару лет до катастрофы на севере, художник Джоуирей Холл снял видеоролик об истории компании, в котором отразилась эта атмосфера. Веселый и беззаботный документальный[48] фильм описывал рабочую атмосферу так: «К счастью, это больше напоминает студенческое братство, чем серьезный бизнес».

Это предложение можно толковать по-разному. Возможно, имелось в виду отражение свободы в офисе Blizzard, где сотрудники носили футболки и шлепанцы, а не строгие рубашки и брюки. Они рубились в игры, организовывали клубы по роликовому хоккею и пели в караоке по выходным. Другая интерпретация связана с их бунтарским статусом в игровой индустрии. «Это означало, что они в братстве, — объясняет Билл Роупер. — Это концепция „мы против них“, что характерно для индустрии тех времен». Крупные корпорации вроде CUC и Vivendi хотели попасть в эту индустрию не потому, что игры казались им веселыми. Они приносили деньги.

А еще этот термин ассоциировался с залитыми бухлом диванами, тестостероновыми выкрутасами и дедовщиной. В период разработки Warcraft и StarCraft большинству сотрудников Blizzard было за двадцать. Они либо только что окончили колледж, либо бросили учебу, чтобы устроиться в Blizzard. «Это была группа ребят, которые зарабатывали деньги, хорошо проводили время и не знали, чем заняться», — говорит художник Джастин Тавират.

Для большинства сотрудников Blizzard такая атмосфера способствовала успеху и мотивировала с удовольствием каждый день приходить в офис. Но что насчет нескольких работавших там женщин или тех, что хотели бы туда устроиться? Имидж студенческого братства оказался намного сложнее, чем можно было подумать.

* * *

Самой продаваемой компьютерной игрой в 1996 году стала Myst[49] На втором месте оказалась Warcraft II, разошедшаяся тиражом чуть более 835 000 копий. На шестом месте с 351 945 проданными дисками оказалась не какая-нибудь Command & Conquer: Red Alert (#7) и даже не DOOM II (#10), а игра под названием Barbie Fashion Designer. Неожиданный успех игры о Барби, в которой пользователи могли мастерить одежду для кукол и даже распечатывать созданные дизайны, помог поднять волну «игр для девочек» и опровергнуть распространенный тезис о том, что это развлечение только для мальчишек. Последующие игры вроде The American Girls Premiere (в которой игроки занимались историческими постановками) и серии детективов по мотивам книжек о Нэнси Дрю тоже снискали коммерческий успех у нового поколения девушек[50]. Им были интересны виртуальные миры, но стрельба по демонам не особенно их привлекала. За этими играми стояли небольшие команды, состоящие из женщин. Дизайнеры, художники и даже программисты — все они хотели делать игры, за которыми сами с удовольствием проводили бы время.

Разумеется, были и женщины, которым нравились игры Blizzard, но компания не прилагала особых усилий, чтобы привлечь такую аудиторию. Большинство персонажей и юнитов в Warcraft и StarCraft были мужчинами. Если женщина и попадала в игры Blizzard, то зачастую она сексуализировалась — например, как суккубы с грудью навыкат из Diablo. «Вашими фанатами станут те, на кого вы ориентируетесь, — поясняет Мэри Кенни, автор книги „Девушки-геймеры. 25 женщин, создавших индустрию видеоигр“[51]. — Нельзя делать игры, которые понравятся женщинам, не имея в команде ни одной дамы. Если вам нужна игра, которая будет с толком и расстановкой отражать опыт женщин, необходимо предоставить им возможность повлиять на творческие решения в ходе разработки».

Некоторые женщины со временем смогли устроиться в Blizzard, начав с должности офис-менеджеров в обоих подразделениях — там их частенько называли воспитательницами. Другие дамы нашли себя в отделе продаж, маркетинга и PR либо непосредственно в качестве полноценного сотрудника Blizzard. Иногда их «приставляли» к компании различные корпоративные владельцы. К 2000 году некоторые женщины уже значились в Blizzard на должностях разработчиков в художественных и QA-отделах, но даже сами помещения студии отражали их дефицит. «Наверху было два туалета, и оба мужские», — вспоминает дизайнер Крис Зирхут.

Позже один из менеджеров по найму расскажет, что подавляющее количество заявок приходило от мужчин, а получившийся гендерный дисбаланс «не был результатом целенаправленной дискриминации». Программисток в мире и правда не так много. В 1984 году 37% среди видных специалистов в области компьютерных наук были женского пола[52], но к 1995 году этот показатель снизился почти до 25%. В отчете NPR говорилось, что этот спад[53] связан с ростом популярности персональных компьютеров, которые покупали в основном мальчикам, а также с огромным потоком фильмов (например, «Месть придурков»[54]), пропагандирующих мужскую гик-культуру. «Коллеги называли нас единорожками», — говорит Ли Баузерман, программистка игры Barbie Fashion Designer.

Считавшая себя казуальным геймером Баузерман говорит, что не хотела бы работать в такой компании, как Blizzard. Но даже если бы захотела, это казалось невозможным. С первых дней существования компания стремилась нанимать только хардкорных геймеров, что отразилось на процессе собеседования. Потенциальных сотрудников спрашивали обо всем на игровом свете, начиная от любимого персонажа в Street Fighter и заканчивая вопросами в стиле: «Какие существа населяли тьму в Zork?» Руководителям хотелось, чтобы все сотрудники Blizzard были опытными геймерами. По той же причине все эти люди едва ли друг от друга отличались.

Некоторые руководители Blizzard рассказали, что они (как и коллеги по цеху из других игровых компаний) даже не задумывались, какими последствиями оборачивается упор на мужчин. «Не было такого, чтобы мы сели и подумали: а достаточно ли мы инклюзивны, хорошо ли мы работаем над разнообразием в штате, — признается Билл Роупер. — Да и слов таких наш молодой коллектив даже не знал». Некоторые люди вспомнили слова коллег: то ли в шутку, то ли всерьез они считали, что женщины испоганят атмосферу. «Каждую пятницу сотрудники публиковали порнушные картинки, и мы путем обсуждения и голосования выбирали лучшую», — так тестировщик Джейсон Хатчинс вспоминает дни, которые напоминали работу в раздевалке. Как-то раз тестировщик уронил сервер, потому что «пытался узнать, сколько порнухи он выдержит», — делится воспоминанием художник Дэвид Пёрсли.

Разумеется, Blizzard была не единственной игровой компанией, в которой в подавляющем большинстве работали мужчины. Международная ассоциация разработчиков игр[55] в 2005 году провела опрос, который показал, что женщины занимали 11,5% индустрии. Тем из них, что с детства мечтали делать игры вроде Barbie Fashion Designer или даже Diablo, придется смириться с этим гендерным дисбалансом, если они захотят осуществить свою мечту.

* * *

Кэти Картер-Хамфрис нравились почти все ребята, с которыми она пересеклась в Blizzard. Кэти работала в маркетинговой команде Davidson & Associates и помогала создавать обложки для каждой игры компании, которые позже стали культовыми. Вдохновленная иллюстрацией старой приключенческой игры Suspended с пугающим изображением белого гипсового лица, Картер-Хамфрис вместе с командой тоже решилась использовать более смелые образы. На обложках первой и второй Warcraft изображались профили рычащих друг на друга орков и людей, a Diablo привлекала покупателей грозно выглядящим рогатым демоном. Картер-Хамфрис высоко ценила художественное мастерство Blizzard, хотя иногда ее раздражало упрямство коллег. «Нам порой бросали эдакие вызовы», — вспоминает она. Ребята хотели выпустить StarCraft с тремя разными обложками, по одной на каждую игровую расу. Терранскому морпеху художники Blizzard решили нарисовать сигарету во рту. «Мы постоянно отклоняли эту идею, объясняя, что Walmart не поставит такое на свои полки, — объясняет Картер-Хамфрис. — Они убрали сигарету, но, когда пришло время получить финальную версию обложки, художники снова ее пририсовали. В итоге пришлось заплатить специалистам, чтобы рисунок отретушировали».

Картер-Хамфрис была помолвлена с одним из разработчиков Blizzard, поэтому она часто бывала в офисе компании. «Персонально мне нравились почти все парни, с которыми довелось поработать, — объясняет она. — Но это совершенно точно был пацанский клуб». Дедовщина считалась обыкновенной частью приема новых сотрудников в Blizzard, равно как и перестрелки на пушках Nerf, похабные шутки и изощренные розыгрыши. «В компании было что-то вроде принудительной социальной иерархии подколов», — говорит Пёрсли. Некоторые разработчики хранили у себя в кабинетах коллекции разбитых клавиатур и геймпадов — свидетельства неудачных соревнований.

В игровой индустрии девяностых такое бы мало кого удивило, но даже самым опытным разработчикам казалось, что культура Blizzard выделялась особенно. Пёрсли вспомнил, как однажды ночью во время разработки StarCraft он заснул на офисном диване. Посреди ночи его разбудил вернувшийся из караоке коллега, которого начало рвать прямо в коридоре. «Даров, Дэвид, чё как?» — спрашивал он в перерывах между приступами рвоты. Затем Пёрсли поднялся наверх и увидел там пьяного Криса Метцена, который вызвал его на несколько ожесточенных раундов в Samurai Shodown II. Возвращаясь вниз, Пёрсли увидел, что тот парень уже начал прибирать за собой. «Такое происходило постоянно, — говорит Пёрсли. — Ни в одной другой компании такого не было и, скорее всего, больше никогда не будет».

Метцен не пропускал вечеринки компании и вносил существенный вклад в создание атмосферы, полной хаоса и тестостерона. Он был громким, харизматичным и общительным, что делало его популярным среди коллег. Людям нравилось утопать в его вечной болтовне про комиксы, да и работы впечатляли не меньше — чего только стоят созданные им персонажи Сара Керриган и Гром Адский Крик. Однако тусовки с Метценом могли создавать неприятности. На корпоративе в честь окончания работ над StarCraft он и художник Скотт Абейта сильно накидались и начали толкать друг друга. «Мы начали валять дурака, с кем не бывает, — вспоминает Абейта. — Но потом все вышло из-под контроля. Начался конкретный рестлинг».

Дружеская перепалка переросла в потасовку, охватившую несколько кабинетов. Один толкнул другого в направлении двери, и ее сорвало с петель. А потом другим сотрудникам сорвало крышу — да так, что кто-то даже нокаутировал Метцена. На следующий день руководители материнской компании Blizzard прознали о случившемся и потребовали уволить обоих. «Позже я узнал, что мне сильно повезло, поскольку это случилось со мной и Крисом Метценом. Окажись на его месте менее важный сотрудник, нас бы мигом обоих вышвырнули. Но они не могли уволить Криса. И поэтому не могли уволить и меня», — комментирует Абейта. После этого случая в офисах Blizzard стало запрещено употребление алкоголя. По крайней мере, на какое-то время.

Стоило кому угодно поработать в Blizzard несколько месяцев, как обнаруживалось, что работа и социальная жизнь туго переплелись. «В мой круг общения стали входить все, кого я знал в Blizzard, — вспоминает дизайнер Джош Курц. — Эти люди стали моей опорой, моей семьей. Я все делал вместе с ними». Стало ясно (особенно по мере расширения компании), что лучший способ добиться успеха в Blizzard — это подружиться с ведущими сотрудниками. Ходить на перекуры с руководителями, а еще лучше — сгонять на барбекю к основателям. Когда компания стала богатеть, случались и братские набеги на стрип-клубы Вегаса.

Прыгающий с одной должности в Blizzard на другую Адам Максвелл вспоминает, как пришел на первое собеседование в компанию. Когда его будущий коллега зашел в офис с упаковкой пива на шесть бутылок, Адам был шокирован. Этот момент задал тон его трехлетнему пребыванию в компании. «На E3 по вечерам мы отправлялись на поиски алкоголя и заливали в себя все, что только могли найти, — вспоминает Максвелл. — Вы наверняка слышали фразочки типа: „Ой, этот парень нищебродствует, потому что все свои деньги оставил в стрип-клубе“. Вот именно такая культура у нас и была». Максвелл вспоминает, как однажды после достижения важного этапа в самом конце разработки Diablo несколько сотрудников Blizzard прыгнули в тачку и отправились в четырехчасовую поездку в Лас-Вегас, «потому что все стрипухи в округе Ориндж уже закрылись, а в Вегасе они открыты всегда».

Такие посещения Вегаса стали традицией компании в рамках празднования релиза игр и мальчишников сотрудников. Некоторые разработчики Blizzard выступали за здоровый образ жизни, потому ограничивали свой досуг аркадными автоматами и слот-машинами, но заядлые кутилы отдыхали от напряженной разработки Diablo и StarCraft с рюмками текилы и танцующими у них на коленях девочками. Когда в штате Blizzard начали появляться женщины, многие мужчины из команды попытались создать для них комфортные условия. «Мы заботились друг о друге, — вспоминает Джеффри Вон, сотрудник техподдержки. — Может, это и был пацанский клуб, но я бы не назвал его враждебным. По крайней мере, когда я там работал».

Эта тусовочная культура охватила не только город грехов: обычно проводимая в Лос-Анджелесе выставка E3 в 1997 и 1998 годах проходила в Атланте, штат Джорджия. В этом городе сотрудники Blizzard тоже не упустили возможность посетить несколько известных стриптиз-клубов. Во время одного из таких мероприятий танцовщицы уговорили нескольких разработчиков уединиться в приватной комнате. Потом они пришли в ужас от полученного счета: несколько тысяч долларов на одного человека. По возвращении домой это привело к семейным скандалам.

Мелисса Эдвардс, занимавшаяся развитием бизнеса в Blizzard, говорит, что всегда чувствовала себя в Blizzard комфортно: «Да, там царствовала бро-культура, но в этой культуре я отлично провела время». Эдвардс получала удовольствие от всего, будь то тестирование игр, налаживание логистики или приглашение членов семьи и друзей на Новый год в офис, чтобы те ушли с кучей дисков с бетой StarCraft. Она любила своих коллег. Эдвардс даже встречалась с парой из них — такая тенденция становилась все более распространенной из-за возникшей высокой рабочей нагрузки.

Хотя эти отношения и возникали по обоюдному согласию, они все равно могли негативно повлиять на общую рабочую атмосферу. В Blizzard North недавно переживший развод Бревик начал встречаться с программисткой, на которой в итоге женился. Из-за этого отношения между коллегами стали более напряженными. Аналогичная ситуация сложилась и в главном офисе Blizzard, где высокопоставленные сотрудники встречались с подчиненными и даже соперничали за право охаживать сотрудниц. Пол Сэмс, впоследствии ставший вице-президентом по развитию бизнеса и главным операционным директором, встречался с главой отдела по связям с общественностью и позже на ней женился. Роб Брайденбекер, чья карьера в Blizzard началась в службе технической поддержки, затем занял кресло директора и даже вицепрезидента, а еще был помолвлен с одной женщиной из Blizzard и женился на другой.

Не каждая сотрудница Blizzard того времени чувствовала, что она в безопасности и ее уважают. Некоторым женщинам приходилось сталкиваться с нежелательными сексуальными домогательствами или чего похуже. Одной тестировщице Diablo II из офиса в Ирвайне пришлось отвечать во время собеседования на ужасные вопросы менеджера: какая у нее любимая поза в сексе, какого цвета ее нижнее белье и тому подобные. «У нее были длинные черные волосы, красотка такая, — вспоминает коллегу Мишель Элберт, другая тестировщица. — Чтобы с ней просто поздороваться, внизу собирался целый парад». Эта женщина ушла из Blizzard всего через пару месяцев.

По мере того как игры Blizzard становились все успешнее, «братское» поведение разработчиков компании оборачивалось все более заметными последствиями. Иногда выходки сотрудников были безобидными. Иногда они приносили вред. А иногда они приводили к тому, что компанию вносили в черный список отеля.

* * *

Весной 2000 года популярность Blizzard продолжала расти: StarCraft продавалась миллионными тиражами, Diablo II было предначертано стать хитом, а разработка Warcraft III начала набирать обороты после масштабной перезагрузки. На конференцию разработчиков игр (GDC) в Сан-Хосе, штат Калифорния, сотрудники Blizzard приехали уже в статусе рок-звезд индустрии — и заглянули в каждый открытый бар, который встретился им на пути.

Однажды ночью в свой номер возвращались пьяный Дуэйн Стиннетт, один из лучших художников Blizzard, и его не менее пьяный коллега. Обоим было так плохо, что их начало рвать — на пол, на себя, друг на друга. Коллега Стиннетта повел его в душ, включил воду и начал снимать рубашку — не только с себя, но и с коллеги. Стиннетт находился в полном невменозе, но когда до него дошло, что происходит, то запаниковал. «Я тогда думал: „Понятия не имею, что происходит, но тут я быть вообще не хочу“», — вспоминает он.

Полуголый, пьяный и весь облеванный Стиннетт буквально вывалился из комнаты и побрел наверх. «Я не знал, в каких номерах жили другие ребята, поэтому просто начал ломиться в случайные двери. А потом отрубился прямо посреди коридора». Несколько сотрудников Blizzard вспоминали, как перешагивали через лежащего полуголого Стиннетта и смеялись, возвращаясь к себе в комнаты. Одна пара пожалела бедолагу и отнесла в свою комнату, где Стиннетт, согласно его словам, проснулся на следующий день: он был сбит с толку и «чувствовал себя дерьмово». Пошатываясь, он спустился на лифте вниз, пытаясь вспомнить произошедшее, как внезапно хлынул поток воды. Стиннетт заметил стоявших снаружи пожарных, пол был полностью затоплен. «Разумеется, я закрываю двери лифта и возвращаюсь на четвертый этаж, не говоря ни слова», — вспоминает Стиннетт.

Позже он узнал, что произошло. После того как Стиннетт покинул свой номер, его коллега-сосед отрубился в постели, забыв выключить душ. Слив был забит их рвотой, поэтому ванна начала переполняться. Орущий и стучавший во все двери Стиннетт вынудил одного из постояльцев вызвать охрану. Ворвавшись в номер, сотрудники службы безопасности увидели только его коллегу без сознания. На одном из прикроватных столиков лежал бумажник Стиннетта, набитый наличными для походов в стриптиз-клубы. Также в нем оказалась копия водительских прав его жены. «Они нашли бумажник какого-то мужика с правами какой-то девушки и кучей наличных. Они подумали, что он ее грохнул и спер деньги», — объясняет Стиннетт.

Когда охрана схватила коллегу и начала выводить его вниз по лестнице, ему удалось пролепетать, что они работают в Blizzard, поэтому посреди ночи разъяренного Морхейма вызвали в вестибюль для объяснений. Обошлось без арестов, но сосед Стиннетта получил выговор и был вынужден покрыть весь материальный ущерб. Некоторые сотрудники вспоминают, что Blizzard Entertainment навсегда запретили появляться в отеле, а компания ввела новую политику: никогда больше не делить номера во время поездок.

Стиннетт улетел домой с похмельем, курткой коллеги и байкой, которую он будет рассказывать всю оставшуюся жизнь. Для Blizzard и Морхейма все это могло быть стыдно, но, в конце концов, никто не пострадал. «В современном мире нас бы тут же уволили, — делает вывод Стиннетт. — Тогда же нам просто погрозили пальцем: „Никогда больше так не делайте! Но это, ребята, смешно просто до усрачки“». Профессионализм заглянет сюда чуть позже.

8. Бродяги

В перерывах между отрубами в коридорах отелей Дуэйн Стиннетт создавал кино. Еще в детстве вместе с друзьями он снимал любительские ленты на восьмимиллиметровую камеру. Когда повзрослел — успел потрудиться на нескольких связанных с компьютерами работах, а в 1994 году устроился аниматором в Blizzard. Продвигаясь по карьерной лестнице, Стиннетт стал одержим идеей наполнить игры короткометражками — заранее отрендеренными кинематографическими роликами, которые могли показывать более продвинутую графику, чем сами игры.

Изначально эти короткометражки просто должны были создавать атмосферу — орки дерутся с людьми, все такое. Но уже при разработке Diablo Стиннетт захотел рассказывать с их помощью целые истории. Он нанял своего школьного друга Мэтта Самию, и вместе они создали провокационный заключительный ролик Diablo, в котором главный герой превращался в злодея. Уже к следующей игре, StarCraft, Стиннетт попросил начальство Blizzard об открытии полноценного отдела видеопроизводства, ведь раньше они просто драконили случайных художников, у которых оказалась пара лишних свободных рук. После некоторых препирательств Адам и Морхейм согласились. Отчасти потому, что их конкуренты вроде Westwood тоже снимали подобные ролики для своих игр. Так зародился кинематографический отдел всего с несколькими творцами, которые делали видеовставки для StarCraft. В итоге их работа стала эталоном для всей индустрии.

В 1998 году после релиза StarCraft Blizzard разделилась надвое. Team 1 под руководством Майка О’Брайена занялась Warcraft III, в то время как Team 2 во главе с Патриком Уайаттом и Стиннеттом (он уже покинул отдел кинематографии) взялась за проект под названием Nomad. Вдохновленная настольной игрой Necromunda, действие которой разворачивалось в жестоком постапокалиптическом мире, Nomad должна была стать… Что ж, с этим имелись трудности. Стиннетт не обладал талантом дизайнера и визионера, которым был наделен Адам, так что ему тяжело давалось описание основ геймплея. «Если честно, картина игрового процесса в моей голове была сыроватой. Каким должен быть геймплей и как он должен работать? Я понимал не до конца», — делится Стиннетт. После собраний у всех оставались разные представления о том, что собой представляет Nomad. Постапокалиптическая X-COM? Diablo с командой из нескольких персонажей?

Предыдущие проекты Blizzard было легко с чем-нибудь сравнить: Warcraft была Dune II в средневековом фэнтезийном мире, a StarCraft — это Warcraft в космосе. «У Nomad имелась своя фишка, — говорит Стиннетт. — И я не знал, как упаковать ее в понятную форму». Некоторые элементы проекта впечатляли Blizzard и корпоративных владельцев из Vivendi. К ним можно отнести необычные концепт-арты с сюрреалистическими изображениями черепах и страусов, но после нескольких месяцев разработки неясными оставались даже самые базовые вещи.

В тот же период времени многие сотрудники Blizzard были увлечены другой видеоигрой — EverQuest. В ней можно было обживать гигантский онлайновый фэнтези-мир. Каждый игрок начинал путь с создания персонажа на базе классовых архетипов — воины, разбойники, жрецы, — а затем отправлялся исследовать мир, сражаться с монстрами и качать уровни. Куда бы они ни пошли, везде можно было наткнуться на других игроков, бросить им вызов или подружиться.

Кевин Бёрдсли, один из членов команды Nomad, увлекся EverQuest раньше прочих, но многие аспекты игры ему не нравились. Самым бесящим фактором, по его мнению, было возрождение боссов только при перезагрузке сервера, которая происходила раз в неделю. «Я все думал: кто бы ходил в „Диснейленд“, если бы аттракционы закрывались после первой же прокатившейся на них группы?» — говорит Бёрдсли. Все заметные недостатки EverQuest он начал заносить в список, который со временем превратился в проект новой игры.

Идея казалась слишком очевидной. Blizzard была одержима EverQuest, но в ней имелась куча слабых мест. И зачем вообще нужно возиться с непонятной Nomad, когда можно просто сделать собственную EverQuest?

* * *

На самом деле в Blizzard говорили о создании онлайн-игры вроде EverQuest уже несколько лет. Этот тайтл Sony был новейшим воплощением старого жанра, который зародился еще в конце 1970-х, когда два британских студента создали текстовую онлайн-игру Multi-User Dungeon (или MUD). В 1991 году появилась ее разновидность под названием DikuMUD, которая объединила фэнтези в стиле Толкина и механики D&D. Таким образом был заложен фундамент для множества будущих онлайн-игр. Одной из самых популярных стала Ultima Online 1997 года. Она оказалась настолько увлекательной, что едва не сорвала разработку Diablo II.

Аллен Адам тоже увлекся Ultima Online — и после первой проведенной в ней бессонной ночи заявил: однажды Blizzard тоже сделает что-то подобное. С самого начала философия Blizzard заключалась в том, что видеоигры с социальным аспектом достигают вершины, и Ultima Online была идеальным воплощением этой идеи. Живой мир, который не прекращает существование даже в том случае, если пользователь прекратил играть. Но Ultima Online с ее двухмерной графикой и примитивным интерфейсом выглядела устаревшей. EverQuest сумела воплотить эту идею в полностью трехмерном окружении.

Играющие в EverQuest в одиночку редко получали от нее удовольствие. Рецензент GameSpot Грег Касавин писал[56]: «Сражения могут показаться немного скучными, мануал просто ужасен, квестовая система сырая, а также не обошлось без вороха мелких багов». А потом добавил: найдите себе напарника, и «внезапно EverQuest станет самым запоминающимся игровым опытом в вашей жизни». Некоторые — например, Джоуирей Холл — вообще не понимали привлекательности игры и высмеивали коллег, которые часами ждали, когда их друзья появятся онлайн. «Там долго нужно стоять на месте», — заключает он. Но большинство сотрудников Blizzard буквально помешались на этой игре, а по всему миру ее в шутку величали EverCrack[57]. Потому в стенах студии обсуждали возможность создания собственной MMORPG. У Blizzard как раз имелась идеально подходящая вселенная: Warcraft. С узнаваемыми художественными чертами, уникальным лором и историей — спасибо воображению Криса Метцена.

Вскоре главы проекта Nomad собрались, чтобы обсудить дальнейшие действия: стоит ли отменить разработку и переключиться на создание собственной EverQuest? «Мы проголосовали, — рассказывает Стиннетт. — И я был единственным, кто оказался против». Он попытался образумить коллег и упирал на то, что они вложили в Nomad месяцы тяжелой работы и параллельно разрабатывали Warcraft III. «Я не хочу тратить оставшуюся жизнь на то, чтобы создавать игры одной или двух франшиз», — говорил он. Но все было тщетно. Он упустил свой момент.

Стиннетта на главенствующей позиции заменил Аллен Адам. Он настолько загорелся новым проектом, что решил прервать творческий отпуск и стать главным дизайнером. После увлечения Ultima Online Адам попробовал EverQuest и решил, что это, вероятно, лучшая игра из когда-либо созданных. Подобно Бёрдсли и другим членам команды, он считал, что стоит устранить шероховатости, и в жанр вольется куда более широкая аудитория. Нужно было сделать игру доступной не только для хардкорных геймеров, но и для новичков. Сделать и пончик, и дырку от пончика. Если Nomad страдала от расплывчатого творческого видения, то тут все было предельно ясно. «Мы уже знали, что это будет за игра, — говорит Бёрдсли. — Мы делаем EverQuest, но круче».

Они собирались начать разработку MMORPG во вселенной Warcraft.

9. EverQuest, но круче

Никто так и не понял, кто первым придумал название World of Warcraft[58]. Оно будто появилось само собой; одно из тех наименований, что спонтанно зарождаются в творческом хаосе видеоигровой разработки. Поклонники уже давно представляли себе, каково это: пожить в лесах и болотах Азерота. Теперь, спустя годы после релиза первой части Warcraft, это могло стать реальностью.

Когда история Nomad завершилась в конце 1999 года и Blizzard официально перешла к созданию World of Warcraft, Адам и его команда начали составлять карту вселенной, программировать инструменты и брейнштормить идеи улучшения игры, которая послужила источником вдохновения. Одной из главных проблем EverQuest, по их разумению, была слишком разрозненная и чересчур свободная структура. Некоторые участки мира пустовали, в то время как другие, в которых выпадал наилучший лут, буквально ломились от игроков, ожидавших там возрождения монстров. Квесты направляли пользователей чуть лучше, но все равно были недостаточно прозрачными: чтобы запустить приключение, требовалось не только поговорить с конкретным NPC, но еще и угадать правильную фразу в диалоге.

Решение Blizzard было таким: World of Warcraft станет музеем, посетителей которого ведет заботливый гид. Игроки начнут путь в Элвиннском лесу или Долине испытаний, где их встретит целая россыпь персонажей с большими желтыми восклицательными знаками над головой. Это сигнал о том, что они хотят попросить искателя приключений собрать шкурки кроликов[59] или зачистить лагерь кобольдов. После парочки таких квестов персонаж получал новый уровень, и для него открывались новые квесты. Геймер мог взбунтоваться и начать бегать туда-сюда, но следование пути будет самым эффективным способом прогрессии. «По сути, вас закручивало по спирали в квестовый узелок, а потом нужно было перейти к другому такому узелку», — описывает систему Кевин Бёрдсли.

EverQuest ощущалась опасным миром, который готов аннигилировать любого дурачка, решившего путешествовать в одиночку. World of Warcraft преследовала другую цель: каждый игрок становился супергероем. Персонажи в ней были разделены на две фракции: Орду и Альянс, каждая с собственным набором классов. У любого имелось достаточно сил, чтобы расправиться с целой группой врагов в одиночку. «Все сделано для того, чтобы сократить преграды между пользователем и весельем, — говорит художник Ален Лапидис. — В играх вроде EverQuest вы получали кусок торта только после того, как уминали целый тазик овощей. World of Warcraft угощала вас одними лишь тортиками».

Через год в команде World of Warcraft числилось свыше двадцати человек. Blizzard не хотела, чтобы внешний мир узнал об этом проекте (как из соображений стратегической конкуренции, так и для соблюдения мистической ауры), а потому его держали в секрете даже от новичков. Дэвид Рэй, присоединившийся к компании в январе 2001 года программист, не имел понятия, над чем ему предстоит трудиться. В первый рабочий день команда пригласила его пообедать. «И они все еще не сказали мне, что это был за проект, — делится Рэй. — Они спросили: „Есть какие-то вопросы перед обедом?“ Ну да, есть один. Над какой игрой я работаю?»

Рэй был хардкорным игроком в EverQuest и очень обрадовался, узнав, что они делают MMORPG в мире Warcraft. Его назначили инженером, отвечающим за игровой инструментарий — внутреннее программное обеспечение, которое даст художникам и дизайнерам удобный способ работать над разными элементами игры. Трудиться в Blizzard ему нравилось, особенно прельщала готовность команды слушать его фидбэк. «Рабочая атмосфера была там поистине замечательной», — говорит он. Хотя вскоре Рэй приобрел своеобразную репутацию: он отклонял все запросы, которые считал пустой тратой времени. Когда художники и дизайнеры ломились к нему в офис, запрашивая тулзы и фичи, он смотрел на них с ухмылкой и отправлял восвояси. «Мне дали кличку в Blizzard. Доктор Нет»[60], — признается он.

Атмосфера секретности в Blizzard имела и обратный эффект: она отталкивала опытных разработчиков, которые не хотели подписываться на загадочный проект. Да и не все новички были настолько же воодушевлены, как Рэй. 3D-художник Мэтт Мокарски, пополнивший состав Team 2 летом 2001 года, надеялся поработать над сиквелом StarCraft. «Меня это так расстроило», — поделился он. Он согласился на кратное снижение зарплаты, чтобы присоединиться к Blizzard, и был крайне озадачен в первый рабочий день: офис выглядел «почти как заброшенное помещение». Blizzard тогда располагалась в типичном бизнес-центре в кампусе Калифорнийского университета в Ирвайне, какие-то фирменные логотипы или вывески там попросту отсутствовали. На полах лежали изгвазданные алкоголем ковры, на них валялась засохшая еда, а в ноздри бил резкий запах — смесь спиртовых испарений и человеческого пота. Старые и дешманские мониторы, потасканная и местами сломанная мебель… «Защищать свой офисный стул приходилось ценой собственной жизни, — уверяет Мокарски. — Половина стульев в студии были ушатанными. Какие-то не ездили по полу, а стоило присесть на другие — и ты оказывался на полу».

Контраст был причудливый. Компания на самой верхушке индустрии, выпускает продающиеся миллионными тиражами игры. И сотрудники, оберегающие свой офисный скарб так рьяно, будто выживают на постапокалиптической пустоши. Однако, несмотря на первичные сомнения и тяготы, Мокарски обнаружил, что работа над World of Warcraft приносит ему больше удовольствия, чем любой из предыдущих проектов. «Я точно знал одно: над чем бы ни корпела Blizzard, художественная часть там будет просто невероятной», — говорит он. Поскольку работы было валом, а состав команды — небольшим, дело продвигалось несколько расхлябанно, без какой-либо структуры. Они собирались, обсуждали необходимое, фиксировали это зарисовками на доске, а потом расходились и строили уровни так, как считали нужным.

Конец секретности наступил 4 сентября 2001 года. World of Warcraft анонсировали официально. Журналистов впечатлили ранние демо: они нахваливали прозрачную систему квестов и пестрый визуал. Некоторых привел в шок тот факт, что Blizzard работает над MMORPG, но эта бизнес-модель была слишком привлекательной, чтобы пройти мимо. Для игры в EverQuest требовалось заплатить $40 за коробку, а потом, спустя месяц бесплатного использования триальной версии, выкладывать ежемесячно еще по $10. Под конец 2001 года EverQuest набрала 400 000 игроков, то есть оборачивалась в ежемесячную четырехмиллионную прибыль. Крайне выгодное предприятие, даже если вычесть из этой суммы расходы на аренду серверов.

Далеко не все внутри Blizzard верили в то, что World of Warcraft станет такой уж успешной. Приоритет отдавался Warcraft III, а сюжет World of Warcraft менялся несколько раз вслед за решениями, которые принимала Team 1. «Настроения в команде были такими, будто вся остальная компания считает, что мы провалимся, — делится Рэй. — Никого не заботило, что мы делаем. Это просто был любимый проект Адама или вроде того». Даже их официальное название, Team 2, отражало более низкое место в иерархии Blizzard. «Мы были командой второго сорта», — говорит Бёрдсли.

Процесс разработки видеоигр — это сплошная полоса неопределенности, а подобного World of Warcraft в компании Blizzard еще не делали. Ее предыдущие тайтлы существовали в двухмерных мирах, и даже Warcraft III, перебравшаяся в трехмерную среду, по факту представляла собой поле боя с видом сверху вниз и небольшими вкраплениями вертикальности. World of Warcraft же позволит людям бегать, прыгать и исследовать огромные локации с впечатляющими пейзажами — и все это осуществлялось новым для Blizzard способом. Разработчики пытались понять, как конструировать трехмерные уровни и создавать сложные анимации, а параллельно мастерили самую масштабную игру в истории компании, которая будет вмещать в себя тысячи игроков одновременно. Не сказать, что успех этого начинания был очевиден, вовсе нет. К тому же трехмерные технологии развивались так поспешно, что практически каждый месяц художники Blizzard обнаруживали новые инструменты и техники. «Вот что делает индустрию видеоигр уникально сложной средой: тебя не покидает ощущение, будто ты на шаг позади, — заключает Мокарски. — В какой-то момент просто приходится остановиться. Ты больше не можешь улучшать графику. Напротив, ты начинаешь избавляться от лишних наворотов. Все, хватит, это выглядит достаточно хорошо».

Команда все еще была относительно небольшой, и работы оставалось порядочно. В ходе E3 летом 2002 года, когда фанаты и журналисты уточняли дату релиза World of Warcraft, персонал Blizzard в черно-голубых жилетках и футболках всегда отвечал одинаково: «Она выйдет тогда, когда будет готова».

* * *

Отдел контроля качества располагался этажом ниже команды разработки. «Там было холодно и темно», — рассказывает тестировщица Мишель Элберт. Тестеры Blizzard, как и в большинстве других игровых компаний, находились в самом низу корпоративной лестницы. Их просили бесконечно играть в Diablo II, Warcraft III и другие игры, экспериментировать с каждым имеющимся классом и комбинацией, выискивать баги. Это очень важный труд, однако его считают работой, для которой не требуется особых умений. Поэтому тестировщикам платили очень скудное жалованье — что-то вроде $8 в час. А еще от них требовали не обращаться к разработчикам напрямую и задерживаться на работе. «В какой-то момент я попросту забыла, каково это — трудиться в дневную смену, — делится Элберт. — Потому что я приходила очень рано, а уходила очень поздно. Как-то раз я ехала на работу в нормальное утреннее время и чуть было не заблудилась».

Терпеть такие условия тестировщиков заставляла особенная морковка — им обещали повышение до полноценного разработчика. Морхейму нравилось продвигать сотрудников внутри компании, а некоторые такие решения даже обернулись успехом: например, бывшие тестировщики Шейн Дабири и Крис Сигати превратились в отменных продюсеров студии[61]. По мере разработки World of Warcraft команда начала осознавать: эта игра окажется масштабнее всего, над чем приходилось трудиться ранее. Поэтому было решено привлечь больше художников для создания ферм и гор Азерота. Однажды дизайнер Эрик Доддс — кстати, тоже бывший тестировщик — спустился этажом ниже и сделал важное объявление: Team 2 хочет повысить по крайней мере одного тестера до полноценного разработчика. Все желающие должны воспользоваться редактором карт World of Warcraft и создать в нем собственное трехмерное окружение. Работу получат самые лучшие.

На этот раз Blizzard наняла сразу четырех новых художников, и они не будут последними. «Я чувствовал себя так, будто попал под ливень из Skittles», — делится Мэтт Сандерс, получивший работу вместе с тремя друзьями. Тестировщики и агенты клиентской поддержки включили «Movin’ On Up» из сериала «Джефферсоны» — так они прощались с бывшими коллегами. «Люди напевали эту песню, пока ты поднимался по лестнице», — рассказывает инженер Твен Мартин. Ставка на внутренние таланты оказалась большой победой Blizzard: это помогало держать хороший уровень мотивации в среде тестировщиков, повышало их боевой дух, а также заполняло пробелы дешевой рабочей силой.

World of Warcraft разрослась настолько, что команде пришлось удвоить размеры. В ней было уже свыше сорока человек — и это при том, что всего в Blizzard трудилось около сотни. Офис оказался слишком маленьким для рабочих совещаний, и компании пришлось переехать в ближайший кинотеатр. Team 2 надеялась закончить World of Warcraft к праздникам 2003 года, но вскоре невозможность такой постановки задачи стала очевидной. Ранние планы по использованию ассетов и моделей из Warcraft III тоже не сработали, а игра надувалась контентом, будто воздушный шар. Каждый анонс новой MMORPG усиливал давление на разработчиков. Команду очень напугали близящиеся релизы Star Wars Galaxies и EverQuest II, которые создавались авторами EverQuest — компанией Sony Online Entertainment. Казалось, она готовится к доминации на рынке.

Руководство Blizzard разбилось на два лагеря. Одни верили, что World of Warcraft станет следующим большим хитом, а другие считали, что она обречена на провал и обрушит на компанию гнев корпоративных владельцев; все это в конце концов приведет к утрате автономии. Игра обошлась Blizzard в копеечку — размеры команды росли и росли, аренда внешних серверов для поддержки огромной базы игроков тоже обходилась недешево. Адам и Морхейм защищали грядущий успех с упорством буйволов, но Пол Сэмс и его команда, занимавшаяся расчетом финансовой модели, понятия не имели, чего от нее ожидать. Предыдущие игры Blizzard двигались по одному и тому же маршруту: продажи пробивали потолок, а потом медленно затихали, но World of Warcraft была скорее жирным знаком вопроса.

В это время Vivendi тонула в долгах[62], за что стоит поблагодарить медиаинвестиции генерального директора Жан-Мари Месье, позже осужденного за финансовые махинации. Компания наняла нового управленца и начала искать способы избавиться от части активов, включая игровое подразделение. В течение 2003 года французские руководители обсуждали возможность такой сделки с гигантами вроде Microsoft, Take-Two и EA. Единственной прибыльной частью непомерно разросшейся Vivendi Games оставалась Blizzard; некоторые издатели хотели сделать аккуратный надрез и завладеть лишь этой студией, но компания желала продать весь пакет разом.

Такая неопределенность внесла свой вклад в распад Blizzard North летом того же года и нависала тучей над разработкой World of Warcraft, пока Team 2 пыталась ее завершить. Морхейм, Адам и Сэмс рассматривали вариант с поиском инвесторов и выкупом компании, но на практике это оказалось невозможно. «Мы привыкли иметь больше контроля над своей судьбой, — рассказал Морхейм одному журналисту. — А теперь приходится сидеть и ждать»[63].

Осенью 2003 года наконец-то пришел ответ: Blizzard остается с Vivendi, которая распродала другие части своего развлекательного подразделения, но подвисла с убыточным игровым бизнесом. Для наведения порядка был приглашен новый руководитель, Брюс Хэк. Он был обаятельным и дружелюбным, но раньше обитал в музыкальной индустрии и про игры вообще ничего не знал. Изучая портфель компании, Хэк обнаружил, что Vivendi создавала три MMO одновременно: одну по мотивам Marvel, другую — по «Властелину колец», a World of Warcraft была третьей. Пытаясь вникнуть в правила индустрии, он заказал несколько аудитов. Хэк хотел узнать, что делает игру хитом (спойлер: обычно это сиквелы) и почему Blizzard оказалась настолько успешной. В одном из анализов был подбит средний балл рецензий каждой игровой студии за последнюю декаду. «Blizzard заняла в списке первое место. Сомнений быть не могло. Это попросту экстраординарная студия», — заключил Хэк.

Встреча с Морхеймом и Сэмсом произвела на него впечатление. На протяжении четырех лет эта парочка убеждала топ-менеджеров, что, если те дадут Blizzard автономию — и позволят ей нарушить дедлайн-другой, — они получат гарантированные хиты. Хэк не собирался ломать работающую схему. Blizzard владела правами на свою интеллектуальную собственность, выстроила отличные отношения с игроками через Battle.net и, судя по всему, была самой любимой студией в мире PC-гейминга. Одним из первых решений Хэка в качестве генерального директора игрового подразделения Vivendi стала отмена двух других MMO в пользу World of Warcraft[64].

И тут ставки внезапно подскочили. То, что ранее в Blizzard считали странным экспериментом Адама, теперь превратилось в главную надежду Vivendi.

* * *

Меньше всего в жизни ветераны Blizzard хотели пройти через еще один жуткий кранч наподобие того, что случился при создании StarCraft. Работать сверхурочно — одно дело, а проводить вечера и выходные в офисе — совсем другое. Когда команда села за World of Warcraft, менеджмент представил такой план: вместо того чтобы потеть в режиме 24/7 целыми месяцами, лучше начать понемногу перерабатывать заранее. Так что с 2001 года Team 2 начала задерживаться в офисе на две ночи в неделю, и это было в порядке вещей. Лишь бы не столкнуться с еще более серьезным кранчем к заключительным этапам.

К 2003 году, после выпуска Warcraft III, команду нагонял очередной дедлайн. И для нее стало очевидно, что такая стратегия полностью провалилась: теперь кранч начинается по-настоящему. Ночи и выходные стали нормальным трудовым временем в компании, а разработчики съели в этот период столько пиццы, что ее вкус стал невыносимым. Руководство Blizzard предотвратило несколько бунтов, обещая продвижение по службе, дополнительные выплаты по итогам прибыли и раздачу бонусов по завершении производственного цикла. «Мои дети стали называть себя WoW-сиротками, — рассказывает Твен Мартин. — Хочешь увидеться с батей? Загляни к нему в офис».

Адам уже покидал компанию на целый год из-за творческого выгорания, а теперь снова начал ощущать на себе давление строгих графиков. Ему приходилось лично обрабатывать множество игровых задумок, и каждую неделю он встречался с дизайнерами, обсуждал механики работы самых разных предметов, магических заклинаний, правила работы PvP-сражений и кучу всего прочего.

В январе 2004 года Адам сделал заявление, которое потрясло всех: он опять покидает Blizzard. Свои ежедневные обязанности он передал Морхейму, но его роль в создании World of Warcraft была ключевой. Он фактически стал дизайн-гуру в компании, именно на него полагались многие сотрудники — и лишь благодаря отдаче Адама полагали, что их игры станут великими. Да, он мог общаться несколько резко, раздражал некоторых коллег (прозвище Бархатный молот удавалось оправдывать далеко не всегда), но именно этого человека считали центральной фигурой Blizzard. А теперь он снова выгорел. На этот раз Адам встретил женщину и хотел построить семью. Он боялся испортить эти отношения работой семь дней в неделю. Его ученик Роб Пардо взвалил себе на плечи должность главного дизайнера World of Warcraft. Кроме того, Пардо и Метцен были повышены до вице-президентов, чтобы таким образом заполнился пробел в руководстве.

Внезапное исчезновение Адама повлияло на разработку World of Warcraft несильно. Большинство ключевых дизайн-решений к тому времени финализировали, а Пардо уже давно наводил свои порядки за кулисами. Вскрылось и другое: ожидание личного одобрения Адама оказывало эффект бутылочного горлышка на многих дизайнеров, и его уход стал для них облегчением. Впрочем, его тень еще долго будет висеть над World of Warcraft. Сильно позже Крис Зирхут расскажет, что некоторые решения в игре возбранялось даже обсуждать, ведь это «личные фишки Аллена». Трогать их было нельзя.

Все предыдущие игры Blizzard были амбициозными, но они меркли в сравнении с World of Warcraft. В ней имелись сотни различных монстров, тысячи предметов, десятки уникальных зон и подземелий. А еще девять игровых классов, каждый из которых имел особые умения, которые требовали специфического дизайна, визуала и аудиоэффектов. По мере расширения игрового мира художники и дизайнеры с ужасом осознали, что на локациях полным-полно пустого, ничем не заполненного пространства. Зоны вроде Степей, огромной пустыни с агрессивными созданиями вроде кентавров и свинобразов, выглядели очень красиво, но ощущались недоделанными. Так что команда решила привлечь еще больше людей, чтобы заткнуть эти дыры.

Кристин Браунелл, одна из четырех женщин в яме тестировщиков Blizzard, присоединилась к команде годом ранее. Она незамедлительно начала поиск возможности стать полноценным дизайнером квестов и сразу же подала заявку. Кристин удалось впечатлить руководство уже тем, что в тестовом задании при соискании вакансии, где требовалось написать пять квестов, она проработала пять квестовых цепочек, состоящих из миссий по всему Азероту. В феврале 2004 года она стала частью стремительно расширявшейся квестовой команды — ей поручили наполнить контентом все безбрежные зоны World of Warcraft. Дизайнеры, вооружившиеся несколько разболтанным сюжетным гайдом, основанным на лоре Метцена, получили практически полную автономию. «Я даже не знаю, доводилось ли мне когда-нибудь испытывать настолько же широкий простор творческой свободы», — делится Браунелл. Под конец производства они создали более тысячи новых квестов.

В заключительные месяцы 2004 года Team 2 едва не впадала в отчаяние от того, сколько работы еще оставалось и как мало времени имелось, чтобы все это довести до конца. Однако не обошлось и без поводов для радости по поводу шансов грядущей игры на успех. Публичная бета в марте 2004-го навела шума, как и серия закрытых тестов, проведенных командой на протяжении года. В какой-то момент, за несколько месяцев до релиза World of Warcraft, продюсер Шейн Дабири был вынужден объявить по интеркому о вмешательстве в дела команды. «Он сказал: „Эй, ребятки, мы знаем, что игра вам очень нравится. Но если вы не покинете бета-сервер и не вернетесь к работе, мы просто закроем вам доступ“», — рассказывает Браунелл.

Джон Смедли, президент Sony Online Entertainment и один из ключевых авторов EverQuest, даже не задумывался о конкурентах. Он был слишком занят тем, чтобы выпустить уже наконец Star Wars Galaxies и EverQuest II за порог офиса разработчиков. «В эпоху EverQuest мы жили свою лучшую жизнь, — говорит он. — Я бы сказал, что мы были слишком самонадеянны. Мы думали так: „Боже правый, ничто на свете не способно остановить этот успех“».

А потом Смедли поиграл в бету World of Warcraft: «И в тот момент я такой: „Пу-пу-пу…“»[65]

10. Консолидация

Вечером 22 ноября 2004 года, накануне Дня благодарения, группа разработчиков World of Warcraft отправилась в магазин электроники Fry’s Electronics в находящемся неподалеку Фаунтин-Вэлли, штат Калифорния, чтобы отпраздновать выход игры. Увиденное сбило их с толку: бесконечные пробки, столбы дыма и какая-то кишащая черная масса. Когда они подъехали поближе, то поняли: это многотысячная толпа людей. «Я припарковался примерно в миле от того места[66], — рассказывает Пол Сэмс в интервью New York Times. — И когда добрался туда, увидел, как очередь огибает здание, а затем и парковку».

Сотрудники Blizzard расселись в центре магазина за длинным рядом накрытых черными скатертями столов. Одетые в одинаковые рубашки и куртки-бомберы, они оставляли автографы на коробках с World of Warcraft, блокнотах и прочем мерче. «Мы словно стали рок-н-ролльной группой», — вспоминает Ален Лапидис. Уже ранним утром во Fry’s закончились все коробки с игрой, поэтому Морхейм отправил команду обратно в офис, чтобы забрать предназначенные для сотрудников копии. На встречу с разработчиками пришло около пяти тысяч фанатов, которые часами ожидали встречи.

Морхейм сказал сотрудникам Blizzard, что компания надеется набрать полмиллиона подписчиков World of Warcraft в течение первого года, что в пять раз превышало ошеломляющий успех EverQuest. Адам излучал еще больший оптимизм, сказав перед уходом потенциальным партнерам по бизнесу, что, по его мнению, игра за год привлечет миллион подписчиков. Оба сооснователя оказались неправы. «Никто не смог предвидеть, насколько популярной станет игра. И насколько она изменит Blizzard», — объясняет тестировщик Стюарт Мэсси.

В первый же день было продано более 240 000 копий World of Warcraft, что побило все существующие рекорды продаж компьютерных игр. К концу ноября ее купило 350 000 людей. Такими темпами WoW привлечет миллион игроков не за год, а всего за два месяца.

Распивая шампанское на лужайке, обмывая успех игры, сотрудники Blizzard почувствовали бурю эмоций: усталость, восторг и неподдельный ужас, когда осознали, чем это грозит. World of Warcraft работала на серверах — компьютерных фермах, обрабатывающих данные и обменивающих информацию между игрой и геймерами. Каждый сервер мог обслуживать только определенный лимит одновременно подключившихся игроков. Стоит их перегрузить, и игра поволочется, будто лошадь, на которую село слишком много человек. Геймеры столкнутся с ошибками при входе в систему и не смогут комфортно играть. В первые же сутки все доступные серверы переполнились, и инженеры Blizzard изо всех сил старались запустить новые, чтобы игроки могли заходить в сеть без помех. «Установка всего оборудования и серверов тщательно планировалась каждый месяц, и мы успешно все это развернули», — скажет продюсер Шейн Дабири в документальном фильме, который выйдет немного позже.

К марту в World of Warcraft уже насчитывалось полтора миллиона подписчиков. Морхейм и Сэмс приказали операционному отделу прекратить поставки новых коробок в магазины, поскольку у компании не было возможности поддерживать еще большее число игроков. Для руководителей Blizzard ошеломляющий успех обернулся большим стрессом, чем сама разработка — сотни тысяч людей разочаровывались, когда не могли играть, а когда серверы все-таки приходили в себя, все они одновременно ломились в онлайн, что приводило к забиванию каналов. Это можно сравнить с атакой на серверы Blizzard, но атаковали их сами пользователи.

Чтобы удовлетворить нарастающий спрос, Blizzard пришлось бы нанимать множество новых людей: инженеров, сотрудников службы поддержки клиентов, комьюнити-менеджеров и многих других. Ей пришлось бы преобразоваться в новую компанию.

* * *

Однажды в самый разгар этого хаоса Джереми Маскер постучал в дверь офиса Blizzard и ждал, пока кто-нибудь его впустит. Джереми бросил обучение в юридической школе в Колорадо и метнулся в Калифорнию, чтобы устроиться на работу в Blizzard. «В те времена я безвылазно сидел в World of Warcraft, — вспоминает он. — Мысль у меня была примерно такая: „Блин, я играю в эту штуку каждую свободную минуту. Я обязан выяснить, смогу ли я получать за это деньги“». Он продал свои пожитки, загрузил двух котиков в фургон и отправился искать офис Blizzard. Там секретарь сообщил ему, что есть открытые вакансии по обслуживанию клиентов. Он заполнил заявку, переночевал на парковке Blizzard и узнал, что ему отказали. Джереми решил остаться и подал заявление еще раз.

В конце концов Маскер убедил Blizzard нанять его агентом по работе с клиентами: он стал одним из пары сотен «гейм-мастеров» World of Warcraft, которые рассматривали жалобы и отвечали на вопросы игроков. Каждый день Джереми приходил в офис к 15:00, садился за один из свободных компьютеров (у таких сотрудников не было постоянного стола) и пытался отработать свою норму обращений до окончания смены в полночь. Помещение было запущенным и грязным, забитым старыми мониторами и скрипучими клавиатурами, но деятельность там всегда кипела бурная. Всем «гейм-мастерам» было слегка за двадцать, как и всем сотрудникам компании несколько лет назад. Они пили бесплатную газировку, спорили по поводу игр и ходили обедать в одно из двух самых дешевых заведений — в бургерную Carl’s Jr. или в бутербродную лавку в кампусе Калифорнийского университета в Ирвайне. В попытках обуздать наплыв новых игроков в World of Warcraft компания каждую неделю нанимала десятки новых сотрудников для обслуживания клиентов. «Мы тогда придумали шутку. Если ты умеешь дышать и хоть что-то знаешь о Warcraft — ты принят», — смеется Маскер.

Blizzard всегда старалась обеспечивать достойное обслуживание клиентов. Как-то раз, в самом начале пути Blizzard, Джесси Макрейнольдс и Майк Морхейм лично приехали к ближайшему клиенту домой, чтобы устранить проблему со звуком, но теперь масштаб стал совсем иным. Игроки не просто потратили 50 долларов на покупку World of Warcraft, но и должны были платить 15 долларов в месяц за то, чтобы играть в нее. Такая система заставляла людей обращаться за поддержкой в режиме 24/7. Компания вышла на международный уровень, открыв представительства по всей Европе и Азии. «Как правило, мы выпускаем игру, и на этом все[66], — говорит Морхейм в интервью New York Times. — В случае с World of Warcraft мы очень усердно потрудились, выпустили продукт, но в каком-то смысле работа над ним только началась».

Вместо того чтобы начать разработку новой игры, Team 2 продолжила заниматься World of Warcraft. Разработчики выпускали патчи каждые несколько недель, а каждый месяц или два поставляли новый контент. Крис Зирхут, бывший учитель, ставший дизайнером Blizzard, мог часами обсуждать с коллегами, что им нравится или не нравится в игре, хотя ее выпустили всего несколько месяцев назад. «Наша команда испытывала небывалый трепет от того, чем мы занимались», — вспоминает Крис.

Blizzard сформировала целую команду, занимающуюся комьюнити-менеджментом. Эти люди мониторили сообщения на форумах компании, собирали отзывы и взаимодействовали с игроками.

Со временем Blizzard начнет вкладывать деньги в аналитику и собирать данные для точного понимания, что именно люди делают в игре, но в течение первого года существования World of Warcraft разработчикам приходилось полагаться на самые громкие голоса в сети и интуицию.

Пол Делла Битта и Мэтт Кассан, два новых комьюнити-менеджера, обратились к руководству с необычным предложением — провести фанатское мероприятие, посвященное играм Blizzard. Они считали, что если акция в магазине Fry’s Electronics привлекла столько людей, то мероприятие от самой Blizzard может стать еще круче и привлечет фанатов со всего мира. В качестве эксперимента они разместили рекламу в программе запуска World of Warcraft, чтобы все игроки могли узнать о мероприятии. Уже через день все билеты были распроданы.

28 октября 2005 года тысячи людей собрались в конференц-центре в Анахайме, где проходил первый BlizzCon. Купившие билет получали тематические сувениры — футболки и игральные карты. Геймеры наряжались в костюмы своих любимых персонажей и выстраивались в очередь, чтобы посмотреть матчи Warcraft III, поучаствовать в рыцарских турнирах и пощупать демоверсии будущих игр компании. Одетый в брюки цвета хаки и черно-синюю футболку с логотипом WoW на лацкане Майк Морхейм поблагодарил всех пришедших и анонсировал первое дополнение к игре, которое получило название The Burning Crusade. «Я и представить себе не мог, что однажды буду приветствовать на нашем первом BlizzCon почти восемь тысяч человек[67], — говорил он, рассекая по сцене, и в его движениях читались удивление и трепет. — Мы просто хотели сделать парочку крутых игр».

* * *

Однако не все разделяли восторг Морхейма. Ведущий аниматор World of Warcraft Кевин Бёрдсли становился все более несчастным по ходу ее разработки. Изнурительная сверхурочная работа истощала его и коллег. Ходили даже слухи, что им, возможно, придется снова поднажать, чтобы вовремя выпустить The Burning Crusade. Ранее руководство Blizzard уже препятствовало их попыткам отказаться от напряженного графика. Также Кевин сомневался, что компания заплатит ему достаточно денег для оправдания такой нагрузки.

Ближе к концу производства World of Warcraft Бёрдсли втайне обсуждал с коллегами возможность ухода из Blizzard и даже обращался к другим издателям для проработки запасного плана. «Здравствуйте, я представляю двадцать человек из команды World of Warcraft, — вспоминает он эти разговоры. — Игра, похоже, выйдет просто потрясающей, но мы не уверены, что о нас позаботятся должным образом». Самый положительный отклик пришел от корейского игрового издателя NCsoft, который специализировался на MMORPG, а также финансировал первую игру от ArenaNet — студии, основанной Патриком Уайаттом и другими беженцами из Blizzard.

После релиза World of Warcraft Бёрдсли и его команда с удивлением наблюдали за числом роста подписчиков. Почти всем сотрудникам Blizzard обещались бонусы в пересчете на прибыль — что-то вроде компенсации за неоплаченные часы переработок. Прошлые два года компания тратила деньги впустую, не выпустив ни одной игры, так что и бонусов не было. Но теперь-то все надеялись, что за усердный труд воздастся красивым числом на чеке. Несколько месяцев спустя сотрудники получили эти бонусы, но вместо восторга испытали сначала недоумение, а потом возмущение. «Мы все сильно разозлились», — вспоминает Мэтт Мокарски, получивший тогда чек менее чем на 2000 долларов. Это само по себе ощущалось оскорблением, так еще и выплату разделили на две части — вторую половину должны были выдать чуть позже в этом году. Так сделали специально, чтобы удержать сотрудников внутри Blizzard, придать им дополнительной мотивации не менять место работы. «Я тогда себя чувствовал очень хреново», — комментирует Бёрдсли. Его жена родила в прошлом году, и он почти не виделся со своим ребенком.

Бёрдсли отправился жаловаться Фрэнку Пирсу, первому сотруднику Blizzard, а ныне руководителю. Кевин попытался объяснить, что люди недовольны бонусом. Они ожидали, что после успеха World of Warcraft их зарплаты вырастут вдвое. «Это ощущается как пощечина, — вспоминает свои слова Бёрдсли. — Из-за этого вы можете потерять много людей». Последовал ответ Фрэнка: «Вы должны радоваться, что работаете в Blizzard. Нужно делать свою работу из гордости, а не ради денег».

Во время другой встречи, вспоминает Мокарски, Пирс чуть ли не издевался в открытую, уверяя, что сотрудники должны быть счастливы уже потому, что получили хоть какие-то бонусы. «Это всех сильно злило», — комментирует он.

Похожая ситуация произошла семью годами ранее, когда Джеймс Финни и его команда ушли из Blizzard, чтобы основать Fugitive Studios. В итоге Fugitive потерпела неудачу, и многие беглецы вернулись обратно, что наверняка стало неким утешением для менеджмента. Но к 2005 году индустрия стала крупнее, здоровее и продолжала расти с каждым днем. Весной Бёрдсли и девять других разработчиков World of Warcraft покинули компанию, чтобы основать Carbine Studios — игровую компанию, финансируемую NCsoft. В ближайшие месяцы и годы многие последуют за ними, и, в отличие от Fugitive, Carbine продержалась долго[68].

Примерно в то же время Blizzard уволила небольшую группу сотрудников, что тоже многим показалось странным шагом. Художника World of Warcraft Алена Лапидиса пригласили на встречу с отделом кадров, где сообщили об увольнении. «Учитывая мощнейший успех игры, такие новости шокировали», — комментирует Лапидис. Макс Маршалл ушел из Blizzard в Fugitive в 1999 году, но в 2003-м вернулся, чтобы помочь завершить World of Warcraft. И он сильно удивился, когда вместе с несколькими другими ветеранами студии потерял работу. «Все эти увольнения производили впечатление, будто единственная задача начальства — увольнять людей за деньги», — делится Маршалл. Можно сказать, его гипотеза подтвердилась несколько недель спустя, когда ему пришло электронное письмо с вопросом, не хочет ли он вернуться в Blizzard, но зарабатывая примерно на 15 000 долларов в год меньше, чем раньше.

Blizzard только что создала одну из крупнейших игр всех времен — один критик назвал ее «потрясающим достижением, которое заставит вас почувствовать себя привилегированным игроком», — но при этом компания работала как испытывающий нехватку денег стартап. Из-за массового оттока и увольнений казалось, что большая часть людей, благодаря которым появилась World of Warcraft, больше не в компании. «У нас была фотография всей команды, и мы сделали как в „Назад в будущее“, — вспоминает Мокарски. — Каждый раз, когда кто-то уходил, мы закрашивали его. И постепенно команда исчезала». Одна небольшая группа сотрудников даже подала коллективный иск против Vivendi за неоплачиваемую сверхурочную работу, но компания урегулировала дело в досудебном порядке.

Морхейм и Сэмс отреагировали на эти волнения, убедив Vivendi позволить Blizzard в очередной раз переделать свою бонусную систему, используя ситуацию с Carbine как рычаг для обеспечения более эффективного распределения прибыли. Также был составлен план «скрытого капитала», который позволил бы лучшим сотрудникам получить долю от финансового успеха компании. Оставшиеся сотрудники получали чеки с крупными суммами, которые в ближайшие несколько лет станут еще больше. Джеймс Чедвик, дизайнер World of Warcraft, месяц провел в больнице с тяжелым случаем дивертикулита. «Когда я вернулся, половина моих друзей уже в Blizzard не работала», — вспоминает он. Сумма первого бонусного чека когда-то рассмешила Чедвика. Но после того как систему обновили и он получил 25 000 долларов, Джеймс решил остаться в компании. «Вскоре размер бонусов стал превышать размер моей зарплаты», — говорит Чедвик.

К первой годовщине World of Warcraft число подписчиков достигло пяти миллионов, что в десять раз превышало пользовательскую базу EverQuest. Blizzard начала создавать системы для повышения морального духа внутри компании: например, опросы сотрудников и более сложные процедуры мониторинга и реагирования на сбои в работе серверов World of Warcraft. Эта игра в одиночку превратила игровое подразделение Vivendi в источник огромной прибыли, и теперь этот ручей потек в сторону самих разработчиков. «Мы зарабатывали кучу денег, — вспоминает босс Vivendi Games Брюс Хэк. — Прекрасное ощущение. Чистая радость успеха. Вся организация это чувствовала».

* * *

Мэтт Уэлмен не считал себя злым или агрессивным человеком. Он был композитором, создавшим легендарные гитарные партии в Diablo, и всеми любимым эксцентричным коллегой, который трудился в Blizzard North с самого начала. После новостей об отставке Дэвида Бревика, Эрика Шейфера и Макса Шейфера он с удивлением обнаружил себя швыряющим маленькую стеклянную бутылочку минеральной воды Calistoga в стену своего кабинета. На месте столкновения навсегда останется вмятина. «В офисе давно была напряженка, и ситуация быстро стала критической. Это меня выбесило, — комментирует Уэлмен. — Я был как ребенок, который очень хотел сохранить семью».

Летом 2003 года Уэлмен наблюдал, как основатели покинули Blizzard, чтобы с его давними коллегами организовать что-то еще. Финансовая ситуация не позволяла Мэтту просто взять и уйти в стартап приятелей — он кормил семью и помогал жене получить юридическое образование. Поэтому он застрял в Blizzard North, и та самая вмятина на стене была его единственным другом.

Всего за одну неделю Blizzard North полностью преобразилась. Боссы ушли. Уволилась целая куча людей — или их уволили. Проект Starblo был отменен, а нескольким десяткам оставшихся сотрудников приказали продолжать работу над Diablo III под строгим наблюдением из основного офиса Blizzard. Пережившие отбраковку начали думать, будто у них остался последний шанс доказать жизнеспособность проекта. В течение следующих нескольких месяцев команда разработчиков Diablo III работала над вертикальным срезом — небольшим фрагментом игры, демонстрирующим ощущения от геймплея. Они создали несколько монстров, несколько предметов и несколько уровней подземелий для исследования. Под руководством Бревика команда также планировала создать многопользовательский режим, но теперь разработчикам пришлось унять амбиции и делать нечто похожее на Diablo II.

Наконец после всех неудач команда Blizzard North отчетливо ощутила: что-то начало получаться. Морхейм и другие боссы Blizzard вздохнули с облегчением, когда увидели первый билд Diablo III. World of Warcraft находилась в самом пылу разработки и требовала большей части ресурсов компании. Там понятия не имели, насколько успешной она окажется, поэтому было принято решение на всякий случай параллельно готовить новую Diablo. Морхейм дал Blizzard North зеленый свет на продолжение работы над игрой, а затем переключил внимание на другие проекты в Ирвайне. Со временем команда Diablo III стала натыкаться на новые проблемы. Приходили руководители Blizzard, такие как Метцен, и задавали разработке новое направление, из-за чего потом металась в разные стороны вся команда. Возникали разногласия между теми, кто хотел следовать формуле Diablo II, и теми, кто хотел исследовать новые идеи, — в результате разработка игры застопорилась в ключевых областях. «Качественно игра не улучшалась, — комментирует художник Джулиан Лав. — Мы сделали для нее очень много контента, но веселее от этого не стало. Мы будто бы пятились назад».

Летом 2005 года, когда популярность World of Warcraft стремительно взлетела, глава студии Blizzard North Рик Сейс (заменивший Бревика) вызвал художника Энтони Риверо в свой кабинет и предупредил его: плохие новости уже на пороге. Жуткий сценарий двухлетней давности повторялся. Морхейм вместе с другими руководителями запланировал вылет в офис Blizzard North на следующей неделе. «Все это выглядит довольно скверно, — вспоминает Риверо слова Сейса. — Так что просто будьте готовы ко всему».

Вернувшись в Ирвайн, руководство оценило ход разработки Diablo III и приняло решение: Метцену, Пардо и другим творческим лидерам компании нужно основательнее браться за проект. Но World of Warcraft поглощала все возможные ресурсы, и никто в Blizzard не хотел переезжать в Сан-Франциско только для того, чтобы присматривать за разработчиками Blizzard North. В итоге Морхейм сообщил сотрудникам, что теперь Diablo III будет разрабатываться в Ирвайне. Хорошая новость заключалась в том, что у многих будет возможность пройти повторное собеседование и остаться в команде. Но была и плохая новость: всем, кто хочет и дальше работать в Blizzard, придется переезжать в Южную Калифорнию. После двенадцати лет работы и двух хитовых игр, одна из которых вообще считалась едва ли не лучшей в истории, Blizzard North закрывалась.

Вскоре о случившемся узнал и Уэлмен. В то утро он был в больнице вместе с женой, у которой начались схватки, так что услышал обо всем от коллег. Когда он наконец встретился с Морхеймом и командой, ему сделали щедрое предложение, так что он решил переехать в Ирвайн вместе с другими сотрудниками Blizzard North.

По прибытии в штаб-квартиру Blizzard Уэлмену поручили написать музыку для World of Warcraft, и это его не сильно удивило. Он сразу понял новую бизнес-реальность. «Эта игра приносила просто неприличное количество денег», — объясняет он. Рано или поздно World of Warcraft придет по их души.

11. Показалось, что мы похожи

Роберт Хюбнер и его друзья называли LucasArts, уважаемую игровую компанию от создателя «Звездных войн» Джорджа Лукаса, Университетом им. Лукаса. Это было отличное место, где люди могли научиться создавать игры. Зарплаты там оставляли желать лучшего, поэтому большинство сотрудников увольнялись через пару лет. Работая в девяностых годах над проектами вроде Star Wars Jedi Knight II, Хюбнер вместе с коллегами мечтал обрести славу и богатство, основав собственную студию. В 1997 году Хюбнер уже был готов уйти, но его коллеги оказались не настолько смелыми. Поэтому вместо открытия стартапа он переехал в Ирвайн и устроился в Blizzard, чтобы работать над StarCraft.

Через год старые приятели Хюбнера были готовы податься в инди, поэтому он вернулся в Сан-Франциско, чтобы основать новую компанию под названием Nihilistic Software. После успешной разработки ролевой игры Vampire: The Masquerade — Redemption для издателя Activision в 2000 году парни начали обсуждать следующий проект. Хюбнер обратился к Морхейму за непринужденной беседой: «А было бы здорово сделать вместе игру, скажи?» Фраза была брошена скорее в шутку, но со временем обрела серьезность. Blizzard выпускала игры для компьютеров, в то время как у Nihilistic имелся опыт создания консольных проектов. Что, если бы команда Хюбнера разработала игру вместе с Blizzard для следующего поколения консолей? Что, если бы это был шутер от третьего лица? И что, если бы действие происходило во вселенной StarCraft?

Шутеры, то есть игры, в основе которых было взаимодействие с оружием, стали популярными в начале девяностых, когда техасская студия id Software выпустила целую серию хитов — Wolfenstein, DOOM и Quake. В этих играх использовался вид от первого лица и камера располагалась там, где были условные глаза персонажа. По мере того как видеоигры осваивали трехмерное пространство, стали появляться шутеры от третьего лица, которые позволяли игрокам смотреть на мир из-за плеча героя[69], предоставляя более широкий обзор. В двадцать первом веке этот жанр стал прибыльным и популярным, поэтому все крупные издатели взялись за дело.

К 2001 году Nihilistic и Blizzard заключили сделку на создание StarCraft: Ghost. В то время как в большинстве подобных контрактов говорилось, что разработчики получат деньги только при достижении определенных этапов готовности (майлстоунов), в данном случае подход был менее строгим. Blizzard ежемесячно выписывала чеки Nihilistic, чтобы партнеры продолжали заниматься прототипированием дизайна игры. «В то время нам казалось, что мы достигли нирваны, — вспоминает Хюбнер. — Кто бы не хотел иметь возможность расправить крылья? Поиграть мышцами, потестировать всякие штуки?»

Главной героиней StarCraft: Ghost должна была стать Нова, смертоносный агент с набором мощных способностей. Она могла видеть сквозь стены, перемещаться со сверхзвуковой скоростью и пользоваться пушками из StarCraft, например огнеметом тех самых юнитов. Когда Blizzard анонсировала игру осенью 2002 года, фанаты были не просто в восторге — они пребывали в экстазе, жадно поглощая каждую журнальную статью или скриншот. Но свободный цикличный процесс, который хорошо себя показывал на ранних этапах, привел к затруднениям с фиксацией основных идей перед стартом полномасштабного производства. Постоянно следящие за ходом разработки продюсеры из Blizzard давали строгие (и порой запутанные) указания. StarCraft: Ghost металась между стелсом и экшеном, преображаясь каждые несколько месяцев вместе со сменой видения проекта. «Мы всегда гнались за крутыми идеями», — поясняет Хюбнер.

После нескольких лет переносов и чуть ли не бесконечного количества отбракованного материала стало ясно, что StarCraft: Ghost не задалась. 22 июня 2004 года Blizzard неожиданно объявила прессе, что Nihilistic приостановила разработку. Хюбнер испытывал что-то вроде облегчения. «Мы так долго делали эту игру», — комментирует он. К счастью для Nihilistic, это не означало закрытия студии, чего не скажешь про другие компании с отмененными играми. Хюбнер предвидел сценарий, в котором проект зайдет в тупик, и на всякий случай подыскал несколько других контрактов. Nihilistic будет жить дальше. Как и StarCraft: Ghost.

* * *

Через две недели после того как Blizzard сообщила, что ее пути с Nihilistic разошлись, компания сделала еще одно неожиданное объявление: в рамках сотрудничества с компанией Swingin’ Ape Studios будет сделано сразу несколько игр. И начнут они со StarCraft: Ghost. Основанная в 2000 году Swingin’ Ape выпустила шутер под названием Metal Arms, который произвел большое впечатление на Морхейма и других руководителей Blizzard. Не менее важным было то, что компания базировалась в Алисо-Вьехо, штат Калифорния — всего в двадцати минутах езды от офиса Blizzard. Многие конфликты между Blizzard и Nihilistic возникали из-за того, что офисы разделяло четыре сотни миль. Это не шло на пользу коммуникации — примерно так же, как с Blizzard North. Стоит заметить, что многие сотрудники Swingin’ Ape уже давно дружили с коллегами из Blizzard. «Было довольно забавно наблюдать, когда с ними начали завязываться еще и деловые отношения», — комментирует Мэтью Белл, художник студии.

Blizzard передала разработанные Nihilistic код и графику Swingin’ Ape, но новые партнеры отказались от существующих наработок и решили начать делать игру с нуля. «Некоторые вещи просто не соответствовали стандартам Blizzard», — объясняет Белл. Чтобы избежать ошибок предшественников, новая команда сразу сделала ставку на мультиплеер. Черпая вдохновение из Halo, разработчики собрали демоверсию, в которой классические юниты из StarCraft участвовали в наземных перестрелках.

Морхейма впечатлила работа новой команды, и 16 мая 2005 года Blizzard объявила о приобретении Swingin’ Ape и объединении сорока сотрудников во вновь созданное консольное подразделение. «Люди говорили: „Прикинь, какие у меня классные новости: мы вот-вот станем Blizzard!“ — вспоминает Белл. — Все были в восторге». Хотя многопользовательскую составляющую StarCraft: Ghost во время внутренних игровых тестов сильно хвалили, одиночному режиму повезло куда меньше. «Мы просто не смогли сделать его веселым, прошли через кучу проблем», — объясняет инженер Майк Швайцер. Еще более тревожным было то, что вот-вот грядет новое поколение консолей.

За последние два десятилетия игровая индустрия разделилась на два параллельных направления. Были компьютерные игры — основное направление Blizzard — и консольные игры, которые большинством считались более простыми и доступными. Чтобы поиграть на консоли, не нужно было беспокоиться о Windows, о DirectX или о том, совместима ли видеокарта с материнской платой: просто вставьте диск. С другой стороны, консоли были аппаратно закрытыми устройствами, поэтому на них запускались только игры, разработанные специально для этих платформ. По мере развития графических технологий производители стали выпускать новые версии своих консолей — Nintendo перешла от NES (1985) к Super Nintendo (1991), Nintendo 64 (1996) и так далее. Каждый общий такой переход назывался «поколением».

К началу двухтысячных на консольном рынке было три основных игрока: Nintendo с ее GameCube, Microsoft с Xbox и Sony с PlayStation 2. На горизонте уже маячило следующее поколение: Wii, Xbox 360 и PlayStation 3. StarCraft: Ghost оказалась в проблемном положении, так как игра создавалась для теряющих актуальность консолей и рисковала казаться графически устаревшей к моменту окончания разработки. Кроме того, крупные розничные сети вроде Walmart не станут выделять больше места на полках ради игры предыдущего поколения — хотя бы потому, что они продаются на десять долларов дешевле.

В марте 2006 года Blizzard решила повременить со StarCraft: Ghost, объявив, что она «откладывается на неопределенный срок». В пресс-релизе Морхейм сообщил, что компания в рамках обзорного периода хочет лучше изучить грядущие консольные игры. Разработчики из Swingin’ Ape (консольного подразделения Blizzard) следующие несколько месяцев провели в режиме исследований и разработки, делая прототипы всевозможных идей вроде еще одного спин-оффа StarCraft. Но от влияния World of Warcraft невозможно было скрыться, и к концу 2006 года, когда количество подписчиков приближалось уже к ошеломляющим восьми миллионам, Blizzard решила закрыть свое консольное подразделение.

Морхейм и другие руководители беседовали с каждым сотрудником Swingin’ Ape по очереди, как это происходило с Blizzard North несколько лет назад. Некоторые перешли в команду World of Warcraft, где помогли закончить работу над The Burning Crusade. Другие попали на параллельные проекты, были уволены или ушли по собственному желанию. В течение следующего десятилетия Blizzard давала один и тот же ответ на вопросы о StarCraft: Ghost — игра не отменена, а отложена. Возможно, так говорили, потому что все еще надеялись: когда-нибудь она выйдет. Но этого никогда не произойдет. Невероятный успех World of Warcraft необратимо изменил компанию, и это было только начало.

* * *

Бен Винсон и Бен Шульц познакомились в средней школе: начали играть вместе да так и не прекратили. В девяностых они ночами напролет убивали друг друга в DOOM и зависали в каждой новой игре Blizzard, где издевались над соперниками. У Винсона была карта видеозахвата, с помощью которой ребята записывали то, что сегодня называют «троллингом». Парни намеренно нарушали все возможные правила спортивного поведения и применяли раздражающие тактики — лишь бы вызвать бурную реакцию у напарников в StarCraft. Чтобы подлить масла в огонь, Винсон и Шульц притворялись ничего не понимающими новичками и задавали глупые вопросы в чате. «Мы приводили людей в ярость», — вспоминает Винсон.

Они плотно подсели на World of Warcraft во время учебы в колледже, основав гильдию под названием PALS FOR LIFE[70], которая приобрела дурную репутацию на их сервере из-за того, что вечно прикалывалась над более серьезно настроенными игроками. Однажды они начали шутить о месте под названием Гнездовье, полном драконьих яиц, из которых вылуплялись враждебные детеныши, если игроки подходили слишком близко. Миновать такую преграду было совсем несложно, а потому Винсон и Шульц задумались: а существуют ли вообще игроки, которые не смогли этого сделать?

11 мая 2005 года они создали тему на форуме World of Warcraft под названием «ВЧГ[71] (видос) ГНЕЗДОВЬЕ СЛИШКОМ СЛОЖНОЕ!» со ссылкой на видео. Они написали, что уже в седьмой раз тщетно пытаются пройти мимо яиц, попросили других игроков поделиться конструктивной критикой их тактики и рассказать, как пройти эту комнату.

В ролике группа персонажей собралась прямо в Гнездовье. Игроки обсуждали план усталыми голосами, как будто они пытаются пройти подземелье уже несколько часов.

— Так, ребята, эти яйца в прошлый раз здорово нам насолили, — заявляет Винсон, готовясь изложить свой план. — Абдул, сможешь быстро все посчитать?

— Выходит 32,33%. В периоде. Это наши шансы на выживание, — невозмутимо заявляет Абдул.

— Намного выше, чем обычно, — отвечает Винсон.

— Ну все, пацаны, я вернулся, — говорит персонаж по имени Лирой, которого играет Шульц. — Погнали. — Затем его персонаж бежит прямо в Гнездовье, врезаясь в каждое яйцо на своем пути. Шульц кричит: ЛИИИИИИИИИИИРООООООООООООЙДЖЕЕЕЕЕЕЕННННННКИИИИИИИИИИНС!

На экране появляются десятки драконов, которые сразу же набрасываются на группу, уничтожая ее за считаные секунды.

— Лирой, какой же ты тупой, — говорит Винсон.

Для большинства игроков World of Warcraft было очевидно, что это шуточное видео, но оно начало распространяться не только среди фанатов. Ролик собирал трафик в геометрической прогрессии и оставил позади вообще весь контент на специальном хостинге WoWmovies. Вскоре он начал всплывать на малоизвестном веб-сайте с потоковой передачей видео под названием YouTube, который заработал всего тремя месяцами ранее. Выступление Лироя Дженкинса набрало миллионы просмотров и стало одним из первых вирусных видеороликов в истории интернета — в том числе из-за того, что многие люди не понимали его постановочной сути. «У нас и мысли не возникало о том, что хоть кто-то в это поверит», — комментирует Винсон.

Позже в том же году Винсону позвонила его мама и рассказала, что Лирой Дженкинс был частью подсказки в передаче Jeopardy![72]. В дальнейшем это имя продолжат упоминать по телевизору, например, в передаче The Daily Show и сериале «Как я встретил вашу маму». Шульц дал интервью NPR, с ним связывался ведущий ток-шоу Джимми Фэллон. К нему даже обращался ассистент актрисы Дженнифер Гарнер с просьбой записать видео для ее тогдашнего мужа Бена Аффлека, который очень любил WoW. «Я ответил: „Лады, с вас 500 долларов“», — вспоминает Шульц.

Лирой Дженкинс стало нарицательным именем для людей, которые бездумно и поспешно врываются в какую-либо ситуацию, не пытаясь в ней разобраться. Этот образ обратил взгляды миллионов человек на World of Warcraft и помог ей сделать еще один шаг к званию крупнейшей игры в истории. В конце концов, по EverQuest II вирусные видео никто не снимал[73].

* * *

Если попытаться определить точную дату, когда World of Warcraft стала культурным феноменом, то одним из наиболее вероятных претендентов будет 4 октября 2006-го, спустя почти два года после выхода игры. Как-то много лет назад сварливый и сквернословящий художник видеороликов Blizzard Джоуирей Холл собрал сотрудников Silicon & Synapse, чтобы посмотреть мультик под названием «Дух Рождества». В нем четыре мальчика слепили снеговика, который ожил и напал на детей. Мультфильм стал настолько популярным среди голливудских шишек, что его режиссеры Трей Паркер и Мэтт Стоун заключили сделку с Comedy Central. В результате персонажи мультика попали на телевидение — в мультсериал под названием «Южный парк».

К осени 2006 года подходил к концу уже десятый сезон «Южного парка», и многие его аниматоры пристрастились к World of Warcraft. Когда Паркер узнал об игре, он захотел написать эпизод о детях, подсевших на MMORPG, и ему пришла в голову амбициозная идея: что, если половина шоу будет проходить в анимированном мире мультфильма, а другая половина — в трехмерной World of Warcraft? Продюсеры и аниматоры «Южного парка» понимали, что воссоздать модели World of Warcraft с нуля практически невозможно, поэтому спросили Blizzard, не хочет ли компания посотрудничать.

Вскоре Холл и его небольшая команда видеопродакшена отправились в South Park Studios, чтобы поработать над эпизодом. Они создавали уникальных персонажей и снимали сцены в World of Warcraft на основе сценария Паркера. По сюжету четверо мальчиков из Саус-Парка — Кайл, Стэн, Картман и Кенни — увлеклись World of Warcraft, но некий неуязвимый грифер начал раз за разом убивать их, чем портил настроение и тормозил прогресс. После нескольких месяцев работы над прокачкой уровня и при содействии некоторых руководителей Blizzard ребятам удается победить грифера и решить проблему.

В последний день съемок Джоуирей Холл просматривал некоторые игровые сцены, когда ему на глаза попалась «реальная» версия грифера в мультфильме — крупный, щетинистый, прыщавый мужчина с ортезом на запястье; на рубашку налипли оранжевые крошки от чипсов. «Этот персонаж мелькнул всего на секунду перед глазами, — вспоминает Холл. — Показалось, что мы похожи». Он обратился к ведущему аниматору, и тот подтвердил, что внешность Холла послужила основой для образа антагониста.

Поначалу Холл был в замешательстве, пока до него не дошло: он стал одним из главных персонажей в новой серии «Южного парка», одного из его любимейших сериалов всех времен. «Я и подумать не мог, что произвожу такое сильное впечатление на людей», — комментирует он.

Эпизод «Занимайтесь любовью, а не Warcraft» посмотрели миллионы людей. Он даже получил прайм-таймовую премию «Эмми», став первой «машинимой» — созданной с использованием компьютерной графики кинопродукцией, — удостоившейся такой чести. Эта серия стала символом культурного потенциала World of Warcraft и сподвигла таких знаменитостей, как Вин Дизель и Мила Кунис, открыто говорить о своей одержимости WoW. Хотя в эпизоде антагонист упоминается только под прозвищем Тот, У Кого Нет Жизни, в разделе часто задаваемых вопросов на сайте «Южного парка» позже было раскрыто его настоящее имя — Лирой Дженкинс.

* * *

До выхода World of Warcraft в 2004 году в Blizzard работало около пятисот человек. К 2007 году штат компании насчитывал почти три тысячи сотрудников по всему миру. У компании были филиалы во Франции, Южной Корее и Китае, а также дополнительный офис для поддержки клиентов в Остине, штат Техас. У World of Warcraft уже было девять миллионов подписчиков — большая радость для Vivendi, которая до сих пор не определилась, что делать со своим игровым подразделением. Blizzard зарабатывала огромные деньги, но другие активы игрового направления по-прежнему отставали. Все предыдущие попытки продать бизнес провалились, но теперь у Vivendi появился козырь: она владела самой прибыльной видеоигрой в мире.

В 2006 году руководители Vivendi начали переговоры с компанией Activision, одним из крупнейших игровых издателей в Северной Америке. Activision добилась большого успеха благодаря консольным играм вроде Tony Hawk и Guitar Hero. Vivendi же доминировала на рынке PC за счет магии Blizzard. Обе компании пришли к выводу, что при определенном сотрудничестве они смогут даже превзойти Electronic Arts — главного конкурента Activision. После года переговоров компании заключили сделку: Vivendi покупает контрольный пакет акций Activision и объединяет свое игровое подразделение с Activision. Образуется новая публичная компания под названием Activision Blizzard.

Морхейм собрал весь персонал Blizzard, чтобы сообщить новости. На вопрос, как это слияние отразится на сотрудниках, он ответил парой торжественных слов. Дела у Blizzard шли хорошо. World of Warcraft печатала больше денег, чем казначейство США. Никто в Vivendi или Activision не станет мешать курочке нести золотые яйца.

Все будет по-прежнему.

Часть вторая. Падение

1. Бобби

Роберт Эндрю Котик предпочитал, чтобы его звали Бобби — детским прозвищем, обезоруживающим взрослых. На самом же деле, только выйдя из лона матери, он уже был готов генерировать прибыли для акционеров. Бобби вырос в деревушке Рослин штата Нью-Йорк, а потому узнал о принципах свободного рынка еще до того, как научился ходить. Мать Котика, работавшая учительницей[74], рассказала репортеру Forbes, что однажды застала трехлетнего сына за попыткой продать одну из ее пепельниц. Став курчавым подростком с бесовской улыбкой[74], Котик принялся затевать одно дело за другим, покупая разные товары и продавая их ради мизерной прибыли: кошельки, конфеты, сэндвичи и все прочее, до чего только мог дотянуться. В старшей школе он арендовал танцевальные залы на Манхэттене, устраивая там вечеринки, и нанимал лимузины, чтобы привозить своих одноклассников с Лонг-Айленда. Котику было неважно, что продавать, главное — делать деньги.

В 1981 году Котик поступил в Мичиганский университет города Энн-Арбор. Учеба его никогда особо не увлекала[74], он часто прогуливал занятия ради своих предпринимательских затей, сколько бы этому ни огорчался его отец-адвокат. Через одного друга он познакомился с Говардом Марксом — компьютерным гиком из Франции, который во многом был похож на Котика. Пусть у них были разные увлечения, обоих объединяла прямота: они не боялись говорить ровно то, что хотели. «Мы здорово сошлись, — говорит Маркс. — Он сильно интересовался бизнесом. Я сильно интересовался компьютерами».

Эти двое стали соседями по комнате: Котик занял верхнюю койку, Маркс — нижнюю. Вскоре они уже обсуждали создание совместной компании. Первоначальная затея, связанная с принтерами, не сложилась, и они составили новый план. Марксу было очевидно, что компьютеры — мощные устройства, способные изменить мир. Но они оставались подвластны лишь самым мозговитым программистам. Поэтому он планировал разработать графический интерфейс, который сделал бы их доступнее. Такими простыми, как шутил Котик, что ими мог бы пользоваться даже начисто лишенный компьютерной грамотности человек вроде него. Основанная ими компания Arktronics собиралась продавать упомянутый интерфейс в виде набора с текстовым процессором, электронными таблицами и другими полезными инструментами.

Но сперва им нужен был начальный капитал, поэтому они позвонили отцу Котика. Тот свел их с богатым инвестором, готовым встретиться с ними. Настроен он был скептически: Котик и Маркс оставались лишь студентами без реального опыта. Инвестор начал беседу с перечисления списка требований, на которые им нужно согласиться, чтобы получить финансирование. И тут Котик выкинул фортель, свойственный прирожденному переговорщику. «Бобби вдруг встает и заявляет: „Мы закончили“, — вспоминает Маркс. — Тот мужик был потрясен, что какие-то дети осмелились ему перечить».

Вскоре перед парочкой появилась новая возможность. Их друг направлялся в Даллас, штат Техас, чтобы поучаствовать в ежегодном благотворительном мероприятии под названием «Бал барона-скотовода». Там собирались магнаты в ковбойских шляпах, чтобы посмотреть живые выступления кантри-групп и собрать денег на исследования рака. Котик решил присоединиться к поездке и обзавестись связями. На балу он уселся рядом с человеком, который изменит его жизнь, — владельцем казино из Лас-Вегаса Стивом Уинном, яркой личностью и носителем пышной шевелюры. Он управлял знаменитым заведением Golden Nugget и близко дружил с людьми уровня Фрэнка Синатры. За завтраком на следующее утро Уинн спросил, не хочет ли Котик сгонять в Нью-Йорк на его личном самолете. От такого предложения ни один амбициозный студент отказаться не мог. По пути Уинн рассказал, как пару десятков лет назад один банкир из Лас-Вегаса стал его ментором[75] и предоставил стартовый капитал, благодаря которому он сумел войти в игорный бизнес. У благодетеля было лишь одно условие: чтобы однажды Уинн нашел и взял под крыло другого молодого бизнесмена. Уинн открыл перед Котиком двери, которые прежде были для него неприступны, обеспечил его социальными связями и инвестициями. Он стал для Котика наставником, его раввином. «Прямо как мой папа»[76], — скажет Котик спустя много лет.

Благодаря начальной инвестиции Уинна в триста тысяч долларов, Котик и Маркс сумели сделать из Arktronics настоящую компанию. К 1984 году у них было более двадцати сотрудников, включая выпускников из Мичиганского университета и даже нескольких профессоров. Маркс занимался разработкой и продажами, а бросивший учебу Котик управлял маркетингом и встречался с инвесторами. Он не был экспертом в организации дел, но обладал природной харизмой, заставлявшей серьезных бизнесменов забыть о том, что они разговаривают с подростком. «Думаю, мой главный талант — умение быстро и легко достичь желаемого в ходе простого разговора[77], — говорил Котик в интервью тех лет службе общественного вещания. — Я могу просто подойти к человеку, улыбнуться и сказать: „Я буду твоим лучшим другом, буду играть с тобой каждый день“. Люди очень охотно клюют на такое».

Arktronics оказалась слишком маленькой, чтобы угнаться за готовящимися к выходу на рынок Apple Macintosh и Microsoft Windows. Вскоре она вовсе отошла от дел, но провал только распалил амбиции Котика. Он сменил название компании на International Consumer Technologies и принялся искать новые точки входа в компьютерную индустрию. Даже пытался купить успешную фирму Commodore International, выпустившую компьютер Amiga. «Самая дикая затея среди всех дичайших», — вспоминает Маркс. Убедить совет директоров согласиться на продажу так и не удалось. Вместо этого Котик с группой партнеров, включая Уинна, выкупил контрольный пакет акций в компании, которая лицензировала и помогала продвигать игры Nintendo вроде The Legend of Zelda. Котик никогда не проводил в играх много времени — в поздних интервью он утверждает, что избегал их из-за «склонности к зависимостям». Но разраставшаяся игровая индустрия его очаровала. И вот в 1990 году Котик и его партнеры приметили потенциально многообещающую возможность в стоявшем на грани банкротства игровом издателе Mediagenic, более известном под своим старым именем — Activision. В 1979 году несколько программистов из видеоигровой компании Atari взбунтовались против начальников из-за эксплуатационных условий труда. Вскоре они основали новую компанию, имя которой в телефонной книжке расположилось чуть выше Atari. Благодаря таким хитам, как River Raid и Pitfall!, Activision быстро обрела успех[78], но столкнулась со сложностями, когда рынок наводнило множество дешевых игр-имитаторов. Этот поток привел к тому, что позже назвали великим кризисом индустрии компьютерных игр 1983 года. Выручка Activision падала, основатели компании ушли, штат сократился. В попытке перевернуть ситуацию Activision наняла нового генерального директора. Брюс Дэвис, бывший юрист, решил переименовать компанию в Mediagenic и расширить ее деятельность за счет других сфер программного обеспечения. Спустя несколько лет консольный рынок восстановился — спасибо Nintendo Entertainment System, — и перспектива медленного и последовательного роста казалась вполне возможной.

Но Дэвис знал, что на горизонте маячила смертельная угроза: иск о нарушении патента от Magnavox — создательницы первой игровой консоли в мире. Magnavox давила на ряд крупных игровых компаний, пользуясь серией патентов с расплывчатым содержанием, которые получил инженер Ральф Баер еще в начале 1970-х. Они покрывали почти любые электронные спортивные игры, включая старые хоккейные и теннисные тайтлы Activision. Невероятно, но все судебные заседания складывались в пользу Magnavox[79]: компания получила около сотни миллионов долларов компенсации. «Magnavox вышла из игрового бизнеса. Теперь ее бизнес — засуживать других людей», — пожаловался топ-менеджер Nintendo Говард Линкольн в одном из интервью 1989 года.

Дэвис пытался уладить все с юристами Magnavox через мировое соглашение, но получил отказ. Позже он считал, что таким образом компания хотела выбить выгодные условия от гораздо более крупной Nintendo. Magnavox выиграла суд против Mediagenic и вновь победила при рассмотрении апелляции. В марте 1990 года было вынесено судебное решение: Mediagenic должна была выплатить 6,6 миллиона долларов за нанесенный ущерб и услуги юристов. Смертный приговор для компании, которая и так едва сводила концы с концами. Началась цепная реакция: кредиторы теряли к компании интерес, покупатели отменяли заказы. Лишившаяся денег игровая компания внезапно оказалась неспособна даже платить своим многочисленным партнерам, включая расположенную в Ориндже студию под названием Interplay. «Они были крайне близки к тому, чтобы совсем отойти от дел», — говорил Брайан Фарго, по оценкам которого из-за Mediagenic его компания лишилась как минимум миллиона долларов.

А для Бобби Котика это была удачная возможность. Он собрал партнеров[74], включая Маркса с Уинном, и связался с одним из крупнейших инвесторов Mediagenic, компанией из Канады. За выкуп 25 процентов акций он предложил около 440 тысяч долларов. Такой ценник подразумевал, что общая стоимость Mediagenic составляла менее двух миллионов — ошеломительное падение для компании, которая еще несколько лет назад генерировала прибыль в 158 миллионов. К всеобщему изумлению, это предложение приняли. «Это было что-то невероятное, — говорит Маркс. — Мы и не предполагали, что они продадут нам свою долю».

Затем Котик связался с Дэвисом. «Он сказал: „Я купил долю в этой компании и хочу встать у руля“, — вспоминает Дэвис. — Я ответил: „Ну, сейчас мне бы этого не хотелось, но спасибо за такой интерес“».

Но Котик не отступал. С помощью Стива Уинна (и его дорогостоящих юристов) он начал процесс, который Дэвис считает захватом компании. «Это была вовсе не честная битва, — говорит Дэвис. — Я пришел с ножом на перестрелку». После серии переговоров и обещаний финансовых вливаний Дэвис отдал ключи от компании. В феврале 1991 года, когда Аллен Адам и Майк Морхейм собирали свои первые столы, Бобби Котик стал генеральным директором Mediagenic и вошел в ее совет директоров. Финансовые показатели компании оставались катастрофическими, спасти ее было непросто. Но Котик знал, как использовать ту часть Mediagenic, которую Дэвис отверг на корню, ее старое имя. Котик планировал запустить процедуру банкротства, реорганизовать компанию под брендом Activision, погасить столько долгов, сколько позволял капитал, и сделать кредиторов компании акционерами, заинтересованными в ее успехах.

Но оставалось понять, что делать с иском от Magnavox. Котик вспоминает эту историю следующим образом[80]. Он, двадцатисемилетний свежеиспеченный генеральный директор, вошел в кабинет, полный управленцев и юристов Philips Electronics — материнской компании Magnavox, — и предложил принять долг в 6,6 миллиона долларов в форме акций реорганизованной Activision. Управленцы Philips сказали, что их такой вариант не интересует. Тогда Котик достал ключ-карту от своего кабинета[80], положил на стол, пожелал всем удачи с новым приобретением и распрощался. Как говорит Котик, спустя несколько минут ему перезвонили из Philips и приняли предложение. Дэвис считает, что влияние Уинна сыграло в этом куда большую роль, чем навыки переговорщика Бобби. Но что бы ни было тому причиной, в конечном счете юристы Philips на все согласились.

Котик запустил процедуру банкротства, уволил большинство сотрудников и перенес вернувшую имя Activision компанию из Сан-Франциско в Санта-Монику. Он перевыпустил классические игры под новыми обложками и перестроил фирму с нуля, нанимая людей без опыта в игровой индустрии. Возможно, чтобы они привнесли свежий взгляд. А возможно, потому, что не мог убедить опытных разработчиков трудиться в этой команде. В итоге офис наполнился архитекторами, адвокатами и инженерами прямиком из колледжей. «Это, по сути, был стартап», — говорит Тим Мортен, присоединившийся к Activision в 1994 году.

Заполучив от Уинна и других инвесторов около 40 миллионов долларов, Котик установил новую цель — выйти в прибыль. Компания делала большую ставку на MechWarrior 2, высокоскоростные сражения гигантских роботов в 3D-графике. «Тогда никто не был на сто процентов уверен, что эта игра станет хитом», — говорит Джош Резник, выпускник Уортонской школы бизнеса, ставший продюсером MechWarrior 2. Небольшая команда художников и инженеров столкнулась с серьезными техническими ограничениями и сжатыми сроками. Она буквально разбивалась в лепешку, чтобы выпустить игру. «Это была гонка до самого финиша, — говорит Резник. — Мы не спали сутками и перебрались жить в офис».

MechWarrior 2 поразила игровую индустрию, став первым хитом Activision со времен 1980-х, и продалась полумиллионным тиражом всего за три месяца. Котику нравилось вознаграждать людей, делающих хиты: Резник получил прибавку к зарплате и новую должность в управлении. «Он надевает на тебя длинный поводок, с которым ты носишься туда-сюда, — говорит Резник. — Если раз за разом утыкаешься в стену и не даешь результатов — тебе конец, и никаких сантиментов. Но если приносишь компании пользу, то получишь необходимую поддержку и ресурсы».

Однажды коллега Резника по имени Эндрю Голдман обратился к тому за чашечкой кофе с интригующим предложением: основать собственную фирму и разрабатывать игры для Activision, но не изнутри, а в качестве подрядчика. «В тот момент руководство мыслило наперед, — вспоминает Резник. — Боссы могли бы промелочиться, разойтись на эмоции и предложить невыгодную для нас сделку. Но с нами, напротив, обошлись очень щедро».

Котик и его команда смекнули, что лучше воспользоваться этой возможностью, чем собственноручно толкнуть предприимчивых и талантливых сотрудников в направлении конкурентов. Когда Голдман и Резник основали собственную компанию Pandemic Studios, Activision предоставила им сделку на выпуск двух игр. Парочке позволили прихватить с собой мебель, оборудование и даже фирменные технологические наработки. «Нам не потребовалось ни на что собирать денег, — вспоминает Резник. — За пять минут мы стали готовой студией». Но под самый конец Котик решил изменить условия сделки. «В последний момент он сказал: „Слушай, Джош. Будет странно, если вы, ребята, добьетесь отдельно от нас огромного успеха, а я не буду владеть хотя бы какой-то частью компании, — пересказывает Резник. — Так что ставлю дополнительное условие. Я забираю пять процентов вашей компании“». Котик выписал за эту долю чек в сто тысяч долларов, но Резник был не в восторге от того, что босс решил потянуть одеяло на себя в последнюю минуту.

Во время своего правления Котик зарекомендовал себя как требовательный, но неожиданно щедрый владелец. Он одновременно делал сотрудникам выговоры за опечатки в электронных письмах и удивлял их продуманными подарками — например, мог тайно оплатить чей-то отпуск. Он был беспощадным соперником, одержимым идеей победить конкурентов. «Он хотел сделать Activision крупнейшим видеоигровым издателем в мире», — вспоминает один из ранних партнеров Котика, Кит Мур. За Бобби также закрепилась репутация конфликтного, мстительного человека. Это в первую очередь касалось тех, чьи поступки по отношению к себе он считал неправильными. «Он не стреляет, но всегда держит тебя на мушке, — говорит Маркс. — У него есть склонность к агрессивному поведению». В документальном фильме, выпущенном Службой общественного вещания в 1984 году, юный Котик рассказал о встрече с руководителями другой компании. Те заявили, что увлеклись бизнесом в сфере программного обеспечения, потому что это весело. «Да, нам тоже весело этим заниматься, — сказал Котик. — Но на самом деле мы сюда за деньгами пришли».

К 2000 году Activision зарабатывала свыше полумиллиарда долларов ежегодно, и показатель стремительно рос. Котик продолжал инвестировать деньги в сторонних разработчиков и покупал студии, что выглядели наиболее прибыльными. Например, авторов популярных шутеров Raven Software и ответственную за хитовую франшизу Tony Hawk’s Pro Skater студию Neversoft. По его словам, он верил[74], что необходимо давать игровым компаниям свободу в стратегических решениях и сохранять их автономность. В этом заключалась разница с Electronic Arts, которую Котик называл рассадницей «культуры Звезды Смерти» из-за ее манеры делать подконтрольные команды разработчиков однородными.

В то же время Котик окружал себя людьми, которые специализировались на продаже товаров. В отличие от Blizzard, директорами Activision были не фанаты видеоигр, а бизнесмены из компаний вроде Procter & Gamble: они умели продавать хоть плитки шоколада, хоть стиральный порошок. «Если вы хотите управлять компанией мирового уровня[81], иметь под рукой знатоков бизнеса во многом полезнее, чем знатоков разработки видеоигр», — говорил Котик позднее в интервью. Его стратегия заключалась в том, чтобы относиться к видеоиграм как к товару. Когда игра вроде Tony Hawk’s Pro Skater оказывалась хитом, Котик привлекал все возможные ресурсы, чтобы построить из нее франшизу с регулярными сиквелами и спин-оффами. «Нам ясно дали понять: если проект не имеет шанса стать франшизой на миллиард долларов, его не стоит даже рассматривать», — говорит Дасти Уэлч, топ-менеджер Activision.

Позже за такой подход Котика стали рисовать злодеем. Игроки критиковали его за то, что он выжимал из франшиз все соки. Одна фраза из обращения к инвесторам[82], которую Котик потом называл шуткой, будет преследовать его на протяжении всей карьеры. «Зачем я с десяток лет назад привел в Activision столько народу из сферы торговли? — сказал он. — Чтобы высосать все веселье из процесса создания видеоигр».

* * *

Пока звезда Котика восходила на небосводе видеоигровой индустрии, он успел скорешиться практически с каждым вторым авторитетом в этом деле, включая гуру образовательного программного обеспечения по имени Боб Дэвидсон. Они впервые встретились в 1994 году — вскоре после того как Дэвидсон потратил около семи миллионов долларов на покупку малоизвестной компании под названием Silicon & Synapse. «Я был ошеломлен: как он мог потратить на это столько денег?»[83] — вспоминал позже Котик. Спустя более десяти лет, когда Котик начал обговаривать с генеральным директором Vivendi Games Брюсом Хэком потенциальную сделку по объединению, те семь миллионов выглядели одной из лучших инвестиций в истории бизнеса.

Обсуждения начались в 2006 году. С Котиком связался один из руководителей Vivendi и спросил, не хочет ли тот добавить к своему ассортименту франшиз Warcraft. Котик и Хэк стали регулярно обедать вместе и поняли, что их компании идеально дополняли друг друга. Blizzard была самым почитаемым разработчиком игр для PC, a Activision доминировала на консольном рынке. Далее последовали переговоры с Морхеймом, который организовал Котику встречу в ресторане Morton’s Steakhouse в городе Коста-Меса, штат Калифорния — рядом с одним из офисов Blizzard. В приватной комнате, похожей на скрытую от хищных чужих глаз пещеру, эти двое часами обсуждали свои цели и бизнес-философии.

Позже Морхейм вернулся к своим коллегам-управленцам и признался, что был очарован. Каждым словом Котик бил точно в цель, убеждая Морхейма, что у него нет никаких проблем с миссией Blizzard: ориентироваться в первую очередь на геймеров и не выпускать игры до тех пор, пока они не будут готовы. Котик пообещал, что не собирается разрушать то, что принесло Blizzard такой огромный успех. Морхейм сообщил коллегам свое мнение: сделка однозначно станет для них выигрышной и принесет стабильность после годов турбулентности под контролем Vivendi. В его глазах Activision была эффективной компанией с отличным управлением и рядом успешных франшиз, которые могли бы заполнить календарь релизов на случай, если Blizzard придется отложить выход игры. Кроме того, его впечатлили обширные знакомства Котика среди политиков и знаменитостей по всему миру. Самого же Котика соблазняла растущая популярность Blizzard в Китае[74] — одном из крупнейших рынков сбыта, еще не открытом для большинства представителей игровой индустрии.

Сделку заключили спустя год. Activision сливалась с игровым подразделением Vivendi, превращаясь в Activision Blizzard. Котик становился генеральным директором всего предприятия, а Морхейм — генеральным директором Blizzard Entertainment. Vivendi получала 52 процента новой компании, оценивавшейся в 18,9 миллиарда долларов.

Казалось немыслимым, что после спасения Activision от банкротства и всех прошедших лет Котик согласится уступить кому-то контроль над собственной компанией. Но World of Warcraft, подбиравшаяся в конце 2007-го к отметке в десять миллионов подписчиков, оказалась для него слишком привлекательной целью. В то время он говорил журналистам, что не смог придумать, как создать собственную Blizzard, поэтому пришлось ее купить. World of Warcraft дала Котику то, что он, по всей видимости, очень высоко ценил: стабильный и предсказуемый рост доходов.

А еще Blizzard дала Котику доступ к новым франшизам голливудского уровня. Десять лет назад он неохотно переместил Activision обратно в Лос-Анджелес[84], который был инкубатором талантов. «Мы туда приехали точно не из-за качества жизни», — говорил он в интервью 1993 года для New York Times. Но спустя годы Котик, видимо, все же поддался очарованию города ангелов. Он сдружился с голливудскими знаменитостями вроде генерального директора Dreamworks Джеффри Катценберга, а позже на удивление ярко сыграл небольшую роль владельца бейсбольной команды в фильме «Человек, который изменил все». «Я всецело уверен, что именно это всегда и двигало Бобби — желание стать крупным игроком в Голливуде», — говорит Дасти Уэлч.

Котик обещал, что Blizzard сохранит свою автономность. В 2008 году слияние завершилось[81]. Бобби занял кресло генерального директора Activision Blizzard и заявил, что его работа заключается в том, чтобы дать свободу творчества каждому подчиненному. «Взгляните на любую игровую студию в любой точке мира. Все они сохраняют собственную культуру и идентичность», — говорил он в интервью.

В то же время сторонние наблюдатели не могли не заметить, что бизнес-философия Котика была прямо противоположной ценностям Blizzard, заявленным еще во времена Silicon & Synapse. Создатель купленной Activision в 2005 году игровой студии Toys for Bob Пол Райх описал это явное противоречие. «Activision строилась на фундаментальной и всем понятной концепции, — говорит он. — Мы делаем игры не ради искусства и не ради игрока — или, по крайней мере, не в первую очередь. Мы создаем продукт, чтобы заработать деньги».

2. Боли роста

В марте 2008 года, всего через пару месяцев после объявления о слиянии, команда Blizzard Entertainment упаковала вещи и покинула офисы Калифорнийского университета в Ирвайне, выдвинувшись в сторону нового кампуса на Алтон-Паркуэй. Если прошлые офисы Blizzard выглядели блекло и неказисто, то новый штаб имел охраняемый вход с огромными железными воротами, украшенными вывеской с названием компании. Позже мэр Ирвайна присвоит этому месту подходящий адрес: улица Blizzard 1.

К переезду готовились уже несколько лет. После выхода World of Warcraft Blizzard стала проводить опросы среди сотрудников, которые выявили общее беспокойство на одну тему: «Если наши игры настолько успешные, почему наш офис такой серый?» Прежде Морхейм и другие руководители подходили к обустройству рабочего пространства экономно, но теперь стало ясно: чтобы удержать таланты, их студии необходим апгрейд.

Территория нового кампуса с выстроившимися в ряд деревьями и серыми офисными зданиями превышала 22 квадратных километра[85]. Сбоку располагались спортзал, поле для волейбола и две баскетбольные площадки. Боссы Blizzard обустроили библиотеку и даже частный музей. Там выставили широкую коллекцию полученных наград, страницы сценария из серии мультсериала «Южный парк», посвященной World of Warcraft, и письмо от солдата, который играл в нее во время службы в Ираке. Позже Морхейм добавил к экспонатам вложенное в рамку соглашение о беспроцентном займе, которое он заключил с бабушкой. На те самые 15 тысяч долларов без комиссии, которые помогли ему с Адамом основать Silicon & Synapse.

Семнадцать лет спустя Blizzard стала размашистой империей, о которой те двое мечтали. После релиза World of Warcraft штат компании стал исчисляться тысячами — не только разработчиков, но еще и маркетологов, финансистов, создателей видеороликов и бесчисленных операторов сервиса, которые круглыми сутками работали над решением проблем игроков. Не прошло и года после переезда, как руководство стало мечтать об обустройстве еще одного более масштабного кампуса. «Предполагалось, что мы будем работать в этих зданиях лет пять-десять, — говорит один из тогдашних сотрудников компании. — А они стали нам слишком малы уже через три месяца».

Пока компания привыкала к своему раздувшемуся штату, группа ее высших руководителей собралась на выездную встречу с высокой целью: установить ценности, за которые стоит Blizzard. Под руководством гуру менеджмента Морхейм с командой свели философию компании к восьми ключевым принципам, выраженным в коротких и цепляющих фразах.

1. Геймплей прежде всего.

2. Придерживайся высокого качества.

3. Играй красиво, играй честно.

4. Полюби своего внутреннего гика.

5. Учись и развивайся.

6. Каждый голос важен.

7. Мысли глобально.

8. Начальство несет ответственность.

Вскоре фразы разлетелись по всей компании и обсуждались сотрудниками. В итоге разработчики стали отпечатывать надпись «Играй красиво, играй честно» на документах для презентаций и аргументировать свои дизайнерские решения тем, что они придерживаются качества. Тем летом Blizzard установила в центре кампуса его главную достопримечательность на годы вперед: трех с половиной метровую двухтонную бронзовую статую орка из Warcraft верхом на волке с занесенной над головой секирой. Статую окружали восемь табличек, на каждой были выбиты слова одной из ценностей. Геймплей прежде всего. Придерживайся высокого качества. Каждый голос важен. Даже у самого циничного сотрудника Blizzard их вид вызывал мурашки от возбуждения.

Нехотя заняв роль президента Blizzard десять лет назад, Морхейм стал к ней привыкать. Он присоединился к группе поддержки для директоров, где стал встречаться с руководителями из других отраслей, обсуждая стратегические и личные трудности. Он вбил в головы подчиненных одну простую мантру: «Если вы в первую очередь будете заботиться об игроке, прибыли не заставят себя долго ждать». А еще установил им программу «Напиши Майку», чтобы они могли связаться с ним по любым вопросам. «Майк Морхейм крут ровно настолько, насколько о нем говорят, — подтверждает Джереми Маскер. — Неважно, кто вы исполнительный продюсер или рядовой тестировщик. Он со всеми хорошо обращался».

Даже с расширением своих полномочий Морхейм продолжил полагаться на Пола Сэмса в управлении теми подразделениями компании, которые не были связаны с разработкой. Во время процесса слияния парочка выторговала в собственных контрактах условия, по которым их можно было уволить только в случае экстремальных обстоятельств вроде связи с криминальными структурами. Они посчитали, что смогут таким образом защитить Blizzard от корпоративного давления. Только думать об этом было уже поздно.

10 июля 2008-го слияние завершилось, и Blizzard Entertainment стала дочерним предприятием Activision Blizzard. Ветераны компании, которым повезло иметь на руках ее акции, существенно обогатились. Все устремили глаза на нового босса Бобби Котика, гадая, что он для них заготовил. Сотрудники Blizzard еще не сформировали мнения об этом прожженном бизнесмене, но знали, что могут положиться на Морхейма и Сэмса в том, что касается защиты ценностей компании. «Казалось, руководству Blizzard удалось заранее договориться, что никаких изменений или передела власти при слиянии не будет, — говорит аниматор Джей Хэтэуэй. — К тому же нас ведь покупали потому, что мы были хороши. Зачем им что-то менять?»

Менять никто ничего и не собирался. Обжившись в своей новой берлоге, сотрудники Blizzard почти не замечали, что у них сменился владелец. «Какое-то время нас почти не трогали», — говорит дизайнер World of Warcraft Алекс Бразье. Даже если бы руководители Activision хотели вломиться к Blizzard и навести шуму, у них не было на это времени. Их новейший шутер Call of Duty 4: Modern Warfare снискал монументальный успех, разошелся тиражом в три миллиона копий и стал самой продаваемой игрой 2007 года. Вскоре Котик оказался вовлечен в неприятный юридический спор с создателями Call of Duty, которых он обвинил в нарушении контракта и уволил. Его внимание было полностью занято этим.

Вмешиваться в работу Blizzard не было никакого смысла, ведь World of Warcraft по ряду оценок оставалась самой прибыльной видеоигрой в истории. К концу 2008 года одиннадцать с половиной миллионов человек оплачивали ее месячную подписку. Иными словами, количество жителей Азерота превысило численность населения таких стран, как Новая Зеландия, Норвегия и Греция[86]. За четыре года поддержки World of Warcraft она стала для игроков вторым домом, где они знакомились с друзьями и возлюбленными, устраивали гонки по прохождению новых рейдов и проводили внутриигровые акции протеста, когда были недовольны решениями Blizzard.

Игра про орков и чародеев начала порождать вполне реальные социологические и экономические вопросы. Золото, внутриигровая валюта, вдруг стало очень ценным, ведь тут и там возникали сторонние сайты, организующие покупку и продажу. Это нарушало условия пользовательского соглашения, но нарушителей расплодилось так много, что Blizzard физически не могла остановить всех. Россыпь компаний (в основном китайских) нанимала работников, чтобы те целыми днями сражались с монстрами за золото, которое потом продавали игрокам (в основном американским). Эти так называемые голдфармеры стали постоянными гостями World of Warcraft на долгие годы, несмотря на попытки Blizzard их перебить[87].

Эпидемиологи также обнаружили в World of Warcraft поле для деятельности. Все благодаря рейдовому боссу, который поражал игроков заразной болезнью с мучительными симптомами. Эти эффекты должны были действовать только в рамках рейда, но из-за программного просчета вирус сбежал и усеял трупами весь Азерот. «Люди все никак не могли понять, как с этим справиться», — говорит программист Дэвид Рэй. Многим позднее Центры по контролю и профилактике заболеваний США запросили у Blizzard данные о поведении людей во время этой внутриигровой пандемии. В итоге World of Warcraft оказалась куда более полезным источником информации, чем любая математическая модель[88].

Ранее Blizzard разрабатывала игры в традиционном ключе: заканчивала один продукт, затем переходила к следующему. Но поскольку теперь игроки оплачивали ежемесячную подписку, они ждали от World of Warcraft бесконечного потока контента: новых подземелий, монстров, локаций и сюжетов. Первый аддон The Burning Crusade вышел в январе 2007-го и заслужил признание критиков. К моменту переезда в новый кампус Team 2 активно трудилась над Wrath of the Lich King — аддоном, призванным продолжить историю Артаса, падшего героя из Warcraft III. Для многих разработчиков из Blizzard это дополнение стало олицетворением компании на пике ее возможностей. «К тому моменту мы со всем уже разобрались, — говорит дизайнер игры Крис ДеМеза. — Мы стали увереннее подходить к разработке дополнений и лучше понимать, что они могут собой представлять».

Каждое обновление приносило все больше подписчиков. Team 2 превратилась в башню из слоновой кости кампуса Blizzard. Деньги потекли рекой, а ключевые дизайнеры World of Warcraft стали знаменитостями среди гиков. Каждую осень на ежегодно растущем фестивале BlizzCon фанаты подходили к разработчикам World of Warcraft, чтобы получить автографы и поделиться своими историями. «Когда к тебе подходят и говорят, что ты изменил чью-то жизнь или даже спас ее кому-то, чувствуешь себя своего рода миссионером», — говорит дизайнер Крис Калейки.

Но не на всех сотрудников Blizzard эта новообретенная слава влияла столь благостно. «Подобный успех способен менять людей, — говорит дизайнер Шон Карнс. — Когда миллионы становятся миллиардами, все меняется».

* * *

Blizzard 1990-х была похожа на дом студенческого братства: почти полностью мужской коллектив днем работал вместе, а по ночам играл в игры и устраивал вечеринки, которые порой оборачивались пьяными выходками или даже потасовками. К середине нулевых Blizzard эволюционировала и больше походила на целый университетский кампус.

Знаменитая видеоигровая компания переживала подобие полового созревания, стараясь выглядеть подобающе и придерживаться прописанной кадровой политики. С каждым днем к ней присоединялось все больше женщин. За следующие несколько лет дамы заняли около двадцати процентов штата Blizzard, что совпадало со средним показателем в игровой отрасли. «Это печальная реальность нашей индустрии, — говорит ДеМеза, одна из немногих женщин в команде World of Warcraft. — Это не секрет. Кто угодно подтвердит: Blizzard в те годы была пацанским клубом».

Тем не менее и мужчины, и женщины в Blizzard чувствовали себя по-особенному: многие каждый день приходили на работу с приятным волнением. Новички приходили в кампус и заявляли, что проведут в нем всю оставшуюся жизнь. В двадцатом веке комиксы и видеоигры ассоциировались с социальными изгоями и отбросами, но в Blizzard выросшие в это время гики оказывались в своей стихии. Здесь не требовалось скрывать свои задротские хобби, чтобы сохранить положение в социальной иерархии, даже напротив: энциклопедические знания лора Final Fantasy или огромная коллекция комиксов про Бэтмена становились знаком принадлежности к своим. «У нас было расхожее выражение, — вспоминает один представитель отдела работы с клиентами. — Плохой день в Blizzard лучше, чем хороший день где-то еще».

Сотрудники часто носили футболки и худи, украшенные синим логотипом Blizzard. Они оставались в офисах на ночные партии в D&D, вместе занимались спортом и собирали арт-группы, а по выходным встречались за барбекю или в клубах по серфингу. Они получали индивидуальные награды в зависимости от срока работы в компании. На пятилетие дарили меч и проводили церемонию, похожую на обряд инициации. На десять лет — щит. На пятнадцать — кольцо. А позднее, когда компании исполнилось двадцать лет, трудяги, проведшие два десятилетия жизни в Blizzard, получали богато украшенную корону, созданную по подобию шлема Короля Лича. Среди них ходило выражение: «Голубая кровь Blizzard». Легко представить, как его скандируют на футбольном стадионе в каком-нибудь колледже. Некоторые даже арендовали апартаменты в минутах ходьбы от офисов — их прозвали «общагами Blizzard».

Но эта преданность бренду могла обратиться против них самих. От новичков ожидали подчинения порядкам, на которые они бы не согласились в другой компании. Blizzard часто нанимала людей на позицию одной ступенькой ниже того положения, которое они могли бы занять в индустрии. Им говорили, что старший разработчик, скажем, из Ubisoft стоит разработчика Blizzard среднего уровня. Зарплаты все еще были ниже, чем в конкурирующих компаниях. У сотрудников оставалась надежда, что дополнительные выплаты за прибыли покроют эту пропасть, но система премий была запутанной и непрозрачной. «Я по сей день не смогу описать, как она работала, — говорит Шон Карнс. — А я ведь был гребаным менеджером».

Позднее, в попытке стать более прозрачной, компания стала называть конкретные цифры, которых требовалось достичь по году, чтобы заслужить премии. Многие из тех, кто получал чеки с пяти- и шестизначными суммами, почувствовали еще большую преданность Blizzard. Но в то же время зародилась культура, разделившая сотрудников на две категории: разработчиков игр и всех остальных. Работавшие над Warcraft и StarCraft получали лучшие условия и зарплаты, чем их коллеги в командах поддержки. А занятые в Battle.net и маркетинговом отделе обнаружили, что их нужды отошли на второй план. Так и задумывалось. Пол Сэмс любил говорить, что именно разработчики обеспечивают работой его подчиненных. Но в ком-то это пробуждало горькие чувства. «Нам реально ввели кастовую систему, — говорит бизнес-менеджер Влад Кохо. — Между разработчиками и всеми остальными образовался явный разрыв».

В офисах Blizzard бушевали гормоны, будто это и правда был студенческий кампус. Казалось, вся компания сплелась в единый клубок кровосмесительных отношений. В студиях конкурентов такие практики осуждались, но в Ирвайне они цвели совершенно необузданно. «В Blizzard все либо встречались с кем-то из компании, либо уже состояли в браке, — говорит одна из тогдашних сотрудниц. — Зачем вообще мешать работу с личной жизнью?»[89]

Почти каждый представитель высшего руководства Blizzard, включая Морхейма, Сэмса и Метцена, состоял в отношениях с подчиненной. Боссы и их партнеры подписывали бумаги, которые называли «любовными контрактами»: они подтверждали, что отношения являются добровольными и участники будут избегать конфликта интересов. Но некоторые из этих отношений все равно заканчивались плохо для всех причастных. Некогда первый сотрудник Blizzard, а теперь один из ее руководителей Фрэнк Пирс разошелся с женой, которая тоже работала в компании, и начал встречаться с женщиной из отдела работы с клиентами, стоявшей на множество ступеней ниже его в местной иерархии. Фрэнк и Лиза Пирс развелись в 2007 году. Лиза работала менеджером бизнес-отдела и после этого трудилась в компании еще четыре года, поддерживая, по ее словам, «хорошие рабочие отношения» с бывшим мужем. Позже она призналась, что для нее «это было неловко по целому ряду причин». Спустя годы Фрэнк Пирс вступил в отношения уже с третьей коллегой.

Иногда женщинам в Blizzard приходилось отбиваться во время работы от нежелательных ухаживаний. Перед самыми привлекательными девушками выстраивались целые очереди из мужчин, желающих с ними познакомиться. А менеджеры низших подразделений вроде отдела контроля качества и отдела работы с клиентами спокойно ухлестывали за сотрудницами, которые напрямую им подчинялись. Если начальникам можно, почему нельзя нам — они рассуждали в таком ключе.

Компания нанимала все больше женщин, но, кажется, не была способна относиться к ним должным образом. Лишь спустя годы в ней введут стандартные практики вроде отпуска по беременности и комнат для грудного вскармливания. А иногда, как узнала на своем примере одна пара, смешение профессиональной и личной жизни в Blizzard вело к серьезным последствиям.

* * *

Анисса Хаусли и Джереми Вуд познакомились в гильдии World of Warcraft для сотрудников Blizzard. Вуд был главой гильдии и программистом, работавшим над игрой с первых дней. Хаусли не работала в Blizzard, но была замужем за Алленом Браком — одним из главных продюсеров World of Warcraft. Вуд и Хаусли нашли между собой много общего: оба любили скалолазание, были интровертами, и во время совместных вечеринок, пока все выпивали, они уединенно играли в Guitar Hero. Оба были несчастливы в браке. Узнав о взаимности чувств, они решили покинуть своих супругов. Неприятная ситуация стала еще хуже из-за того, что жена Вуда была беременна.

Исход этого запутанного клубка личных отношений мог ограничиться процедурами развода и сплетнями в кругу друзей, если бы не тот факт, что Брэк был одним из самых влиятельных разработчиков в Blizzard. Внезапно Вуд, по его словам, почувствовал, что на работе к нему стали относиться с холодом. А вскоре его включили в список сотрудников, которым нужно улучшить результаты из-за невыполнения плана, который он, по собственным словам, «выполнял с лихвой». Вуд утверждает, что коллеги, с которыми он работал годами, перестали смотреть ему в глаза при встрече. Юрист по семейным делам посоветовал ему не уходить из компании ради своего финансового благополучия, и он остался, стараясь не пересекаться с Брэком. «Пусть я считаю, что его действия были предосудительными, я мог понять его гнев и возмущение», — говорит Вуд. Он побарахтался в компании еще два года, а потом был уволен.

Эти события стали проявлением скверной стороны культуры Blizzard, в которой человек, насоливший влиятельному руководителю за пределами офиса, ставил под угрозу собственную карьеру. Впрочем, ситуацию осложняли иные обстоятельства: за Вудом гуляла репутация грубияна. Известно, что он неоднократно оскорблял коллег, а некоторые друзья разорвали с ним отношения, когда он бросил беременную жену. Но пара уверена: карьера Вуда в Blizzard пошла под откос именно из-за их отношений. «Из-за того что наши простые человеческие проблемы стали в Blizzard профессиональной проблемой, вся эта ситуация казалась странной и стыдной», — считает Хаусли.

* * *

13 ноября 2008 года Blizzard выпустила World of Warcraft: Wrath of the Lich King. Аддон заслужил признание критиков и звание самой быстро продаваемой компьютерной игры всех времен, разойдясь тиражом в 2,8 миллиона копий за первые 24 часа (прошлый рекорд в 2,4 миллиона копий установил The Burning Crusade). Спустя несколько месяцев на отчете перед инвесторами Бобби Котик хвастал о том, как компания справляется с глобальным экономическим спадом, выпуская игры из «стабильных и предсказуемых франшиз, которые служат нам верой и правдой уже долгое время». Для Blizzard такой подход означал необходимость почти каждый год выпускать по свежей игре из доморощенных франшиз: Warcraft, StarCraft и Diablo.

Игровая индустрия росла в геометрической прогрессии. Еще в 1997-м игры приносили около пяти миллиардов выручки за год[90]. Согласно данным аналитиков NPD Group, к концу 2008 года эта цифра подскочила до двадцати одного миллиарда. Для процветавшей Blizzard было логично работать над максимальным числом игр одновременно. Team 1 разрабатывала сиквел StarCraft, a Team 2 перешла от Wrath of the Lich King к следующему дополнению для World of Warcraft, получившему название Cataclysm. После закрытия Blizzard North в компании появилась новая команда Team 3 — она занялась созданием Diablo III в Ирвайне. А новая таинственная команда Team 4 втихую трудилась над секретной игрой под названием Titan.

Но философия Blizzard «выпускать игры, когда они будут готовы» задерживала новые релизы сильнее, чем когда-либо, потому что World of Warcraft высасывала из компании слишком много ресурсов. В девяностые годы Blizzard заработала репутацию студии, которая тратит на разработку столько времени, сколько надо, рискуя пропустить рождественскую суматоху и выпустить игру в марте вместо ноября. Теперь речь потенциально шла о задержке длиной в годы.

3. Бейсбол 2.0

В Южной Корее StarCraft была не просто видеоигрой — она превратилась в национальный вид спорта. Корейцы часто собирались вместе, чтобы посмотреть соревнования лучших игроков: сперва в маленьких компаниях, а позднее — на стадионах и даже по телевидению. Компании вроде Samsung становились спонсорами команд, а игрок по имени Лим Ё Хван, более известный под ником BoxeR, стал корейской версией Майкла Джордана. «Такие профи были все равно что звезды кей-попа, — говорит директор по развитию бизнеса Blizzard Элейн Ди Йорио. — Девчонки от одного их вида кричали как сумасшедшие».

В 2004 году из-за этого успеха перед Team 1 оказалась странная дилемма. Сделать сиквел StarCraft было логично с точки зрения финансовых и творческих перспектив. Но как разработчики могли улучшить игру, которую фанаты считали идеальной? «Превзойти ожидания и не разочаровать аудиторию было невероятно сложно», — говорит дизайнер Тим Кэмпбелл. Сперва они хотели сделать StarCraft II по-быстрому. Но как только стартовала ее разработка, программистов и художников Team 1 привлекли к работе над World of Warcraft. Производство сошло на нет, и в течение двух последующих лет StarCraft II лежала в дальнем ящике. Компания была слишком занята исправлением багов и поддержанием потока нового контента.

К концу 2006 года Team 1 снова собралась вместе и принялась создавать для сиквела новый графический движок, который обеспечит наглядный шаг вперед по сравнению с Warcraft III. «Мы не могли сделать сиквел визуально похожим на оригинал, потому что игры к тому времени стали выглядеть совершенно иначе, — говорит аниматор Джей Хэтэуэй. — Нам нужно было сделать игру в 3D, но чтобы она ощущалась как StarCraft». Одной из первых задач команды было сделать ремейк оригинальной StarCraft на новом движке, чтобы привыкнуть к техническим различиям. Разработчики поняли, что возможность поиграться с глубиной и высотой позволяет создать юнитов, которые были бы невозможны в первой игре. Например, Колосса — огромного шагающего робота, который мог подниматься и опускаться по скалам. «В сиквеле появилось множество технологий, о которых в двухмерной игре не могло идти и речи», — говорит художник Фил Гонсалес.

Команда StarCraft II фонтанировала идеями новых юнитов, но перебор с экспериментами грозил риском оттолкнуть одержимых оригинальной StarCraft игроков. Под руководством вице-президента Blizzard Роба Пардо и гейм-директора Дастина Броудера разработчики сформулировали набор мантр, которыми руководствовались при создании игры. Одну из этих догм они переняли у легендарного дизайнера Civilization Сида Мейера: треть юнитов нужно перенести из старых игр, другую треть — переработать, а последнюю — создать с нуля. Но некоторые участники разработки, будь то ветераны Blizzard или выросшие на StarCraft молодые сотрудники, с трудом принимали решения, которые слишком далеко отходили от первой игры. На совещаниях Пардо часто повторял команде, что для Южной Кореи StarCraft все равно что бейсбол для Соединенных Штатов. Значит, им нужно было сделать «Бейсбол 2.0». Сделать улучшенную версию одной из самых культовых игр всех времен? Удачи.

Весной 2007 года разработчики и их руководители полетели в Сеул, столицу Южной Кореи, чтобы поучаствовать в фестивале Blizzard WorldWide Invitational — мини-версии BlizzCon. Мероприятие проходило в Олимпийском парке. Посетители выстраивались в очереди, чтобы взять автографы у разработчиков и прокатиться на воздушных шарах, украшенных иллюстрациями из World of Warcraft. Тысячи фанатов наводнили парк, чтобы посмотреть короткий тизер: брутальный десантник терранов облачался в броню и хриплым голосом оглашал мысль, которую в толпе разделял каждый, кто прождал почти десять лет с выхода первой StarCraft. «Черт… — говорил десантник. — Давно пора».

* * *

Спустя год, летом 2008-го, в кампус Blizzard впервые заявился Адам Хейс. Охрана была настороже. Адам должен был отметиться у стальных ворот, подойти к главному офисному зданию и дождаться, пока новый босс не сопроводит его к месту работы. Оглянувшись и увидев украшенные яркими кадрами из истории Blizzard стены лобби, он почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он провел бессчетное количество часов в StarCraft, еще будучи студентом — излазил вдоль и поперек сюжетные кампании, бился с другими игроками за высокие ставки и даже создавал собственные карты с помощью удобного официального редактора. Именно тогда Адам впервые задумался о том, чтобы стать профессиональным видеоигровым дизайнером. Он шесть лет проработал в Electronic Arts над стратегиями в реальном времени, которые силились приблизиться к величию StarCraft[91] а теперь стоял в Blizzard Entertainment и готовился принять на себя роль левел-дизайнера сиквела. Он присмотрелся к фотографиям ближе — некоторые были сняты десять лет назад во время релиза оригинальной StarCraft. «Помню, у меня аж мурашки по телу забегали», — говорит он.

Вид здания Team 1 окончательно ошеломил Хейса. В его прошлом офисе висело всего несколько видеоигровых постеров. Здесь же стены были полностью раскрашены сценами из StarCraft, нарисованными от руки давним художником Blizzard Сэмом Дидье. «Впервые пройтись вдоль этих стен было потрясающе, — вспоминает Хейс. — Сразу становилось ясно: они очень гордятся тем, что создали». Хейс выяснил, что мультиплеерная составляющая StarCraft II уже была в отличной форме. Разработчики перемешали старый набор юнитов вроде осадных танков терранов с новыми вроде сталкера протоссов — четвероногого робота, способного телепортироваться на короткие дистанции. Из синглплеерных миссий была готова лишь малая часть, но на их проработку оставалась еще уйма времени. «Философия была такая: сначала до блеска отполируем мультиплеер, потом возьмемся за кампанию», — говорит Хейс. Имелась лишь одна проблема: Крис Метцен написал куда больше сюжета, чем могла вместить игра. На каждую из рас было запланировано до тридцати миссий — в три раза больше, чем в первой StarCraft. «Когда я узнал об их планах, то сразу подумал: нам ни за что не уместить контент для всех фракций в одну игру», — говорит Хейс.

Вдохновившись успехом прорывной Half-Life 2 от Valve, руководство предложило разделить StarCraft II на три игры. Первая, Wings of Liberty, должна была включить кампанию за терранов и россыпь других фич вроде мультиплеера и редактора карт. Затем планировалось выпустить кампанию за зергов под названием Heart of the Swarm и закончить трилогию историей протоссов в Legacy of the Void. Такое решение казалось естественным: каждая новая часть стала бы возможностью продолжить оттачивать мультиплеер и другие элементы игры. Геймеров не порадовала перспектива годами ждать полноценного опыта, но разработчики знали: в обратном случае им придется либо умерить амбиции, либо работать по невероятному графику. «Разделение игры на три части было верным решением», — уверен дизайнер Джейсон Хак.

К середине нулевых подход к повествованию в играх стремительно эволюционировал. Игры вроде Mass Effect представляли персонажей в виде детализированных трехмерных моделей, способных жестикулировать и щурить глаза во время речи. Blizzard хотела перенять подобный подход в работе над StarCraft II, поэтому постоянно разраставшемуся кинематографическому отделу поручили создание короткометражных фильмов для игры. Кат-сцены между миссиями в Wings of Liberty должны были показывать раскуривавшего сигареты Рейнора за переговорами с командой или десантные корабли Банши, расстреливавшие орды грозных зергов. Это привело к ряду болезненных моментов, когда команда StarCraft II и кинематографический отдел учились работать вместе — в Blizzard подобные трения возникали все чаще. Ответственные за кат-сцены сотрудники хотели сделать максимально ошеломительные кадры, даже если юниты и строения в них выглядели не совсем похожими на внутриигровые модели. «Решения кинематографистов часто вызывали у нас отторжение, — вспоминает Фил Гонсалес. — Мол, вы что, убрали у Архонта его клинки? Что за дела?»

Новичкам команды StarCraft II приходилось вникать в эти запутанные взаимодействия. Но зато они быстро понимали, чем Blizzard отличалась от других компаний: готовностью дать игре настояться, подобно чили кон карне на плите, как говорил Броудер. Разработчики Blizzard раз за разом все переделывали, некоторые идеи доводили до ума, от других отказывались. Джейсон Хак прежде работал в компаниях, для которых важнее всего было придерживаться сроков, и с трудом приспособился к новым условиям — чтобы сделать дизайн миссии, ему давали больше одного шанса. «Мне пришлось набраться уверенности, чтобы научиться говорить себе: „Нет, это полный отстой, лучше начну сначала“, — рассказывает Хак. — Легко привязаться к какой-нибудь идее и защищать ее до тех пор, пока результат не достигнет идеала… Но куда важнее выдавать новые идеи в быстром темпе, преобразовывать их. Именно так достигается планка качества, на которую мы нацелились».

Летом 2009 года приближавшаяся было к финишной черте разработка StarCraft II натолкнулась на новое препятствие: Battle.net 2.0. Новую версию онлайн-сервиса от Blizzard должны были включить в Wings of Liberty, но ей требовалось больше времени. Инженеров со всей компании согнали в отдел Battle.net, чтобы помочь в доработке сервиса, а художники и дизайнеры StarCraft II внезапно получили еще несколько месяцев на полировку игры.

Когда Морхейм позвонил Котику, чтобы сообщить о решении Blizzard отложить запуск новой StarCraft на год, ответ босса его ошеломил. Котик спросил, каким образом Морхейм собирается компенсировать недостаток доходов. Во времена работы на Vivendi сдвиг релиза на год не считался особым случаем, поскольку Blizzard оставалась лишь малой частью огромного конгломерата. Но теперь промедление могло существенно отразиться на цене акций Activision Blizzard. Можно сказать, что бывшая маленькой рыбкой в большом пруду Blizzard стала большой рыбой в маленьком пруду — только вот пруд этот кишел пираньями-инвесторами, ждущими роста прибыли с каждым кварталом.

Морхейму нужно было объясниться перед инвесторами и аналитиками. «Мы понимаем, что у нас есть только один шанс произвести первое впечатление, — заявил Морхейм на ежеквартальном финансовом отчете в августе 2009 года. — Мы могли бы поторопиться с бета-версией, запустить игру более низкого качества и все необходимые сервисы в этом году, а потом исправлять ее по ходу дела. Но наш прошлый опыт доказывает: если мы позаботимся о великолепном состоянии игры с самого начала, то извлечем куда большую ценность. Это не только в интересах игроков, но и в наших интересах тоже».

Управленцы Blizzard знали, что перенос релиза — верное решение, что бы там кто ни думал на Уолл-стрит. В феврале 2010 года началось открытое бета-тестирование StarCraft II: Wings of Liberty, растянувшееся на месяцы. Оно позволило фанатам поиграться с мультиплеером и поддержало волнительное ожидание полноценного релиза. «Все ждут, что философия Blizzard выпускать игру, когда она готова, окупится[92], а проект окажется отполированным и целостным. Бета-версия доказывает, что такой подход способен принести реальные плоды», — писал критик портала IGN. Вышедшая в июле того года StarCraft II разошлась за месяц тиражом в три миллиона копий. Со всех сторон игру хвалили одновременно за инновации и сохранение всех лучших сторон первой части.

В Южной Корее Blizzard особенно налегла на маркетинг, рекламируя игру по телевидению, и даже сделала нарочито показной маневр: разместила наружную рекламу на бортах двух реактивных авиалайнеров «Боинг-747»[93]. Но на релизе что-то пошло не так. Почему-то StarCraft II не вызвала у корейцев столько энтузиазма, сколько ее предшественница. В 2000 году в каждом корейском писибане можно было застать кого-нибудь за игрой в StarCraft. Спустя десятилетие корейцы переключились на другие игры. А через несколько месяцев после релиза StarCraft II: Wings of Liberty стало очевидно: она даже близко не подошла к тому, чтобы превзойти бейсбол. Многие корейцы по-прежнему предпочитали первую часть.

Возможно, Blizzard должна была это предвидеть. В конце концов, она вела холодную войну с одной из самых влиятельных южнокорейских организаций.

* * *

Десятью годами ранее, на волне популярности StarCraft, правительство Южной Кореи сформировало официальный орган под названием «Корейская ассоциация киберспорта», сокращенно — KeSPA. Ее наделили полномочиями регулировать проведение видеоигровых соревнований. В последующие годы, пока StarCraft входила в досуг корейцев, KeSPA управляла профессиональной сценой игры так, как считала нужным. Blizzard, занятая делами вокруг World of Warcraft, не обращала на это особого внимания: Морхейм и команда просто были в восторге от того, сколько людей покупают StarCraft и играют в нее.

Но в 2007 году картина изменилась[94]. KeSPA заключила договор с корейским кабельным телевидением на трансляцию матчей по StarCraft. Сумма сделки, по слухам, составила 1,3 миллиона долларов. Для такой большой компании, как Blizzard, это были незначительные деньги. Но сама сделка вызывала другие опасения. Трансляция видеоигр с легальной точки зрения оставалась в серой зоне, значимых прецедентов ей не было ни в Корее, ни в Штатах. Руководители Blizzard хотели убедиться, что StarCraft не станет предметом общественного достояния. Они уже успели столкнуться в Корее с отклонением прав на свою торговую марку Battle.net — там этим термином повсеместно описывали любые онлайн-игры.

Руководители Blizzard наняли консалтинговую фирму McKinsey, чтобы провести исследования и получить рекомендации, которые упрочат перспективы компании в этой сфере. Они собирались брать с телетрансляций лицензионную плату. Бороться за StarCraft было уже слишком поздно, но нельзя было позволить Южной Корее столь вольно обойтись со StarCraft II. В последующие три года Blizzard и KeSPA вели переговоры, которые то прекращались, то возобновлялись, но становились все более напряженными. Точка кипения была достигнута на встрече, где, по свидетельству нескольких очевидцев, представитель KeSPA заявил Полу Сэмсу прямо в глаза: «Мы — это FIFA. А вы — просто-напросто сраный футбольный мяч».

С точки зрения KeSPA требования Blizzard были бессмысленными. Зачем кому-то заявлять авторские права на вид спорта? Разве изобретатель баскетбола получает выплаты от NBA? KeSPA сама построила киберспортивную сцену StarCraft в Корее, а до нее все равно никто не зарабатывал на этом столько денег.

В 2010 году, незадолго до релиза StarCraft II, переговоры зашли в тупик. Морхейм написал открытое письмо корейским геймерам, сообщив, что прекращает контакты с KeSPA, поскольку «она не уважает наши права на интеллектуальную собственность». Вместо этого Blizzard заключила контракт на трансляцию своих игр в Южной Корее с другой компанией под названием GOMTV. KeSPA в ответ заявила, что выдвинутые требования были неадекватными, развернула кампанию по очернению Blizzard в корейской прессе и даже запретила своим профессиональным киберспортсменам участвовать в соревнованиях по StarCraft II. Сам сиквел получил в Южной Корее строгий возрастной рейтинг «Только для взрослых». Руководители Blizzard подозревали, что и за этим стояла KeSPA. Две организации вступили в судебные тяжбы[94]. Во время одной из тогдашних пресс-конференций Сэмс посетовал: «Как жаль, что южнокорейская киберспортивная индустрия отстает от всего остального мира в вопросе признания прав на интеллектуальную собственность».

В 2012 году, спустя пять лет после первых столкновений, Blizzard и KeSPA наконец заключили мир. Была подписана трехсторонняя сделка с GOMTV по проведению турниров и телетрансляций. Но ущерб уже был нанесен. StarCraft II продалась миллионами копий, но так и не достигла высот предшественницы в Южной Корее и не смогла до конца оправдать ожидания компании.

И все же это была великолепная игра. А для людей, управлявших Blizzard, это являлось главным. Морхейм был уверен: все прочее само образуется.

4. Проклятие успеха

StarCraft II была не единственной игрой Blizzard, рисковавшей прозябать в тени предшественницы. Пока в середине нулевых Team 1 пыталась сделать сиквел бейсбола, новый коллектив столкнулся с похожим испытанием.

Когда летом 2005 года Морхейм с ближайшим кругом управленцев решили закрыть Blizzard North, они организовали отдел, получивший название Team 3. Это был внутренний коллектив в Ирвайне, брошенный на разработку Diablo III. Им требовался новый директор — кто-то, способный стать достойным наследником Дэйва Бревика. Роб Пардо вышел на Джея Уилсона, ветерана гейм-дизайна с разносторонним резюме. Уилсон начинал как любитель, немного попрыгал между несколькими студиями, а затем осел в Relic Entertainment из канадского Ванкувера. Там он стал ведущим дизайнером Warhammer 40K: Dawn of War — стратегии, полюбившейся многим сотрудникам Blizzard.

Когда Пардо вышел на связь, Уилсон был польщен, но не горел желанием соглашаться. Переезд из Канады в Калифорнию для его семьи казался крайне болезненным, а сам он не имел уверенности насчет того, что его способностей хватит для роли ведущего дизайнера Blizzard. В ответ Пардо предложил Уилсону с семьей приехать на BlizzCon в округ Ориндж. Компания оплатила не только их поездку, но и семейный визит в «Диснейленд» для жены и детей — самого Уилсона тем временем выдернули на вечер за бокалом вина. Он познакомился с Крисом Метценом, который со своими рок-н-ролльными прикидами и хриплым голосом уже стал настоящей звездой среди гиков. Он подошел к Уилсону, взглянул на него и прогремел: «Джей Уилсон? Давай-ка к нам на работу». «Я даже не знал, что он в курсе моего существования, — вспоминает Уилсон. — И уж тем более не ожидал, что он хочет со мной работать».

В январе 2006 года Уилсон присоединился к Blizzard и получил странное наследство: сырой и созданный черт знает где проект, а также кучку художников и инженеров, которым пришлось переехать за четыреста миль для продолжения работы над ним. «У нас был культурный шок, — говорит один из этих художников, Энтони Риверо. — Blizzard North работала практически на самотеке и имела очень горизонтальную структуру. Blizzard South определенно оказалась куда более корпоративной». Уилсон был потрясен привычкой бывших сотрудников Blizzard North давать свои отзывы практически по любому поводу. «Они привыкли к мысли, что любое решение должно приниматься единогласно, — говорит Уилсон. — А я такой думаю: „Ребята, как вы вообще умудрялись хоть что-нибудь делать?“»

Пожалуй, величайшее различие двух компаний крылось в разнице их художественных подходов. Художники Blizzard North в целом тяготели к мрачной эстетике с множеством теней и темных цветов. Разработчики основной Blizzard предпочитали более легкую, стилизованную графику. Во время разработки первых двух частей Diablo это стало камнем преткновения — Blizzard North продавливала жесткие, часто шокирующие художественные решения, а сотрудники в Ирвайне укрощали начинания коллег. Когда Уилсон присоединился к Team 3 и начал вынашивать концепцию играбельного прототипа Diablo III, бывшие художники Blizzard North подошли к задаче в привычном ключе, то есть с палитрой из серого и коричневого. «В первом подземелье, которое мы сделали, вообще не было красок, — говорит Уилсон. — Я был не в восторге от такого хода, но и не то чтобы против».

Уилсон и команда Diablo III полгода проработали над этим подземельем — тусклым лабиринтом, полным скелетов и жутких тварей. Затем они притащили прототип на летучку Blizzard. Заполнившие комнату разработчики наблюдали за зрелищем с апатичным видом. «Фидбэк от компании был примерно таким: „Как-то скучно это все“, — вспоминает Уилсон. — Я в тот момент уже не думал, сумеем ли мы сделать игру лучше, чем Diablo II. Я думал: „Господи, а мы хоть какую-нибудь игру-то сумеем сделать?“»

Уилсон, который только что перестроил всю свою жизнь ради работы над новой Diablo, теперь должен был понять, как удержать проект от краха. Команда заручилась помощью нового арт-директора с целью создать для Diablo III внятную визуальную оболочку. В итоге разработчики сошлись на стиле с более цветастыми монстрами и пейзажами — не настолько пестрыми, как в World of Warcraft, но ярче, чем в первых двух частях Diablo. Команда создала новый прототип, чтобы продемонстрировать в деле класс персонажа-колдуна, и принесла его на очередную летучку. На сей раз коллеги были впечатлены.

28 июня 2008 года Blizzard анонсировала Diablo III перед ревущей толпой фанатов на мероприятии в Париже. Хотя люди были рады самому анонсу, многие ворчали, что картинка оказалась слишком яркой и мультяшной. Одна интернет-петиция, собравшая около пятидесяти тысяч подписей[95], умоляла Blizzard сделать «настоящий сиквел Diablo II, который графически соответствует вселенной Diablo». Чего фанаты не знали, так это того, что новый стиль Diablo III стал эпицентром споров на самом высшем уровне Blizzard. Для многих ветеранов компании, включая ее высших руководителей, принципиально важно было сделать нечто иное. С закрытием Blizzard North старожилы вроде Пардо, Метцена и Дидье получили шанс сделать Diablo по-своему, и неважно, что там думали фанаты или даже подчиненные им художники. «Думаю, это была огромная ошибка, — говорит бывший художник Blizzard North Крис Хага, перебравшийся на юг для работы над Diablo III. — Полностью переворачивать весь визуальный стиль было неразумно».

Позднее тем же летом новый арт-директор Diablo III ушел из компании, но эстетику игры уже утвердили — менять что-либо было поздно. Для Blizzard жалобы в интернете были просто шумом: она не собиралась делать новую Diablo в унылых серо-коричневых тонах. «Наверное, тем расстроенным ребятам из Сети вид первоначальной версии понравился бы больше, — говорит Уилсон. — Но та игра никогда бы не вышла».

* * *

Спустя годы после релиза Diablo II вошла в пантеон видеоигровой истории и попадала почти в каждый журнальный топ «величайших игр». Особенно потрясало ее долгожительство: в любой случайный день 2009 года, когда игре почти исполнилось десять лет, можно было застать десятки тысяч игроков за битвой с Мефисто или поиском Иордановых камней. Но настоящий секрет успеха Diablo II было трудно сформулировать[96]. Diablo походила на продукт химической формулы: каждый ее атом, от промозглой атмосферы до звяканья выпадающих из врагов золотых монет, казался незаменимым элементом. Убери один из них — и игра станет чем-то совершенно другим. Для трудящейся над сиквелом команды художников и дизайнеров это была проблема. Каждое дизайнерское решение становилось предметом дебатов: «А как это было сделано в Diablo II? Может, нам тоже стоит так сделать?»

Художественный отдел Diablo III, в котором ряды бывших сотрудников Blizzard North теперь пополнили новые лица, особенно громко выступал против многих задумок Уилсона. Ходили споры о том, каких монстров можно добавлять в игру (кто-то говорил: только демонов), нужна ли в ней магия (нет), стоит ли им запретить вставлять туда шутки (да). Расстроенный Уилсон был вынужден раскопать скриншоты Diablo II, чтобы убедить подчиненных: даже в классической игре серии был мрачный юмор, множество врагов-гуманоидов и — да, даже немного ярких цветов. «Принимать решения стало очень трудно, потому что на каждое из них кто-нибудь возражал: „Это не Diablo!“» — вспоминает Уилсон. И все же он мог понять своих коллег, оказавшихся в невозможной ситуации. «На них давил двойной груз. Во-первых, вам нужно сделать игру лучше, чем Diablo II. А во-вторых, вы работаете в Blizzard, где каждый сотрудник должен быть лучше всех в своем деле».

Бывший художник Blizzard North Крис Хага был расстроен по другой причине: он наиграл тысячи часов в Diablo II, а многие из его коллег — нет. Когда на встречах дизайнеры выдвигали идеи, которые противоречили тому, что полюбилось ему в первых двух частях, Крис всегда был на нервах. «Вы можете поиграть в Diablo II десять часов и решить, будто ее понимаете, — говорит он. — Но это не так». Когда Blizzard устраивала потенциальным сотрудникам собеседование с командой Diablo III, Хага всякий раз отсекал тех, кто не был фанатом серии. «Со временем меня перестали звать на эти собеседования», — признается он.

Когда в 2011 году Diablo III приблизилась к стадии беты, разработчики в ужасе осознали: разработка игры растянулась уже на десять лет. С другой стороны, подобный черепаший темп был неизбежным: каждый из пяти классов требовал целого года на проработку. Но разработчиков еще и мучил призрак Diablo II, из-за чего на каждое творческое решение уходило больше времени, чем кто-либо мог прогнозировать. «Я всегда считал, что самый простой и быстрый способ что-то разрушить — топтаться на месте, — говорит Уилсон. — Если просто сделать копию Diablo II в 3D, она не будет лучше, чем Diablo II, — она будет хуже».

В Diablo III было два элемента, которые, как подозревал Уилсон, могли вызвать особенно горячие споры. Первый — требование постоянного подключения к Сети. Предыдущие части предлагали отдельные онлайновый и офлайновый режимы[97]. В последующие годы требование онлайн-подключения стало для видеоигр более привычным, но в 2011-м это был шокирующий ход.

Второй элемент — подход разработчиков к торговле. Для Diablo II команда Blizzard North разработала внутриигровую систему бартера, но в ней не присутствовала стандартизированная экономика и повсеместно было распространено читерство. В попытке решить эти проблемы игроки создавали сторонние торговые площадки, но их наводнили мошенники, которых Blizzard не могла ни остановить, ни контролировать.

Diablo III предлагала официальное решение: аукционный дом, в котором игроки могли продавать и покупать предметы через Battle.net, безопасность которого обеспечивала Blizzard. Чтобы решить эту задачу, Роб Пардо созвал свой отдел стратегических инициатив: группу бизнес-экспертов, ответственную за специальные проекты и анализ деятельности всей компании — вроде собственной версии McKinsey на дому.

Создание аукционного дома было поручено выпускнику Уортонской школы бизнеса Владу Кохо. Зарывшись в книги по экономике и намечая план, он начал понимать, что одной только внутриигровой валюты тут будет недостаточно. Если игроки смогут покупать и продавать предметы только за золото, неизбежно появятся сторонние площадки, позволяющие менять золото на реальные деньги — такой же феномен проявился в World of Warcraft. «Необходимо было включить в схему реальные деньги», — говорит Кохо. Компания собиралась брать небольшую комиссию за каждую сделку, что, по его словам, «не рассматривалось как источник дохода для компании, только как решение проблемы с внутриигровой торговлей».

Кохо потратил на этот проект полтора года, изучая экономику и законы против отмывания денег в разных странах. Он гордился своим достижением — «первой в видеоиграх торговой системой с открытой экономикой». Он считал, что после релиза Diablo III игроки со временем оценят местный аукционный дом. А некоторые из них, возможно, даже заработают на нем пару баксов.

* * *

Diablo III вышла 15 мая 2012 года. Масса игроков по всему миру с нетерпением ворвалась в игру, только чтобы столкнуться с непонятным сообщением: «Серверы заняты в данный момент. Пожалуйста, повторите попытку позднее. Ошибка 37». Никто не знал, что это за такая «Ошибка 37» и почему она продолжает появляться, но вскоре она стала интернет-мемом — символом жадности и упрямства при разработке игры, требующей постоянного подключения к Сети.

Как и с World of Warcraft восемью годами ранее, Blizzard снова недооценила, сколько миллионов человек собралось запустить игру на релизе. «Сначала мы ввели систему очередей», — вспоминает Джереми Маскер, который однажды припарковался у офиса Blizzard, чтобы получить работу по обслуживанию клиентов, а затем поднялся до продюсера онлайн-режима Diablo III. Если серверы аутентификации были перегружены, игроков отправляли в очередь и последовательно пропускали в игру. «Проблема была в том, что у очереди был лимит на количество человек, — говорит Маскер. — Когда она переполнялась, ломалась вся система, и это принесло еще больше проблем».

Следующие несколько дней Маскер и другие ответственные за онлайн разработчики работали в ударном режиме. Blizzard выдала им раскладушки, чтобы не приходилось покидать офис между сменами. Инженеры собирались в главном кабинете компании, полном серверных мониторов с разными показателями, и пытались исправить множество технических ошибок. Команда работала энергично и сосредоточенно, а моральный дух, на удивление, был на подъеме. Здесь им не приходилось драться за творческие решения или переживать о чужих ожиданиях — нужно было находить и устранять проблемы. «Атмосфера была почти в духе „Аполлона-13“», — говорит Маскер.

Примерно через неделю команде удалось исправить большинство ошибок с серверами. Но когда игра стала доступнее, геймеры стали подмечать в ней более фундаментальные проблемы. Система сложности, повторявшая за Diablo II, оказалась слишком жестокой. Легендарный лут падал редко и казался не таким сильным, как предметы более низкого класса. А совсем бесполезная серая броня сыпалась тоннами. Blizzard не сумела в достаточной мере протестировать заключительные этапы, и о многих из этих проблем команда Уилсона слышала впервые. «Когда ты играешь, все просто: сразу видно, что там не так, — говорит дизайнер Джейсон Бендер. — А когда создаешь игру, сложно предсказать, будут ли вещи выпадать в правильном темпе на длинной дистанции».

Затем игроки поняли, что могут обойти эту скупую на лут систему с помощью аукционного дома. Для Diablo III он казался одним большим кричащим чит-кодом. Раз игра ощущалась слишком сложной, а ценный лут падал редко, значит, нужно было просто купить себе новый набор брони за пару кликов и расплатиться кредитной карточкой. Быть может, эта система и была создана с благими намерениями. Но для игроков она выглядела манипуляцией.

Спустя несколько месяцев после релиза, 19 августа, Дэвид Бревик дал интервью видеоигровому сайту, в котором публично раскритиковал систему лута в Diablo III[98], отметив: «Некоторые принятые ими решения я бы никогда не одобрил». На следующий день Крис Хага опубликовал в соцсетях ссылку на интервью, написав, что «его будто бросили под каток». Участники команды Diablo III выражали в комментариях свое сочувствие. Среди них был и Уилсон, написавший: «Да пошел в задницу этот неудачник». Кто-то сделал скриншот и опубликовал его на игровом форуме. И вскоре уже весь интернет был полон людей, кричащих о том, что директор Diablo III — бестактный ублюдок.

Уилсон немедля пожалел о своем комментарии. Он написал его пьяным во время вечеринки и просто хотел вступиться за коллег. «Я чувствовал ответственность за команду и опубликовал это, чтобы они почувствовали себя лучше», — говорит он. Но уже ничего нельзя было поделать. Пост Уилсона разлетелся по Сети.

* * *

Первая угроза смерти была довольно пугающей. Спустя неделю Уилсон получил их столько, что был вынужден связаться с местным отделом полиции и даже с ФБР. Последние признали ряд сообщений убедительными и опасными. «Некоторых людей даже включили в черный список для аэропортов», — говорит Уилсон. Он заплатил фирме, занимающейся цифровой безопасностью, чтобы убрать свой личный адрес из Сети, и попросил полицию выделить для охраны своего дома пару патрульных. «Моя семья боялась за меня всякий раз, когда я выходил из дома, — говорит он. — Если ночью кто-то подходил к нашей двери, жена звонила 911».

Эти сообщения стали приходить вскоре после выхода Diablo III в унисон с жалобами игроков на состояние игры. Некоторые отзывы было легко игнорировать. Например, о том, что Diablo III проходилась слишком быстро (ее продолжительность не сильно отличалась от продолжительности прошлой части). Но иные проблемы вроде бедовой системы выпадения предметов Blizzard уже включила в список необходимых правок. Уилсон считал, что у них достаточно времени, чтобы оценить отзывы и доработать игровые системы в последующие месяцы. В конце концов, Diablo II стала игрой, которую запомнили как классику на все времена только после дюжины патчей и большого дополнения. «Я знал, что в некоторых моментах мы напортачим. Но думал, что аудитория будет поддерживать нас, пока мы будем это чинить, — говорит Уилсон. — А нам четко сказали: „Вы уничтожили Diablo. Вы ужасные люди. Вы заслуживаете смерти. Вам стоит убить себя. И если вы этого не сделаете, это сделаем мы“».

Уилсон чувствовал себя неудачником, будто он разрушил любимую миллионами людей франшизу. А оскорбив Бревика, он превратил себя в еще более удобную мишень. Даже невероятный финансовый успех Diablo III, тираж которой быстро обошел показатели предшественниц, не мог удержать его от падения. Он заработал психическое расстройство, последствия которого проявились только спустя много времени. В тот момент он, к огорчению многих коллег, решил покинуть команду Diablo и заняться в Blizzard чем-нибудь другим. «Я очень расстроился, когда Джей ушел, — говорит дизайнер Трэвис Дэй. — Это искренний и добрый человек. Он просто оказался между молотом и наковальней». Даже бывшие сотрудники Blizzard North, которые бесконечно цапались с Уилсоном, уважали проделанную им работу. «Возможно, Джей входит в десятку лучших дизайнеров всей игровой индустрии», — говорит художник Джулиан Лав.

Несколько месяцев Уилсон работал над совершенно секретным проектом Blizzard под названием Titan. А затем разговорился с коллегой Майком Бутом, который обрел известность в качестве ведущего дизайнера популярной игры Left 4 Dead и хотел присоединиться к Blizzard на полную ставку. По случайности они оба вынашивали схожие идеи по поводу новой игры по Warcraft, основанной на Minecraft — популярном симуляторе выживания, позволяющем игрокам рубить деревья и строить сложные сооружения. Уилсон и Бут решили, что у них может получиться сделать с Minecraft то, что World of Warcraft провернула с EverQuest: взять основную идею, исправить все неугодное и придать конечному результату лоска в духе Blizzard.

Они представили руководству задумку игры, которую назвали Avalon, и получили добро на разработку прототипов. Но Уилсон уже погрузился в депрессию и тревогу — даже перспектива нового проекта не могла удержать его на плаву. Угрозы и оскорбления в интернете так и не прекратились. Облегчить боль он решил алкоголем и веществами. Подумывая о самоубийстве, Уилсон взял в Blizzard творческий отпуск. «Я понял, что мне необходимо сбавить давление, иначе я уничтожу свой брак или вообще погибну», — говорит он. Уилсон прошел обследование в психиатрической больнице, чуть позже ему диагностировали биполярное расстройство.

По возвращении в офис он решил больше не притрагиваться к Avalon. Ему не нравилось направление, в котором развивался проект, а затем он и вовсе был отменен. Уилсон присоединился к команде World of Warcraft, где постарался сделать боевую систему десятилетней давности более приятной и энергичной[99]. И хотя он хорошо провел время с Team 2, до конца жизни оставаться в ней ему не хотелось. «Казалось, что для меня это будет слишком легкий путь», — делится он.

В 2016-м, спустя четыре года после выхода Diablo III, Уилсон решил покинуть Blizzard. Его семья больше не хотела оставаться в Калифорнии, а сам он порядком выгорел после всего, что произошло. Спустя годы геймеры на Reddit или в Twitter все еще припоминают его имя как символ проблем Diablo. Переехав с семьей в Портленд, штат Орегон, Уилсон на долгое время отошел от игровой индустрии. Многим позже он воссоединится с бывшим коллегой Джулианом Лавом, и вместе они откроют новую игровую компанию. Но пока с него было довольно — Diablo III взяла свое.

5. Искупление

За годы до того, как Уилсон покинул команду разработки Diablo III, его начальник Роб Пардо поделился с ним одной мудростью. «Ты станешь отличным разработчиком Diablo, — сказал он. — Примерно к тому времени, когда ты выпустишь Diablo».

Слова Пардо оказались пророческими. Только когда Diablo III стала доступна миру, Уилсон с командой смогли взглянуть на игру и понять, что перед ними за зверь. Опытные программисты часто говорят, что самое сложное в написании кода — не придумывать разные решения, а находить ошибки. Теперь разработчики из Blizzard могли четко увидеть как сильные стороны игры вроде энергичной боевой системы, так и слабые, включая несбалансированную сложность. К лету 2012 года Diablo III купило более 10 миллионов человек, что позволило создателям положиться на постоянно развивающуюся команду аналитиков. Она собирала отзывы игроков, а также данные о том, как они играют, когда спотыкаются и где бьются лбами о стену. Большинство фанатов сходились на том, что если пройти Diablo III только один раз, то ты отлично проведешь время. Проблемы возникали, когда ты продолжал играть после концовки — в так называемом эндгейме. Сложность быстро нарастала, а лучшая экипировка выпадала лишь изредка, что подталкивало игроков к покупкам в аукционном доме. Самые циничные углядели в этом попытку манипуляции со стороны Blizzard. Разработчикам нужно было понять, в какую сторону игра будет двигаться в дальнейшем.

Морхейм дал четкое указание: не бросать игру. За два предыдущих десятилетия воплотилось видение Адама: Blizzard обзавелась настолько мощным брендом, что народ, вероятно, купил бы и коробку с камнями, увидев на ней знакомый логотип. Но Морхейм знал, что репутация — хрупкая штука. Каждый провал откалывал небольшой фрагмент от статуса Blizzard как одной из лучших студий в мире. И несмотря на финансовый успех Diablo III и высокие оценки критиков, она огорчила фанатов сильнее, чем любая другая игра в истории студии. Чтобы вновь завоевать доверие аудитории, Blizzard направила все ресурсы Team 3 на улучшение игры.

На протяжении 2012 года разработчики чинили баги, подправляли баланс персонажей и пытались отреагировать на столько жалоб, на сколько могли. Они поделили работу на две категории: быстрые исправления, вводившиеся посредством патчей, и долговременные исправления, которые должны были стать частью первого дополнения к Diablo III — Reaper of Souls. Чем внимательнее они оценивали свои планы, тем явственней понимали: с этим дополнением Diablo III будет ощущаться как новая игра. «Спустя год мы уже готовы были менять все подряд», — говорит ведущий дизайнер Кевин Мартенс. Reaper of Souls должна была включать новый класс, новую игровую зону и россыпь фич, которые были призваны улучшить ритм эндгейма Diablo III.

Уилсона заменил Джош Москейра — дизайнер-ветеран, проделавший ключевую работу по переносу Diablo III на консоли. Как и Уилсон, Москейра пришел из Relic Entertainment и сперва не хотел брать на себя роль главы разработки Diablo. Но все же согласился. К концу 2012 года, когда разработка Reaper of Souls уже началась, Москейра возглавил Team 3. У команды был план, новый лидер и достаточно ресурсов, чтобы переделать Diablo III так, как она считала нужным. Дело оставалось за исполнением.

* * *

Когда весной 2013 года ряды Team 3 пополнила продюсер Скай Чендлер, настрой коллектива был на удивительно высоком уровне. Со времен проблемного релиза и «Ошибки 37» прошел уже год, а разработка Reaper of Souls продвигалась полным ходом. Как фанатка Diablo, начинавшая в отделе контроля качества и пробившая себе путь сквозь иерархию Blizzard, Чендлер была рада увидеть группу разработчиков, которые считали недостатки Diablo III не катастрофой, а шансом на искупление. «Настроение, — говорит она, — было такое: „Спокуха, мы тут все в одной лодке. Давайте сделаем что-то крутое“».

Новый директор по производству Diablo III Джон Хайт заставлял разработчиков регулярно играть в нее, чтобы они могли понять, что почувствует аудитория. Они пересмотрели систему сложности и ввели функции, которые добавляли эндгейму разнообразия: например, «режим приключений», в котором появились новые типы квестов и подземелий. Они заручились поддержкой дизайнера World of Warcraft Трэвиса Дэя, чтобы он возглавил разработку системы «Лут 2.0»: переработанной механики выпадения предметов, которая награждала игроков более ценным и полезным снаряжением. «Работать над Reaper of Souls было потрясно, — вспоминает Дэй. — Я словно очутился в сборной всех звезд, состоящей сплошь из лучших игроков матча». Для дизайнеров вроде Джона Яна, присоединившегося к команде, чтобы сделать легендарное оружие Diablo III более мощным, это был ценный опыт. «Мы понимали, что делаем множество крутых улучшений», — говорит он.

Но оставалась одна давнишняя беда: аукционный дом. Если цель Diablo III заключалась в охоте за лучшим снаряжением, которое сделает твоего персонажа максимально мощным, то возможность купить это снаряжение на рынке всегда будет вступать с этим опытом в конфликт. Дэй и другие дизайнеры экспериментировали вовсю, пытаясь переизобрести аукционный дом. Например, вводили особую категорию предметов, которые нельзя было продавать. Но продолжали сталкиваться с теми же проблемами. «Он подрывал опыт игры в Diablo на фундаментальном уровне», — говорит Дэй.

Во время одного из ежемесячных стратегических совещаний ведущие разработчики Diablo III принялись обсуждать с верхушкой Blizzard плюсы и минусы аукционного дома. «Майк дал всем выговориться, — вспоминает продюсер Джереми Маскер. — А потом сказал: „Мы сделаем так, как будет лучше для игроков. Закроем аукционный дом“». В подготовке к релизу Reaper of Souls Blizzard сделала заявление, встреченное фанатами восторженно: аукционного дома в Diablo III больше не будет. «В Diablo приятнее всего играть так: ты убиваешь монстров, добываешь предметы лучше имеющихся и усиливаешь персонажа, — говорит Уайатт Чэн в книге „Кровь, пот и пиксели“[100]. — И если для прокачки не нужно убивать монстров… это нехорошо».

Подбираясь к финалу разработки Reaper of Souls, Team 3 принялась обсуждать, что же ее ждет дальше. Разработчики были убеждены, что Diablo III последует примеру StarCraft II — вслед за основной игрой выходят два больших дополнения. Они уже устраивали мозговые штурмы на тему содержания второго дополнения. «У нас были крайне масштабные идеи, но мы еще ни с чем окончательно не определились», — вспоминает сценарист Брайан Киндреган. А потом на всеобщем собрании перед релизом Reaper of Souls прогремела новость, высосавшая из команды всю энергию: Diablo III не получит второго дополнения. Что бы там ни случилось с Reaper of Souls, на этом — все. «Услышать об отмене твоего следующего проекта всегда страшно», — говорит Джон Ян. Никакого четкого объяснения происходящему им не представили. Руководители Blizzard хвалили работу команды над Reaper of Souls и уверяли: решение не вызвано тем, что разработчики в чем-то облажались. «Ни одно из возможных объяснений не выдерживало никакой критики», — говорит Маскер.

Чего они не знали, так это того, что против команды Diablo сложился целый ряд обстоятельств. Морхейм и другие руководители Blizzard продолжали видеть в Diablo III провал — игру, которая нанесла бренду вред. Некоторые из управленцев не считали, что Reaper of Souls окажется достаточно хороша, чтобы перевернуть ситуацию. Морхейм также чувствовал давление со стороны Бобби Котика и его подручных из Activision, которые были озабочены тем, что разработчики из Ирвайна корпят над таким большим числом проектов одновременно. И была еще одна самая страшная проблема, которую все осознавали, но о которой никто не хотел говорить. Несмотря на впечатляющие продажи, Diablo III не способна была приносить прибыль в долгосрочной перспективе. Люди покупали игру только один раз, так что Blizzard сложно было найти оправдание тому, что над ее поддержкой продолжает трудиться команда в сотню человек.

И в то же время абсурдной казалась мысль о том, что Blizzard оступилась. Diablo III была одной из самых популярных игр в истории. Популярной до такой степени, что другие компании замечали: счетчик игроков в их проектах уменьшается всякий раз, когда выходит новый патч для Diablo. «Заработала ли она столько, сколько World of Warcraft? Нет, — говорит Джей Уилсон. — Но она заработала больше, чем большинство проектов Blizzard». Джон Хайт умолял Морхейма и других управленцев подождать релиза Reaper of Souls, прежде чем выносить окончательное решение по второму дополнению. Но все было тщетно. «Команда была раздавлена, — вспоминает один из управленцев. — И не только команда Diablo, а все разработчики».

25 марта 2014 года состоялся релиз Diablo III: Reaper of Souls, принесший в игру множество крупных изменений, полюбившихся фанатам. Один обозреватель писал[101], что «с помощью Reaper of Souls и недавних патчей с новым контентом Blizzard превратила Diablo III во что-то куда более похожее на то, чего все это время ждали фанаты-ветераны вроде меня». А версии игры на Xbox и PlayStation доказали, что Blizzard в совершенстве освоила разработку для консолей — на контроллере Diablo III ощущалась столь же хорошо, как на клавиатуре с мышью, если не лучше. Теперь компания могла отойти в последующие годы от разработки игр эксклюзивно для PC.

Фанаты Diablo хотели знать, что их ждет дальше. Морхейм решил, что лучше распрощаться с Diablo III на высокой ноте и как можно скорее начать разработку четвертой части под руководством Джоша Москейры. Тот теперь считался для Blizzard одним из золотых мальчиков. Причем как внутри компании, так и снаружи — среди игроков он заслужил репутацию человека, который спас Diablo III от провала. «Мы шутили, что его теперь называют спасителем Diablo, — говорит художник Джилл Харрингтон. — Потому что в Сети кругом писали, будто он буквально вырвал игру из когтей злобного Джея Уилсона. Но мы-то в команде знали, что все было совсем не так».

После нескольких лет работы над Diablo III Москейра был готов попробовать себя в чем-то совершенно новом. Собрав несколько художников и дизайнеров, он принялся вынашивать с ними концепцию следующей части Diablo под кодовым именем Hades. И она сразу в нескольких важных аспектах должна была отойти от традиций серии. Камера не была изометрической, а располагалась за плечом героя. Бои должны были стать более резкими, в духе серии Batman: Arkham. А еще в игре была перманентная смерть. Каждый раз, когда персонаж игрока умирал, он исчезал навсегда, но давал напоследок преимущества для следующего забега. Это был значительный шаг в сторону по сравнению с тем, что игроки ждали от Diablo IV. Но Москейра заработал достаточно доверия среди руководства, чтобы позволить себе эксперимент.

Проблемы с Hades не заставили себя долго ждать. Подобно другим частям Diablo, она должна была поддерживать кооперативное прохождение. А в играх серии Arkham группы бандитов окружали Темного Рыцаря и в стиле комиксов ждали, когда им прилетит кулак в лицо. Заставить это работать для двоих или более игроков было невозможно, особенно учитывая, что боевая система Arkham во многом полагалась на замедление времени. Если ваш приятель колошматит монстров и время для него замедляется, что в этот момент увидите вы? Вошедшие в команду дизайнеры стали задаваться вопросом: «А точно ли это Diablo?» «Управление было другим, награды — другими, монстры — другими, герои — другими… Но игра была мрачной, значит, это та же Diablo», — говорит Джулиан Лав.

Hades потребовала участия только части Team 3, а оставшиеся разработчики вдруг обнаружили, что им особо нечем заняться. Некоторые из них стали называть себя «Командой летнего лагеря», отсылая к событиям в Blizzard North многолетней давности. «Люди приходили к одиннадцати утра, играли в Diablo III, потом два часа обедали, — вспоминает Маскер. — Может, еще проводили совещание или работали часик, а потом отправлялись домой уже к четырем часам дня». Когда некоторые разработчики перебрались в команду Hades, давление на Москейру стало нарастать. Он должен был принять решения, которые обеспечили бы работой каждого сотрудника. А его становилось все сложнее поймать. Он заявлялся в студию только два-три дня в неделю, что задерживало прогресс работы некоторых дизайнеров, ожидавших его комментариев.

В июле 2016 года Москейра объявил, что покидает Blizzard. Вскоре после этого он открыл новую игровую студию с некоторыми другими бывшими коллегами[102]. Когда группа ведущих дизайнеров и управленцев Blizzard собралась, чтобы оценить состояние Hades, они были не впечатлены. Уверившись в том, что без Москейры проект не довести до ума, они его отменили. Разработка Diablo IV должна была стартовать с нуля.

* * *

Пока Blizzard мучилась в поисках нового директора для сиквела, остатки Team 3 принялись работать над набором контента для Diablo III. Во время разработки Hades они устроили гейм-джем, на котором потратили несколько дней на создание быстрых прототипов по самым безумным идеям. Одна группа разработчиков выдала прототип обновленной версии Некроманта из Diablo II, машущего косой, призывающего скелетов и взрывающего трупы. Команда решила отполировать его для полноценного релиза. «Для нас, разработчиков, это было золотое время, — вспоминает возглавивший этот проект Джулиан Лав. — Все были так заняты попытками поставить Diablo IV на правильные рельсы, что нас попросту оставили в покое».

Набор контента получил название Rise of the Necromancer. От такого названия игроки стали ожидать некоего грандиозного дополнения. Но все, что они получили, — это новый класс, поэтому ценник выглядел кусачим. «За 15 долларов вы вправе ожидать большего»[103], — написал обозреватель GameSpot. И так выходу нового контента для Diablo III пришел конец. Одна из причин отмены второго дополнения была в том, что Blizzard собиралась сделать продолжение побыстрее. Теперь у нее не было на руках ни сиквела, ни второго дополнения. В каталоге Blizzard эта игра так и осталась белой вороной — частью франшизы, созданной другой студией, Blizzard North, на которую ворчали многие ветераны самой Blizzard. «Один из самых главных людей в компании однажды заявил мне, что Diablo — „неполноценная игра“», — вспоминает Джей Уилсон. Позже Морхейм и другие руководители Blizzard признавали в частных разговорах, что отмена второго дополнения для Diablo III еще до выхода первого была тактической ошибкой. Reaper of Souls стала большой победой и для разработчиков, и для руководства. Она исправила многие ошибки оригинальной игры, но Blizzard быстро растеряла набранный темп. В дальнейшем нехватка нового контента для Diablo приведет к другим последствиям, а до выхода следующей части пройдет еще немало лет. Поскольку Hades никогда не анонсировали публично, фанаты годами не понимали, почему франшиза стоит на месте.

Но в конечном счете история Diablo III стала для Blizzard триумфальной. Это был знак — и для игроков, и для сотрудников, — что компания попросту не потерпит провала. Другие студии могли бы сдаться после неоднозначного релиза Diablo III и немедля перейти к следующему проекту. Но для Морхейма и его внутреннего круга правило «Придерживайся качества» было важно не только во время разработки, но и после того, как она закончилась. Со временем видеоигры стали уходить от единовременных релизов, превращаясь в живые сервисы. И для других компаний Reaper of Souls стала примером того, что иногда конец создания игры может на самом деле оказаться только его началом.

6. Карточные игры

Всякий, кто знакомился с Беном Броудом, первым делом замечал его смех. Точнее, звучный хохот, распространявшийся по всем окрестностям, будто вирус. Броуд был высоким, имел полный шкаф клетчатых рубашек, носил растущие клочками бороду и усы. Его губы и брови были настолько выразительными, что казалось, будто они порой меняют положение на лице, как у мультяшного персонажа. «Я зову его мэром Бен-Тауна, — говорит многолетний коллега Бена, Гленн Рейн. — Мы заходим в какой-нибудь Starbucks, а он ведет себя так, будто это местечко принадлежит ему, будто он всех вокруг знает. И сложно не заразиться его харизмой».

Броуду суждено было однажды стать публичным лицом самых успешных игр Blizzard, но в начале 2000-х он был всего лишь студентом университета в Ирвайне и работал на два фронта, чтобы платить по счетам. Первым фронтом была пиццерия. Вторым — небольшой видеоигровой стартап, обещавший Бену и горстке других студентов долю в компании, если они будут трудиться бесплатно. Там он сдружился с другим студентом — Омаром Гонсалесом, которому повезло заполучить работу тестировщика в Blizzard Entertainment. К потрясению Броуда, эта компания расположилась в его родном кампусе.

Гонсалес спросил, не хочет ли Броуд присоединиться к нему в Blizzard. Конечно же, он хотел. Но Гонсалес был всего лишь тестировщиком, а значит, не имел там ни влияния, ни какой-либо власти. Поэтому эти двое задумали план: Гонсалес, работавший по ночам, стал поздно вечером заказывать пиццу из заведения, где трудился Броуд. Таким образом у Бена появился повод притереться в команде тестировщиков. «Я приходил к ним несколько раз, — вспоминает он. — И как только у них появилась должность, я подал свою заявку. К тому времени я уже был знаком с менеджером по найму». В марте 2003 года Броуд начал работать тестировщиком в Blizzard Entertainment. Он помогал охотиться за багами в Warcraft III, а затем и в World of Warcraft — к тому времени он возглавил отдел контроля качества и сразу же стал навязывать свои правила. «Я все еще работал в ночную смену. А если вам давали роль управляющего, надо было переводиться на дневную, — говорит Бен. — Но я так любил ребят, с которыми работал по ночам… Что в итоге уговорил руководство назначить мне персональную „Смену Броуда“: с часу дня до десяти вечера. Я был единственным, кто трудился в „Смену Броуда“».

Броуду нравилось тестировать игры. От этого он чувствовал себя Бэтменом или Эркюлем Пуаро, собирающим улики и пытающимся разобраться, как именно что-то сломалось. Но при этом он уже нацеливался на работу дизайнера. В свободное время он игрался с редактором уровней в Warcraft III и сделал несколько карт, привлекших внимание его коллег. Среди них была, к примеру, «Война червей» — мультиплеерный аналог классической видеоигры «Змейка». Когда в команде StarCraft II открылась должность дизайнера начального уровня, Броуд немедля предложил свою кандидатуру. Ему сказали, что свободных мест в коллективе всего два, а он, к сожалению, был третьим на очереди. Хорошая новость состояла в том, что они обещали открыть еще одну позицию, и у него имелись все шансы ее заполучить. «А потом прошла куча времени, — вспоминает Броуд. — И они в третий раз наняли вместо меня кого-то другого».

В то же время разраставшемуся отделу творческого развития Blizzard требовался новый помощник. Речь не шла о гейм-дизайне — отдел в основном занимался маркетингом и лицензированием продуктов, — но павшему духом Броуду казалось, что это хоть какой-то шаг к его мечте. Потому он оставил тестирование позади.

Одним из его первых заданий стало создание рекламных скриншотов для StarCraft: Ghost. Когда игру отменили, Броуд предложил выпустить хотя бы впечатляющий мультиплеерный режим в формате бюджетного релиза для нового сервиса от Microsoft — онлайнового Xbox Live. «Но в то время Blizzard не торопилась кидаться на каждую имеющуюся возможность», — вспоминает он. Спустя год он принялся за другой проект — коллекционную карточную игру World of Warcraft, которую издавала компания Upper Deck, больше всего известная по производству бейсбольных карточек, но стремительно расширявшаяся. Чтобы конкурировать с гигантами вроде Magic: The Gathering, директор Upper Deck Кори Джонс предложил заключить с Blizzard соглашение: пусть с каждым набором карточек игроки получают коды на костюмы и питомцев, которые можно активировать в оригинальной World of Warcraft. Таким образом, у миллионов игроков появится повод покупать карточки.

Джонс отправился в Blizzard, где на протяжении нескольких лет прорабатывал карточную игру. В какой-то момент он стал активно продавливать идею создания цифровой версии, чтобы сделать игру максимально доступной. «Мы никак не могли набрать критическую массу, — говорит он. — Этой игре ни за что не суждено было достигнуть астрономических масштабов, если бы у нас не было цифрового клиента».

Некоторые управленцы Blizzard были настроены скептически, но Роб Пардо посчитал, что стоит пойти на эксперимент. В 2008 году Пардо нанял Гамильтона Чу — ветерана индустрии, известного своей работой в роли ведущего продюсера Halo, консольной игры, побившей многие рекорды и подстегнувшей успех приставки Xbox от Microsoft. В Blizzard он стал директором отдела стратегических инициатив — бизнес-группы, ответственной за ряд различных проектов, включая опросы сотрудников, а позднее и аукционный дом для Diablo III. Вскоре Чу стал собирать документы и таблицы для нового проекта, который они назвали World of Warcraft: Trading Card Game (WoW: TCG Online). Компанию ему составил еще один нанятый Пардо топ-разработчик — Рэй Греско, видеоигровой эрудит и один из основателей трудившейся над StarCraft: Ghost компании Nihilistic Software.

Для разработки прототипа Греско заручился поддержкой Броуда. Тот наиграл в коллекционную карточную игру World of Warcraft столько времени, что запомнил каждую карточку. Но не успели они и пальцем пошевелить, как Греско перевели помогать с Diablo III. Броуд остался в состоянии паники и умолял начальство не отменять проект. Чу и Пардо обдумывали решение передать разработку цифровой карточной игры сторонней студии, но все же решили организовать для этого собственный коллектив. Новую команду укрепили рядом ветеранов индустрии: многолетним продюсером компании EA Джейсоном Чейзом и Дереком Сакамото, который был программистом World of Warcraft. Руководители решили придерживаться скромных масштабов, ограничив состав команды пятнадцатью сотрудниками. Они не хотели слишком много тратиться на эту затею.

К началу 2009 года в Blizzard было пять команд разработчиков. Team 1 работала над StarCraft. Team 2 управляла развитием World of Warcraft. Вотчиной Team 3 была Diablo. Team 4 занималась неанонсированным проектом Titan. И вот новая команда Team 5 приступила к работе над цифровой карточной игрой по Warcraft. Лидером проекта назначили Эрика Доддса, дизайнера World of Warcraft, которого в Blizzard восхваляли за умение прорабатывать сложные видеоигровые механики так, чтобы они оставались доступными. «Я считаю Эрика гением», — признавался один из главных программистов в команде Шэй Пирс.

Когда Броуд официально присоединился к Team 5, то с неудовольствием обнаружил, что, несмотря на пятилетний опыт работы в Blizzard, его назначили лишь «помощником дизайнера». Он получил должность начального уровня. Еще больше его разозлило, когда Доддс принялся менять некоторые правила коллекционной карточной игры World of Warcraft для цифровой версии, жалуясь на то, что они слишком бестолковые[104]. Однажды, когда Броуд выступил против очередного предложения Доддса, тот раздосадованно заявил, что начнет просить фидбэк на тему дизайна от кого-нибудь другого. «Я был в ужасе, — говорит Броуд. — Вот передо мной стоит мой новый босс, и он говорит мне, что больше не будет делиться со мной идеями». Броуд извинился и пообещал, что его вклад в работу будет более полезным. «Я заслуживал роли помощника дизайнера», — заключает он.

Со временем до него стало доходить, что Доддс был прав: у WoW: TCG Online были серьезные проблемы. Незадолго до этого Броуд познакомился с карточной игрой Battle Spirits, которая отказалась от сложных систем ресурсов и просто автоматически выдавала игрокам драгоценные камни, которые можно было тратить на заклинания. «Это гениально», — решил Броуд и притащил Battle Spirits в офис, чтобы в нее поиграли коллеги. Затем они провели эксперимент на бумаге, заменив ресурсы из карточной игры World of Warcraft на выдаваемые автоматически драгоценные камни. Результат им показался значительным улучшением. Вскоре они придумали еще один способ сделать цифровую версию игры более удобной: упростить все описания карточек и не раскрывать их, пока игрок не наведет на карточку мышку. «Мы пытались сделать так, чтобы игра не сводилась к запоминанию тысячи правил, — вспоминает программист Брайан Шваб. — Мы хотели, чтобы она была быстрой и оживленной».

И вот тогда-то Team 5 стала понимать, что делает уже не цифровую версию коллекционной карточной игры World of Warcraft, а нечто совершенно другое. Броуд и команда оживленно говорили, что у них на руках теперь есть что-то новенькое. Что-то, сделанное в традиции Blizzard взять популярный жанр, но сделать его более отполированным и доступным.

А потом пришли плохие новости: осенью 2009 года, сразу после того как Blizzard отложила релиз StarCraft II, Пардо собрал Team 5 на совещание. Там объявили, что разработчикам Battle.net нужна экстренная помощь, поэтому большую часть сотрудников на ближайшее время срочно переведут в другой отдел. Снова казалось, что команда была обречена. Броуд думал о том, что их мечте сделать цифровую карточную игру по Warcraft пришел конец. Но в итоге перерыв на разработку Battle.net оказался лучшим, что только могло случиться с этим проектом.

* * *

Брайан Шваб пришел в Blizzard, чтобы работать над играми. Поэтому перевод из Team 5 на разработку Battle.net его не порадовал. На протяжении девяти месяцев ему пришлось писать код для онлайновой платформы Blizzard. Он уже готов был уйти, но его останавливали старые коллеги. Четверо из них, включая Броуда и Доддса, продолжали работать над карточной игрой. Каждый день во время обеденного перерыва Шваб поднимался к ним в офис, чтобы поиграть в нее и предложить свои отзывы. А игра все эволюционировала. Потеряв свою команду, Броуд и Доддс потратили эти девять месяцев, рисуя цифры и картинки на бумажных карточках. Каждый день перед ними оказывалась толпа старательных подопытных свинок. Не только Шваб хотел отдохнуть от тяжкой работы над Battle.net. Броуд фонтанировал новыми экспериментальными идеями, а Доддс с готовностью собирал из них наиболее веселый игровой процесс. «Для меня это было какое-то волшебство, — вспоминает Доддс. — Броуд такой говорит: „А как насчет этого?“ А я пытаюсь сдержать его поток мыслей и сойтись с ним в точке, которая нас обоих устраивала».

К лету 2010 года, когда StarCraft II уже вышла, а сотрудники Team 5 вернулись к нормальной работе, Броуд и Доддс уже продумали большую часть дизайна игры, которая получила название Hearthstone. В ней все казалось современным, простым и доступным. Игроки могли создавать колоды, основанные на классах из World of Warcraft вроде охотника или жреца, а потом призывать целый зоопарк различных существ и бомбардировать соперника градом заклинаний в битвах один на один. Все возможности карточек — вроде насмешки, заставляющей всех вражеских юнитов ближнего боя нападать на одного миньона — было легко понять с первого взгляда. Решение Blizzard разлучить Team 5 почти на год позволило разработчикам сделать наилучшую версию игры. «Мы все были так раздосадованы, — вспоминает Броуд. — А оказалось, не было бы счастья, да несчастье помогло».

Воссоединившаяся Team 5 принялась достраивать Hearthstone. Одной из главных задач разработчиков было сделать все действия тактильными, чтобы игрок чувствовал, будто в самом деле двигает карты по экрану. Но было не менее важно сделать такие способности, которые были бы возможны только в компьютерной игре. «Тебя естественным путем тянет сделать все прямо как в Magic: The Gathering, — говорит Гамильтон Чу. — Мы пытались заставить ребят выйти за эти рамки». Поскольку коллектив оставался крайне маленьким, все сидели и работали рядом друг с другом — словно в старые добрые времена Blizzard, пусть даже компания и разрослась до многотысячного штата. «Это был момент чуда, — говорит программист Джей Бакстер. — Blizzard, находясь на вершине возможностей, решила запустить внутри себя гаражную компанию и позволила ей делать все, что заблагорассудится».

После пары лет разработки команда сделала вертикальный срез — пробную версию игры — и представила его всей остальной Blizzard. Это была битва мага против мага, поэтому билд назвали «Огонь и лед». Протестировать игру пригласили руководителей компании. На следующей неделе на совещание команды заявился Пардо — необычайный случай. Он поднялся со своего места и поздравил всех с тем, что Hearthstone дали зеленый свет. «Я в этот момент подумал: да я над этой игрой уже четыре года работаю! — вспоминает Броуд. — Хотите сказать, что все это время ей не давали зеленый свет?»

Как оказалось, многие руководители Blizzard, в особенности Пол Сэмс, относились к Team 5 крайне скептически. Activision в проект тоже не верила, а Бобби Котик регулярно спрашивал, зачем вообще делать этот маленький клон Magic: The Gathering и почему не перебросить ресурсы на дальнейшую разработку World of Warcraft. Одна из ключевых ценностей Blizzard заключалась в том, чтобы делать приключения «эпическими». А это был совсем другой случай. Но Пардо сумел убедить других управленцев Blizzard хотя бы поиграть в Hearthstone, чтобы проверить, как она ощущается. Team 5 лишь позже узнала, что, если бы их игра не пришлась боссам по нраву, она была бы обречена. «Мне Роб все заранее рассказал, — говорит Гамильтон Чу. — Типа: „Это момент истины, мужик. Если демка не зайдет, проект отменят“».

В конечном счете вся остальная Blizzard сменила скепсис на восторг — стоило просто сыграть в нее. Тот же путь прошли и фанаты. Когда Blizzard впервые анонсировала игру на бостонской выставке PAX East в марте 2013 года, смятенная аудитория будто в один голос вопрошала: «Чего?» А потом люди поиграли[105]. Один обозреватель написал в превью[106]: «Заход Blizzard на территорию коллекционных карточных игр может стать для широкой аудитории стартовым крючком — как раз тем, что давно ждали хардкорные геймеры». Вернувшись домой, команда Hearthstone продолжила добавлять фичи, чтобы придать игре дополнительного лоска. «Доддс постоянно упоминал слово „очаровательно“, — говорит программист Майк Швайцер. — Людей уже от этого тошнило, но это был правильный подход». Кроме того, Доддс активно продвигал идею того, чтобы игра выглядела привлекательно «из-за плеча». И не только в реальной жизни, но и на онлайн-трансляциях через Twitch, где миллионы зрителей собирались посмотреть за чужими дуэлями.

Когда Hearthstone вышла 11 марта 2014 года, сами разработчики толком не понимали, каких цифр от нее стоит ждать. Прошлые игры компании генерировали прибыль от прямых продаж или ежемесячных подписок, но Hearthstone была абсолютно бесплатной и предлагала игрокам платить лишь за сопроводительный контент вроде наборов карточек и дополнений. «Когда у меня спрашивали, насколько успешной станет наша игра, я говорил: „Ну, хоть какую-то кучку денег мы точно заработаем, это я гарантирую“», — вспоминает Доддс.

Результат оказался ошеломительным. К концу месяца в игре зарегистрировалось уже десять миллионов пользователей. Еще за пару лет этот показатель достиг ста миллионов — больше, чем в любой другой игре Blizzard. Со временем Hearthstone ежегодно стала приносить сотни миллионов долларов прибыли. Это был экспериментальный проект Blizzard с самым низким приоритетом, несколько раз балансировавший на грани отмены. А теперь он стал для нее одним из главных источников дохода.

В последующие месяцы Blizzard удвоила, а затем и утроила штат Team 5, чтобы разработчики могли продолжать делать новые карточки и дополнения для Hearthstone. Это был громкий успех. Но для некоторых сотрудников изначальной команды магия была потеряна. «Я представляю историю Hearthstone как микрокосм истории всей Blizzard, — говорит Джей Бакстер. — Мы занимались искусством. А стали заниматься штамповкой». Брайан Шваб пытался убедить начальство позволить оригинальному составу Team 5 сделать что-то новое, но все было тщетно. «Я ушел, потому что хотел и дальше работать в маленьком коллективе. И я знал, что Blizzard мне этого не позволит», — говорит Шваб.

Спустя годы Доддс оставил Hearthstone, чтобы заняться собственным проектом. Броуд стал директором и публичным лицом игры. Он регулярно появлялся на сцене BlizzCon и снимался для роликов на YouTube, где в клетчатых рубашках вещал об изменениях в балансе, а его громогласный хохот отзывался в сердцах многих фанатов. А еще он записывал на удивление неплохой рэп.

Blizzard стала империей, беря чужие идеи, полируя и превращая в собственные феномены уровня Hearthstone. Но впервые за годы после релиза World of Warcraft, когда Blizzard становилась все богаче и крупнее, ей пришлось столкнуться с чем-то непривычным: кто-то взял одну из ее игр и превратил в собственный феномен.

7. Третье место

Еще в 1995 году Blizzard решила запихнуть в Warcraft II редактор карт, позволив игрокам при создании своих безумных сценариев пользоваться теми же инструментами, что и разработчики. В StarCraft Blizzard использовала скрипты, позволяющие конструировать не менее сложные и продуманные уровни, чем в официальной сюжетной кампании. Игроки делали всевозможные абсурдные творения: от эпических воссозданий сцен из Final Fantasy до королевских битв с цветастыми персонажами, названными в честь персонажей из «Симпсонов».

Многие из этих пользовательских карт были не более чем дурацкими шутками, но другие оказались изобретательными и по-настоящему веселыми. Одна из самых популярных карт под названием Aeon of Strife сталкивала две огромные армии на поле боя, разделенном на три изогнутые полосы. Каждый игрок командовал не всей армией, а лишь одним супермощным юнитом. Матчи на этой карте не требовали такого уровня мультизадачности, как стандартная игра в StarCraft, но были столь же увлекательны, ведь действия одного игрока могли перевернуть итог всего сражения. Когда вышла Warcraft III, игроки переключились на другую карту: Defense of the Ancients, сокращенно DOTA. Она взяла за основу вышеупомянутую формулу и привела ее к формату игры пять на пять, что открывало больший потенциал для командной работы и стратегического подхода.

К 2005-му Blizzard заметила, что в DOTA и ее ответвления играют сотни тысяч игроков. Руководители компании задавались вопросом: не стоит ли им самим перенять популярный тренд? Они обсудили между собой возможное создание официальной версии DOTA для Warcraft III или даже разработку доморощенного сиквела. А затем связались с главным архитектором популярного варианта карты DOTA All-Stars, известного под никнеймом Icefrog, и привезли его в Ирвайн для переговоров. Но дизайнер-затворник, избегавший использования своего реального имени, выкатил целый список требований, который управленцы Blizzard посчитали безрассудным. «Он хотел полного творческого контроля», — вспоминает дизайнер первой команды Ричард Ху. К тому же World of Warcraft требовала постоянного внимания, поэтому всем в компании казалось, что на DOTA можно закрыть глаза. «Насколько я помню, Blizzard тогда была не в том положении, чтобы немедля приступить к разработке игры, — сообщает Icefrog через своего агента. — Так что наши переговоры далеко не зашли».

В то же время два калифорнийских бизнес-консультанта Марк Меррилл и Брэндон Бек, часами игравшие в DOTA, стали обсуждать создание собственной игровой компании. Осенью 2006 года они основали Riot Games с целью создать одну игру, в которую можно было бы играть бесконечно. «Мы проводили тысячи часов в StarCraft, Warcraft III и так далее, — говорит Меррилл. — Поэтому мы хотели делать игры для таких же людей, как мы, кто тоже отчаянно ищет в играх такую невероятную глубину». Эта парочка объединилась с еще одним моддером DOTA, Стивом Фиком, чтобы вместе создать новую игру, основанную на так любимой ими карте.

Результатом стала вышедшая в октябре 2009 года League of Legends. Она игралась в точности как DOTA, но была отдельным продуктом, имела собственную систему матчмейкинга и огромный набор оригинальных персонажей. До кучи Меррилл и Бек решили сделать игру условно-бесплатной. Ставка была такой: если League of Legends будет доступна каждому, они смогут сколотить огромную аудиторию — особенно в тех странах, где геймеры имеют куда меньше свободных средств, чем в США. Прибыль же генерировалась путем продажи героев, нарядов и прочих мелочей за небольшую плату. И вместо того чтобы двигаться в сторону League of Legends 2, Riot могла и дальше добавлять в оригинальную игру новых персонажей, костюмы и изменения в балансе, обеспечивая внимание игроков на десятилетия вперед.

К концу года в League of Legends заходили более ста тысяч игроков одновременно. Двумя годами позднее Riot Games продала большую часть компании китайскому конгломерату Tencent за ошеломительную сумму в 400 миллионов долларов. Riot стала гигантом игровой индустрии, обзавелась масштабным кампусом в Санта-Монике и армией рекрутеров, которые названивали сотрудникам Blizzard с обещаниями удвоить их зарплату, если они станут работать над League of Legends.

Руководителей Blizzard сильно рассердил такой взлет Riot. В прошлом они обгоняли прямых конкурентов вроде Westwood и Sony Online Entertainment, создавая самые отполированные игры на рынке. StarCraft и Warcraft победили Command & Conquer, a World of Warcraft смела со сцены EverQuest. Но теперь в Южной Калифорнии появился новичок, уделывающий Blizzard в ее собственной игре.

Летом 2010-го, когда League of Legends гремела по всему миру, у Blizzard не хватало рук, чтобы составить достойную конкуренцию в этом процветающем жанре. Но Team 1 нашла возможность поэкспериментировать, когда ее дизайнерам дали задачу подготовить демоверсии для BlizzCon, рекламирующие торговую площадку StarCraft II. Она должна была впервые дать игрокам возможность продавать собственные карты за реальные деньги. Чтобы продемонстрировать мощь и гибкость редактора карт для StarCraft II, дизайнеры создавали уровни, в которые фанаты могли поиграть на фестивале. Среди них был и симулятор кулинарного поединка Aiur Chef, и закос под Left 4 Dead, получивший название Left 2 Die. Одна из этих карт сводила в битве персонажей из вселенных StarCraft и Warcraft и называлась Blizzard DOTA. «Кто бы не хотел посмотреть на драку Керриган и Сильваны? — сказал дизайнер Мэтт Готчер во время презентации на BlizzCon. — Вы сможете поиграть за персонажей, которых знаете и любите многие годы».

По странному совпадению вскоре после BlizzCon видеоигровая компания из Сиэтла Valve анонсировала собственную игру DOTA 2, которая выступала автономным продолжением мода для Warcraft III. A Blizzard DOTA на самом деле должна была называться Blizzard All-Stars. Компания приклеила к названию аббревиатуру DOTA в последний момент, чтобы подготовиться к будущей битве за товарный знак[107]. Разработку Valve возглавил дизайнер, привлеченный компанией со стороны. У него был богатый опыт в жанре, и он предпочитал, чтобы к нему обращались по сетевому никнейму: Icefrog.

* * *

В конце 2010 года Джастин Клинчач задумался о том, что прежде казалось ему немыслимым: об уходе из Blizzard. Пять лет назад он начал работать в отделе контроля качества, затем занял место в Team 1 в период разработки StarCraft II, где от него требовали задерживаться допоздна. Когда он был холостяком, не разменявшим и 30 лет, то легко мог на это согласиться. Но теперь он стал старше и обзавелся семьей. Особенно его расстраивали разговоры ветеранов Blizzard о том, что сверхурочная работа над StarCraft II — ничто по сравнению с тем, что им приходилось переживать в прошлом. К тому же его текущая работа по анализу данных StarCraft становилась скучноватой. У него стало возникать желание начать независимую карьеру.

Незадолго до ухода Blizzard на зимние каникулы Клинчач зашел в кабинет директора StarCraft II Дастина Броудера и спросил, нет ли для него каких-нибудь новых обязанностей. Рядом с рабочим столом Броудера стояла доска, исписанная задумками и планами на будущий год. Большинство из них были связаны со следующим дополнением для StarCraft II — Heart of the Swarm. Один пункт в списке особенно приковал к себе внимание Клинчача: «Команда для модификации карт».

После Нового года Броудер вызвал к себе Клинчача и еще двух других дизайнеров и ввел их в курс дела. Blizzard All-Stars обладала большим потенциалом, и компания хотела ее улучшить. Она должна была стать первой официальной попыткой Blizzard сделать игру в жанре, который уже обзавелся подходящим именем «многопользовательская боевая онлайн-арена», или MOBA. Броудер подумывал выпустить Blizzard All-Stars в качестве бонуса вместе с Heart of the Swarm или, может быть, чуть позднее, чтобы удовлетворить аппетиты игроков в ожидании следующего дополнения. Клинчач стал одним из главных дизайнеров Blizzard All-Stars — этого хватило, чтобы убедить его остаться в компании. Чтобы выделить игру на фоне конкурентов, разработчики решили отталкиваться от набора знакомых персонажей Blizzard вроде падшего рыцаря Артаса из Warcraft, Колдуна из Diablo и суперсолдата-призрака Новы из StarCraft[108]. Игра должна была стать Smash Bros. от мира Blizzard[109].

Учитывая, что они разрабатывали игру в знакомом редакторе карт для StarCraft, им было легко экспериментировать с новыми идеями на тему персонажей или их способностей. «Мы собирались по утрам и обсуждали возможные изменения, а уже вечером могли опробовать их в игре», — вспоминает Клинчач. Фил Гонсалес, один из первых присоединившихся к команде Blizzard All-Stars художников, был в восторге от задачи объединить вместе персонажей вроде Керриган и героев Diablo. «Я от души наслаждался, потому что был фанатом этих великих франшиз, — говорит Гонсалес. — Боже мой, теперь мы их всех смешаем вместе».

Все больше сотрудников Blizzard играли в новую карту и осыпали ее похвалами. Разработчики начали задумываться, а не будет ли ошибкой ограничить потенциал Blizzard All-Stars рамками одной только StarCraft II. Возможно, она заслуживала стать независимым проектом с собственным интерфейсом и соревновательной таблицей. Роб Пардо сказал Броудеру и его команде, что руководство считает игру хорошей, но разработчикам стоит напрячься и придумать то, чем она будет выделяться в столь перегруженном жанре. «Это заставило нас работать на пределе возможностей», — говорит дизайнер Джон Ходжсон.

Team 1 разделилась на два отдельных подразделения: одно продолжало заниматься дополнениями для StarCraft II, а другое взялось за эту свежую игру, вскоре получившую новое название — Heroes of the Storm. После выхода StarCraft II: Heart of the Swarm в марте 2013-го некоторые ее разработчики перешли в команду Heroes of the Storm, и ее общий штат достиг почти сотни сотрудников. Многие из них были уверены, что имеют на руках нечто особенное. Возможно, даже излишне уверены. «По всей компании гуляли хвастливые присказки: „Мы сделаем с League of Legends то же, что World of Warcraft сделала с EverQuest“, — вспоминает один дизайнер. — Это была полная тупость. Ведь League of Legends уже сама успела стать World of Warcraft». К концу 2013 года в League of Legends ежедневно заходило 27 миллионов пользователей, a DOTA 2 от Valve была самой популярной игрой в Steam. Компании вроде Warner Bros. и Electronic Arts попытались опробовать свои силы в жанре MOBA[110] и потерпели сокрушительные провалы. Blizzard входила на рынок, который был забит так же плотно, как бочка с килькой.

Чтобы выделиться, разработчики Heroes of the Storm решили поступить так, как всегда поступала Blizzard: сделать игру настолько отполированной и доступной, насколько возможно. Они посмотрели на League of Legends и DOTA 2, которые имели высокий порог вхождения, и, по выражению Ричарда Ху, «попытались сгладить все углы». Но, как уже однажды выяснила команда Diablo III, упрощение дизайна потенциально может привести к потере глубины. Разработчики Heroes of the Storm ворчали на DOTA 2, потому что она казалась перегруженной и требовательной, но для многих игроков в этом и заключалась часть ее очарования.

Старые фанаты Blizzard были рады увидеть, что случится, если Мясника из Diablo столкнуть в бою с героями The Lost Vikings. Но многие молодые геймеры, увлекающиеся жанром MOBA, не росли на играх Blizzard. За период с 2004-го по 2010-й компания не выпускала новинок, и молодежь не была заинтересована в ее попытке сделать Smash Bros. Когда друзья и родственники стали отказываться от бесплатных кодов доступа к игре, программист Heroes of the Storm Мэтт Шембари начал подозревать: что-то идет не так. Он вспоминает, как разнервничался от слов своего младшего брата, который сказал, что никто из его друзей-подростков тоже не ждет игру.

А ожидания от Heroes of the Storm все росли. Команда расширилась до 150 сотрудников, а сама игра стала одним из главных приоритетов компании. «Разработку подключили к большой корпоративной машине Blizzard, — вспоминает Ху. — Нам приходилось думать: а как мы организуем киберспортивную составляющую? А что будем делать с монетизацией?» Подобно конкурентам, Heroes of the Storm должна была быть условно-бесплатной, а значит, продавать героев и косметические предметы за реальные деньги. И League of Legends, и DOTA 2 обрели с этой формулой такой огромный успех, что руководители Blizzard и их боссы из Activision ожидали от Heroes of the Storm высоких прибылей. Исполнительный директор Blizzard Пол Сэмс сказал своему бизнес-отделу готовиться к «кулачному бою без правил», заявив, что впервые со времен Westwood у них появилась серьезная конкуренция.

В январе 2015 года с началом бета-тестирования Heroes of the Storm Клинчач решил, что пора окончательно уходить из Blizzard — переехать поближе к любимой женщине и зарабатывать деньги разработкой инди-игр. А главное: он знал, что после релиза Heroes of the Storm еще месяцами, если не годами, будет нужен поток новых карт и персонажей. «К тому моменту я уже работал над ней четыре года, — вспоминает он. — И видел перед собой бесконечный конвейер, требующий нового контента». Но была для ухода и еще одна более важная, экзистенциальная причина. Клинчач начал замечать трещины в некогда ровном и отполированном фасаде компании. «Я стал явно чувствовать, что это уже совсем не та Blizzard, в которую я изначально нанимался, — говорит он. — Чем дольше я там оставался, тем больше рисковал накопить плохих воспоминаний».

Это проявлялось в мелочах. Например, в исчезновении маленьких традиций. Раньше каждый сотрудник получал несколько бесплатных билетов на BlizzCon, а теперь заполучить даже один билет считалось большой удачей. Если раньше компания возила сотрудников в Вегас, чтобы отпраздновать выпуск каждой игры, теперь сразу несколько релизов отмечали в рамках одной вечеринки. «От этого ощущения было уже не избавиться: все вокруг меня медленно увядает», — говорит Клинчач.

* * *

Если вы внимательны, то и сами можете догадаться, какая судьба постигла Heroes of the Storm. Финансовый отчет Activision Blizzard за первую четверть 2015 фискального года зафиксировал, что Hearthstone и изданный Activision шутер Destiny на двоих собрали 50 миллионов зарегистрированных игроков и принесли миллиард долларов выручки. В следующей четверти компания добавила к отчету Heroes of the Storm и объявила, что три игры теперь насчитывают 70 миллионов игроков и приносят 1,25 миллиарда долларов. Иными словами, MOBA от Blizzard привлекла где-то от 0 до 20 миллионов игроков и заработала сумму в диапазоне от 0 до 250 миллионов долларов. Такого рода финансовые хитрости нередки в видеоигровой индустрии, но на сей раз этот спектакль имел явную цель: спутать настоящие цифры.

Когда участников Team 1 спрашивают о показателях Heroes of the Storm, они дают туманные ответы. Пресса в целом выставила игре высокие баллы, не считая 6,5 из 10 от обозревателя портала IGN — одной из самых низких оценок в истории Blizzard[111]. Команда продолжила расширяться, чтобы выпускать новых героев, карты и скины — иными словами, наряды — каждые несколько недель. Но разработчики никогда не были до конца уверены, приносит ли игра достаточно прибыли, чтобы обеспечить работу команды, которая разрослась почти до двух сотен сотрудников. «Нам никогда четко не говорили, где мы облажались, а где преуспели, — вспоминает Фил Гонсалес. — До такой степени, что даже не раскрывали нам, какие скины пользовались у игроков популярностью».

Что еще хуже, Heroes of the Storm даже не приблизилась к победе над Riot или Valve. Ответственные за принятие решений руководители Blizzard уже тихо приняли как данность, что им никогда не превзойти League of Legends, но надеялись хотя бы пободаться с DOTA 2. Серебряная медаль — приемлемый результат. Но бронзовая? Более двадцати лет Blizzard культивировала образ машины хитов, выдающей блокбастер за блокбастером в любом жанре, к которому прикасалась. Теперь компания обнаружила себя там, где никогда прежде не оказывалась: на третьем месте.

8. Titan

За десять лет до провальной попытки Heroes of the Storm сместить League of Legends с занятого ей трона разработчики Blizzard хотели превзойти другую игру: World of Warcraft. На дворе стоял 2006 год. Видеоигровые блогеры и аналитики каждый день предрекали приход «убийцы World of Warcraft» — игры, которая сможет переманить миллионы подписчиков. Каждый месяц очередной претендент не справлялся с этой задачей — от The Matrix Online до Age of Conan. Перефразируя знаменитую фразу героя сериала HBO, если попер на Короля-лича, уж лучше не промахивайся[112].

И все же управленцы Blizzard подозревали, что убийца WoW рано или поздно появится на горизонте. Поэтому решили сделать его сами. Логичным шагом казалось выпустить World of StarCraft, но никто не мог понять, как вместить лор StarCraft в формат MMORPG. Вместо этого было решено создать новую вселенную. Роб Пардо стал собирать небольшую команду из ведущих разработчиков компании, чтобы заняться этим проектом, надеясь со временем привлечь лучших дизайнеров, художников и программистов самой World of Warcraft. Проект собирались отдать на поруки ветеранам Blizzard еще со времен 1990-х: Крис Метцен должен был стать сценаристом, Шейн Дабири — продюсером, а Джастин Тавират — арт-директором новой игры, которую они назвали Titan.

Каждый день эта компания подолгу сидела за обедом, обсуждая, как должна выглядеть и ощущаться Titan. Они хотели сделать ее непохожей ни на что из сделанного Blizzard до этого — приземленной научной фантастикой, разворачивающейся в ближайшем будущем, но не в космосе или фэнтезийном мире. «Я не мог понять, как нам улучшить формулу, — вспоминает Тавират. — Как сделать наследницу величайшей игры на свете?» Другие видеоигры вроде Half-Life и Fallout изображали мрачное антиутопическое будущее. Titan же, напротив, должна была стать яркой и оптимистичной, имея шанс привлечь даже тех, кто не фанатеет от игр Blizzard. «Мы грезили идеей зацепить более широкую аудиторию, — говорит Тавират. — Геймеров и не геймеров, молодых и пожилых, мужчин и женщин, всех подряд».

События Titan должны были разворачиваться в 2070-е годы на альтернативной версии Земли. Фишка в том, что это были, по сути, две игры в одной: пользователям предлагалась роль персонажей-супергероев, которые жили будничной жизнью днем и втайне сражались с силами зла по ночам. Ранняя презентация изображала игрока в роли профессионального шеф-повара, отправляющего блюдо в духовку перед выходом на секретную миссию. К его возвращению блюдо идеально пропеклось и было готово к подаче. Спустя пару лет разработки над Titan трудилась маленькая, но постоянно растущая команда инженеров, художников и дизайнеров, которые каждую неделю собирались для мозгового штурма. Их отряд, получивший название Team 4, задумывался как команда звезд, собранная из лучших сотрудников, которых Пардо мог отыскать и в самой Blizzard, и во всей индустрии. Сотрудники других команд смотрели на нее с завистью, а порой даже умоляли дать им возможность поработать над первой новой франшизой Blizzard за десять с лишним лет.

Но за этим сияющим фасадом новой команды разгоралась грязная политическая борьба — долговременный спор двух руководителей компании становился все более ожесточенным с каждым днем.

* * *

Крис Метцен и Роб Пардо никогда не сходились во взглядах. Метцен был горящим своим делом эмоциональным творцом, фонтанирующим новыми идеями на тему сюжета. Пардо был несколько более отчужденным — вел себя вкрадчиво, зато обладал аналитическим складом ума и продумывал дизайн игр на раз-два. Эти двое работали вместе еще над творческой составляющей дополнения StarCraft: Brood War, а затем снова объединились, чтобы подстегнуть разработку Warcraft III и World of Warcraft. Оба обретали все большее влияние в компании и дослужились до вице-президентов, когда Адам ушел в отставку в 2004-м. Плоды их сотрудничества имели большой успех, с этим трудно спорить. Но сотрудники Blizzard, работавшие вместе с ними, чувствовали себя так, будто их родители вот-вот подадут на развод. «Иногда мы целый час сидели и смотрели, как Метцен с Пардо ругаются, — вспоминает один из разработчиков StarCraft II. — Если Метцен хотел покрасить что-то в розовый, Пардо тут же отвечал: „Только дебил будет красить это в розовый, надо покрасить в синий“. За этим было больно наблюдать».

При разработке Titan их перепалки стали менее громкими, но все еще раздражали всех, кому не повезло стать свидетелями. По крайней мере, при работе над Warcraft и StarCraft у них было четкое видение и устоявшийся лор. Теперь же они все начинали с чистого листа и хотели сделать новую MMORPG с большой буквы. Метцен устраивал мозговые штурмы и заполнял доски разными идеями только для того, чтобы Пардо назвал эти идеи недостаточно хорошими. «Мы долго ходили кругами и ни на чем не могли сойтись, — вспоминает один из дизайнеров, работавших над ранней версией Titan. — Выдумывали и делали кучу всего, а потом отправляли на помойку, потому что Робу это не нравилось».

Вскоре сотрудники поняли, что у двух их боссов кардинально разные взгляды на то, чем должна стать Titan. Метцен хотел создать супергеройскую вселенную, похожую на его любимые комиксы от Marvel и DC, где богоподобные фигуры устраивали мордобой на улицах и в небесах. Пардо видел персонажей как этаких секретных агентов — шпионов с суперспособностями, которые работают в тени, чтобы защитить мир от тайных угроз. В результате их стычек Метцен много раз уходил и возвращался к проекту, вызывая еще больше путаницы и беспорядка. Titan сменила нескольких сценаристов, каждый из которых видел сюжет и лор игры по-своему. «Фантастическая идея, лежащая в основе этого мира, постоянно менялась», — говорит инженер Джейкоб Репп.

Пока команда разрасталась, привлекая все больше разработчиков-ветеранов со всей индустрии, она успела построить несметное число прототипов будничных занятий: рыбалки, сельского хозяйства, фотографии, садоводства и хакерства. Эта мирная часть игры, которую назвали Titan Town, была попыткой Blizzard сделать свою Animal Crossing или The Sims. Игроки могли обставлять дом мебелью, заниматься бизнесом и выполнять квесты на районе. Во время игровых тестов разработчики выяснили, что некоторые из этих занятий увлекательны сами по себе, но никто не видел в игре так называемую «ключевую петлю» — последовательность действий, на которую игроки бы тратили большую часть времени. «Всегда казалось, что мы вот-вот ее нащупаем, — говорит Тавират. — Что вот прямо на следующем этапе разработки все начнет складываться в целостную картину».

Боевая часть игры была более внятной, но имела свои недостатки. Каждый игрок мог выбрать один из многих супергеройских классов вроде скоростного Прыгуна, который телепортировался на короткие дистанции, или меткого Рейнджера с мощной снайперской винтовкой в руках. Можно было объединяться с друзьями и проходить вместе подземелья или сражаться друг с другом в командных соревновательных битвах. Эти матчи увлекали, но лишь ненадолго. Разработчики никак не могли придумать, как им удержать внимание игроков в долгосрочной перспективе.

Во время интервью и финансовых отчетов руководители Blizzard намекали аудитории, что работают над «MMO нового поколения». А после слитого в Сеть слайдшоу[113] мир узнал и название игры — Titan. Репортеры стремились выманить у Морхейма и Пардо больше информации о проекте. Бобби Котик расхваливал игру на встречах с инвесторами и голливудских вечеринках, периодически устраивая разработчикам Blizzard встречи со знаменитостями вроде Тома Брэди. Он говорил: «Эти ребята сделали World of Warcraft. А теперь делают нечто еще более масштабное».

Каждое упоминание игры только увеличивало давление на команду, которая сталкивалась с одной преградой за другой. Riot Games использовала огромные прибыли от League of Legends, чтобы переманивать разработчиков, и однажды увела у Blizzard почти целый отдел анимации. Лежащие в основе Titan технологии, созданные с нуля, тоже вставляли палки в колеса. То инструменты для разработки оказывались забагованными и недоработанными, то поломанная программа для контроля версий проекта прерывала работу команды на многие часы.

Индустрия эволюционировала со времен Warcraft и Diablo, когда видеоигры строились на простых 2D-рисунках, а для их программирования хватало десятка человек и пары лет. Из-за технического прогресса игры не только выглядят все краше с каждым годом, но и становятся сложнее в производстве. К нулевым годам команды разработчиков насчитывали трехзначное число сотрудников, а создание игр порой занимало больше трех лет. Чем больше разрасталась команда, тем сложнее было координировать техническую часть ее работы и придерживаться единого художественного стиля — словом, создавать что-то единое и цельное.

Художники Team 4 рисовали концепты цветастых классов персонажей и футуристических городов Titan — яркие идиллические версии пейзажей Восточной Европы или запада США. Но многие дизайны менялись по ходу развития игры в разных направлениях. Внутренняя папка под названием «Иллюстрации Titan» с тысячами изображений разрослась настолько, что порой художники сначала рисовали персонажей или города, а уже потом узнавали, что кто-то другой успел сделать эту работу за годы до них. «Мы создали столько контента, что его хватило бы на пять игр», — говорит художник Вадим Бахлычев[114].

Один художник сравнил ощущения от работы над этим проектом с нескончаемым чувством дежавю — он словно жил в фильме «День сурка». Он рисовал костюмы и мебель, а после долгого перерыва на обед шлифовал уже готовые материалы. В Ирвайне времена года не меняются — там всегда сухо, солнечно, а температура колеблется от 15 до 25 градусов — поэтому недели сложно отличить друг от друга. «Когда что-то вспоминаешь, то думаешь: „Это было вчера? Или в прошлом году? А сегодня какой вообще день?“» — говорит художник. Он гордился своими концепт-артами, но сложно было отделаться от мысли, что в один день придет кто-то из начальников и поймет: разработка игры протекает вяло. «Казалось, что Blizzard была готова потратить на этот проект любые ресурсы, и из-за этого в команде процветало чувство сытого спокойствия, — вспоминает он. — Мы никуда не торопились».

Делать игры всегда было сложно. Создавать новые франшизы — еще сложнее. А создать новую франшизу в компании, полной перфекционистов, с целью превзойти World of Warcraft, с командой, разросшейся до невиданных даже в Blizzard масштабов… Как оказалось, это было просто невозможно.

Позже ряд разработчиков из команды обвинили во многих проблемах Titan Роба Пардо. Как вице-президент Blizzard по гейм-дизайну Пардо также следил за разработкой StarCraft II, Diablo III и прочих проектов компании, что ограничивало его во времени, которое он мог потратить на Titan. «Иногда казалось, что наш гейм-директор — просто прогульщик», — говорит один из разработчиков. Чтобы нивелировать эту проблему, Пардо привлек двух ведущих дизайнеров: Джеффа Каплана, который создавал квесты для World of Warcraft, и Мэтта Брауна, который работал над The Sims и SimCity в студии Maxis под началом EA. Но сам Пардо оставался директором проекта и периодически вмешивался в творческий процесс со своими указаниями, заставляя команду менять курс и выбрасывать на помойку результаты многомесячной работы. «Я думаю, если уж ты возглавил какой-то проект, то несешь за него ответственность, — говорит Конни Гриффит, работавшая ассистенткой Пардо. — И если ты не способен уделить этому делу должное внимание, его нужно передать кому-то еще».

* * *

Роб Пардо впервые открыл для себя радости гейм-дизайна[115], когда играл в Dungeons & Dragons с друзьями. Его постоянно выдвигали на роль данжен-мастера, чтобы он создавал собственные правила и кампании. А когда он не выдумывал фантастические вселенные, то погружался в любое соревновательное дело: аэрохоккей, настолку «Риск» и видеоигры. Во что бы он ни играл, он оказывался лучшим — и очень гордился этой чертой, унаследованной от отца. «Он до безумия любил во всем соревноваться и, вероятно, заразил этим меня, — говорил Пардо позднее в подкасте. — Он никогда мне не поддавался. Так что если я и побеждал его, то это было честно. Но как только я начинал побеждать в каком-то нашем совместном занятии, мы по странному стечению обстоятельств переставали этим заниматься».

Росший единственным ребенком в семье из Южной Калифорнии[115], Пардо сперва хотел стать кинорежиссером. Но решив, что это нереально, перебрался в Ирвайн, намереваясь стать юристом. Работая там в магазине электроники, он увидел, как коллега принял приглашение на работу тестировщиком игр в Interplay, и последовал его примеру. Поскитавшись пару лет по разным отделам, он ушел из Interplay, чтобы запустить собственный стартап. Вместе с командой он изложил задумку их игры Аллену Адаму. Сама игра Адама не заинтересовала, но он был впечатлен талантами Пардо в мультиплеере и дизайне. Вскоре они уже обсуждали переход Пардо в Blizzard.

Адам нанял Пардо в 1997 году, хотя для него на тот момент и не было формальной должности. Пардо просто сидел в отделе контроля качества, играл в ранние билды StarCraft и записывал свои мысли о балансе трех играбельных рас. Некоторые из его новых коллег смотрели на Пардо с беспокойством: что это за паренек, который подсел к тестировщикам и говорит, что им делать? Вскоре, когда Пардо повысили до ведущего дизайнера дополнения StarCraft: Brood War, стало ясно, что в нем видят преемника Адама. И когда тот ушел из компании, к Пардо перешла его роль ведущего дизайнера World of Warcraft. После этого Пардо следил за разработкой каждой игры Blizzard.

В мае 2006 года журнал TIME причислил[116] Пардо к сотне самых влиятельных людей в мире наравне с Джорджем Клуни и Стивеном Кольбером. В хвалебной статье, именующей его не иначе как «полубогом», журнал представил Пардо единственным создателем World of Warcraft, которую разрабатывали более шестидесяти человек. Пардо значился ведущим дизайнером и определенно сыграл при ее создании ключевую роль, но Адам руководил разработкой большую часть времени. И все же журналисты не скупились на похвалы: «Пусть Пардо и не изобрел этот жанр, но довел его до совершенства».

И хотя сам Пардо не был ответственен за статью в TIME, сотрудники Blizzard были недовольны тем, как его в ней изобразили. Это ведь была компания, которая старалась не делать из разработчиков гламурных звезд и ставила первой строчкой в титрах каждой игры надпись «Дизайн Blizzard Entertainment», показывая, что каждый в компании вносит вклад в общее дело. Адам и Морхейм всегда говорили, что в Blizzard нет рок-звезд, но, по меркам индустрии, Пардо и впрямь становился знаменитостью. Он обзавелся красной Lamborghini, прикупил модные шмотки… Как вспоминает его ассистентка Гриффит, Пардо «стал совсем другим человеком» — умным и вдумчивым лидером, который «пользовался обретенной силой, чтобы побаловать себя». Он был не единственным в Blizzard, кого изменили слава и богатство, но оказался самым влиятельным.

Продвигаясь по карьерной лестнице внутри компании, Пардо стал в Blizzard неоднозначной фигурой. Сотрудники ворчали, что он регулярно присваивает себе чужие идеи, а в одном интервью он выставил себя автором «теории пончика» Адама, которая была одним из ключевых принципов Blizzard[117] задолго до прихода Пардо. За ним также закрепилась репутация человека, который перекладывает ответственность на других, если в чем-то напортачил. Как сообщают два разработчика, во время создания Diablo III Пардо попросил команду сделать новый интерфейс для чата. После нескольких месяцев труда результат показали Морхейму — и тот был ошарашен тем, что они потратили на это столько времени. Босс спросил, почему они просто не использовали готовую систему из World of Warcraft. «„Да, ребят, зачем вы это сделали?“ — вспоминает слова Пардо один из сотрудников. — Он бросил собственную команду под каток. Нам пришлось все переделывать». Можно было бы милосердно предположить: Пардо просто забыл, что это была его просьба. Но после ряда подобных случаев в рядах Blizzard заговорили о том, что Пардо говорит «я», когда речь заходит о заслугах, и «вы», когда что-то идет не так.

Когда число обязательств Пардо возросло и он стал тратить на отдельные проекты все меньше времени, подчиненные прозвали его методы управления «стилем чайки»: он снижался до их уровня, испражнялся прямо на их идеи, а потом улетал куда-то ввысь. «Он выдающийся дизайнер, просто он ужасный руководитель, — говорит ведущий разработчик World of Warcraft Грег Стрит. — Это обычное дело в Blizzard». Его негативное отношение отталкивало коллег и порой балансировало на грани критики и буллинга. Позже Пардо говорил в подкасте[115], что честность и откровенность для него важнее прочего и что самые влиятельные в жизни людей учителя часто бывают самыми суровыми критиками. «Я думаю, что игровая индустрия переполнена милыми людьми, — говорил он. — Я думаю, это создает хорошую рабочую среду, но не всегда идет на пользу обучению. Когда вы хотите кого-то чему-то научить, нужно быть готовым постоянно говорить людям: они делают что-то неправильно».

Недовольство стилем управления Пардо иногда доходило и до Морхейма, но в его глазах талант и статус ветерана Blizzard перевешивали все проблемы. Пардо сыграл ключевую роль в разработке многих хитов Blizzard и даже спас Hearthstone от отмены. В роли вице-президента он продвигал политику «нанимай, если можешь» — отыскивал и привлекал в компанию самых талантливых людей в индустрии, даже если в Blizzard не находилось для них конкретной должности. Таким образом компания обзавелась рядом самых ценных сотрудников, включая Рэя Греско, Гамильтона Чу и Джея Уилсона. В 2013 году он вошел в круг высших руководителей Blizzard, заняв место главного креативного директора.

К тому моменту Titan, некогда считавшаяся проектом мечты, угнетала многих сотрудников Team 4. Дизайнеры неделями прорабатывали новую интересную идею, а потом Пардо на совещании разносил ее в пух и прах, не предлагая ни объяснений, ни альтернатив. При создании прошлых игр многие тоже были не согласны с решениями Пардо, но он, по крайней мере, их принимал. Для Titan же он то ли не смог представить конкретного видения, то ли не захотел — возможно, из-за давления. «Мы жутко боялись провалиться, как часто случается со вторыми альбомами успешных групп, — говорит Гриффит. — Что мы могли сделать, чтобы достичь планки качества World of Warcraft?»

Годы шли, а команде по-прежнему было почти нечего показать. Она взялась за создание вертикального среза игры с набором механик вроде вождения и боевой системы. События разворачивались в Калифорнии недалекого будущего. Некоторые части этой демоверсии выглядели превосходно, но было ясно, что нехватка целостности никуда не делась. Казалось, они делают десяток разных игр одновременно, но не могут объединить их в одну. Будто собирают пазл, детали которого не стыкуются между собой. Кроме того, их продолжали преследовать проблемы технического и художественного характера.

Но это была Blizzard. Team 4 должны были дать больше времени, чтобы довести Titan до ума. «Работа протекала совершенно неэффективно, а масштаб проекта постоянно разрастался, — говорит один художник. — Но все сидели спокойно, полагая, что Blizzard будет бесконечно финансировать эту затею».

* * *

Одним весенним утром 2013 года разработчики Titan пришли в офис и обнаружили, что в холле расставлены складные стулья для всеобщего совещания. Когда оно началось, Пардо встал и обрушил на команду важную новость: проект Titan не складывается, поэтому он и другие руководители Blizzard решили перезапустить разработку.

Для арт-директора Джастина Тавирата эта новость была и плохой, и хорошей. С одной стороны, они выкидывали результаты почти семилетних трудов, и их никто никогда не увидит. С другой стороны, он понимал, что проект не мог и дальше идти по этой дорожке. «Это было тяжело принять, — вспоминает Тавират. — Но это принесло мне облегчение».

В конечном счете Titan обошлась Blizzard примерно в 80 миллионов долларов, как сообщают близкие к финансовым делам компании источники. Многие ее разработчики перешли в другие команды Blizzard, а некоторых уволили. Джефф Каплан, Крис Метцен и несколько других художников и инженеров остались, чтобы разобраться, можно ли что-то сделать с останками Titan.

Позже Пардо предстал перед сотрудниками компании и со слезами на глазах провел презентацию о причинах провала Titan. Он отметил, что ему стоило уделить больше внимания техническим и художественным проблемам игры. Сотрудники команды увидели в этом коварную попытку переложить вину на других — для некоторых она стала последней каплей. Пардо был многоопытным дизайнером Blizzard, руководившим разработкой множества отличных игр, и потенциальным наследником Морхейма. Но он утратил доверие других лидеров компании. Несколько директоров, включая Метцена, потребовали, чтобы его сняли с руководящей должности. Они больше не хотели, чтобы он приглядывал за новыми разработками. А еще они не хотели перед ним отчитываться.

Но Морхейм все еще мучался воспоминаниями о своем решении снять Майка О’Брайена с руководства разработкой Warcraft III в 1999 году, которое привело к уходу трех ключевых программистов Blizzard и появлению крупного конкурента в лице ArenaNet. Оглядываясь назад, Морхейм признавался своим приближенным, что в тот момент ему следовало избрать более дипломатичный подход. Теперь же он не хотел повторять свою ошибку и прогонять человека, которого видел в числе незаменимых для успеха Blizzard. Проблема заключалась в том, что в ином случае Морхейм мог отпугнуть сразу несколько незаменимых для успеха Blizzard людей, в чем его неделями пытались убедить Пол Сэмс и другие руководители.

Пока Пардо ушел в творческий отпуск, Морхейм с коллегами стали обсуждать его будущее в Blizzard. Сперва речь шла о том, чтобы снять с него часть обязательств, но спустя несколько месяцев Морхейм встретился с Пардо и сказал, что лучше будет, если он уйдет в отставку. Летом 2014 года Пардо объявил об уходе из Blizzard, публично назвав это «сложным и отчасти печальным, но в конечном счете захватывающим шагом к следующей главе в своей жизни и карьере».

Последствия провала Titan компании пришлось разгребать еще многие годы.

9. На Луну

Пока проект Titan разваливался на куски, Бобби Котик вел битву за свое будущее в масштабах всей корпорации.

Когда в 2008 году Activision и Vivendi объединились и сформировали Activision Blizzard, Котик отказался от контроля над компанией, которую спас от банкротства. Он сохранил позицию главного исполнительного директора и курировал ежедневные операции Activision Blizzard, но большую часть акций за собой сохраняла Vivendi. Несколькими годами позднее французский конгломерат вновь столкнулся с проблемами: долги достигли ошеломительных объемов, а его долгосрочная стратегия развития как телекоммуникационного бренда и развлекательной компании вызывала на рынке смятение. После падения акций Vivendi избавилась от своего гендиректора[118] и принялась бороться за ликвидность, сообщив прессе о планах продать оценивавшуюся в $8,1 миллиарда долларов долю в Activision.

Котик вместе с его давним партнером по бизнесу Брайаном Келли увидели в этом возможность и стали агитировать потенциальных инвесторов вложиться в сделку, способную вернуть им контроль над компанией. В начале 2013 года Котик и Келли оформили конкретное предложение[119]: Activision Blizzard предлагалось самой выкупить две трети акций Vivendi, а покупку оставшейся доли возьмет на себя инвестиционный фонд. Чтобы оценить сделку, совет директоров нанял стороннюю финансовую компанию. Как позже выяснилось из судебных документов, она выступила против предложения Котика, предположив, что такая сделка даст ему и Келли «несоразмерно высокое влияние» на будущее Activision Blizzard. Совет стал исследовать другие возможности, включая вариант продать остаток акций Vivendi на вторичном рынке ценных бумаг или ограничить силу голоса Котика и Келли по вопросам компании десятью процентами.

Для Котика это было неприемлемо. Он заявил, что согласится на сделку только на своих условиях. Банк J. P. Morgan, готовый выписать кредит, позволяющий Activision Blizzard выкупить две трети акций Vivendi, поддержал Котика, пригрозив выйти из сделки, если его отправят в отставку. Банкирам с Уолл-стрит нравился дерзкий управленец, приведший Activision Blizzard к ежегодной прибыли в четыре миллиарда долларов.

В последующие напряженные месяцы Vivendi и совет директоров выдвигали другие контрпредложения, но Котик стоял на своем. Руководители Vivendi обсуждали в переписке увольнение Котика, предполагая, что, если от него удастся избавиться, они получат поддержку как минимум еще одного из директоров Activision Blizzard. Но французская компания отчаянно нуждалась в средствах. Держась за Activision Blizzard, она подвергала себя рискам. Из-за провала проекта Titan и грядущей смены консольных поколений инвесторы были настроены скептически. Других покупателей не нашлось, и Котик по полной программе воспользовался этим обстоятельством.

9 июля 2013 года Котик выиграл эту игру в гляделки. Vivendi приняла изначально выдвинутые им условия и согласилась продать свою долю по 13 долларов 60 центов за акцию — примерно на десять процентов дешевле рыночной стоимости. О сделке объявили 25 июля. А уже четыре дня спустя акции Activision на закрытии биржи подскочили до 18 долларов 27 центов, принеся инвестиционной группе Котика немедленную прибыль. Согласно судебным документам, Котик и Келли лично выручили 178 миллионов долларов на двоих.

Но, что важнее для будущего компании, сделка означала возможность для Activision работать без влияния Vivendi. На бумаге голоса Котика и Келли были ограничены двадцатью пятью процентами. А позже в ходе договоренности были снижены примерно до двадцати процентов. Но на практике они управляли всем. Vivendi сохранила мизерную долю в компании (которую распродала в последующие годы), но лишилась всех шести позиций в совете директоров. В пресс-релизе на тему сделки Котик поклялся «сделать компанию еще сильнее», ведь «с лучшим в индустрии набором франшиз сосредоточенный и гибкий подход к долговременному развитию позволит повысить прибыли вкладчиков и обеспечить Activision Blizzard лидерство в роли одной из важнейших развлекательных компаний мира».

Ребята в Ирвайне, наблюдавшие за этой драмой, могли только гадать, как именно заполучивший новую власть Бобби Котик повлияет на будущее Blizzard.

* * *

Когда Грег Стрит нанялся в Blizzard в феврале 2008 года, казалось, будто World of Warcraft никогда не перестанет расти. Он стал любимчиком фанатов благодаря частым обсуждениям баланса игры на форуме компании и подключился к работе над игрой во время создания второго дополнения — Wrath of the Lich King. Когда Blizzard готовила третий аддон Cataclysm, преобразовавший весь мир Азерота серией катастрофических событий, аудитория игры достигла 12 миллионов подписчиков. Ежемесячную подписку на World of Warcraft покупали чаще, чем практически любую другую игру на рынке.

Но затем случилось неизбежное: аудитория World of Warcraft стала снижаться — сперва до 11 миллионов, затем до 10. Все больше игроков высказывали недовольство привнесенными Cataclysm изменениями. Мир ощущался слишком пустым, подземелья были слишком сложными — и эти голоса звучали очень громко. Внезапно Котик и другие управленцы стали заявляться на совещания Team 2 и говорить об удержании и вовлечении аудитории. А Морхейм, отчитываясь перед инвесторами, дал обещание выпускать новый контент побыстрее. Все сошлись на том, что проблему удастся решить, если чаще добавлять в игру новые локации, квесты и персонажей. «Когда мы получали больше всего подписчиков и денег? — вспоминает Стрит. — Когда выпускали новые дополнения. Это было очевидно для всех».

Но разработка дополнений для World of Warcraft была медленным и неэффективным процессом, подрываемым неудобными инструментами, контентными ограничениями и хаотичной рабочей культурой, унаследованной со старых времен. «Я представлял себе команду разработчиков World of Warcraft как хорошо организованную структуру, но она была вовсе не такой, — говорит дизайнер Крис Калейки. — Команда работала по племенному принципу: если хочешь узнать, как что-то делается — пойди и спроси кого-нибудь, кто знает». Для каждого нового дополнения ведущие дизайнеры должны были выбрать сеттинг и тему — будь то вторжение демонических орд или поездка на квазиазиатский континент, населенный разумными пандами. От этого отталкивалось все остальное. «У меня было ощущение, что множество задержек в работе вызывают дизайнеры», — говорит инженер Кайл Раду.

Даже со снижением аудитории World of Warcraft оставалась для Blizzard финансовой опорой, позволяя другим командам подольше поработать над Diablo или StarCraft. Во время вечеринок и совместных обедов сотрудники Team 2 часто вступали в перепалки с коллегами, колко подмечая: «Нам приходится платить за ваши игры». А напряжение в офисе только нарастало. Теперь им приходилось не только разрабатывать дополнения быстрее, но еще и регулярно поддерживать поток дополнительных подземелий, рейдов и обновлений. Всякий раз, когда команда понимала, что отстает от графика, она переключалась в режим кранча. Продюсеры заказывали ужин в офис, а большинство сотрудников работало с 10 утра до 10 вечера неделями или даже месяцами напролет. «Настроения были такие, будто мы постоянно находимся на поле боя», — говорит Стрит.

Однажды директор по производству World of Warcraft Джей Аллен Брэк собрал своих менеджеров в ближайшем стейк-хаусе, арендовав персональную комнату. Пока команда поглощала стейки на кости и филе миньоны, Брэк перефразировал известную речь Джона Кеннеди: «Мы решили отправиться на Луну в этом десятилетии и делать другие вещи не потому, что это легко, но потому, что это трудно». Он раскрыл, что Blizzard возьмется за собственный амбициозный план уровня лунной программы — выпускать дополнения к World of Warcraft каждый год. Обычно на разработку дополнения уходило два года, поэтому компания собиралась удвоить размер команды World of Warcraft и поделить ее на два подразделения, каждое из которых занималось бы собственным дополнением.

Но не зря говорят, что девять женщин не смогут родить ребенка за месяц. Увеличенный штат не мог решить проблемы Blizzard по части эффективности, а найм новых дизайнеров и программистов лишь раззадоривал амбиции команды в отношении каждого нового дополнения. «Народ был в восторге от того, сколько контента мы сможем сделать, когда у нас появилось столько новых людей, — говорит художник Эрик Брэддок. — Так что и объем работы резко возрос». А затем они столкнулись со знакомой им уже много лет проблемой: каждая следующая задача в графике требовала как можно больше сторонней помощи, чтобы ее решить. Когда сроки релиза ближайшего дополнения Mists of Pandaria стали поджимать, все, кто работал над следующим дополнением Warlords of Draenor, были вынуждены бросить свои дела и помогать коллегам. «Это не была плохая стратегия, она была амбициозной, — говорит Стрит. — Но она провалилась по полной программе. Мы так и не смогли найти достаточно людей на лидирующие позиции, чтобы обеспечить работу второй команды».

Для Бобби Котика неспособность Blizzard выпускать дополнения к World of Warcraft почаще была непонятна. Он стал ворчать, что компания подводит своих игроков. С ранних лет Activision он набирал в свою команду руководителей из компаний по продаже товаров вроде Procter & Gamble, надеясь обустроить максимально эффективное производство. «Предсказуемый рост акций — вот что искал Бобби Котик», — говорит Дасти Уэлч, работавший до Activision в компаниях Nestlé и Dole.

В начале своей карьеры Котик часто говорил о пяти целях, к которым стремился: стабильность, предсказуемость, эффективность, рост акций и развитие организации. Он хотел выпускать хорошие игры, но также хотел, чтобы они показывали предсказуемые результаты и как следует вписывались в финансовый год Activision Blizzard, чтобы компания постоянно росла. Особенно Котик любил сравнивать финансовые показатели Activision с показателями рынка в целом. В годовом отчете за 2013 год он написал, что с 1993 года его компания «принесла акционерам 1608 процентов совокупной прибыли, в то время как фондовый индекс S&P 500 вырос только на 484 процента».

Blizzard на этом фоне выглядела контрастно. Ее руководители пренебрегали графиками и всегда были готовы откладывать релизы игр. Впрочем, управленцы Activision шутили, что на самом деле Blizzard тоже старается быть предсказуемой. Если она ставит себе какой-либо дедлайн, то можно быть уверенными: она в него не уложится.

* * *

Однажды журналист спросил Котика[120] о причинах успеха Activision. Тот в ответ сказал, что компания «отчаянно цепляется за каждую возможность» — эта фраза кратко суммировала суть бизнеса Activision за последние 25 лет. Котик десятилетиями делал ставку на те видеоигры[121], которые, по его же словам, имели «потенциал для ежегодной эксплуатации на всех платформах». Офисы его компании заполнялись франшизами, высосанными досуха. Когда Activision выпускала хит, Котик как можно скорее запускал в производство сиквелы и спин-оффы — и неважно, как это повлияет на состояние серии в долгосрочной перспективе.

Еще в 1999 году Activision обрела неожиданный успех — Tony Hawk’s Pro Skater. Это была игра про скейтбординг, в которой геймеры делали олли и кикфлипы под роскошный поп-панк-саундтрек. Котик выкупил разработчика — студию Neversoft, и та стала выпускать сиквелы каждую осень. Спустя несколько лет продажи упали, а к концу нулевых фанаты стали обращать внимание, что под именем Тони Хоука выходит слишком много провалов. В 2010 году критик Кеза Макдональд написала: «Вероятно, просчет Activision изначально был в том[122], что она сделала Tony Hawk ежегодной франшизой», отметив, что фанаты устали от привычной формулы уже к четвертой игре. «С тех пор серия неуклонно идет на спад, делая необдуманные попытки создать что-то новое без реально смелых творческих решений и с постоянным падением общего качества продукта». Сооснователь Neversoft Мик Уэст отмечал, что компания ни о чем не жалела и даже не сомневалась в правильности решения сделать франшизу ежегодной до выхода пятой или шестой игры, когда он уже ушел из компании. «Тогда-то и возникли переживания, что за ограниченный период времени становится все труднее сделать что-то оригинальное», — говорит он.

Но требования Котика делать франшизы ежегодными не стихали. В 2005 году компания Harmonix из Бостона выпустила игру Guitar Hero, позволявшую геймерам представить себя рок-звездами, нажимая кнопки на пластиковой гитаре. Котику эта идея казалась бредовой[120], пока он не увидел, что игра заработала 45 миллионов долларов — тогда он решил выкупить ее издателя вместе с правами на игру. Activision до 2010 года бомбардировала рынок новыми сиквелами и спин-оффами, включая DJ Hero и Band Hero. И подобно истории Tony Hawk, продажи и оценки критиков с каждым годом стали падать, пока серия не оказалась окончательно убита. Глава издательского отдела Дасти Уэлч вспоминает одно памятное совещание, на котором Котик перебил его посреди обсуждения релизов на следующий год. «Он сказал: „Дасти, это все хорошо, но нам нужно действовать агрессивнее“, — делится Уэлч. — „Я хочу видеть новый релиз раз в квартал, а новые Guitar Hero будем выпускать каждый месяц“. У меня в тот момент, наверное, челюсть на пол упала»[123].

Котик был уверен, что в игроках живет неутолимая жажда нового контента. Но даже если бы это было верно, обратной стороной такой стратегии оказывалась нехватка времени на инновации. Пол Райх со своей студией создал прибыльную игру Skylanders, в которой использовались реальные фигурки персонажей. А затем увидел, как его франшиза обретает огромный успех и умирает в течение всего нескольких лет. «Я понимаю, что ежегодные релизы приносят деньги, — говорит Райх. — Но я также понимаю, что они идут во вред творческим возможностям».

Единственной франшизой Activision, успешно перешедшей на ежегодные релизы и не развалившейся после этого на части, стала серия военных шутеров Call of Duty, которая исправно пополнялась новыми частями каждую осень с 2004 года. Все благодаря надежной формуле и строгому фабричному графику разработки, когда каждый год эстафетную палочку перехватывала новая студия. Реалистичная графика и увлекательный мультиплеер позволили Call of Duty ежегодно покорять чарты продаж с 2009-го. Фанаты часто жаловались, что серия топчется на месте. Не обходилось и без провалов вроде более поздней части Call of Duty: Infinite Warfare, которая не оправдала ожиданий Activision. Но даже она стала самой продаваемой игрой года.

* * *

Джо Хант попал в Blizzard спустя несколько месяцев после того, как Котик стал независимо руководить компанией. Он никогда не работал в игровой индустрии — прежде был адвокатом и менеджером в технологических компаниях вроде AOL. Но он проводил в World of Warcraft столько времени, что это поставило под угрозу его брак. Работа в Blizzard казалась ему подходящим выбором. Морхейм как раз искал нового менеджера по персоналу, а один коллега порекомендовал ему Ханта. Они сошлись во взглядах, и с декабря 2013-го Хант стал правой рукой Морхейма.

В то время показатели World of Warcraft падали, а компания все не могла оправиться от провала Titan. Котик нахваливал этот проект перед коллегами, акционерами и знаменитостями — создатели World of Warcraft делают что-то еще более масштабное. А теперь он на пару со своим исполнительным директором Томасом Типплом принялся искать виновных и давить на Морхейма с другими управленцами, пытаясь выяснить, как такое вообще могло произойти. Кто это сделал? И почему никто его не остановил?

Со времен Дэвидсонов Blizzard была избалована необычно высокой автономией от своих владельцев, будь то почтовая компания или французский техно-конгломерат. Морхейм и Сэмс всегда были способны убедить вышестоящее начальство, что у Blizzard все схвачено, а в обмен на доверие компания выпускала один хит за другим. Да, при Морхейме в ней царил уникальный порядок, порой напоминающий бардак, но он всегда приводил к успеху — до сей поры. Titan стала первым большим провалом Blizzard, темным пятном на ее репутации, а в глазах ставшего независимым Котика — поводом вмешаться.

Чтобы успокоить Котика и Типпла, Blizzard взялась за так называемое долгосрочное планирование. Каждую команду разработчиков попросили составить план для их франшизы на срок от трех до пяти лет, включая контент, фичи и потенциальные возможности для монетизации. «Это вызвало огромный протест», — говорит Хант. Некоторые команды, слишком погруженные в свои срочные дела, просто выдумывали что-нибудь на ровном месте, наполняя презентации воображаемыми новыми дополнениями или консольными портами.

Blizzard уже применяла такой подход к планированию по части финансов, но теперь оно стало более сложным и всеобъемлющим — и, впервые в истории компании, легло на плечи разработчиков. «Отчасти мы хотели сказать, что планирование должно быть не ограничением, а источником возможностей, — говорит Хант. — Я думаю, это был шаг вперед, и не только потому, что такое решение поддерживало Activision в тонусе. Оно попросту было логичным».

В 2014 году дела Blizzard пошли в гору благодаря истории искупления Reaper of Souls, неожиданному хиту в лице Hearthstone и, что важнее всего, новому дополнению для World of Warcraft. Доходы компании поднялись с 1,12 миллиарда долларов в 2013 году до 1,72 миллиарда в 2014-м, а операционная прибыль удвоилась. И все же, даже несмотря на ввод долговременного планирования, давление со стороны Activision все нарастало. Котик и Типпл разглагольствовали, что Blizzard пренебрегает игроками, отказываясь выпускать дополнения к World of Warcraft в более стабильном темпе, и подталкивали компанию к дальнейшему расширению штата разработчиков. «Бобби продолжало казаться, что мы не „выжимаем из наших франшиз достаточно“, — говорит Хант. — Даже если это были просто слова, они расстраивали всех в Blizzard».

К концу 2015 года Activision Blizzard заявила, что аудитория World of Warcraft снизилась до 5,5 миллиона подписчиков — меньше половины от количества игроков, подписанных на игру пятью годами ранее. Кроме того, компания объявила, что больше не будет раскрывать число подписчиков, «поскольку другие метрики являются более подходящими индикаторами в бизнесе». World of Warcraft оставалась невероятно прибыльной, но было ясно: пик игры прошел, а попытки ускорить выпуск дополнений не идут ей на пользу.

Два дополнения к StarCraft II — Heart of the Swarm (2013) и Legacy of the Void (2015) — оправдали скромные ожидания Blizzard, но не стали прорывными хитами, заставив многих лидеров компании жалеть о решении разбить игру на три части. Heroes of the Storm стала коммерческим провалом, а до следующей Diablo оставалось еще много лет.

Но у Blizzard оставался один туз в рукаве — запланированная на 2016 год игра, которая должна была стать одним из главных успехов компании. История проекта Titan еще не закончилась.

10. Герои не умирают

Одним утром вскоре после развала проекта Titan Бобби Котик и команда топ-менеджеров Activision отправились в Ирвайн, чтобы взглянуть на новый проект. Последние месяцы для руководства Blizzard были периодом расплаты. Отмены игр у них случались и прежде — Shattered Nations, Nomad, Warcraft Adventures, — но с такими последствиями они раньше не сталкивались. Titan стала самым масштабным провалом компании за всю ее историю, учитывая затраченные 80 миллионов долларов и почти семь лет разработки. Сверх того, это была утрата возможностей. Одни из самых опытных сотрудников Blizzard трудились над Titan, хотя могли заниматься другими проектами. Некоторые из представителей Blizzard впервые в истории компании почувствовали, что облажались.

Activision Blizzard была публичной акционерной компанией, а потому потраченные на Titan деньги оказались лишь малой частью проблемы — куда важнее были упущенные возможности роста в будущем. Потенциальный релиз MMORPG следующего поколения от Blizzard всегда казался Бобби Котику одной из самых заманчивых перспектив слияния Activision и Vivendi — новой печатной машинкой для денег, способной потеснить World of Warcraft в финансовых отчетах. Случившееся для него стало самым настоящим предательством.

После отмены проекта от Team 4 осталась только маленькая группа разработчиков — Blizzard дала им шесть недель на питч новой идеи. Команда, возглавляемая одним из ведущих дизайнеров Titan Джеффом Капланом, некоторое время размышляла о создании другой MMORPG или шутера во вселенной StarCraft. После того как разработчики просмотрели предназначавшиеся для Titan концепт-арты, они задумали новый проект — основанную на супергеройской части Titan мультиплеерную игру меньшего масштаба, в которой игроки могли бы вступать в сражения от первого лица. Каждый из старых классов трансформировали в уникального героя со своим характером и набором способностей. Каплан и его коллеги давно были одержимы Team Fortress 2 — PvP-шутером от Valve, отводившим игрокам роль наемников с узнаваемыми способностями. Их новая игра могла стать попыткой Blizzard сделать с этой концепцией что-то свое.

Команда организовала презентацию проекта, получившего кодовое название Prometheus, но в итоге названного Overwatch. Это было продолжительное слайд-шоу с финансовыми прогнозами и концепт-артом — как старым, так и новым. Прыгун из Titan превратился в Трейсер — телепортирующуюся девушку-солдата с парой пистолетов в руках, а из класса Джаггернаут сделали мощного танка по имени Райнхардт. Под руководством Метцена разработчики создали вдохновленную Marvel альтернативную версию Земли, на которой собрали отряд супергероев под названием Overwatch. Он был призван защитить человечество от взбунтовавшегося искусственного интеллекта, но впоследствии распущен. Получалась история о команде талантливых людей, которые однажды облажались, но получили шанс на искупление.

Теперь Каплану и команде Overwatch нужно было представить игру полной комнате руководителей, которых в Blizzard прозвали «вязаными жилетами», издевательски отсылая к одному из любимых предметов одежды Котика. Совещание запланировали спонтанно, что выглядело угрожающе — не придет ли Котик, чтобы отменить игру? Не собирается ли он настоять, чтобы Blizzard перевела всех сотрудников работать над World of Warcraft?

В начале презентации для Каплана и его команды дела выглядели худо. Управленцы Activision выглядели незаинтересованно и были скептически настроены к тому, что у Blizzard не было опыта в разработке шутеров. В компании вообще знают, как делать для них управление? Сама Activision уже десятилетие выпускала Call of Duty — зачем Blizzard вообще пытаться делать то же самое? И разве Overwatch вписывалась в их общий график релизов? Ведь Activision уже сделала большую ставку на другой научно-фантастический шутер Destiny, который должен был выйти в 2014-м.

Напряжение нарастало. И тут Котик уставился на ключевой рисунок, созданный художником Арнольдом Цангом: командное «фото» более чем дюжины героев. На нем была и крылатая Ангел с лечебным посохом, и бронированная горилла Уинстон, чьи нахмуренные брови намекали на недюжинный интеллект, и многие другие — от мощных гигантов до проворных снайперов. Котик все глядел. И глядел.

Все в комнате затихли, ожидая, что же скажет их харизматичный и грозный босс. Наконец он проговорил: «Это одни из самых уникальных героев, что я когда-либо видел. Мне нравятся эти ребята».

Встретив смущенные взгляды своих подручных, Котик объяснил им, что индивидуальность этих персонажей способна открыть жанр шутеров более широкой аудитории. «В тот момент художественная составляющая стала для нас ключевой», — написал позднее Каплан в официальном артбуке Blizzard. В особенности Котика очаровал Торбьорн — миниатюрный инженер с механическим оружием и густой желтой бородой, заплетенной в две косички. Позже сотрудники Blizzard насмешливо отзывались об этой детали. И это Торбьорна он посчитал уникальным? Чувака, который выглядит прямо как дворф из Warcraft? Но в тот момент от них требовалось только кивать и поддакивать.

Весь тон встречи изменился, и прочие руководители Activision принялись поддерживать своего босса. Команда Overwatch вернулась к работе с неожиданно оптимистичным настроем. Но за кулисами Котик все еще не был уверен в проекте и жаловался Сэмсу с Морхеймом, что лучшим сотрудникам Blizzard следовало бы работать над ежегодными дополнениями к World of Warcraft. Как позже описал это один из менеджеров Activision: «Если ребенок хочет в „Диснейленд“, ему сперва стоит сделать домашнюю работу».

Морхейм посоветовался со своими приближенными и решил, что игра стоит свеч. Он сказал Каплану и команде продолжать работу над Overwatch. На все про все у них оставалось два года.

* * *

За первые месяцы, проведенные в команде Overwatch, Рэйчел Дэй больше всего впечатлила готовность разработчиков говорить «нет». «Возможность уверенно сказать „нет“ — мощная штука», — делится она. В период Titan почти на каждый вопрос давался положительный ответ. Парализованные безмерными амбициями, чудовищным давлением и неограниченными ресурсами разработчики были готовы дать шанс любой мало-мальски стоящей идее: от кастомизации дома до увеселительных поездок по улицам Сан-Франциско в стиле Grand Theft Auto. Теперь у них были четкое видение, сжатые сроки и способность отклонить любую деталь, выглядящую излишней для геройского шутера. «На нас оказывали давление, словно говоря: „Теперь вам, ребята, необходимо показать, на что вы способны“. Это определенно заставило команду ответить „нет“ на многие предложения», — говорит Дэй.

Дэй начала работать в Blizzard несколькими годами ранее, еще будучи интерном в отделе контроля качества, где она оказалась единственной девушкой в группе из десяти человек. Она впервые столкнулась с сексизмом на рабочем месте, когда один менеджер вынужденно привел детей в офис и заставил Дэй нянчиться с ними весь день. Она вспоминает, как в этот момент подумала: «О, и ты обратился к единственной женщине, понятно». И все же она задержалась в компании, со временем заполучив позицию художника по эффектам Diablo III. Над игрой она работала вплоть до Reaper of Souls, украшая изображения рун и огненных шаров.

Когда она выяснила, что Diablo III не получит второго дополнения, то вместе с другом перешла в команду Overwatch. Проект моментально ее зацепил. «Работа в команде Overwatch — это опыт, который может выпасть разработчику только раз в жизни, — говорит Дэй. — Такое там было единение, такое взаимодействие — настоящее волшебство». На раннем этапе разработки Каплан встретился с Дэй и остальными женщинами в команде — которых было немного — и сказал обращаться к нему, если они вдруг почувствуют себя некомфортно. «Он создал очень дружелюбное и открытое пространство для работы», — вспоминает Дэй. В начале 2014-го, когда она подключилась к проекту, Overwatch оставалась лишь набором примитивных прототипов и недоделанных персонажей. К концу года готовился анонс игры на BlizzCon. Им нужно было полноценное демо с дюжиной героев, позволяющее игрокам сходиться в боях шесть на шесть. Со времен 1990-х еще ни одна игра в Blizzard не собиралась воедино так быстро.

7 ноября 2014 года Крис Метцен вышел на сцену заполненного народом зала BlizzCon в Анахайме, штат Калифорния, чтобы анонсировать игру. Он ходил по сцене взад-вперед в джинсах и красно-черном худи, обрабатывая аудиторию. Он спрашивал, сколько людей в зале играли в каждую из франшиз Blizzard: Warcraft, StarCraft, Diablo, Hearthstone. «В такие моменты меня поражает один факт, — сказал он, обращаясь к залу. — Если я правильно посчитал, прошло уже около семнадцати лет с тех пор, как Blizzard открывала двери в новый мир». Метцен закашлялся, словно на него навалился весь груз этого момента — тяжелая разработка Titan, его стычки с Пардо и будущее Blizzard. «Семнадцать лет. Это слишком долгий срок, — эти его слова вызвали громогласные аплодисменты. — Друзья мои, сегодня этот срок подошел к концу».

Затем с экрана запустили короткометражный фильм, знакомивший зрителей с падшей командой супергероев под названием Overwatch. Затем следовали сцены, оформленные в духе мультфильмов Pixar. Два брата заходили в музей. Младший был в восторге от возможности увидеть своих героев. Старший более цинично отзывался о распущенной к тому моменту команде Overwatch. А затем появлялись сами герои — гениальная горилла Уинстон, шаловливая телепортирующаяся Трейсер, целеустремленная снайперша Вдова — и сходились в бою за волшебный артефакт. Его в итоге поднимал ошеломленный старший брат, тем самым спасая всю ситуацию. Когда он передавал его Трейсер, она в ответ озвучивала один из самых запоминающихся слоганов Overwatch: «Знаешь, миру всегда нужны новые герои».

Фанаты преисполнились энтузиазма, наводнив форумы и секции комментариев возбужденными отзывами о первой новой франшизе Blizzard почти за два десятилетия. Посетителям BlizzCon понравилась играбельная демоверсия, а видеотрейлер собрал в Сети миллионы просмотров. Если у Heroes of the Storm возникли трудности с тем, чтобы нагнать своих конкурентов, то Overwatch сходу казалась доминирующей силой, насторожившей всех прочих представителей рынка. Дизайнер-ветеран Клифф Блезински, который возглавлял разработку во многом схожей игры Lawbreakers, описывал это в своих мемуарах. Как только вышел трейлер Overwatch, один из его художников смятенно сказал: «Ну, теперь нам полный трындец».

За следующий год директор игры Джефф Каплан стал настоящей интернет-знаменитостью, завоевав сердца фанатов сбивчивым дыханием и явной любовью к игре. Каждые несколько недель он анонсировал будущие фичи и отвечал на отзывы фанатов на официальном YouTube-канале Overwatch, аудиторию которого сразу зацепила его харизма задрота. «Перед камерой он вел себя совершенно естественно», — говорит менеджер социальных сетей Blizzard Гриффин Беннет. Один игрок, известный под ником dinoflask, собрал на YouTube миллионы просмотров, смонтировав вместе отрывки из видео с Капланом — он составлял его слова в абсурдные фразы. «Я хочу… Чтобы вы знали… Если меня… Ждет конец… Я… Потащу… Blizzard… вслед за собой…»

Было очевидно, что у них на руках оказался хит. Кажется, даже люди, обычно не играющие в шутеры от первого лица, заинтересовались Overwatch из-за богатого набора персонажей и яркой вселенной. Происходило ровно то, на что команда Titan и Джастин Тавират надеялись все эти годы. В самой игре было не так много сюжета — во время перестрелок у персонажей не оставалось много времени на беседы, — но Метцен все равно написал многостраничный лор, опираясь на заложенные еще в Titan темы оптимизма и супергеройского эпика. Сценарист из креативного отдела Blizzard Джеймс Во предложил сделать комиксы и короткометражные мультфильмы про каждого из персонажей. Опираясь на мощный отдел кинематографии, они могли рассказать истории, которые не влезали в саму игру. «Это был момент прекрасной гармонии, — вспоминает Во. — Благодаря взаимному доверию разные дисциплины сходились воедино».

Описывая планы на франшизу коллегам, Каплан использовал такую фразу: «Сначала ползешь, потом ходишь, потом бежишь». Сперва они должны были выпустить игру, ограниченную мультиплеерным PvP-режимом, затем добавить в сиквеле врагов под управлением компьютера, а кульминацией должна была стать MMORPG в мире Overwatch — наконец-то воплощенная в жизнь задумка Titan. Но в тот момент им важно было сосредоточиться на своем деле. Благодаря четкому руководству, командной химии и унаследованным от Titan наработкам, процесс создания игры протекал более гладко, чем с почти любой другой игрой Blizzard до этого. «Это был на удивление легкий цикл разработки, — говорит аниматор Майкл Бьянкалана. — Я работал в разных компаниях и повидал разные проекты. Overwatch стал наименее драматичным из всех».

В начале 2016 года Котик встретился с Морхеймом и другими управленцами Blizzard, чтобы сообщить им: его беспокоит подход к маркетингу Overwatch. На этот раз Blizzard впервые выпускала игру на PC и консолях в один день. И несмотря на весь хайп вокруг BlizzCon, данные указывали на то, что многие потребители не в курсе существования Overwatch. Продавцы сообщали Activision Blizzard, что спрос на игру невелик и они не собираются заказывать слишком много копий. «Мы знали, что наша игра по-настоящему хороша, — говорит менеджер Джо Хант. — Но нашему бренду не хватало узнаваемости».

Котик пытался донести до Blizzard необходимость сдвинуть изначальную дату выхода Overwatch с мая на ноябрь, чтобы релиз пришелся на важный для продаж период праздников. Но разработчики стояли на своем — им не хотелось корпеть над уже готовой игрой еще полгода. Морхейм сказал, что поддержит команду и оставит дату релиза в мае, даже если рискует при этом зацепить меньшую аудиторию.

Команда маркетологов Overwatch, возглавляемая ветераном индустрии Джоном Хайнеке, начала крайне ударную рекламную кампанию, включавшую мероприятия на разных фестивалях, телерекламу и огромную ставку на грядущее бета-тестирование. Вместе с кинематографическим отделом Джеймс Во создал серию роликов в стиле короткометражек от Pixar, затронувших зрительские струны души рассказами об историях происхождения персонажей — солдат, падших героев и враждующих родственников. Эти ролики крутили в рекламных перерывах хитовых сериалов вроде «Лучше звоните Солу». В итоге они стали вирусными в интернете, заинтересовав не только многолетних фанатов Blizzard, но и любопытствующих новичков — успех, о котором Дуэйн Стиннетт, открывший кинематографический отдел Blizzard в 1990-х, мог только мечтать. Одна из короткометражек, в которой горилла Уинстон вновь собирал отряд Overwatch, запомнилась еще одним ключевым слоганом: «Тебе открыт дивный новый мир. В твоих силах сделать его лучше».

В начале мая, когда до релиза Overwatch оставались считаные недели, Blizzard пригласила фанатов бесплатно опробовать проект. Сарафанное радио должно было разнести весть об игре, в которую даже сотрудники компании играли в офисе без остановки. Телереклама, зазывавшая зрителей в бета-версию вместо дежурного анонса даты релиза, помогла привлечь почти 10 миллионов игроков. Это тестирование стало одним из крупнейших в истории. Бесплатный период закрылся за две недели до ее выхода. Blizzard была убеждена, что фанаты отчаянно захотят вернуться, когда игра снова станет доступной.

Эта стратегия сработала: вышедшая 24 мая 2016 года Overwatch стала самой быстропродаваемой игрой месяца. В декабре она получила награду «Лучшая игра года» на крупнейшей церемонии вручения премий в игровой индустрии The Game Awards. Спустя год она стала франшизой, заработавшей миллиард долларов. Это был настолько прорывной хит, что во время одной из встреч совета директоров Activision Blizzard Котик встал и объявил персональные аплодисменты в честь Морхейма. Провал Titan стал фундаментом одной из самых успешных игр в истории Blizzard.

Но этой победы оказалось недостаточно для того, чтобы сдержать Activision от дальнейшего вмешательства в дела Blizzard. Скорее уж наоборот — успех Overwatch выставил Blizzard коровой, которую стоит выдоить досуха.

* * *

Когда Майк Морхейм впервые взял в руки бразды правления Blizzard в 1998 году, он был программистом и не особенно представлял себе, как вести бизнес, поэтому полагался в этом на своего партнера Пола Сэмса. Компания росла, и Сэмс взял на себя все финансовые заботы, со временем став исполнительным директором. Но сколько бы власти ему ни доставалось, он всегда требовал, чтобы его подразделение занималось только своими делами. Маркетинг, комьюнити-менеджмент, финансовый и юридический отдел — все, кто не делал видеоигры, лишь обслуживали тех, кто их делал. Продюсеры команд имели полную власть в своем поле, а самим разработчикам прямо указывали не обсуждать бизнес или финансы во время совещаний. Им говорили: это Blizzard. Здесь мы обсуждаем только то, как обеспечить игрокам веселье.

Подход Activision был диаметрально противоположным: власть в компании концентрировалась в руках коммерческих структур вроде отделов маркетинга и финансов. После слияния Сэмс красноречиво сообщил подчиненным, что если кто-то из этих отделов Activision будет докучать им вмешательствами или предлагать свои советы, то пусть отправляют этих людей к нему.

Но с годами Бобби Котику и Томасу Типплу начало казаться, что Сэмс плохо справляется со своей работой. Они говорили, что Blizzard нужно нанимать больше людей с «лучшим в своей сфере» опытом вроде управленцев из компаний по продаже товаров, которые составляли верхушку Activision. После провала Titan Котик потребовал, чтобы Blizzard обзавелась опытным финансовым директором — человеком, который разберется с графиком компании и сможет выжать больше прибыли из франшиз уровня Warcraft и Diablo.

Blizzard потратила больше года, чтобы найти подходящего на эту роль человека. Она даже заручилась поддержкой компании по найму и встретилась с рядом кандидатов. Но один из них отказался от работы в последний момент, а все прочие казались не слишком-то подходящими. Им было нужно найти кого-то, кто впечатлил бы Activision дипломом магистра делового администрирования и при этом обладал игровым прошлым, чтобы вписаться в культуру Blizzard. Практически невозможная задача. Прошлый глава отдела финансов Blizzard Марк Алмейда заслужил уважение сотрудников и каждую неделю играл со своей командой в World of Warcraft, но Activision считала, что он не потянет такую роль. Ей нужен был человек с опытом руководства крупной компанией.

Пока они искали финансового директора, Типпл предложил Морхейму поговорить со своим старым коллегой по имени Армин Зерза. Подобно Типплу, Зерза был австрийцем, много лет проработавшим в Procter & Gamble, где он занимался маркетингом и распределением продуктов — моющих средств, шампуней и подгузников. Топ-менеджеры и главы команд разработки Blizzard пообщались с Зерзой несколько часов. А затем собрались на следующей неделе и сошлись в едином мнении: ни за что на свете. У всех сложилось схожее впечатление: Зерза не выражал особого интереса ни к видеоиграм, ни к философии Blizzard, ставившей игрока превыше всего. Он говорил лишь о том, как заработать побольше денег. Это определенно был цепкий бизнесмен, но его ценности явно расходились с ценностями компании.

Типпл попросил Морхейма дать Зерзе еще один шанс, и тот вернулся, чтобы вновь пройти собеседование. Его показатели улучшились. А управленцам Blizzard стало все больше и больше казаться, будто они проигрывают эту битву. Морхейм не мог без конца отвергать запросы Activision — особенно с учетом того, что должность финансового директора столь долго пустовала. К тому же Морхейм размышлял так: будет полезно иметь в управлении кого-то, кто говорит на языке Activision и сможет собственными глазами увидеть, за что люди любят Blizzard. Зерза мог стать связующим звеном между двумя компаниями и помочь Котику с Типплом понять, почему эта компания столько лет боролась за свою автономию.

Летом 2015 года Зерза стал первым финансовым директором Blizzard. С самого начала стало ясно, что в тусовку разработчиков он не вписывается. Пару раз он презентовал себя сотрудникам полноценным слайд-шоу, в котором перечислялись его хобби, например, спортивные автомобили и горные лыжи. Работяги озадаченно переглядывались. Некоторые делили комнаты с соседями и с трудом оплачивали счета. К чему этот парень рассказывает им, как он обожает Ferrari? Зерза говорил, что любит соревноваться, а его бизнес-философия требует победы любой ценой. При этом он не упоминал ни видеоигры, ни разработку, ни что-либо еще, напрямую связанное с Blizzard.

С 1990-х Blizzard железно придерживалась правила: от исполнительного директора до человека на ресепшене — в компанию пускают только геймеров. С годами это правило стало не таким уж железным, поскольку компания пыталась разнообразить свой состав кем-то кроме традиционных фанатов видеоигр. Но идея была в том, чтобы каждый заботился об общей миссии — ставить в приоритет игроков. Теперь же один из самых влиятельных в компании людей, похоже, имел другую точку зрения на этот вопрос. «Этому парню было плевать, что он продает — шины, сухие завтраки, подгузники или StarCraft, — вспоминает свои мысли на этот счет бывший сотрудник Blizzard. — Меня это искренне печалило».

Примерно в то же время Сэмс покинул Blizzard, чтобы переехать поближе к семье своей жены, живущей в Техасе. Его обязанности в основном легли на плечи двух людей: управляющего деятельностью Blizzard в Европе Жан-Филиппа Агати и назначенного Морхеймом на роль управляющего персоналом Джо Ханта. Но вскоре в компании разгорелась ожесточенная борьба за власть, в ходе которой Зерза утер нос им обоим. «Он был готов идти по головам и целыми днями поливал нас дерьмом перед Бобби, — говорит Хант. — В политической игре он вынес нас вперед ногами». Сотрудники Blizzard шутили, что Зерза со своим заметным австрийским акцентом и прямолинейным стилем общения напоминал злодея из фильмов про Джеймса Бонда, но его действия опытного манипулятора скорее напоминали об «Игре престолов».

Зерза заявил, что хочет построить в Blizzard финансовый отдел мирового класса, и принялся нанимать новых сотрудников с дипломами Лиги плюща и опытом работы в компаниях вроде McKinsey. Внезапно заправляющие финансами сотрудники, прежде остававшиеся в закулисье, стали обязательными гостями на стратегических совещаниях Blizzard, где спрашивали, почему Hearthstone не подталкивает игроков почаще покупать новые наборы карт и почему карты и герои для Overwatch не продаются за реальные деньги. «Зерза никогда не выступал в интересах франшизы или игроков, — говорит директор по продукции Райан Уорд. — Для него на первом месте стояли выручка, вовлечение, производительность и ключевые показатели эффективности».

В каждой команде разработчиков появился свой финансовый директор — со временем их стали называть «коммерческими лидерами». Они несли ответственность за стратегию монетизации каждой франшизы. Такая перемена действовала на нервы сотрудникам со стажем, хотя теоретически идея была неплохой. В Blizzard на смену классической схемы распространения игр в коробках пришла модель обновляемых на протяжении многих лет игр-сервисов, и они должны были продолжать приносить прибыль, чтобы оправдать свою поддержку. Некоторые из этих новоявленных коммерческих лидеров сами были геймерами до мозга костей и привносили вклад в успехи Blizzard — таким человеком оказался Пол Делла Битта, который помог организовать BlizzCon в 2005 году. Но их сфера ответственности оставалась слишком размытой, а со временем они стали отчитываться напрямую Зерзе, из-за чего разработчики не могли понять: а кто вообще обладает правом решающего голоса?

Сперва Зерза пытался разузнать о культуре Blizzard как можно больше и постоянно расспрашивал Морхейма или других менеджеров об игровой индустрии. Не без помощи коллег он завел своего персонажа в World of Warcraft и старался разобраться, как эта игра работает.

Хотя ему не хватало природного обаяния, каким обладал Котик, он выслушивал людей и трудился в поте лица, как и все остальные. Но когда он оказывался кем-то или чем-то недоволен, этого нельзя было не заметить. Сотрудников Blizzard раздражал его грубый тон и склонность говорить прямо противоположные вещи разным группам людей. Сперва на совещании Зерза говорил сотрудникам, что идея ему нравится, а потом громил ее у них за спинами.

Аналитик Мэтт Вайсс вспоминает, как однажды получил выговор от начальника за то, что стал рассказывать Зерзе об очередном обновлении проекта, застав его рядом с чьим-то рабочим местом, а не передал информацию в формальном виде по официальным каналам. «Бывало так, что Армин кивал и улыбался кому-то в лицо, — говорит Вайсс. — А потом говорил про него: „Сделайте так, чтоб глаза мои его больше не видели“». Сотрудникам отдела бизнес-аналитики, который собирал данные о многих играх Blizzard, вскоре сообщили, что теперь им нужно отчитываться перед Зерзой. А еще появилось новое требование — обязательное наличие диплома в сфере бизнеса. «Он сказал: „Нельзя работать в финансовой структуре, если вы не магистр делового администрирования. Начинайте-ка искать другую работу, ребятки“», — вспоминает менеджер проектов Ники Бродерик.

Зерза постоянно спрашивал, почему компания вообще вливает ресурсы в игры вроде StarCraft II и Heroes of the Storm, которые не демонстрируют выдающихся показателей, и почему никто не ищет новые способы заработать на них. Он был озадачен любыми действиями компании, которые не приносили высоких прибылей, например, фестивалем BlizzCon, стоившим десятки миллионов долларов и не зарабатывавшим ни цента. Менеджеры Blizzard пытались объяснить, что собственный фестиваль — это уникальная возможность для взаимодействия с их сообществом фанатов. Даже если он не генерировал прибылей, он приносил огромную пользу бренду, был возможностью прорекламировать продукты и поднимал настроение как сотрудникам компании, так и игрокам. Зерза предложил свернуть лавочку.

Из-за своего корпоративного опыта Зерза мыслил совершенно иначе, чем остальные в совете директоров Blizzard. Он часто проводил аналогии с продажей товаров в Procter & Gamble, спрашивая, к примеру, почему Blizzard просто не может открыть новый офис для ускорения разработки. Когда он занимался поставками мыла в Бразилии или Аргентине, это срабатывало. У Зерзы, который два десятка лет обхаживал бренды уровня Crest и Huggies, никогда не было потребности задумываться, в чем заключается сила компаний вроде Blizzard. Сложно вообразить себе сценарий, в котором люди преодолевают тысячи миль ради фестиваля шампуней или заводят друзей на всю жизнь из-за любви к одинаковой зубной пасте. В последующие годы влияние Зерзы в компании все росло, а сотрудники стали жаловаться, что он — ходячая аватарка Бобби Котика, верой и правдой обслуживающая прихоти своего босса. Подходящая, если не сказать на сто процентов точная характеристика. Впрочем, некоторые свидетели утверждают, что время от времени на совещаниях Зерза не соглашался с Котиком и противился урезанию бюджетов.

В 1994 году Аллен Адам и Майк Морхейм согласились на продажу своей студии Davidson & Associates только потому, что Боб и Джен Дэвидсоны убедили их: они смогут делать игры так, как им заблагорассудится. В последующие десятилетия, пока Blizzard металась от одного владельца к другому, Морхейм заслужил признание за свою способность защищать разработчиков. Ведомый верными подручными вроде Пола Сэмса и Марка Алмейды он всегда придерживался одного обещания: игры Blizzard могут задерживаться в разработке, но они всегда будут коммерческими хитами с высокими оценками. Теперь, после всей истории с Titan, боссы Activision решили, что больше не могут верить таким обещаниям.

Однажды World of Warcraft полностью преобразила Blizzard, превратив ее из простой видеоигровой студии в одну из крупнейших корпораций отрасли. Теперь непрестанный интерес Котика к делам компании и растущее влияние Армина Зерзы должны были оказать на нее совсем другой эффект.

Для Blizzard Entertainment вот-вот должна была начаться новая эра.

Часть третья. Будущее

1. Инкубация

Летом 2016 года Аллен Адам посетил залитый солнцем кампус компании в Ирвайне — эта компания сильно отличалась от той, что он когда-то основал. Десятилетия назад Blizzard состояла из горстки ребят, ютящихся в тесном офисе. Теперь здесь находилась Activision Blizzard, которую деловой журнал Fortune назвал одной из пятисот самых прибыльных компаний и одним из ста самых привлекательных мест для работы. Если бы вы подошли к случайной группе геймеров и поинтересовались, какие игровые компании они любят больше прочих, чаще всего в ответах фигурировала бы Nintendo. Но Blizzard заняла бы второе или третье место.

Прошло двенадцать лет с тех пор, как Адам ушел в отставку. Во время этого продолжительного перерыва он много играл в World of Warcraft и открыл хедж-фонд — достаточно необычный шаг для разработчика игр. Адам уже давно интересовался внутренним устройством фондового рынка, в котором тоже видел своеобразную видеоигру. К 2015 году он управлял[124] 50 миллионами долларов, принадлежащими почти сотне разных людей, но фонд испытывал трудности, и Адам решил, что пришло время для чего-то нового. Они с Морхеймом подумали: Blizzard не удавалось запустить в производство новые игры, а Адам всегда считал себя мастером по запуску проектов. Что, если он вернется и поможет Blizzard с новыми идеями?

Адам частенько повторял коллегам: деньги для него не главная мотивация. Но все понимали, что он ушел из Blizzard до выхода World of Warcraft и слияния с Activision — и тем самым упустил огромную выплату. Он заработал миллионы, продав Blizzard Davidson, что явно не назовешь мизерным бонусом — в отличие от того, что позже увидели некоторые его бывшие коллеги. Однако позже Адам скажет, что уход из Blizzard был самой большой ошибкой в его жизни. Он, конечно, скучал по созданию игр, но и по деньгам тоже.

Поэтому Адам закрыл свою финансовую компанию и вернулся в созданную им игровую. Морхейм отправил электронное письмо, в котором представил Адама в качестве главы нового инкубационного отдела Blizzard, призвав сотрудников присылать идеи для новых игр. Затем Адам превращал эти идеи в презентации для «стратегической продуктовой группы», в которую входили руководители компании и ведущие разработчики. После неожиданного успеха Hearthstone и Overwatch — франшиз с многомиллиардными оборотами, созданных небольшими сосредоточенными командами, — Blizzard захотела посмотреть, сможет ли она убить еще одного зайца лопатой в чистом поле.

Коллеги порекомендовали Адаму действовать неторопливо, но он проигнорировал этот совет. Адам привык к резкой и хаотичной Blizzard — той самой, которую он когда-то возглавлял. Он решительно высказывал свое мнение о направлении развития компании, чем вызвал беспокойство исполнительных продюсеров. Те, кто раньше никогда не работал с Адамом, начали задаваться вопросом: да кем возомнил себя этот мужик? С чего это он так раскомандовался и пытается переманивать людей на свою сторону? Стиль, в котором работал Адам, был незнаком новой элите Blizzard вроде исполнительного продюсера World of Warcraft Джея Аллена Брэка, да и угроза потери лучших разработчиков им не нравилась. Когда Адам попытался выдернуть несколько людей из Team 2 на собственные проекты, ему сказали, что придется подождать пару месяцев. Или даже годик.

В последующие месяцы Адам помог запустить две игры. Одна из них носила рабочее название Orbis и была этакой Pokémon Go в стилистике Warcraft. Игроки могли ловить фантастических существ в дополненной реальности с помощью камеры телефона. Проект Orbis начал создаваться еще до прихода Адама, но он взял инициативу в свои руки и помог его доработать. Другой игрой была Odyssey, в основу которой легли игры на выживание вроде Rust.

Многие другие выдвинутые Адамом идеи так и не вышли за рамки продуктового планирования. Некоторых разработчиков это здорово напрягало — им сказали, что для проектов сперва нужно доказать существование потенциального рынка с оборотом в миллиарды долларов. Такая логика совершенно не работала для претендующих на инновацию продуктов. Роб Пардо не всегда был хорошим руководителем, но некоторые сотрудники Blizzard спрашивали себя: а не повлиял ли его уход на творческий потенциал компании? «Вместе с его увольнением многие вещи, делавшие Blizzard такой динамичной, интересной и особенной, просто растворились в воздухе», — комментирует коммерческий директор Джонатан Банкард.

Возвращение основателя Blizzard в целом казалось позитивным событием для компании, поскольку она столкнулась с проблемами идентичности и растущим давлением со стороны Activision, но коллегам Адама стало казаться, что новая должность ему не подходит. Как-то неловко он себя ощущал на этой средней управленческой позиции — казалось, ему либо нужно стать на ступень повыше и войти в состав топ-менеджмента, либо опуститься чуть ниже и занять кресло гейм-директора. Новой неприятной реальностью для Адама стало то, что многие сотрудники Blizzard даже не узнавали его имени. Эта компания легко пережила уход одного из основателей.

В то же время франшиза Diablo находилась на грани краха. Несколькими годами ранее Морхейм отказался от второго дополнения для Diablo III в пользу быстрого перехода к следующей игре под руководством Джоша Москейры. Когда тот покинул Blizzard, а его проект Hades отменили, Team 3 осталась без руководителя. Морхейм позвонил паре давних приятелей, чтобы узнать, не захотят ли они взять бразды правления в свои руки. Это были Билл Роупер и Дэвид Бревик, которые ушли из Blizzard North много лет назад. В течение нескольких месяцев они обсуждали эту возможность, но Бревик быстро понял: его здесь ждет примерно то же самое, что и Адама. На том переговоры завершились. «Это не мой подход в разработке видеоигр», — сказал Бревик.

Адам, который работал над Diablo с тех пор, когда она была всего лишь наработкой на компьютере Бревика, как-то оказался рядом с ответственной за нее командой — и подумал, что принесет пользу в качестве исполнительного продюсера франшизы. Другие руководители согласились, но в новую эру Blizzard все согласовывалось крайне медленно. Во время одного из совещаний по разработке продукта Адам рассердился и набросился на Фрэнка Пирса с расспросами: почему его так долго не могут назначить на новую должность? Когда-то Пирс был первым сотрудником, которого нанял Адам, но теперь он дослужился до поста директора по развитию и был его начальником. Ответ оказался резким: Адам больше не отвечает за эту компанию, ему нужно остыть.

Адам принес извинения, смирился и стать ждать. Спустя несколько месяцев его наконец-то назначили исполнительным продюсером команды Diablo, где он стал управлять несколькими новыми проектами. Позже он пожалеет, что так быстро сменил должность, вместо того чтобы попытаться наладить доверительные отношения с другими руководителями Blizzard. По необходимости и одновременно замыслу культура Blizzard менялась: теперь у каждой команды была собственная вотчина со своими взаимоотношениями и борьбой за власть. Хаос-менеджмент остался в прошлом.

* * *

Была надежда, что инициатива Адама с инкубатором идей увеличит количество игр Blizzard для мобильных устройств, которые сформировали к тому моменту крупнейшую игровую платформу в мире. Аудитория PC-геймеров насчитывала десятки миллионов человек — Blizzard всегда царила в этом сегменте, плюс недавно компания пришла на консольный рынок. Но на смартфонах играли сотни миллионов человек. Эти люди не считали себя геймерами, но залипали в телефонах на целые часы: швыряли птичек по хрюшкам или тупо передвигали плитки в очереди к стоматологу или поездке в метро. Сделанная Blizzard игра Hearthstone вышла на смартфонах вскоре после релиза на PC и смогла привлечь огромную аудиторию, у которой прежде не возникло бы и мысли о том, чтобы опробовать какую-то другую игру компании.

Хотя Бобби Котик изначально не считал мобильные игры чем-то серьезным[125], ошеломляющие показатели продаж смартфонов Apple и Android изменили его мнение. Мобильные игры можно было снабдить агрессивными моделями монетизации, которые не понравятся ни компьютерным, ни консольным геймерам. Например, красочная и захватывающая головоломка Candy Crush была бесплатной, но привлекала игроков покупками в приложении. Эта модель приносила создавшей игру шведской компании King доход, превышающий миллиард долларов в год. В 2015 году Activision потратила почти шесть миллиардов долларов на покупку King и начала поиск других инвестиций в мобильные устройства.

У Blizzard имелась еще одна веская причина инвестировать в мобильный гейминг. Как правило, игры для телефонов не были амбициозными и не требовали большого количества контента, подобно их аналогам для PC и консолей, а потому на разработку зачастую уходило не больше года. Такие небольшие проекты избегали изнурительных производственных циклов крупных сиквелов вроде StarCraft II и Diablo III. Они могли помочь заполнить пробелы в графике релизов Blizzard.

Но Адам уже знал: у Blizzard имелись проблемы с эффективностью. Проработавшие в компании десятки лет разработчики придерживались своих принципов, даже если это означало более медленную работу, чем у конкурентов. Длившиеся в других компаниях по десять минут еженедельные рабочие совещания в Blizzard могли проходить целый час. Спринты (периоды времени, отведенные на выполнение определенного объема работы) у коллег обычно занимали несколько недель, а в Blizzard они могли длиться три месяца.

На выполнение даже простейших задач в компании уходило дополнительное время. Потенциальным сотрудникам после собеседований могли месяцами не отвечать, после чего те сдавались, полагая, что им отказали. И только год спустя им могло прийти приглашение на работу. «Я уже шутил, что Blizzard[126] — очень подходящее компании название, — комментирует художник-ветеран Гленн Рейн. — Она долгая, как ледниковый период».

На протяжении многих лет Blizzard пыталась улучшить процесс производства игр, но лишь немногие попытки увенчались успехом. Разработчики-ветераны сопротивлялись переменам и не хотели отказываться от прекрасно работавших процессов в прошлом. Чем крупнее становилась компания, тем сильнее замедлялись ее производственные темпы, а бренд Blizzard был слишком уважаем, что вынуждало всех в компании стремиться к совершенству. «Я считаю, что фирменный процесс Blizzard не позволяет сотрудникам быть расторопными, — комментирует один из разработчиков. — В компании масса слоев и уровней культурной экспертизы, поэтому каждое отдельное решение пересчитывается несколько раз».

Одним из факторов успеха Blizzard всегда были максимально отполированные и не содержащие ошибок игры, что не могло не сказаться на сроках. Дэн Джонсон, QA-аналитик, обнаружил показавшийся ему незначительным графический глитч в StarCraft II в течение первых нескольких недель работы в компании. В предыдущих фирмах его, скорее всего, попросили бы проигнорировать находку из-за наличия более важных баг-репортов, но в Blizzard все было устроено иначе. «Они сказали: „Нет, заводи репорт“, — вспоминает Джонсон. — Там вообще не было такого понятия, как незначительный баг».

Большая часть сотрудников теперь работала над уже вышедшими играми, каждый месяц создавая новый контент для World of Warcraft, Hearthstone и Heroes of the Storm, что увеличивало время разработки новых проектов. Другим важным фактором стали кранчи, от которых не избавились полностью, но их стало существенно меньше по сравнению с теми временами, когда Адам еще не покинул компанию: тогда разработчики жертвовали личной жизнью и неделями ночевали в офисах. Улучшение баланса между работой и личной жизнью делает сотрудников счастливее и здоровее — это победа в долгосрочной перспективе, но в таком случае и на создание игр уйдет гораздо больше времени.

Большинство сотрудников Blizzard, особенно те, кто проработал там несколько десятилетий, чувствовали: в этом месте есть что-то особенное. Но как вообще узнаешь, какие части «Дженги» можно убрать, чтобы башня не рухнула целиком? Разработчики большинства последних проектов компании — StarCraft II, Diablo III и даже Titan — боролись с той же дилеммой. Руководители и разработчики Blizzard боялись вносить изменения в процессы компании, потому что не хотели случайно уничтожить магию, которая делала Blizzard такой успешной.

* * *

Бобби Котик также говорил, что не хотел уничтожать магию компании, но его действия заставили преданных Blizzard людей увериться в обратном. В то время как Адам пытался ориентироваться в новой внутренней политике, Морхейм столкнулся с растущим внешним давлением со стороны корпоративных боссов. Котик и Томас Типпл спрашивали, почему у Blizzard так много сотрудников в отделах, не связанных с разработкой — особенно в отделах кинематографии и обслуживания клиентов, — и почему компания не повышает свою эффективность? Во время совещаний по долгосрочному планированию руководители Activision отмечали, что над их серией Call of Duty работает больше тысячи человек, в то время как над World of Warcraft всего пара сотен. Типпл предложил рассчитать человеко-месяцы, чтобы доказать Морхейму и его команде: единственный способ быстрее выпускать новые дополнения (а этой цели хотели следовать обе компании) — это перекинуть в Team 2 еще несколько сотен человек.

Activision всегда твердила одно и то же: Blizzard подводит своих игроков, когда не выпускает новый контент для World of Warcraft на регулярной основе. Морхейму и его окружению эти требования казались противоречивыми и необоснованными. Котик радовался, когда Blizzard выпускала хиты вроде Hearthstone и Overwatch. Но в то же время он ожидал, что лучшие сотрудники Blizzard будут работать над самыми прибыльными играми, а не экспериментировать с новыми франшизами. Ветераны студии, которые считали, что понимают игроков лучше, чем Котик, скептично относились к подобным утверждениям. Людям нужно больше контента? Если он не будет веселым и инновационным, то вряд ли.

Одно из самых значительных разногласий между Blizzard и Activision заключалось в вопросах вознаграждения сотрудников. Котик считал, что самые большие бонусы должны получать команды, чьи проекты принесли наибольшую прибыль. По его замыслу, это должно было побудить сотрудников переходить работать над World of Warcraft, в то время как Морхейм считал, что вся компания должна получать выгоду от совместного использования прибыли, иначе ни у кого не будет стимула экспериментировать с новыми идеями. Со временем они пришли к нескольким компромиссам — Морхейм согласился передать большую часть прибыли команде World of Warcraft, не отменяя бонусы для других подразделений. Споров меньше не стало.

Совет директоров Activision Blizzard хотел превратить капитал топ-персонала в «акции эффективности», которые можно было превратить в деньги только при определенных условиях, например, если годовая прибыль достигнет заданной цели. Морхейм пришел в ярость от этих изменений — он твердил, что подобная система простимулирует краткосрочное мышление и несправедливо накажет людей, если игру, например, придется перенести. Котик и Типпл ответили, что весь смысл бонуса в том, чтобы вознаградить команды за своевременную доставку продукта — премия не полагается командам, которые не соблюдают сроки. Морхейм парировал: когда дела идут наперекосяк, люди должны видеть, как их боссы вкалывают в поте лица, а не подыскивают себе новое место работы из-за того, что никто не получит денег. Две компании продолжали сталкиваться лбами.

Руководители Blizzard не могли понять, почему Activision так хотелось вмешаться в их деятельность. У них было пять франшиз — Warcraft, Diablo, StarCraft, Hearthstone и с недавних пор Overwatch. Ради такого портфолио другие крупные игровые издатели пошли бы на все. В 2016 году компания получила колоссальный доход в размере 2,4 миллиарда долларов благодаря World of Warcraft и головокружительному успеху Overwatch.

Но Activision требовала постоянного роста — Blizzard не могла обеспечить его с таким неравномерным графиком. Прибыль компании напоминала маятник, который раскачивался между хорошими и такими себе годами.

2010: 850 миллионов долларов

2011: 496 миллионов долларов

2012: 716 миллионов долларов

2013: 376 миллионов долларов

2014: 756 миллионов долларов

2015: 561 миллион долларов

2016: 1 миллиард долларов

В 2017 году она снова должна была резко упасть, и на данный момент у Blizzard не имелось других значимых игр на горизонте. Массовые хиты вроде Overwatch были великолепны, и тот факт, что Blizzard удавалось получать девятизначную или десятизначную прибыль каждый год, сам по себе считался удивительным в нестабильной и зависимой от хитов индустрии. Но акционеры держались за акции Activision Blizzard не из-за ее успеха — они хотели еще большего успеха в будущем. Котик и его команда не требовали линейного роста из года в год, но им бы хотелось, чтобы Blizzard демонстрировала устойчивый рост в долгосрочной перспективе. Во время совещаний по долгосрочному планированию Типпл спрашивал, как компания будет переорганизовываться, чтобы достичь этой цели. Если Blizzard не может выпускать новое дополнение для World of Warcraft каждую осень, может быть, получится чередовать выпуск дополнений с новыми сиквелами Diablo или Overwatch?

Большинство сотрудников Blizzard не знало о стычках своего генерального директора с Бобби Котиком и его помощниками. Но многие люди — особенно не входящие в команды разработчиков — стали замечать, что Activision теперь оказывает на Blizzard беспрецедентное влияние. «Все это видели, — говорит один из сотрудников. — Смотрите, этот человек покинул Blizzard и теперь его заменили сотрудником Activision». Морхейм надеялся, Армин Зерза сможет донести до Activision ценности Blizzard. Вместо этого он начал привносить в их компанию ценности Activision.

В прошлом даже финансисты придерживались идеала Blizzard — игроки превыше всего. Еще в 2011 году, когда обсуждался вопрос о том, какую долю компания будет брать с каждой транзакции на аукционе Diablo III, счетоводы Blizzard посоветовали команде снизить цифры и заявили, что система создается в первую очередь на благо игроков. «Это была одна из самых невероятных вещей, которые я когда-либо видел в игровой индустрии», — комментирует дизайнер Джейсон Бендер. Даже когда Морхейм подталкивал команды добавлять в игры больше монетизации вроде платного повышения уровня персонажа в World of Warcraft или рынка карт в StarCraft II, они органично вписывались в игру. Когда модель не срабатывала, как вышло с аукционом, компания отказывалась от нее. «Думаю, сильная сторона Blizzard заключалась в том, что компания всегда оставляла на столе нетронутую гору денег. Их инвестировали, как мы это называли, в „банковский счет геймерского одобрения“», — объясняет Джонатан Банкард.

Теперь ситуация изменилась. В Blizzard исполнительный продюсер каждой команды разработчиков имел право самостоятельно управлять своей франшизой так, как посчитает нужным. Теперь же Зерза и его финансовый отдел приходили на совещания и выдвигали предложения, которые скорее звучали как требования. Исполнительный продюсер World of Warcraft Джей Аллен Брэк, ранее решительно выступавший против найма Зерзы, пожаловался коллегам на то, что цели их финансового директора расходятся с ценностями компании. «Армин хотел заработать как можно больше денег, — объясняет издательский директор в Европе Фредерик Дюма. — А Джей хотел быть как можно более корректным по отношению к нашим игрокам. Нужно искать правильный баланс между тем и другим».

К концу 2017 года Зерза получил должность главного операционного директора Blizzard и стал курировать еще больше отделов. Некоторые сотрудники, проработавшие в компании долгое время, начали свыкаться с новой мрачной реальностью — ходить на работу с каждым днем становилось все менее интересно.

* * *

Гамильтон Чу, получивший диплом магистра делового администрирования в Уортоне и обладавший многолетним опытом руководства группой стратегических инициатив в Blizzard, умел говорить так, чтобы Зерза его услышал. После того как Hearthstone стала одной из самых успешных игр компании, он получил достаточно влияния, чтобы защитить Team 5 от финансовых трудностей, которые возникли перед всей компанией. Но каждый раз, когда Hearthstone превосходила ожидания по доходам, цели на следующий год становились только больше, и это вынуждало Чу уделять больше времени деловым встречам. «Из-за этого мне стало неприятно жить, — комментирует он. — Я тратил на встречи 80 процентов эмоциональной энергии, вместо того чтобы заниматься игрой».

К 2017 году Hearthstone привлекла значительно больше внимания со стороны Зерзы и его финансовой команды, которая стремилась сильнее продвигать онлайн-игры, чтобы компенсировать недостаток релизов крупных новинок. «Было много встреч, давления и обсуждений монетизации, — вспоминает вице-президент по глобальному издательству Стив Фаулер. — Почему мы не запускаем бандлы? Почему мы не делаем распродажи чаще? Можем ли мы каждый год выпускать четвертое дополнение к игре?» Люди, которые проводили за играми мало времени, не совсем понимали, насколько вредительскими могли оказаться подобные предложения. «Существует определенный критический момент или, по крайней мере, точка перегиба. Можно получить большой доход от игроков в краткосрочной перспективе, но это будет сказываться на долгосрочном удержании», — объясняет Фаулер.

Стимулы Зерзы были привязаны к краткосрочным финансовым результатам. Он доказал, что умеет делать красивые цифры в финансовых отчетах, заключая крупные сделки с Blizzard и добиваясь скидок и акций в таких играх, как Hearthstone. Чу и его команда утверждали, что эти распродажи снизят ценность карточных наборов. «Как только вы приучите людей ждать скидки, они попадут в ловушку, — поясняет Банкард. — Это как сравнить Kmart и Costco[127]. В Costco чувствуешь себя хорошо, потому что цены там хороши сами по себе. Не нужно никаких желтых ценников».

В декабре 2017 года команда Hearthstone выпустила бесплатный одиночный режим под названием «Поход в подземелье», в котором игрокам предстояло победить управляемых компьютером и постоянно усиливающихся боссов. Режим стал очень популярен, но денег не приносил и не стимулировал игроков покупать наборы карт, что привело Team 5 к бесконечным стычкам не только с руководителями Activision, но и с начальниками Blizzard, такими как Морхейм, которому теперь приходилось разбираться с возникшими трудностями. Философия компании всегда заключалась в том, что если сделать отличную игру, то и доход от нее будет отличный, но работало ли это правило в мире бесплатных игр?

В то же время Чу позвонил бывший сотрудник Blizzard по имени Джей Онг, ныне возглавляющий игровой отдел всем известного издательства комиксов Marvel. Онг сказал, что если Чу покинет Blizzard и создаст новую компанию, то ему поступит предложение создать видеоигру по мотивам комиксов. Чу направился к Бену Броуду, директору Hearthstone. Его тоже разочаровали изменения в Blizzard, поэтому Чу хотел прощупать его заинтересованность в сотрудничестве.

Броуд был легок на подъем и мог последовать за Чу хоть на край света — все потому, что он хотел делать игры, а не целыми днями сидеть на совещаниях. «Я потерял связь с продуктом, — объясняет Броуд. — Мысль о том, что я могу вернуться к разработке игр, будоражила меня». Когда они вдвоем начали обсуждать, как может выглядеть их уход из Blizzard, было решено придумать кодовую фразу для этой секретной миссии. Когда кто-то заходил в комнату и спрашивал, о чем они болтали, всегда имелось простое объяснение. «Кодовой фразой стала „Монетизация подземелий“», — говорит Броуд.

Весной 2018 года Чу и Броуд покинули Blizzard. В прошлом компании уже приходилось переживать уход важных сотрудников — Крис Метцен уволился вскоре после выхода Overwatch, сославшись на выгорание. В этот же раз все было совсем по-другому. Более экзистенциально. Начали ползти слухи о планах Котика и о том, долго ли в компании протянет Морхейм. «У меня было такое чувство, что я уходил из одной неопределенности в другую», — подытоживает Броуд[128].

Уход Броуда стал особенно болезненным, потому что он был одним из публичных лиц Blizzard — регулярно появлялся на рекламных стримах Hearthstone и записывал различные видеоприколы для игры. На YouTube выложили видео с подборкой его смеха, и даже такой ролик набрал полмиллиона просмотров. «Когда он ушел, я понял: что-то идет не так, — вспоминает программист оригинальной команды Hearthstone Брайан Шваб. — Он бы оставался в Hearthstone до самой смерти вселенной — вот насколько он был предан этой компании».

Теперь всем в Blizzard стало понятно, что ее ждут серьезные перемены. Новых сотрудников предупреждали: компания уже не та, что была раньше.

Разумеется, всем этим людям по-прежнему приходилось зарабатывать на жизнь созданием игр и они по-прежнему работали над франшизами, которые любили миллионы людей, но в Blizzard начал витать типичный корпоративный дух. Приоритетом стала прибыль, а не счастье игроков.

В то же время Blizzard собиралась запустить одну из самых амбициозных инициатив — проект, который выведет одну из ее популярнейших игр на совершенно иной уровень. Мир никогда не видел ничего подобного. К счастью или сожалению.

2. NFL от мира видеоигр

Первый документально подтвержденный турнир по видеоиграм был проведен в 1972 году[129], когда группа студентов Стэнфордского университета сразилась в примитивном космическом боевом симуляторе Spacewar. За первое место победитель получил годовую подписку на журнал Rolling Stone. Тридцать лет спустя в Корее люди битком набивали стадионы, чтобы посмотреть, как их любимые игроки побеждают в интригующих и зрелищных матчах. К двухтысячным годам возник термин «киберспорт» — он описывал соревновательный гейминг как таковой. Лучшие цифровые спортсмены могли зарабатывать на жизнь, к примеру, игрой в Quake или League of Legends.

Игры Blizzard оказались в самом эпицентре киберспортивной революции — во многом благодаря повсеместному распространению StarCraft в Южной Корее. В начале 2000-х годов корейский турнир World Cyber Games стал одним из крупнейших киберспортивных турниров на планете с призовым фондом в миллионы долларов, большая часть которых уходила на призы для StarCraft и Warcraft III. К 2010-м годам вокруг всех игр Blizzard образовались массовые киберспортивные сообщества. Даже World of Warcraft, которая обычно не ассоциировалась с такими соревнованиями, заглянула на огонек со специальным режимом, в котором игроки устраивали резню команд с помощью меча и магии.

Компании — разработчики игр не очень понимали, что делать с развивающимся киберспортом и как его монетизировать. Морхейм обожал киберспорт, и его сильно радовали ежегодно проводимые турниры по Warcraft и StarCraft на BlizzCon. Однако собственные киберспортивные инициативы компании были довольно скромными. В 2012 году, после разрешения спора с KeSPA, Blizzard запустила мероприятие StarCraft II World Championship Series, которое объединило различные международные турниры в одну большую организацию с проведением финальных матчей на BlizzCon. При этом кампания ставила цель оказать культурное влияние и порадовать фанатов, а не создать прибыльный бизнес. «Меня никогда не спрашивали, сколько денег мы на этом заработаем или что там с рентабельностью», — говорит Илья Ротелли, исполнительный директор, помогавший запустить чемпионат.

Жена Морхейма, Эми, возглавила отдел киберспорта, который постепенно расширялся и в итоге стал устраивать мероприятия по всему миру. Команда была вынуждена вкладывать больше средств в киберспорт по трем основным причинам: чтобы защитить игроков от ненадежных сценариев, включавших в себя нестабильную карьеру и нарушения контрактов; чтобы использовать отличную возможность по взаимодействию со старыми игроками и привлечению новых; чтобы Blizzard позиционировалась как лидер в области киберспорта, если однажды он станет жизнеспособным бизнесом. В компании считали, что киберспорт пока не может приносить прибыль, но, когда это произойдет, она должна оказаться в первых рядах.

Профессиональный игрок в StarCraft Тревор Хьюстен стал известен как редкий участник киберспортивных турниров не корейского происхождения. Он же оказался одним из первых сотрудников нового киберспортивного отдела Blizzard. Он помогал организовывать мероприятия для World of Warcraft и Hearthstone, а вскоре начал работать над идеями для Overwatch — следующей большой игры компании. «Вопрос был не в том, станет она киберспортивной дисциплиной или нет, — объясняет Хьюстен. — Мы думали: „Как нам лучше к этому подойти?“» Overwatch выглядела как вполне подходящая игра для киберспорта: в ней сражались две команды из шести человек, там имелся огромный потенциал для меняющих ход матча маневров и демонстрации личных навыков. Когда игра вошла в завершающую стадию разработки, Хьюстен с парой коллег начал рассматривать новую идею профессиональную лигу, которой владела бы и управляла сама Blizzard.

Директора отдела потребительского анализа Blizzard Нейта Нанзера заинтересовала эта инициатива. Последние несколько лет он потратил на изучение показателей, лежащих в основе киберспорта: насколько игрокам Blizzard интересны соревнования, что именно им нравится смотреть и какова ценность всего этого. «Играя в Overwatch, я увидел все эти интересные параллели с традиционными видами спорта», — объясняет он. К концу 2015 года он объединился с Хьюстеном и небольшой группой других сотрудников, чтобы создать киберспортивную лигу Overwatch, взяв за основу Национальную баскетбольную ассоциацию или Премьер-лигу. Эту новую лигу разделят на команды, каждую прикрепят к крупному городу, например Нью-Йорку или Сан-Франциско, а игроки будут получать ежегодную зарплату и медицинскую страховку. Они начали переговоры о возможном партнерстве с NBA, которую тоже интересовал киберспорт. Следующим шагом было убедить Activision.

* * *

Бобби Котик скептически оценивал киберспорт. В течение многих лет он и его помощники пытались выяснить у Морхейма и других руководителей Blizzard, чем их так привлекают соревновательные игры. Но к осени 2014 года Котик изменил взгляды. Компания Riot Games, его сосед по Санта-Монике, организовала турнир по League of Legends, который собрал двадцать семь миллионов зрителей — почти вдвое больше, чем на финале NBA. В том же году International, ежегодный турнир по DOTA 2 от Valve, собрал призовой фонд почти в 11 миллионов долларов и привлек двадцать миллионов зрителей. Такие компании, как Evil Geniuses и Team Liquid, стали очень известными среди поклонников соревновательных игр, но никто не мог взять в толк, как монетизировать все эти зрительские взгляды. Бобби Котик считал, что сможет решить эту задачу.

Котик не особо и скрывал, что он не против начать развивать свою империю за пределами видеоигр, и в 2015 году начал делать решительные шаги в этом направлении. Он основал кино- и телестудию в недрах Activision Blizzard, пообещав создать «кинематографическую вселенную» Call of Duty. Также он нанял Стейси Шер, продюсера таких фильмов, как «Криминальное чтиво» и «Эрин Брокович», чтобы она помогла на запуске[130]. Позже, во время презентации для инвесторов, Котик рассказал о планах Activision стать чем-то вроде Disney. Для этого он планировал использовать ряд взаимодополняющих бизнес-моделей, включая внутриигровую рекламу, что, по его заверениям, приведет компанию к амбициозному пятнадцатипроцентному совокупному годовому росту (CAGR) в ближайшем будущем. Киберспорт тоже планировался как один из столпов величественной стратегии Котика. Он привлек бывшего генерального директора ESPN Стива Борнштейна для запуска нового киберспортивного подразделения всей компании и объявил, что Activision планирует купить организацию Major League Gaming за 46 миллионов долларов, «чтобы создать ESPN от мира киберспорта».

Чета Морхеймов не обрадовалась тому, что Котик внезапно прекратил задавать вопросы об их небольших инвестициях в киберспорт и сам начал вливать в него огромные деньги. Морхеймы выступали против покупки Major League Gaming и утверждали, что стриминговая платформа организации не очень-то и хороша — она определенно не стоила 46 миллионов долларов. Blizzard рассматривала инвестиции в Twitch, более популярную платформу для стриминга, но получила отказ. В итоге Twitch был куплен Amazon почти за один миллиард долларов, a Activision получила продукт более низкого качества.

Тем не менее этот разворот Котика в сторону киберспорта мог сыграть на руку собственным инициативам Blizzard. Летом 2016 года Нанзер и его команда встретились с руководителями Activision, чтобы официально представить проект, который они назвали Overwatch League. Котику так сильно понравилась идея, что он сказал сотрудникам Blizzard: сотрудничать с NBA или каким-либо другим внешним партнером он не будет. Котик хотел, чтобы Blizzard сделала все сама, используя маркетинговые возможности Activision для создания своей NFL от мира видеоигр.

Следом Котик снарядил еще одну бомбу. Первоначально Нанзер планировал продавать команды по 250 000 долларов за каждую — его коллегам перспектива казалась сомнительной, ведь крупных бюджетов в киберспорте все еще не было. Нанзер же считал, что основанная на городах модель может принести достаточный доход, чтобы оправдать ценник.

Котик сказал, что им следует стремиться к большему. За франшизу нужно просить двадцать миллионов долларов.

Все были в шоке. Они собирались требовать с потенциальных партнеров двадцать миллионов долларов за покупку команды Overwatch League? Большая часть планеты даже не знала, что Overwatch в принципе существует. Но Котик хотел привлечь миллиардеров, которые уже владели настоящими спортивными командами и могли привнести свой опыт в этот проект. Он понимал, что таких людей не будет заботить превращение 250 000 долларов в миллиончик-другой — с такими пустяками возятся только мелкие рыбешки. Окружение Котика могла заинтересовать только перспектива превратить двадцать миллионов в условные сто. Обратной стороной монеты было то, что каждая команда Overwatch стартовала с финансовых результатов в минус двадцать миллионов долларов — зловещее начало для бизнеса, где не имелось проверенной модели заработка.

В ноябре того же года на церемонии открытия BlizzCon Морхейм объявил, что компания «ищет лучших игроков в мире и владельцев команд, которые сформируют Overwatch League». На втором этаже частного кинотеатра Нанзер выступил перед аудиторией владельцев спортивных клубов и влиятельных руководителей, включая хозяев футбольных команд New England Patriots Роберта Крафта и Los Angeles Rams Стэна Кронке. Позже Крафт и его сын помогли Котику убедить ряд других богачей присоединиться к лиге. «Все это было довольно сюрреалистично», — признается Нанзер, ставший комиссаром лиги.

В течение следующего года Activision Blizzard занималась созданием нового киберспортивного подразделения для Overwatch League, переманив руководителей из NFL и NBA, вместо того чтобы полагаться на существующую киберспортивную команду Blizzard. Такое решение вызвало недовольство ветеранов компании, потому что маркетингом и операциями стали заниматься их коллеги из Activision. В 2017 году Activision также поглотила подразделение потребительских товаров Blizzard — группу, отвечающую за продажу товаров и заключение сделок с внешними компаниями для лицензирования и разработки мерчандайза, как это было, например, с LEGO.

Вице-президент Blizzard по потребительским товарам Мэтт Бичер назвал произошедшее «острием копья», намекая на грядущую масштабную консолидацию. Это было первое подразделение, которое напрямую оторвали от Blizzard и передали материнской компании. Котик не хотел отказываться от потребительских товаров: вовсе наоборот — он велел подразделению стремиться превзойти традиционные виды спорта. Ожидания относительно доходов возросли, поскольку компания готовилась к созданию головных уборов, толстовок и кружек с символикой Overwatch League. «Мы нанимали людей направо и налево, — комментирует Бичер. — Это было просто дико».

Волнения в Ирвайне были ощутимыми. Еще бы, ведь Overwatch собиралась стать международным видом спорта. Лига продала двенадцать франшиз, каждая из которых была прикреплена к определенному городу в Соединенных Штатах или Азии. Среди покупателей числились как владельцы традиционных видов спорта, так и крупные киберспортивные организации, которых заманила идея протиснуться в первые ряды новой NFL. В течение первых двух лет матчи Overwatch League проходили на арене в Бербанке, штат Калифорния, а финал состоялся в Бруклине, штат Нью-Йорк. Попутно лига набирала аудиторию и формировала лояльность фанатов к таким командам, как New York Excelsior и San Francisco Shock.

Первоначальный доход лиге приносило спонсорство и крупная лицензионная сделка на проведение трансляций, которую Activision Blizzard подписала с Twitch. На третий год существования лиги планировалось перейти на модель «дом и выезд». Когда команды будут играть в своих городах, можно продавать билеты и хот-доги тысячам болельщиков. В то же время планировалось выпустить продолжение Overwatch и вызвать новую волну интереса.

Первый сезон Overwatch League начался в январе 2018 года, собрав за первую неделю внушительные 10 миллионов зрителей, а к лету было даже объявлено о начале трансляции вместе с ESPN. И тут же начали возникать проблемы. Владельцы команд жаловались на определенные правила. Например, лига ограничивала их возможности по продаже спонсорских услуг, чтобы это можно было сделать единым пакетом. В NFL организация и ее комиссар помогали командам зарабатывать деньги, в то время как в Overwatch League аналогичные органы существовали лишь для того, чтобы деньги зарабатывала Activision Blizzard.

Был и особый фактор. Несколькими годами ранее корейская киберспортивная организация KeSPA язвила, что лига — это FIFA, а Blizzard — всего лишь футбольный мяч, но футбольный мяч не меняется, а видеоигры делают это постоянно. В отличие от FIFA, Overwatch League опиралась на группу разработчиков, у которых имелись собственные цели и приоритеты.

* * *

Overwatch League самим создателям Overwatch казалась чем-то странным. Пару лет назад Джефф Каплан[131] и его команда были потрясены отменой Titan, крупнейшей неудачей в истории Blizzard, которая, как говорил Каплан, «глубоко и основательно повлияла» на него. Теперь их творение стало центром масштабной инициативы, способной изменить представление о киберспорте во всем мире.

Многие художники и программисты, трудящиеся над Overwatch, были рады поработать и над Overwatch League. Они создавали бренды, рисовали логотипы команд и даже создавали специальные инструменты, позволяющие игрокам смотреть матчи Overwatch с любого ракурса. Но вскоре стало ясно, что у Team 4 слишком много работы. От команды Каплана не только требовалось помогать с фичами и оформлением Overwatch League, но и создавать для игры героев и обновления, ведь за последние два года она сама по себе превратилась в живой сервис. Будто этого было мало, параллельно от них требовали заниматься разработкой Overwatch 2[132].

Несмотря на то что Overwatch продавалась в коробках, как обычный продукт, Team 4 хотела обновлять игру после выхода. Каплан пообещал фанатам, что с игроков никогда не потребуют денег за карты или героев. Вместо этого разработчики выпустили большую коллекцию косметических предметов — наряды, специальные фразы и победные позы для каждого персонажа. Для игры сделали так много различных предметов вроде наклеек и звуковых эффектов, что казалось излишним размещать их на витрине магазина. Вместо этого их поместили во вдохновленные наборами карт Hearthstone коробки со случайным содержимым, также известные как лутбоксы. Игроки могли купить лутбоксы за реальные деньги в магазине Overwatch: от двух коробок за два доллара до пятидесяти за сорок. Некоторые эксперты осуждают бизнес-практику, которая предлагает игрокам тратиться на микротранзакции, когда они уже заплатили за игру. Однако сама Overwatch щедро раздавала лутбоксы бесплатно[133], и разработчики сомневались, что прибыль от них окажется существенной. Впоследствии члены Team 4 были шокированы, узнав, что благодаря лутбоксам доход игры перевалил за один миллиард долларов.

Разработка новых героев и сезонных событий требовала больших ресурсов. Когда возникла Overwatch League, разработчики оказалась в тисках. Котик и его окружение предложили решить это способом, который они неоднократно применяли в разработке World of Warcraft: нанять больше людей. По словам Котика, им следовало создать вторую команду для работы над сиквелом, как это происходило с Call of Duty. В противном случае им следует удвоить или даже утроить численность команды, чтобы она могла справиться со всеми вызовами и оправдать ожидания игроков.

Ставшие исполнительными продюсерами Overwatch Джефф Каплан и Рэй Греско считали, что чрезмерное расширение приведет к уничтожению внутренней культуры, а именно ее считали одной из главных причин настолько эффективной разработки Overwatch. Каплан лично подбирал сотрудников и хотел знать каждого члена команды в лицо. К 2018 году число разработчиков превысило 150 человек — команда отказалась от дальнейшего расширения и объяснила это тем, что не хочет повторять ошибок Titan. Оба продюсера утверждали, что если половина команды будет работать над новыми крутыми штуками, в то время как другой половине придется оставаться в стороне и обновлять первую игру, то это подорвет моральный дух в коллективе. Втихую же разработчики подтрунивали над ситуацией и говорили, что не хотят превращать Overwatch в бездушную машину вроде Call of Duty.

Позже некоторые сотрудники начали возмущаться Overwatch League, считая ее ненужной и навязываемой дополнительной работой. В следующем году в лигу пришло восемь новых команд, что означало необходимость создания новых логотипов, брендинга и тому подобного. Также росло и давление, поскольку владельцы команд попросили Team 4 создать для каждого состава уникальную внутриигровую косметику, которую они смогут продавать отдельно. «Возник конфликт интересов поддержки самой игры и ее киберспортивной лиги. Невозможно было выровнять приоритет этих задач», — комментирует ситуацию Нанзер.

Руководители Team 4 оказались не единственными, кто испытывал давление со стороны корпоративных хозяев. Весной 2017 года главный операционный директор Activision Blizzard Томас Типпл ушел в отставку (хотя остался на посту вице-председателя совета директоров), и напряжение стало нарастать еще сильнее. Хотя Морхейм и другие топы Blizzard часто ругались с Типплом, порой он выступал в качестве противовеса Котику и твердо говорил «нет» некоторым безумным идеям генерального директора. Типпл любил повторять, что Котик «опрометчивый человек», но именно благодаря этому его качеству Activision добилась такого успеха за прошедшие годы. Задачей Типпла было воплотить видение Котика в осуществимый план.

Поначалу боссов Blizzard радовал Кодди Джонсон, преемник Типпла. Несколько лет назад он был главой администрации Котика и произвел на начальство впечатление радушного и рассудительного человека. Но в апреле 2018 года Джонсон организовал выездную конференцию для руководителей всех трех подразделений Activision Blizzard — Activision Publishing, Blizzard и King. Темой обсуждения стала унификация: конгломерат действовал как три автономных подразделения, и с помощью согласования деятельности его хотели сделать единым целым. «Единой ABK».

Котик и его команда не стесняясь говорили о том, что Морхейм понял много лет назад: их босс не хотел, чтобы Blizzard оставалась независимой. Больше никто не обсуждал, в каком виде сохранить культуру компании — одни лишь указания о том, как интегрировать ее в остальную часть Activision Blizzard.

Это событие встревожило Морхейма и остальное руководство Blizzard. Компанию и так начали покидать ключевые сотрудники — например, руководители Hearthstone Гамильтон Чу и Бен Броуд, — и все это грозило лишь новыми потерями. Другие исполнительные продюсеры и директора тоже выражали недовольство изменениями, которые Activision пыталась внести в Blizzard. Разгневанный Греско подал заявление об увольнении еще до окончания конференции, но позже его убедили взять творческий отпуск.

После конференции Морхейм написал Котику длинное электронное письмо, которое заодно перенаправил нескольким другим руководителям, где декларировал: Blizzard достигла переломного момента. «Я считаю, что поддержание культуры и магии Blizzard необходимо для сохранения преимуществ Activision Blizzard — организации, которая способна привлекать и удерживать лучшие мировые таланты, которая способна на постоянной основе создавать игры и дарить опыт высочайшего качества, — говорилось в письме. — Из-за нового направления деятельности ABK, а также ее более активного участия в жизни Blizzard… мне становится все труднее обеспечивать уверенность руководства и персонала в стабильности нашего будущего — как компании, ориентированной на инновации, в которой оберегается ее идентичность и культура».

«Нам нужно добиться ясности и стабильности в отношениях между Activision Blizzard и самой Blizzard», — добавляет он.

К лету 2018 года даже рядовые сотрудники Blizzard смирились с реальностью, которую долгое время от них скрывали: теперь Activision была повсюду. Впервые в истории компании начальство стало частенько направлять работникам письма, призывающие быть внимательными с бюджетами и сокращать как можно больше расходов. PR-специалисты должны были согласовывать свои действия с коллегами из Санта-Моники, прежде чем рассылать заявления или проводить интервью[134]. Маркетинговый, юридический, кадровый и многие другие отделы стали отчитываться сразу и перед руководителями Blizzard, и перед Activision Blizzard, что вызывало всеобщее недовольство и путаницу. «Мы никак не могли взять в толк, кто должен отвечать за принятие решений», — комментирует Винсент Франкёр, глава сетевого и мобильного департамента Blizzard.

С философской точки зрения четкого разделения не произошло — некоторым сотрудникам новая точка зрения Activision Blizzard пришлась по душе, а другим нет. Более того, некоторые из самых преданных ветеранов Blizzard начали рассуждать, мол, компания слишком уж сильно печется о том, чтобы не затрагивать темы бизнеса в обсуждениях. Все-таки компания теперь начала делать мобильные, условно-бесплатные и сервисные игры. «В каком-то смысле мы разгрузились, потому что теперь команды могли сосредоточиваться на создании лучшего продукта из возможных», — считает Тим Мортен, директор по производству StarCraft II. Он считал, что отказ думать, скажем, о производственной стоимости кинематографического ролика в конечном счете подорвет долгосрочную жизнеспособность игры. «Я считаю, разработчикам пошло только на пользу более близкое знакомство с экономикой», — заключает Мортен.

Подход Армина Зерзы оказался настолько прямолинейным, а лучшие сотрудники Blizzard настолько упрямыми, что создавалось ощущение невозможности компромисса. Activision сосредоточилась на акционерах и оптимизации процессов, в то время как Blizzard была слишком предана своим игрокам и не дружила со строгими дедлайнами. «Будто один человек говорил по-гречески, а другой — по-английски», — комментирует ситуацию один из руководителей Activision.

Морхейм занимал пост президента Blizzard уже два десятилетия, и за это время он развил деловое чутье куда сильнее, чем могли бы предположить его прежние коллеги. Он так же любил соревноваться, как и его коллеги из Санта-Моники, а одним из его увлечений была игра в покер на профессиональном уровне. Морхейм потратил годы, пытаясь найти способы угодить Котику и при этом не растерять то, что делало Blizzard великой компанией. «Он был нацелен на то, чтобы извлекать из деятельности прибыль, как и все остальные, — дает ему оценку Джо Хант. — С той лишь разницей, что он не ставил прибыль во главу угла».

Но руководители в Санта-Монике были озадачены настойчивостью Морхейма: он должен был прислушиваться к их советам, но вместо этого возводил баррикады. Отношения между компаниями ухудшились настолько, что Blizzard начала сопротивляться даже разумным предложениям Котика — по той лишь причине, что это мнение исходило от Activision. Томас Типпл язвительно подчеркнул, что компании следовало изменить одну из ее ключевых ценностей на «Каждый голос важен, если это голос Blizzard».

Котик не считал Blizzard такой уж и успешной, как думали Морхейм и его команда. На каждое новое дополнение к World of Warcraft по-прежнему уходило два года, а других крупных релизов для заполнения пробелов так и не появилось. Прибыль Blizzard упала с одного миллиарда долларов в 2016 году до 719 миллионов в 2017-м, затем до 685 миллионов годом позже. Из-за отсутствия других игр она была обречена упасть еще сильнее.

Руководящему составу Blizzard было ясно — что-то грядет на горизонте. Но они не были к этому готовы.

3. Пост сдал, пост принял

Майк Морхейм и Бобби Котик были полными противоположностями — будто их специально вывели в какой-то лаборатории. Объединяло их немногое: скорее всего, сходства заканчивались на том, что они оба управляли видеоигровыми компаниями и были богатыми людьми.

Котик прогуливал уроки и бросил школу, но оказался безудержным генеральным директором и мог расположить к себе кого угодно. Морхейм же, напротив, рос замкнутым студентом-ботаником, всегда сидевшим в первом ряду. Котик ходил на тусовки знаменитостей в Хэмптоне. Морхейм обзванивал разработчиков и наводил справки об изменениях, которые заметил во время ночных игровых сессий в StarCraft II[135]. Котик собрал коллекцию произведений искусства[136] стоимостью в миллионы долларов. Отделку дома Морхейма украшали символы из World of Warcraft.

В течение нескольких лет эти двое забывали о своих разногласиях ради плодотворного сотрудничества. Когда они впервые объединились в 2008 году, Activision Blizzard росла с каждым годом, поэтому Морхейм и Котик регулярно вместе ужинали, обсуждая свои стратегии и успехи. Но когда Titan потерпела крах в 2013 году и Котик отобрал контроль над компанией у Vivendi, их отношения начали портиться.

Морхейм хотел сохранить автономию Blizzard, в то время как Котик хотел интегрировать организацию в Activision Blizzard. В 2018 году Blizzard получила меньшую прибыль, чем King или Activision Publishing, но при этом наняла больше людей. Отчасти это объяснялось верой руководителей в то, что им необходимо поддерживать внутренние команды, сохранить свою культуру и продолжать приносить игрокам радость. Котик хотел упорядочить эти команды и реорганизовать компанию в подразделения, основанные на франшизах, — Warcraft, Diablo, Overwatch и так далее. Каждое из таких подразделений занималось бы выпуском контента в соответствии с прозрачным графиком.

Оба руководителя преследовали одинаковую фундаментальную цель: Blizzard должна делать отличные игры, которые привлекут миллионы пользователей и заработают гору денег, но вот их методы кардинально различались. Морхейм хотел создать среду, в которой разработчики чувствовали бы себя уверенными, защищенными и готовыми рисковать ради инноваций, не беспокоясь о том, что в случае неудачи обязательно последует наказание. «В Blizzard мы ставим людей и игроков на первое место. Именно поэтому нет никаких финансовых стимулов оставаться в проекте или покидать его», — написал он Котику по электронной почте. Activision видела в таком подходе изъян: из-за неопределенных сроков разработчики могли слишком уж расслабиться, не выпустить ни одной игры и сохранить при этом право на премию.

Сторонники Котика отмечали, что его стратегия помогла Activision избежать банкротства и превратила компанию в одного из самых прибыльных создателей игр на планете. В то время как сотрудники Blizzard наслаждались свободой экспериментов, Котик отчитывался акционерам и совету директоров, которые требовали объяснений всякий раз, когда компания откладывала релизы. В конечном счете главным приоритетом Котика было повышение стоимости акций его компании, и он считал, что для достижения этой цели Blizzard придется измениться.

В 2018 году график релизов Blizzard выглядел так плохо, будто вот-вот умрет. StarCraft и Heroes of the Storm не приносили большого дохода, до выхода новых Diablo и Overwatch оставалось несколько лет, а на проекты из инкубатора идей рассчитывать было рано — даже на мобильные проекты, что особенно озадачило руководство Activision. Компания по-прежнему зарабатывала деньги на новом контенте для World of Warcraft, Hearthstone и Overwatch, но темп развития последних двух игр замедлился.

Сторонники Морхейма стали беспокоиться, что его бесконечные бодания с Activision лишь усугубили ситуацию. В 2017 году он даже подал заявление об отставке, но Котик сумел его переубедить, да и близкие люди советовали не рубить с плеча. Будучи публичным лицом и соучредителем Blizzard, Морхейм оказался единственным, у кого имелось достаточно власти для защиты коллег от давления Activision. Конечно, Армин Зерза оказывал огромное влияние на Blizzard, но Морхейм хотя бы мог держать в узде начальников из Санта-Моники. На языке StarCraft: Морхейм стал единственным бункером на рампе, который заслонял собой базу терран и не давал ордам зерлингов заполонить всю базу.

Но весной 2018 года, после выездного собрания «Единой ABK», Морхейм начал понимать, что война проиграна. Он стал тайком обсуждать с другими руководителями Blizzard план преемственности и готовился покинуть компанию, которой управлял два десятилетия.

3 октября 2018 года Морхейм объявил, что покидает Blizzard после двадцати семи лет работы в компании. На публике он не вдавался в подробности и написал в своем блоге, что «пришло время кому-то другому возглавить Blizzard Entertainment». Но те, кто тесно сотрудничал с ним, знали: причиной ухода стала его усталость от борьбы с Котиком. «Он выглядел как президент на втором сроке», — комментирует один из руководителей.

Сотрудников Blizzard шокировали эти новости. Морхейм был редким генеральным директором видеоигровой компании, которого подчиненные открыто боготворили. Он приветствовал сотрудников ресепшена по имени, напрямую отвечал на электронные письма сотрудников низшего звена и призывал разработчиков всегда ставить игроков в наивысший приоритет. У многих сотрудников Blizzard есть личные истории о скромных проявлениях доброты Морхейма — по отношению к ним самим или к кому-то еще. Сотни людей написали Морхейму электронные и бумажные письма — они прощались и благодарили за все, что он сделал.

Что могли отметить его критики? Он был чрезмерно доверчивым. Порой он не замечал проблемного поведения некоторых ветеранов, о чьих проступках выяснилось позже, — или предпочитал намеренно это игнорировать. В близкий круг Морхейма входило несколько людей, репутация которых была далеко не такой безупречной. Этим людям он был предан, потому что преодолевал с ними трудности на протяжении десятилетий. «Он самый открытый и терпимый человек из всех, кого я только знаю, — дает характеристику одна высокопоставленная сотрудница Blizzard. — Но по ряду непростых для объяснения причин окружение [Морхейма] состояло сплошь из его корешей».

Тем не менее его обожали тысячи сотрудников. Проведенный в 2018-м на веб-сайте Glassdoor опрос показал, что Морхейм — один из самых популярных руководителей года, чью деятельность одобрило 96 процентов сотрудников Blizzard.

Теперь он ушел, и перед зерлингами открылись любые дороги.

* * *

Преемником Морхейма стал ветеран компании Джей Аллен Брэк. В девяностых он трудился в легендарной игровой студии Origin Systems, а позже участвовал в разработке онлайн-игры Star Wars Galaxies, прежде чем присоединиться к Blizzard в 2006 году. Он прошел по карьерному пути до должности директора по производству, а затем стал исполнительным продюсером World of Warcraft, что сделало его главным разработчиком важнейшей игры компании. Некоторые коллеги считали его холодным и замкнутым, но при этом его уважали и воспринимали как человека, способного отстоять культуру Blizzard.

Однако у коллег имелись вопросы касательно того, насколько он влиятелен по сравнению с предшественником. За счет должности и репутации у Морхейма имелись значительные рычаги влияния, которых у Брэка не оказалось. Особо внимательные наблюдатели заметили, что назначение сопровождалось меньшим числом регалий — в то время как Морхейм был генеральным директором и президентом, Брэка назначили только президентом. В материалах для прессы, где сообщалось о новой должности Брэка, также отмечалось, что к команде руководителей Blizzard присоединяются Аллен Адам и давний продюсер Рэй Греско — он вернулся из творческого отпуска, больше напоминавшего рейджквит[137]. Никто и не заметил, что генерального директора у Blizzard больше нет.

Сотрудники перешептывались о том, что Армин Зерза не получил высшую должность. Котик определенно понимал, что такое назначение привело бы к открытому восстанию, но в остальном диктуемые Activision изменения происходили быстро и четко. Самым крупным шагом стало сокращение расходов, которое стартовало в начале года, когда компания стала поощрять сотрудников за продуктивное производство с экономией средств. Продолжали работать ранее предпринятые Зерзой решения, предоставляющие больше возможностей коммерческой составляющей. Другие изменения оказались более незаметными. «Стало больше бюрократических проволочек, стоящих на пути к получению одобрения, — вспоминает Келли О’Лири, менеджер проектов по организации мероприятий. — Раньше работал метод „Да, давайте“, а теперь он стал называться „Давайте спросим, что об этом думает Activision Blizzard“».

Внешний мир видел лишь малую часть того, что произошло. Еще в 2017 году Blizzard занялась распространением Destiny 2 от Activision в Battle.net. Она стала первой сторонней игрой на PC-платформе Blizzard. Морхейм неохотно согласился на это, но поклялся перед коллегами, что никогда не добавит Call of Duty с ее кровавым милитаризмом в фирменный магазин. Несмотря на эти заверения, через несколько месяцев Activision анонсировала, что следующая часть Call of Duty появится на Battle.net. Эта новость была воспринята в штыки частью фанатов Blizzard, которые не желали видеть такую рекламу армии при входе в World of Warcraft.

В рамках этого сотрудничества Activision хотела, чтобы Blizzard рекламировала Destiny 2 на BlizzCon 2018. Руководители компании из Санта-Моники не в первый раз просили Blizzard уделять внимание их играм на ежегодном фанатском мероприятии, но им всегда отказывали. В сложившейся ситуации команда BlizzCon даже не думала, что подобное прокатит и на этот раз. Однако никому не хотелось, чтобы о сторонних играх говорили во время официальной церемонии открытия: Морхейм должен был в последний раз обратиться к поклонникам Blizzard и представить Брэка своим преемником. Сошлись на компромиссе — кто-то из команды разработчиков Destiny 2 придет на прешоу для продвижения игры. Это незначительный, но заметный момент: на конференцию Blizzard внедрилась игра от Activision.

В конце церемонии должны были представить следующую Diablo, и перед сотрудниками Blizzard стояла довольно непростая дилемма — ее обсуждали уже несколько месяцев. Еще в 2016 году после отмены Hades небольшая команда дизайнеров начала работу над проектом под кодовым названием Fenris, который позже получил название Diablo IV. Несмотря на то что Hades была экспериментом, она планировалась как полноценное продолжение с характерной для серии изометрией и боевой системой. После выхода Diablo III прошло шесть лет, и фанаты с нетерпением ждали вестей о следующей игре в серии-долгожительнице. Несмотря на все недостатки Diablo III, ее тираж составил 30 миллионов копий.

Но у Blizzard имелась еще одна необъявленная игра во франшизе. Компания сотрудничала с NetEase, своим дистрибьютором и издателем в Китае: вместе они создавали мобильную игру под названием Diablo Immortal. Основа геймплея Diablo состояла из бездумного нажатия на кнопки, потому перенести ее на сенсорный экран телефона оказалось легче легкого. Всем казалось, что игра может стать огромным хитом в Китае: на этом рынке бесплатные экшены, которые можно без стеснения называть «клонами Diablo», регулярно приносили миллиардные доходы. BlizzCon 2018 нуждался в новом громком анонсе, и Diablo Immortal соответствовала всем требованиям — анонс игры стал бы неожиданным событием в серии, которая долгие годы оставалась в тени.

Некоторые сотрудники маркетингового и PR-отделов Blizzard опасались, что такой анонс воспримут в штыки. Они предупредили руководителей, что фанаты ждут полноценную игру и анонс мобильной их только разозлит. Мобильные игры все еще зарабатывали гору денег, но многие геймеры, в том числе и летевшие в Анахайм, высмеивали их за повторяющийся геймплей и бесстыжую монетизацию.

Чтобы смягчить потенциальный гнев игроков, несколько сотрудников Blizzard предложили совместить анонс Diablo Immortal с тизером Diablo IV. Таким образом, послание компании станет ясным: да, в разработке игра для телефонов, но и про полноценное продолжение никто не забыл. Впрочем, до выхода Diablo IV оставалось еще несколько лет, и новый директор Луис Баррига отказался от этой идеи. Другие руководители Blizzard согласились с решением Барриги отложить анонс Diablo IV на следующий год. К тому времени будет готова демоверсия, в которую фанаты смогут поиграть на выставке. Это куда лучше, чем пытаться смягчить таким образом анонс мобильного проекта.

В течение нескольких месяцев все команды Blizzard обсуждали опции и рассматривали варианты во время еженедельных встреч, связанных с BlizzCon. Любые предложения отказа от анонса Diablo Immortal отклонялись, поскольку руководители Activision тряслись от нетерпения, ожидая увидеть реакцию акционеров на новую мобильную игру от Blizzard. В то же время Баррига и Team 3 отказались от идеи как-либо намекать на Diablo IV. Вместо этого они попытались придумать другие способы донести до фанатов, что четвертая часть находится в разработке, но время для анонса еще не пришло.

Кроме того, некоторые разработчики и руководители Blizzard размышляли так: стоит людям увидеть, как круто иметь возможность поиграть в Diablo на смартфоне, и они уже не смогут остаться равнодушными. «Все были абсолютно уверены, что Diablo Immortal в 2018 году повторит успех Overwatch, — комментирует Сара Боргер, менеджер проекта из команды по организации мероприятий. — Она должна была снести всем крышу».

Команда BlizzCon подготовилась к непредвиденным обстоятельствам и даже записала видеоролик, в котором Адам, ставший к тому времени исполнительным продюсером обеих игр Diablo, рассказывает фанатам, что четвертая часть уже в пути. Но вместо этого компания просто опубликовала сообщение в блоге на своем сайте, чтобы косвенно донести до фанатов положение дел. «Сейчас сразу несколько команд трудятся над различными проектами во вселенной Diablo, и нам не терпится рассказать вам о них… когда наступит подходящий момент[138], — гласил пост. — Мы понимаем, чего ждут многие из вас. Но, как известно, терпение и труд все перетрут, а для вселенских злодеяний требуется немало и того и другого». В блоге также сообщалось: «Мы непременно поделимся с вами некоторыми связанными с Diablo новостями на шоу», что вызвало бурное обсуждение среди фанатов. Blizzard пыталась ослабить ажиотаж, но в итоге это сообщение произвело обратный эффект.

2 ноября 2018 года фанаты собрались в конференц-центре Анахайма на торжественной церемонии открытия BlizzCon. Мероприятие началось с того, что Морхейм в последний раз вышел на сцену в рубашке для боулинга, предался воспоминаниям об истории компании, а затем передал микрофон Брэку. Одетый в бирюзовую рубашку с фирменным логотипом Брэк оказался выше Майка на голову, а его длинные волосы были собраны в конский хвост. «Спасибо вам за проделанную работу, — обратился к Майку Брэк. — Всего этого без вас бы не было». В завершение шоу Уайатт Чэн, ветеран серии Diablo и руководитель разработки Diablo Immortal, объявил: «Мы создаем полноценный ролевой экшен, в который вы сможете играть везде и со всеми», — а затем продемонстрировал игровые трейлеры. Заметно нервничая, Чэн завершил выступление неловкой паузой, как будто сейчас игроков подразнят еще каким-то анонсом. Но вместо этого шоу просто подошло к концу.

Раздались негромкие сдержанные аплодисменты. Казалось, что зрители впали в оцепенение — как в интернете, так и в самом конференц-центре. Туманные намеки Blizzard о судьбе Diablo IV оказались слишком уж загадочными, и люди стали задаваться вопросом: не служит ли эта мобильная игра заменой продолжению? Неужели Blizzard отказалась от своей целевой аудитории? Позже, во время презентации, один из фанатов спросил, можно ли будет играть в Diablo Immortal на компьютерах. «На данный момент у нас нет планов на PC-версию»[139], — ответил Чэн. Когда толпа засвистела в ответ, он в шутку спросил: «Ребята, у вас что, нет телефонов?» Ролик с этой фразой вызвал бурю в Сети — для фанатов он стал символом того, что теперь Blizzard испытывает неприязнь к своей основной аудитории. Позже в Сети завирусился другой вопрос фаната. Он спрашивал, не было ли все показанное задержавшейся первоапрельской шуткой.

В импровизированном штабе, что располагался в том же конференц-центре, команда сотрудников Blizzard пыталась придумать, как спасти ситуацию. Они старались убедить журналистов и фанатов сыграть в демоверсию Diablo Immortal, уверяя, что это достойная адаптация любимой франшизы[140]. Перед началом шоу они заранее подготовили темы для обсуждения, понимая, что репортеры будут спрашивать о Diablo IV, поэтому принялись отрабатывать их по полной. «Сразу несколько наших команд по-прежнему работают[141] над несколькими необъявленными проектами по Diablo», — отвечал Адам журналистам, пытаясь неофициально анонсировать игру.

Все эти массовые возмущения показали видеоигровую культуру в ее худшем проявлении. Геймеры направили свой гнев на конкретных разработчиков за непростительный грех — анонс игры для смартфонов. К большому ужасу коллег, Чэн стал интернет-мемом и олицетворением жадности Blizzard, хотя он трудился в компании со времен Blizzard North. В компании его любили за дизайнерские способности и добродушное поведение.

Фиаско с Diablo Immortal ознаменовало куда более серьезную проблему: фанаты Blizzard ополчились на компанию. Внешний мир не знал о том, какое влияние на нее оказывали Армин Зерза и Activision, но самые крикливые геймеры зачастую считали мобильные игры олицетворением алчности индустрии из-за свирепствующих микротранзакций. Blizzard всегда возвышалась над другими разработчиками игр, известными своей погоней за краткосрочной прибылью. Когда Морхейм покинул компанию, а Diablo Immortal стала первым крупным анонсом после его ухода, фанаты боялись того, что и это может измениться.

* * *

Не получится найти лучшего примера подхода былой Blizzard к играм, чем Heroes of the Storm. В отличие от других условно-бесплатных аналогов, она избегала использования виртуальной валюты. Когда игрок заходил во внутренний магазин, он видел не алмазы, бриллианты или фишки казино — а только указанные в долларах или местном эквиваленте цены. Для ветеранов Blizzard вроде исполнительного продюсера Криса Сигати ясность и прямота в отношении цен (вместо попыток скрыть их) была ярким примером ориентированного на игрока гейм-дизайна. Однако люди с деловым складом ума впадали в оцепенение, когда заглядывали в магазин Heroes of the Storm. Виртуальные деньги считались базовым компонентом условно-бесплатных игр, поскольку они заставляли игроков тратить больше, а также давали возможность предлагать им внутриигровые акции и бонусы за регистрацию. «Это само собой разумелось, — комментирует один из новичков. — Если вы играете в бесплатную игру, вы используете виртуальную валюту. Но в компании были категорически против такого подхода».

После неудачного релиза Heroes of the Storm команда приступила к работе над обновлением под названием Heroes 2.0, которое должно было изменить подход в пользу прибыльности. Несмотря на то что обновление существенно перетряхивало геймплей и позиционировалось как капитальная его полировка, оно также добавило в игру обновленный магазин, где на ценниках теперь красовались не реальные цены, а виртуальная валюта. Посыл понятен: Heroes of the Storm должна зарабатывать больше денег, и с изменением общей культуры Blizzard потребности бизнеса стали постоянной темой обсуждения — вместо сосредоточения этих усилий на самой игре. «Раньше мы думали о том, как сделать ту или иную вещь самым крутым способом. Теперь чаще обсуждали, как нам заработать больше, чем конкуренты», — объясняет один из дизайнеров.

Heroes of the Storm оставалась важной опорой в киберспорте, где Blizzard поддерживала студенческую лигу под названием Heroes of the Dorm — ее даже транслировали по телевидению на ESPN. Также компания проводила турнир Heroes Global Championship с большим призовым фондом. На BlizzCon 2018 профессиональные игроки в Heroes of the Storm боролись за один миллион долларов — тогда им сообщили, что Blizzard планирует поддерживать программу еще как минимум год. В длинном списке нового контента, показанном в трейлере планов на 2019 год, также было упоминание HGC. Где-то за кулисами Сигати вместе с командой составили киберспортивный план, который одобрили Джей Аллен Брэк, Рэй Греско и Армин Зерза.

Но теперь вся Activision Blizzard готовилась к значительному сокращению расходов, и обновление Heroes 2.0 не оправдало надежд по выручке. Посреди ночи 13 декабря 2018 года Blizzard опубликовала сообщение в блоге, в котором говорилось, что компания «приняла трудное решение перевести некоторых разработчиков Heroes of the Storm в другие команды». По словам Blizzard, обновления контента для испытывающей трудности MOBA по-прежнему имелись в планах, но частота их выхода изменится, поскольку компания стремится к долгосрочной стабильности. Какие-то члены команды в итоге получили работу в других подразделениях Blizzard, а иных уволили.

Поддержка киберспорта в течение еще одного года потребовала бы сокращения еще большего числа рабочих мест в Blizzard, поэтому Брэк и его команда решили изменить прежние планы, объявив в блоге, что оба турнира Heroes of the Dorm и Heroes Global Championship отменяются. Это стало шоком для игроков Heroes of the Storm, руководителей команд и комментаторов: всего месяц назад их уверяли, что все состоится. Некоторые из них разбушевались в Twitter. Один менеджер команды написал: «Мы обеспокоены тем, как состоялся этот анонс[142]. Неразумно использовать социальные сети для объявления, которое в одночасье разрушило карьеры сотен игроков, создателей контента, комментаторов и людей из съемочных групп».

Британский комментатор Крис Айверми, известный под псевдонимом Tetcher, рассказал, что в течение сезона он зарабатывал около четырех тысяч долларов в месяц — эта сумма шла на оплату аренды и счетов. Подобно другим комментаторам и игрокам, потерявшим источник средств к существованию, он выразил свое разочарование в Twitter. Позже эти люди получили электронные письма с предложением выходных пособий, но ущерб уже был нанесен. Пару лет назад Blizzard основала собственное киберспортивное подразделение — отчасти для того, чтобы предотвратить подобные ситуации, которые нередко возникали в небольших организациях и турнирах. Теперь компания стала частью проблемы, которую пыталась решить.

Когда сотрудники Blizzard отправились на каникулы, им стало очевидно: после ухода Морхейма началась совершенно другая эпоха. А срезаны были далеко не все расходы.

4. Оптимизация затрат

12 февраля 2019 года во время ежеквартального финансового отчета Бобби Котик объявил инвесторам, что доходы компании в 2018-м «вновь достигли рекордных результатов» — выручка установила новое максимальное значение. Он также добавил, что минувший год «не полностью оправдал ожидания» и в компании пройдут серьезные изменения, «которые позволят командам разработчиков быстрее создавать лучший контент для крупнейших франшиз». В результате Activision Blizzard сократит почти восемь процентов персонала — примерно восемьсот человек.

Слухи об увольнениях ходили несколько месяцев[143], и кульминацией стал репортаж Bloomberg, опубликованный неделей ранее. В нем сообщалось, что сокращения вот-вот начнутся. Когда сотрудники Blizzard приходили на работу, в их календарях начали появляться уведомления о внезапно запланированных встречах. Некоторые совещания длились десять или пятнадцать минут, другие занимали час. «Мы все сидели в комнате и спрашивали: „А у тебя когда встреча? Что вообще происходит?“ — вспоминает Келли О’Лири, менеджер проектов в команде по организациям мероприятий. — Мы все начали накручивать себя по поводу этой ситуации».

Когда наступило время для ее пятнадцатиминутной встречи, О’Лири и еще нескольких других сотрудников Blizzard пригласили в кабинет, где сообщили о сокращении их должностей. Затем дали документы на подпись и сказали, что все они получат выходное пособие в зависимости от стажа в компании. Затем поинтересовались, не нужно ли им забрать что-нибудь со своих рабочих столов перед уходом. О’Лири была обижена и разгневана, но изменения в культуре компании ее огорчали не меньше. «Наверное, все к лучшему, — подытоживает она. — Кто знает, на сколько бы меня еще хватило и с чем еще пришлось бы столкнуться».

В недрах Blizzard произошла кровавая зачистка, особенно в издательском отделе, где за годы политических баталий и реорганизаций штат непомерно раздулся[144]. Сотрудники пили виски и жевали пончики, обнимались и ждали своей участи. В письме-обращении к сотрудникам Джей Аллен Брэк сказал, что численность персонала в некоторых командах непропорциональна текущему списку релизов, а увольнения в основном затронут команды, не связанные с разработкой. «Невозможно облегчить этот переход для пострадавших сотрудников, но мы делаем все возможное, чтобы поддержать наших коллег», — говорилось в электронном письме.

Кори Ларсону, менеджеру киберспортивного подразделения, пришлось пройти через пять стадий: отрицание, гнев, торг, депрессия и, наконец, принятие. После тринадцати лет работы в компании самым тяжелым этапом увольнения был пересмотр привычного образа жизни. «На всей моей одежде была символика Blizzard», — объясняет он. Ларсон считал компанию безопасной. Комфортной. А сейчас ощутил: что-то разбилось вдребезги. Здесь постоянно говорили о том, что сотрудники — часть огромной семьи, и даже атмосфера на совещаниях нашептывала: все они были частью чего-то большего. Это закончилось, и даже знакомый логотип на толстовке Blizzard стал выглядеть как-то иначе.

Семь лет назад в Blizzard уже проводились массовые увольнения, но тогда компания была гораздо менее прибыльной. Рыночная капитализация Activision Blizzard выросла с примерно 12 миллиардов долларов в 2012 году до более чем 45 миллиардов в 2018-м, в то время как операционный доход (прибыль) всей компании вырос с 1,7 миллиарда долларов в 2012-м до 2,4 миллиарда долларов в 2018 году. Согласно данным комиссии по ценным бумагам, бонус Котика вырос до 30,8 миллиона долларов, что примерно в 319 раз превышает среднюю зарплату сотрудника Activision Blizzard. В основном ему платили акциями, но разница все равно поражает.

«Я очень разозлилась тогда», — вспоминает Сара Боргер. Уволенным сотрудникам сказали прощаться со всеми на парковке, где они со слезами на глазах обнимались с бывшими коллегами. Но уход из нынешней Blizzard опечалил далеко не всех. «Чувствую себя так, будто мне всучили парашют, набитый деньгами, — сказал Боргер один из коллег, — а затем вышвырнули из горящего здания». Она не могла не согласиться.

* * *

Увольнения проходили в напряженное для Blizzard время. Осенью того же года компания наконец-то анонсировала две долгожданные (как для поклонников, так и для инвесторов) игры — Overwatch 2 и Diablo IV. Пытаясь избавиться от вины уцелевшего, сотрудники компании начали готовиться к большому BlizzCon, на который планировалось привезти играбельные версии обеих новинок.

Пока в компании налегли на эти продолжения, две другие игры оказались под угрозой. Первой была Orion, экспериментальная мобильная RPG с асинхронными ходами, разработкой которой управлял бывший директор Hearthstone Эрик Доддс и несколько его прежних коллег из Team 5. Во время геймплейных тестов они обнаружили, что играть вдвоем, находясь в одной комнате, безумно весело, но если люди параллельно чем-то занимались, на каждый ход могло уходить по часу.

На второй проект, которым занималась большая команда, возлагали огромные надежды. Дастин Броудер, некогда директор StarCraft II, а затем и Heroes of the Storm, покинул пост в конце 2016 года, чтобы заняться новым проектом — шутером от первого лица, действие которого разворачивается во вселенной StarCraft. Игра носила кодовое название Ares и черпала вдохновение из серии Battlefield от EA: огромные команды игроков сталкивались на поле боя, управляя культовыми юнитами из StarCraft вроде терранских пехотинцев или гидралисков зергов. В течение следующих трех лет команда Ares расширилась до более чем пятидесяти человек по мере хода разработки, но на горизонте стали маячить трудности. Руководители Activision скептически смотрели на Ares, отчасти из-за своего отвращения к Battlefield. Оно было вызвано в первую очередь тем, что эта серия когда-то считалась главным конкурентом Call of Duty, но со временем ее влияние сошло на нет. StarCraft сама по себе мало заботила директоров Activision, потому у них создавалось стойкое ощущение, что заставлять сотрудников Blizzard работать над еще одним шутером — пустая трата времени. Все эти люди могли бы помогать в создании Overwatch 2, которая отставала от графика. Котик считал, что игре требовалось гораздо больше рабочих рук.

Сотрудникам Blizzard уже доводилось переубеждать скептически настроенных корпоратов. Продюсер Ares Джейсон Чейз тоже работал над Hearthstone, которую руководители Blizzard и Activision чуть было не завернули, пока команда не показала им обалденное демо. После трех лет разработки им казалось, что Ares наверняка сможет получить такой же шанс, но теперь они находились в совсем другой Blizzard. Весной 2019 года от верхушки поступило сообщение, что в разработке находится слишком много проектов и Blizzard необходимо сменить приоритеты. Orion и Ares в итоге отменили, а сотрудников каждой из команд перебросили либо на Diablo IV, либо на Overwatch 2.

Руководство команды Ares пришло в ярость: ничто не предвещало беды, но игру внезапно забраковали. Небольшая часть группы по продуктовой стратегии компании, состоящая из Джея Аллена Брэка, Рэя Греско и Аллена Адама, приняла это решение без какого-либо обсуждения с руководителями Ares. При этом некоторые наблюдатели аккуратно отмечают, что собственные проекты Адама неким образом смогли пережить этот шторм. При Морхейме подобные шаги, определяющие судьбу компании, совершались при тесном взаимодействии с главами проектов. Так они чувствовали способность на что-то повлиять. «Проекты постоянно отменяются, — говорит один из участников группы. — Они нормально бы все это восприняли, если бы к ним относились как к взрослым. Но к ним относились не так, отсюда и вся проблема».

Брэк мог бы попытаться избежать этого потрясения, преждевременно сообщив команде о том, что проект находится под угрозой закрытия. Но подобный поступок попросту испортил отношения между людьми, которые дружили и работали вместе в течение многих лет. Броудер и Чейз уволились из Blizzard, так же поступил и Доддс с группой коллег. Исход только начинался.

* * *

Осенью того же года вышла еще одна игра от Blizzard, но ее можно назвать скорее обновкой, нежели большим релизом. Близилось пятнадцатилетие World of Warcraft — за прошедшие годы игра стала важной частью жизни многих игроков. Некоторые старожилы испытывали ностальгию по стародавним временам, когда выходящие на протяжении дюжины лет дополнения еще не изменили Азерот до неузнаваемости. Поскольку World of Warcraft была живой игрой, ее локации и квесты менялись с каждым выпущенным обновлением, а никакой возможности играть в старую версию не предусматривалось. Входя в систему, геймеры всегда попадали в актуальный Азерот.

На протяжении многих лет игроки задавались вопросом, предоставит ли когда-нибудь Blizzard доступ к старым версиям? Во время сеанса ответов на вопросы с командой World of Warcraft на BlizzCon один из фанатов спросил: задумывались ли разработчики о том, чтобы «добавить серверы с предыдущими дополнениями в их изначальном виде»? Брэк, бывший тогда исполнительным продюсером World of Warcraft, мгновенно дал отрицательный ответ. «Кстати говоря, вы тоже этого не хотите, — добавил он. — Вам кажется, что хотите, но на самом деле нет». Далее он рассказал об исправлениях багов и других важных улучшениях, которые команда внесла в игру, например, об автоматическом поиске групп в подземельях.

В 2015 году группа фанатов запустила неофициальный сервер World of Warcraft под названием Nostalrius, соответствующий версии игры за 2006 год — моментальному слепку того времени, когда рейд «Огненные недра» и Чума порченой крови казались чем-то новым. Существовали и другие подобные серверы, но Nostalrius стал самым популярным и смог привлечь сотни тысяч игроков. Оказалось, что все они и правда хотели этого. Год спустя Blizzard подала жалобу на нарушение авторских прав, вынудив Nostalrius закрыться. Брэк написал на интернет-форумах компании, что они были вынуждены подать иск, потому что «неспособность защитить интеллектуальную собственность нанесет ущерб правам Blizzard», что напомнило о действиях компании против KeSPA, предпринятых пару лет назад.

Фанаты разозлились, начались протесты. В петиции поклонники заявили, что если Blizzard не планирует запускать классические серверы World of Warcraft, то хотя бы должна позволить людям сделать это самим. Полтора года спустя Blizzard удовлетворила жалобы игроков — во время очередного BlizzCon Брэк вышел на сцену и анонсировал World of Warcraft Classic, официальную версию игры в том виде, в каком ее запомнили люди. В течение следующих двух лет небольшая команда под руководством инженера Брайана Бирмингема трудилась над отдельной версией World of Warcraft — она должна была воссоздать славные былые деньки, по которым соскучились даже некоторые разработчики. «Со временем World of Warcraft все меньше ощущалась такой игрой, в которую я бы сам хотел погонять, — комментирует Бирмингем, работавший в Blizzard с 2006 года. — Запустить ее в том самом виде? Это звучало восхитительно».

World of Warcraft Classic вышла 26 августа 2019 года и имела общую подписку с актуальной версией. Некоторые фанаты осознали, что реальность уродливее ностальгии, но другие заметили, что World of Warcraft без современных удобств дает особый сорт удовольствия. Без функции поиска групп, которую рекламировал Брэк, игрокам приходилось находить напарников вручную, что превращало незнакомцев в друзей и участников гильдии. Игроки осознали, что все это время им не хватало некоторых неудобств, которые со временем были устранены.

Больше всего Team 2 поразило количество людей, которые остались в World of Warcraft Classic. «Руководство считало, что в игру завалятся толпы туристов, которые никогда не запустят ее снова», — говорит Бирмингем. Но люди продолжали играть, и в последующие годы Blizzard выпустила серверы с первым дополнением The Burning Crusade и даже разрабатывала новые функции специально для классического релиза. Blizzard как будто вмешалась в сам ход времени и создала альтернативную реальность, где игра стала развиваться иначе. Исполнительный продюсер World of Warcraft Джон Хайт позже рассказал прессе[145], что аудитория классической версии была такой же многочисленной, как и у актуальной. «Вероятно, они [эти два сообщества] удерживают рекорд по двум самым популярным MMO на планете Земля», — сказал он.

Успешный релиз помог разрядить напряженность между Blizzard и ее поклонниками. Фиаско Diablo Immortal, внезапное прекращение поддержки Heroes of the Storm и массовые увольнения постепенно подрывали репутацию Blizzard, превращая одну из самых любимых игровых компаний в магнит для скандалов. Для геймеров в ярости не существовало лучшего лекарства, чем доза чистой ностальгии.

Это облегчение оказалось недолгим. Всего через два месяца Blizzard столкнулась с еще одной репутационной катастрофой — крупнейшей за последние двадцать восемь лет.

* * *

Ын Вай Чун всегда считался лучшим геймером в своем классе. Он вырос в Гонконге и уселся за соревновательные игры еще до того, как пошел в детский сад. Ему удалось убедить родителей позволить ему играть без ограничений по времени, пока он справляется со своими обязанностями. «Сделав все уроки, я начинал рубиться, пока не засыпал», — вспоминает Чун. Как и многие азиатские дети, выросшие в начале двухтысячных — эпоху, когда киберспорт стремительно покорял континент, — Чун мечтал зарабатывать этим на жизнь. Игровой интуицией и навыками он превосходил всех знакомых, каждый день он пропадал в League of Legends. Несмотря на годы практики, казалось, что он никогда не сравнится с настоящими профи.

В старших классах школы у него появилось новое хобби — Hearthstone, где его любимые персонажи Warcraft стали героями увлекательной карточной игры. Чун покорял рейтинговые таблицы и принимал участие в различных небольших турнирах. «Я не собирался становиться профессиональным игроком, — поясняет он. — Но вместе с твоим навыком растет и число возможностей». К моменту поступления в университет Чун уже регулярно участвовал в крупных турнирах по Hearthstone под ником Blitzchung.

К 2019 году карьера профессионального игрока в Hearthstone приносила Чуну тысячи долларов. Реальные мировые события стали все чаще отвлекать киберспортсмена: весь Гонконг охватила серия протестов после принятия закона, который позволил бы экстрадировать преступников в материковый Китай. Протестующие заявляли, что законопроект стал очередным символом вторжения со стороны Китая[146], который с 1997 года сохраняет контроль над Гонконгом как над «особым административным регионом» с собственными законами и правительством. Политическая осознанность пришла к Чуну во время «революции зонтиков» — протестов 2014 года против непрозрачных законов о выборах. Чун стал чаще замечать, что его внимание разделилось. «Во время матчей я думал о том, что происходит снаружи, о том, что я делаю здесь прямо сейчас», — объясняет он.

6 октября 2019 года во время турнира Hearthstone Grandmasters на Тайване у Чуна взяли интервью для официальной видеотрансляции Blizzard, и киберспортсмен решил высказаться. С противогазом на лице, которые в целях защиты часто носили протестующие в Гонконге, Чун выкрикнул на мандаринском языке один из самых популярных лозунгов протеста: «Освободите Гонконг, революция нашего времени». Хихикая, два комментатора тут же нырнули под стол, не желая быть замешанными в этом.

Руководство Blizzard быстро перешло к принятию мер прямо из Ирвайна. Ветеран-руководитель Крис Сигати, занявший пост исполнительного продюсера Hearthstone после ухода Гамильтона Чу, обсудил ситуацию с несколькими членами киберспортивной команды. Они решили, что Чун нарушил правило турнира, запрещающее «совершать любые действия, которые по единоличному решению Blizzard могут вызвать публичное недовольство, оскорбить отдельно взятых людей или определенную группу или иным образом могут нанести ущерб имиджу Blizzard». На следующий день компания объявила, что Чун будет дисквалифицирован на год и лишится призовых денег, а сотрудничество с двумя комментаторами прекращено. «Я понятия не имел, что это противоречит правилам Blizzard, — поясняет Чун. — Но осознавал, что мой поступок очень противоречивый».

Общественность взорвалась. В политическом отношении США сочувствовали Гонконгу, и многие игроки осуждали слишком суровую санкцию против игрока. В кампусе несколько десятков сотрудников Blizzard начали протестовать с зонтиками и даже перекрыли надпись «Каждый голос важен» на мемориале.

Дальше ситуация стала только накаляться. Рон Уайден, сенатор-демократ от штата Орегон, написал в Twitter: «Blizzard показывает, что готова унизиться, лишь бы угодить Коммунистической партии Китая. Ни одна американская компания не должна подвергать цензуре призывы к свободе ради быстрого заработка». Вскоре после этого он объединил усилия с двухпартийной группой политиков, включая сенатора-республиканца Марко Рубио и члена демократической партии Александрию Окасио-Кортес, чтобы от лица такой необычной команды написать письмо Бобби Котику. «Поскольку ваша компания является столпом игровой индустрии, это разочаровывающее решение может негативно сказаться на геймерах, которые стремятся использовать свою платформу для продвижения прав человека и основных свобод», — говорилось в обращении.

Нетрудно понять, почему суровое наказание создало впечатление, будто в компании предпочли деловые интересы свободе слова: у Blizzard была многомиллионная аудитория в Китае. К тому же компания поддерживала выгодные отношения с китайским развлекательным конгломератом Tencent, державшим контрольный пакет акций Activision Blizzard, и NetEase, которая издавала игры компании на территории Китая. На той же неделе NBA потеряла сотни миллионов долларов, когда генеральный менеджер команды Houston Rockets Дэрил Мори написал в Twitter слова в поддержку Гонконга. В ответ Китай отменил трансляции матчей и спонсорские контракты.

Однако руководители Blizzard считали, что компания отреагировала бы одинаково на любое политическое заявление в эфире, будь то призыв голосовать за Джо Байдена или признание в любви к морским нефтепроводам от кого-либо из игроков. «Мы могли симпатизировать чему угодно, но при этом негативно относиться к тому, что он забрал у нас контроль над нашей платформой. Для меня это было максимально логично», — сказал один из директоров.

Следующие несколько дней были самыми напряженными в жизни Чуна. На него обрушился шквал сообщений, большинство из которых оказались словами поддержки. Но их объем был просто ошеломительным — такого внимания к себе Чун и представить мог. Несмотря на всю эту лесть, он чувствовал себя не в своей тарелке. Он проводил большую часть времени, либо участвуя в турнирах по Hearthstone, либо готовясь к ним, а теперь был отстранен от участия на целый год. «Внезапно я почувствовал, что потерял смысл своей жизни», — признается он.

Многие наблюдатели согласились с тем, что Чун заслужил наказание за трансляцию политических посланий с помощью платформы Blizzard, но суровость санкций все еще вызывала вопросы. «Я могу понять штраф или даже временное отстранение, — пишет в своем блоге гейм-дизайнер и профессиональный комментатор Hearthstone Брайан Киблер. — Но исключение из Grandmasters, лишение уже выигранных призов и дисквалификация на целый год — это конкретный перебор». Тем временем Blizzard получила множество агрессивных электронных писем, звонков и даже смертельных угроз. Лучшие сотрудники Blizzard и PR-специалисты каждый день проводили многочасовые совещания, пытаясь понять, как преодолеть этот кризис. В процесс вмешались руководители Activision Blizzard, что в итоге только замедлило его, поскольку каждое потенциальное заявление переписывалось целыми комнатами юристов и бизнесменов.

12 октября, через пять дней после инцидента, Blizzard опубликовала новую запись в блоге о своем решении от имени Джея Аллена Брэка. Компания не извинилась и не отказалась от наказания, но признала, что процесс принятия решения был неадекватным, а реакция — чересчур поспешной. В результате срок дисквалификации сократили с года до шести месяцев, а призовые деньги вернули Чуну. «Я хочу внести ясность: наши отношения в Китае никак не повлияли на это решение, — написал Брэк. — Мы установили эти правила, чтобы сохранить концентрацию на игре и турнире в интересах мировой аудитории, и это было единственным соображением, которое мы учитывали при выносе вердикта».

* * *

Оставалось всего несколько недель до следующего BlizzCon, на котором Blizzard наконец-то анонсирует долгожданные новые Diablo и Overwatch. Но сначала нужно было разобраться с фиаско Blitzchung. 1 ноября 2019 года в Анахайме на церемонии открытия Blizzard Брэк вышел на сцену и впервые принес извинения от лица компании за инцидент, избегая каких-либо упоминаний о самом Чуне, Китае или Гонконге. «Мы не соответствовали тем высоким стандартам, которые сами для себя установили, — сказал Брэк. — Мы не справились с задачей. За это я прошу прощения и беру ответственность на себя». Удовлетворенные извинениями фанаты начали рукоплескать.

Затем настало время больших анонсов. Шоу открылось показом кинематографического ролика Diablo IV, в котором зрителям представили Лилит — яркую антагонистку игры. «Мы возвращаемся к мрачным корням франшизы», — такое заявление гейм-директора Луиса Барриги звучало как отречение от предыдущей игры. Затем на сцену вышел Джефф Каплан, чтобы анонсировать Overwatch 2, обещая, что в игру добавят сюжетные миссии, действие которых будет происходить по всему земному шару, от Торонто до Парижа, а игроки смогут повышать уровень и настраивать внешний вид героев. И вновь Каплан со своей мантрой «ползать, ходить, бегать» отметил, что это будет геймплей формата «игроки против окружения», также известный как PvE: пользователи сразятся с врагами под управлением искусственного интеллекта. Фанаты были просто одержимы персонажами и миром Overwatch с его яркой эстетикой и неиссякаемым оптимизмом, но большинство историй персонажей раскрывалось за пределами игр — в дополнительных материалах вроде комиксов и бомбических короткометражек. Теперь это изменится.

Геймеры знали, что релизов придется подождать — в конце концов, это ведь игры Blizzard. Внутри самой компании напряжение лишь росло. Выход как Diablo IV, так и Overwatch 2 неоднократно откладывался, что огорчало Котика и совет директоров. Руководители Activision видели, что Брэк частенько называет даты релизных окон, а потом нарушает свои же дедлайны. Усугублял ситуацию недостаток мобильных игр, преимуществом которых считались сжатые сроки разработки по сравнению с консольными аналогами. «Blizzard не справлялась со своими задачами, — говорит один из руководителей Activision. — Мы не особенно хотели влезать в ее дела, но, в конце концов, мы публичная компания, а это подразумевает определенные ожидания роста».

Blizzard была не единственной игровой компанией, столкнувшейся лбами с Котиком. Десятилетием ранее Activision подписала колоссальный контракт на 500 миллионов долларов с компанией Bungie, автором легендарной серии Halo. По контракту Bungie должна была создать новую научно-фантастическую франшизу под названием Destiny. Предусматривался годовой график, который соответствовал обычному ритму работы Котика: каждую осень поступают новые релизы, чередующиеся с полноценными играми и дополнениями. Выпущенная в 2014 году первая часть стартовала не особо удачно, но все равно разошлась миллионными тиражами. Затем вышла Destiny 2, которую пришлось отложить на целый год. Из-за этого игра принесла меньше прибыли, чем ожидала Activision. В процессе разработки руководители Bungie пришли к выводу, что Destiny лучше всего позиционировать как единую сервисную игру с постоянно выходящими дополнениями и сезонами. Вместо того чтобы придерживаться условий контракта и разрабатывать Destiny 3, Bungie провела переговоры с Activision о расторжении отношений — они были расторгнуты в начале 2019 года.

Таким образом, Котик лишился одного источника дохода — это значило, что исчезла одна из причин отвлекаться от дел Blizzard. Однако он мало что мог поделать со своей дочерней компанией из Ирвайна. Blizzard продолжала хранить верность своему принципу, который обеспечил ей такое высокое положение в индустрии: компания не выпускала игры до тех пор, пока они не будут готовы. Даже после ухода Морхейма там оставалось немало людей, старающихся сохранить тот нравственный облик.

Его, правда, испоганит кое-какая игра. Она была уже на подходе.

5. Ремастерство

В начале 2020 года Blizzard оказалась в полном смятении. Компания переживала одну катастрофу за другой: неудачная презентация Diablo Immortal, фиаско с Heroes of the Storm, массовые увольнения, инцидент с Blitzchung… С каждым днем рабочая культура менялась все сильнее. Компанию покинуло так много опытных сотрудников, что однажды корпоративные рассылки попросту перестали рассказывать об их увольнении.

Тех, кто любил Blizzard, по крайней мере, успокаивало качество выпускаемой ею продукции. Для геймеров этот синий логотип на экране по-прежнему означал, что сейчас они отлично проведут время в тщательно отполированной игре. Когда в руководстве Blizzard чувствовали, что проекту требуется больше времени, чтобы стать хитом, релиз все так же откладывали — несмотря на то, какое давление оказывало начальство.

В январе 2020 года, когда весь мир вступил в новое десятилетие, a Blizzard готовилась к двадцать девятому дню рождения, разработчики одной из самых маленьких команд компании знали, что грядут перемены. И ответственный за них не работал в Activision — он был одним из старожилов Blizzard.

* * *

Даже само появление Роба Брайденбекера в Blizzard отдавало нахальством. Как-то в 1995 году он подвозил Адама Максвелла, одного из своих лучших школьных друзей. Типичные нерды из округа Ориндж — оба рубились в Magic: The Gathering и обожали компьютерные игры. Максвелл подал заявку на участие в тестировании Warcraft II после случайной встречи с Алленом Адамом и попросил Брайденбекера подвезти его на собеседование, которое оказалось чистой формальностью. Адам сразу же предложил ему работу и сказал, что можно приступить к ней в тот же день. Максвелл ответил, что он бы и рад, но в вестибюле его ожидает друг. «А, не беспокойся о нем, — вспоминает Максвелл ответ Адама. — Пока мы тут болтали, он заполнял заявление о приеме на работу».

Брайденбекер выделялся среди сверстников не только острым подбородком, но и харизмой и самоуверенностью. Его отец был вице-президентом крупной калифорнийской энергетической компании, из-за чего детство Роба прошло максимально беззаботно. «Ему ни разу в жизни не приходилось сталкиваться с трудностями, — делится Максвелл. — Поэтому он расхаживал с важным видом и вел себя довольно высокомерно». Брайденбекер прославился тем, что с первых же дней работы начал флиртовать и встречаться с женщинами из Blizzard. «Хороший он был парень… Если дело не касалось противоположного пола», — продолжает Максвелл. Едва Брайденбекер пришел на работу, как сразу же начал охаживать секретаршу, чем шокировал некоторых коллег. «Увидев это, мы даже сделали ставки, сколько времени пройдет, прежде чем его уволят, — вспоминает художник Стю Роуз. — А в итоге он стал вице-президентом компании».

Максвелл покинул Blizzard через несколько лет, а Брайденбекер остался в компании, завязал тесную дружбу с Майком Морхеймом и начал свое путешествие по корпоративной лестнице. Начал с отдела поддержки клиентов, затем перешел в Battle.net — и в конечном счете стал руководителем этого подразделения. Он заработал авторитет среди высшего руководства Blizzard тем, что умел выполнять такие задачи, за которые никто и браться не хотел. Например, взял на себя управление платежной системой для World of Warcraft.

После реорганизации технологических отделов Blizzard Брайденбекер был вынужден покинуть Battle.net и некоторое время кочевал по разным отделам, а затем увидел новую возможность — небольшое подразделение под названием Mac division. Его суть заключалась в портировании игр Blizzard на компьютеры Apple, но в 2016 году ребята сидели почти без дела, потому что компания не планировала выпускать на Mac ни Overwatch, ни другие игры. Чтобы найти себе занятие, члены команды предложили руководству освежить оригинальную StarCraft, которой обновление графики было бы очень кстати. Им казалось, что ремастер любимой игры Морхейма легко получит одобрение у начальства: разработка будет не особенно дорогой, а в странах Азии игру ждут хорошие продажи.

Брайденбекер заинтересовался проектом и назначил себя главой отдела, который позже получил название Classic Games. Ремастеры стали популярным направлением в игровой индустрии, потому что их производство не было затратным и рискованным. Не так уж и просто адаптировать старую игру таким образом, чтобы она хорошо смотрелась на современных платформах, но такая разработка была все равно куда проще, чем стандартное производство видеоигр.

После полутора лет разработки, 14 августа 2017 года, Blizzard выпустила умеренно успешную StarCraft: Remastered. Это блестящий ремастер, который позволил игрокам переключаться между новой графикой высокого разрешения и оригинальной картинкой 1998 года во всей ее ужасающей красоте. Для растущей команды проект оказался однозначным успехом, хотя некоторые сотрудники жаловались на ход разработки. Людей постоянно не хватало, и строгие дедлайны не щадили никого, что приводило к переутомлениям. Когда команда отправилась в Южную Корею на вечеринку по случаю запуска игры, программисты с сонными глазами сидели за ноутбуками, исправляя баги то в самолете, то в своих номерах. Позже сотрудники выразят недовольство тем, что Брайденбекер назвал дату релиза без какого-либо понимания временных рамок для выполнения задач. «Я считаю, что успех, к которому пришли путем ошибок, может быть гораздо опаснее неудачи», — комментирует один из создателей ремастера.

Следующей игрой Брайденбекер выбрал Warcraft III — крайне популярную в Китае игру, которая, что интересно, так и не получила одобрения к выпуску от китайских регуляторов. В результате миллионы человек ее просто спиратили. Несмотря на то что экономические перспективы проекта впечатляли, изменять трехмерную графику Warcraft III оказалось намного сложнее, чем двухмерных инопланетян и космические корабли из StarCraft. Warcraft III была в разы масштабнее своей предшественницы: базовая версия состояла из четырех, а не трех кампаний, что означало увеличение объема работ в геометрической прогрессии. Разработчики из Team 1 предложили использовать регулярно обновляемый движок StarCraft II вместо того, чтобы пытаться перелопатить код двадцатилетней давности. Брайденбекер был против и аргументировал это тем, что новый движок едва ли будет совместим с огромной библиотекой игровых карт, включая легендарную Defense of the Ancients.

Ведущий продюсер Пит Стилвелл предложил амбициозный план по переписыванию игрового сценария с целью исправлений сюжетных несостыковок между Warcraft III и World of Warcraft. Компания наняла писательницу Кристи Голден, написавшую десятки романов по вселенным StarCraft и Warcraft, чтобы создать новые игровые сцены. На проект привлекли даже авторов оригинальной игры — они должны были переделать старые уровни.

Весь 2018 год Стилвелл и его команда провели в мощном кранче: они пытались создать демоверсию, которая продемонстрировала бы задумку. Для прототипа была выбрана культовая миссия под названием «Резня», в которой принц Артас вырезает мирный город, чтобы предотвратить распространение опасной зомби-чумы. На пересборку уровня, кат-сцен и прочую работу ушло несколько месяцев, что вызывало беспокойство, ведь Брайденбекер хотел выпустить игру в течение года. Тем не менее команда сохраняла оптимистичный настрой и анонсировала Warcraft III: Reforged на BlizzCon в ноябре 2018 года. В видеопрезентации игрокам пообещали с нуля воссозданных персонажей и обновленные уровни, а в пресс-релизе утверждалось о «часах обновленных внутриигровых роликов». Дату релиза наметили на 2019 год и сразу же открыли предзаказы.

Уже дома несколько вымотавшихся сотрудников Blizzard начали задаваться вопросом: не совершили ли они огромную ошибку? Теперь они обязаны выпустить игру в следующем году, иначе появится риск принудительного возврата средств — спасибо законам о защите прав потребителей. Времени не хватало, а планы были наполеоновскими: команде срочно требовался штат дополнительных сотрудников. Но когда Брайденбекер предъявил бюджетные запросы на предстоящий год, стало ясно, что новые руководители Blizzard не будут существенно вкладываться в ремастер. По всей компании к 2019 году готовились к увольнениям и сокращению расходов, поэтому идея полного переосмысления Warcraft III не казалась Брэку и его окружению приоритетной. Внезапно старые дизайнеры типа Дэйва Фрида, с которыми были заключены контракты для работы над Reforged, выбыли из проекта. «Мне поручили тьму миссий, и я начал раскладывать уровни в редакторе, — вспоминает Фрид. — Примерно на этом все и заглохло».

Когда до окончания работ оставалось меньше года, команде Reforged внезапно пришлось столкнуться с сокращением бюджетов по всей компании. Они обращались к сотрудникам вспомогательных отделов типа маркетинга или локализации и узнавали, что этих людей задела волна февральских сокращений. Их собственная команда тоже страдала от нехватки кадров, что приводило к неудачным решениям. Справедливо это или нет, но за подразделением Classic закрепилась слава изгоев — именно туда Blizzard сгоняла сотрудников, которые не могли найти себе места в других коллективах. Команда Warcraft III: Reforged была молодой и неопытной. Она во всем полагалась на опытных дизайнеров вроде Фрида. Планируя график работы, эти люди не обращали внимания на «красные флаги» и считали, что выполнить задачу для пяти человек могут и четверо — в конце концов, они же такие заряженные и горячие. «Мы так отчаянно хотели, чтобы все получилось, — комментирует один из создателей игры. — В такие моменты перестаешь быть объективным».

По мере разработки даже казавшиеся незначительными решения могли приводить к серьезным последствиям. В оригинальной Warcraft III во время разговоров персонажей их челюсти двигались вверх и вниз, как в старом мультфильме. В переиздании разработчики хотели добавить синхронизацию движений губ, чтобы придать реалистичности диалогам. Это породило целую волну новых ошибок и технических сложностей. «Наперекосяк пошло все, что могло. Абсолютно все», — вспоминает продюсер Джейсон Савополос.

Программист Зак Джонсон присоединился к команде Warcraft III: Reforged летом 2019 года. К осени вся команда вкалывала сверхурочно, лишь бы успеть закончить игру к концу года. «До конца октября или начала ноября не было официального распоряжения о старте переработок, — объясняет он. — Но когда твои коллеги остаются в офисе до десяти вечера, а на кухне есть еда, то возникает негласное ожидание: ты тоже будешь кранчить».

Однажды ночью во время работы Джонсон почувствовал учащенное биение сердца и растущее давление в груди. В его семье уже были случаи сердечных заболеваний, поэтому он обратился в больницу. Ему сообщили, что это паническая атака. «В такой момент чувствуешь себя каким-то дурачком, — объясняет он. — Но, боже, эти ощущения были реальны». После этого он вернулся в офис за вещами и собирался пойти домой, но увидел, что его товарищи все еще пашут.

Поскольку указанная в предзаказах дата стремительно приближалась, команда Warcraft III: Reforged видела в сверхурочной работе единственный способ выпустить хоть что-то, не говоря уже о качестве. По словам одного из разработчиков проекта, в какой-то момент менеджеры сказали команде, что «урежут все до минимума, а затем вырежут все остальное». В итоге команда отказалась от всех своих задумок и даже избавилась от функций, которые присутствовали в оригинальной Warcraft III — например, от ладдера в соревновательном режиме и автоматизированной турнирной системы. Перспективы стали настолько мрачными, что для завершения игры стали привлекать других разработчиков из Blizzard.

Стилвелл оставался неугомонным оптимистом — или же лжецом, в зависимости от того, как смотреть на вещи. В течение всего 2019 года он уверял коллег: все идет по плану. «Я веду людей силой позитива, — комментирует Стилвелл. — Я верил, что где-то на финишной черте все детали игры встанут на свои места». Пока разработка буксовала, Брайденбекер умыл руки. «Иногда мы нуждались в его решениях, а он в это время на другом конце планеты праздновал день рождения в Гонконге или рыбачил во льдах Аляски», — вспоминает один из разработчиков. Когда Брайденбекер все же присутствовал в офисе, сотрудники старались с ним не контактировать, опасаясь, что из-за своего агрессивного управленческого стиля он начнет орать на подчиненных. Позже представитель Blizzard[147] сообщил Bloomberg, что основной проблемой разработки стало «изначально неясное видение и неопределенность в отношении того, разрабатывается ремастер или же ремейк». Это «привело к другим проблемам, связанным с масштабами и особенностями игры, а также с коммуникацией внутри команды, с руководителями проекта и даже с теми, кто стоит выше; ближе к запуску все эти проблемы превратились в огромный снежный ком».

Небольшой перенос релиза не решил проблему. Вышедшая 28 января 2020 года Warcraft III: Reforged напоминала пирог, который вытащили из духовки на двадцать минут раньше, чем нужно. Геймеры и пресса ругали игру за баги и недоработки, а также осуждали Blizzard за то, что она удалила оригинальную версию Warcraft III из Battle.net, тем самым заставляя людей играть в неполноценную версию. Вместо того чтобы принести дань уважения важной главе в истории компании, команда Classic оставила уродливую черную метку. «Warcraft III не заслуживает такого ремастера»[148], — писал обозреватель для PC Gamer. Через несколько недель игра получила 59 баллов из 100 на сайте-агрегаторе рецензий Metacritic — худший результат за всю историю Blizzard. Чтобы смягчить ущерб, в компании заявили, что всем желающим вернут деньги без лишних вопросов.

В последующие недели сотрудники Blizzard начали искать, на кого спихнуть вину. Высшее руководство уверяло: о бедственном состоянии проекта стало известно лишь в самые последние месяцы. При этом Стилвелл утверждал, что ясно донес до начальства необходимость сдвинуть сроки. «На нескольких встречах с топ-менеджментом я говорил: „По-моему, сейчас это не та Reforged, которую мы обещали игрокам. Релиз в таком виде сулит компании репутационные проблемы“», — комментирует Стилвелл. В постмортеме[149] проекта члены команды настаивали на том, что о проблемах с Warcraft III: Reforged были проинформированы ответственные руководители, в том числе и Брайденбекер. «За минувший год высокопоставленные сотрудники из нашего департамента предупреждали руководство о надвигающейся катастрофе с Warcraft несколько раз, но все сообщения были проигнорированы», — говорит команда в расшифровке той встречи. Она также добавила, что руководители «выпали из проекта и до самых финальных этапов были не в курсе скорости и объемов разработки».

После Warcraft III команда Classic хотела заняться ремастером Diablo II совместно со студией Vicarious Visions[150] из Олбани, штат Нью-Йорк. Однако компания потеряла веру в команду Брайденбекера и вместо этого отдала проект под руководство Рода Фергюссона — руководителя, которого недавно назначила курировать разработку Diablo IV. В итоге Брайденбекер и Стилвелл покинули компанию. Савополос, который ушел из Blizzard чуть позже, с теплотой вспоминает о пережитом. «Когда переживаешь трудности вместе с людьми, хорошие отношения завязываются сами собой, — поясняет он. — А если еще и в грязи вместе мажетесь, так вообще».

Эта неудача стала очередным звонком для внешнего мира: некогда уважаемая компания сильно изменилась. Но на сей раз Blizzard не просто потерпела репутационное фиаско. Впервые за три десятилетия она выпустила плохую игру.

* * *

Провал Reforged для команды StarCraft обернулся еще одним ощутимым последствием. Будь этот релиз успешным, появились бы хорошие шансы сделать Warcraft IV.

В последние несколько лет франшиза StarCraft оказалась на самой дальней полке Blizzard. StarCraft II завоевала огромную любовь фанатов, но так и не оправдала высоких коммерческих ожиданий компании. Возможно, всему виной культурные изменения в Корее и стычки с KeSPA или же спад популярности RTS в 2010-х годах. Жанр, в котором Blizzard когда-то доминировала, стал казаться неравномерным и сложным, требуя невероятной для современных казуальных игроков многозадачности. Теперь бал правили менее масштабные стратегические игры вроде League of Legends или Clash Royale.

Производственный директор StarCraft II Тим Мортен считал, что у жанра есть шансы на возрождение. После выхода финального дополнения к StarCraft II в конце 2015 года Мортен изложил план по выпуску трех небольших наборов миссий под названием Nova Covert Ops — духовного наследника печально известной StarCraft: Ghost. Игроки могли бы оснастить терранскую разведчицу Нову высокотехнологичным снаряжением для скрытного проникновения на территорию врага и сражений в боевых миссиях, которые бы существенно расширили возможности редактора карт StarCraft II.

Загвоздка заключалась в том, что Мортен смог выбить лишь годовой бюджет на всю разработку. «С Новой выходило все непросто, — комментирует продюсер проекта Елена Никора. — Команда не привыкла к такому ритму работы». Новые миссии понравились фанатам, но продажи оказались такими себе, поэтому некоторые из ведущих разработчиков команды смирились и были готовы оставить это дело. Ведущий дизайнер Джейсон Хак, работавший над StarCraft II уже целое десятилетие, основательно выгорел. Придумать новые идеи или механики для миссий у него не получалось. «Я хотел поработать над какой-нибудь новой игрой», — вспоминает он.

Не имея ресурсов для создания новых миссий StarCraft II, Мортен сменил курс. Многие из ее первоначальных разработчиков перешли на другие проекты, поэтому он собрал небольшую и состоящую в основном из новичков группу, чтобы превратить StarCraft II в сервисную игру. К концу 2017 года они сделали StarCraft II бесплатной, а в последующие годы внедрили инновационный совместный режим и добавили новые микротранзакции в виде скинов и голосовых наборов.

Мортен считал, что, если StarCraft II сможет приносить прибыль, это на шаг приблизит его к настоящей цели — созданию Warcraft IV. С релиза третьей части прошло более десяти лет, и, хотя франшиза бесконечно развивалась за счет World of Warcraft, Мортен считал, что игроки хотят увидеть новую стратегию в легендарной фэнтези-вселенной Blizzard. На самом деле ему было не принципиально, что делать — Warcraft IV, StarCraft III или новую франшизу. Мортен просто хотел создать еще одну стратегию в реальном времени. «Не скажу, что у меня тогда имелось цельное видение того, какой должна быть следующая стратегия, но идей было много», — объясняет он. В какой-то момент — вероятно, будучи в полном отчаянии — он даже предлагал сделать стратегию по Call of Duty.

Когда Морхейм еще работал в компании, Мортен постоянно бомбардировал его идеями проектов. Стоило им столкнуться друг с другом в коридорах или на какой-нибудь вечеринке, и он становился похож на продавца. «Сдается мне, при каждом моем приближении Майк уже знал, что сейчас я буду прогревать его на создание новой стратегии», — комментирует Мортен. Морхейм реагировал уклончиво, дескать, когда-нибудь в графике компании может появиться место для стратегии, но сейчас приоритеты другие. Персональной любви Морхейма к StarCraft было недостаточно, чтобы получить добро и финансирование на создание игры в умирающем жанре. И даже Аллен Адам, один из самых влиятельных популяризаторов RTS на заре существования Blizzard, больше не был в них заинтересован. Вместо этого он некоторое время пытался сделать пошаговую игру по StarCraft в духе Civilization, но и этот проект отменили.

StarCraft II стала чувствовать себя лучше в сервисной модели, но не достигла успеха, на который надеялся Мортен. Провал Warcraft III: Reforged только укрепил предубеждения Blizzard касательно жанра. Когда Мортен окончательно убедился, что компания не одобрит создание новой стратегии, он решил покинуть Blizzard и сделать такую игру где-то еще. В итоге во внезапно образовавшуюся Frost Giant Studios с ним ушли еще несколько коллег[151].

Осенью 2020 года Blizzard начала останавливать деятельность Team 1 и объявила о прекращении создания нового контента для StarCraft II. Но работа в компании кипела: Team 2 трудилась над World of Warcraft, Team 3 занималась Diablo IV, Team 4 делала Overwatch 2, a Team 5 обновляла Hearthstone. Еще несколько других небольших команд работало над инкубационными проектами. Как бы то ни было, наступил конец очень важной эпохи в жизни компании: впервые с 1994 года Blizzard Entertainment не занималась ни одной стратегией в реальном времени.

6. Налог на Blizzard

Параллельно с релизом Warcraft III: Reforged в новостях начали сообщать о таинственном вирусе из Китая. К концу марта 2020 года все сотрудники Blizzard работали из дома, поскольку мир охватило инфекционное заболевание под названием COVID-19, которое распространялось при близком контакте в закрытых помещениях — например, в офисах. Как и любая другая компания из какой угодно индустрии, Blizzard пыталась пережить эту пандемию. Истощенные родители пытались обеспечить хоть какой-то уход за детьми, а дизайнеры и художники учились взаимодействовать на цифровых досках.

Чтобы сохранить рассудок во время беспрецедентного кризиса, сотрудники Blizzard созванивались по видеосвязи — играли вместе или хорошо проводили время другим образом. Чтобы поддержать моральный дух, команды ежемесячно проводили собрания в Zoom, где демонстрировали прогресс разрабатываемых игр. Многие программисты, художники и дизайнеры работали в разрозненных подразделениях и не имели представления о масштабах своих проектов, поэтому такие встречи оказывались крайне полезными. «Созвоны были для меня главным источником мотивации, — вспоминает один из разработчиков Diablo IV. — Было полезно напоминать себе, что я работаю над видеоигрой».

В то же время корпоративные хозяева продолжали с каждым днем все сильнее давить на компанию. Activision Blizzard назначила новую начальницу отдела кадров Клодин Нотон: до этого два десятилетия она работала в страховой компании. Она ввела политику группового ранжирования: от руководителя требовалось оценивать каждого сотрудника по пятибалльной шкале: «лучший», «высококлассный», «преуспевающий», «развивающийся» или «слабый». Каждая из этих категорий имела свою квоту, и от руководителей требовалось распределять около 5% своих сотрудников по двум нижним категориям. Методика была противоречивой, но при этом ею когда-то пользовались техногиганты вроде Microsoft, чтобы отсеивать малоэффективных сотрудников. Низкая оценка в Blizzard становилась несмываемым клеймом: «развивающиеся» кадры не продвигали по службе, отказывали им в повышении зарплаты и даже снижали сумму ежегодных бонусов от прибыли. Менеджеры Blizzard пытались обойти эту систему — например, выставляя низкие оценки сотрудникам, которые вот-вот уволятся, — но все равно такая политика вызывала массовое недовольство.

Некогда в этой организации перед всеми стоял туманный, но вдохновляющий идеал: качество. Теперь на его место пришли цифры и квоты, и особенно это касалось тех, кто не состоит в командах разработки. Комьюнити-менеджер Hearthstone Кристина Микконен поняла, что попытки увеличить количество публикуемых статей в блоге Blizzard приводят к стрессу. «Перед нами всегда маячили числа. Типа сделайте на 20 процентов больше публикаций, и прочие бесполезные метрики, — объясняет она. — Потом нам говорили: „Круто, а теперь еще на 20 процентов больше“». Некогда приносящая удовлетворение творческая работа стала напоминать смену на сборочном конвейере.

Групповое ранжирование только усугубило проблему, заставив разработчиков относиться друг к другу с подозрением, а тестировщиков — соревноваться за количество отловленных багов. «Внутренней культуре был нанесен серьезный ущерб, — комментирует один из руководителей. — Человек человеку волк — вот такая царила атмосфера». Никто не хотел быть последним в корпоративных догонялках. Да и призы были такими себе.

* * *

Эрика Родригес работала тестировщицей Blizzard почти восемь лет, когда получила оффер от Riot Games, где ей пообещали удвоенную зарплату. Она обратилась к своему управляющему, чтобы уточнить, даст ли ей Blizzard соответствующий оклад. «Я узнал о твоей зарплате, — вспоминает она слова менеджера, когда тот вернулся. — Это настолько унизительные цифры, что я даже не буду тебе говорить. Думаю, тебе пора идти работать в Riot».

Как и многие люди из QA-департамента Blizzard, Родригес пришла в компанию, потому что обожала игры. «Я жила и дышала World of Warcraft», — поясняет она. Ей нравился ежегодный рабочий ритм компании: она несколько месяцев работала над созданием демонстраций для BlizzCon, а затем весь следующий год наслаждалась результатами своих трудов. Однажды ей даже предоставили временную возможность придумывать предметы для World of Warcraft. Прошло больше семи лет, и она ощутила, что с тестировщиками в компании плохо обращаются. Им недоплачивали, их изолировали от разработчиков и поощряли сражаться друг с другом за желанные должности дизайнеров и продюсеров. «Тут я и поняла, что хочу уйти, — сказала она. — Все, что у меня было, я вложила в корзину с логотипом Blizzard. А когда ушла, мне стало больно от этого осознания».

Люди говорили, что это «налог на Blizzard»: в обмен на место в одной из самых любимых и уважаемых игровых компаний на планете придется согласиться на меньшую зарплату. «Работа в Blizzard и была целью, — объясняет дизайнер Джон Ян. — Просто соглашаешься на любые деньги, какие они предложат». Руководители обещали, что ежегодные бонусы от прибыли компании компенсируют низкую зарплату, и часто это было правдой. Разработчики World of Warcraft, которым посчастливилось оказаться в компании в период расцвета игры, смогли купить себе автомобили и погасить ипотеку за счет выплаченных бонусов. Но в периоды простоя, например в годы, последовавшие за выходом Overwatch, премии могли разочаровывать.

Сотрудникам Blizzard из QA-департаментов и службы поддержки клиентов стало трудно жить в Ирвайне, когда в городе резко возросла плата за жилье. В 2017 году министерство жилищного строительства и городского развития Соединенных Штатов постановило: лицо, зарабатывающее в год 58 450 долларов или меньше, будет считаться малообеспеченным в округе Ориндж, штат Калифорния. Со ставкой около 20 долларов в час тестировщики Blizzard едва преодолевали отметку в 45 000 долларов. Переломный момент наступил к концу 2018 года, когда сотрудники начали жаловаться на внутренних досках объявлений, что им не просто недоплачивают — они с трудом сводят концы с концами. В эмоциональных постах они рассказывали, как не платят за машину, пропускают обеды и ютятся в квартирах с двумя или тремя спальнями, где живет пять или шесть человек. «Из-за финансовых проблем мы не можем завести детей, — писал один из сотрудников. — И при этом я вижу, как наши большие шишки публикуют фотографии в „Диснейленде“ со своими семьями. Весело им». Некоторые тестировщики соглашались на дополнительные сверхурочные, потому что иначе они бы не выжили.

В департаментах вроде маркетинга и PR знали: им точно платят больше, чем работникам низшего ранга. Была ли минимальная зарплата справедливой — понятия не имели. Несколько сотрудников сообщили, что руководители запретили им рассказывать об окладах коллегам. Это требование нарушает законы США. И все же когда они открыто заговорили о своей заработной плате, то обнаружили весьма существенную разницу — порой ее тяжело было принять. У людей мог быть одинаковый опыт работы, но разрыв при этом составлял пятизначное число. Люди стали понимать, что лояльность компании была наказуема: те, кто начал путь в QA-департаменте или отделе обслуживания клиентов, не могли получать столько же, сколько коллеги из других областей. Зачастую единственным способом получить ощутимую прибавку к зарплате становился уход в другую компанию и последующее возвращение — это явление называли «бумеранг Blizzard». Позже один сотрудник написал в Twitter: после перехода из Blizzard в Riot его зарплата выросла с 74 000 до 134 000 долларов в год.

Опрос компании подтвердил правдивость баек, которыми делились друг с другом сотрудники: более половины персонала Blizzard и почти две трети тестировщиков заявили, что они недовольны своей зарплатой. Компания пообещала разобраться, и в начале 2020 года Клодин Нотон объявила о новой инициативе под названием «Дорога к компенсациям». Процесс предусматривал полную проверку каждого сотрудника — зарплата должна отражать результаты трудов. Для этого будут привлечены сторонние эксперты, проведены маркетинговые исследования и выдана комплексная оценка Activision Blizzard.

Обычно оценка зарплат проводилась в начале года, но эта процедура затянулась до лета, что заставило сотрудников ожидать существенных повышений. Когда результаты стали известны, многие сотрудники Blizzard, особенно те, кто не занимался разработкой, были ошарашены: прибавка составила один или два процента. В некоторых случаях такое повышение давало менее одного доллара в час. Находясь дома на карантине и не имея возможности поболтать в кафетерии, сотрудники начали вести Google-таблицы со своими зарплатами и прибавками. Делясь историями и сравнивая цифры в оживленном чате Slack, работники выявили серьезные различия между должностями в компании.

Брэк продолжал борьбу Морхейма против выплат, привязанных к результатам работы компании. На уровне директоров сотрудники получали солидные компенсации, порой даже акциями. Однако много кто в Blizzard в глаза не видел этих денег. Когда один высокопоставленный сотрудник поделился в Slack, что недавно получил бонус от прибыли в размере около 30 000 долларов, кто-то ответил: «Ваш годовой бонус приблизительно равен нашей средней годовой зарплате [в службе поддержки клиентов]».

В игровой индустрии должности тестировщиков и сотрудников техподдержки рассматривали как взаимозаменяемые, поскольку им не требовались высшее образование или особые навыки. Не было ничего необычного в том, что художникам и программистам платили больше. Но Blizzard была компанией из списка Fortune 500 — она зарабатывала более 8 миллиардов долларов в год и в 2020-м выплатила Котику ошеломляющие 155 миллионов долларов бонусами. Такая компания действительно не могла себе позволить платить тестировщикам достаточно, чтобы они не уклонялись от долгов и не пропускали обеды?

В августе группа сотрудников Blizzard решила самостоятельно провести внутренние опросы, чтобы оценить масштаб проблемы. Информация, которую передали примерно восемьсот опрошенных, подтвердила то, в чем уже никто не сомневался. 27 процентов тестеров заявили, что у них имеются проблемы с удовлетворением основных потребностей; 52 процента указали, что большая часть зарплаты уходит на аренду жилья и питание. У сотрудников службы поддержки показатели аналогичные: 23 и 45 процентов соответственно. Почти половина опрошенных из каждого подразделения заявила, что они «крайне недовольны» недавними изменениями в системе оплаты труда, в то время как целых 65 процентов ощущали, что в Blizzard им платят меньше, чем в других компаниях.

На ситуации все еще сказывались массовые сокращения, проведенные годом ранее. Многие из оставшихся в компании унаследовали обязанности уволенных людей. Более половины сотрудников, принявших участие в опросе, заявили, что объем их работы увеличился, но о дополнительных выплатах никакой речи не шло. Сотни людей указали, что считают систему распределения прибыли Blizzard слишком непрозрачной, а 78 процентов опрошенных были бы куда более довольны системой, если бы понимали, как в ней происходит расчет, — даже если суммы останутся прежними.

Даже разработчики самых прибыльных продуктов Blizzard иногда чувствовали, что им недоплачивают. «Мое финансовое положение часто становилось поводом для тревоги, комментирует дизайнер World of Warcraft Крис Моррис. — Работаю до хрена и больше, а сводить концы с концами по-прежнему нелегко». Когда Моррис стал искать другую работу, отчасти из-за этих финансовых проблем, оффер от соседней игровой студии Sony Santa Monica его попросту шокировал: в новом месте ему предложили на 40 процентов больше, чем в Blizzard. «Я знаю, что многие ребята ушли из-за этого, — добавляет он. — Этот фактор повлиял и на меня».

3 сентября 2020 года группа сотрудников Blizzard направила обращение к Джею Аллену Брэку с изложением своих беспокойств. «Среди массы проблем особо отмечаются низкая стандартная зарплата, ограничения карьерного роста и его нечетко сформулированные условия, никуда не девшийся недостаток прозрачности, неясные подходы к распределению прибыли, рост числа увольняющихся», — гласило письмо. В нем также было несколько требований, среди которых обеспечение каждого сотрудника Blizzard прожиточным минимумом. В конце письма была просьба дать ответ до 2 октября. «Вы попросили нас обращаться к вам с нашими проблемами, и мы тщательно обсудили все с коллегами, чтобы каждое мнение имело значение».

В установленный срок Брэк не ответил. Позже он записал видео, в котором в общих чертах прокомментировал письмо, но не вдаваясь в подробности. Возможно, его полномочия касательно указанных проблем были ограничены. В конце концов, бюджетами управляла Activision Blizzard.

* * *

Пока некоторые сотрудники Blizzard с трудом платили за жилье, игровая индустрия била все рекорды. Хотя пандемия и привела мир к экономической нестабильности, это стало благом для издателей игр. Их доходы резко возросли, ведь людям только и оставалось, что сидеть дома и играть. Activision извлекла выгоду в этот период за счет Call of Duty: Warzone, бесплатного шутера в жанре королевской битвы, выпущенного в марте 2020 года. Пользователи десантировались на большую карту и исследовали ее, чтобы найти снаряжение получше и остаться единственным выжившим. Впервые эта захватывающая формула появилась в игре 2017 года под названием PlayerUnknown’s Battlegrounds[152], которой стали подражать многие другие, включая сенсационную Fortnite. Теперь пришла очередь и Call of Duty. К августу в Warzone играло около 75 миллионов человек, и доходы Activision подскочили с 2,2 миллиарда долларов в 2019 году до 3,9 миллиарда долларов в 2020-м.

Успех Warzone лишний раз подчеркнул, что у Blizzard не выходят настолько же прибыльные новые игры. Некоторые руководители Activision Blizzard отмечали, что, пока сотрудники Blizzard жаловались на зарплаты, выход Shadowlands, нового дополнения для World of Warcraft, сдвинулся на месяц. В Diablo IV возникли проблемы с переписыванием сюжета и изменением видения игры. Но хуже всех отличилась мобильная игра Diablo Immortal, релиз которой Activision ожидала на несколько лет раньше. «Думаю, было приложено немало усилий, чтобы приспособиться к более длительным срокам разработки, — комментирует бизнес-руководитель Котика по имени Роб Миллок. — Да, в этой компании есть творцы с поистине волшебным чутьем, которые придумывают что-то потрясающее. Но все-таки мы должны действовать в рамках публичной компании».

Котик не собирался заставлять Blizzard наспех выпускать незаконченные игры. Он хотел, чтобы они стали хитами, но и медленный прогресс его определенно не радовал. На замену Кодди Джонсона на роль нового президента и главного операционного директора был назначен нанятый Котиком в 2022 году Дэниел Алегре. Ему было поручено регулярно общаться с Брэком и усиливать давление, поскольку две крупнейшие игры Blizzard не вышли в оговоренные сроки. Ни Diablo IV, ни Overwatch 2 не выйдут в 2020-м, ни даже в 2021 году, поэтому Брэку придется объясняться перед советом директоров. «Джей годами защищал команду, — комментирует бывший руководитель Blizzard. — A Overwatch 2 все откладывалась, откладывалась и откладывалась. Дело дошло до того, что Джей потерял свою привилегию быть независимым от Activision».

Когда Overwatch 2 только анонсировали[153], один из журналистов спросил Каплана, когда игра выйдет. Сейчас кажется, что его ответ был адресован руководителям корпорации, где он работал. «Я без понятия, — ответил Каплан. — Просто позвольте нам сделать все круто. Именно это нам важнее всего. У нас нет пока конкретной даты».

Существовал целый ряд причин, почему Overwatch 2 продолжала откладываться — в том числе из-за бизнес-модели, насчет которой постоянно спорили. С момента релиза первой части большинство других соревновательных шутеров выходили в условно-бесплатном формате, поэтому Overwatch 2 последовала их примеру, что вызвало вопросы о ее монетизации. Продажа героев нарушила бы обещание, данное Капланом много лет назад, а одной только платной косметикой не получится превзойти первую игру. У разработчиков были нечеткие идеи относительно боевого пропуска (популярной системы монетизации, позволяющей игрокам платить за получение контента), но разработчики и финансисты Blizzard все еще строили электронные таблицы, пытаясь понять, что игре нужно.

Руководители Activision ожидали высокой средней цены продажи (она же ASP, сумма, которую покупатели потратили бы, впервые запуская игру), потому что это был ключевой показатель для ежегодных релизов Call of Duty. В то же время они также хотели получить высокую пожизненную ценность (LTV, то есть сумму, которую клиенты потратили бы за все время использования продукта), что считалось стандартным показателем успеха условнобесплатной игры. «Очень сложно сделать так, чтобы оба эти показателя одновременно были крайне высоки», — комментирует один из руководителей Blizzard.

Но главная причина, из-за которой Overwatch 2 буксовала, заключалась в том, что амбициозное PvE-видение Каплана не удалось воплотить в жизнь. Технология, лежащая в основе Overwatch, не была предназначена для наполнения карт сотнями врагов, управляемых компьютером, как того требовал режим. В первую очередь герои игры создавались для того, чтобы сражаться друг с другом. Например, суперспособность персонажа-снайпера Роковой Вдовы заключалась в том, что она выделяла местоположение каждого врага на карте. Такой трюк очень помогал в сражениях с другими игроками, но оказывался бесполезным против противников с искусственным интеллектом и предсказуемыми моделями поведения. В то время как сюжетные режимы в большинстве игр были рассчитаны на одно прохождение (например, длительная кампания StarCraft II), Каплан хотел, чтобы в PvE-режиме Overwatch 2 играли бесконечно. Непростая задача.

К 2021 году команда Overwatch 2 начала находить решения творческих дилемм, но по мере прогресса масштабы работы только увеличивались, и в итоге разработчики начали беспокоиться о том, что они повторяют ошибки Titan. Руководители Activision регулярно созванивались с руководителями Overwatch 2. Каплан добавил отношениям напряженности, когда раздраженно попросил боссов оставить его в покое и дать ему сделать игру так, как он хочет. «Я думаю, Бобби хотел придумать, как дать команде Overwatch больше ресурсов, — делает вывод Миллок. — Но ей этого не требовалось. Там просто хотели, чтобы никто не лез в разработку».

Самым большим предметом споров по-прежнему оставался размер Team 4: она была в разы меньше, нежели другие команды, делающие соревновательные шутеры. Котик все еще хотел увеличить штат или создать второе подразделение в духе своей огромной империи Call of Duty. Даже некоторые из разработчиков соглашались с тем, что Overwatch 2 нуждалась в большем количестве дизайнеров, художников и программистов, чтобы воплотить в жизнь видение Каплана. Новички были в ужасе: один человек мог отвечать за фичу, на которую обычно выделяют десятки людей.

Руководство Blizzard крайне удручала политика группового ранжирования, и оно оспаривало решения начальства: привлечение новых людей — это вообще-то непростой процесс. Ведущие разработчики Overwatch трудились вместе и были на короткой ноге, такие отношения формировались целое десятилетие. Новым сотрудникам потребовались бы месяцы, если не годы, чтобы влиться в такой коллектив. Собеседования, инструктаж и обучение отнимут у руководителей Overwatch время, которое можно было бы потратить на саму разработку. «Чем больше людей создавало игру, тем сложнее становилось», — объясняет аниматор Майкл Бьянкалана. С ростом команды раздувался и бюджет, а это означало, что выручка тоже должна увеличиться, чтобы отбить затраты. Никуда не уходило и опасение, что конечной целью Котик желал поставить франшизу на рельсы ежегодного выпуска. Никто в Blizzard не хотел, чтобы Overwatch пошла по стопам Guitar Hero.

Весной 2021 года Джефф Каплан покинул Blizzard вместе с производственным директором Джулией Хамфрис. Спустя несколько месяцев вслед за ними ушел и исполнительный продюсер Чакко Сонни (сменивший Рэя Греско), из-за чего в руководстве команды Overwatch образовалась зияющая пустота. Перед уходом Каплан призвал сотрудников не дать бизнес-реалиям вытеснить их творческую жилку. Группе дизайнеров он показал ролик, где певец Дэвид Боуи рассуждал о том, как раздвигать границы в искусстве. «Я считаю, творцам крайне опасно оправдывать ожидания других людей, — говорил Боуи. — Нужно по чуть-чуть заходить в этот омут. Шагнете чуть глубже, и ноги перестанут касаться дна. Когда это случится, знайте: пришла пора сделать что-то потрясающее».

Кадровая текучка в Blizzard превратилась в замкнутый круг. Многие ведущие сотрудники увольнялись — и причиной тому было вмешательство Activision во внутреннюю культуру компании. Из-за увольнений игры переносили, что заставило руководителей Activision натянуть вожжи, и отток талантливых сотрудников лишь усугубился. В то же время Армин Зерза становился все влиятельнее. С момента его появления в Blizzard всем коллегам казалось, что он хочет исключительно карьерного роста. Это подозрение подтвердилось весной 2021 года, когда он был назначен главным финансовым директором всего подразделения Activision Blizzard. Хорошей новостью для его недоброжелателей стало то, что его ежедневные визиты в ирвайнский кампус прекратились. Однако теперь он получил право голоса в таких решениях, которые могут повлиять на будущее всей компании.

Летом 2021 года Activision закрыла французский офис Blizzard в Версале, который работал со времен Vivendi и зачастую отвечал за маркетинг, локализацию и техподдержку по всей Европе. В рамках длительного переговорного процесса, предусматриваемого французским трудовым законодательством, компания была вынуждена направить уволенным сотрудникам письмо с обоснованием причин такого решения. В письме содержалась поразительная статистика: непосредственно разработкой в Blizzard занималось около 52 процентов штата. В Ubisoft аналогичный показатель составлял 85 процентов, а в Take-Two — 77. Activision хотела это изменить.

Но такой подсчет может ввести в заблуждение. Большая часть тех, кто не занимался разработкой, трудилась в Battle.net: этот магазин позволял компании распространять и продавать собственные игры на PC, не отдавая 30 процентов Steam, которым владела Valve, что значительно увеличивало прибыль Blizzard. Пока одни компании отдавали на аутсорс подразделения вроде службы поддержки и отдела синематиков, в 2021 году эти команды находились внутри Blizzard. Activision продолжала стремиться к консолидации, а Брэк и его окружение противились этому, приводя такой аргумент: клиенты Blizzard в основном играют на PC, в то время как аудитория Activision — на консолях, a King — на мобильных телефонах. Поэтому не было никакого смысла всем трем компаниям полагаться на одних и тех же специалистов по маркетингу и поддержке.

Вот уже три года как Морхейм покинул Blizzard, и с тех пор компания находилась в состоянии постоянного кризиса, из-за чего моральный дух стал резко проседать. Покинувшие студию ветераны, такие как Тим Мортен и Бен Броуд, основывали собственные компании, что побуждало еще больше сотрудников пойти вслед за ними. Riot, Bungie, Epic и другие конкуренты постоянно соперничали за возможность переманить специалистов из Blizzard. Морхеймы основали новую компанию под названием Dreamhaven, куда вошел звездный состав Blizzard, включая Эрика Доддса, Дастина Броудера, Криса Сигати и многих других, желавших воссоздать старую магию той самой компании.

Но вскоре весь мир узнает, что не все работники Blizzard считали это место таким уж волшебным.

7. Расплата

Женщинам в Blizzard всегда приходилось нелегко. За всю тридцатилетнюю историю компании они никогда не занимали должности исполнительных продюсеров или гейм-директоров, а потому не было видно какого-то очевидного пути к долгосрочному успеху. Первостепенное значение имел стаж, а большинство работниц Blizzard присоединились к компании спустя десятилетие после выхода World of Warcraft, так что по части опыта они не могли быть наравне с коллегами мужского пола. Во многих департаментах существовало ощущение, что если ты не вписываешься в пацанский клуб, то на тебя начнут косо смотреть.

С этой проблемой ничего не получалось сделать до самого конца 2010-х годов. Все началось с нескольких женщин: они обсудили с адвокатами расследование, которое проводили федеральное правительство и правительство штата. Достоянием широкой общественности оно стало 21 июля 2021 года — Калифорния подала иск против Activision Blizzard за сексуальную дискриминацию и неправомерные действия[154]. В мучительной жалобе на двадцати девяти страницах юристы правительства заявили, что «сексизм десятилетиями окутывал игровую индустрию, в которой доминировали мужчины», и указали на Activision Blizzard как на яркий пример этой эпидемии. Больше всего ужасало упоминание женщины, покончившей жизнь самоубийством «из-за сексуальных отношений, возникших со своим начальником-мужчиной». Оно было обращено к издательскому отделу Activision, но многие другие обвинения касались именно Blizzard. Компанию обвинили в том, что она платила женщинам меньше, чем мужчинам, игнорировала жалобы отдела кадров и никак не наказывала за домогательства на рабочем месте.

Весьма небрежно оформленная судебная жалоба местами вводила в заблуждение, смешивая воедино различные части Activision Blizzard и никак не разграничивая подразделения Blizzard, хотя в них была совершенно разная культура. Как бы то ни было, многие сотрудницы Blizzard со стажем ощутили, что в ней удалось ухватить более широкую истину. В последующие недели десятки мужчин и женщин рассказывали в социальных сетях, с какими проявлениями сексуальных домогательств или дискриминации по половому признаку они сталкивались в этой группе компаний. Досталось и отделу кадров: якобы он либо не желал, либо не был способен решить эти проблемы. Кого-то это разозлило, а другие почувствовали облегчение: оказывается, с такой бедой пришлось столкнуться не только им одним. Все это время их гнев на одну из самых любимых компаний в игровой индустрии был праведным, хотя окружающие твердили, что они раздувают из мухи слона. Возможно, высказав это вслух, они обрели внутренний покой.

* * *

Когда в середине нулевых Blizzard развивалась стремительными темпами, Морхейм и другие руководители поняли: на решение мелких вопросов тратится слишком много времени. Поэтому они создали уровень менеджеров среднего звена, этаких «консулов» для каждого направления разработки, будь то дизайн, графика, программирование или что-то еще. Руководители всех подразделений компании собирались на митинги консулов, где обсуждались вопросы найма и карьерного роста. Ассистентка Конни Гриффит оказывалась единственной женщиной на многих совещаниях, и некоторые руководители-мужчины делали ей нехарактерные для большинства профессиональных кругов замечания. «Некоторые мужчины словно застряли в девяностых, — комментирует она. — Они жаловались на найм женщин и на то, что с ними нужно вести себя осторожнее».

Blizzard сильно изменилась со времен кулачных побоищ и затопленных отелей. Она разрослась до тысячи сотрудников, переехала в новый кампус и объединилась с Activision, сформировав одно из крупнейших игровых издательств. Но в компании по-прежнему работали преимущественно мужчины, и для таких женщин, как Гриффит, случайный сексизм стал обыденным явлением. Особенно ярко это проявлялось в подразделениях, где работало больше молодых — вроде QA-департамента, где ей и другим женщинам приходилось отбиваться от пугающих и сексуально окрашенных комментариев со стороны менеджеров. Когда Гриффит работала в Blizzard на ресепшене, она в шутку называла рабочее место почтовым отделением, потому что там всегда выстраивались очереди из желающих поговорить с ней мужчин. «Конечно, мне в мои двадцать три льстило подобное внимание, — говорит Гриффит. — Но, с другой стороны, мне только двадцать три, блин! В некоторых случаях мне было очень некомфортно».

Когда Blizzard наращивала профессиональную этику, мало женщин работало на ведущих ролях, а на уровне директоров их не было вообще. Находясь в вечном меньшинстве как в командах, так и на митингах, они постоянно задавались вопросом: этот разрыв обусловлен их навыками или полом? «Это было самоисполняющееся пророчество, — говорит одна из бывших работниц. — Чем меньшего мы могли достичь, тем больше нас это расстраивало. И чем больше мы расстраивались, тем менее пригодными или профессиональными мы все казались».

В 2010-х годах масштабы сексизма убавились, но системные проблемы, особенно связанные с оплатой труда, никуда не делись. Помимо исполнения основных обязанностей, женщинам приходилось выяснять, справедливо ли им платят и повышают в должности. Ники Бродерик сперва работала тестировщицей, а затем стала ассистентом продюсера в отделе бизнес-аналитики. Она пришла в замешательство, когда ее мужа из другого подразделения повысили до должности «помощника», что на целую ступень выше ее статуса «ассистента». «В карьерном плане я отстала от мужа на два или три года, хотя проработала в компании куда дольше него. Ему удалось просто перешагнуть через одну ступеньку и получить зарплату повыше, — объясняет Бродерик. — Это бесило».

За семь лет работы в Blizzard Бродерик была вынуждена мириться с подколами коллег под градусом и нежелательным сексуализированным вниманием. Коллеги-мужчины наугад отправляли ей сообщения, чтобы завязать беседу, — она считала это просто частью дружеской атмосферы. А потом они внезапно перестали с ней общаться, когда узнали, что Бродерик состоит в отношениях. Однажды кто-то сказал, что «ее задница в этих шортах выглядит просто потрясающе». «С тех пор в шортах я больше на работу не ходила», — говорит она.

Уйдя из Blizzard, Бродерик пыталась несколько месяцев осмыслить пребывание в этом месте. По большей части компания относилась к ней плохо: платили меньше, чем она считала справедливым, а отдел кадров игнорировал жалобы. Но игры Blizzard помогли ей пережить трудные времена. Ее свадебная вечеринка почти полностью состояла из друзей, с которыми она познакомилась в компании. «Не знаю, получится ли когда-либо наладить такие же теплые отношения в какой-либо другой компании в индустрии», — заключает Бродерик.

Многие сотрудницы Blizzard описывали свои чувства в подобном противоречивом ключе. Проработавшей в компании одиннадцать лет Скай Чендлер нравилось быть причастной к играм вроде Diablo III, но ее сильно огорчало, что компания печатала брендированные футболки только мужских размеров. Чендлер отправилась в отдел лицензирования, чтобы побороться за женские. «Мне тогда сказали: „Да кого это волнует?“ — вспоминает Чендлер. — А я ответила: „Чел, вообще-то нас“».

Еще одна женщина описывала свои рабочие дни, в том числе в других компаниях, в виде оценок по десятибалльной шкале: 5/10, 7/10 и так далее. 10/10 значило, что все было максимально адекватно. Blizzard металась из одной крайности в другую. Некоторые дни оценивались в 10/10, а другие — в 0/10. «Если мы взлетали, то сразу в стратосферу. А если падали, то пробивали дно», — вспоминает она.

Уходящие сотрудники чаще всего скучали по дружеским связям, которые они поддерживали в Blizzard всю жизнь. Иногда только после увольнения кто-то понимал, что «голубая кровь Blizzard» на самом деле приносила не так уж много счастья. «Я знаю многих людей, которые до сих пор хранят верность Blizzard», — рассказывает Эрика Геберт, которая два с половиной года проработала в PR-отделе, пока ее не уволили в 2019-м. Она говорит, что некоторым из них было за тридцать-сорок, они хотели завести семью, но не могли себе этого позволить. Вне рабочего времени они играли в Overwatch или тусовались на корпоративных вечеринках. «Я думала про себя: „На смертном одре за руку их тоже будут коллеги держать?“ — делится мыслями Геберт. Увольнение разбило ей сердце, но со временем это прошло. — Я отчасти рада, что моя жизнь больше не такая».

С момента основания в Blizzard не существовало границы между профессиональной и личной жизнью. Даже в девяностых, когда компания состояла из нескольких десятков человек, сотрудники проводили дни и ночи в офисе: вместе разрабатывали проекты и вместе в них играли. Эта практика продолжилась по мере роста Blizzard, когда она становилась все более успешной и привлекала работников со всего мира. У многих переехавших в Ирвайн ради места в этой компании не было там ни друзей, ни родственников. Работа требовала огромной отдачи, поэтому социальные связи и романтическая жизнь тоже оказались связаны с офисом.

Это приводило к нестандартным и неудобным ситуациям. Некоторые из высокопоставленных разработчиков и руководителей Blizzard были открытыми свингерами, приглашавшими коллег на секс-вечеринки. Об этой субкультуре частенько ходили слухи, и некоторые оказывались настолько невероятными, что было тяжело отличить правду от лжи. Но иногда, во время отдыха или рабочего мероприятия, новичок Blizzard мог оказаться участником разговора, целиком состоящего из намеков. «Они говорили об этом очень аккуратно, — объясняет комьюнити-менеджер Кристина Микконен. — Открыто это не подавалось, но было предельно ясно, о чем идет речь».

Давний продюсер Blizzard Джейсон Хатчинс никогда не скрывал свои пристрастия. Он говорил, что верит в обоюдное согласие, а все, кто получал от них с женой приглашение на свингерские вечеринки, приносили справки от врачей. «Мы были открыты и честны во всем, — комментирует он. — Об этом мы говорили предельно откровенно». Но даже при обоюдном согласии могли возникать неприятные последствия, когда на следующее утро всем приходилось пересекаться в офисе. «Без проблем не обходилось, но я думаю, что мы пытались решить их публично, честно и открыто, — говорит Хатчинс. — Добралось ли это до посторонних ушей в офисе? Возможно, пару раз так и было».

Эти размытые границы могли привести к неловким или даже опасным ситуациям, особенно во время вечеринок, на которых собирались почти все сотрудники Blizzard. Женщины рассказывали о неприятных историях, когда пьяные мужчины уламывали их на поцелуи или принуждали к сексу. Когда женщины обращались в отдел кадров с жалобами, им отвечали, что Blizzard ничего не может сделать, поскольку события происходили за пределами кампуса.

Женщины в Blizzard создали сеть «шушуканий», чтобы предупреждать друг друга о конкретных мужчинах, которые неадекватно себя вели. Со временем сам по себе возник вопрос: если им известно, что кто-то ведет себя проблемно, почему об этом не знает менеджмент? «Есть люди, по которым сразу видно, что лучше их избегать, — делится Микконен. — Потому что за ними уже закрепилась репутация хищников. Вы спрашиваете: „Почему они все еще здесь?“ — и в ответ лишь пожимают плечами».

Руководители утверждали, что обнародование результатов кадровых расследований неэтично и незаконно и что иногда публичные показания обвинителей отличаются от изначальных. Часто отдел кадров собирал слухи о предполагаемых нарушителях, но не всегда удавалось получить конкретные ответы. Когда компания все-таки принимала карательные меры, например, понижение в должности или удержание зарплаты, то о таких наказаниях приходилось умалчивать по юридическим причинам. Жертвы не знали, чем заканчивались разбирательства. Молчание заставляло женщин считать, что Blizzard игнорирует их проблемы, особенно когда некоторые из наиболее отъявленных нарушителей действовали, казалось бы, безнаказанно.

* * *

Лучше всего культурные изменения в Blizzard демонстрировала выставка BlizzCon, где алкоголь лился рекой, а фанаты воспринимали разработчиков как рок-звезд. Иногда все происходило довольно безобидно. «Трудно было там пройтись, чтобы при этом фанаты не стали лезть обниматься или фотографироваться», — объясняет дизайнер Грег Стрит. Но иногда дела принимали сюрреалистичный оборот. «Где-то была фотка, на которой мы с Дэйвом Гролом вместе расписываемся на чьих-то сиськах, — вспоминает художник Джоуирей Холл. — Если девушка показывает тебе сиськи и говорит: „Распишись на них“, ты берешь и расписываешься». Ситуации часто настолько выходили из-под контроля, что в какой-то момент Blizzard запретила сотрудникам спать с фанатами.

Актриса и писательница Мишель Морроу в 2013 году посетила BlizzCon, где стала свидетельницей мерзкой стороны этого мероприятия. Накануне выставки Морроу ужинала с ведущим дизайнером World of Warcraft Дэйвом Косаком и его женой Кристал, и к ним прицепился пьяный мужчина. «Он очень сильно набрался и приставал ко мне, а в ответ на отказы говорил нелепые и смущающие вещи», — вспоминает Морроу. Неприятность заключалась в том, что этот человек был начальником Косака.

Алекс Афрасиаби начинал как дизайнер квестов на заре World of Warcraft, но всегда играл главную роль в сети сплетен Blizzard. Он пришел в компанию без опыта работы в индустрии — Blizzard нашла его сама, когда он возглавлял успешную гильдию в EverQuest. Алекс зарекомендовал себя как талантливый дизайнер и смог подняться по карьерной лестнице, став креативным директором нескольких дополнений к World of Warcraft. Он был красив, харизматичен и мастерски использовал игровые инструменты для создания нового контента. А еще он обрел репутацию человека, который много пил, оскорблял подчиненных и вступал в сомнительные связи с сотрудницами. И вот он в пьяном виде приставал к Морроу — сделал ей предложение и обещал повысить. «Он сказал мне, что если я выйду за него замуж, то получу ключи от Blizzard, что бы эта хрень ни значила», — комментирует Морроу. После небольшой перебранки Косак встал и отвел Афрасиаби подальше от их стола.

На следующий вечер Морроу и Косак готовились отправиться в гостиничный номер Афрасиаби, где сотрудники Blizzard собирались по вечерам в период проведения BlizzCon, чтобы отдохнуть от царившего там хаоса. Это место называли «люкс Косби» из-за локальной шутки про ковер в одном из гостиничных номеров, напоминающий свитер легендарного комика Билла Косби. В групповом чате с несколькими другими дизайнерами World of Warcraft, включая самого Афрасиаби, Косак написал, что «сейчас приведет горячих телочек в люкс Косби», имея в виду свою жену и Морроу, стоявших рядом с ним. Когда они добрались до номера, Морроу снова пришлось отбиваться от нежелательных сексуальных домогательств пьяного Афрасиаби, но в целом та ночь прошла без происшествий.

Год спустя, в октябре 2014 года, в стендапе комика Хэннибала Бёресса вновь всплыли старые обвинения Билла Косби в сексуальном насилии[155] — они вызвали широкий резонанс в прессе, новые обвинения и последовавшее уголовное преследование[156]. «Наверное, не стоит больше называть это место „люксом Косби“», — вспоминает Косак сказанную супруге шутку.

Но в 2021 году это имя всплыло еще один раз в заявлении калифорнийского суда. «Афрасиаби был настолько известен домогательствами к женщинам, что его номер был назван „люксом Кросби“ в честь предполагаемого насильника Билла Кросби». Это было неправдой, к тому же сделанная опечатка усугубляла общее ощущение небрежности заявления. Тем не менее утверждение получило широкую огласку[157]. В статье на игровом сайте Kotaku была опубликована фотография Афрасиаби, найденная на просторах соцсетей, на которой изображена группа из восьми улыбающихся сотрудников Blizzard. Они лежали на кровати, держа фотографию Билла Косби в рамке. Вечером 2013 года снимок казался им безобидным, но спустя восемь лет фотография приводила в ужас. В статье также был опубликован скриншот переписки в чате и сообщалось, что Косби обвиняли в изнасиловании в начале 2000-х годов. Однако об этом стало известно только через год после того, как был сделан снимок, о чем Kotaku не упоминает. Также не уточнялось, что в сообщении про «телочек» шла речь о жене и подруге Косака. «Сюр какой-то, — вспоминает свои эмоции Морроу. — Все неосознанно оскорбились за меня как за героиню статьи, в то время как Дэйв на самом деле защитил меня. Он сделал именно то, что должен сделать любой мужчина, когда его начальник начинает вести себя как подонок»[158].

Косак покинул Blizzard осенью 2020 года и стал творческим директором в небольшой компании Deviation Games. По словам знакомого с ситуацией человека, после появления статьи на Kotaku несколько коллег пожаловались руководству и заявили, что больше не хотят с ним работать. Студия наняла адвоката для проведения четырехмесячного расследования. Оно ничего не смогло выявить, но все равно руководство Deviation приняло решение уволить Косака. В интервью для этой книги Косак отказался комментировать обстоятельства своего ухода, но сказал, что столкнулся с профессиональными последствиями из-за статьи на Kotaku[159]. «При найме я все еще слышу о том, что у меня „проблема с репутацией“, — комментирует он. — На самом деле никто меня ни в чем не обвинял. Но моя ценность как личности, по крайней мере в корпоративной среде, серьезно упала».

Пол Касарес проработал в Blizzard четырнадцать лет и покинул компанию в 2019 году. Он тоже был упомянут в статье на Kotaku, где позировал с фотографией Билла Косби в рамке. Касарес говорит, что в 2021 году он работал в ZeniMax Online Studios, и сразу после выхода статьи летом 2021 года компания отправила его в принудительный отпуск, а спустя несколько недель уволила без объяснения причин. В то время никто не знал об обвинениях Косби, пытался объяснить Касарес, но ему ответили, что коллега чувствовал себя некомфортно, работая вместе с ним. Позже при подаче резюме на новую работу он стал попадать в неловкие ситуации — например, работодатели отменяли собеседование за час до начала, будто только что вбили его имя в Google. «Когда я общаюсь с друзьями и родственниками, эта ситуация вызывает у них недоумение, — объясняет Касарес. — Одно фото способно так подорвать карьеру человека».

Термин «люкс Косби» стал нарицательным. В нем разом собралось все, что было не так с Blizzard — к большому разочарованию работавших там людей. «За всех говорить не буду, но, когда я находилась в той комнате, там не было ничего мерзкого, кроме Алекса», — говорит Морроу. В то же время женщины из Blizzard считают, что в судебном иске обратили внимание на важный элемент этой истории: Афрасиаби позволили сохранить должность, несмотря на его поведение.

В течение многих лет женщины предупреждали друг друга держаться подальше от Афрасиаби. Пиарщикам было велено внимательно следить за тем, как он общается с прессой и фанатами, потому что тот мог отличиться и на публике. На BlizzCon в 2010 году одна женщина спросила группу ведущих разработчиков World of Warcraft, появятся ли когда-нибудь в игре женские персонажи, «которые не выглядели бы как модели из каталога Victoria’s Secret». Разработчики-мужчины дружно засмеялись. «Безусловно, мы хотим внести разнообразие в наши женские образы, — начал отвечать Афрасиаби. — Мы обратимся и к другим каталогам». В интервью для этой книги больше десяти людей рассказали, что слышали о сексуальных домогательствах со стороны Афрасиаби; некоторые видели это собственными глазами или даже сталкивались с таким поведением начальника лично. Одна женщина, отметившая его как хорошего лидера и наставника, также добавила, что его мерзкие поступки не ограничивались одними женщинами. «Он вел себя как сволочь. Вообще со всеми», — подытоживает она.

Несмотря на свою репутацию, Афрасиаби продолжал подниматься по карьерной лестнице в Blizzard и получил должность творческого директора собственного проекта. Игра под кодовым названием Andromeda планировалась как дорогой экшен наподобие God of War от Sony, но во вселенной Warcraft. Весной 2020-го, за год до судебного разбирательства, Blizzard уволила Афрасиаби. Позже представитель компании назовет причиной тому «некорректное обращение с другими сотрудниками». Его небольшой команде сообщили, что он уволен, но не объяснили почему. Blizzard пыталась нанять нового руководителя проекта, но после тщетных поисков его отменили, а разработчиков перевели на другие игры.

* * *

Афрасиаби — не единственный руководитель Blizzard, уличенный в сексуальных домогательствах. Один начальник киберспортивного департамента был публично обвинен в том, что трогал женщин против их воли, а в интервью для этой книги несколько сотрудниц компании поделились историями о домогательствах со стороны мужчин из различных подразделений. В одних случаях обвиняемых увольняли, в других женщины решали не сообщать об инцидентах или передумывали, узнав о необходимости обязательного привлечения полиции. Некоторые люди видели, как их обидчики отделывались пустяковыми наказаниями: например, им запрещали контактировать с обвинявшими их женщинами. Работавшая на ресепшене Кейтлин Лоренцен рассказала, что пожаловалась на коллегу за многочисленные вульгарные комментарии сексуального характера в ее адрес, но в ответ отдел кадров просто махнул рукой. «Мне сказали, что раз я сама не попросила его прекратить, то ничего нельзя поделать. Они попросили его не подходить ко мне», — вспоминает она.

Внезапно для всех летом 2018 года Майк Морхейм сообщил в рассылке, что технический директор и директор по разработке Blizzard Бен Килгор больше не работает в компании. Это сообщение породило недоумение и слухи среди сотрудников. Обычно уход важного специалиста сопровождался прощальной вечеринкой или абзацем-другим об опыте и истории работы ветерана в компании, но в письме Морхейма просто сухо сообщалось, что Килгор уходит.

Дерек Ингаллс, один из главных помощников Килгора, вскоре после ухода шефа провел встречу, на которой попытался иносказательно объяснить ситуацию. Он привел в пример полученный в Xbox совет, который больше напоминал шутку: «Остановись, не вздумай спать с ассистентом. Но если ты вздумал спать с ассистентом — не останавливайся». Многих присутствующих шокировали сразу две вещи. Во-первых, топ-менеджер позволил себе отпустить подобную шутку на общем собрании. Во-вторых, все личные ассистенты начальства оказались под подозрением вне зависимости от того, как реально обстояло дело. О Килгоре ходило много самых разных слухов, и кое-кто даже видел лично, как он приставал к подчиненным с явным сексуальным подтекстом, но комментарий Ингаллса все равно поражал.

Изначально в штате Battle.net числился всего один программист, но в итоге подразделение разрослось до огромных масштабов и удерживало на своих плечах все игры Blizzard. Этот отдел объединялся с другими техническими группами и с годами пережил столько реорганизаций, что сотрудники постоянно шутили: пора опять обновлять визитки. После провала с Titan Activision вынудила Blizzard нанять опытного технического директора. Это и был Килгор — ветеран Xbox со среднезападным говором. Килгор перетянул в компанию нескольких давних приятелей из Xbox, и внезапно основа отдела Battle.net начала состоять из его ближайшего окружения. «Топ-менеджеры нанимали своих друзей, которые потом занимались тем же, — поясняет продюсер Эндрю Хант. — Все работники быстро смекнули, что теперь карьерный рост определяют личные предпочтения начальства».

Алкоголь всегда играл большую роль в культуре Blizzard, но для технического отдела он стал главным украшением. Менеджеры собрали большой бар, чтобы устраивать вечеринки после работы, но сотрудники начали пользоваться им в течение рабочего дня. Завсегдатаи этого бара приходили на работу с похмелья, их рвало в мусорные баки, они могли опрокинуть стаканчик-другой прямо во время совещаний. Сотрудники поделились, что называли Ингаллса и прочих ведущих технических специалистов именами персонажей из сериала «Безумцы», потому что те хлестали скотч прямо на работе.

Традицией Blizzard стали мероприятия под негласным названием «офисные поползновения». В большинстве подразделений это были спокойные посиделки — за исключением шумных и буйных «технарей»[160]. Позже Blizzard введет «лимит на два стакана» на попойках после конца рабочего дня, чтобы заодно сократить количество потенциальных нетрезвых водителей. «Подходит к тебе во вторник коллега со стаканчиком вискаря, и вы начинаете обсуждать следующий спринт. Обычное дело в Blizzard, — вспоминает Том Бродерик, менеджер по продуктам в Battle.net и муж Ники Бродерик. — Вообще ноль вопросов».

Среди коллег Килгор пользовался авторитетом. Возможно, они просто не были в курсе, что творилось на его «территории». Раздумывая во время стычек с Activision об уходе из Blizzard, Морхейм даже подумывал назначить Килгора своим преемником.

Детали резкого увольнения Килгора так и остались покрыты туманом. Несколько знакомых с ситуацией людей сообщают, что решение приняли после расследования его поведения. И даже не из-за того, что удалось обнаружить: он просто попался на вранье.

* * *

23 июля 2021 года, вскоре после подачи иска, Фрэнсис Таунсенд, главный специалист по соблюдению нормативно-правового соответствия Activision Blizzard, разослала сотрудникам электронное письмо. В нем обвинение называлось «искаженным и не соответствующим действительности представлением компании, включая фактически неверные, старые и вырванные из контекста истории». Она также добавила: «Современные компании Activision, те компании Activision, которые я знаю, — это замечательные компании с прекрасными ценностями».

В корпоративном Slack сотрудники Blizzard начали бурно реагировать на произошедшее. Это правда, что в иске имелись неточности и дело касалось в основном случаев, которые произошли много лет назад. Blizzard уже спокойно разобралась с некоторыми из предполагаемых нарушителей порядка вроде Килгора и Афрасиаби и пыталась разрешить укоренившиеся культурные проблемы. Усилия, по всей видимости, не были напрасными. Сайт Comparably, посвященный карьере, в 2019 году провел исследование, в котором Джей Аллен Брэк вошел в число лучших двадцати пяти руководителей компаний, на которых работают женщины. Однако повсеместный сексизм по-прежнему вызывал недовольство у многих сотрудников. Сказанные Таунсенд слова про «компании Activision, которые я знаю» казались особенно абсурдными из-за одной детали. Она устроилась сюда четыре месяца назад.

Совсем иным оказалось заявление Морхейма, который покинул компанию три года назад. В нем он принес извинения и попросил женщин рассказать ему обо всем. «Руководство просто обязано искоренять токсичность и домогательства в любой форме и на всех уровнях компании, — писал он. — Я прошу прощения у переживших подобное женщин из Blizzard. Мне очень жаль, что я вас подвел». Следующие несколько дней он вместе с женой Эми слушал по видеосвязи рассказы бывших сотрудниц. Некоторые настаивали на том, что он мог просто не знать об этих проблемах.

Вернувшись в кампус, сотрудники Blizzard начали решительно действовать. Они организовали акцию протеста у главных ворот, надев маски (как для защиты от COVID, так и для сохранения анонимности) и держа в руках плакаты с надписями вроде «Занерфите мужские привилегии» и «Играй красиво, играй честно». Они создали сервер в Discord под названием A Better ABK, где сотрудники могли обсуждать проблемы, не используя принадлежащие компании каналы. Затем Таунсенд организовала сотрудницам видеоконференцию, которая не слишком-то удалась: начальница уклонялась от вопросов и отказалась разослать участницам запись разговора. Когда они начали возмущаться, Таунсенд сказала им следить за языком. Когда стало понятно, что Activision Blizzard ждет расплата, Котик изменил курс и через несколько дней написал электронное письмо, в котором открестился от комментариев Таунсенд. «Буду честен — наша первоначальная реакция на ваши проблемы и опасения была никудышной», — написал он. И добавил, что нанял юридическую фирму WilmerHale, чтобы «пересмотреть нашу политику и процессы, а также убедиться, что мы придерживаемся лучших практик для создания уважительной и инклюзивной рабочей атмосферы».

Хотя иск был направлен против всей Activision Blizzard, создавалось ощущение, что последующие действия Котика касались исключительно Blizzard. В начале августа Джея Аллена Брэка сменили два новых начальника: Джен Онил, уважаемая руководительница внутренней студии Vicarious Visions, которая теперь стала частью Blizzard, и Майк Ибарра, еще один давний руководитель Xbox, который присоединился к техническому департаменту Blizzard в конце 2019 года, чтобы помочь навести порядок. Сотрудники насторожились, когда узнали, что Ибарра дружил с Килгором и Ингаллсом — нашлись старые твиты об их совместных обедах. Однако его репутация была несколько чище.

Ветераны Blizzard пытались собрать воедино разрозненные откровения об их опыте работы в компании и не были уверены в новом руководстве. С одной стороны, казалось, что Котик использовал Брэка как козла отпущения, чтобы получить еще больший контроль над Blizzard. С другой — вряд ли Брэк вообще мог выйти сухим из воды: само правительство Калифорнии обвинило его в неспособности справиться с возникшими проблемами.

В последующие месяцы Blizzard подвергла многих сотрудников кадровым проверкам, по результату которых десятки человек были уволены или получили выговоры. Среди них оказались такие высокопоставленные руководители, как директор Diablo IV Луис Баррига и ведущий дизайнер Джесси Маккри[161]. Команды разработчиков проводили собрания и мотивировали женщин смелее сообщать о своих проблемах как публично, так и в частном порядке. Во всей компании чувствовался оптимизм из-за проводимых изменений.

В начале ноября Онил внезапно подала в отставку, тем самым сделав Ибарру новым президентом Blizzard. 16 ноября 2021 года публику ошарашила новая статья: Wall Street Journal выпустила материал с заголовком «Генеральный директор Activision Бобби Котик в течение многих лет знал об обвинениях в сексуальных домогательствах в своей гигантской игровой империи». В ней говорилось, что Котик знал о нескольких инцидентах, включая предполагаемое изнасилование, но не стал вводить в курс дела совет директоров. В статье Котик обвинялся во вмешательстве в процесс расследования с целью защитить одного из руководителей в студии Call of Duty, несмотря на то что результаты проверки доказали его вину в сексуальных домогательствах. Упоминалось, что Котик угрожал убийством ассистентке — он уверяет, что это было сказано в шутку. Также в Wall Street Journal назвали причину отставки Онил: ей платили меньше, чем Ибарре. Вскрылась и другая безумная деталь: оказалось, что скандальное электронное письмо Фрэн Таунсенд написал сам Котик от ее имени.

Ощущалось это так, будто на компанию подали в суд во второй раз. Сотрудники Blizzard начали бунтовать и даже жаловаться на генерального директора в социальных сетях — в закрытой от посторонних глаз игровой индустрии такое случается нечасто. Но совершенной редкостью было то, что руководители PlayStation и Xbox также разослали сотрудникам письма, в которых раскритиковали руководство Котика и его реакцию на продолжающийся кризис. По всей Activision Blizzard прошла серия общих собраний: на них заместители Котика сообщили сотрудникам, что, несмотря на новые обвинения, их генеральный директор не собирается уходить в отставку. Один из руководителей Activision рассказал персоналу, что Онил платили не меньше, чем Ибарре, — просто ее выплаты начислялись иначе (позже сама Онил уточнила, что ей предложили равную зарплату только после того, как она подала заявление об отставке).

Невзирая на возможные последствия, примерно две тысячи сотрудников Activision Blizzard открыто подписали петицию с требованием отправить Котика в отставку. Но такое решение могла принять только группа из десяти человек — совет директоров, где в основном были старые приятели Котика. Два места принадлежали самому Котику и Брайану Келли, его деловому партнеру со времен Mediagenic. Другие места занимали Роберт Моргадо, Роберт Корти и Питер Нолан, которые работали вместе с Котиком с 2003 года или еще раньше — и заработали целую гору денег, когда акции Activision начали стремительно расти. Никого особо не удивило, когда совет директоров заявил, что «уверен в лидерстве, целеустремленности и способности Бобби Котика» достигать целей компании.

Котик был неприкасаемым директором. Управляя Activision тридцать лет, он успешно перехватил контроль над компанией у Vivendi, отбился от неприятной юридической тяжбы с создателями Call of Duty и постоянно выигрывал политические баталии, стремясь с каждым годом расширять компанию. Теперь всему внешнему миру казалось, что даже этот кризис не сломит его — несмотря на истощение персонала и падение морального духа.

Но внутри компании становилось очевидным, что текущий статус-кво не может сохраняться. Потрясенные сотрудники готовились к худшему всякий раз, когда видели, что в разделе трендов в Twitter вновь всплыло слово Blizzard. В такие моменты они задавались вопросом: кто из руководителей прилюдно опозорился на этот раз? Фанаты начали бойкотировать игры компании и рассылать в социальных сетях комментарии о «люксе Косби». В Activision Blizzard должно было что-то измениться. Котику оставалось только придумать, как обернуть ситуацию в свою пользу.

8. Xbox

Вскоре после выхода статьи в Wall Street Journal Котику позвонил президент подразделения Xbox в Microsoft Фил Спенсер и поинтересовался, не желает ли тот продать Activision Blizzard. Фил проработал в Microsoft почти всю жизнь, а в 2014 году возглавил столкнувшееся с проблемами консольное направление компании и помог тому подняться со дна. У него были небольшое брюшко, волнистые каштановые волосы и ярко выраженные ямочки на щеках, из-за чего казалось, будто он всегда улыбается. Подобно Майку Морхейму, он быстро завоевал сердца геймеров и продемонстрировал, что является одним из них. В 2020 году Спенсер запостил в Twitter картинку, показывающую, что за последние десять лет он сыграл более чем в 420 игр для Xbox и открыл почти 2600 достижений. Он производил впечатление дружелюбного и уважительного руководителя как снаружи, так и внутри своей компании, сотрудники которой ценили его искренность и щедрость.

Стратегия Спенсера строилась на сервисе подписок под названием Xbox Game Pass, который часто называли «Netflix от мира видеоигр». Его пользователи платили ежемесячную плату за доступ к меняющемуся набору игр — в том числе тайтлам Xbox вроде Halo или Forza, которые попадали в сервис со дня релиза. Но компании было непросто убедить новых потребителей платить по десять долларов в месяц. Особенно учитывая, что студии Microsoft были не такими мастистыми, как разработчики ее конкурента Sony, стабильно поставляющие на PlayStation новых претендентов на премию «Игра года». Чтобы выдержать конкуренцию, Спенсер годами скупал именитые игровые компании вроде Obsidian, авторов Pillars of Eternity, или Bethesda, издателя The Elder Scrolls, Fallout и DOOM. Теперь же, когда стоимость Activision Blizzard падала из-за скандала и задержки релизов Blizzard, Спенсер мог рассчитывать на самый крупный улов.

Котик искал предложения получше, но не сумел их найти. К январю 2022 года соглашение было заключено: Microsoft собралась купить Activision Blizzard за 69 миллиардов долларов, оформив крупнейшую сделку в истории игровой индустрии.

Пока сонные сотрудники Blizzard таращились на громкие заголовки в смартфонах или ноутбуках, обе компании предупредили: сделка будет завершена еще нескоро. Приобретение должны были одобрить государственные регуляторы всех стран, в которых компании вели бизнес. И некоторые из них, включая Федеральную торговую комиссию США, имели подозрения, что эта сделка нарушает антимонопольные законы. Microsoft и Activision заявили, что процесс, вероятно, затянется где-то на 18 месяцев, и наметили окончательный дедлайн слияния на июль 2023 года.

Тут же стало ясно, что сразу по завершении сделки Котик покинет компанию, которую контролировал более трех десятилетий. Такая перемена казалась для Blizzard непостижимой. Годами все выглядело так, будто Котик хочет переизобрести компанию. Увольнение Брэка казалось всем концом этой войны: теперь-то Котик сможет превратить Blizzard во все, что ему заблагорассудится. Под руководством Майка Ибарры Blizzard уже пережила реорганизацию, в ходе которой каждой франшизе, включая Diablo и Overwatch, был назначен свой генеральный менеджер, а команды разработки разрослись до сотен сотрудников — прямо как у Call of Duty.

Амбициозная затея Котика по превращению Activision Blizzard в аналог Disney от мира видеоигр не оправдала себя. У Overwatch League были проблемы, партнерская сделка по продаже мерча Blizzard с ретейлером Fanatics не принесла особых плодов, Activision Blizzard Studios свернули после громких сделок с Netflix на экранизации Diablo, Overwatch и StarCraft, которые впоследствии отменили. Даже после всего этого было тяжело поверить, что Котика скоро не станет.

Ветераны Blizzard противились растущему вовлечению Activision в дела их компании, и новость о сделке приняли с осторожным оптимизмом. Но вместе с ним возникали и важные вопросы. Какова стратегия Microsoft в отношении Blizzard? Как она будет отличаться от подхода Activision? А что насчет проблем с культурой, отчасти спровоцированных выходцами из той самой компании, которая теперь их покупала?

Но более насущным был вопрос: а состоится ли вообще эта сделка?

* * *

Когда потрясения утихли, дела в Blizzard Entertainment пошли своим чередом. Разработчики продолжали трудиться над Diablo IV, Overwatch 2, а также другими новыми играми и дополнениями. К тому же получили надежду на скорое избавление от ненавистного начальника. «Прежде все чувствовали себя жалкими, а теперь появился оптимизм, — говорит Джонатан Банкард. — Мы увидели свет в конце тоннеля. У нас появился шанс снова стать Blizzard».

Следующим релизом компании была Diablo Immortal, чей анонс на BlizzCon 2018 вызвал столько скандалов. Это была первая игра Blizzard, изначально предназначенная для мобильных устройств, и первый релиз в серии Diablo со времен дополнения Reaper of Souls, вышедшего восемь лет назад. Immortal создавалась совместными усилиями команд в Ирвайне и Китае и была в производстве уже более пяти лет — значительно дольше, чем большинство мобильных игр. Но некоторые в Blizzard оправдывали такой срок попыткой перенести на смартфоны планку качества консольных тайтлов.

Руководила разработкой Diablo Immortal команда Blizzard в Ирвайне — она направляла самый большой коллектив китайской NetEase и предлагала свои отзывы. Американцам приходилось работать сверхурочно, оставаться в офисах допоздна для созвонов с коллегами по видеосвязи, использовать переводчики с английского на китайский. «NetEase определенно была двигателем проекта, но за рулем сидела Blizzard, — вспоминает ведущий художник Immortal Гленн Рейн. — Они отправляли нам концепты, мы тестировали продукт и оставляли свой фидбэк». Команда перфекционистов Blizzard настаивала на постоянных изменениях и переработках, а затем ждала, пока NetEase исполнит ее указания. Так летели недели и месяцы. «Это была очень умная команда, которая горела идеей сделать свою Diablo, — говорит дизайнер Джулиан Лав. — Но процесс занял очень много времени».

В Китае мобильные игры часто выходили в полуготовом состоянии, а затем получали обновления со временем, что шло вразрез с философией Blizzard. На отчете перед инвесторами в 2019 году руководители NetEase намекали, что игра почти готова, но разработчики в Blizzard считали иначе. «Их очень удивило наше внимание к деталям, — говорит старший дизайнер игровых механик Крис Зирхут. — Но в то же время именно внимание к деталям и наша планка качества были причинами, почему они так хотели посотрудничать с Blizzard».

Как и большинство мобильных игр, Diablo Immortal должна была стать условно-бесплатной и зарабатывать деньги на микротранзакциях. В попытке подсластить эту пилюлю для фанатов Blizzard директор Diablo Immortal Уайатт Чэн и коммерческий лидер Джошуа Лю составили список ключевых принципов для подхода к внутриигровым покупкам. Например, они не собирались продавать ничего, что позволило бы игрокам пропустить часть контента, и не позволяли им покупать предметы напрямую друг у друга — вероятно, тут был усвоен горький опыт аукционного дома из Diablo III.

Эти принципы стали темой постоянных споров между Blizzard и NetEase. Изначальный договор о создании Diablo Immortal подразумевал разделение прибыли по регионам: NetEase должна была получить деньги от Китая, a Blizzard — от остального мира. От этого напряжение нарастало еще больше. Китайские геймеры привыкли тратить деньги на все подряд: от мощных навыков до ускоренного перемещения персонажа. Американские геймеры, включая многих разработчиков Diablo Immortal, были гораздо менее терпимы ко всему, что напоминало им об уничижительном выражении pay to win, подразумевающем, что победа всегда достается игроку с самым толстым кошельком. Американцы выросли в домах с игровыми консолями[162], для которых достаточно было купить картридж или диск. Китайцы привыкли платить за время в интернет-кафе, поэтому и об играх у них были иные представления.

В итоге Diablo Immortal получила запутанную и непрозрачную систему внутриигровых валют — полную противоположность того, что Blizzard ранее пыталась сделать с магазином Heroes of the Storm. Большую часть Diablo Immortal легко было пройти без необходимости тянуться за кредитной картой, но тем, кто хотел увеличить свой шанс на выпадение лучшей экипировки, приходилось инвестировать в Легендарные самоцветы, Легендарные сундуки, Мерцающие угли и другие предметы с подобными названиями.

Игрокам показалось, что все это очень не в стиле Blizzard — игра, ставившая на первое место прибыль, шла вразрез с ключевой ценностью компании «геймплей превыше всего». «Противно наблюдать, как компания перенимает худшие тенденции мобильного гейминга, вместо того чтобы выделиться и быть выше этого, — писал критик престижного журнала Edge. — Структура и темп игры продуманы с одной целью: выжать из каждого пользователя как можно больше денег». Но в самой Blizzard разработчики понимали — компромисс был необходим. Они просто гордились тем, что выпустили, как им казалось, довольно хорошую мобильную игру.

В ходе продолжавшегося сотрудничества Blizzard и NetEase работали над другой мобильной игрой — спин-оффом World of Warcraft под кодовым именем Neptune. Его события разворачивались в другой эпохе, нежели сюжет главной франшизы. Этот проект должен был открыть самую популярную игру Blizzard новой аудитории. Но компании увязли в ожесточенных переговорах о контракте, и к тому же китайское правительство заморозило новые релизы на своей территории. Весной 2022 года проект Neptune отменили по причинам, никак не связанным с его качеством. «Это была самая сокрушительная потеря за все время моего пребывания в индустрии, — говорит художник Джонни ван Зелм. — Мы очень гордились этим проектом».

Позднее в том же году Activision Blizzard и NetEase объявили, что не смогли прийти к соглашению — за исключением Diablo Immortal, которая была частью другого контракта, все прочие игры Blizzard станут недоступны в Китае. Главным камнем преткновения стало требование NetEase передать ей больше контроля над операциями в Китае, чтобы та смогла следовать строгому местному законодательству. Котик и Зерза выступили против, посчитав, что это лишит их контроля над данными и прав на франшизы. Переговоры провалились.

В результате этого разлада миллионы китайских геймеров потеряли доступ к World of Warcraft и Diablo. В знак протеста сотрудники NetEase запустили онлайн-трансляцию, на которой разрушили огромную статую двуручного топора из Warcraft, стоявшую снаружи их офиса. Activision пошла на слияние с Blizzard в 2006 году во многом из-за сильного положения компании на китайском рынке. Теперь она больше не вела дел в этой стране[163].

И все же в преддверии осени 2022 года у компании оставался один большой повод для оптимизма. Она собиралась наконец выпустить игру, которую откладывала годами — сиквел одного из своих самых успешных проектов за последнее десятилетие.

Осенью должна была выйти Overwatch 2… Ну, типа того.

* * *

Когда в 2021 году директор Overwatch Джефф Каплан покинул Blizzard, у руля франшизы встала новая команда. Позицию директора унаследовал Аарон Келлер, работавший в компании еще с ранних дней World of Warcraft. На роль исполнительного продюсера встал Уолтер Конг — ветеран команды стратегического развития Blizzard, покинувший компанию и вернувшийся в нее ради этой должности. А бывший управленец Overwatch League Джон Спектор перевелся в Team 4, чтобы стать ее коммерческим лидером. Начальство все еще требовало выпустить Overwatch 2 побыстрее, и новый триумвират не слишком этому противился. Как бы тяжко ни было это признавать для ветеранов Blizzard, на самом деле они отчасти были согласны с Котиком, который вечно ворчал о том, что отсутствием нового контента для Overwatch компания подвела игроков. Чтобы сделать сиквел успешной игрой-сервисом, им нужно было набрать в команду больше разработчиков.

Но вскоре они поняли, что даже с дополнительными ресурсами на воплощение изначальной задумки Overwatch 2 от Каплана могут уйти годы. Разработка PvP-режима протекала неплохо: он продолжал традиции соревновательного мультиплеера первой игры с обновленными героями и дополнительными режимами, а состав команд уменьшался с шести до пяти человек. Но амбициозная PvE-составляющая никак не складывалась, и на ее доработку могло уйти еще много времени. Это напоминало им о тех проблемах, с которыми они столкнулись при разработке проекта Titan десятью годами ранее. И решение было схожим. Келлер и другие руководители решили отделить PvP-составляющую от PvE. В 2022 году они собирались выпустить соревновательный мультиплеер для Overwatch 2, а остальное — позже. Объясняя это решение перед аудиторией в видеоролике, Келлер заявил, что они переосмыслили Overwatch 2 «с единственной целью позаботиться о том, чтобы это была живая игра». Он также выразил сожаление о том, что разработчики пренебрегли ожиданиями игроков, полностью сосредоточившись на сиквеле. «Честно говоря, мы подвели вас с контентом для Overwatch», — сказал он.

Overwatch 2 вышла 4 октября 2022 года. Она была условно-бесплатной, но уже в первые недели и месяцы после релиза игроки были ошарашены бешеными ценами на микротранзакции: скины (т. е. костюмы) для персонажей стоили до двадцати долларов, а дорогие наборы вроде тематического комплекта на Хэллоуин требовали заплатить до сорока долларов за четыре наряда. Больше всего споров, учитывая изначальные обещания Каплана в отношении Overwatch, вызвало решение заблокировать некоторых героев. Чтобы за них поиграть, нужно было либо провести множество матчей, либо раскошелиться, чтобы ускорить процесс.

В годы после релиза Overwatch лутбоксы вышли из моды благодаря Star Wars: Battlefront II (2017) от EA. В той игре цифровые сундуки с сокровищами использовались настолько наглым образом, что политики в Штатах и Европе заговорили о необходимости регулировать их как вид азартных игр. К 2022 году лутбоксы вовсю демонизировала пресса, и они исчезли из большинства игр. Но микротранзакции из Overwatch 2 заставили игроков задуматься: а так ли уж плохи были эти лутбоксы?

Долгожданный сиквел Overwatch к тому же оказался на релизе глючным и нестабильным. Чтобы поиграть, требовалось отстоять долгую очередь. А из-за некоторых крупных багов Blizzard приходилось временно исключать из игры персонажей вроде Бастиона, чьи способности попросту ломали геймплей. «Люди говорили, что игра выглядит недоделанной, — делится один из разработчиков Overwatch 2. — Потому что она и была недоделанной». Фанаты и критики не могли понять: почему игру позиционируют как сиквел, если геймплей и графика практически идентичны тому, что было в первой части? «Все спрашивали: „И вот на это вы потратили шесть лет?“ — вспоминает разработчик. — Нет. На это мы потратили один год. А остальные годы потратили на PvE-режим».

Релиз Overwatch 2 был встречен скачком популярности, который быстро утих — стандартная ситуация для условно-бесплатных игр. Это заставило руководство команды задуматься о том, как лучше сохранить активную аудиторию. Начальники стали задаваться вопросом: насколько реалистично воплотить их подход к PvE? У них, по сути, было на руках две разных игры. Одна — сервис, требующий от команды в несколько сот человек постоянно выпускать новые костюмы, события и персонажей в течение года. Другая — амбициозная PvE-надстройка, которую они называли «Режимом героя». Чтобы довести ее до ума, все тем же сотням человек было необходимо прекратить работать над контентом для основного режима.

Эта дилемма ставила перед командой Overwatch — и Blizzard в целом — фундаментальный вопрос, на который они теперь обязаны были найти ответ. Они все еще живут в мире, где одна из их команд может отсиживаться с пяток лет, а затем появиться с новой игрой как ни в чем ни бывало?

В мае 2023 года Келлер объявил[164], что «Режим героя» отменяется, хотя команда все еще планирует выпуск сюжетных PvE-миссий. В интервью сайту GameSpot он объяснил, что масштаб проекта был слишком велик, амбиции слишком высоки и разработчики не хотели повторять ошибки, которые делали при создании первой игры. «Мы не могли просто копить этот контент, пока он не будет готов к релизу. А на это, судя по всему, ушло бы еще несколько лет», — сказал он.

Логика была здравой, но решение все равно приняли плохо. Для фанатов именно обещание чего-то нового и принципиально иного оправдывало выпуск игры под названием Overwatch 2. Без этого она казалась лишь повторением пройденного. Супергеройскую франшизу Blizzard причесали на манер Call of Duty. А хуже всего было то, что Overwatch 2 полностью заменила оригинал и в него больше нельзя было поиграть — прямо как в Warcraft III.

Overwatch была культурным феноменом — прорывным хитом из ниоткуда, собравшим миллионы игроков и заработавшим миллиарды долларов. Но ландшафт видеоигровой индустрии изменился. Теперь она была забита играми-сервисами: от Fortnite и Genshin Impact до выпущенного той же Activision шутера Warzone. И каждая из них боролась за время игроков с куда большим рвением, чем во времена, когда у игр еще были концовки. На перенасыщенном рынке Overwatch 2 столкнулась с такой конкуренцией, какая и не снилась первой части. А затянувшаяся разработка только подливала масла в огонь ожиданий.

Лишь спустя еще какое-то время Blizzard сможет по-настоящему оценить, была ли Overwatch 2 успешным релизом, но старт у нее явно не задался. И он точно был недостаточно хорош, чтобы спасти предприятие, которое когда-то рекламировали как NFL от мира видеоигр.

* * *

Никто особо не хотел обсуждать главную проблему Overwatch League. А заключалась она в том, что за Overwatch не очень-то весело наблюдать. Разумеется, главные матчи лиги приковывали к экранам сотни тысяч зрителей. Но суетливая камера от первого лица и обилие визуальных эффектов не позволяли насладиться Overwatch как зрелищем кому-то, кто в нее не играл. Вид от третьего лица вызывал меньше тошноты, но следить за игрой было еще труднее. Персонажи взмывали в воздух и осыпали градом выстрелов невидимые цели. В этом один из фундаментальных недостатков киберспорта в целом: соревновательные видеоигры невозможно оценить, если вы не знаете все их азы[165]. Среднему зрителю не нужно особенных знаний, чтобы понять очарование трехочкового броска в баскетболе или гола, забитого через себя. Но он вряд ли поймет, что такого впечатляющего в «пентакилле» и почему ультой Райнхардта так сложно победить всю вражескую команду разом.

Overwatch League достигла пика популярности в первый год, а с тех пор лишь увядала. Владельцы команд ворчали, что их оставили на бобах. После первой волны франшизных сборов в двадцать миллионов долларов лига стала взимать еще больше, поэтому генерация прибыли встала на первый план. Владельцы команд жаловались на редкие обновления Overwatch, требовали выпускать больше фирменных предметов, чтобы продавать их фанатам, и годами (пока не вышел сиквел) спрашивали, почему игру не делают условно-бесплатной. Такой ход подстегнул бы интерес к лиге, но Blizzard не могла на это пойти — игре не хватало других способов монетизации. Из-за нехватки нового контента счетчик игроков ощутимо падал. «Рост аудитории зрителей почти точно можно спрогнозировать, основываясь на росте количества игроков», — говорит один из управленцев Overwatch League.

Смена партнера по трансляциям с Twitch на YouTube обогатила Activision Blizzard, но сильно ударила по количеству зрителей. Затем из-за калифорнийского иска от лиги стали отказываться спонсоры, а продажа рекламы и без того была больным местом для руководителей Overwatch League. «Team 4 на каждом шагу противилась любой коммерциализации, — говорит директор по маркетингу Стив Браунтуч. — В какой-то момент мы почти заключили сделку с BMW. Она была готова спонсировать и лигу, и саму игру. Требовалось просто добавить в Overwatch автомобиль их марки. Разработчики сказали „нет“».

При всем этом бизнес-модель лиги была завязана на продажах билетов и товаров фанатам по всему миру, как и в традиционном спорте. По ней сильно ударила мировая пандемия, во время которой собираться на мероприятия в переполненных залах было опасно. «Если убрать игроков на сцене, оформление и освещение, что останется? — говорит Браунтуч. — Просто люди, транслирующие свою игру в онлайне? Это не очень интересное зрелище». Когда лига кое-как добралась до второго сезона, теряющие деньги на технических расходах владельцы уже были вне себя от ярости. «Настроения были на нуле, — вспоминает Браунтуч. — Мы остались у разбитого корыта». К концу 2021 года уже и разработчики, и высшее руководство компании предлагали прикрыть Overwatch League, признавая, что ее бизнес-модель не работала, а отношения с владельцами команд вконец испортились.

В начале 2022 года оставалась надежда, что Overwatch 2 вдохнет новую жизнь в проблемную киберспортивную лигу благодаря вниманию прессы и новому притоку игроков. «Корабль штормит, но ты хотя бы видишь свет маяка», — говорит менеджер бренда по маркетингу Энди Очилтри. Но сиквел не принес роста, на который рассчитывали владельцы команд. Летом 2023 года, спустя пять лет после помпезного запуска Overwatch League, Activision Blizzard заявила в финансовом отчете, что эта затея «продолжает встречать на своем пути препятствия» и что владельцы в этом году должны проголосовать за дальнейшее будущее лиги. В случае ее закрытия каждая команда должна получить по шесть миллионов долларов за расторжение договоренностей.

К ноябрю Overwatch League официально была объявлена мертвой. И хотя Blizzard продолжила поддерживать киберспортивную составляющую Overwatch с помощью сторонних партнеров, никаких городских команд больше не осталось. Котик намеревался создать NFL от мира видеоигр. Но то, что у него получилось, скорее напоминало XFL[166].

9. Новая эра

В начале 2023 года ведущему инженеру Blizzard Брайану Бирмингему позвонил менеджер и сказал, что ему придется занизить оценку годовых показателей одного из его подчиненных. Бирмингем, уважаемый в команде ветеран и глава разработки World of Warcraft Classic, сказал, что его это не устраивает. Но менеджер ответил, что такая мера необходима — нужно вписываться в квоту.

Клодин Нотон ушла из Activision Blizzard в 2021 году. Руководители Blizzard были уверены, что после их масштабного сопротивления — включая подписанное Бирмингемом и многими другими письмо — им удалось отклонить продвигаемую Клодин систему группового ранжирования. В последние два года они полагались на цифры скорее как на указатели, нежели квоты. Но вот теперь Бирмингему сообщили, что каждой команде нужно отмечать определенный процент сотрудников как «развивающихся». Тем самым отражая их положение в самом низу иерархии. Взбешенный Бирмингем сообщил коллегам, что тем же вечером начнет искать новую работу. «Это чудовищно неэтично и неэффективно, — говорит он. — Сначала вводить всю эту сложную систему, заставлять нас тщательно выбирать рейтинги, а затем менять их, основываясь на каких-то произвольных квотах».

Той же ночью ведущие разработчики World of Warcraft устроили экстренную видеоконференцию, чтобы обсудить эту систему. Разгоряченный Бирмингем отключился посреди встречи, заявив, что планирует уйти в отставку. В течение нескольких часов коллеги пытались убедить его передумать. Но утром он выяснил, что процедура увольнения уже запущена отделом кадров. Он отправил коллегам большое письмо, чтобы разъяснить ситуацию, в котором подчеркнул: «Такая политика подталкивает сотрудников соперничать и саботировать чужой труд, разжигает желание найти слабую команду, чтобы стать в ней лучшим работником, и в конечном счете подрывает доверие и изживает творческое начало». После семнадцати лет в стенах компании Бирмингем заявил, что больше не может это терпеть. «Если эту политику не отменят, значит, той Blizzard Entertainment, в которой я хочу работать, больше не существует».

Спустя несколько минут Бирмингем обнаружил, что его лишили доступа к серверам компании. Он чувствовал смешанные эмоции: переживание за будущее финансовое благополучие, гордость за то, что встал на защиту команды, сожаление о том, что не смог ее защитить. «Я скучаю по возможности работать над такими крутыми проектами, но сейчас я бы тоже не стал устраиваться в компанию, которая ранжирует сотрудников, — говорит Бирмингем. — Чего бы я хотел? Чтобы все это было неправдой. Тогда я бы снова мог работать в Blizzard.

* * *

Случай с Бирмингемом стал первым красным флагом для Лесли Салливант, которая присоединилась к команде World of Warcraft всего несколькими неделями ранее. Она мечтала о работе в Blizzard с тех пор, как впервые подсела на игру в старшей школе, но год за годом ей отказывали, пока однажды с ней не связался специалист по найму. Даже недавние проблемы Blizzard с культурой не отбили у нее желания заполучить должность в компании, создавшей столь любимую ею игру. Прежде чем принять предложение, она провела разведку, поговорив с нынешними и бывшими членами команды World of Warcraft. «Казалось, они действительно навели порядок и взяли на себя ответственность после того судебного иска, — говорит она. — К тому же меня нанимали на руководящую должность, и мне было легче думать: „Ну чего я там не видела? Все будет хорошо“».

Перед подписанием договора Салливант уточнила у отдела кадров порядки в отношении удаленной работы в условиях спада пандемии. Она жила в Лос-Анджелесе — поездка в Ирвайн занимала не менее полутора часов в каждую сторону и могла стать потенциальным препятствием. Лесли была беременна и собиралась рожать второго ребенка, а вскармливать его грудью в офисе было бы хлопотно. «Я получила такой письменный ответ: „Все решает твой менеджер“», — вспоминает она. Было понятно, что Blizzard в какой-то момент попросит сотрудников вернуться в офис, но детали оставались неясными. «Я восприняла это так: „Отлично, значит, я смогу договориться со своим менеджером“».

А спустя месяц после того, как Салливант присоединилась к компании, Blizzard сообщила сотрудникам, что они обязаны работать в офисе как минимум три дня в неделю. И Blizzard была в этом требовании не одинока — компании по всему миру в каждой индустрии несколько лет позволяли сотрудникам работать из дома, а теперь шли той же тропой. Защитники удаленной работы заявляли, что она улучшает продуктивность, позволяя не тратить время на дорогу, и защищает от непредсказуемых увольнений хотя бы тем, что людям не приходится менять из-за них всю свою жизнь. Удаленка также помогла Blizzard решить проблему, которая мучила компанию десятилетиями: теперь все, кому не хватало денег на жилье в Ирвайне, могли поселиться в более доступном городе.

С другой стороны, президент Blizzard Майк Ибарра настаивал, что встречи с коллегами способствуют коллективному творчеству, что работающие из дома новички не получают должного менторства и что совместная работа в одном месте идет на пользу настроениям и лояльности сотрудников. Он хотел вернуть большинство штата Blizzard в Ирвайн, предложив сотрудникам гибридный график: два дня дома, три дня в офисе. Ибарра заявил, что данные компании указывали на значительный прирост продуктивности в периоды, когда сотрудники работали в кампусе. Но в качестве компромисса позволил каждой команде оставить двадцать, а затем и тридцать процентов штата на удаленке. Кто именно может работать из дома, решали главы отделов.

Но раздражение сотрудников лишь выросло, когда они узнали две вещи. Во-первых, Blizzard не достигла целевых показателей выручки в прошлом году, поэтому им выплатят лишь пятьдесят восемь процентов премий. А во-вторых, Blizzard собралась перераспределять премии в пользу команд, которые выпускали наиболее успешные продукты, — именно это годами пытался провернуть Котик.

С нарастанием проблем в феврале 2023 года Ибарра организовал всеобщее собрание. Он заявил, что переход на гибридный график — это уже компромисс в пользу сотрудников. «Для бизнеса было бы лучше, если бы мы находились здесь пять дней в неделю, как до пандемии», — сказал он. По ходу собрания сотрудники принялись ворчать — комментарии Ибарры казались им неудовлетворительными, а порой даже оскорбительными. Когда ему сказали, что компенсация и рост зарплат не соответствуют уровню инфляции, он ответил, что его команда «прорабатывает варианты», чтобы улучшить картину. «И мы также рассматриваем варианты перестановок на должностях, — добавил он. — Некоторые должности существуют не для того, чтобы их долго занимал один человек».

Последняя фраза вызвала бурю негодования. Конечно, отделы контроля качества или работы с клиентами часто воспринимались лишь ступенями карьерной лестницы. Но множество сотрудников занимали свои должности десятилетиями. Разве бизнесу не пойдет на пользу, если их опыт сохранят и вознаградят? Затем у Ибарры спросили, когда самые высокооплачиваемые сотрудники урежут свои зарплаты, чтобы помочь подчиненным. «Если вы думаете, что управленцы зарабатывают кучу денег, а их подчиненные — нет, значит вы верите в небылицы». При этом пакет компенсаций управленцам Activision Blizzard за 2022 год включал 7 282 786 долларов президенту Дэниелу Алегре, 11 242 362 доллара административному директору Брайану Булатао и 12 087 986 долларов Армину Зерзе.

После собрания сотрудники не стеснялись в выражениях. Некоторые ветераны компании говорили, что в Blizzard еще никогда не было так погано. «Бывал я на совещаниях, где нам объявляли об отмене игры. И даже после них мне было веселее», — сказал один из разработчиков. Ибарра разослал по компании разъяснительное письмо, в котором написал, что «не сумел выразить свою приверженность прозрачности в более продуманном тоне» и «вел себя грубо и пренебрежительно».

Для Салливант собрание стало окончательным признаком того, что Blizzard, некогда компания ее мечты, оказалась для нее неподходящим местом. «В тот день я подала заявку в Netflix», — признается она. Спросив начальника об удаленной работе, она узнала, что команда уже достигла разрешенного потолка сотрудников на удаленке. В июне, спустя полгода после прихода в Blizzard, Салливант уволилась, сказав Ибарре: «Может, я бы и пришла на работу в офис, но точно не ради тебя».

Некоторые сотрудники недоумевали от настойчивости Blizzard в попытках вернуть сотрудников в офис. Неужели Ибарра и впрямь верил, что потеря ветеранов компании стоит того, чтобы просто заполнить рабочие места? Не было ли это мягкой формой увольнения — сокращением расходов без сопутствующих этому дополнительных затрат? Еще больше вопросов возникло летом, когда некоторые сотрудники Blizzard прибыли в кампус, где им сказали, что обустроенных рабочих мест для них нет. И при этом некоторые их коллеги вообще не пришли. Иногда менеджеры намекали, что на самом деле никто толком не проверял, находились ли они в офисе в оговоренные вторники, среды и четверги. Все больше и больше людей уходили в отставку из-за группового ранжирования, а комментарии Ибарры лишь подливали масла в огонь. Становилось очевидно, что не стоит ждать резкого скачка репутации этой компании.

* * *

5 июня 2023 года Blizzard выпустила Diablo IV. Для компании это был крайне необходимый в тот момент триумф. Игру ждали высокие оценки критиков и — предположительно — коммерческий успех. В пресс-релизе Blizzard сообщила, что игра побила рекорды и заработала 666 миллионов долларов, но о прибыльности не сказала ни слова. Позже компания заявила, что Diablo IV привлекла более десяти миллионов игроков.

Разработка Diablo IV была долгой, изнурительной и полной катастроф. Директора и главного дизайнера игры уволили после калифорнийского иска, сюжет несколько раз переписывали с нуля, а команде на протяжении первых лет разработки постоянно не хватало рук. Затем в нее внезапно набрали целую кучу новых людей, что вызвало отдельную волну проблем. И все же фанаты в большинстве своем были довольны: игра выглядела прекрасно и выделялась на фоне предшественниц большим открытым миром с множеством второстепенных заданий и временных событий, позволявших игрокам вместе сойтись в битве против огромных врагов. Подобно Overwatch 2, косметические предметы в Diablo IV стоили немало. Как заявлял заголовок с сайта IGN: «Теперь, когда Diablo IV вышла, мы увидели истинный ужас в ее дорогущих микротранзакциях».

На этот раз Blizzard всячески стремилась избежать очередной десятилетней паузы между релизами Diablo. Еще до конца разработки Diablo IV команда набросала план по выпуску нового контента, начинавшийся с первого дополнения Vessel of Hatred. Это была часть нового масштабного подхода компании к поддержке игр на более постоянной основе. Спустя пару лет Blizzard претерпела крупные преобразования — теперь ее команды отвечали не за конкретные игры, а за целые франшизы. Вместо того чтобы отдавать их в руки кого-то из управленцев, каждой — включая Warcraft, Diablo и Overwatch — назначали генерального менеджера. Каждая из команд нанимала сотни сотрудников для поддержки уже выпущенных игр и разработки новых. Котик годами добивался такой структуры, основываясь на успехе серии Call of Duty, в которой команды работали над новыми играми параллельно, обеспечивая предсказуемый график релизов.

Генеральным менеджером Diablo стал Род Фергюссон — продюсер с богатым опытом, работавший над такими франшизами, как Gears of War, и имевший репутацию человека цепкого и ориентированного на результат. Под управлением Фергюссона Diablo IV обзавелась планом на ближайшие десять лет: одна команда работала над патчами и новыми сезонами, а все остальные разрабатывали два следующих дополнения и новую игру, которая еще не обрела свою форму. Разделение не было строгим, и в преддверии дедлайна народ часто переключался на самые срочные задачи. Но разработчики все же надеялись, что новая структура будет более эффективной и предсказуемой.

За Overwatch взялся Уолтер Конг, который контролировал выпуск новых героев и контента для Overwatch 2, а также новые проекты, включая мобильную версию франшизы. Подразделение Warcraft возглавил Джон Хайт, выступавший директором по производству Reaper of Souls и перешедший затем в команду World of Warcraft. Хайт вознамерился достичь того, что Blizzard пыталась провернуть уже более десяти лет: чаще выпускать дополнения к World of Warcraft. Летом 2022 года Blizzard выкупила игровую студию из Бостона, штат Массачусетс, под названием Proletariat и присоединила ее к команде World of Warcraft, уже насчитывавшей сотни сотрудников. Новейшее дополнение Dragonflight хорошо приняли как игроки, так и критики[167]. «Не могу не поразиться тому, как пригоршня свежих идей и значительные улучшения старых наработок смогли вдохнуть новую жизнь во флагманскую игру Blizzard», — написал один обозреватель[168].

Сразу после релиза Dragonflight в Blizzard вернулся любимый в компании ветеран Крис Метцен, чья заразительная взрывная энергетика сыграла ключевую роль в создании столь многих франшиз. Метцен ушел в отставку в 2016 году, вскоре после релиза Overwatch, сказав в подкасте[169], что его «преследуют панические атаки и постоянная тревога». Отчасти это было вызвано провалом проекта Titan. И хотя он не говорил об этом публично, по словам знакомых с его образом мыслей людей, важную роль в его увольнении сыграли и напряженные отношения с Робом Пардо. После ухода из Blizzard он проработал несколько лет над настольными играми и другими небольшими творческими проектами. Но никогда окончательно не обрывал связи с компанией, периодически заглядывая в офис, чтобы озвучить Тралла из World of Warcraft или других ключевых персонажей.

На протяжении 2022 года он говорил разным коллегам, что подумывает о частичном возвращении. К началу 2023 года Метцен вернулся в компанию на полную ставку и стал исполнительным творческим директором World of Warcraft, разрабатывающим сюжет игры на десятилетие вперед. К лучшему или к худшему, большая часть старой культуры Blizzard ушла из компании за последние годы. Но возвращение Метцена означало, что не все потеряно.

* * *

К лету 2023 года десятки стран уже одобрили слияние Microsoft и Activision Blizzard. Его бы уже давно объявили готовым делом, но возникли два препятствия. Одним была Федеральная торговая комиссия США, возглавляемая неутомимой Линой Хан, которая настаивала на более строгом соблюдении антимонопольных законов. Но во время судебных прений в июле ее команда не сумела убедить судью в незаконном характере сделки. Во многом из-за того, что Xbox взяла на себя обязательство продолжать издавать игры серии Call of Duty на конкурирующих платформах PlayStation как минимум в ближайшие десять лет. А после поражения Федеральной торговой комиссии и второе препятствие ушло с пути: регулятор Великобритании смягчил свою позицию и согласился одобрить сделку в обмен на ряд незначительных уступок.

Утром 13 октября 2023 года Blizzard официально присоединилась к организации Xbox, a Warcraft  и Diablo выстроились в ряд с такими франшизами, как Halo, Fallout и DOOM. Вскоре после закрытия сделки глава Xbox Фил Спенсер прилетел в Ирвайн в рамках мирового тура по Activision Blizzard. Команды приготовили для него презентации, как делали в прошлом для Котика. Но их нового босса не интересовали слайд-шоу. Он хотел собственноручно опробовать их игры, включая мобильную новинку Warcraft Rumble, и поговорить с сотрудниками, которые выстроились в очередь, чтобы сделать с ним селфи и задать вопросы. «Они пытались показать, что хотят как следует с нами познакомиться, — сказал Джон Хайт в интервью Bloomberg[170]. — Нам как будто говорили: „Мы приехали не для того, чтобы диктовать свою волю. Лучше скажите, чем мы можем помочь?“ Это было потрясающе».

Несколько недель спустя около двадцати тысяч фанатов и сотрудников Blizzard собрались в Анахайме, штат Калифорния, на BlizzCon — первый со времен пандемии COVID, судебного иска, поглощения и других бед, через которые Blizzard прошла за последние годы. Компания анонсировала новых героев для Overwatch 2, первое дополнение для Diablo IV и — в качестве сюрприза — сразу три следующих дополнения для World of Warcraft, подчеркивая таким образом, что желанный ускоренный выпуск контента наконец может стать реальностью. Работая под началом недавно пришедшей в компанию Холли Лонгдейл — первой женщины среди исполнительных продюсеров в истории Blizzard, — разработчики уже сумели сократить срок между выпуском обновлений.

Звездой шоу был Метцен, появление которого на сцене встретили громогласными аплодисментами. Как и на прошлых фестивалях BlizzCon, он потребовал зал поддержать шумом свою любимую фракцию из World of Warcraft. «Орда! — прокричал он. — Альянс!» Нехватка этого человека на последних фестивалях ощущалась крайне остро, и эта сцена во многих смыслах казалась возвращением к норме.

На втором этаже бизнес-центра Аллен Адам встретился с женой, сыном и дочкой — семьей, ради которой он однажды ушел из Blizzard, — и устроил им прогулку по мероприятию. Даже он должен был признать: Blizzard стала совсем другой. Компания больше не считалась одним из лучших мест для работы в индустрии или одним из любимых брендов в мире видеоигр. И коробку с камнями, на которой отпечатан логотип Blizzard, как в прежние годы, никто бы уже не купил. Но при взгляде на обсуждающих будущее World of Warcraft фанатов можно было найти поводы для надежд на лучшее. Для Microsoft Blizzard была маленьким винтиком в машине на триллионы долларов. Теперь перенос новой Overwatch или Diablo не потребует одобрения совета директоров и не обрушит акции компании. Тем, кто выпускает Windows и Office, не нужно полагаться на ежегодный выпуск новых игр, чтобы оправдать прогноз по прибыли. Больше никаких требований предсказуемого роста каждый год.

Под руководством Фила Спенсера отдел Xbox стал известен тем, что дает своим студиям достаточно независимости для принятия собственных решений. Фил сказал Майку Ибарре, что собирается поступить с Blizzard так же[170]. «Иногда в Activision Blizzard у меня, честное слово, возникали мысли: „А почему мы позволяем заправлять этим какому-то случайному человеку?“ — говорил Ибарра в интервью Bloomberg. — Теперь, как мне кажется, от нас ожидают — и я полностью беру на себя эту ответственность, — что мы будем управлять студией, поддерживать настроение в коллективе, мотивировать сотрудников, позволять им претворять в жизнь свое творческое видение. Тем самым мы укрепим культуру, которая способствует творчеству. И я буду стоять за это горой».

Тем временем в Анахайме фанаты впервые встретились друг с другом за последние четыре года и обнимались так, словно увидели старых приятелей по гильдии из World of Warcraft. Кто-то из посетителей вырос на Warcraft, StarCraft и Diablo. Были и более молодые фанаты, вероятно, познакомившиеся с творчеством компании через Hearthstone или Overwatch. Все собрались там из-того, что Blizzard сумела создать за три последних десятилетия. Не смыкая уставших глаз, они проводили бессонные ночи в рейдах на Короля-лича или истребляли орды вопящих зергов. Аллен Адам и Майк Морхейм всегда верили в уникальное свойство видеоигр объединять людей. И теперь, даже после всего, что пережила их компания, BlizzCon подтверждал эту гипотезу.

В родном Ирвайне рабочие готовились убрать бронзовые таблички с «ценностями компании», расположенные вокруг знаменитой статуи орка, и заменить их на новые. Более года разнообразный совет сотрудников Blizzard пытался переосмыслить старые ценности для новой эпохи. Вместо восьми их стало пять.

1. Во имя любви к игре.

2. Со страстью к величию.

3. Вместе мы сильнее.

4. Сила в разнообразии.

5. Любопытству нет границ.

29 декабря 2023 года был последний день Бобби Котика в роли главы Activision. С тех пор как он возглавил Mediagenic, прошло почти тридцать лет. Остальные его подручные, включая Армина Зерзу, покинули компанию в последующие месяцы. В письме к сотрудникам Котик написал, что «глубоко благодарен людям, которые неустанно вносили свой вклад в создание этой компании и которые наверняка продолжат приносить людям радость и объединять их силой игр». Ответы его бывших подчиненных на это письмо, опубликованные в соцсетях, звучат куда менее ласково.

Blizzard вот-вот должно было стукнуть тридцать три года. У компании появился новый владелец, новый набор игр и новая заявленная миссия. Когда сотрудники вернулись на работу, воодушевленные и возбужденные пережитым на BlizzCon, готовые войти в новую для компании эру, было легко почувствовать то, чего в Ирвайне не хватало уже очень долгое время: надежду.

А затем все это рухнуло.

10. Девятнадцать сотен

24 января 2024 года продюсеру Blizzard Джереми Монкену пришлось допоздна задержаться в больнице. Роды его жены затянулись настолько, что врачи ближе к полуночи были вынуждены сделать кесарево сечение. На следующее утро его начальник попросил перезвонить. Таким способом измотанному и изрядно переволновавшемуся Монкену сообщили, что его увольняют. Не в силах подобрать нужные слова, он лишь смотрел на жену, держащую на руках новорожденного малыша. «Сообщение об увольнении стало одним из сильнейших эмоциональных потрясений, с которыми мне приходилось сталкиваться», — комментирует он.

Монкен попал в число девятнадцати сотен сотрудников Xbox (или же 8,5% от общего объема персонала), потерявших работу в результате массового сокращения, которое затронуло по большей части Activision Blizzard. Что примечательно, были уволены не только сотрудники из избыточных департаментов, таких как юридический и маркетинговый отделы, но и разработчики Overwatch 2 и Diablo IV. Те, кто совсем недавно выстраивался в очередь, чтобы сделать селфи с Филом Спенсером во время его визита в Ирвайн, теперь искали новую работу. «Нам казалось, что наступает новая эра. Мы присоединимся к семейству Xbox, и все будет прекрасно, — делится Монкен. — Какая же это была иллюзия».

На протяжении нескольких месяцев Монкен поддерживал адвокатов Xbox на каждом этапе преодоления препятствий, которые перед ними чинили регуляторы. В составе небольшой команды он делал небольшую игру. Руководство Blizzard прямо сказало, что, пока Котик у руля, у нее вряд ли будут шансы появиться на свет. «Все внутренние переговоры сводились к тому, что „зеленый свет“ полностью зависел от успешной сделки с Microsoft», — поясняет Монкен. Он пришел в восторг, когда сделка была заключена, но спустя всего три месяца его уволили.

Некоторые сотрудники переехали в Ирвайн из-за строгой позиции Blizzard по поводу возвращения в офис. Например, опытного художника Брэда Серзегу попросили переехать из Техаса летом 2023 года. Через пять месяцев его разбудил брат с вопросом, видел ли он новости. Брэд ринулся в офис, где его отвели в переговорную и сообщили, что он и многие его коллеги уволены, — никому даже не разрешили вернуться к своим рабочим местам, чтобы собрать вещи. Теперь на нем висела долгосрочная аренда квартиры в Ирвайне, которая съедала в месяц больше денег, чем ежемесячные ипотечные взносы. «Я пожертвовал очень многим, чтобы оказаться здесь, и чувствовал себя преданным», — говорит Серзега.

В начале 2024 года игровая индустрия переживала очень непростой период. Крупные издатели сильно разрослись, чтобы продолжать удовлетворять вызванный пандемией спрос. Штат оказался сильно перегружен, в то время как растущие процентные ставки положили конец короткому периоду легких займов. Все крупные игровые компании сокращали сотни, а иногда и тысячи рабочих мест, и Activision Blizzard не стала исключением — Котик и его окружение планировали этот шаг еще до закрытия сделки с Microsoft. Тем не менее сотрудники Blizzard имели твердую, хотя и наивную убежденность, что их новые владельцы совсем не такие, как предыдущие. Это заблуждение было развеяно, когда Фил Спенсер стал говорить на том же бездушном деловом жаргоне, с которым сотрудников Blizzard познакомили предыдущие директора. «Вместе мы расставили приоритеты, выявили перегруженные области и убедились, что все мы ориентируемся на наилучшие возможности для роста», — писал Спенсер своим сотрудникам.

Отстоявшего два с половиной года у руля Blizzard Майка Ибарру тоже попросили покинуть компанию. Его политика среди сотрудников оказалась непопулярной, а последствия провальной встречи в феврале 2023 года все еще мучили его, однако он надеялся оставаться президентом компании еще долгие годы. «Кто-нибудь вытащит меня из Blizzard», — сказал он Bloomberg на BlizzCon за два месяца до увольнения. Будучи заядлым геймером, Ибарра часто высказывал свое мнение разработчикам (чем иногда их разочаровывал) и хотел отдалиться от сервисной модели для игр. Он планировал сократить количество микротранзакций в Diablo IV и перезапустить Overwatch, результаты которой на протяжении всего 2023 года были довольно низкими. Но за те два десятилетия, что он проработал в Xbox до прихода в Blizzard, у него завелись недоброжелатели. Компания двинулась дальше.

Следующим президентом Blizzard стала Джоанна Фэрис, ранее одиннадцать лет проработавшая в NFL и затем пять лет — в Activision Blizzard, где занимала пост руководителя Call of Duty сначала в киберспорте, а затем курируя разработку игр. Фэрис больше года обсуждала с ведущими сотрудниками Blizzard свой возможный приход в компанию в качестве главного операционного директора, чтобы управлять бизнесом под руководством Ибарры, но вместо этого ей отдали его должность. Она заработала отличную репутацию как руководитель, но сотрудники Blizzard беспокоились, что ее игровой опыт недостаточен. Да и пришла она из Activision, а уж от этой компании они настрадались достаточно.

В первые несколько недель работы Фэрис провела ряд встреч с руководителями и персоналом Blizzard, чтобы ответить на накопившиеся вопросы, выслушать все опасения и попытаться завоевать доверие. Люди интересовались, куда она поведет компанию и планирует ли отменить многие противоречивые решения, которые принимались на протяжении многих лет — например, групповое ранжирование, принудительное возвращение в офисы и передел системы распределения прибыли, из-за которой команда разработчиков Overwatch недавно получила бонус в размере ноль процентов. Фэрис пообещала рассмотреть все вопросы.

Исполнительный директор Xbox Мэтт Бути, курировавший все студии компании, сказал, что хочет видеть Blizzard продолжающей двигаться в новых направлениях. Он также заявил, что вместе с Филом Спенсером даст компании автономность. Чем Бути и отличался от предшественников, так это опытом непосредственного разработчика игр. Он говорил коллегам и подчиненным, что создание игр — не только искусство, но и наука; он не считал, что новой сотней людей можно так просто взять и ускорить выпуск контента. Бути был убежден, что творческим командам нужно давать право на ошибки.

Крис Метцен оставался в компании, но другие сотрудники Blizzard стали постепенно уходить — причем даже те, кто сохранял оптимизм в самые непростые времена. Сэм Дидье, отвечающий за художественное видение многих игр компании, ушел вскоре после проведения BlizzCon 2023. Боб Фитч, один из первых сотрудников компании, покинул ее во время сокращений.

Впервые за тридцатитрехлетнюю историю Blizzard ни один из основателей больше в компании не работал.

* * *

Среди старожилов Blizzard гуляла шутка, что Аллен Адам искажал реальность. Такой термин обычно прилипал к соучредителю Apple Стиву Джобсу, который мог убедить окружающих его людей сделать практически что угодно. Вернувшись в Blizzard в 2016 году после двенадцатилетнего отсутствия, Адам попытался применить тот же подход к своей новой инкубационной инициативе и следовать прежней методике: выявить захватывающий жанр без особой конкуренции и сделать изящную отполированную игру, которая превзойдет всех остальных представителей. Но время шло, и былого влияния на некогда основанную им компанию он уже не имел. Как не мог и доводить проекты до финишной черты на одних лишь волевых усилиях.

Адам добился некоторого успеха во время работы над Diablo Immortal и Diablo IV, после чего передал их другим исполнительным продюсерам, но к 2024 году все его инкубационные проекты потерпели крах. Одним из самых значительных был Orbis — клон Pokémon Go по мотивам Warcraft. Эта игра страдала от серьезных проблем: персонала не хватало, масштабы росли, а потом нагрянула пандемия, которая оказала свое влияние на концепцию, требующую от игроков выходить на улицу и посещать новые локации. Однако самой большой проблемой стала боевая система, которую команда Orbis так и не смогла довести до ума. «Мы постоянно спорили из-за этой игры, — вспоминает один из разработчиков. — Мы делаем Warcraft для казуальных игроков? Или казуальную игру для фанатов Warcraft?» В итоге рыночные реалии положили конец Orbis — почти все аналогичные игры, пытавшиеся повторить геймплей Pokémon Go в дополненной реальности, были закрыты после старта. Даже популярные франшизы вроде «Гарри Поттера» не гарантировали успеха. Pokémon Go стала одноразовым культурным феноменом, успех которого никто так и не смог повторить.

Другим крупным проектом была игра на выживание под названием Odyssey — Адам считал, что она станет для Blizzard легкой задачей. В этом жанре было много популярных, но неуклюжих игр, которые компания могла бы превзойти. В первые годы директор Крейг Амаи и его небольшая команда разрабатывали понятный прототип, в котором игроки могли добывать пищу и сражаться в динамичном мире. В качестве движка был выбран Unreal Engine, созданный компанией Epic Games, который широко распространился в игровой индустрии за счет своей простоты и доступности. Руководители и разработчики всей компании были в восторге от прототипа — даже Котик счел ее восхитительной и сразу стал расспрашивать, когда игра будет готова. «Опубликуйте такую в Steam, и она станет хитом», — комментирует ведущий инженер Джейкоб Репп.

Но целью Blizzard был не релиз игры в раннем доступе и потенциальное привлечение одного или двух миллионов игроков, а запуск полноценной франшизы стоимостью в миллиард долларов. Движок Unreal Engine показался недостаточно хорошим, чтобы удовлетворить все амбиции, плюс руководители Blizzard беспокоились, что придется полагаться на принадлежащую прямому конкуренту технологию. Решением стало использование движка Synapse, который изначально планировался как инструмент для всей компании, но вместо этого использовался только в Odyssey. Адам выступал против смены движка, утверждая, что такое решение рискованно и чревато срывом намеченного графика, но некоторые руководители ничего не желали слышать об этом. «У игры было много проблем, — объясняет Репп. — Ребята хотели реализовать массу гипотетических технических решений, но их эффективность не была доказана, что только увеличивало риски».

Котик и Зерза требовали расширить команду, чтобы Blizzard смогла своевременно выпустить Odyssey. Так в команду был приглашен Дэн Хэй, ветеран Ubisoft, ранее руководивший разработкой популярной серии шутеров Far Cry. У Ubisoft был огромный опыт создания масштабных игр с командами из пары тысяч человек, и руководство надеялось, что Хэй сможет привнести структурированную строгость в график разработки игры. Под руководством Хэя команда Odyssey быстро выросла и стала насчитывать более двухсот сотрудников, но производство началось со скрипом из-за нестабильной технологии и неясного дизайна.

К 2023 году проект начал буксовать. Многие из первоначальных разработчиков Synapse ушли, когда движок выбрали технологией для Odyssey, плюс у Blizzard возникли проблемы с наймом ведущих программистов по разным причинам — из-за проблем с репутацией, непопулярной политики и так далее. Odyssey во всей ее полноте оказалась не по зубам этому движку, поэтому некоторые художники продолжили работать с Unreal. Они понимали, что с некоторой вероятностью им придется отказаться от текущих наработок и начать все с нуля.

В ходе массовых сокращений Odyssey отменили. Представитель Blizzard сообщил Bloomberg, что этот шаг был сделан «в рамках сосредоточения внимания на проектах, которые имеют наибольшие перспективы для будущего роста». Большинство разработчиков уволили, но некоторые все же остались в команде Хэя, чтобы начать разработку нового шутера во вселенной StarCraft. Возможно, после StarCraft: Ghost и Ares в третий раз все получится.

Адам отошел от непосредственного руководства Odyssey и получил новую должность директора по дизайну, позволяющую ему курировать обучение разработчиков и вносить в процесс разработки дух, которого не хватало Blizzard с момента ухода Роба Пардо. Адам выступал с докладами на конференциях и ходил обедать с любыми дизайнерами из компании, пытаясь привить им былые ценности, которые, как ему казалось, и определили успех Blizzard на протяжении многих лет. Например, учил их «концентрироваться на крутом» и, конечно же, объяснял старую добрую теорию пончика. «Весь фокус в том, что нужно привлекать людей, не теряя при этом своей хардкорной геймерской души», — объяснял он во время одного из выступлений.

В возрасте пятидесяти семи лет, когда его инкубационная инициатива подошла к концу, а прямые обязанности стали расплывчатыми, Адам приготовился к новым переменам. Его дети собирались поступать в колледж, а компания вступала в новую эру под управлением Xbox. Пока шли сокращения, он решил уйти сам. Спустя тридцать три года после того, как он впервые собрал столы в маленьком офисе вместе с Майком Морхеймом и Фрэнком Пирсом, Аллен Адам покинул Blizzard в третий и, быть может, в последний раз.

* * *

Влияние того, что сотворила Blizzard, невозможно переоценить. Несмотря на недавние трудности, компания по-прежнему оставалась одним из самых важных разработчиков игр на планете. Мало кто в индустрии создал столько монументальных франшиз и изменил огромное количество жизней. И далеко не все игровые компании освоили такое разнообразие жанров: стратегии в реальном времени, шутеры, ролевые и даже коллекционные карточные игры. За предыдущие три десятилетия Blizzard развила корейский национальный вид спорта и создала виртуальный мир, в котором люди находили новых лучших друзей и родственные души. Blizzard как-то сделала настолько отличную игру, что жена одного геймера стала жаловаться на отсутствие секса.

Адам не считает, что вышел на пенсию. Он планировал вступить в разные советы директоров, консультировать игровые студии по всей индустрии и, возможно, где-нибудь выступать. Он говорил коллегам, что, как только отдохнет, возьмется за утопический проект — точно так же как десятилетия назад, когда он стал тестировать игры для Брайана Фарго, будучи старшеклассником на каникулах. Тогда еще не было ни советов директоров, в которые можно вступить, ни конференций, которые можно посетить, да и сама игровая индустрия не появилась как таковая.

Он думал о том, чтобы сделать собственную видеоигру.

Благодарности от автора

Эта книга не появилась бы на свет без помощи сотен людей, которые ради ответов на мои вопросы выкраивали в своих плотных графиках час-другой, а порой и намного больше. Каждому, кто говорил со мной, кто встречался со мной за кофе, за обедом и по видеосвязи, кто терпел мои бесконечные звонки и сообщения, будь то на условиях конфиденциальности или нет, — я бесконечно благодарен за ваше терпение. Спасибо.

Большое спасибо моему замечательному редактору Жаклин Янг, мастеру сокращать рукописи. Спасибо моему агенту Чарли Олсену, Линдси Блессинг и всей остальной команде InkWell Management. Спасибо Эстефании Аквавиве, Лине Оропес, Джеффу Холту, Ребекке Холланд, Альберту Тангу, Бену Севье, Колину Дикерману и всем сотрудникам издательства Grand Central, которые помогли этой книге увидеть свет.

Спасибо Мэтью С. Бёрнсу, Натаниэлю Чапмену, Дагу Кройцу, Сесилии Д’Анастасио, Кирку Гамильтону, Стивену Тотило и нескольким другим людям за ранние отзывы. Спасибо моим замечательным коллегам из Bloomberg, в том числе Брэду Стоуну, Тому Джайлсу, Молли Шутц, Крису Палмери, Лукасу Шоу, Марку Милиану и Феликсу Джиллетту.

Выражаю огромную любовь и благодарность моим родителям и Сафте за все на свете, а также остальным членам моей семьи: Рите, Оуэну, Джоне, Пэм и Дэвиду.

Спасибо Аманде, моей лучшей подруге и соратнице, лучшей маме в мире. И спасибо Софи и Ноа, которые никогда не перестают меня веселить.

Благодарности от издательства

Издательство благодарит за помощь и содействие:

Оксану Бочарову

Илью Комарова

Евгения Медведева

Переводчики хотели бы отдельно поблагодарить гильдию «Реюнайтед» за прекрасные годы игры в WoW.

Примечания

1

«Make Azeroth Great Again» — аллюзия на слоган президентской кампании Дональда Трампа: «Make America Great Again». — Прим. науч. ред.

2

Gameway — сеть игровых залов, размещаемых в некоторых аэропортах США. — Прим. пер.

3

Dean Takahashi, «Co-Founder Looks at Chaos in Early Stages and Future Challenges», Los Angeles Times, 13 марта 1994 г.

4

Allen Adham, BlizzCon All-Access, 3 ноября 2017 г.

5

Gamedev things, «Warren Spector lecture 07 — Mike Morhaime», YouTube, 22 октября 2007 г.,

https://www.youtube.com/watch?v=MzpS7xYyjNw

6

Dean Takahashi, «Mike Morhaime: The highlights and lessons of nearly three decades at Blizzard», VentureBeat, 30 июня 2019 г.

7

Спустя пару лет Пирс будет значиться соучредителем Blizzard, но в то время он получал зарплату, а не долю в капитале. — Прим. авт.

8

https://imgur.com/a/wGW3Lfx — Прим. ред.

9

«Бизнес-план дня» (фр.). — Прим. пер.

10

Blizzard Entertainment, «The Lost Vikings and how we learned to love multiplayer puzzles», 20 февраля 2021 г.,

https://news.blizzard.com/en-us/blizzard/23609765/the-lost-vikings-and-how-we-learned-to-love-multiplayer-puzzles

11

В итоге первым уровнем The Lost Vikings стал небольшой тренировочный маршрут по деревне викингов. — Прим. науч. ред.

12

По всей вероятности, речь идет о Lexi-Cross — это единственная образовательная игра Silicon & Synapse, у которой в титрах нет Стюарта Роуза. — Прим. науч. ред.

13

В действительности Samurai Shodown II вышла через месяц после релиза «мультиплеерной Dune II от Blizzard». — Прим. науч. ред.

14

Когда Warcraft вышла, Уайатт понял, что во время «чистки» игры от ассетов Dune II разработчики забыли поменять шрифт. В последующих версиях это недоразумение было исправлено, но в первой ревизии игры визуально текст ничем не отличался от оного в Dune II. «Получается, — комментирует он, — с нас причиталось». — Прим. авт.

15

В оригинале деревня называется Goldshire — от слов «золото» и «округ» (или Шир — как деревня хоббитов из «Властелина колец»). А в World of Warcraft это еще и первая локация, куда попадают игроки Альянса, прошедшие обучение. — Прим. науч. ред.

16

Tom Marks, «Inside the early office culture of Blizzard, in their own words», PC Gamer, 9 декабря 2016 г.

17

Речь идет о системе cash advance, позволяющей получать наличные с кредитной карточки даже при минусовом балансе, но проценты за такой «кредит» очень высоки. — Прим. науч. ред.

18

«A Big Math Attack», Los Angeles Times, 22 августа 1994 г.

19

Kosta Andreadis, «The Early Days of Blizzard With Co-Founder Allen Adham», IGN, 13 января 2019 г.

20

Изменения вносились постоянно: например, в альфа-версии Warcraft II, выданной журналистам для предварительной рецензии, был еще и четвертый ресурс (камень). — Прим. науч. ред.

21

Dan Brodnitz, «An Interview With Chris Metzen», About Creativity blog, 21 апреля 2008 г.

22

Nerf — марка американского игрушечного оружия, стреляющего пенопластовыми зарядами. Впоследствии она стала нарицательным названием для изменений, при которых боевые способности персонажей World of Warcraft кардинально снижались, словно огнестрельное оружие превратилось в игрушечное. — Прим. науч. ред.

23

Kinko’s — американская розничная сеть, в том числе занимающаяся доставкой. Сейчас известна как FedEx Office. — Прим. пер.

24

В США День благодарения празднуется каждый четвертый четверг ноября. — Прим. пер.

25

Ron Dulin, «Warcraft II: Tides of Darkness Review», GameSpot, 1 мая 1996 г.

26

https://i.redd.it/wfr1r5ta81g91.jpg — Прим. пер.

27

David L. Craddock, Stay Awhile and Listen: How Two Blizzards Unleashed Diablo and Forged a Video-Game Empire (Canton, Ohio: DM Press, 2017).

28

Роуглайк, или рогалик (от англ. Rogue-like — «похожее на Rogue»). Вышедшая в 1980-м Rogue была первой пошаговой ролевой игрой со случайно генерирующимися уровнями, монстрами, артефактами и т. д. Термин «роуглайк» и сегодня используется для описания игр в разных жанрах, где случайная генерация играет значительную роль. — Прим. науч. ред.

29

Peter H. Lewis, «CUC Will Buy 2 Software Companies for $1.8 Billion», New York Times, 21 февраля 1996 г.

30

Не путать с Кеном Уильямсом, основателем компании Sierra On-Line, которая также пала жертвой махинаций CUC. — Прим. науч. ред.

31

В оригинальной Rogue персонаж умирал раз и навсегда, и это было одним из важнейших свойств «роуглайков» до того, как сообщество любителей жанра разделилось в 2008-м на «староверов» и «реформаторов» (см. Берлинская интерпретация). — Прим. науч. ред.

32

Некоторые из самых запоминающихся элементов Diablo появились как раз во время этого кранча. Художник из основного офиса Blizzard Эрик Фланнум столкнулся со странным и казавшимся неустранимым багом, из-за которого персонаж по имени Вирт слегка прихрамывал. «Меня это дико бесило, — вспоминает он, — поэтому я просто оторвал ему ногу и приделал деревянную». Деревянная нога Вирта стала запоминающимся элементом серии, позже позволив игрокам Diablo II попасть в секретную локацию, полную кричащих кровожадных коров. — Прим. авт.

33

Trent Ward, «Diablo Review», GameSpot, 23 января 1997 г.

34

На самом деле продолжение Pax Imperia не отменили — Blizzard продала проект компании THQ, которая в 1997 году выпустила его под названием Pax Imperia: Eminent Domain. — Прим. науч. ред.

35

Tom Phillips, «Ex-Blizzard boss Mike Morhaime on why the studio bins 50% of its projects», Eurogamer, 26 июня 2019 г.

36

Внутри компании ходил слух, что сделка сорвалась после споров о размещении логотипа Blizzard на коробке. Джек Соренсен, в то время бывший президентом LucasArts, в интервью для этой книги сказал, что не помнит о своем участии в каких-либо переговорах с Blizzard о разработке игры по «Звездным войнам». — Прим. авт.

37

В отличие от Warcraft, в StarCraft буква C писалась прописной, чтобы избежать возможных споров по поводу торговой марки с одноименной автомобильной компанией. — Прим. авт.

38

Речь о противостоянии американских фигуристок Тони Хардинг и Нэнси Керриган, которое вылилось в то, что бывший муж Хардинг напал на Керриган в 1994 году. Это событие вызвало такой огромный культурный шок в обществе, что его вспоминают до сих пор. В 2017-м вышел фильм «Тоня против всех» с Марго Робби в главной роли. — Прим. науч. ред.

39

На самом деле в 1997 году Blizzard выпустила The Lost Vikings 2: Norse by Norse West — правда, изданием занималась Interplay, у которой остались права на игру. — Прим. науч. ред.

40

Mark Magnier, «PC Bang’ Helps S. Koreans Embrace Net», Los Angeles Times, 19 июля 2000 г.

41

Peter Elkind, «A Merger Made in Hell», Fortune, 9 ноября 1998 г.

42

В 2006 году Уолтер Форбс был признан виновным в мошенничестве и приговорен к более чем двенадцати годам тюремного заключения. Обвинителем выступал прокурор Соединенных Штатов от Нью-Джерси Крис Кристи, который впоследствии станет известен по многим другим причинам. — Прим. авт.

43

Слово Fugitive одновременно можно перевести как «беглецы» и рассматривать как название компании, о которой пойдет речь в главе. Учитывая тон главы, уместнее оставить дословный перевод. — Прим. пер.

44

Kali — эмулятор локальной сети для игр с мультиплеером на основе протокола IPX, позволяющий запускать их через протокол TCP/IP, который используется для интернет-соединений. — Прим. науч. ред.

45

Moritz Ernst Jacob, «Warcraft 3 announcement at ECTS 1999», YouTube, 4 марта 2012 г.,

https://www.youtube.com/watch?v=0esQtZ9s9Fk

46

Джемы (от англ. jam) — мероприятия, на которых несколько команд соревнуются а разработке концептов в рамках ограниченного времени. В игровой индустрии чаще всего встречаются «геймджемы», на которых за 48 часов нужно придумать и разработать небольшую игру, отвечающую критериям этого джема. — Прим. науч. ред.

47

Johnny Brookheart, «Microsoft buying Vivendi games?», Ars Technica, 30 января 2003 г.

48

BlizzardArchive, «Blizzard — Official 10th Anniversary Movie — 2001», YouTube, 22 августа 2018 г.

https://www.youtube.com/watch?v=PgAbVMtomIA

49

Greg Miller, «Myst Opportunities: Game Makers Narrow Their Focus to Search for the Next Blockbuster», Los Angeles Times, 3 марта 1997 г.

50

И не одного поколения: игры о юной сыщице начали выходить в 1998 году, а последняя на данный момент — Nancy Drew: Mystery of the Seven Keys — датирована 2024-м. — Прим. науч. ред.

51

Gamer Girls: 25 Women Who Built the Video Game Industry. He издавалась на русском языке. — Прим. пер.

52

National Center for Education Statistics, «Degrees in computer and information sciences conferred by degree-granting institutions, by level of degree and sex of student: 1970-71 through 2010-11»

https://nces.ed.gov/programs/digest/d12/tables/dt12_349.asp

(На момент издания книги ссылка недоступна. — Прим. ред.)

53

Planet Money, «When Women Stopped Coding», 21 октября 2014 г.

54

Официальное русскоязычное название фильма Revenge of the Nerds. Но нельзя не отметить некорректный и излишне злобный тон перевода слова nerd — «гик». — Прим. пер.

55

Simon Carless, «IGDA Releases Game Industry Demographics Survey», Game Developer, 17 октября 2005 г.

56

Greg Kasavin, «EverQuest Review», GameSpot, 1 мая 2000 г.

57

От названия игры EverQuest и жаргонного слова crack — «крэк». — Прим. науч. ред.

58

Впервые это словосочетание было озвучено Биллом Роупером в конце вступительного ролика первой Warcraft. Возможно, кто-то из команды разработки просто вовремя об этом вспомнил. — Прим. науч. ред.

59

На самом деле в World of Warcraft нет квеста на сбор шкурок кроликов (вернее, он был только в первой бета-версии игры). — Прим. науч. ред.

60

Отсылка к одноименному злодею из фильма «Доктор Ноу» из киносерии о Джеймсе Бонде. — Прим. науч. ред.

61

Это приводило к некоторым трениям среди разработчиков-ветеранов: им не нравилось, что бывшие тестеры теперь начальствуют над ними. «Никакого движения вверх для людей, которые трудились в разработке, там не было», — говорит Стю Роуз, покинувший компанию в 2003 году именно по этой причине. — Прим. авт.

62

Jennifer Bayot «Vivendi Pays $50 Million in Settlement With S.E.C.», New York Times, 24 декабря 2003 г.

63

Alex Pham, «Vivendi Leaving Blizzard in Cloud of Uncertainty», Los Angeles Times, 1 сентября 2003 г.

64

Точнее, онлайновая ролевая игра по «Властелину колец» была выкуплена студией-разработчиком и выпущена в 2007 году под названием The Lord of the Rings Online: Shadows of Angmar. — Прим. науч. ред.

65

В оригинале — «Ruh roh» — юмористический способ выразить тревогу или удивление, часто используемый при возникновении чего-то неожиданного или потенциально проблемного. По сути, это крылатая фраза, обозначающая ситуацию типа «ой-ой». — Прим. скан.

66

Seth Schiesel, «World of Warcraft Keeps Growing, Even as Players Test Its Limits», New York Times, 10 февраля 2005 г.

67

Kalianos, «Blizzcon 2005 Intro», YouTube, 2 октября 2014 г.,

https://www.youtube.com/watch?v=uNa4_GW_hkg

68

Студия закрылась 6 сентября 2018 года. Единственной игрой в ее портфолио стала MMORPG Wild Star, анонсированная в 2011-м и выпущенная в 2014-м. Игра получила отличные оценки от прессы, но долго не прожила: сперва она, как и World of Warcraft, распространялась по подписке, но уже через год стала условно-бесплатной. А еще через год из-за недостатка игроков были отключены PvP-серверы. — Прим. ред.

69

Технически вид «из-за плеча» появится немного позднее, первые игры от третьего лица были с камерой «за спиной». — Прим. пер.

70

Можно перевести как «Кореша навсегда», но здесь также имеется игра слов, намекающая на паладинов. — Прим. пер.

71

Верхняя часть пика Черной горы (Upper Blackrock Spire, UBRS) — подземелье для высокоуровневых игроков World of Warcraft, в котором и находится то самое Гнездовье. — Прим. науч. ред.

72

Российская версия этой игры известна как «Своя игра». — Прим. пер.

73

Лироя Дженкинса впоследствии увековечили и сами разработчики игры, сделав неигровым персонажем каждого события ко дню рождения World of Warcraft, начиная с 15-летия. — Прим. науч. ред.

74

Forbes, «Activision’s Unlikely Hero», 15 февраля 2009 г.

75

Becky Quick, CNBC Evolve Conference, 19 ноября 2019 г.,

https://www.cnbc.com/2019/11/19/cnbc-transcript-cnbcs-becky-quick-interviews-activision-blizzard-ceo-bobby-kotick-from-the-cnbc-evolve-conference-in-los-angeles-today.html

76

Brian Crecente, «A Delightful Chat With the Most Hated Man in Video Games», Kotaku, 14 июня 2010 г.

77

Gail Pellett, Software Productions. PBS, 1984,

https://gailpellettproductions.com/software-entrepreneurs-84/

78

Jimmy Maher, «Jim Levy and Activision», The Digital Antiquarian, 5 ноября 2014 г.

79

David Kalat, «The Case of the Video Game Lawsuit Racket», ThinkSet, 11 июля 2019 г.

80

Betsy Cummings, «Private Sector; From Showdown to Good Times», New York Times, 25 января 2004 г.

81

Dan Gallagher, «Kotick changes the game at Activision Blizzard», MarketWatch, 4 декабря 2008 г.

82

Brendan Sinclair, «Activision games to bypass consoles», GameSpot, 18 февраля 2010 г.

83

Matt Casamassina, «Activision Passed on The Sims», IGN, 18 февраля 2010 г.

84

Steve Lohr, «Market Place; Home Software’s Treasure Hunt», New York Times, 28 декабря 1993 г.

85

«Blizzard Entertainment moves into new campus», Orange County Register, 10 марта 2008 г.

86

Каждый раз, когда аудитория World of Warcraft превышала население очередной страны, дизайнер Джон Статс рассылал по электронной почте насмешливое письмо. Например, «Получай по морде, Эстония!» или «Отсоси, Швейцария!». — Прим. авт.

87

Одну компанию голдфармеров под названием IGE недолгое время возглавлял правый политический смутьян Стив Бэннон, который впоследствии сыграл заметную роль в американской политике, выступая стратегом Дональда Трампа. В статье журнала Wired описывалось, что IGE заставляла сотрудников работать по 84 часа в неделю с окладом около четырех долларов в день. — Прим. авт.

88

Речь о Чуме порченой крови, эпидемия которой прошла с 13 сентября по 6 октября 2005 года. Несколько ученых по всему миру действительно использовали этот пример в своих исследованиях. В декабре 2024-го история с «забытым» багом повторилась на новых серверах WoW Classic. — Прим. науч. ред.

89

Встречались и вступали в брак так много сотрудников Blizzard, что, собирая материалы для этой книги, я трижды сталкивался с ситуацией, когда брал у кого-то интервью и неожиданно выяснял, что уже общался с его супругой или супругом. И по совместительству бывшим коллегой. Трижды! — Прим. авт.

90

Brendan Sinclair, «NPD: 2008 game sales reach $21 billion, Wii Play sells 5.28M», GameSpot, 10 января 2009 г.

91

Среди прочего Адам работал над стратегией Command & Conquer: Generals (2003), во многом копировавшей подход первой StarCraft и получившей как признание критиков и индустриальные награды, так и неплохие продажи. — Прим. науч. ред.

92

Steve Butts, «StarCraft II Beta Terran Impressions», IGN, 18 февраля 2010 г.

93

Если точнее, только один из самолетов был «Боинг-747», вторым стал «Боинг-737». Маркетингового бюджета на фирменную ливрею хватило всего на полгода. — Прим. науч. ред.

94

Alec Meer, «Korean e-sports TV „deprives devs of IP rights“», GamesIndustry.biz, 6 декабря 2010 г.

95

Alec Meer, «Ain’t No Pleasin’ Some Folks», Rock Paper Shotgun, 1 июля 2008 г.

96

Даже основатели Blizzard North, Бревик и Шейферы, не смогли достичь успеха прошлых хитов. После драматичного ухода из Blizzard они выпустили духовную наследницу Diablo под названием Hellgate: London, которую раскритиковали за сырость и монотонность. Позднее они нашли больший успех благодаря серии похожих на Diablo игр из франшизы Torchlight. Но ни одна из них не привлекла столько людей, как Diablo II. — Прим. авт.

97

StarCraft II: Wings of Liberty тоже угодила в скандал из-за отказа от игры по локальной сети (LAN) в пользу исключительно онлайнового мультиплеера (хотя играть в синглплеер можно было и в офлайне). Во время одного крупного турнира во время разрыва связи толпа начала скандировать: «Мы хотим LAN! Мы хотим LAN!» — Прим. авт.

98

Connor Sheridan, «Diablo dev’s disappointment sparks disdain from Diablo III team», GameSpot, 21 августа 2012 г.

99

Уилсон был ведущим дизайнером дополнения World of Warcraft: Legion, которое по сей день считается одним из лучших среди игроков-ветеранов. — Прим. науч. ред.

100

Сами вставьте сюда мем, который вам нравится. Указывающих друг на друга Человеков-Пауков или, может, тот, где Леонардо Ди Каприо тычет пальцем в телевизор. — Прим. авт.

101

Vince Ingenito, «Diablo 3: Reaper of Souls Review», IGN, 28 марта 2014 г.

102

Джош открыл студию Bonfire Games, из которой, впрочем, ушел семь лет спустя, так и не выпустив ни одной игры. Зато успел пригласить туда Роба Пардо. — Прим. науч. ред.

103

Brett Todd, «Diablo 3: Rise of the Necromancer Review», GameSpot, 11 июля 2017 г.

104

В какой-то момент Доддс решил пройти «судейский тест» по World of Warcraft TCG — экзамен, оценивающий, достаточно ли хорошо игрок понимает правила игры, чтобы выступить судьей на турнире, — и провалил его. После этого он немедля заявил команде: «Мы ни за что не будем делать игру с такими правилами». — Прим. авт.

105

Hearthstone на тот момент была настолько нишевым проектом, что ей даже не предназначался отдельный стенд. Поэтому, когда в 2013 году я встретился с Броудом и еще парой сотрудников Blizzard в Выставочном центре Бостона, нам пришлось найти себе уголок и присесть на полу. — Прим. авт.

106

Cassandra Khaw, «Hearthstone: Heroes of Warcraft preview», PC Gamer, 25 марта 2013 г.

107

Valve и Blizzard столкнулись за торговый знак DOTA в судебных прениях, окончившихся мировым соглашением и сохранением прав на использование названия за Valve. — Прим. авт.

108

Нова стала ключевой героиней в StarCraft II, после того как ее сольная игра StarCraft: Ghost была отменена. Тем самым она пошла по стопам шамана Тралла, который попал в Warcraft III после отмены Warcraft Adventures. Вот вам и культура отмены. — Прим. авт.

109

Smash Bros. — серия файтингов на аренах с платформами, в которых героями выступают популярные персонажи Nintendo: от Марио и Луиджи до Кирби и Донки Конга. — Прим. науч. ред.

110

Речь идет об играх Dawngate (EA) и основанной на комиксах DC игре Infinite Crisis (Warner Bros.). Здесь стоит упомянуть о MOBA-играх, добившихся больших успехов при меньших затратах: Heroes of Newerth, вышедшей даже раньше League of Legends (закрыта в 2022-м, возрождена в 2025-м), и поздней, но более стабильной Smite (2014). — Прим. науч. ред.

111

Обозревающие игры сайты обычно выставляют крупнобюджетным релизам оценки от семерки до десятки. Оценка 6,5/10 для игры Blizzard была подобна единице. — Прим. авт.

112

Речь идет о криминальном авторитете Омаре из сериала The Wire («Прослушка»), который произнес фразу: «Если попер на короля, уж лучше не промахивайся». — Прим. науч. ред.

113

Logan Westbrook, «Blizzard Admits that „Titan“ is Real», The Escapist, 17 декабря 2010 г.

114

Русский художник и 3D-моделлер, до перехода в Blizzard работавший над такими играми, как «Блицкриг II», Heroes of Might & Magic V и «Аллоды Онлайн». — Прим. науч. ред.

115

Soren Johnson, Designer Notes podcast, 1: Rob Pardo, 30 октября 2014 г.

116

Lev Grossman, «The 2006 TIME 100: Rob Pardo», TIME, 8 мая 2006 г.

117

Kristin Kalning, «Can Blizzard top itself with „StarCraft II?“», NBC News, 29 мая 2007 г.

118

Cliff Edwards and Marie Mawad, «Vivendi Said to Seek Buyer for $8.1 Billion Stake in Activision», Bloomberg, 30 июня 2012 г.

119

Chancery Court filing, «IN RE Activision Blizzard, Inc. Stockholder Litigation», C.A. No. 8885-VCL.

120

Andrew Ross Sorkin, «How Leslie Moonves and Bobby Kotick Consistently Get Great Results», Vanity Fair, 14 октября 2016 г.

121

Ross Miller, «Activision Blizzard CEO Kotick: Vivendi franchises lacked „potential to be exploited“», Engadget, 6 ноября 2008 г.

122

Keza MacDonald, «Feature: What the hell happened to Tony Hawk?», VG247, 15 декабря 2010 г.

123

У Activision Blizzard это почти получилось: в 2008 году вышли восемь игр, дополнений и сборников серии Guitar Hero, а в 2009-м — семь. Ирония заключается в том, что над большей частью этих выпусков работала та самая Neversoft, которой пришлось передать Tony Hawk’s Pro Skater другим студиям. — Прим. науч. ред.

124

SEC Filing, Tenfold Capital Partners LP, 7 октября 2015 г.

125

Steve Peterson, «Activision’s Kotick brushes aside the mobile market», GamesIndustry.biz, 9 мая 2013 г.

126

Название компании можно перевести как «метель», «вьюга», «снежная буря». — Прим. пер.

127

Costco — сеть магазинов с товарами определенного числа производителей, что позволяет делать частые и большие скидки за счет выгодных условий при закупке у этих производителей. Kmart — более стандартная сеть магазинов с привычным ценообразованием. — Прим. пер.

128

Чу и Броуд впоследствии основали студию Second Dinner, где и сделали Marvel Snap — популярную карточную игру по лицензии Marvel. Там Броуд внезапно обнаружил, что ему приходится беспокоиться о таких понятиях, как CPI (стоимость за одну установку) и LTV (общая прибыль с одного клиента), привязанных к каждому игроку. «В Blizzard мы никогда не задумывались о таких вещах», — комментирует он. — Прим. авт.

129

Luke Winkie, «The story of the first esports champion, undefeated since 1972», PC Gamer, 7 февраля 2019 г.

130

Эти события не связаны с фильмом-долгостроем «Варкрафт», снятым по мотивам первой игры. Фильм 2016 года разгромили после выхода. «Редко увидишь, как тратят столько времени, денег и передовых технологий, чтобы породить нечто настолько бездушное», — пишет критик А. А. Дауд для The A.V. Club. — Прим. авт.

131

Tim Mulkerin, «Blizzard’s Jeff Kaplan talked to us about „Titan“, the yearslong game development failure that never saw the light of day», Business Insider, 27 сентября 2016 г.

132

Также имелась четвертая задача, которая тоже отнимала немало времени у некоторых сотрудников: их заставляли курировать вспомогательные продукты вроде коллабораций с LEGO и различных телешоу. Все это руководство Overwatch хотело контролировать лично. — Прим. авт.

133

Если точнее, за неделю игры в Overwatch по один-два часа ежедневно игрок получал от семи до десяти лутбоксов. — Прим. науч. ред.

134

Когда в ноябре 2018 года я готовился первым сообщить новость о том, что Activision Blizzard серьезно расширяет свою роль в деятельности Blizzard, я обратился в Blizzard за комментариями. Я получил комментарий, а затем со мной связались пиарщики Activision Blizzard с иным ответом. «Слушайте, — сказал я им. — То, о чем я хотел написать, буквально происходит у меня на глазах прямо сейчас». — Прим. авт.

135

Дизайнер StarCraft II Грег Блэк вспоминает, как однажды после праздников Морхейм отправил команде электронное письмо с размышлениями. «Мы проверили и выяснили, что этот мужик часами рубился в рейтинговый режим StarCraft II, — вспоминает Блэк. — Тут невольно задаешься вопросом, сколько управляющих игровыми компаниями из списка Fortune 500 на его месте стали бы тратить выходные на самую задротскую и хардкорную игру на свете». — Прим. авт.

136

Matt Richtel, «Activision’s Chief Looks for Gaming’s Next Moves», New York Times, 5 декабря 2007 г.

137

Рейджквит (от англ, rage quit — «яростный уход») — молниеносный выход из игры, к которому привело раздражающее игрока событие. В World of Warcraft так чаще всего поступают нетерпеливые игроки, разъяренные тем, что их соратники не сумели выполнить достаточно простые (по мнению этих игроков) действия. — Прим. науч. ред.

138

Здесь и далее цитируется официальный перевод поста, доступный по ссылке:

https://news.blizzard.com/ru-ru/article/22549433/diablo-na-blizzcon-2018. — Прим. пер.

139

Позже ситуация изменится и игра станет доступной как для телефонов, так и для PC. — Прим. авт.

140

После релиза Diablo Immortal получила оценку 67/100 на основании 34 рецензий журналистов на агрегаторе Metacritic. Ранее автор сравнивал оценку 6,5/10 с единицей, по меркам Blizzard. — Прим. ред.

141

Felicia Miranda, «Blizzard Co-Founder Allen Adham says „we have not forgotten“ core Diablo fans», Digital Trends, 3 ноября 2018 г.

142

Jason Schreier, «Blizzard Abruptly Kills Heroes of the Storm Esports, Leaving Players And Casters Fuming», Kotaku, 14 декабря 2018 г.

143

Christopher Palmeri, «Activision’s Plan to Cut Hundreds of Jobs Caps Tumultuous Week», Bloomberg, 7 февраля 2019 г.

144

Одна особенно запутанная реорганизация, которую учредил Джо Хант, разбила издательский отдел Blizzard на глобальное и региональные подразделения. Она привела к значительному количеству дублирующих друг друга должностей, которые и были ликвидированы в ходе этих сокращений. — Прим. авт.

145

Eddie Makuch, «WoW Classic’s Success „Surprised“ Blizzard, Dev Thought It Would Only Appeal to Core Fans», GameSpot, 19 февраля 2021 г.

146

Austin Ramzy, «Hong Kong March: Vast Protest of Extradition Bill Shows Fear of Eroding Freedoms», New York Times, 9 июня 2019 г.

147

Jason Schreier, «Blizzard Botched Warcraft III Remake After Internal Fights, Pressure Over Costs», Bloomberg, 22 июпя 2021 г.

148

Fraser Brown, «Warcraft III: Reforged», PC Gamer, 1 мая 2020 г.

149

Постмортем (от лат. postmortem — «посмертный») — в индустрии компьютерных разработок анализ уже завершенного проекта с целью разобраться, что пошло не так. — Прим. науч. ред.

150

Позже Vicarious Visions будет поглощена Blizzard. — Прим. авт.

151

Создание игры обошлось примерно в 35 миллионов долларов, и 30 июля 2024 года Frost Giant Studios выпустила ее в раннем доступе Steam. Несмотря на условно-бесплатную модель распространения, Stormgate провалилась: ее суточный пиковый онлайн едва превышает сотню человек. Публика критикует игру за отсутствие идентичности, невыразительный визуальный стиль и неудачное переосмысление RTS-механик. В конце декабря разработчики обновили план разработки, включив туда наиболее приоритетные запросы от игроков, но шансы выкарабкаться все еще невелики. — Прим. ред.

152

Если точнее, впервые она появилась в конце 2010-х в модификациях к играм вроде Minecraft и ARMA II, а еще раньше — в отечественном «Бойцовском клубе», но PUBG вывел популярность этого формата на новую высоту — Прим. науч. ред.

153

Andy Chalk, «„I have no idea“ when Overwatch 2 will be out, Jeff Kaplan says», PC Gamer, 1 ноября 2019 г.

154

Два года спустя, в декабре 2023 года, обе стороны придут к соглашению о выплате компенсации в размере 54 миллионов долларов, в котором также будет сказано, что «ни один суд или независимое расследование не подтвердили, что в Activision Blizzard имели место систематические или широко распространенные сексуальные домогательства». — Прим. авт.

155

Kevin Fallon, «When Hannibal Buress Called Bill Cosby a Rapist and Helped Topple an Icon», The Daily Beast, 21 февраля 2022 г.

156

Комик Уолтер Камау Белл в документальном фильме «Нам нужно поговорить о Косби» (2022) сказал следующее: «Большинство из нас тогда не задумывались об этом, потому что Билл Косби все еще считался отцом Америки… Но шутки Хэннибала плюс зернистые кадры с мобильного телефона, плюс новая эра социальных сетей в итоге породили взрывоопасную смесь». — Прим. авт.

157

Ethan Gach, «Inside Blizzard Developers’ Infamous Bill „Cosby Suite“», Kotaku, 28 июля 2021 г.

158

Позже Морроу начала работать ведущей и интервьюером на BlizzCon, где ей пришлось брать интервью у Афрасиаби о World of Warcraft. «От меня требовалось сделать так, чтобы он выглядел умным, смешным и все такое, — вспоминает она. — Паршиво мне тогда было». — Прим. авт.

159

Я проработал в Kotaku около восьми лет — и несколько из них сотрудничал с Итаном Гачем, автором той самой статьи, которая была опубликована уже после моего ухода. Я спросил у Гача, жалеет ли он о той публикации и как поступил бы сейчас. В ответ он сказал: «В этом сюжете мы шли нога в ногу с обвинением штата. Показали публичные записи с изображениями и текстовыми сообщениями, которые демонстрируют проявления сексистской пацанской культуры. Я считаю, что все сделал правильно». — Прим. авт.

160

В иске калифорнийского суда утверждалось, что подобные мероприятия нанесли вред всей компании. Это вводящее в заблуждение обвинение оспаривают многие сотрудники Blizzard. — Прим. авт.

161

Эта ситуация вышла особенно неловкой, потому что в Overwatch был герой по имени Джесси Маккри, которого в итоге решили переименовать в Кэссиди. В World of Warcraft неоднократно встречались упоминания сотрудников, например Афрасиаби, которые команда удалила. После этих событий в Blizzard приняли новое решение — никогда больше не называть персонажей в честь сотрудников. — Прим. авт.

162

Eustance Huang, «Americans largely won’t pay to win a video game — but Chinese gamers will», CNBC, 30 мая 2018 г.

163

Через два года после ухода Котика и Зерзы Blizzard исправит отношения с NetEase, В апреле 2024 года было анонсировано возвращение игр компании в Китай. — Прим. авт.

164

Tamoor Hussain, «Overwatch 2’s PvE Hero Mode is Being Scrapped, Blizzard Explains What Happened and Why», GameSpot, 16 мая 2023 г.

165

Ричард Ху (ведущий дизайнер Heroes of the Storm) описывал ключевую ценность для киберспорта, легшую в основу StarCraft II и HotS, так: «Зритель, не знакомый с игрой, должен за пять секунд любого момента трансляции понять, что и почему происходит на экране». — Прим. науч. ред.

166

Xtreme Football League — профессиональная лига американского футбола, созданная как альтернатива NFL, с упрощенными правилами. В первом сезоне 2020 года деятельность лиги постепенно прекратилась из-за пандемии COVID-19. Перезапуск произошел весной 2023-го. — Прим. скан.

167

Пресса и правда осталась довольна, а вот с игроками все немного сложнее: пользовательский рейтинг дополнения на Metacritic составляет 5/10. Релиз Dragonflight обернулся еще одним скандалом в соцсетях: некоторых геймеров возмутило, что теперь в игре продвигаются определенные социальные сигналы. — Прим. ред.

168

Cameron Koch, «World of Warcraft: Dragonflight Review», GameSpot, 30 января 2023 г.

169

Scott Johnson, «The Chris Metzen Interview», SoundCloud, 15 ноября 2016 г.

170

Jason Schreier, «Blizzard Boss is Optimistic About a More Independent Future Under Xbox», Bloomberg, 6 ноября 2023 г.

Content

Джейсон Шрейер
НУЖНО БОЛЬШЕ ЗОЛОТА. ВЗЛЕТ, ПАДЕНИЕ И БУДУЩЕЕ BLIZZARD ENTERTAINMENT

Пролог

Часть первая. Взлет

1. Хаос-менеджмент

2. Теория пончика

3. Клик-клик-клик

4. Фиолетовая Warcraft

5. Беглецы

6. Ваша отставка принята

7. Пацанский клуб

8. Бродяги

9. EverQuest, но круче

10. Консолидация

11. Показалось, что мы похожи

Часть вторая. Падение

1. Бобби

2. Боли роста

3. Бейсбол 2.0

4. Проклятие успеха

5. Искупление

6. Карточные игры

7. Третье место

8. Titan

9. На Луну

10. Герои не умирают

Часть третья. Будущее

1. Инкубация

2. NFL от мира видеоигр

3. Пост сдал, пост принял

4. Оптимизация затрат

5. Ремастерство

6. Налог на Blizzard

7. Расплата

8. Xbox

9. Новая эра

10. Девятнадцать сотен

Благодарности от автора

Благодарности от издательства

Примечания