Татьяна Витальевна Устинова, Павел Алексеевич Астахов

Звезда экрана

Роман

© Астахов П., Устинова Т., 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

* * *

Я гладила белье. Честно признаюсь, что из всех домашних дел это – мое самое нелюбимое. Я вечно откладываю глажку на потом, в результате чего стопка белья на диване из скромной горы Цзинь превращается в Эверест. Видимый край горы Цзинь имеет высоту всего в шестьдесят сантиметров, а про Эверест вы и сами все знаете.

Про гору Цзинь мне рассказал Виталий Миронов. Она находится в китайской провинции Шаньдун, играющей важную роль в истории Китая с зарождения всей китайской цивилизации в нижнем течении Желтой реки. Это культурный и религиозный центр даосизма, китайского буддизма и конфуцианства, и отец моего сына неоднократно бывал там по делам, связанным с бизнесом.

Вот уже несколько лет я не перестаю удивляться разносторонней образованности своего мужа, правда, все еще гражданского. Нет, Виталий уже неоднократно делал мне предложение, правда, зная меня, исключительно наедине, с глазу на глаз, чтобы избежать конфуза. И хорошо, что так, ведь всякий раз я ему отказывала.

Признаюсь, что каждый следующий отказ дается мне все тяжелее и тяжелее, потому что я и сама не знаю, почему не стремлюсь стать женой такого прекрасного человека. Миронов добр, порядочен, красив, богат и действительно меня любит. И это не считая такой «детали», как наличие у нас общего ребенка, которому недавно исполнился год.

Кстати, именно в день рождения Мишки Виталий и сделал мне предложение в последний раз. Или в таких случаях следует говорить «в крайний»? Пожалуй, я расстроюсь, если из-за моего очередного отказа он действительно передумает на мне жениться или больше не рискнет предлагать. Я хочу быть его женой и даже фамилию готова поменять. Наверное.

Не думаю, что слава судьи Кузнецовой померкнет, если вдруг на очередной судебный процесс мантию наденет судья Миронова. Я тоже горячо люблю Виталия, и мы оба доказали искренность наших чувств, вместе пройдя через многие сложности. В одну из наших ссор, случившихся после того, как Виталий серьезно меня обидел, чуть не подставив под дисциплинарную комиссию, он на полгода сбежал на Южный полюс. Вот как сильно переживал.

А в последней истории, когда первая жена Миронова пыталась отобрать у него все, чем он владеет, включая построенный с нуля бизнес, я безоговорочно встала на его сторону, создав на время тяжбы надежный тыл и, образно говоря, своевременно подавая патроны.

Да, мы настоящая пара, и все же что-то останавливает меня от того, чтобы торжественно сказать «да». Скорее всего, это «привычка старого холостяка». Есть такой термин, великолепно объясненный Мымрой в исполнении Алисы Фрейндлих в «Служебном романе». Слишком давно я привыкла жить, не опираясь ни на чью помощь и рассчитывая только на себя.

Если быть совсем точной, то я вообще никогда не была замужем, родив свою старшую дочь Сашку, еще будучи студенткой. Мои оба ребенка, по сути, внебрачные дети, и я так вжилась в роль матери-одиночки, что кольцо на пальце для меня, несомненно, ограничение свободы. Сашка говорит, что здесь совершенно нечем гордиться и я просто психологически не готова к тому, чтобы официально кому-то принадлежать.

Возможно, это и так. Или меня просто пугает роль жены богатого мужа, поскольку она тоже накладывает определенные ограничения, к которым я никак не могу привыкнуть. Да, мы уже четыре месяца живем в огромной квартире, принадлежащей Виталию. Помимо воистину царского комфорта, огромных спален и ванных комнат, кухни, оборудованной чем-то похожим на космические аппараты, здесь есть еще и охрана, и закрытый двор, и зимний сад на крыше, и подземный паркинг, и прочие блага цивилизации. Но, являясь здесь полноправной хозяйкой, пусть и без штампа в паспорте, я собственноручно глажу белье, накопившееся с прошлой субботы, остервенело водя утюгом по детским простынкам, штанишкам и кофточкам.

Да, я работающая пять дней в неделю мать, частенько проводящая вечера за приведением в порядок документов, которые имеют тенденцию превращаться в Эверест быстрее, чем белье. Да, благодаря Виталию Миронову и его деньгам у меня есть няня, которой можно безбоязненно оставить Мишку, а также приходящая раз в неделю домработница, которая поддерживает чистоту в наших хоромах.

Но это максимум помощи, на которую я согласилась. Готовлю я по-прежнему сама, по вечерам собственноручно запускаю стиральную машинку, что объяснимо при наличии в доме подвижного малыша, а по субботам глажу все то, что постирала на неделе.

Я окинула горестным взглядом скромную стопку глаженого белья, лежащую слева от меня, и перевела глаза на Эверест справа, который вовсе не стремился уменьшиться до размеров горы Цзинь, будь они неладны. Виталий с утра увез Мишку в «Лес». Нет, я не имею в виду природу, хотя в настоящем лесу мы тоже любим гулять семьей, когда позволяет погода.

Но сейчас мои мужчины отправились в специально оборудованную игровую зону в Доме культуры «ГЭС–2». Ее нам посоветовала Сашка. Она как-то по заказу делала в своем блоге обзор существующих в Москве детских центров и площадок и подробно расписала не только своим подписчикам, но и нам их достоинства и преимущества.

Мишке тогда как раз исполнилось десять месяцев, он стал таким активным, что его оказалось сложно надолго чем-то увлечь и вообще удержать на месте, так что новое место для развлечений оказалось как нельзя кстати. «Лес» приглянулся нам особенно. Пространство, оборудованное в соответствии с принципами реджио-педагогики, рассчитано на свободную игру, чтобы дети могли находиться там, не соблюдая бесконечных инструкций и правил.

Мишке полюбилось расположенное там поваленное дерево, по которому можно ползать, заглядывая в разные дупла. Ветки, грибы, мох, а также искусственный сугроб – для него окна в целый мир. В другом дереве имелась пещера со скалодромом-лишайником, в третьем – зеркальный водопад, попасть в который можно по темному тоннелю с мерцающими огоньками.

Мишка в восторге от всего этого, а Виталий – от возможности побыть вдвоем с сыном. И в этом удовольствии я им не отказываю. Иногда мы ходим вместе, потому что там же есть выставочные залы для взрослых, библиотека, магазин, кафе и даже кинотеатр, но чаще я остаюсь дома, чтобы успеть переделать все накопившиеся за неделю домашние дела, отправляя своих мужчин познавать мир в компании друг друга. Им очень хорошо вдвоем.

Представив светлые и просторные помещения «Леса», в котором я могла сейчас прекрасно проводить время, я вздохнула и потянулась за следующим пододеяльником. И почему я настолько упряма, что не позволяю Виталию нанять еще одну помощницу по хозяйству, чтобы не заниматься самой хотя бы ненавистной глажкой? Скорее всего, Сашка права, и виной всему мое фирменное кузнецовское упрямство.

Телевизор включить, что ли? Я потянулась за пультом, щелкнула кнопкой, и огромный, во всю стену, экран засветился, показав мне какую-то смутно знакомую женщину. Я моргнула и осознала, что это наш министр культуры. Женщина. Уже это заслуживало внимания. До ее назначения нашей культурой рулили мужчины, и не могу сказать, чтобы результат их работы сильно меня впечатлял.

Вера Надеждина руководила этим направлением уже почти четыре года – весьма непростых, надо признать. Сначала ковид, потом санкции делали свое дело, и тем не менее она справлялась довольно хорошо. Пару лет назад за внимание к помощи Русской Православной Церкви Надеждина была награждена орденом Святого благоверного великого князя Александра Невского второй степени, при этом именно при ней государство впервые спонсировало выход эротического фильма, который, если мне не изменяет память, назывался «Верность», а еще это она к столетию Александра Солженицына продвинула на сцену спектакль «Красное колесо».

Кроме того, я знала, что именно Надеждина разработала новые правила выдачи государственных дотаций в культуре, сделав их более прозрачными. С ее утверждением, что люди, которые в лоб хотят заработать на господдержке, должны заканчивать свои фантазии, я была полностью согласна. Поэтому сделала звук погромче и прислушалась.

Речь в телепередаче шла о новом подъеме в стране детского кино. Я невольно фыркнула. В моем детстве я была благодарным зрителем советского кино для подрастающего поколения. И тогда это действительно был один из самых бурно развивающихся жанров, щедро спонсируемый государством. Фильмы моего детства развивали, учили добру, ну, и воспитывали в девчонках и мальчишках идеологические ценности того времени.

В доинтернетовские времена поход в кино был одним из немногих доступных ребятне видов развлечений. Что же удивляться, что завсегдатаями практически любого киносеанса, кроме совсем позднего, были именно дети. Впрочем, проникнуть на вечерний киносеанс для многих считалось отдельным видом развлечений и особой доблестью.

В детстве дедушка рассказывал, как он любил смотреть снятый после революции знаменитый фильм «Красные дьяволята» о героических разведчиках Мише, Дуняше и чернокожем акробате Томе, которые захватили в плен батьку Махно. Этот фильм почему-то нравился ему гораздо больше, чем более современный ремейк «Неуловимые мстители». Впрочем, «Мстителей» по кругу смотрел уже мой папа, да и мы с Наткой в детстве его тоже очень любили.

Вера Надеждина с экрана сейчас как раз говорила о «Неуловимых мстителях». Что ж, до того, как возглавить Министерство культуры, она курировала как раз кинематограф, так что в этой теме, несомненно, разбиралась. Я стала слушать более внимательно.

«В двадцатые годы прошлого века увлечение детей взрослыми фильмами очень беспокоило педагогов, – рассказывала Надеждина. – Они пытались понять, почему мальчишки и девчонки не смотрят кино для детей. Оказалось, что уже тогда, сто лет назад, юные зрители предпочитали западные приключенческие фильмы, потому что там было много трюков, драк и комедийных моментов, и с этим контентом не могли соревноваться фильмы про революцию».

Что ж, с этим я не могла не согласиться. В моем детстве хулигану Квакину я сочувствовала ничуть не меньше, чем благообразному Тимуру и его команде.

«Ситуация начала меняться только во второй половине тридцатых годов, когда была создана киностудия „Союздетфильм“, прообраз будущей Киностудии имени Горького, – продолжала свой рассказ Надеждина. – В частности, именно там сняли первые экранизации Жюля Верна, а также такие безусловные, как бы сейчас сказали, хиты, как „Чапаев“ и „Подкидыш“. Правда, без идеологической обработки не обошлось. В „Острове сокровищ“ 1937 года выпуска главными героями стали ирландские повстанцы, Иваны-царевичи превратились в Иванов – крестьянских сыновей, а Царевна-лягушка стала заколдованной крестьянкой Василисой».

Я слушала все внимательнее, то, что рассказывала министр культуры, было очень интересно. Даже глажка перестала раздражать. Руки машинально делали свою работу, пока слух ловил то, что неслось с экрана.

«На те годы пришлись знаменитые сказки будущих классиков советского кино Александра Роу и Александра Птушко. Они стали особенно популярны в годы Великой Отечественной войны, когда сказки, где добро неизменно побеждает зло, очень поддерживали зрителей всех возрастов. Вспомните хотя бы „Кощея Бессмертного“, где русское войско одерживало символическую победу над Кощеевой армией. Появившиеся сразу после войны „Морозко“, „Марья-искусница“, „Королевство кривых зеркал“ стали культовыми для нескольких поколений советских детей. Как и „Золушка“, и „Пятнадцатилетний капитан“, и несметное количество добрых и красочных мультиков, например, „Снежная королева“ и „Аленький цветочек“».

Рассказ Надеждиной сопровождался меняющимися на экране кадрами из всех называемых ею фильмов – разумеется, знакомых с первого взгляда. Меня накрыла волна ностальгии. Все эти фильмы я не просто видела, а знала наизусть. Советское кино взрослело вместе со мной. «Дикая собака Динго», «Звонят, откройте дверь», «Доживем до понедельника»… Прекрасные истории о том, каким важным человеком в жизни ребенка может быть настоящий учитель.

«Приключения Буратино», «Розыгрыш», «Приключения Электроника», «Гостья из будущего»… Мне немедленно захотелось пересмотреть каждый из них. А «Ералаш»? В былые годы новые выпуски тележурнала ждали не только дети, но и их родители. А потом сменилась эпоха, и в фильмах нового времени уже ничего не осталось от советского детского кино. И тем не менее мы их смотрели и горячо обсуждали.

«Чучело», «Дорогая Елена Сергеевна», «Курьер», «Плюмбум, или Опасная игра». Наверное, это последние фильмы, которые оставались на слуху, и все они снимались в восьмидесятые годы двадцатого века. В девяностые детское кино кончилось. Никто не хотел тратить на него деньги, которых не хватало. Кино стало бизнесом, и отечественный кинематограф не смог конкурировать с качественными западными комедиями типа «Один дома» или «Бетховен». Не самый плохой вариант, если честно.

«Следующий громкий сериал про школу вышел только в 2010 году, – продолжала свой рассказ Вера Надеждина. – Это скандальная „Школа“ Валерии Гай-Германики. Много лет детское кинопроизводство находилось в кризисе. В качестве исключения можно говорить о фильмах для совместного семейного просмотра. Таких, например, как „Каникулы строгого режима“, но чисто детским кинематографом это назвать нельзя. Разговоры о том, какие трудности испытывает детское кино, ведутся давно, и кассовый успех „Последнего богатыря“ и его сиквелов говорит о том, что у нас соскучились по качественным семейным фильмам, так что пришло время ставить такие картины на поток, и мы уже видим первые и вполне успешные попытки это сделать.

Кинопродюсеры и кинопрокатчики должны исходить из того, что дети – не менее взыскательные зрители, чем взрослые, особенно в условиях рынка. Уход голливудской продукции дал нам уникальный шанс возродить отечественное детское кино и сделать это на высоком уровне. Вот только киношникам нужно научиться главному – общаться с детьми на равных, не переходя в разговоре с ними на сюсюкающую или снисходительную интонацию».

Я мысленно зааплодировала. Мысленно, потому что руки у меня были заняты утюгом. Кстати, Эверест стремительно снижался, практически уже превратившись в гору Цзинь. Если передача продлится еще какое-то время, у меня есть шанс закончить с ненавистной глажкой в неплохой компании министра культуры.

«В 2017 году, после премьеры первого фильма серии „Последний богатырь“, отечественный кинематограф начал меняться. Зрители проголосовали рублем за детское и семейное кино, которому после этого наконец-то выделили правильные бюджеты. В результате фокус внимания сместился с триллеров на яркие и масштабные сказки, которые вывели российское кино на новый уровень, – говорила она. – В 2010–2018 годах в сегменте игровых полнометражных фильмов для публики от 0 до 14 лет получили финансовую поддержку и вышли в прокат тридцать четыре фильма. Получили финансовую поддержку, но не вышли в прокат – двадцать восемь. Сняты без государственной поддержки и легли на полку – еще одиннадцать. То есть сам факт выхода в прокат уже воспринимается как победа, а уж о том, чтобы отбить затраты, долгое время даже говорить не приходилось. Все поменялось с „Последнего богатыря“, который собрал в прокате гигантскую для России в целом и для семейного кино в частности сумму в один миллиард шестьсот шестьдесят миллионов рублей. При этом отличный фильм „Салют–7“ собрал семьсот пятьдесят четыре миллиона, а картина „Спасти Пушкина“ и вовсе чуть меньше шести миллионов».

Я опять невольно вздохнула. Ну почему так устроена жизнь, что все и всегда упирается в деньги.

«И все же в 2024 году мы наблюдали сказочный бум в российский киноиндустрии. – Министр культуры явно решила подсластить пилюлю и киношникам, и зрителям. – По итогам года на разных стадиях производства находится около 70 картин со сказочными сюжетами. Абсолютным рекордсменом кассовых сборов в России стал фильм-сказка „Чебурашка“ – он собрал в кинотеатрах более 7 миллиардов рублей. И это только начало. В сложившейся ситуации нам представляются возможными такие комплексные меры, как квотирование детского и юношеского кино в прокате, выстраивание системы продвижения контента в медиа, субсидирование рекламы со стороны государства, чтобы не только поставить фильм в сетку кинотеатров, но и привлечь к нему публику. Немаловажная задача – повышение качества фильмов. Тогда они станут рентабельными и в их создании будут заинтересованы и режиссеры, и продюсеры. По количеству вышедших в прокат картин российское кино в 2024 году переплюнуло и Голливуд, и Болливуд: не менее двухсот картин, и это не считая онлайн-площадок. Российское кино сегодня – главный драйвер роста отечественного рынка кинопроката. Объем кассовых сборов уже два года подряд обеспечивается местным контентом на семьдесят процентов. И при этом кино стремительно молодеет. Так что главное – у детского и юношеского кино в России есть будущее».

Передача кончилась, как и гора неглаженого белья. Пошла реклама, и я выключила звук. Мысли мои невольно крутились вокруг всего того, что я только что услышала. Что ж, как по мне, главное качество кино – это его искренность. Никто не будет смотреть пусть и добротно слепленную, но ненатуральную поделку со вкусом мыла. Вон говорят, что все в том же Голливуде приняты новые стандарты, по которым при съемках грудных детей заменяют на кукол-роботов. Ведь грудничок не может дать осознанное согласие на использование своего изображения, а значит, его права нарушаются.

С одной стороны, бред. А с другой – как посмотреть. Мне невольно вспомнился рассказ кого-то из создателей культового сериала «Семнадцать мгновений весны» о том, как в знаменитой сцене, где радистку Кэт «колят» на ее ребенке, которого раздетым кладут на мороз, а потом она сбегает, спасая не только своего сына, но и маленькую дочь немца Гельмута.

Тогда актриса Екатерина Градова, сыгравшая эту самую радистку, спускалась в канализационный люк с двумя живыми малышами на руках. Без дублеров и кукол, между прочим. Точно. Это она сама и рассказывала в программе, посвященной пятидесятилетию выхода фильма, что снимавшиеся в нем дети были отказниками из советского дома ребенка. Во-первых, у них не было родителей, которые переживали бы за их комфорт во время съемок, а во-вторых, они были терпеливыми и не плакали, что немаловажно, чтобы не срывать дубли и не портить пленку.

Как всегда, при мысли о том, что бывают никому не нужные дети, я снова тяжело вздохнула. Реклама кончилась, начался турецкий сериал. Они недавно вошли в моду и казались все на одно лицо, то есть на один сюжет. Богатые там, разумеется, плакали, хорошие побеждали, плохие оставались ни с чем. Я подобное не смотрела, а потому выключила телевизор, а вместе с ним и ставший ненужным утюг.

Не было в моей квартире больше гор. Даже таких маленьких, как гора Цзинь.

* * *

Наталья Кузнецова любила турецкие сериалы. Во-первых, с западными в последнее время наблюдалась заметная напряженка, а во-вторых, в турецких показывали таких красавцев мужчин, что сердце замирало в сладкой истоме.

Нет, Наталья Кузнецова, конечно же, счастлива замужем, и наличие у работающей матери разнополых и разновозрастных детей не оставляло никаких шансов удариться в шальной романчик. Да и не нужны ей никакие романчики. Наталья, или Натка, как ее звали в семье, нахлебалась этими «романчиками» по самое «не могу» в той прошлой жизни, что была у нее до появления Кости Таганцева. Тогда еще старшего лейтенанта, а сейчас уже майора.

Но отсутствие необходимости и желания делать заказ в ресторане вовсе не означало, что нельзя ознакомиться с меню. Поэтому на красивых мужчин Натка по-прежнему смотрела с интересом, пусть и чисто теоретическим. А в турецких сериалах все мужчины поголовно красавцы. Высокие, плечистые, кудрявые, с мужественными лицами и проникновенным взглядом необыкновенных глаз, они воплощали собой мечту всех женщин мира, пусть в Наткином случае и сбывшуюся.

Сегодня по телевизору показывали очередную серию ее любимого сериала «В ожидании ветра», и Натка, затаив дыхание, следила за перипетиями сюжета, периодически забывая о готовящемся обеде. Как раз сейчас она, кляня себя последними словами, собирала с плиты следы убежавшего супа, но все равно не отрывала глаза от экрана, где разворачивалась настоящая драма.

Главная героиня Азиза, чье имя означает «носящая бога» – честная и гордая девушка из очень бедной семьи, – вот-вот должна разрешиться от бремени, явив миру незаконнорожденного ребенка. Его папа Искандер (чье имя переводилось как «победитель», «защитник») всем сердцем любил Азизу, но его отец, в доме которого девушка трудилась домработницей, как водится, был против неравного брака и услал сына за границу еще до того, как тот узнал, что его возлюбленная ждет ребенка.

Дело происходило во времена, когда сотовой связи человечество еще не придумало, так что связаться с Искандером, чтобы сообщить ему благую весть, Азиза, разумеется, не могла. Бедная девушка решилась вернуться к родителям, хотя ей и неловко было вешать им на шею еще одну обузу, но мать, заливаясь слезами, рассказала ей страшную тайну.

Оказывается, Азиза – приемный ребенок, они удочерили ее после того, как родная мать была вынуждена отказаться от малышки. Ее деспотичный муж поставил условием брака рождение только сыновей, грозя, в случае рождения дочери, выгнать обеих из дома. Заливаясь слезами, Лала, мать Азизы, умоляла бедную, но милосердную Зухру (чье имя переводится как «добрая») забрать девочку к себе. Разумеется, за вознаграждение.

Все эти годы семья не умирала с голоду только благодаря деньгам матери Азизы, а когда девочке исполнилось восемнадцать, Зухра отправила ее, пусть и в качестве домработницы, в дом родной матери, где уже росли трое сыновей. Старший Арслан полностью оправдывал свое имя, проявляя львиный и тигриный характер. Бедняжку Азизу он сразу невзлюбил, потому что она решительно отвергла его домогательства. За форменными подставами со стороны Арслана зрители с возмущением и надеждой наблюдали серий пять, не меньше.

С младшим сыном Джамилем, который полностью оправдывал значение своего имени «красивый», у Азизы сложились прекрасные и даже доверительные отношения. Нежный мальчик, мечтающий играть на рояле, сильно страдал от строгого и деспотичного отца и находил утешение у домработницы, поскольку забитая и затюканная мать защитить своего младшего ребенка не могла. Слишком боялась мужа.

Со средним сыном, тем самым Искандером, у Азизы случилась любовь, приведшая к нежелательной в их ситуации беременности. Когда Натка поняла, что Азиза на самом деле сестра Искандера, у нее чуть сердце не выпрыгнуло. Впрочем, у Азизы тоже. Покинув отчий дом и родителей, которые оказались ей неродными и столько лет скрывали правду, она отправилась куда глаза глядят, чтобы родить плод порочной кровосмесительной страсти.

Узнав про исчезновение Азизы, Зухра бросилась к Лале, которая хоть и была вся забитая, но болела душой за родную дочь, а потому пообещала кинуть все силы на поиск беглянки. Под страшным секретом она рассказала Зухре, что Искандер вовсе не брат Азизы. Его взяли в дом после смерти дальнего родственника Лалы, потому что мальчик унаследовал огромное состояние, на которое ее муж-тиран наложил свою лапу.

В этом месте у Натки немного отлегло от сердца. Стало ясно, что если беглянку найдут вместе с ее ребенком, то вернувшийся из-за границы Искандер сможет на ней жениться и на его несметные богатства они будут жить долго и счастливо. Пока же, в сегодняшней серии, родившая младенца на постоялом дворе Азиза со страхом пересчитывала пальчики на его ручках и ножках, боясь последствий инцеста.

Что ж, Натка ее понимала. Всем известно, что дети от кровосмесительных браков в два раза чаще получают врожденную наследственную патологию. У них выше риск генетических болезней, вызываемых рецессивными аллелями генов, чья активность обычно подавлена. Да и вообще, врожденных дефектов у таких детей больше. К примеру, Тутанхамон страдал врожденной косолапостью, из-за которой не мог ходить, а наследник испанского престола Дон Карлос имел заметные психические отклонения.

Однако родившаяся девочка оказалась прекрасна. Личико у нее было беленькое, ножки и ручки маленькие, пальчики все на месте. Азиза решила назвать ее Гузель, чтобы зафиксировать красоту девочки, после чего подкинула в поилку для лошадей, оставив записку с именем и исчезнув в туманной дали. На этом очередная серия кончилась.

Натка вытерла слезы, невольно выступившие, пока она с восторгом впитывала все эти душещипательные перипетии сюжета про незаконнорожденных детей и подкинутых младенцев, и приступила к выпеканию блинов, что требовало большей концентрации внимания, чем варка супа.

Мысли ее продолжали крутиться вокруг сериала и неожиданно перескочили на малыша, исполняющего роль новорожденного ребенка Азизы. Ну да, несмотря на то что в кадре девочка только сладко спала, это была настоящая роль, на которую наверняка проводили кастинг и за которую родителям точно заплатили деньги.

Натка где-то читала, что за младенцев в кино платят очень хорошо. Это ведь сложно – нарушить распорядок дня, обеспечить маленькому человеку безопасность и комфорт, да еще и заставить показать необходимые эмоции в нужное время. Конечно, в малобюджетных или в не очень высокосортных фильмах, где зрителю и так понятно, что все на экране происходит не совсем по-настоящему, можно использовать такой прием, как показанная издалека детская кроватка, из которой доносится запись детского плача. Но новорожденную дочь Азизы снимали крупным планом, так что становилось совершенно ясно, что это живой ребенок, а не показанный вскользь сверток или кукла-робот.

Интересно, а правда, сколько это стоит? Натка положила половник, которым перемешивала уже готовое тесто для блинов, взяла с подоконника свой планшет и полезла в интернет. Естественно, она довольно быстро нашла то, что ее интересовало. Так как дети – создания требовательные, при съемках в кино защита их интересов прописана максимально подробно. К примеру, по американским законам, снимать в кино новорожденного можно только после того, как ему исполнится пятнадцать дней. Съемка недоношенных детей запрещена вовсе, а рабочий день может длиться не более пяти часов с перерывом каждые полчаса.

Если сценарий предусматривает долгое наличие ребенка в кадре и понятно, что съемки могут затянуться, в таких случаях специалисты по кастингу связываются с родителями близнецов. Двойняшки, а еще лучше тройняшки могут работать по очереди, не отягощая график съемочной группы.

Родителям предоставляется транспорт, чтобы привезти их детей на площадку, а еще к маленькому актеру приставляется специальный человек, в чьи обязанности входит вызывать у мини-звезды нужные эмоции. Он улыбается, если нужно заставить малыша улыбаться, или плачет, чтобы малыш заплакал в ответ.

При мысли о плачущих детках Натка нахмурилась, но тут же прочитала, что подобный способ вызвать нужную эмоцию, наоборот, считается гуманным и подсказан психологами. Мол, малыши очень эмпатичны, а потому при виде плачущего человека не могут удержаться от слез.

В этом месте Натка вспомнила своего кота. В те времена, когда Натка еще была матерью-одиночкой, регулярно испытывающей негативные эмоции, она частенько плакала, стараясь, чтобы сын Сенька этого не видел. Так вот, кот всегда в такие моменты приходил к ней в комнату, запрыгивал на колени и ластился, чтобы вызвать улыбку. Вот и не говори после этого, что домашние животные похожи на детей.

Натка нетерпеливо листала интернет-страницы, чтобы узнать, как оплачивается детский труд в кино. Не то чтобы ее это сильно интересовало. Ее дети уже не были не только новорожденными, но и грудничками. А вот у старшей сестры Лены годовалый сынишка. А что, если у него есть шанс стать кинозвездой?

Разумеется, при Лениной занятости это имеет смысл только в том случае, если за подобное времяпрепровождение достойно платят. А что? Виталий Миронов, конечно, богатый человек и Лене, как известно, ни в чем не отказывает, а уж на сына денег и вовсе не жалеет, но Лена – женщина с принципами, на шее у мужа сидеть категорически отказывается. А зарплата у нее неплохая, но все же не огромная. Лишние деньги никогда не помешают.

Бинго. Поиски в интернете наконец-то увенчались успехом. Натка смотрела на экран планшета и не верила собственным глазам. За один съемочный день начинающие актеры, оказывается, получают от трех до семи тысяч рублей. Если же малыш уже опытный и режиссеры приглашают его на съемки не в первый раз, то за день можно заработать от тридцати до пятидесяти тысяч.

Так это ж на работу можно вообще не ходить! Если потратить пару месяцев на раскрутку, а потом выйти на последнюю цифру, то за двадцать съемочных дней можно получить почти миллион. Да судье Кузнецовой такая зарплата не снилась даже в самых смелых снах.

Отбросив планшет в сторону, Натка схватила телефон и позвонила старшей сестре.

– Лена, Мишку надо снимать в кино, – выпалила она, забыв поздороваться.

– Чего? – переспросила сестра, впрочем не выказав ни малейшего удивления.

Зная Натку с рождения, она уже давно перестала удивляться чему бы то ни было. Вся семья смирилась с тем, что в Наткину голову постоянно приходят какие-то идеи, большинство из которых проходят по разряду безумных.

– В кино. Ты же знаешь, что в очень многих фильмах есть дети. Так вот, я узнала, что за это прекрасно платят. А Мишка такой красавчик, что наверняка будет востребован. Сможешь больше не работать.

– А с чего ты взяла, что я не хочу больше работать? – уточнила Лена. – Мне нравится моя работа. Я выработала только половину стажа, который бы позволил мне получать неплохую пенсию. Да и вообще, я даже на муже не хочу паразитировать, а ты предлагаешь эксплуатировать детский труд. Тебе не кажется это странным?

– Почему сразу эксплуатировать? – Натку не так просто было сбить с пути, если она считала его правильным.

– Да потому, что у Мишки, как и у всех детей его возраста, есть распорядок дня. Ему необходимо спать днем, его нужно кормить по часам, беречь от слишком яркого света и громких звуков, а также избегать мест скопления людей, потому что где люди, там вирусы. И все это невозможно обеспечить на съемочной площадке. Киностудия – совершенно неподходящее место для ребенка. Ты же понимаешь, что одну и ту же сцену снимают десятки раз. Наташа, ну, что за глупости ты опять придумала?

– И никакие не глупости.

– Совершенные глупости. Даже если вознаграждение действительно серьезное, я не думаю, что у них желающие положить своих детей на алтарь искусства в очередь стоят. Я слышала, что груднички, которых можно увидеть в российских фильмах, чаще всего взяты из домов малютки.

– Это ты говоришь глупости. Любой родитель будет просто счастлив, если его ребенка снимут в кино.

– Да? И почему ты тогда не выдвигаешь в кинозвезды своих детей? У тебя их двое. И они не грудные. Сенька вообще уже совершенно самостоятельный, так что вполне может справиться с тяготами киношных будней. Если это такой легкий хлеб, то пусть Сенька зарабатывает. Можно подумать, вам с Таганцевым деньги не нужны. У вас, в отличие от меня, ипотека.

– Сенька уже настолько взрослый, что делает только то, что хочет. – Натка вздохнула. – А я не уверена, что он спит и видит себя в качестве кинозвезды. У него спорт на уме, а еще девочки. И вообще, мне Сенькины выступления в кошмарных снах снятся. Помнишь конкурс чтецов?

Не выдержав градуса нахлынувших воспоминаний, она засмеялась прямо в трубку. Лена подхватила ее смех, потому что чтение «Мойдодыра» при поступлении в элитную школу действительно было незабываемым. Впрочем, как и сама школа, с которой в итоге Натке пришлось судиться[1]. Было это в первом классе, а во втором он решил участвовать в конкурсе красоты. И это тоже была очень смешная история. Сейчас же Сенька стал уже почти взрослым, одиннадцать лет не шутка. И он теперь гораздо серьезнее, чем был раньше.

Натка искренне считала, что таково облагораживающее влияние Таганцева. Когда в доме есть настоящий мужчина, мальчик невольно начинает ему подражать. Да и появление младшей сестры, да еще с такой тяжелой судьбой, тоже сказалось на Сеньке сугубо положительно. Он для Насти и защитник, и друг, и пример для подражания.

– Ну, не хочешь Сеньку в кино снимать, снимай Настю. Тебе не впервой из нее звезду лепить, – сказала Лена, отсмеявшись.

Натка же именно в этот момент почуяла неладное, повернула голову. В воздухе висел густой черный дым, такой плотный, что сквозь него уже практически ничего не было видно. И в кухне ужасно воняло горелым. Да она же про блины совсем забыла! Поставила сковородку на плиту, налила масло, чтобы прогрелось, добавила в тесто кипятка и начала размешивать, да отвлеклась на мысли о детях-кинозвездах. Вот же балда.

– Лена, у меня потоп. То есть пожар. То есть катастрофа. То есть караул. В общем, потом договорим.

Отбросив телефон, Натка принялась ликвидировать последствия своей забывчивости. Схватилась за ручку сковородки и тут же, взвизгнув, отшвырнула ее в сторону. Раскаленная докрасна сковородка передала свой жар на пластиковую ручку. Капли пригоревшего масла разлетелись по всей кухне, заляпывая поверхность столов, дверцы шкафчиков и стены.

На полу растеклось отвратительное пятно, и Натка возблагодарила небесные силы за то, что в этой квартире на полу кухни плитка, а не линолеум. На том бы тут же образовалось черное пятно, которое не выведешь. А менять весь линолеум – дело хлопотное, да и по нынешним временам дорогое.

До возвращения Сеньки из школы, а Таганцева и Насти из детского театра, куда Костя повел дочурку, оставалось минут сорок. За это время предстояло не только убрать квартиру, но и все-таки приготовить обед. А всему виной неуемные фантазии. Уж сколько бед из-за нее у Натки случилось, и не перечислишь.

Орудуя тряпкой и химическими средствами, разъедающими жир, она все равно то и дело возвращалась к ситуации со съемками детей в кино. А что, может, Лена и права. В конце концов, Мишка у нее действительно еще слишком маленький. С годовалым ребенком по кинопробам особо не наездишься. С этим Натка была согласна.

Да и деньги Лене не особо нужны. Точнее, нужны они всем, но у Лены финансовый вопрос остро не стоит. Виталий ее их с сыном вполне обеспечивает, да и у нее самой зарплата немаленькая, судейская. А вот им с Костей лишняя копеечка в качестве прибавки к жалованью вовсе бы не помешала. Ипотека – вещь дорогая, да и двое детей больших расходов требуют. Другое дело – Сенька. Он и симпатичный, и выносливый, и ответственный. Да и деньги карманные ему уже нужны. Наверняка он с энтузиазмом воспримет идею заработать их самостоятельно.

Натка знала, что одним из непререкаемых авторитетов для ее сына Арсения является двоюродная сестра Санька, дочка Лены. Та, еще учась в школе, начала самостоятельно зарабатывать, заведя в интернете блог, посвященный красоте и моде. На данный момент студентка второго курса Александра Кузнецова так крепко стояла на собственных ногах, что в материнской помощи совершенно не нуждалась. И Натка знала, что в глубине души Арсений ждет не дождется, когда сможет стать похожим на Сашку.

Конечно, одиннадцать лет не девятнадцать, но если есть возможность сниматься в кино и зарабатывать на этом деньги, так почему бы и нет. Точно, она сегодня же обязательно поговорит с Сенькой. Придя к этой утешительной мысли, Натка домыла кухню, быстро напекла блинов и к приходу своей семьи успела накрыть стол.

– Чего начудила? – спросил у нее Таганцев первым делом, практически сразу после того, как разделся, вымыл руки и дал возможность Насте высказать все восторги по поводу посещения кукольного театра.

– С чего ты взял, что я что-то начудила? – нахмурилась Натка.

Она никак не могла привыкнуть к тому, что Костя видит ее насквозь, словно рентгеном просвечивает.

– Глаза у тебя блестят, а в кухне горелым пахнет. Ты, конечно, проветрила, я понимаю, но запах до конца не ушел. Готовишь ты хорошо, значит, тебя отвлекло что-то важное. Над чем ты таким думала? Зная тебя, предположу, что над чем-то сомнительным.

– Вечно ты меня оговариваешь, – надулась Натка. – Ничего экстремального я не придумала. Подумаешь, блины сгорели.

– Блины у тебя вкусные. Я семь штук съел, – сказал Костя. – Наташа, давай выкладывай. Ты записала Настю на прыжки с парашютом? Решила сделать пластическую операцию по увеличению груди? Хочешь, чтобы в отпуске мы сплавлялись на байдарке по горной реке? Если что, я согласен только на последнее.

– Тебя что, моя грудь не устраивает? – подбоченилась Натка.

Обсуждать свою новую идею с мужем она не собиралась. По крайней мере, до тех пор, пока не получит Сенькино согласие. А лучший способ защиты, как известно, нападение. Расчет оказался правильным. Таганцев тут же прикусил язык и кинулся уверять, что Натка самая лучшая, грудь у нее великолепная и его вообще все в ней устраивает. Она подулась для вида, а потом, убедившись, что разговор ушел в безопасное русло, «простила» мужа, подумав про себя в который уже раз, что мужчины все-таки очень предсказуемые существа.

Поговорить с Сенькой ей удалось только вечером, когда Костя пошел укладывать Настю спать и читать ей перед сном. Была у них такая ежевечерняя традиция. Сын сидел в своей комнате и резался в какую-то компьютерную игру.

– Сеня, мне надо с тобой поговорить, – торжественно начала Натка.

Он с подозрением посмотрел на нее:

– Ма-а-ам, что ты опять придумала?

Нет, она, пожалуй, погорячилась, когда сказала, что Таганцев положительно влияет на Сеньку. Вовсе нет. Вот это неверие в ее способности у одиннадцатилетнего пацана именно от отчима. Больше неоткуда.

– Сень, а ты хочешь зарабатывать собственные деньги?

Подозрение в глазах сына стало еще ярче.

– Хочу. А делать что надо? Надеюсь, не почку продать.

– Что за глупости? – возмутилась Натка и рассказала свою идею с кинобизнесом.

Сенька выслушал ее с выражением скепсиса на лице.

– Мам, ни в каком кино я сниматься не буду, – вынес свой вердикт он. – Меня кинокарьера вообще не интересует. Я же не девчонка. Я хочу спортом заниматься, а потом бизнес открыть.

– Какой бизнес? – растерялась Натка.

– Мам, к тому времени, когда это станет возможным, я решу какой. Ситуация на рынке меняется по несколько раз в году, а ты хочешь, чтобы я сейчас принимал решение, исходя из нынешней конъюнктуры? Это неразумно.

Натка смотрела на сына во все глаза. Ну, надо же, как он успел вырасти. А может, это не Костино влияние, а Виталия Миронова? В конце концов, мужчина ее сестры проводит с ними достаточное количество времени, и с Сенькой у них отношения хорошие. Вот и нахватался мальчишка от солидного бизнесмена.

– Вот когда решишь, тогда и будет бизнес, – упрямо сказала она. В конце концов, ее влияние на сына должно быть самым главным. Разве не так? – А пока можно походить по кастингам, сыграть несколько ролей, заработать деньги. Ты же хочешь игровую приставку? Вот и купишь ее сразу, без того, чтобы деньги чуть ли не год собирать.

– Приставку мне Виталий Александрович на день рождения подарит. Он обещал, – сообщил Сенька, опять вспомнив Миронова. – А в кино я сниматься не буду. Если тебе так хочется иметь в семье кинозвезду, то с Настей этим занимайся, а от меня отстань.

Проиграв эту битву вчистую, но решив, что война пока не окончена, Натка отползла на стратегически правильные позиции, решив дать сыну временную передышку. Она прошла в спальню, расстелила постель, сходила в душ, улеглась и стала ждать мужа, от скуки снова щелкнув пультом телевизора.

На экране появился другой турецкий сериал, который Натка не смотрела, потому что шел он по вечерам, когда она была обычно занята семейными хлопотами. Она, правда, знала, что главного героя – такого же высоченного и накачанного красавца, с густыми волосами и ярко-синими глазами на мужественном лице, – зовут Сулейман, а его возлюбленную Ирада.

Как и положено в сериале, эта парочка все время боролась с какими-то серьезными обстоятельствами, мешающими им быть вместе. В какой точке они находились сейчас, Натка не знала, и погружаться в хитросплетения сюжета ей не хотелось. Сейчас придет Костя, и можно будет заняться своей личной жизнью, а не чужой.

– Ирада, Ирада, подожди, не уезжай, возьми меня с собой.

На экране за готовящейся сесть в машину героиней бежала маленькая девочка, лет пяти, по виду ровесница Насти.

– Айгуль, зачем ты идешь за мной? Возвращайся домой. Отец увидит, накажет тебя.

Девочку показали крупным планом, и на ее личике, немножко похожем на лисью мордочку, застыло настоящее страдание. Глаза, Натка видела это отчетливо, наполнились слезами, такими прозрачными, как вода в горном озере. Эта малышка играла почище любой известной актрисы. У нее, несомненно, был талант.

Натка тут же представила в этой сцене Настю, с ее ангельским личиком, голубыми глазами и льняными кудряшками. Боже мой, да зрители бы рыдали, увидев ее дочку в такой сцене. И кто сказал, что Настя менее талантлива? По крайней мере, она научилась прекрасно владеть своим телом, катаясь на коньках, и даже участвовала в ледовом шоу. Пусть и в качестве шестнадцатого эльфа, но все же.

А что, если Лена и Сенька правы? И именно Насте предстоит прославить их семью в качестве звезды отечественного кинематографа. Вот только как подступиться к решению столь амбициозной задачи? Где записывают в маленькие актеры? Без союзников в таком сложном деле не обойтись.

Союзник приходил в голову только один. Племянница Санька, вхожая на телевидение, где она регулярно участвует в шоу Антона Халатова. Ее там все знают и точно смогут подсказать, куда обращаться. Да, правильно. Она завтра же позвонит племяннице и попросит помощи.

– Уснула. – Таганцев вошел в спальню, затворил за собой дверь и с улыбкой посмотрел на жену. – По-моему, мы заслужили небольшое субботнее расслабление. Как думаешь?

– Точно заслужили, – с удовлетворением оттого, что все так хорошо придумала, согласилась Натка и порывисто обняла мужа, даже не подозревающего, что совсем скоро он станет отцом кинозвезды.

* * *

Сегодня блогер Александра Кузнецова снова вела стрим со съемочной площадки очередного выпуска шоу «Все говорят». Вообще-то после предыдущего раза девчонкам – помощникам продюсера влетело от ведущего и руководителя программы Антона Халатова за то, что происходящее в студии расходится по интернету задолго до выхода программы в эфир, так что какое-то время Сашке было запрещено здесь появляться.

Однако после пары месяцев «отлучения» от этого храма телевизионного искусства ей позвонила одна из новых приятельниц Машка и снова позвала на съемочную площадку.

– Прикинь, мы убедили Антона, что твои подписчики реально повышают нам рейтинги. Это же та аудитория, которая телевизор вообще не смотрит, только в интернете тусит. Не наша целевка, короче. Так что нет ничего страшного, что они увидят наше закулисье в режиме реального времени. Еще и бабкам-дедкам расскажут, те тоже захотят посмотреть и в результате включат нашу программу. Расширение аудитории – это же клево. Нашу программу, согласно статистике, смотрят домохозяйки, пенсионеры и безработные. Причем женщины среди них старше тридцати пяти, а мужчины – сорока пяти лет. А у тебя? Молодежь, причем активная, продвинутая и небедная. В общем, нам хорошая реклама.

– И что? Халатов согласился с тем, что вы сказали? – не поверила собственным ушам Сашка.

Она знала, что ведущий ужасный сноб с манией величия и ни за что не признается в том, что какая-то девятнадцатилетняя девица может повышать его рейтинги благодаря своему блогу.

– Сначала рассердился, а потом услышал, что у тебя уже миллион подписчиков. И сменил гнев на милость.

– Миллион – это же немного.

– Смотря с чем сравнивать. У нас средний рейтинг программы 4,2 процента, с долей 17,5. В абсолютных числах не так уж и много.

– Ничего не поняла, – призналась Сашка.

– Ой, ну, это чисто телевизионные заморочки. Рейтинг – это среднее количество человек, смотревших телепрограмму, выраженное в процентах от общей численности исследуемой аудитории. А доля – среднее количество человек, смотревших телепрограмму, выраженное в процентах от общего количества телезрителей, у кого в данный момент вообще работал телевизор. Ой, давай на цифрах объясню. В России живут сто сорок миллионов человек. Из них можно вычесть детей младше восемнадцати лет. Это примерно треть. Остается девяносто пять миллионов. По данным соцопросов, телевизор смотрят около восьмидесяти двух процентов. То есть получаем около семидесяти пяти миллионов потенциальных зрителей. В тот момент, когда идет наше шоу, телевизор включен у семнадцати с половиной процентов, то есть у тринадцати миллионов человек. И рейтинг, то есть число людей, которые смотрели именно нашу программу, четыре и два. Это пятьсот сорок шесть тысяч, дорогая моя. А число твоих подписчиков в два раза больше.

– Но они же тоже не все смотрят мои стримы, а уж конкретно из вашей студии тем более. – Сашке хотелось быть честной, ведь денег она не брала и рекламировала «Все говорят» совершенно бесплатно.

– И все равно такими цифрами не разбрасываются, – уверенно развеяла ее сомнения Машка. – И Антон с этим согласился и велел пригласить тебя на программу, посвященную детям, снимающимся в кино и рекламе. Их родители – как раз твоя аудитория. Сечешь?

Результатом этого разговора стал сегодняшний стрим, на котором Сашка вышла в прямой эфир прямо со съемочной площадки. Разумеется, не сразу, а выбрав подходящий момент. Сначала она некоторое время внимательно приглядывалась к гостям и экспертам в студии, чтобы правильно выцепить того, кто может оказаться востребованным у ее аудитории.

На ее глазах обиженная мамаша на всю страну жаловалась, как ее сыночка – вылитого Робертино Лоретти – не взяли на главную роль в сериале про этого юного певца, покорившего когда-то миллионы сердец по всему миру своим чудесным голосом.

Как именно выглядел Робертино Лоретти, Сашка представляла смутно, хотя его знаменитый голос, конечно, помнила. Одна «Ямайка» чего стоила. В голове возникал образ круглолицего черноволосого мальчугана, которого, конечно, трудно назвать истощенным, но ни в какое сравнение с присутствующим в студии пухляшом он не шел.

Похожий на колобка на тонких ножках мальчуган лет десяти, не обращая ни малейшего внимания на распинающуюся мамашу, с самого начала программы ел конфеты, украдкой доставая их из карманов своего бархатного пиджачка. Конфеты Сашка узнала. Они лежали в комнате для гостей программы в стеклянных вазочках, расставленных на низких столиках. Судя по тому, что челюсти толстяка не переставали работать ни на минуту, он сумел опустошить все вазочки, распихав добычу по карманам.

Мамаша, будучи в запале, не замечала его действий, а вот бесстрастная камера фиксировала все, и на экран то и дело выводилась круглая, чуть сонная, с трясущимися жирными щеками мордаха несостоявшейся телезвезды. Казалось, еще чуть-чуть, и пухляш начнет пускать шоколадные слюни.

Сашка примерилась и направила на него свой телефон, выводя его в прямой эфир и коротко вводя своих подписчиков в курс дела.

– Ваш мальчик действительно очень похож на Робертино Лоретти в детстве, – улыбаясь всеми своими фарфоровыми зубами, провозгласил Антон Халатов. Камера в этот момент снова вывела на экран жующего мальчугана, и зал взревел от смеха. – Посмотрим, какие контраргументы приведет нам продюсер сериала «Робертино», господин синьор Джулио Ренци.

Камера переехала на благообразного, чуть слащавого господина синьора продюсера. Благодаря Машке Александра знала, что этот итальянец отвечает за новый совместный с российскими телевизионщиками сериал про великого певца и согласился прийти на программу только ради пиара будущего проекта. Как известно, любой скандал всегда на руку.

На плохом, нет, даже чудовищном русском, а затем с помощью переводчика-синхрониста он начал объяснять, что кастинг-команда сериала «Робертино» выбрала более подходящего актера – русского мальчика из многодетной семьи.

– Роберто, как вы знаете, был пятым из восьми детей в семье штукатура Орландо Лоретти. И этим наш исполнитель тоже схож с его героем. Так же, как и Роберто, он с детства имеет очень неплохие вокальные данные, но его родители из-за бедности не могли их развивать. Вместо того чтобы учиться в музыкальной школе, мальчик, как и Роберто, вынужден подрабатывать. Он вытирал столики в кафе в качестве помощника официанта, но однажды заменил заболевшего певца и моментально прославился. Так получилось, что я был в тот момент в том кафе и, услышав его голос, сразу понял, что это тот самый мальчик, которого уже несколько месяцев безуспешно искали мои кастинг-продюсеры. Этот мальчик поцелован богом, как и Робертино. И, разумеется, прослушав его, мы остановили поиски и утвердили главного исполнителя роли в нашем сериале.

История казалась невероятной. Практически мыльная опера. Талантливый ребенок из бедной семьи вынужден работать, чтобы помогать семье, но волей случая его замечает знаменитый продюсер, и жизнь мальчишки в одночасье меняется. Он становится звездой. И, правда, почти как у самого Робертино Лоретти, которого, впрочем, совершенно случайно услышал не кто-нибудь, а сам папа римский. На папу римского Джулио Ренци не тянул, конечно, хоть и был итальянцем.

Сашка представила, как бы понравилась эта история ее тетке Наталье. Та была страстной почитательницей слезливых сериалов, в которых долгие мытарства бедных, но положительных героев всегда заканчивались их победой и возвышением. Сама она подобное «мыло» терпеть не могла, но знала, что «пипл хавает», а потому продолжала стримить, отмечая, что аудитория ее сегодняшнего выпуска растет как на дрожжах. В данный момент его смотрели почти триста тысяч человек. Права Машка, ох как права.

– Мой Борюсик тоже прекрасно поет. Мы брали уроки вокала, когда поняли, что у него великолепные голосовые данные! – возопила мамаша толстяка. Тот икнул и сунул в рот еще одну конфету. – Мы, в отличие от этой нищеты, имеем возможность вкладываться в развитие своего ребенка. Борюсик, иди сюда. Покажи, как ты поешь. Возьми ноту «ля».

– Ля-а-а-а-а, – затянул толстяк, все-таки пуская сладкие коричневые пузыри. – Соля мия…

– Мама мия, – схватился за голову Джулио Ренци, зал опять покатился с хохоту.

– Гениальный ребенок, – не очень искренне восхитился Антон Халатов. – Какое превосходное исполнение. На, возьми шоколадку.

Мальчик подскочил к ведущему со скоростью, к которой его тучность совсем не располагала, схватил протянутый шоколад похожими на сосиски пальцами и засунул ее в карман. Бездонный он у него, что ли?

– Борюсик, тебе нельзя сладкое! – взвизгнула мамаша и коршуном налетела на сына, норовя отнять полученный трофей.

Мальчик изловчился и пнул ее, двумя руками зажимая карман.

– Борюсик! Тебе нельзя сладкое! Ни в коем случае! Ты на диете. Вспомни, это все ради роли.

Зал уже просто катался от смеха, впрочем, как и Сашка, которая двумя руками держалась за живот, который уже болел. Стоящий на треноге телефон бесстрастно продолжал передавать в интернет веселые картинки. Число комментариев под стримом уже перевалило за тысячу. Да-а-а, такого успешного эфира у нее не было уже давно. Спасибо Антону Халатову и его шоу.

Второй телефон, поставленный на беззвучный режим – не тот, с которого она вела прямой эфир, затрясся, показывая входящий звонок. Натка. Неужели тоже эфир смотрит?

– Да, Наташа. – Сашка сделала шаг в сторону и ответила тетке приглушенным голосом. Ее комментарии в прямом эфире стрима сейчас были излишни. – У тебя что-то срочное?

– Вопрос жизни и смерти, – заверила ее тетка.

– Слушаю, – подбодрила ее Сашка, наблюдая, как Борюсик с его мамой продолжают потасовку за шоколадку, а итальянец картинно разводит руками, показывая, что его выбор не подлежит изменению.

– Сань, ты у нас на телевидение вхожа и вообще все знаешь. Как попасть на кастинг, чтобы Настя получила роль в кино?

– Что? – Сашка удивилась так сильно, что даже смеяться перестала. – Наташа, это ты мой стрим смотришь? Тоже хочешь, чтобы Настена унижалась за шоколадку?

– За какую шоколадку? – не поняла Натка. – Не смотрю я твой стрим. У меня дел невпроворот. Я на работе, между прочим. Мне нужно знать, куда обратиться, чтобы Настю взяли сниматься. Для начала хотя бы в рекламу, но лучше сразу в какой-нибудь сериал.

Александра осознала, что тетка спрашивает серьезно и ее интерес не связан с безобразной сценой в студии Халатова, разворачивающейся сейчас на ее глазах.

– Ёклмн! Натусь! Что ты такое опять придумала? То были коньки, теперь кино. Не лишай ты Настену детства. Девчонке надо учиться читать и писать, к школе готовиться, а не бегать по кастингам ради сомнительного удовольствия сниматься в кино.

– Почему же сомнительного. Это и слава, и деньги. Что плохого в том, что я хочу, чтобы мой ребенок разносторонне развивался?

Сашка краем глаза продолжала следить за еще одним разносторонне развивающимся ребенком, который победил-таки мать и теперь жадно доедал подаренную ему шоколадку на глазах у благодарной публики. Мать, раскрасневшаяся и вспотевшая, оттирала шоколадное пятно с малиновой шелковой юбки, размазывая его все больше, не забывая при этом наступать на итальянца.

– Вы не можете так с нами поступить. Я подам в суд на вашу студию. Вы нанесли моему ребенку психологическую травму. Видите? Он заедает стресс. У него проблемы со здоровьем. И это все из-за вас. Я буду судиться. Так и знайте. Я отсужу у вас главную роль для моего сына. Он рожден для нее. Лоретти – его кумир. У них даже имена одинаковые.

– Это как? – не понял Халатов.

– Лоретти же Робертино. Сокращенно Роб. А мой сын Борис. Сокращенно Бор. Те же три буквы, только наоборот.

Халатов, потрясенный этой логикой, замолчал, будучи не в силах ничего сказать. Повисла пауза, вообще-то не красящая ни один эфир, но тут Борюсик проглотил липкую сладкую массу, откашлялся и запел.

«Джама-а-а-айка-а-а-а-а», – понеслось под сводами студии, и зал снова грохнул, будучи не в силах сдерживаться.

– Что у вас там происходит? – спросила у Сашки Натка, до которой тоже донесся этот странный звук, больше похожий на вой, чем на пение. – Ты где?

– В студии у Антона Халатова. Как раз смотрю на мамашу, нездоровые амбиции которой довели ее ребенка до обжорства. Женщина, типа тебя, в погоне за тем, чтобы сделать из своего сына звезду, выставляет его на посмешище. Ты тоже так хочешь? Натка, это унизительно и вообще издевательство над ребенком. Я не позволю так обращаться с Настеной. У тебя чудесная дочь, она такого позора не заслуживает.

Из всего сказанного Натка уловила, разумеется, только одно. То, что Сашка в данный момент находится в студии Антона Халатова. Она вообще, надо отдать ей должное, умела вычленять главное.

– Вот видишь! – возликовала она. – Тебе даже не надо никуда ехать и никому звонить. Ты можешь прямо сегодня взять контакты продюсеров, которые работают с детьми.

– Я прямо сейчас смотрю на такого продюсера, – мрачно сказала Сашка. – Его зовут Джулио Ренци. Он итальянец и приехал в Россию для совместного производства сериала про Робертино Лоретти.

– Иностранец? Прекрасно. Если Настино имя прогремит на международном уровне, я буду только рада. Это гораздо лучше, чем я рассчитывала. Глядишь, через пару лет Настя в Голливуд поедет. Подойди к нему после съемок и расскажи про свою двоюродную сестру. Слышишь?

– Наташа, Робертино Лоретти – мальчик. Ты хочешь, чтобы Настя исполнила мужскую роль? Прочишь ей лавры Сары Бернар?

Иронии в голосе племянницы Натка, разумеется, предпочла не услышать:

– Я не говорю, что она должна сыграть Робертино. Наверняка в этом сериале есть и другие роли. А если нет, то для Насти можно прописать отдельную. Какая-нибудь подружка детства, с которой они росли в одном дворе. Ах, это так чудесно.

– Натка, спускайся с небес и выключай фантазию. – Сашка начала сердиться, да и к стриму уже пора возвращаться. Пока тетка витает в эмпиреях, у нее идет реальная работа, приносящая неплохие деньги. Сейчас ее смотрели четыреста двадцать тысяч человек. Что ж, рекламодатели будут довольны. – Оставь Настю в покое. И учти, что я тебе помогать точно не буду. Не собираюсь ни просить о чем-либо господина Ренци, ни искать какие-то киностудии и списки кастингов. Все, пока. Потом договорим.

Она отключилась и вернулась к перипетиям шоу, в котором Антон Халатов завершал сегодняшнюю программу, прощаясь с героями и зрителями и обещая обязательно вернуться к освещению судебного процесса по иску матери Борюсика к продюсеру, если таковой будет подан.

– Даже не сомневайтесь, – заверила всех присутствующих мамаша несостоявшейся звезды.

Мальчик икнул и громко поинтересовался, а дадут ли ему конфет после завершения программы. Сашка тоже мило попрощалась со своими подписчиками, предложила им высказываться в комментариях по поводу детского кино и завершила стрим.

Сегодня ее пригласили сразу на два свидания, и ей было нужно решить, на какое из них она пойдет. Инициатором первой встречи был ее новый молодой человек Антон Соколов, с которым она встречалась уже несколько месяцев. Их отношения успели уже превратиться в рутину. Дело в том, что оканчивающий медицинский факультет университета Антон был весьма загруженным молодым человеком.

После Нового года у него началась пора госэкзаменов, так что в его плотном расписании, включающем работу в одной из частных клиник, спорт и занятия иностранными языками, для Александры Кузнецовой оставалось все меньше места. На календаре уже начало марта, а за последние два месяца они виделись не больше четырех раз.

Очередная встреча как раз была запланирована Антоном на сегодня. Они планировали встретиться у его работы, поужинать в ближайшем кафе, а потом отправиться к парню в общежитие на ночь. Сашке, как обладательнице отдельной двухкомнатной квартиры, было невдомек, почему она должна ночевать в общежитии, но Антону так было удобнее. Утром не нужно тратить лишнее время на дорогу. Ведь у Сашки машина, а у него нет. Странное обоснование, если честно.

Впрочем, на Антона она не сердилась, принимая его таким, какой он есть. Серьезный, ответственный, твердо стоящий на ногах и готовый неукоснительно следовать собственному расписанию, чтобы выстроить то будущее, которое он для себя запланировал. Мама говорила, что этими качествами Антон очень напоминает Виталия Миронова: тот в молодости, получая медицинский диплом, тоже четко выстроил прямую своей жизни, с которой ни разу не свернул, став тем, кем он был сейчас. Успешным врачом-косметологом, владельцем собственной клиники пластической хирургии.

Сашка такой основательный подход понимала и уважала, только ей все больше становилось скучно рядом с таким предсказуемым человеком. Быть на вторых ролях? Это не для нее. Она звезда и заслуживает большего внимания, чем четыре встречи за два с лишним месяца.

На второе свидание Сашку пригласил бывший парень Фома Горохов, который не оставлял надежды ее вернуть. На изменившего ей со звездой фигурного катания Фому она тоже больше не сердилась. У них было общее детство, схожие интересы, и вообще они знали друг друга как облупленных. С Фомой можно не стараться, что называется, держать спину, а быть такой, какая она есть. Подобная легкость в общении подкупала. Да и виноватый вид Фомы, признаться, грел самолюбие. И куда, спрашивается, пойти?

– Простите, можно с вами познакомиться?

Она повернулась и увидела смутно знакомое лицо. Стоящего перед ней худощавого до тщедушности молодого человека с кудрявыми волосами, выкрашенными в розовый цвет, одетого в толстовку оверсайз, узкие брюки-дудочки и зеленые башмаки, похожие на клоунские, она точно видела в блогерской тусовке.

– Меня зовут Юлик Клипман, – представился молодой человек, и Сашка, не выдержав изумления, ойкнула.

Юлик был восходящей, точнее, уже взошедшей звездой интернета, заявляющей о себе как о будущем Спилберге. Юлик руководил детскими проектами в кино, и Сашка мимоходом подумала, что за такое знакомство ее тетка Натка продала бы душу, возможно вместе с телом в придачу.

– Очень приятно, Александра, – представилась она и обомлела, услышав следующую его фразу. Точнее, вопрос:

– Я могу сегодня пригласить тебя на ужин?

* * *

Сегодня после работы у Натки был намечен уход за собой. Маникюр она делала теперь у Варвары Мироновой, первой жены Виталия, с которой неожиданно для самой себя подружилась. Нет, Натка не забыла, сколько крови попортила бывшая и самому Виталию, и маме Лене, когда повелась на удочку международных мошенников и нацелилась отнять не только недвижимость Миронова, но и весь его бизнес[2].

Но Варвара действительно искренне раскаивалась в содеянном. Вот уже три месяца она работала мастером по маникюру и педикюру в одной из принадлежащих Миронову клиник, жила в доставшемся ей при разделе имущества загородном доме и робко пыталась наладить отношения если не с Мироновым и Леной, то хотя бы с Наткой.

Почему-то именно к ней и Таганцеву женщина прониклась особенной симпатией. Скорее всего, это произошло из-за Насти, которую они удочерили, забрав из детского дома. Варвара истово, болезненно мечтала о собственных детях. Не имея никакой личной жизни, она все чаще задумывалась о том, чтобы тоже усыновить ребенка, а потому опыт Натки и Кости впитывала жадно, периодически напрашиваясь к ним в гости.

Натку сначала смущало то обстоятельство, что она общается фактически с «врагом». В любой ситуации сама она должна была стоять на стороне Лены, а тут получается, привечала ее «обидчицу». Но Варвара сама, пусть и по глупости, ушла от Миронова много лет назад и вернуть его обратно не пыталась. Понимала, что это невозможно.

К Виталию и Лене Варвара относилась со сдержанным уважением, отведенные ей границы не пересекала, а собеседником неожиданно оказалась интересным. Натка с любопытством слушала ее рассказы о жизни в Америке, которая, как известно, страна контрастов, а также о российской глубинке, в которой родилась сама Варвара и где до сих пор жили ее родственники. Рассказывала она образно, с юмором, так что Натка слушала и ухохатывалась, впрочем, иногда в грустных местах даже пускала слезу.

Как-то быстро случилось так, что для косметических уходовых процедур Натка больше не ездила в салон, а, наоборот, Варвара приезжала к ней домой, чтобы заодно потетешкаться с Настеной. Натке было так удобно, да и Варя ей нравилась все больше, так что, немного подумав, она решила, что никакого предательства по отношению к Лене в этом нет. Правда, свое сближение с первой женой Виталия она на всякий случай особо не афишировала.

Сегодня они расположились на кухне, и, пока Варя колдовала над ее пальчиками, Натка взахлеб рассказывала о своем решении сделать из дочки кинозвезду. Разумеется, «американка» Варя идею восприняла с полным энтузиазмом.

– Ой, как хорошо ты придумала, Наташа! – восклицала она, подпиливая ноготь одноразовой пилкой. – Это же с детства карьера выстроится. К взрослому возрасту останется только плоды собирать. Настенька у тебя такая красавица и умница, что режиссеры будут за ней в очередь стоять. Жду не дождусь, чтобы ее на экране увидеть.

– Боюсь, это будет еще нескоро, – уныло сказала Натка. – Я даже не очень представляю, с какого бока браться за решение этой проблемы. Лена меня высмеяла, а Сашка наотрез отказалась помогать. Да и Костя, – она покосилась на закрытую дверь кухни, за которой Таганцев развлекал дочь, давая возможность жене спокойно сделать маникюр, – не в восторге от этой затеи.

– Почему? Разве он не хочет, чтобы у Насти сложилась счастливая и богатая жизнь?

– Хочет, конечно. Просто считает, что в этом деле очень много подводных камней. Да я и сама это уже поняла. На работе почитала в интернете, оказывается, большинство детей, которые снимаются в кино и рекламе, сначала оканчивают какую-нибудь школу кино и телевидения.

– Да? – удивилась Варвара, которая в прошлом мечтала быть актрисой. – В моем детстве ничего подобного не было. В кино можно было с улицы попасть. Если повезло и режиссер заметил. Ну, и кастинги были. Я сама, знаешь, как начала мечтать о том, чтобы в театральный поступить? В нашем городке снимали кино. Ты, может быть, помнишь этот фильм. Он назывался «Лисенок».

Натка покачала головой. Такое кино она не видела.

– Ну да, он не очень широко разошелся, хотя даже какие-то кинопремии взял. Там мать главной героини убегает по снежному полю от милиционеров, а когда ее ловят, выясняется, что она зарезала другую женщину. В общем, через полчаса после ареста она рожает девочку, а потом ее сажают в тюрьму, а ребенка отдают в детдом. Правда, оттуда его довольно быстро забирает бабушка, которая оформляет опеку.

Натка поежилась, потому что начало ей не нравилось. Нет, она бы не хотела, чтобы ее дочка снималась в таком кино, которое напомнило бы ей про детдом и существование биологической матери, подкидывающей государству всех своих детей.

– Когда мать возвращается из тюрьмы, она привозит с собой какого-то случайного сожителя, а выбежавшей ее встречать дочке дарит привезенную игрушку – лисенка. В общем, она продолжает вести тот же образ жизни, что и до совершенного убийства. Встречается за деньги с разными мужиками, обкрадывает их, частенько уходит из дома, пропадает на несколько дней. А девочка и лисенок все это время ждут ее дома. Девочка включает лампу, чтобы мать видела свет и знала, что ее ждут, и устраивается на подоконнике вместе со своей игрушкой. Даже спит там же. Бабушка ругает ее, но она все равно день за днем ждет и ждет мать. А в конце фильма мать избивает ее, и девочка говорит, чтобы она уходила и больше не возвращалась, а лисенку отрывает голову.

Натка содрогнулась еще больше. Чернуха какая. Нет, это просто отлично, что она этот фильм не видела и до сегодняшнего дня даже не слышала о его существовании.

– В общем, снимали этот фильм в нашем городке. И кастинг проводили среди местных. Для массовки. И девочку – исполнительницу главной роли – искали, чтобы надолго ее из семьи в чужой город не увозить. И я ходила на кастинг. Там надо было пробежать по грязной дороге, которая на окраине городка ведет от кладбища к лесу.

– Зачем?

– По сценарию маленькая девочка часто бегала мимо кладбища. Знаешь, картинка такая: маленькие деревянные домики, раскисшая мокрая дорога без асфальта, вдали лес встает стеной, и, когда к нему бежишь, мимо кресты, кресты…

– Да как в таком месте вообще можно детей снимать?! Это же психологическая травма на всю жизнь, – распереживалась Натка.

– Ну, это же не по-настоящему, а понарошку. Хотя в нашем городке грязью и раскисшими дорогами никого напугать нельзя было. Ни тогда, ни сейчас. В кино меня не взяли, а вот мысль, что из этого места надо уезжать, меня тогда впервые посетила. Накрыла и больше не отпускала. Понимаешь, вот эта грязь, которая повсюду, она и физически, и морально поглощает тебя, словно ты ею пропитываешься. Если вовремя не уехать, то этот маленький скучный город никогда тебя не отпустит и ты так и утонешь в нем. Вот я после школы и уехала. Решила, что в кино сниматься все равно буду. Правда, ничего из моей затеи не вышло. А у Насти обязательно получится. Не зря же вы ее из Энгельса увезли в Москву. Дали шанс на яркую, светлую, богатую жизнь. Теперь просто пришло время сделать следующий шаг.

– И как его сделать?

– Записаться на первый кастинг. Информация о них наверняка есть в интернете.

– Я поискала, – уныло призналась Натка. – Пока поняла только, что кастинги для детей-актеров – это жесткая система со своими правилами. И я ничего про них не знаю. Для того чтобы записаться на кастинг, нужно предоставить какой-то нескончаемый пакет документов, а еще портфолио. И это не парочка фотографий, как можно подумать, а целый альбом, в котором должны быть фото в различных костюмах, фото в масках, с гримасами, изображающими разные эмоции. Ну, там радость, грусть, жалость, отвращение, зависть, презрение, злость, ярость, счастье, беспечность, ревность и все такое. А еще фотографии, где ребенок изображает птиц, или животных, или разных фантастических существ, или даже природные явления.

– Ну и что? – удивилась Варвара. – Актер должен это все уметь. И вообще, актерство – это труд, Наташа. Это не постоянный праздник каждый день, а пахота. И в случае с ребенком пахота не только для него, но и для родителей.

– Когда мы отдали Настю в секцию фигурного катания, я от ежедневного графика тренировок чуть с ума не сошла, – призналась Натка. – На такое я во второй раз точно не подпишусь. Но в целом я готова вкладываться в развитие ребенка, потому что от этого зависит ее будущее. Мне просто важно, чтобы кто-нибудь подсказал, с чего начать. Подтолкнул в правильном направлении.

Варя немного помолчала, размышляя.

– Ты Юлика Клипмана знаешь?

– Нет, а кто это?

– Ты что? Это восходящая звезда. Русский Спилберг. Я про него услышала, когда еще в Америке жила. Его даже в Голливуде знают. Работу предлагали. Личный крупный проект, но он выбрал свой путь – развивать детское кино в России.

– И что с того? Если мы не знаем, как на него выйти. Не письмо же ему писать. «На деревню Юлику».

– Он мой клиент.

– Что?!

– Клипман ходит в клинику Виталия и регулярно делает маникюр и педикюр. Ты разве не слышала, что мужчины тоже следят за собой, особенно те, кто крутится в модной тусовке. Там по-прежнему оценивают по одежке, так что ухоженный внешний вид – это база. В общем, суть не в этом, а в том, что он, возможно, на следующей неделе придет ко мне и я могу спросить у него про Настеньку.

– Ой, Варя, это было бы чудесно. – Натка молитвенно сложила руки на груди.

– Осторожно! Я же еще закрепитель не высушила! – возопила Варвара. – Ну вот, два ногтя надо переделывать.

– Прости, – повинилась Натка. – Я просто так обрадовалась, что голову потеряла. Вот, я так и знала, что мир не без добрых людей. Если закрывается одна дверь, то обязательно открывается другая. Не хочет Санька мне помогать, и не надо. Спасибо тебе, Варя.

– Да пока не за что.

Пока поправляли разрушенную всплеском эмоций работу, Натка напряженно думала. В ее голове мелькали картинки, как стеклышки в калейдоскопе. В цветных мечтах она видела Настю, стоящую под софитами на съемочной площадке и по команде «начали» виртуозно исполняющую сложную сцену. Потом кадр менялся, и ее девочка выходила на сцену под громкие овации, чтобы получить статуэтку, сильно смахивающую на «Оскара», после того, как открывший белый конверт ведущий торжественно объявлял ее имя. Настя Таганцева.

Так. Стоп. Осколки цветных стеклышек в ее голове с шумом ссыпались вниз. Сочетание слов «Настя Таганцева» звучало совершенно негармонично и не годилось для объявления со сцены или для заголовков газет. Как-то слишком буднично получалось. Слишком простенько. Да. Точно. Насте нужен псевдоним, причем срочно, пока она не попала в базы актеров разных киностудий.

С первого же кастинга ее должны знать не как Настю Таганцеву, а как девочку со звучным и легко запоминающимся именем, под которым она и войдет в историю мирового кинематографа.

Натка судорожно дернулась, чтобы немедленно влезть в интернет и освежить свои знания о псевдонимах звезд.

– Подруга, ты чего? Мы так никогда не закончим! – всполошилась Варвара.

– Я осторожненько. Одной рукой. Левой. Ты же ее уже доделала.

Натка ткнула наманикюренным пальцем в экран, выводя данные по… кого бы вбить… Вот. Пусть будет Мэрилин Монро. Она, как известно, на самом деле была Норма Джин Бейкер. Точнее, при рождении голливудскую звезду и вовсе звали Норма Джин Мортенсон, первую смену своего имени она претерпела при крещении. Когда еще ничто не намекало на то, что она станет одной из самых узнаваемых и значимых фигур американского кинематографа. К моменту смерти актрисы фильмы с ее участием собрали двести миллионов долларов, что в переводе на сегодняшние цены составило бы два миллиарда. Впрочем, про смерть не будем. И вообще жизнь Мэрилин – плохой пример для подражания. Такой судьбы Настене не хотела Наталья Кузнецова.

Впрочем, некоторое сходство с Настей у кинозвезды было. За годы детства она сменила более двадцати приемных семей и приютов. Что ж, у Насти Таганцевой за плечами был один детский дом, одна больница и одна приемная семья. Семья Таганцевых. И другой не будет. Натка спешно закрыла страницу с биографией Монро, чтобы не накликать беду.

Надо взять другой пример. Например, Эдит Пиаф. Та, правда, была не актрисой, а певицей, но это тоже творческая профессия. Услужливый интернет тут же подсказал, что на самом деле знаменитого французского «воробушка» звали Эдит Джованна Гасьон. И ее жизненный путь тоже не был устлан розами. Родители отдали ребенка на воспитание бабушке, а та поселила ее в публичном доме, который содержала. Нет, тоже плохой пример. Да и все ее незадавшиеся романы… И гибель возлюбленного, от которой Пиаф так и не оправилась. Нет, надо поискать кого-то еще.

Габриэль Бонер Шанель, которую все звали просто Коко. Нет, звучит как кошачья кличка. Для Насти нужно придумать что-то более звучное. Так-так-так. Костя как-то рассказывал, что его далекие предки происходили из известного дворянского рода. Какой-то там его прапращур Николай Степанович был известным русским юристом и криминалистом, и именно этим обстоятельством Костя объяснял свой выбор пойти работать в полицию.

Этот самый Николай Степанович женился дважды, и супруги его были сестрами, носящими фамилию Кадьян. Так может быть, такой псевдоним и взять? Настя Кадьян. Нет, не звучит. Похоже на кадку, в которой растет фикус. Как тогда? Костя говорил, что у Таганцевых был свой родовой герб – в лазоревом щите серебряная открытая книга, над которой золотая звезда на шесть лучей.

Звезда. Стелла. Да. Может быть красиво. Стелла Бук. Или нет. Лучше Стэйси Лазур. Хотя иностранные имена сейчас не в моде. Надо что-то более русское, подходящее белокурому ангелочку с голубыми глазами. Настя Таганка. Тьфу ты, похоже на Настю Цыганку. Какие еще могут быть ассоциации? В памяти услужливо всплыла героиня эротического романа «Пятьдесят оттенков серого», которую звали Анастейша Стил. Тьфу, чего только в голову не придет. Надо думать отдельно над именем и отдельно над фамилией.

Анастасия. Настя. Стася. Так. Последнее уже нравится. А что, если дочка станет Стасей Асти? Этот вопрос Натка задала вслух.

– Она же не шампанское, – отреагировала Варвара. – И не мартини.

– Тоже верно. Ладно, будем думать еще.

Варвара нанесла последний слой закрепителя, выключила лампу и откинулась на спинку стула, потирая уставшую спину.

– Все. На сегодня наведение красоты закончено. Чаю нальешь?

– Да. Я и пирожные купила, – откликнулась Натка. – И Настю позовем, она их тоже очень любит.

– А Константин с нами будет чай пить?

Натка знала, что Варя спрашивает из-за пиетета перед Таганцевым, которого очень зауважала с тех пор, как он наставил ее на путь истинный, не дал замарать душу, идя на поводу у негодяев, решивших разорить Миронова. Ревновать мужа к Варваре она не собиралась. Варя даже звала его не Костей, а Константином.

Натке нравилась полная форма имени ее мужа. Оно было звонкое, как капель, бьющая с крыши о подоконник. КоН-стаН-тиН. И в этот момент ее осенило. Ну, конечно. Сценический псевдоним Насти будет содержать отзвук красивого имени ее отца. Ася Константи. Вот как будут ее звать. Именно под этим именем Натка и начнет собирать ей портфолио.

А что? Ася – звучит нежно и романтично. Сразу вспоминается Тургенев и вся русская классика девятнадцатого века. А фамилия Константи отсылает к имени Таганцева, но в то же время если читать задом наперед, то там есть сочетание букв НАТ, что уже дает отсылку к ее собственному имени. Содержательно. Звонко. Красиво. Да. Так и сделаем.

Варвара этот предложенный вариант тоже одобрила. Еще бы нет. Идеальный же псевдоним, с какой стороны ни смотри.

– Варь, ты только Косте пока ничего не говори, – попросила Натка заговорщическим тоном. – Мне его еще нужно подготовить к мысли, что его дочь станет звездой экрана. Мужчины, сама знаешь, такие впечатлительные.

– Не скажу, – пообещала Варвара.

После чего они торжественно позвали Костю, Настю и Сеньку пить чай с пирожными. Трудный путь Насти в искусстве и первые шаги на нем больше сегодня не обсуждались.

* * *

Я давно уже заметила, что во Вселенной все взаимосвязано. Стоит произойти какому-то событию, как оно притягивает подобные случаи, которые начинают повторяться с пугающей частотой. Это совершенно ненаучно, но факт, подтвержденный моей жизнью.

Стоило мне увидеть передачу, посвященную ситуации с детским кино в стране, как тут же позвонила моя сестра Натка, втемяшившая в свою беспутную голову, что ее Настя должна сниматься. И сразу после выходных, в понедельник после планерки у нашего шефа, председателя Таганского районного суда Анатолия Эммануиловича Плевакина, я получила расписанное на меня дело по иску крупного бизнесмена Игоря Кана к неизвестному мне кинопродюсеру Юлию Клипману. Кан пытался обязать Клипмана снять фильм взамен на инвестиции в размере пятидесяти миллионов рублей.

Суть искового заявления сводилась к тому, что Игорь Кан, выступая как физическое лицо, принял решение проинвестировать съемки шестнадцатисерийного сериала «Школьный вальс». Сценарий представлял собой что-то типа саги о четырех поколениях одной семьи, время взросления которых пришлось на разные исторические эпохи. События разворачиваются вокруг школьных выпускных, которые происходят в 1941 году, накануне Великой Отечественной войны, у прабабушек и прадедушек главных героев, затем в 1965 году у их бабушек и дедушек, в 1992 году у родителей и в наши дни у собственно героев – современных подростков.

Идея показалась мне интересной, я бы с удовольствием посмотрела такой сериал. Хорошо снятый, разумеется. Однако в том-то и дело, что продюсер, получив деньги, начинать работу не спешил. Стороны подписали договор, по которому инвестор передавал продюсеру пятьдесят миллионов рублей, а тот обещал обеспечить показ сериала на телевидении. Вся полученная при этом прибыль от проката и привлечения рекламы сначала шла на возврат вложенных Каном пятидесяти миллионов, после чего инвестор получал двадцать процентов от всей остальной прибыли.

Сериал должны были закончить в прошлом году, однако на экраны он так и не вышел. В договоре был пункт о том, что в случае нарушения сроков продюсер должен возвратить инвестору деньги, а также выплатить десять процентов штрафа. На письменное требование вернуть деньги продюсер не отреагировал. Теперь Кан намеревался действовать через суд.

О Кане я краем уха слышала. Это был один из совладельцев крупного банка, известный меценат и благотворитель, имя которого периодически, но нечасто всплывало в прессе, потому что ни в каких скандалах он не был замечен. В том, что он решил профинансировать сериал для детей и юношества, позиционирующийся также для семейного просмотра, не было ничего удивительного. Как я знала из просмотренной телепередачи, киноиндустрия, ориентирующаяся на молодежную аудиторию, сейчас была на подъеме и могла принести неплохие дивиденды.

Имя Юлия Клипмана было для меня новым. Но и в этом нет ничего удивительного. Я слишком далека от того мира, где вращались кинопродюсеры и дельцы от кино.

На первый взгляд ничего сложного в иске не было. Договор, прилагаемый к исковому заявлению, мог трактоваться однозначно. Продюсер либо исполнял свои обязательства, либо возвращал деньги. Но это только на первый взгляд. Разумеется, со всеми материалами требовалось внимательно поработать, чтобы тщательно в них разобраться.

Для начала я поручила своей помощнице Анечке собрать правоприменительную практику по искам, связанным с кинопроизводством. Услышав о таком задании, Анечка даже в ладоши захлопала:

– О-о-о-о, я увижу Клипмана и смогу с ним познакомиться…

– А ты знаешь, кто это такой? – удивилась я.

– Конечно, – с энтузиазмом сообщила моя помощница. – Его все знают. Это очень известный человек. Очень. О нем все время пишут и говорят как о новом Спилберге.

– Прямо уж как о Спилберге, – усомнилась я.

Время холодной войны в отношениях с моей помощницей осталось в прошлом. Несмотря на то что Анечка даже близко не походит на моего предыдущего помощника Диму, ставшего судьей благодаря своей вдумчивости и внимательности, она по сути своей оказалась неплохой девочкой, хотя и немного инфантильной, как вся нынешняя молодежь.

Точнее, не вся. Ни о своей старшей дочери Сашке, ни о ее молодом человеке, точнее, об обоих – и о Фоме, и об Антоне – я не могу сказать, что они инфантильные. Наоборот, они максимально ответственно относятся к жизни, учатся и работают одновременно, строят планы на будущее и не отвлекаются на всякие глупости.

Анечка, конечно, более легкомысленная, хотя и заявляла о своем стремлении тоже стать судьей. Несмотря на красный диплом, знания у нее были очень поверхностными, и даже сейчас, когда я наглядно объяснила ей всю ее невежественность и необходимость серьезного подхода к работе, она нет-нет да и срывалась, пытаясь сделать что-нибудь тяп-ляп, лишь бы от нее отстали.

Да и общая эрудиция у нее довольно скромная. Поэтому я и сомневалась, что она может по достоинству оценить вклад продюсера Клипмана в искусство в сравнении его со Спилбергом. Не говоря уже о том, что Спилберг в первую очередь был все-таки режиссером, а уже потом продюсером.

– Ну да, – ничтоже сумняшеся ответила Анечка. – В том смысле, что Юлику прочат славу одной из ключевых фигур в отечественном кинематографе. Он заявляет о себе как о пионере современного детского и молодежного кино, причем самом коммерчески успешном. Все критики уверены, что у него впереди куча кинопремий и даже «Оскар» не исключен. Спилберг же тоже снимал детское кино.

– Чего только Спилберг не снимал, – пробормотала я. – И что же именно уже снял Клипман? Я бы посмотрела. Для подготовки к процессу это полезно.

– У него в производстве несколько картин и сериалов! – все так же восторженно воскликнула Анечка. – Например, фильм «Бегония» про юного шахматиста, который выигрывает все турниры, но при этом страшно одинок и мечтает о настоящей любви. А еще сериал «Пусть будет попугай». Там, по слухам, будет сниматься сам Юра Борисов.

– А кто это?

С этим вопросом я, видимо, попала впросак, потому что Анечка выглядела шокированной.

– Елена Сергеевна, вы не можете не знать про Борисова. Это же крутяк. Он же только что чуть «Оскара» не получил. И во всех громких премьерах снимается.

Мои скромные представления об отечественном кино остановились на том моменте, когда во всех крупных премьерах снимали актера Петрова. Но жизнь, как известно, не стоит на месте.

– Еще Клипман сейчас снимает фильм «В бой идут одни новички». Его премьера состоится в Кремле к восьмидесятилетию Победы. Вы что, не слышали?

Пришлось признаваться, что нет, не слышала.

– Клипман ведет переговоры о том, чтобы привлечь к этому проекту Меньшикова, Машкова и Певцова. Это так круто.

– На новичков они слабо тянут, – заметила я.

– Да. Клипман соберет их вместе в своем новом мегапроекте.

– Но до Дня Победы осталось всего ничего. Когда же он успеет выпустить проект, если пока только ведет переговоры с артистами?

– Ой, Елена Сергеевна, на то он и выдающийся продюсер, чтобы все быстро организовать. Он просто самородок, гений. В двадцать пять лет добился всего сам и стал звездой первой величины в кино и на телевидении. Это не каждому дано.

– Не каждому, – согласилась я.

Ситуация, со слов Анечки, выглядела довольно мутной. Ни одного реализованного проекта за спиной у этого самого Клипмана, с которым мне вскоре предстояло встретиться на судебном процессе, где ему отводилась роль ответчика, не было и в помине. Только громкие обещания масштабных проектов, выглядящие как потемкинские деревни.

– Откуда он взялся-то? – спросила я.

На лице Анечки снова отразился восторг.

– Так никто не знает, – охотно объяснила она. – Вся его личная жизнь покрыта завесой тайны. Юлий охотно ходит по всяким шоу, но никогда-никогда не говорит о себе. Эта тема табу. Известно лишь про его проекты и всякие премии, которыми он награжден.

– За что награжден, если ни одного вышедшего на экраны фильма у него нет? – не поняла я.

– Как за что? За вклад в киноискусство. За развитие детского кино. За работу с подрастающим поколением. Вот буквально на прошлой неделе была церемония награждения победителей премии, учрежденной детским благотворительным фондом «Блистай». Там как раз реализуются проекты комплексной поддержки талантливых детей в области культуры и спорта. И Юлику вручили премию в размере двух миллионов рублей. А еще до того была премия фонда «Встань и иди». А еще раньше фонда «Созвездие начинающих талантов». Он очень востребован.

На мой скромный взгляд, снять на два миллиона ничего нельзя, а вот безбедно прожить пару месяцев вполне можно. Премии же выдавались лично Клипману, а не в качестве гранта на развитие нового проекта. Да-а-а, а результатом всей этой бешеной деятельности уже стало исковое заявление в суд от Игоря Кана, который, видимо, тоже вначале повелся на красивые слова и громкие предложения. Возможно, так. А возможно, и не так. Мне нельзя было поддаваться эмоциям. Я обязана сохранять холодный разум. Когда эмоции бушуют, мозг не работает. Об этом я недавно услышала по радио в какой-то научной программе. Поэтому остываю и погружаюсь в мир сухой информации.

– Собери мне про него все, что сможешь, – снова попросила я. – Но реальную фактуру, а не общие слова о том, какой это великий человек. Поняла?

– Сделаю, – согласилась Анечка. И когда я ее отучу выполнять свою работу, словно делая одолжение? – Мне и самой интересно. Когда я подружкам расскажу, что у нас в суде будет сам Клипман, они с ума сойдут от зависти.

– Меньше болтай о работе, – сочла своим долгом в сотый, наверное, раз предупредить я. – Ты же знаешь, это не приветствуется.

– Я в курсе, – прощебетала Анечка.

Хлопнула дверь, и на пороге моего кабинета появился тот самый помощник Дима, с талантами которого Анечке все время приходится тягаться. Точнее, сейчас он уже не мой помощник Дима, а судья Дмитрий Горелов, мой коллега и, несмотря на значительную разницу в возрасте, друг.

Я знаю, что Анечка немного в него влюблена, и все время пытаюсь ей объяснить, что она зря тратит время. Дима – порядочный муж и отец, влюбленный в свою Женьку, умницу и красавицу, а их дочка на пару месяцев старше моего Мишки, и мы иногда с удовольствием проводим вместе выходные.

Дима, конечно, красавец, кто ж спорит. И новая должность сказалась на нем очень положительно. Появилась в Горелове какая-то особая стать. Уверенность в своих силах, что ли. Дима так долго отказывался подавать документы в квалификационную комиссию, что я думала, он так навсегда и застрянет в помощниках судьи, но все-таки разум взял верх. А возможно, и амбиции молодого талантливого и быстро растущего юриста.

– Привет, – поздоровалась я. – Что-то тебя на утреннем совещании не было.

– Мама приболела, заезжал с утра к родителям, завозил лекарства. Плевакин меня отпустил.

– Надеюсь, ничего серьезного?

– Нет. Грипп. Он сейчас активно гуляет. А отец опять в командировке, так что надо было помочь. А как у вас?

– Слава богу, все здоровы. Получила новое дело. Сижу изучаю особенности взаимоотношений среди киношников.

– Как? И вы тоже?

– А кто еще? – не поняла я.

– Так я. У меня в производстве иск актрисы Татьяны Андреевой к продюсерам фильма «Тариф „Весенний“».

Татьяну Андрееву я знала. Ее вообще знали все поколения советских людей, потому что снималась она давно и много. Правда, в последние годы известий о новых ролях Андреевой особо не имелось, а вот о скандалах – сколько хочешь. Стареющая актриса постоянно ходила по телевизионным шоу, где выступала с достаточно громкими заявлениями. Явно с целью привлечь к себе внимание зрителей, а вслед за ними и режиссеров. Жаль, когда-то хорошая была актриса. А превратилась неизвестно во что.

А вот про фильм «Тариф „Весенний“» я ничего не слышала, о чем и сообщила Диме.

– Ну, как же, Елена Сергеевна, – вмешалась в наш разговор Анечка. – Вы просто не помните. Он пару лет назад вышел. Там герой накануне Восьмого марта теряет свой телефон и приходит в магазин сотовой связи, чтобы купить новый. Сотрудница салона, которую и играет Андреева, предлагает ему подключиться к тарифу «Весенний», и именно это обстоятельство помогает ему познакомиться с девушкой и обрести настоящую любовь. Такой фильм романтичный. А главный герой на вас похож, Дмитрий.

Я покачала головой. Опять она о своем. Но Дима, надо отдать ему должное, даже ухом не повел и глазом не моргнул.

– И что? При чем тут иск? – спросила я. – Чем Андреева недовольна?

– Истица настаивает на том, что в фильме содержится скрытая реклама оператора сотовой связи, что противоречит закону, – пояснил Дима. – Выход фильма сопровождался рекламной кампанией, потому что сотовый оператор приурочил к премьере запуск аналогичного тарифа «Весенний». Рекламная кампания состояла из видеороликов, в которые были включены кадры из картины. Получается, что оператор сотовой связи получил рекламу, в которой снялась звезда Андреева, не заплатив ей ни копейки. Все его затраты на производство рекламы составили спонсорский взнос продюсерам фильма. Около одиннадцати миллионов рублей. Не так и много, потому что сборы самого фильма составили около четырех миллионов долларов, что превысило расходы на его производство на пятьсот тысяч долларов.

– То есть это коммерчески окупившийся проект. Тогда могли бы и заплатить актрисе.

– Так ей и заплатили. Она отдельно для рекламы не снималась. Там использовали сцены из готового фильма. Таков договор, заключенный между сотовым оператором и продюсерами картины, которые дали разрешение на использование видеоматериалов в коммерческих целях. Теперь актриса и ее адвокаты требуют признать сделку ничтожной, потому что своего согласия на съемку в рекламе Андреева не давала. И подала иск о нарушении своих авторских прав.

– Любопытно, – согласилась я. – Вот за что люблю нашу работу, так это за то, что постоянно приходится узнавать что-то новое из самых разных сфер жизни. И как дело движется?

– Ну, пока было первое заседание, на котором представители ответчика предъявили акт, которым актриса передала кинокомпании, снимавшей фильм, все права на любые видеоматериалы с ее участием. А адвокат Андреевой тут же заявил, что ее подпись на этом акте фальшивая. Отложил слушания, пока не будет экспертного мнения по поводу этой подписи.

– Правильно, – согласилась я.

– А что будет, если сделку признают ничтожной? – спросила Анечка, хлопая глазами. – Мне так интересно. Я же всему учусь. А вы, Дмитрий, так понятно все объясняете. Просто первоклассный учитель.

Я подняла брови, надеясь, что это выглядит достаточно выразительно.

– Нет-нет, Елена Сергеевна тоже прекрасно все объясняет, но знания лишними же не бывают.

– Если признать сделку ничтожной, то из фильма придется вырезать все сцены с упоминаниями сотового оператора, а фильм перемонтировать.

– Но это глупо! – воскликнула Анечка. – Уже пара лет, как он вышел. И давно с проката снят. Его только в интернете посмотреть можно, да еще по телевизору перед Восьмым марта показывают. На прошлой неделе, кстати, был.

– Да и сложно, – любезно пояснил Дима. – Создатели кинофильмов, сериалов и телешоу в России активно используют product placement. Это веяние пришло с Запада, но дало дополнительную возможность заработать на кинопроизводстве. Все фильмы последних лет этим грешат. Вы вспомните хотя бы продолжение «Иронии судьбы». Или «Особенности национальной охоты». Сам по себе product placement не противоречит законодательству. Просто любые бренды должны быть органично вписаны в сюжет.

– А каков критерий такой «органичности»? – улыбнулась я.

– Да в том-то и дело, что в законе они не прописаны. Продюсер картины, который выступал на первом заседании в качестве ответчика, заявил, что известные бренды появляются в фильме не для рекламы, а для создания образа. Мол, если человек на экране пьет хороший коньяк, поскольку это соответствует его статусу, то это невозможно показать, не привлекая внимания к марке. И, мол, мобильная связь, салоны оператора в «Тарифе „Весенний“» – часть сюжета, и фильм вовсе не похож на рекламный ролик. А представитель оператора и вовсе в суд не явился. Прислал бумагу, что к нему это не имеет отношения, поскольку передача прав на отдельные кадры из фильма произошла на законных основаниях, продюсер гарантировал, что имеет на них исключительные права, так что стороной разбирательства компания себя не считает.

– И что ты намерен делать?

– Дождаться результатов экспертизы о реальности подписи Андреевой на акте о передаче прав на ее изображение. А там поживем – увидим. А вы?

– Тоже поживем – увидим. Я о своем продюсере-ответчике Клипмане сегодня услышала впервые в жизни.

– Ужас, – вставила свои пять копеек Анечка.

– А я что-то слышал, – признался Дима, и Анечка посмотрела на него с таким восторгом, словно он только что признался, что свободно говорит на пяти языках. – Он маленький такой, субтильный, с розовыми кудряшками и одет как клоун.

– И ничего не как клоун, – тут же обиделась за Клипмана Анечка. – Просто это мода такая. И стремление выделиться. Просто Клипман – не как все. Он такой один.

– Ладно, бог с ним, с Клипманом. Давайте чай пить. Я пирожные принес, – дипломатично сказал Дима. – Ваши любимые «корзиночки», Елена Сергеевна.

Анечка, поборница здорового питания, заметно приуныла. Она столько раз высказывала свое «фи» по поводу моей любви к пирожным, что сесть сейчас вместе с нами никак не могла. А выпить чаю вместе с Димой, чтобы привлечь к себе его внимание, ей очень хотелось. Я фыркнула от смеха, представив, как Анечка сейчас будет решать возникшую перед ней дилемму, и лишила ее такой необходимости:

– Давай я сделаю кофе и заварю чай, а Анна отправится к себе, чтобы выполнить поручение, которое я ей дала. Да, Аня?

– Да, Елена Сергеевна, – упавшим голосом согласилась Анечка.

Всем своим видом показывая, что она оскорблена в лучших чувствах, моя помощница скрылась за дверью, а мы с Димой переглянулись и прыснули со смеха.

* * *

Ужин с Юликом Клипманом оказался довольно интересным.

Вообще-то Сашка согласилась только для того, чтобы не принимать решение, с кем ей проводить сегодняшний вечер – с Антоном или с Фомой. Она просто позвонила обоим и сообщила, что у нее изменились планы, потому что ее позвали на деловую встречу. И главное – не соврала же.

Встреча с Клипманом была именно что деловой. Глядя на этого невразумительного молодого человека, ничего иного нельзя было и подумать. Александре неожиданно стало интересно, как устроен мир детского кино. Несмотря на то что она не восприняла всерьез намерения Натки устроить дочь на большой экран, ей захотелось разобраться в этом особом мире, в котором крутились большие деньги. Юлик в этом мог помочь как никто другой.

Ну, и то, что он пригласил ее на ужин, тешило самолюбие. Несмотря на тщедушную внешность, розовые кудряшки и клоунские башмаки, Клипман был очень известной личностью в публичном пространстве, и, сидя с ним за одним столиком в ресторане, Сашка привлекала взгляды других представителей светской тусовки.

Она просто спинным мозгом улавливала шепоток за спиной:

– Это же Клипман за соседним столиком.

– Да, он.

– А с кем это он сидит?

– Как? Вы не знаете? Это Александра Кузнецова, довольно известный блогер.

– Блогер? А их разве еще не всех арестовали за неуплату налогов?

В этом месте чужого диалога Сашка не выдержала и засмеялась. Те времена, когда она, как и все начинающие постить картинки, видео и тексты в интернете, работала вчерную, считая, что в том, что ей заказывают рекламу и платят наличкой, нет ничего плохого, давно миновали. Пройдя через «терки» с налоговой инспекцией, она отделалась легким испугом[3]. Во-первых, конечно, благодаря Миронову, а во-вторых, потому что объемы ее «бизнеса» были не такими впечатляющими. Да и в коучинг Сашка не лезла. Понимала, чем это чревато.

Вот уже второй год она являлась официально оформленным индивидуальным предпринимателем, маркирующим рекламу в интернете и выплачивающим все положенные налоги. У государства не могло быть к ней никаких претензий. Обо всем этом она и поведала своему спутнику, когда он спросил, над чем она смеется.

– А ты? – спросила она, закончив свой рассказ.

Это Клипман сразу предложил перейти на «ты», и она согласилась. Какие могут быть церемонии между двумя совсем еще молодыми людьми.

– А что я? – удивился Юлик. – Я тоже налоги плачу. У меня нет ни времени, ни желания тратить время на суды, сидеть под домашним арестом или чалиться на киче. Но я ж не блогер. Я реальным делом занят. Проблем нет.

Сашка закусила губу. Уже второй молодой человек в ее жизни при первом же знакомстве заявлял, что ведение блогов – не реальная работа, словно ее ежедневные усилия по привлечению и удержанию интереса аудитории не вызывали никакого уважения. Эти усилия, к слову, хорошо оплачивались, позволяя студентке второго курса не зависеть от других и не сидеть на шее у матери. Хотя бы за одно это ее можно немного уважать.

Клипман заметил ее реакцию:

– Нет, ты не подумай. Я считаю, что любая работа хороша, особенно если приносит деньги. Просто мне это совсем неинтересно, я предпочитаю развивать отрасль детского кино. И не потому, что там деньги, хотя и это тоже, а потому, что дети заслуживают лучшего. Это моя миссия, если хочешь. Ты что будешь заказывать?

Ресторан, в который они пришли, оказался довольно дорогим. Сашка много слышала об этом месте, но никогда здесь не была. Цены кусались, и она не могла себе позволить вешать на Фому и уж тем более на Антона такие затраты. Расположенный в Трубниковском переулке, в историческом двухэтажном особняке девятнадцатого века, ресторан представлял собой настоящий гастрономический оазис, поражающий воображение.

На первом этаже находилась открытая кухня, где на глазах у зрителей творилась настоящая магия. Сашка бы с удовольствием посмотрела, но Юлик выбрал залитый солнцем зал с камином на втором этаже, и она согласилась, ибо ей было неловко настаивать.

– Так что ты будешь? – переспросил Юлик.

Сашка снова уставилась в меню, в котором отсутствовали такие привычные понятия, как «закуски» и «горячее», а наличествовали лишь «первый курс», «второй курс» и «десерты». Она чувствовала, что за время съемок программы «Все говорят» изрядно проголодалась. Но что взять, чтобы не разориться, если выяснится, что у них раздельные счета? Точнее, разумеется, раздельные. Она вовсе не считает, что Клипман должен за нее платить. Пожалуй, можно взять равиоли с телятиной. Тысяча двести рублей ее не разорят.

– Предлагаю взять ветчину из кролика и копченую утку. Это из закусок, – непринужденно сообщил ее спутник. – А на горячее – дальневосточного краба или стриплойн Вагю. Разумеется, плачу я, ведь это я тебя пригласил. Проблем нет.

Предложенный Клипманом «скромный» ужин тянул на кругленькую сумму, явно превышающую десять тысяч рублей. Вообще-то Сашка была так воспитана, что на первом свидании не позволяла себе вводить мужчину в подобные траты. Но у них же не свидание. И Клипман сам предложил. И он явно может такое себе позволить. Что ж, не будем строить из себя скромницу.

– Мне ветчину из кролика, а на горячее стейк мачете, – решилась она. – Десерт «Жасмин» с земляникой. И бокал шампанского.

– Бутылку розового просекко, – тут же откликнулся Клипман.

– Мне еще машину забирать.

В ресторан они приехали на такси, которое вызвал Клипман, мимоходом пояснив, что не водит автомобиль, предпочитая пользоваться машинами с водителем. Ездил он на бизнес-классе, Сашка это отметила.

– Выпьешь сколько хочешь. Тебя никто не заставляет допивать бутылку до конца. Проблем нет.

Ну, что ж. По крайней мере, он не мелочный.

– Расскажи, как сейчас дети попадают в кино и на телевидение? – попросила Сашка, когда они сделали заказ.

– А что, у тебя есть знакомые, которых это интересует?

– Тетка, – призналась Александра. – Младшая сестра моей матери. Она у нас такая шебутная, все время что-нибудь придумывает. Год назад решила, что ее дочка Настя должна непременно стать фигуристкой. И не просто фигуристкой, а звездой фигурного катания. В общем, полгода длилось это издевательство и над собой, и над ребенком. А потом Настя выступила в ледовом шоу в роли шестнадцатого эльфа, и все успокоились. Теперь вот кино.

– Если хочешь, я могу ее посмотреть, – тут же предложил свои услуги Клипман.

– Да в том-то и дело, что не хочу. Пусть у несчастного ребенка будет детство. Но мне самой стало интересно, как это устроено.

Юлий принялся рассказывать, а Сашка внимательно слушала, пытаясь понять, как ей может пригодиться в работе полученная информация. Она все время в своей голове «просеивала» контент для будущих стримов, сториз и постов. А что, работа такая.

Оказывается, для тех, кто хочет стать звездами экрана, существует несколько видов предложений. Самый простой – вести прогноз погоды. Это только на центральных телеканалах такая роль отведена настоящим экспертам, работающим в Гидрометцентре и действительно понимающим, о чем именно они говорят.

Серьезные программы приглашают настоящих метеорологов, то есть ученых, занимающихся изучением и прогнозированием атмосферных явлений на Земле. Иногда среди них можно встретить даже докторов наук. Каналы же поменьше ангажируют в качестве ведущих прогноза погоды простых журналистов, а еще чаще юных красоток, мечтающих о роли ведущих на ТВ и имеющих богатых спонсоров, готовых это удовольствие оплатить.

– Оплатить? – удивилась Сашка. – А я думала, что это им зарплату платят.

Клипман усмехнулся:

– Ты что? Такая наивная? Раньше говорили «На экранчик – через диванчик». А теперь другое правило. «На экранчик – через карманчик». Хотя в случае с девчулями, ведущими прогноз погоды, работают оба этих правила. На экран они попадают в результате щедрого денежного вливания со стороны спонсора, а уж как они с этим самым спонсором рассчитываются, тоже понятно. Но вот уже тридцать лет монополия на прогнозы погоды на всех телеканалах принадлежит агентству Вани Митрофанова. Не слышала?

Сашка призналась, что никогда не слышала про Ваню Митрофанова и его агентство.

– Когда он начинал, то всех симпатичных и стройных претенденток пропускал через себя. Красивая внешность была единственным условием при кастинге, который нужно было пройти, чтобы попасть в его «Академию погоды». Ну, и возраст. От восемнадцати до тридцати, старше уже не брали и не берут. От Ваниного расположения зависело, кто попадет вести прогноз на «Звезде», кто на ТВЦ, а кто аж на сам Первый. А сейчас все определяет выбранный тариф на обучение. И по этому принципу работают все академии, университеты, школы и прочие курсы по подготовке в любые телеведущие или актеры. Просто спонсоры разные. У красивых девушек – папики, а у детей – в основном бабушки-дедушки, ну, и родители тоже.

– А Натка мечтает на этом заработать, но получается, еще и самой платить надо. Натка – это моя тетка, – пояснила Сашка.

– Да, я помню. Конечно, надо платить. Типа за обучение. Есть несколько десятков академий, университетов, школ и студий телевидения и кино, которые между собой конкурируют в погоне за выгодными клиентами – родителями учеников. Обучение стоит огромных денег, но главное – не эта плата, а результат и привлечение спонсорских денег. Твоя тетка может заплатить?

– Нет, у них с Костей нет таких денег. Костя – это ее муж, – снова пришлось уточнить Сашке. – Он в полиции работает, а Натка – председатель ТСЖ. И у них еще старший сын есть, Сенька. Просто Натка не понимает, как это все устроено. Думает, что если ломиться в открытую дверь, заявляя всем о гениальности своей дочки, то это обязательно поможет.

– Не-а, не поможет. Самый короткий путь на экран – через такую школу. У них, как правило, контракты с каналами и продюсерскими центрами. Продюсерам, знаешь, тоже не в радость бегать по Москве в поиске подходящего юного дарования. Им проще обратиться в специальное место, где существует отбор и хотя бы минимальное обучение. Сейчас все сериалы практически снимают на деньги телеканалов, которые при этом еще и гарантируют эфирные показы. Так что кто платит, тот и заказывает музыку. Есть еще бывшие телезвезды, которые сами уже вышли в тираж, но являются медийными лицами, хорошо узнаваемыми населением. В основном это дикторы еще Гостелерадио СССР, которых и по именам узнают, и даже по голосу. Кирилл Игорев, Анжелина Корк, Анатолий Калезин, Лина Воронец… Они не являются совладельцами школ, но работают их лицами, активно заманивая адептов на курсы. В общем, как-то так это функционирует. И я как раз хочу сломать эту кривую тенденцию.

– Как сломать? – не поняла Сашка.

– Сделать обучение и отбор бесплатными для детей. Снимать в кино не тех, за кого больше заплатили, а тех, у кого настоящий талант. Хотя бы кроха, хотя бы зерно. Понимаешь? Поэтому у меня своя школа, и в ней денег с родителей не берут. Проблем нет.

– А кто же тогда ее содержит? – недоверчиво спросила Сашка. – Бесплатный сыр, как известно, бывает только в мышеловке.

– Спонсоры, – улыбнулся Клипман. – Я нахожу богатых людей, которые заработали столько, что хватит и им, и нескольким поколениям их потомков, и убеждаю их вложиться в поиск юных талантов, во-первых, и в продюсирование новых детских картин, во-вторых.

– Получается? – Сашка этого не хотела, но в голосе ее невольно прозвучала ирония.

– Конечно. Проблем нет!

Сашка уже заметила, что это его любимая присказка.

– Понимаешь, – продолжал Клипман увлеченно, – я совершенно уверен, что платить за хорошее детское кино должны те, кто сам вырос на отличном детском кинематографе. Ты же помнишь, какие прекрасные фильмы снимались в Советском Союзе?

– Я не могу этого помнить, да и ты тоже. – Сашка засмеялась. – Мы родились, когда Союз уже распался.

– Ну и что? – удивился Юлик. – Мы же все равно смотрели те же самые фильмы, что и наши родители. Других-то не было. Все эти олигархи и прочие успешные люди, которые сейчас принимают решения и могут себе позволить завтракать, обедать и ужинать в таком ресторане, как этот, состоялись в том числе и потому, что их учили на правильных фильмах. Потом в угаре приватизации и накопления первичных капиталов они не имели возможности финансировать эту отрасль. Но теперь пришло время собирать камни, и поэтому олигархи и весь «крупняк» должны финансировать по полной программе отечественное детское кино, не скупясь. Отдавать дань, так сказать.

– А если они не захотят этого делать?

– Почему же не захотят? Именно для этого я с ними встречаюсь и разъясняю, как и что. И многие охотно идут навстречу. Одним достаточно простого разговора, а другим надо дать почитать сценарий, чтобы убедиться, что он действительно хороший. Вот сейчас я запускаю съемки нового проекта по Киру Булычеву. «Сто лет одиночества» называется.

– «Сто лет одиночества» – это Маркес, – проявила осведомленность начитанная Сашка, – а у Кира Булычева книга называлась «Сто лет тому вперед». Не путать со «Сто лье под водой», потому что это Жюль Верн.

– Точно. Это гениально! – возопил Клипман так громко, что на них стали оглядываться другие посетители. – Я специально назвал свой проект иначе, чем у Булычева, но про Жюля Верна не вспомнил. Я обязательно переделаю. Будет «Сто лье одиночества». Гениально!

– Здорово, – не совсем искренне сказала Сашка. – Но давай вернемся к теме отбора детей для съемок. Если денег нет, то какой-нибудь другой способ есть? Не считая твоей школы.

– Есть, конечно. Это всевозможные кастинги, которые тоже проводятся. То есть продюсерам выгоднее взять ребенка из существующей базы какого-нибудь агентства, но некоторые режиссеры предпочитают действовать по старинке и сами отсматривают детей. Да и для детей, прошедших обучение, тоже нужны просмотры. Не возьмешь же на главную роль кота в мешке. В общем, кастинги есть, и на них можно и нужно ходить. Но надо быть готовым к тому, что это сложный и долгий путь. И все равно на каждом его этапе родителям обязательно зададут вопрос «Кто у вас спонсор?».

– Ну, значит, Натка перебесится гораздо быстрее, – заключила Сашка. – Денег у нее лишних нет, так что, услышав пару раз вопрос про спонсора, она обязательно сдастся. Сложит оружие. И Настя вернется к нормальной жизни, а вместе с ней и вся семья.

– Ты скажи своей тетке, что, прежде чем отправлять ребенка на пробы, нужно честно ответить на несколько вопросов. Самые важные из них: хочет ли он сам сниматься в кино, готов ли справляться с отказами и работать над собой? Родители склонны смотреть на успех чужих детей, но если твой собственный ребенок искренне не хочет сниматься, а идет на кастинг, потому что так велели папа с мамой, то его шансы на успех минимальны.

– Насте пять лет. Как она может сформулировать, что хочет?

– Тогда не надо и начинать. Ну, и портфолио важно. Профессиональные фото, а не сделанные тяп-ляп дома на мобильный телефон. Видеовизитка, которую не отец на коленке снимал, базовое резюме. Даже если опыта в съемках нет, то все равно что-то ребенок умеет делать лучше, чем его сверстники. Вот ты упомянула, что твоя племянница умеет кататься на коньках и даже выступала в ледовом шоу. Это, несомненно, плюс. Агентства и кастинг-директора обращают внимание не только на внешность, но и на харизму, умение работать с камерой и быстро адаптироваться в обстановке. Если ребенок зажатый и слишком скромный, то о какой киноплощадке может идти речь.

– А как идет кастинг? – полюбопытствовала Сашка.

Про себя она решила, что ни за что не станет рассказывать все, что узнала, тетке. Не надо подогревать Наткину нездоровую страсть к Настиному успеху. А вот использовать в своем блоге можно. Если ей так интересно, то, значит, и другим будет интересно тоже.

– Ну, кастинг – это всегда то еще испытание. – Клипман улыбнулся. – Детям приходится работать в условиях ограниченного времени, под прицелом камер и взглядами строгих режиссеров. Самое важное здесь даже не талант, а стрессоустойчивость, способность быть естественным перед камерой и сохранять концентрацию внимания. На первом этапе происходит онлайн-отбор по фото и видео, затем уже следует второй тур, где те, кого отобрали, должны произвести впечатление на режиссера или продюсера вживую. Их просят прочитать текст, выполнить импровизацию или даже разыграть сценку с другими детьми. И поверь мне как человеку, который проводил такой отбор неоднократно: сразу видно, кто пришел подготовленным, а кто оказался на площадке совершенно случайно. Киноиндустрия требует профессионализма и дисциплины, даже если речь идет о детях.

– Дисциплина и профессионализм всегда не лишние, – пробормотала Сашка. – Хотя в пять лет трудно обладать и тем и другим.

– В общем, родителям главное не зацикливаться на результате. Ну, не получит ребенок роль, так это не конец света. И это даже не означает, что он плохо играет. Просто режиссеру может быть нужен другой типаж. Да и вообще. Кастинг не лотерея, где можно купить один билет и сразу выиграть. С первой попытки получить роль практически невозможно. Даже самые успешные дети, которых сегодня зритель узнает в лицо, прошли через десятки, а то и сотни проб, прежде чем попасть в проект. Ну, и личность родителя тоже имеет значение. Некоторые ведут себя агрессивно. Вмешиваются в процесс, дают непрошеные советы, дергают своего ребенка, в общем, всячески портят о нем впечатление.

Сашка вспомнила поведение неадекватной мамы Борюсика на шоу, где они сегодня присутствовали, и засмеялась.

– Ты тоже вспомнила шоколадного Борюсика и его мамашу? – тут же отреагировал на ее смех Клипман.

Сашку вообще впечатляло, как он сразу считывает ее мысли и настроение. Такого совпадения у нее никогда ни с кем не было. Даже немного жаль, что у них просто деловая встреча, а не свидание. Хотя почему деловая? О деле Клипман вообще еще с ней не говорил, удовлетворяя лишь ее любопытство. Тогда зачем он вообще пригласил ее в ресторан?

– Да. Думаю, что шансы этого мальчика сниматься в кино, в роли Робертино Лоретти или еще кого-нибудь, и так не сильно великие, а с такой мамой окончательно превращаются в тыкву, – вздохнула Сашка. – Думаю, что режиссеры ценят не только талант, но и собственное спокойствие. В общем, я поняла, что кастинги – это не лотерейный билет, выигрышем в котором является быстрый взлет в звезды отечественного кино, а часть долгого пути, на каждом шаге по которому шансы на успех возрастают, хотя и не стремительно.

– Ты умница. Я восхищен, – тут же отреагировал Юлик.

– А почему ты меня пригласил поужинать? – Сашка все-таки задала вопрос, который мучил ее вот уже почти час, и замерла, услышав ответ:

– Потому что ты мне понравилась.

* * *

Одним из главных качеств Натальи Кузнецовой было необычайное упорство, с которым она шла к любой цели, которую считала правильной. Таганцев, правда, предпочитал называть это качество упертостью, а старшая сестра Лена иногда даже употребляла термин «упоротость», но Натка-то знала, что под лежачий камень вода не течет и еще «хочешь жить – умей вертеться».

Несмотря на то что ее желание сделать Настю кинозвездой не нашло поддержки ни у Лены, ни у племянницы Саньки, да и Костя воспринял идею довольно кисло, хотя запрещать ничего не стал, Натка была совершенно уверена, что поступает правильно.

Для начала она поискала в интернете информацию о кастингах, на которых отбирали детей для съемок. Предложений оказалось не то чтобы много, но они были. Первое же объявление, по которому требовались дети, приглашало присылать заявки на участие в съемках медицинского сериала под названием «Линия жизни, линия судьбы».

Описание гласило, что планируется многосерийная медицинская драма по заказу крупного федерального телеканала, посвященная работе и личной жизни медицинского персонала одной из крупнейших больниц страны. Врачи, медсестры и другой персонал каждый день сталкиваются не только со сложными случаями, но и с разными характерами своих пациентов. Непрофессиональные актеры требовались на роль пациентов. Единственным условием являлось отсутствие других контрактов в кино на текущий год (в этом месте Натка приободрилась), а также уверенное актерское мастерство (тут она слегка сдулась).

Для участия в отборе требовалось прислать портфолио или резюме, три фотографии в различном ракурсе, а также при наличии видеовизитку, которая давала дополнительные баллы при отборе. Уже на втором этапе нужно подготовиться к съемке видеопробы, в которой следовало записать монолог одного из персонажей.

Натка уже почти решилась, но тут заметила сноску, что заявки принимают от претендентов от семи до девяноста лет. Настене же всего пять. Гонорар в сто семьдесят тысяч рублей проплыл мимо. Что за несправедливость. Можно подумать, пятилетние дети не болеют или их не берут с собой в больницу, чтобы проведать родственников.

Следующий кастинг приглашал близнецов десяти-двенадцати лет для съемок новой версии полнометражного фильма «Королевство кривых зеркал». Что ж, тоже мимо. По третьему объявлению набирались подростки тринадцати-пятнадцати лет для участия в съемках нового реалити-шоу. Это Натку не заинтересовало.

Затем она снова обрела и тут же потеряла надежду. Требовались актеры в сказку по мотивам произведений Пушкина, действие которых переносилось в современную Москву, где старинные предания переплетались с реалиями жизни в мегаполисе. Для эпизодных ролей требовались мужчины и женщины среднестатистической внешности, жители или гости Москвы, действующие актеры и люди совсем без опыта, а также не боящиеся камеры дети, в возрасте от восьми до шестнадцати лет. От восьми! И что ты будешь делать?!

Дети от восьми до четырнадцати для съемки в короткометражке, подросток шестнадцати-восемнадцати лет в короткий метр, младенец в сериал «Ворожея»… В этом месте Натка фыркнула. Гонорар предлагался в размере четырех тысяч. Даже дорога на такси не окупится.

Костя, с которым она поделилась своим возмущением, его не разделил.

– Для опыта хорошо, наверное. Ты же не ждешь, что нашу дочь сразу возьмут на главную роль. А так небесплатно и строчка в резюме, о котором ты так заботишься. Так что проблема не в деньгах.

– А в чем? – простодушно спросила Натка.

– В том, что Настя не младенец.

Да, с этим утверждением не поспоришь. И Натка снова погрузилась в объявления, мечтая выцепить то, что стало бы для Насти счастливым лотерейным билетом.

Мальчик семи-десяти лет, полный, смешной и непослушный… Мальчики и девочки от восьми до одиннадцати лет для съемок проекта в Твери… Дети двух-трех лет для съемки каталога детских горшков… Мальчики и девочки на роль одноклассников главных героев в кинокомедию… девочка двенадцати лет, спортсменка-легкоатлетка, импульсивная и яркая, в полнометражный фильм… Все не то.

А вот это может подойти. Требуются активный и избалованный мальчик от пяти до одиннадцати лет и милая и улыбчивая девочка этого же возраста. Оплата пятьдесят тысяч рублей. Натка дрожащими руками открыла объявление. К нему требовалось приложить визитку, снятую на тему продуктов.

Итак, речь идет, скорее всего, о рекламе, а не о кино. Но Костя прав, нужно же с чего-то начинать. Так почему бы и не с визитки, снятой в ближайшем супермаркете. Сценарий для будущего трехминутного ролика Натка написала сама. В конце концов, до того, как она возглавила ТСЖ «Мой РАЙ-он», у нее была очень даже творческая профессия – дизайнер-верстальщик в издательстве.

По замыслу, семья с двумя детьми (Костя, Натка, Сенька и Настя) приходит в супермаркет для того, чтобы закупиться продуктами. Пока мама придирчиво выбирает товары, сверяясь со сроками годности, а папа толкает тележку, старший ребенок деловито складывает в нее мороженое и газировку, а пятилетняя малышка Настя с ангельским личиком выбирает «полезное» – йогурты, цветную капусту и яблоки, разъясняя старшему брату, что есть нужно то, от чего не болят животики.

В качестве оператора Натка решила позвать Саньку. Та вела блог и без конца снимала какие-то видосы. То есть необходимый для этого опыт у нее имелся. И штатив для телефона тоже. Съемка была намечена на ближайшее воскресенье, потому что на неделе взрослые работали, дети учились, а племянница делала и то и другое.

Попутно Натка отослала заявку на кастинг актеров на съемку нового увлекательного проекта для разных соцсетей и онлайн-платформ. Туда требовались яркие и интересные дети от четырех до десяти лет, которые смогут отвечать на взрослые вопросы комика ярко, уверенно и эмоционально. Выступать нужно было в следующих амплуа: «умник» – мальчик в очках и немного пухленький, который пытается говорить, используя взрослые слова, не всегда понимая их смысл; «астрологиня» – девочка, увлеченная астрологией, которая может делать прогнозы, одетая в яркий наряд; «блогер» – заводной и веселый ребенок, душа компании, болтающий без умолку; «принцесса» – скромная и застенчивая девочка с характером, в элегантной одежде и проявляющая немного снобизма; «иностранец» – американец или англичанин, который сможет сравнивать жизнь в Америке и России, учить остальных детей английскому или вести новостные отчеты.

С точки зрения Натки, на роль принцессы Настя подходила лучше всего. Вот только со снобизмом у нее проблемы. Их выросшая в детдоме девочка была очень открытой и компанейской, легко делилась игрушками и находила общий язык со всеми вокруг. Ток-шоу предусматривало ежедневную занятость в два-три часа на протяжении месяца. Что ж, тяжело, но выполнимо. За приличные деньги, разумеется. Да и строчка в резюме тоже будет.

И еще одно объявление вызвало ее интерес. В игровой рекламный ролик крупной нефтяной компании требовалась энергичная девочка пяти-семи лет, с активной интересной мимикой, умеющая классно удивляться глазами и лицом, отыгрывать эмоции и шевелить бровями. По ее внешнему виду зритель должен был сразу понять, что она умеет мечтать и любит визуализировать. Последнее поставило Натку в легкий тупик. Как можно лицом показать, что ты любишь визуализировать, она не понимала, а значит, и объяснить Насте не сможет. Гонорар в семьдесят пять тысяч рублей заставил ее сердце забиться быстрее. Прислать заявку на съемку требовалось сегодня.

К списку требований прикладывалось обязательство, согласно которому, в случае утверждения на роль, девочка и ее родители в течение одного года со старта рекламной кампании (то есть первого размещения материалов на телевидении и в интернете) и одного года с момента окончания рекламной кампании не могли участвовать в рекламе конкурентов. Что ж, понятно и вполне справедливо.

В заявке нужно было указать фамилию и имя ребенка, его возраст, а также приложить визитку, снятую желательно на автозаправочной станции. «Ничего лишнего не присылать», – строго указывали организаторы кастинга. Натка взглянула на часы. Без пятнадцати девять. Настю уже пора укладывать спать, но нельзя же дать сорваться такому шансу.

– Настя, Сеня, одевайтесь! – строго крикнула она, выйдя из кухни в коридор. – Костя, тебя тоже касается. Едем на заправку.

– Зачем? У меня бак полный, я сегодня утром по дороге на работу заправился, – не понял Таганцев.

– Вы что? Без меня заправиться не можете? – осведомился Сенька, появившийся на пороге своей комнаты. – У меня завтра контрольная за четверть. Я готовлюсь.

– Не спорьте, пожалуйста. Времени нет. Нам до двенадцати надо успеть отправить заявку на кастинг для Насти. А для этого нужен ролик на заправке.

– Наташа, уже темно. Ты как снимать собралась? – осведомился муж.

Натка на мгновение опешила, потому что об этом не подумала, но тут же воспрянула духом, потому что ей пришла в голову прекрасная идея.

– Снимем внутри. Там светло. Настя будет помогать тебе оплачивать бензин на кассе самообслуживания. Сенька спросит, будет ли она пирожное, и она сыграет удивление оттого, что там такой большой выбор. А потом визуализирует свою мечту о… скажем, о пирожном «Павлова».

– На заправке нет такого пирожного. Там максимум можно выбрать между чизкейком и сосиской в тесте.

Натка не дала сбить себя с толку:

– Значит, будем выбирать сосиску в тесте. И вообще, этот же ролик потом можно будет отправить и на кастинг, где просят показать продукты питания. Не надо будет в выходной тащиться в супермаркет и выслушивать Сашкины подколки. Собирайтесь! Живо!

Через пятнадцать минут они уже сидели в машине.

– Вот еще что, – решительно сказала Натка. – С первой же визитки будем использовать новое имя, под которым Настя станет известна в кинокругах. Ее теперь зовут не Настя, а Ася. Ася Константи. Это ее псевдоним, под которым ее должны все запомнить. А чтобы ребенку было легче, называть ее теперь мы все будем только так. Это понятно?

– Не дурила бы ты, Наташ, – попросил Костя, трогая машину с места. – И мы запутаемся, и ребенок тоже. Чем тебя Настя Таганцева не устраивает?

– Тем, что это очень просто. Не выделяет из общего ряда, а потому не запоминается. Ася Константи, и все. Настя, то есть, тьфу, Ася, повтори.

– Ася Таганти, – послушно сказала дочка.

Сенька засмеялся:

– Не Таганти, а Константи. Папу у тебя как зовут? Константин. Вот и ты теперь Константи.

Натка немного опасалась, что им не разрешат снимать на заправке, но там все отнеслись к юной звезде с пониманием. Может быть, сработало то обстоятельство, что это была заправка именно той компании, которой требовалась реклама, а может, просто Настя поразила всех своей ангельской внешностью. То есть Ася.

– Девочка, значит, ты хочешь сниматься в кино? – умильно спросила одна из женщин на кассе.

Настя повернулась и вопросительно посмотрела на мать. То есть Ася. Мать кивнула.

– Да, хочу.

– А как тебя зовут?

– Настя.

– Ася! – с укоризной воскликнула Натка.

– Меня зовут Ася. Я просто забыла. Ася Костя.

– Ася! – простонала Натка. – Какой еще Костя?

– Ну, папу же зовут Костя. И ты сказала, что у меня теперь такая фамилия.

– Папу зовут Константин. Это для нас он Костя, а на работе и в других серьезных местах Константин. И твоя фамилия теперь Константи. Ты же серьезная девочка. Как и папа.

Сенька открыто смеялся, стоя у витрины с теми самыми пирожными, которые он должен был, по материнской задумке, предлагать сестре. Настя виновато кивнула. Расстраивать маму ей совершенно не хотелось. Ролик они сняли довольно быстро. В нем Сенька выбирал пирожные (к счастью, они были, но он все равно предпочел сосиску в тесте), Настя, то есть Ася, очень выразительно удивлялась богатому выбору, а потом просила работниц заправки упаковать все в красивую коробочку, пока она помогает папе расплатиться, а Костя терпеливо дожидался у терминала оплаты, куда Настя, поднимая брови, тыкала затем своим маленьким пальчиком. Ася, конечно, Ася.

Натка снимала, стараясь, чтобы телефон не прыгал у нее в руках. Получилось, на ее взгляд, хорошо. Домой они вернулись в одиннадцать. Юная актриса уже зевала вовсю, да и Сенька тер глаза. Натка отправила Костю укладывать дочь спать, а сама быстро смонтировала ролик, чтобы успеть отправить заявку до полуночи. Когда вожделенное письмо ушло, часы показывали одиннадцать пятьдесят восемь. Успела.

Растерев кулаками уставшие глаза, она быстро отправила заявки еще на два кастинга, которые отобрала, затем приняла душ, прошмыгнула в спальню и улеглась храпящему мужу под бок. Теперь оставалось только ждать.

Ответа на заявку на участие в ток-шоу в интернете они так и не получили. Впрочем, это было и неудивительно. Девочка, выбирающая пирожное и оплачивающая услуги на заправке, крайне мало походила на принцессу, на роль которой претендовала. Она не была в кадре ни скромной, ни высокомерной. Ну, и ладно. Не хочет Натка целый месяц возить ребенка на съемочную площадку ради сомнительного интернет-проекта.

А вот на второй этап кастинга на съемки рекламы колбасы их пригласили, и на вожделенную съемку рекламного ролика нефтяной компании тоже. Натка была на седьмом небе от счастья. Продюсеры и режиссеры разглядели ее девочку! А все потому, что Настя очень талантливая. То есть Ася. И она обязательно прославится. Обязательно.

Однако второй очный тур оказался провальным, причем в обоих случаях. В первом – дочка очень старалась, подбегая к холодильнику, открывая его и прижимая к груди палку копченой колбасы, которую надо было понюхать с выражением экстаза на лице. Запах колбасы был слишком сильным, к тому же за длительное время проб под ярким светом ламп она начала портиться. Тухлый аромат распространялся далеко за пределы площадки, и в конце концов бедную Настеньку стошнило.

Натке пришлось забрать бледную дочку, отпоить ее водой. А потом вывести на улицу.

– Мама, давай не будем туда больше возвращаться, – попросила девочка слабым голосом.

И Натка, которая тоже нечеловечески устала, решила согласиться.

В нефтяной же компании на роль выбрали совсем другую девочку. Несмотря на всю любовь к дочке, даже Натка признала, что та настоящая маленькая актриса, имеющая опыт работы на камеру. Она выглядела гораздо естественнее Наст… Аси, которая очень старалась, но все равно проигрывала конкурентке.

– Вы не расстраивайтесь, – сказал Натке, видя ее огорчение, высокий мужчина с отчего-то знакомым лицом. – У вас очень хорошенькая девочка, и у нее явно есть способности. Просто ей нужно помочь их раскрыть. Если хотите, приходите ко мне, я всему ее научу.

– А вы, простите, кто?

– Я? – Мужчина усмехнулся. – Думаю, вы обо мне слышали. Меня зовут Юрий Мальковский.

– О-о-о-о, так вы тот самый режиссер, который снял «Кадетский класс»? – восхитилась Натка. – Я очень этот сериал любила. То-то, я думаю, лицо знакомое. Я видела вас на ток-шоу «Кадетский класс. Десять лет спустя».

– Да. У меня за плечами несколько детских фильмов и сериалов. Ценители говорят, что неплохих.

– Да что вы, просто прекрасных.

– Спасибо.

– А сейчас вы снимаете рекламные ролики?

– И ролики. И кино. А еще я продюсер академии «Юные кинозвезды», которая готовит детей к такому ответственному занятию, как съемки в кино. С наскока обычно мало у кого получается. Любому делу учиться надо. Вы согласны?

Натка сказала, что согласна, хотя в глубине души верила в волшебную жар-птицу удачи, которая может в одночасье вознести Настю на киношный олимп. То есть Асю.

– Вы действительно можете позаниматься с Асей?

– А почему нет? – удивился Мальковский. – Обучение у нас платное. Но сумма божеская. Думаю, вы вполне в состоянии ее потянуть. Семь тысяч в месяц.

Сумма для бюджета была ощутимая, ведь они с Костей и детьми жили на две зарплаты, да еще и ипотеку платили, но все равно не шла ни в какое сравнение с теми астрономическими деньгами, которые уходили на оплату фигурного катания. Да и не всю жизнь же заниматься. Понятно, что за пару месяцев Ася наберется опыта, выучит главные правила, а потом обязательно ее заметят, она получит роль и уже будет оттачивать свое мастерство на практике.

– Да, нас это устраивает, – твердо сказала Натка. – Когда и куда приходить?

– Вот визитка. Там все написано. Кстати, первый бонус будет сразу. Я через неделю устраиваю кастинг для поиска актеров в четвертый сезон своего сериала «Неслухи». Отбираю среди детей, которые занимаются в моей академии, так что у вас тоже будет шанс попробовать.

– Отлично, – просияла Натка.

Дорога в звезды становилась более долгой, но путь к настоящей славе всегда тернист. Надо набраться терпения.

– Девочка, иди сюда, – позвал Мальковский Настену. – Тебя как зовут?

– Настя Таганцева.

– Ася!

– Ой, меня зовут Ася Костя. То есть нет, Костя это для своих. А в серьезных местах я Ася Кстати. Нет, Ася Консти. Мамочка, я опять забыла.

– Ася Константи, – с достоинством произнесла Натка, думая о том, что дочке нужно хорошенько потренироваться, чтобы выговаривать свой псевдоним четко и правильно.

– Жду тебя на обучение, Ася Константи, – торжественным тоном объявил Мальковский.

И пожал девочке руку. Домой и мама, и дочка возвращались окрыленные.

* * *

Моя подруга Машка тоже судья. Последние две недели она сидела на больничном. В Москве свирепствовал грипп, и вся Машкина семья подхватила его уже на излете эпидемии. Сначала подруга ухаживала за сыновьями и мужем, ведь все знают, как тяжело и с капризами болеют мужчины, а потом свалилась сама.

Для Машки любая болезнь – серьезное испытание, поскольку она идеальная хозяйка, которой важно, чтобы на чистых полах в доме муха поскользнулась, а в холодильнике всегда были обеды из трех блюд и разнообразные ужины.

– Из-за этой температуры голову от подушки оторвать не могу, – жаловалась мне Машка, когда я звонила справиться о ее самочувствии. – Полы три дня не мыты, в холодильнике мышь повесилась.

– Так есть же доставки, – удивилась я. – Хоть продуктов, хоть готовой еды.

– Да мы заказываем, но это же все не то, – вздохнула подруга. – Мальчишки просят приготовить блинчики с мясом, а какие мне блинчики, если меня то в жар, то в холод бросает.

Через несколько дней Машка пошла на поправку и, как только у нее спала температура, кинулась драить квартиру и готовить разносолы своим мужчинам. Я в очередной раз подумала, что не обладаю таким характером и никогда не впадаю в хозяйственный раж. Понятно, что в своей квартире я всегда поддерживала порядок, да и подросшая Сашка лет с двенадцати брала на себя большую часть работы по дому, но маниакальностью по отношению к чистоте в доме мы не страдали.

Если я заболевала, то позволяла себе отлеживаться, не думая о горе неглаженого белья на спинке дивана. И полуфабрикаты в нашем рационе были всегда, а уж с появлением служб доставки проблем с едой и вовсе не стало. Машка всегда говорила, что мне просто повезло родить дочь – помощницу по хозяйству, а вот были бы у меня в доме мужики, я бы не так запела.

Сейчас в моем доме жили сразу два мужика – мой гражданский муж Виталий Миронов и наш с ним сын Мишка. И тот и другой требовали моей заботы и внимания, да и работу я не бросала, но никаких проблем с домашним хозяйством у меня по-прежнему не возникало.

Конечно, при деньгах Виталия это было несложно. Раз в неделю квартиру убирала приходящая домработница, у Мишки была прекрасная няня Аннушка, которая меньше чем за год стала практически полноправным членом нашей семьи, но каждый день я все равно включала робот-пылесос, протирала полы, если возникала такая необходимость, да и к плите вставала сама, не доверяя процесс приготовления еды посторонним людям.

Правда, и тут нам на помощь приходили доставки из ресторанов. Если я уставала на работе, то мы с Виталием заказывали любимую еду, а Мишке я, разумеется, готовила домашнее, пусть и на скорую руку. К счастью, наш малыш был неприхотлив. Он обожал любую кашу, которую мог есть хоть три раза в день, а также пюре и вареную курицу. В общем, не было у меня проблем с ведением домашнего хозяйства, и я знала, что если заболею, то вполне смогу спокойно полежать пару дней, потому что любящие руки обязательно придут мне на помощь. Но эпидемия гриппа в этом году пока обходила нас стороной.

Машка вышла на работу немного похудевшая и побледневшая, но все такая же активная. Этого у моей подруги не отнять. Она энерджайзер и вечный двигатель, у которого все горит в руках и спорится любое дело. Хоть домашнее, хоть судебное. Перед утренним заседанием она появилась у меня в кабинете с непривычно мрачным лицом и с коробкой моих любимых пирожных, как и Дима. Точнее, Машка купила свои любимые пирожные.

– Ты же худеешь к весне, – подколола я подругу, которая вечно сидела на всяких диетах, но постоянно срывалась, будучи не в силах противостоять соблазну.

Машка махнула рукой:

– Да я, пока болела, три килограмма скинула, так что не грех и отметить. Да и по сладкому ужасно соскучилась. Анька, ставь чайник.

Моя помощница Анечка слегка надула губки, она не терпела фамильярности в свой адрес. Вот ведь принцесса какая. Но кнопкой чайника послушно щелкнула.

– У меня дело в суде апелляционной инстанции не устояло, – мрачно сообщила Машка, примерилась и надкусила первое пирожное – эклер с воздушным кремом. – М-м-м-м, вкусно как. Ответчик – известный продюсер. Я два месяца назад вынесла решение в его пользу, а городской суд отменил мое решение.

Я вздрогнула. Да что это за эпидемия в Таганском суде. И у меня ответчик – продюсер, и у Димы. Это все, конечно, разные люди, но все равно удивительное совпадение.

– Кто такой? – спросила я. – Просто у меня в производстве иск к продюсеру Клипману, а у Димы – к продюсеру Андрееву, а у тебя?

– А у меня ответчик Олег Худяков. Такая серьезная компания у него, никак не думала, что он может так подставиться.

– Расскажи, – попросила я, тоже берясь за пирожное, только за корзинку, – и мне интересно, и Анечке полезно. Она же у нас набирается опыта.

– Я не волшебник, я только учусь, – промурлыкала моя помощница.

– Ну, вы же знаете, девочки, что продюсер – это человек, который не только находит финансирование на съемки проекта и решает все производственные и организационные вопросы, но и оформляет документы так, чтобы комар носа не подточил, – начала Машка немного менторским тоном, видимо, и впрямь решив поучить Анечку уму-разуму. – В частности, в киноотрасли крайне важно правильно осуществить передачу прав на все, что вообще подчиняется действию закона об авторском праве. Это и видеоматериалы, и фото, и музыка, и графические элементы, и сценарий, да, в общем, все.

– Так это же просто, – не поняла Анечка. – Сценарист пишет сценарий на основании договора, в котором прописано, что после внесения всех правок права на окончательную версию переходят кинокомпании. И так же с музыкой и всем остальным.

– Так, да не так, – покачала головой Машка. Я улыбнулась. Учить мою помощницу иногда бывает утомительно, и я была рада, что пусть и на короткий срок, но эта почетная миссия перешла к моей подруге. – При создании фильмов и сериалов очень многие процессы, связанные с производством, идут параллельно. И при этом осуществляются они на основании не юридически заключенного договора, а только простых договоренностей.

– Это как? – опять не поняла Анечка. – А если обманут?

– Доказать обман довольно просто, черновики же остаются. А вот окончательный объем требуемых работ становится понятен только к концу съемок, а иногда и монтажа. Ну, например, композитор пишет основную мелодию, которая будет саундтреком ко всему фильму, а потом становится понятно, что нужна еще музыка, чтобы выделить какие-то особенные моменты. Или снимается ряд сцен, которые потом при монтаже не входят в окончательную версию фильма. Поэтому очень часто продюсер договаривается с авторами и подрядчиками, что они будут передавать в пользование те или иные объекты авторского права, а их полный перечень определится к концу съемок и уже тогда закрепится в договоре, который и будет оплачен. Ну, как правило, в самом начале непонятно, какие именно объекты будут нужны, в каком количестве, вот документально все правоотношения и оформляются на конечном этапе.

– Ну, организации делового оборота это, конечно, способствует, – согласилась я и взяла второе пирожное. Как хорошо, что мне можно не следить за лишним весом. Во-первых, после вторых родов у меня произошла какая-то гормональная перестройка организма, после чего лишние килограммы ко мне просто не прилипают. А во-вторых, я уверена, что Миронов любит меня любую. – Но для продюсеров это довольно рискованная практика. Не очень щепетильные авторы, с которыми еще не заключены договоры, могут использовать это время для того, чтобы начать юридическую атаку. Выиграют суд – получат компенсацию. Или еще на досудебном этапе вытребуют денежки с кинокомпании.

– Вот-вот, именно такой случай ко мне и поступил, – кивнула Машка. – Понятно же, что если фильм уже почти смонтирован, то исключить из него спорные материалы чревато срывом сроков и потерей денег, поэтому продюсеры обычно согласны на все, лишь бы не доводить спор до суда. Деньги менее важны, чем репутационные риски.

– То есть продюсеру придется выбирать: заплатить больше, чем он изначально планировал, либо идти в суд, где он может проиграть? – недоверчиво спросила Анечка. – Закон же, как правило, всегда встает на сторону автора.

– Необязательно, – улыбнулась Машка. – Понятно, что бывают жучилы, которые хотят воспользоваться чужой интеллектуальной собственностью и при этом ничего не заплатить, но таких все-таки меньшинство. Не в джунглях живем. В правовом государстве. А вот недобросовестные авторы встречаются. Вот и Худяков попал именно на такого. Хотел для своей картины получить красивые виды, а получил судебное разбирательство. В общем, речь шла о десятисерийном детективном сериале, в котором действие происходит в Калининграде. Продюсер решил включить в картину снятые сверху виды этого прекрасного города. Для красоты и перебивки между сценами. Естественно, для удешевления процесса организовывать новую съемку не стали. Нашли местного оператора, который специализируется на видовых съемках, запросили у него видеоматериалы с панорамами города. В них, конечно, ничего оригинального не было, и никакой художественной ценностью они не обладали, но для легкого детектива вполне подходили.

Несмотря на то что весь рассказ затевался как учебный, для Анечки, я слушала с неожиданным интересом. Еще раз повторюсь, что огромное количество ранее неизвестной фактуры для меня самая любимая часть моей профессии. К примеру, несмотря на долгие годы практики, с киноиндустрией я сталкиваюсь впервые. А лишние знания и полезная информация всегда пригодятся. Никогда не знаешь, какое дело тебе распишут следующим. Да и книгу о непростой работе судьи можно написать. Когда-нибудь потом, когда я выйду в отставку и буду скучать на пенсии. Почему бы и нет?

Машка рассказывала дальше. При первой переписке с продюсером, которую автор вел через популярный мессенджер, владелец видео согласился передать права на свои видеоматериалы по цене в пять тысяч рублей за один ролик. Заключить официальный договор условились после того, как закончится монтаж сериала и станет понятно, сколько именно роликов было взято кинокомпанией. Пока же автор прислал Худякову ссылку на файлообменник, где лежали все снятые им материалы.

Как часто бывает с сериалами, последние серии еще снимались, а первые уже вышли в эфир на одном из крупных федеральных каналов и были размещены в интернете. Планировалось показывать по одной серии в неделю, так что время на окончание работ у съемочной группы было. Когда первая серия оказалась на онлайн-платформе, тот самый предприимчивый видеооператор увидел, что в ней использованы три видеоматериала, принадлежащие ему.

Он позвонил Худякову и предъявил претензию, что его работа не оплачена. Продюсер, видимо спинным мозгом поняв, с кем имеет дело, тут же письменно предложил заключить договор на первую и вторую серию, которая тоже была уже смонтирована и ожидала выхода в эфир, чтобы сразу же после подписания договора перевести деньги на указанные в договоре реквизиты. Однако автор дать электронный адрес для отправки договора отказался и реквизиты не предоставил. Зато Худяков вскоре получил претензию о нарушении исключительных прав на использованное в первой серии видео и требование компенсации в стократном размере от первоначально оговоренной цены.

Анечка что-то посчитала в уме, смешно шевеля при этом губами:

– Это что получается, пятьсот тысяч рублей за один ролик?

– Ага, – кивнула Машка. – Полтора миллиона за все три видео, использованные в первой серии, при условии, что суммарно они длятся тридцать две секунды. Нехило, да?

– Нехило, – согласилась я, думая о том, какими бессовестными все-таки могут быть люди.

Ведь этот автор, соглашаясь передать свое видео, знал, сколько ему готовы заплатить, и после выхода первой серии сознательно загонял Худякова и его компанию в угол. Серия уже вышла в эфир и размещена на платформе, ущерб нанесен, авторские права без договора использованы, и можно куражиться и просить любую сумму. Даже если суд снизит исковые требования в десять раз, все равно получится неплохая сумма в сто пятьдесят тысяч рублей. А впереди при этом еще девять серий, часть из которых уже снята и смонтирована. В любом случае – срыв сроков, финансовый ущерб и скандал.

– С этого момента интересы автора уже представляла крупная юридическая фирма, которая чуть ли не задним числом подписала с автором договор доверительного управления исключительными правами на три видеоматериала, включенные в первую серию. Этот договор давал юридической компании право заключать лицензионные договоры с неограниченным кругом лиц, выставлять претензии от имени автора и подавать иски, связанные с защитой его интеллектуальных прав, – продолжала свой рассказ Машка.

Я кивнула. Что ж, теперь продюсер явно получил новую претензию, только не от неизвестного физического лица, а от крупного юридического, которое требовало все той же компенсации в размере полутора миллионов, угрожая в противном случае обратиться в суд.

– Это еще не все. Худяков навел справки, и выяснилось, что в судах находится несколько десятков аналогичных дел. Та же юридическая компания, заключив договор с разными авторами, постоянно выступала истцом и требовала с ответчиков большие компенсации за нарушение авторских прав за видео-, фото– и аудиоматериалы. Худяков завелся, сказал, что платить ничего не будет и готов судиться. Они сидели ночами, но исключили все спорные видеоматериалы из готовых и смонтированных серий, заменив их на съемки другого калининградского оператора. Заключили с ним договор, перевели деньги и только после этого выложили первую, а потом и остальные серии в интернет. Обошлось это в семь тысяч рублей за один ролик. В ответ на претензию продюсер уведомил о замене видео, об отказе в компенсации и о том, что расценивает отказ автора заключить договор как недобросовестное поведение и злоупотребление авторским правом. А спустя три месяца, когда уже весь сериал вышел в эфир и был размещен на платформах, получил судебный иск, в котором компенсация за нарушение исключительных прав на видеоматериалы уже в двести раз превышала изначальную цену. За три использованных, а потом исключенных ролика правообладатель в лице автора теперь требовал три миллиона рублей.

– То есть в суд все-таки обратился автор роликов, а не юридическая контора? – уточнила Анечка.

– Да, иначе бы это дело рассматривала не я, а судья Арбитражного суда. – Машка смотрела на мою помощницу осуждающе. – Ты же понимаешь, что это был бы спор между юридическими лицами.

Анечка виновато кивнула и покраснела. Она всегда так делала, когда ее ловили на незнании простейших законов. Или не на незнании, а просто на упущении и отсутствии логики, которая в нашем деле обязательна. Видимо, юридическая фирма тоже понимала, что особых шансов у нее в суде нет, поэтому кинула своего клиента на амбразуру суда в одиночку – правда, выделив ему адвоката.

Я понимала, о чем идет речь. По закону автор вправе вместо возмещения убытков требовать выплаты компенсации в размере до пяти миллионов рублей. Так гласит статья 1301 Гражданского кодекса Российской Федерации. Однако в данном случае ситуация выглядела вопиющей. Сначала человек согласился продать свои ролики по цене пять тысяч рублей за штуку, а теперь требовал за них три миллиона. Нет таких цен на рынке. Просто нет. И это понимала даже я, хотя ничего про этот рынок не знала.

– И какое решение ты вынесла? – спросила я у Машки. – Как я понимаю, в пользу Худякова?

– Ну, да. Продюсер представил в суд возражения на иск, где указал на злоупотребление правом и недобросовестность автора и его представителя, несмотря на то что по пункту 4 статьи 10 Гражданского кодекса РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения и злоупотреблять своими правами. Худяков приложил к материалам дела свою переписку с автором, из которой следовал факт наличия письменной договоренности, а затем предложения заключить договор и получить заранее оговоренное вознаграждение, а также отказ автора сделать это без всякого объяснения причин. Адвокат Худякова в первом судебном заседании отметил, что в переписке было достигнуто согласие по всем существенным условиям лицензионного договора: цена за один видеоматериал и его содержание, право на включение роликов в фильм и их использование теми способами, какими будет использоваться фильм, как предписывает статья 1235 Гражданского кодекса РФ. А автор, в свою очередь, дал разрешение на использование видеоматериалов в соответствии с пунктом 1 статьи 1229 Гражданского кодекса РФ, а также на распоряжение исключительными правами согласно пункту 1 статьи 1233 Гражданского кодекса РФ. Кроме того, после замены видео в первой серии никто не понес имущественных потерь.

– Мировое предлагала?

– Конечно. Истцу был направлен проект мирового соглашения с предложением выплатить за первые три ролика изначальные пятнадцать тысяч рублей, однако сторона истца его отвергла. Адвокат ответчика не смог внятно пояснить суду, почему он отказался от заключения договора, если изначально был на это согласен. Сам автор на судебное заседание не приехал. В результате в иске ему было отказано. Я, как судья, посчитала, что переписку можно расценивать как фактически сложившиеся правоотношения, поскольку в ней были обсуждены и согласованы существенные условия договора. И раз после этого продюсеру прислали ссылки на видеоматериалы для скачивания, значит, с этими условиями автор видео согласился. Также в решении я указала, что автор намеренно препятствовал выплате положенного ему вознаграждения, и это действительно злоупотребление правом.

– Грамотно, – признала я.

– Ага. Только представитель автора подал апелляционную жалобу.

– Его право.

– Да, только суд апелляционной инстанции не согласился с моим решением.

– И на каком основании? – всерьез заинтересовалась я.

Конечно, заведомо неправосудным решением это не являлось, так что Машке, разумеется, ничего не грозило. Но любому судье неприятно, когда его решение не выстояло в апелляционной инстанции.

– В решении городского суда говорится, что количество, содержание и продолжительность видеороликов при переписке не обсуждались, то есть существенные условия договора, согласно пункту 6 статьи 1235 Гражданского кодекса, все-таки определены не были. Также апелляция указала, что лицензионный договор согласно все той же статье Гражданского кодекса заключается в письменной форме, а несоблюдение ее влечет его недействительность. И переписка в силу первого обстоятельства не является акцептом оферты. Ну, и суд пояснил, что злоупотребление правом не может быть признано на основе моих предположений, что автор преследовал недобросовестную цель. Мол, он имел полное право на защиту своих интересов, а интеллектуальные права были нарушены в тот момент, когда первая серия вышла в эфир и интернет без договора.

– Тоже грамотно, – была вынуждена признать я.

Все-таки в юриспруденции много казуистики. Один и тот же факт или событие можно трактовать двояко. Когда я слушала доводы Машки, то полностью была с ними согласна. Но и аргументы Московского городского суда тоже казались мне правильными и логичными, несмотря на то что с точки зрения здравого смысла правда на стороне Худякова, а не предприимчивого, но не очень высокоморального автора видео. Вот такие мы крючкотворы. Закон суров, но это закон.

– И чем дело кончилось? Худяков пойдет опротестовывать это решение в следующую вышестоящую инстанцию?

– Махнул рукой. Апелляционная инстанция в своем решении уменьшила размер компенсации до минимума. С Худякова взыскали тридцать тысяч рублей. Если идти дальше, то он на адвокате и судебных издержках больше потеряет. Суд посчитал, что таким решением и справедливость восстановлена, и недобросовестное обогащение автора невозможно, и воспитательный момент для Худякова присутствует. Мол, будет знать, как без договора ролики в свои фильмы вставлять. В следующий раз неоднократно подумает вместо того, чтобы на пальцах договариваться.

– Ответчик отделался легким испугом, – кивнула я. – Ладно, Машка, не расстраивайся. Ты сделала все, что могла. В одном наши городские коллеги правы. Будет этому Муку наука. Договоры надо оформлять вовремя и точно, чтобы потом по судам не бегать. Как говорит в таких случаях мой Виталий, а он давно в бизнесе, «люди в бизнесе все разные, но в основном дерьмо». Всегда можно нарваться на такого вот умника, который захочет по-легкому бабла срубить. Соломку надо подкладывать. Вот так вот.

– Согласна, – сказала Машка, стряхнула со своего модного костюмчика крошки от пирожного и встала. – Ладно. Побежала я на свое заседание. Спасибо за компанию и за то, что подняли настроение.

Мы с Анечкой тоже приступили к своей работе. Но до конца дня я то и дело возвращалась к мысли, какие причудливые формы иногда принимает правосудие и насколько все-таки расплывчато понятие справедливости в земном суде.

* * *

Утро началось с того, что Сашку разбудил телефонный звонок. Звонила ее приятельница Рита, с которой Александра Кузнецова познакомилась, когда работала на известного блогера и коуча Киру Плиновскую. Рита тоже была задействована в той же инфосхеме, за которую Плиновская не так давно попала под суд. С Сашкой они не то чтобы подружились, но продолжили общение, потому что у них были общие интересы.

Правда, в последние несколько месяцев Рита писала редко, потому что взяла какой-то дополнительный проект, и вот теперь вдруг позвонила в половине восьмого утра, да еще в выходной.

– Что-то случилось? – спросила спросонья Сашка.

– Нет. Ничего. Просто хотела подработку предложить. Не хочешь взяться за один проект? Платят вполне прилично.

– Какой проект? – уточнила Сашка, зевая.

– Ты знаешь, кто такой Юлик Клипман?

Сашка вздрогнула. С Юликом Клипманом она лично познакомилась пару дней назад и даже сходила почти на свидание. Почти, потому что свидания ей Клипман вроде как не назначал, просто пригласил на ужин после съемки в шоу. Но в конце вечера сказал, что она ему понравилась.

Сашка тогда растерялась, потому что у нее был Антон. Да и с настырным Фомой, который никак не хотел оставить ее в покое, тоже все не совсем понятно. Еще один роман ей был точно не нужен, и как мужчина Клипман ей совершенно не нравился. Невысокий, худощавый, с этими розовыми волосами, вьющимися мелким бесом, да еще и одет по-дурацки.

Однако от этого молодого человека шла такая волна энергетики, что трудно было устоять на ногах. Пожалуй, впервые в жизни Сашка так отчетливо понимала значение слова «харизма». По крайней мере, интерес он вызывал необычайный. Вернувшись с их первой встречи, Сашка прочитала про Клипмана все, что смогла найти в интернете. Биография у него была необычная.

Родился он в январе двухтысячного года в Екатеринбурге. Отец мальчика пил, мать от мужа ушла, снова устроила свою личную жизнь, в результате чего Юлик, которого тогда звали Юриком, вместе со своим старшим братом Ильей оказался в детском доме. Когда мальчику было девять, его и брата усыновила приемная семья Клипман, в результате чего у мальчика изменились и имя, и фамилия.

Илья еще в детдоме стал кандидатом в мастера спорта по беговым лыжам. Он даже в приемную семью не хотел, боялся, что со спортивными достижениями придется распрощаться, однако согласился из-за брата. Был он высокий, плечистый, на данный момент входил в сборную страны по лыжам, а вот Юлик никакого интереса ни к учебе, ни к спорту не проявлял, телосложения был субтильного, школу прогуливал, с приемными родителями конфликтовал.

После школы поступать в институт наотрез отказался, окончил училище, получив специальность повара, и в это же время, как гласил интернет, даже подсел на наркотики – правда, быстро сумел завязать. В этом месте Сашка поежилась. Наркоманов она боялась и иметь с ними дело не хотела.

Клипманы жили недалеко от «Мосфильма», и юный Юлий как-то попал на киностудию, оказавшись в помощниках у известного режиссера и продюсера Серебряковского. Каким образом юный повар сумел расположить к себе мэтра отечественного кинематографа, осталось за кадром, но Юлий Клипман начал специализироваться на подборе актеров для будущих фильмов и стал довольно известен в актерской среде.

Пару лет назад он со скандалом ушел от Серебряковского, заявив, что будет реализовывать свой крупный проект. С этого момента он постоянно мелькал в интернете, встречаясь с какими-то крупными политиками, участвуя в круглых столах в Госдуме и в Совете Федерации, состоял в многочисленных рабочих группах и комиссиях различных ведомств, в том числе и крайне отдаленно связанных с детским кино, числился экспертом Общественной палаты, Министерства культуры и прочих официальных ведомств.

Разумеется, на всевозможных ток-шоу он был постоянным гостем, а его поклонники и поклонницы в интернете немного напоминали хорошо организованную секту. Прочитав все вышеперечисленное, Сашка решила, что от молодого продюсера лучше держаться подальше. Когда он позвонил ей назавтра после их ужина, она просто не взяла трубку. И вот теперь Рита спрашивала ее о Клипмане. Что-то знает или это просто совпадение?

– Слышала, – осторожно ответила Сашка. – А что?

– Да то, что предложение о подработке связано именно с ним. Контракт на полгода. Размещаешь посты о том, какой он гениальный, как много сделал для детского кино в России, как родители в очередь стоят, чтобы определить своих детей к нему на кастинги. Отзывы известных актеров, которые с ним сотрудничают. Все такое. Деньги очень приличные. За два поста в неделю платят двадцать пять тысяч.

– А что же это ты со мной таким хлебным местом делишься? – нервно спросила Сашка. – Если ты сама на него работаешь, то тебе же это невыгодно.

– Наоборот! – воскликнула Рита. – Если мы на договоре и приводим еще одного блогера, то получаем премию. Так что если я тебя уговорю, то получу за это неплохую сумму. И ты, когда начнешь работать, тоже можешь приводить новичков. За деньги, разумеется.

Действительно, смахивало на секту. Или на сетевой маркетинг как минимум. Однако имя Клипмана действовало как приманка. Сашку влекло ко всему, что было связано с этим человеком, так что предложение Риты выглядело как знак Вселенной. Несмотря на то что еще пять минут назад она не собиралась этого делать, Сашка решила принять предложение поработать на Клипмана, чтобы лучше к нему присмотреться. Обрадованная Рита обещала прислать ей все материалы и техническое задание на ближайшую неделю.

Чем глубже Сашка погружалась в присланную ей фактуру, тем большую настороженность проявляла. С одной стороны, ни одного полностью реализованного проекта за плечами Клипмана не было. С другой – он слишком недавно начал, чтобы отсутствие результатов можно было считать откровенным мошенничеством. Да и в чем подозревать мошенничество, Сашка тоже не понимала.

Курсы для детей, где учили, как успешно проходить кастинги, у него стоили очень дешево, особенно в сравнении с другими подобными школами и академиями. За двухмесячное обучение родители платили пять тысяч рублей. При этом дети действительно успешно проходили кастинги, их брали на роли в российских сериалах и кино, а также на съемки в рекламе. Получается, что Юлик их не обманывал. Или этот обман был не так уж заметен с ходу.

Сашка с азартом погрузилась в своеобразное расследование, сама до конца не понимая, зачем оно ей надо. О том, что она теперь работает на команду Клипмана, она никому не сказала, даже маме, и это тоже было внове. Обычно мама всегда в курсе всех ее проектов. Не то чтобы Сашка стеснялась своего нового вида заработка, но почему-то признаваться в том, что она познакомилась с молодым продюсером лично и даже сходила с ним на ужин, ей не хотелось.

Себе Сашка это объясняла тем, что ей неудобно перед Наткой. Тетка же просила посодействовать в устройстве Настюши в школу детского кино, а племянница отказала, да еще и высмеяла при этом. А сама зарабатывает именно на такой школе, что как минимум некрасиво.

Когда Сашка вчера ужинала у мамы, та, разумеется, спросила, что нового. Мама всегда интересуется ее делами, несмотря на то что Сашка уже настолько взрослая, что живет отдельно и самостоятельно. Квартира, в которой она обитает, конечно, куплена Мироновым, а отремонтирована за мамин счет, но во всем остальном Сашка содержит себя сама, и дополнительный заработок от Клипмана ей совсем не лишний. Позволяет ни в чем себе не отказывать.

Фома пригласил ее на стендап, и Сашка согласилась, потому что тех молодых ребят, что выступали сегодня вечером в клубе, любила. Она заявила, что сама оплатит билет, потому что они с Фомой больше не пара, но Горохов только рукой махнул. Мол, не мелочись. Антону она специально сказала, что пойдет на стендап, ей было интересно, как он отреагирует, но никакой реакции не последовало.

– Здорово, если тебе нравится такого вида развлечение, – спокойно сказал он. – Просто я стендапы не люблю. Или не понимаю. Да и времени жалко.

– И ты не против, что я иду туда без тебя?

– А почему я должен быть против? – Антон удивился столь же сильно, сколь искренне. – Я не хожу на мероприятия, которые мне не нравятся. Ок. Но тебе они нравятся, так почему ты должна от этого отказываться?

– Потому что этот вечер мы должны были провести вместе.

– Ну и что? Мы встречаемся тогда, когда это не мешает моим планам. И ты это принимаешь, за что я тебе очень благодарен. В этот раз твои планы помешали нам встретиться. По-моему, очевидно, что я тоже должен отнестись к этому с пониманием. Я и отношусь.

– И ты не расстроен, что мы не увидимся?

– Саш, ты о чем? Почему я должен быть расстроен. Не увидимся сегодня, так увидимся через три дня. Да, я выделил сегодня время, чтобы провести с тобой вечер и ночь, но я найду, чем его занять. Экзамены я сдал, но теперь впереди аккредитация, и на нее нужно подготовить кучу всего. Да и вообще, мне не бывает скучно одному, ты же знаешь.

Сашка знала. С самого первого дня было понятно, что у них с Антоном Соколовым отдельные жизни. И пересекаются они только в случае, если это никак той отдельной жизни не мешает. Поначалу Сашку это если и смущало, поскольку она никогда с подобным не сталкивалась, то не раздражало. Странно думать, что совсем еще недавно посторонний тебе человек впустит тебя в свою жизнь до последнего закоулочка. Однако они с Антоном встречались уже достаточно давно, чтобы считаться парой, но Сашка по-прежнему находилась за порогом его личного пространства, вежливо ожидая на коврике, пока Антон «выйдет».

Интересно, что будет, когда они повстречаются год? Или два. Или пять. Он сдаст наконец все свои экзамены, станет настоящим врачом, может быть, к тому времени даже защитит кандидатскую диссертацию, выполнит все поставленные задачи и, наконец, решит, что ему нужна семья: жена и ребенок. Допустим, он решит, что самостоятельная и не выносящая мозги Александра Кузнецова ему подходит. И что? Означает ли это, что он будет относиться к ней с большей теплотой и она наконец перестанет ощущать себя незваным гостем на коврике у порога?

У Сашки не было ответов на эти вопросы. Почему-то ей казалось, что даже такие размеренные и основательные люди, как Антон, влюбляясь, теряют крышу, а вместе с ней и способность действовать по заранее составленному графику. Получается, он ее просто не любит? По всему выходило, что да, потому что разговоров о любви между ними вообще ни разу не было.

Нет, Антон вел себя безукоризненно. Дарил цветы, оплачивал походы в ресторан и кафе, говорил, какая Сашка красивая и замечательная и как он рад, что они встречаются, но вот в любви не признавался ни разу. И Сашку это задевало, хотя она не понимала, а сама-то любит Антона или нет.

Когда-то давно, в школе, когда они начали встречаться с Фомой, Сашка четко понимала, что у нее первая любовь. Потом отношения с Гороховым стали ровнее, без экстаза и восторга, как бывает, когда люди довольно давно вместе, но тем не менее она знала, что любит Фому, а он – ее. И так продолжалось до тех пор, пока Горохов не увлекся фигуристкой, с которой сдуру подружилась Александра.

Увлекся, влюбился, изменил. И Сашка без колебаний ушла от него и никак не хотела вернуться обратно, несмотря на то что новый роман Фомы погас так же быстро, как и вспыхнул, и в настоящий момент он был один и всеми силами пытался ее вернуть. Возвращаться Сашка не хотела. И дело было не в том, что она никак не могла забыть нанесенную ей обиду, и не в Антоне тоже. Просто она Фому как-то переросла. Это была перевернутая страница ее жизни, несмотря на то что Сашка теперь с удовольствием с ним встречалась и даже вот ходила на стендап.

Получалось, что в ее нынешней жизни было два молодых человека, с которыми она проводила время, но все это было не то и не о том. Александре Кузнецовой хотелось любви. Яркой, горячей, сумасшедшей, от которой не спят по ночам, переживая моменты острого счастья и не менее острого горя. Ни Фома, ни Антон не давали ей этого ощущения, без которого она почему-то чувствовала себя выброшенной на берег рыбой.

Она поделилась своими ощущениями с мамой. Та внимательно посмотрела на нее:

– А чего ты хочешь больше? Любить самой или быть любимой?

– А одновременно нельзя?

– Можно, но труднодостижимо, – призналась мама. – Ты же знаешь, что в любой паре всегда один любит, а другой позволяет себя любить.

– Но ты же любишь Виталия Александровича.

– Люблю. Но такой, знаешь, спокойной любовью. Он мне очень дорог, мне комфортно рядом с ним, и я буду переживать и скучать, если мы из-за чего-то расстанемся, но я совершенно точно выживу в одиночестве. Понимаешь, о чем я?

– О том, что ты не уехала на Южный полюс оттого, что вы расстались.

– Да, а он уехал. И он почему-то дорожит нашими отношениями гораздо больше, чем я. Хотя мне это и странно. Я совершенно среднестатистическая женщина, которой вот-вот исполнится сорок три года. И он мог бы найти себе гораздо более молодую, привлекательную и влюбленную женщину. Я просто слишком приземленная натура, чтобы любить так ярко и безрассудно.

– А вот я хочу ярко и безрассудно, – подумав, призналась Сашка.

– В ярком пламени нетрудно и сгореть.

– Да. И все равно хочется. Чтобы страсти на части и вообще как на вулкане. Наверное, это потому, что с Антоном никакого вулкана не предвидится. Вот я и скучаю по тому, чего нет.

Мыслями Сашка снова вернулась в ту единственную встречу в ресторане, когда Юлик Клипман оживленно что-то рассказывал, тряся своими буйными розовыми кудрями, а потом признался, что она ему нравится. Ну, ни капельки же он ей не нравился, с этой его клоунской внешностью, но почему-то она снова и снова вспоминает о нем к месту и не очень.

При этом он периодически продолжал ей звонить, и Сашка по-прежнему не брала трубку, потому что… А кстати, почему? Этот странный человек пугал ее ровно так же, как и привлекал. И, борясь с этим странным притяжением-отталкиванием, Сашка и пыталась держать дистанцию. Хорошо хоть, он не знает, что она на него работает.

Впрочем, она осознавала, что это лишь вопрос времени. Раз в две недели вся команда блогеров, работающих на Юлия Клипмана, собиралась вместе на некое командообразующее мероприятие. Правда, как пояснила Рита, сам Клипман, как правило, в нем не участвовал. В силу занятости именно в это время у него проходили какие-то важные деловые встречи. Их было много: с политиками, чиновниками, режиссерами, бизнесменами, с которыми Юлик решал важные вопросы, касающиеся детского кино, а главное – искал деньги на всю ту бурную деятельность, которая кипела вокруг него. И на блогеров в том числе.

Очередное такое мероприятие, на котором неофит Александра Кузнецова должна была присутствовать впервые, как раз назначено на вечер пятницы. А в чем туда идти? Какой там дресс-код?

– Да ты что? Какой дресс-код? – рассмеялась Рита, когда Сашка задала ей этот вопрос. – Там все ходят в широченных штанах и толстовках, вообще не парясь из-за своего внешнего вида. Ты Клипмана видела?

– Да. Один раз. На записи «Все говорят». – Сашке даже врать не пришлось.

– Ну, вот. А теперь представь, что на этой встрече будет с десяток подобных Клипманов. Точнее, Юлик такой один, но вся его команда одевается точно так же, как и он. Косплеит мэтра.

– Мэтру – двадцать пять, – напомнила Сашка. – Ты еще его корифеем назови.

– Ну, шефа. Не цепляйся к словам. В общем, все будут выглядеть так, словно их вчера подобрали со свалки и даже отмыли не до конца.

– И ты?

– Не. Я свою внешность ценю. Она меня кормит. Но и у меня ничего особенного не будет: джинсы, маечка… Чтобы из толпы не выделяться.

Немного подумав, Сашка решила, что пойдет на эту встречу в той же одежде, что и накануне на стендап с Фомой. Кожаные брючки синего цвета и тонкий голубой свитерок очень ей шли, и ничего вычурного в них нет. Фома накануне все уши ей прожужжал, как она прекрасно выглядит, но Сашка знала, что это он в надежде, что она смилостивится над ним, чего она делать не собиралась.

Встреча блогеров проходила в большом деловом центре, в котором ради этого сняли конференц-зал. Народу на встрече оказалось немного. Сашка насчитала пятнадцать человек. Как и говорила Рита, все они были схожи практически до степени неразличимости. Безразмерная одежда немарких цветов, преимущественно черная, разноцветные волосы, выкрашенные в розовый, как у Юлика, малиновый, фиолетовый и даже зеленый цвет. Огромные ботинки с загибающимися кверху носами, очень смахивающие на клоунские.

Нормально одеты были только она, Рита и еще одна женщина постарше, лет тридцати пяти, с уставшим, даже изможденным лицом. Юлика, как Рита и предсказывала, на встрече не было, и вначале немного нервничавшая Сашка слегка успокоилась. Первые полчаса встречи посвятили играм на командообразование.

Все это, правда, до боли напоминало сетевой маркетинг, и Сашка довольно быстро заскучала, а потому даже обрадовалась, когда в какой-то момент раздался телефонный звонок от тетки. Она показала жестом, что ей надо ответить, и вышла из зала в коридор, завернула за угол, где стояли удобные диванчики, приняла звонок.

– Да, Наташа.

– Ты занята? – Чуткое ухо Натки расслышало легкий гул, который всегда возникает в местах большого скопления людей.

– У меня блогерская туса, но я могу говорить. Что-то случилось?

– Мы с Настей завтра идем на кастинг, – ликующим голосом сообщила Натка. – То есть с Асей.

– С какой Асей? – не поняла Сашка.

– Настю теперь зовут Ася Константи. Это нужно для ее карьеры.

Сашка, как ни крепилась, не выдержала, рассмеялась.

– Я как раз и звоню тебя попросить, чтобы ты тоже ее так называла. И маме передала. А то она никак не выучит свое новое имя, все время путается. То она Ася Кости, то Конти, то Костики, то Константанти.

– Ой, Наташа, с тобой точно не соскучишься. Вечно ты что-нибудь придумаешь. Ну, ладно, я попробую. Ася так Ася. А куда вы идете на кастинг?

Почему-то на мгновение она решила, что Натка ведет дочь к Клипману, и даже вздрогнула.

– К Мальковскому. Мы занимаемся в его академии, уже целую неделю отходили, и вот первый серьезный кастинг. Не какая-то там реклама, а настоящий сериал. «Неслухи–4».

– То есть существуют и первые три сезона, – сделала вывод Сашка, которая ни о каких «Неслухах» даже не слышала. Впрочем, телевизор и то, что по нему идет, она не смотрела уже очень давно.

– Конечно. Это очень популярный сериал. Будет огромной удачей, если Настенька в него попадет. Мальковский сказал, что у нее все шансы, потому что Настенька оказалась очень киногенична. То есть Асенька. И если кто-то того не понимает, то это его беда.

По прозвучавшей в голосе тетки горечи Сашка сделала вывод, что какие-то кастинги уже оказались неуспешными. Что ж, Натку предупреждали, что этот путь вовсе не усыпан розами. Хочется ей набить шишек на ровном месте – пусть старается дальше. Если Настену отберут на съемки в эти самые «Неслухи», Сашке будет не так стыдно, что она не признается, что может попросить о роли для двоюродной сестры самого Клипмана. Не может она его просить, хотя работает в его команде. Не может, и все.

– Ты мне только из-за имени позвонила? – Вообще-то Натку она видела насквозь и была уверена, что любимой тетке от нее что-то надо. И не ошиблась.

– Да. Наст… Ася пробуется на роль девочки, которая не отлипает от интернета. Несмотря на то что ей всего пять лет, она позиционирует себя как блогер. Можешь рассказать Наст… Асе, что к чему, и показать пару приемов? Мне не объяснить ей словами, она еще все же очень маленькая.

И зачем такую крошку тащить в кино?

– Ладно, заеду вечером и покажу, – пообещала Сашка. Сеньку и Настю она любила и всегда была рада видеть. – Ой, Наташа, вот ты не мытьем, так катаньем, а добьешься своего.

– На том стоим! – бодро отозвалась Натка. – Ты видела, что на подъемном кране сзади написано? – хитро поинтересовалась тетка.

– Мммм, нет. Не видела, – честно призналась заинтригованная Санька.

– Вот! «Без упора не работай!» Так и написано. Без упорства в этой жизни ничего не бывает и не работает. А Настя вырастет и еще спасибо мне скажет. То есть Ася.

Распрощавшись, Сашка убрала телефон в карман, встала с диванчика и задумчиво огляделась. Идти обратно в зал ей не хотелось. Скучно. И уйти нельзя. За работу, на которую она подрядилась, так-то неплохо платят. Кофе выпить, что ли? Она видела, что на первом этаже есть кафе. Не будет ничего страшного, если она задержится еще на десять минут.

Сашка повернула к лифту, у которого стояла такая же скучающая Рита, при виде ее замахавшая ей рукой. Видимо, тоже кофе захотела. Она ускорила шаги, но не успела дойти до лифта, который уже вызвала Рита. Хромированные двери распахнулись, и из них на блестящие плитки пола шагнул Юлий Клипман собственной персоной. Сашка ойкнула и попятилась, понимая, что сбежать не успеет.

Юлик, разумеется, сразу ее увидел. Остановился как вкопанный, хлопнул в ладоши, словно не веря собственным глазам.

– Саша, здравствуй! Как же я рад тебя видеть. Ты чего трубку не берешь? Целую неделю не могу до тебя дозвониться.

– Так вы, оказывается, знакомы? – удивленно протянула Рита, и Сашка застонала, понимая, что та теперь разнесет этот слух по всей блогерской тусовке.

– Конечно. Эта прекрасная девушка один раз согласилась сходить со мной на свидание, и теперь я рассчитываю на повторение, – подмигнул Клипман.

Сашка не поднимала глаза, желая провалиться прямо на этом месте. Клипман подхватил ее и Риту под руки:

– Девушки, тут внизу есть неплохое кафе. Давайте выпьем кофе.

– Но у нас мероприятие, – сказала Рита, с обожанием глядя на Юлика. Сашку она демонстративно не замечала.

– И у меня тоже. Но дела подождут. Без проблем! – провозгласил Клипман и фактически силой затащил их в лифт.

* * *

В день кастинга на роль девочки-блогера в четвертый сезон сериала «Неслухи» Натка ужасно нервничала. Ее сразу предупредили, что пробы могут затянуться, поскольку очередь из желающих образовалась довольно солидная, не меньше пятидесяти детей, и Натка совсем пала духом. Конечно, она понимала, что далеко не все являются претендентами на нужную ее дочке роль, но режиссер отсматривал всех детей подряд, а это означало, что своей очереди придется ждать чуть ли не до вечера.

К долгому ожиданию она приготовилась, взяв для Насти, то есть Аси, парочку любимых девочкой бутербродов с сервелатом, два пакетика сока и маленькую шоколадку, но вот о себе не позаботилась совершенно, прихватив с собой лишь бутылку воды. Из дома они выехали, когда на часах еще не было и семи утра, и вот сейчас, к трем часам дня, она ужасно хотела есть.

Как на грех, в здании, где проходил кастинг, не было не только кафе, но и даже завалящего автомата с чипсами и конфетами. Отлучиться, чтобы сбегать в кафе напротив, Натка не могла, ведь Настю могли вызвать в любой момент. То есть Асю. Девочка от долгого ожидания устала и начала капризничать, что ей вообще-то совсем несвойственно. Будущая звезда Ася Константи обладала очень терпеливым характером.

Еще с того момента, как Константин Таганцев впервые увидел ее в больнице города Энгельса, она никогда не плакала и не жаловалась. Однако сейчас девочка заметно устала и чуть ли не дремала на стуле, привалившись к Наткиному плечу и периодически хныча.

– Мамочка, мы скоро пойдем домой? Я хочу к своим куклам и Веньке.

Венькой звали их кота, с которым Настя подружилась с первых же дней пребывания в доме Таганцевых. Вообще-то Венька своим хозяином признавал Сеньку, но Насте иногда разрешал гладить себя по мохнатому пузу и за ушами, хотя терпеть не мог никаких нежностей.

Натка поймала себя на том, что мысленно опять назвала дочь Настей, и вздохнула. Если ей трудно перейти на новое и непривычное для слуха имя, так чего уж от других членов семьи ожидать. Сенька тоже то и дело сбивался с Аси на Настю, а Таганцев и вовсе проигнорировал пожелание жены и, как и раньше, звал дочь исключительно Настюшей.

В животе заурчало так громко, что на Натку оглянулась сидящая рядом бабулька с ребенком лет десяти. Ровесник Сеньки был одет в белую рубашку с галстуком-бабочкой и черные брюки со стрелками, только скрипки не хватало. Бабуля, громко разговаривающая по телефону, успела поведать всем своим родственникам, что ее внук претендует на одну из четырех главных ролей в «Неслухах». Нет, надо поесть, а то так и до голодного обморока недалеко.

Натка набрала номер мужа, хотя и понимала, что в разгар рабочего дня он вряд ли сорвется с места, чтобы привезти ей какой-нибудь бутерброд. Так и есть. Таганцев даже на звонок не ответил, сбросив его и прислав короткое сообщение, что он не может говорить и обязательно перезвонит позже. Так, кто еще может ее выручить? Сестра Лена? Не вариант. Судья Кузнецова в это время тоже на работе. Племянница Санька? Та не ответила на звонок, видимо, была занята какими-то своими девичьими делами. Оставался только Сенька, и Натка набрала номер телефона старшего сына. У него сегодня, к счастью, нет занятий в бассейне, и после школы он должен быть дома.

– Да, мам. – Сенька ответил после первого же звонка, из чего следовало, что он держит телефон в руках, играя в какую-нибудь игру.

Вот и хорошо, пусть отвлечется, прогуляется и принесет ей еду, тем более что до места кастинга всего три остановки на метро без пересадок. Материнское задание приготовить два бутерброда, заварить чай в термосе и привезти это все по нужному адресу Сенька воспринял спокойно и пообещал все сделать. К этому моменту у Натки снова громко заурчал живот, так что в свое поручение она привнесла небольшие коррективы.

– Вот что, сыночек, ты делай бутерброды и чай, а я вызову тебе такси. Очень есть хочется.

– Мам, ты что как маленькая, – удивился Сенька. – На метро же быстрее будет. Сейчас уже час пик начнется, на такси я гораздо дольше ехать буду.

Все-таки у нее очень разумный ребенок.

Сенька появился в кастинг-центре в районе половины пятого, когда Натка уже была близка к голодному обмороку.

– На, держи, – деловито сказал он, снимая с плеч рюкзак и вытаскивая из него завернутые в фольгу бутерброды и термос с чаем. – Я побольше сделал, вдруг Настюха тоже захочет.

– Ася. Зови сестру новым именем, – попросила Натка невнятно, потому что в этот момент уже жевала божественно вкусный бутерброд, на который накинулась, словно голодный зверь.

– Конечно, захочу, я уже опять проголодалась, – заявила Настя-Ася. – Когда мне скучно, я всегда есть хочу. А тут та-а-ак скучно.

Сенька протянул ей бутерброд и начал с интересом оглядываться по сторонам.

– Да не сказал бы. Тут прикольно. Все бегают, слова какие-то повторяют, родители суетятся. Мам, можно я с вами подожду, пока вы освободитесь, и тогда уже вместе домой поедем?

– А уроки?

– А нам не задали.

Сенька явно хитрил, потому что уроки в его школе задавали регулярно и по всем предметам, но у Натки не осталось сил спорить. От долгого сидения без дела она, оказывается, тоже сильно устала. Вдруг им повезет, и Настю уже вот-вот вызовут на пробы, а потом можно будет с чистой совестью поехать домой. То есть Асю.

– Кондратьев тут есть? – Из комнаты, где проходил кастинг, высунулась молоденькая девочка – помощник режиссера, которая и вызывала детей пред светлые очи режиссера.

– Мы Кондратьевы, – засуетилась бабулька рядом.

Натка посмотрела на нее с завистью, где-то граничащей с ненавистью. Вот ведь повезло, сейчас отстреляются и поедут себе домой.

– Проходите. Константинова здесь?

Никто не отзывался.

– Константинова! Родители, кто привел девочку с фамилией Константинова? Вы следующие. Вам приготовиться нужно.

– Это, видимо, мы, – услышала Натка спокойный голос Сеньки. – Только моя сестра не Константинова, а Константи. Ася Константи. Вот она.

– Девочка, ты готова? – Теперь девушка обращалась к малышке.

– Да. Я Ася Контанти, и я готова, – звонко отчиталась Настена.

Натка от изумления чуть бутербродом не подавилась. Ай да Сенька, вот ведь молодец. Не растерялся, пока она сама ушами прохлопала.

– Следующими будете, – повторила кинофея и снова скрылась за дверью, ведущей в святая святых. – Кондратьев, пойдемте, сейчас режиссер вернется, и будем пробоваться.

Режиссер? Вернется? Натка в пылу поедания своего бутерброда даже не заметила, чтобы он куда-то выходил, но сейчас краем глаза вдруг увидела, что по коридору к ним приближается тот самый Юрий Мальковский, благодаря которому они с Настей тут и оказались. То есть с Асей.

– Здравствуйте, – сказал он, подойдя к ним ближе.

– Здравствуйте. – Натка приосанилась, впечатленная тем, что режиссер, который видел их всего один раз на пробных съемках рекламного ролика, сразу их узнал. – Мы вот здесь. По вашему приглашению. И в школу вашу записались, и уже на двух занятиях были.

– Отлично, – сообщил режиссер. – Мальчик, пройдем в студию.

Натка не сразу поняла, что он обращается не к стоящему рядом мальчику с фамилией Кондратьев, а к ее Сеньке.

– Простите, но мой сын не пробуется, он просто принес нам еды, – поспешила исправить ошибку Натка. – Я тут с дочкой. Вот. Ася Константи. Вы ее уже видели и сказали, что у нее явно есть способности.

– Хорошо-хорошо. Способности есть практически у каждого ребенка. Но сейчас меня интересует ваш сын. Я видел, как он появился тут и доставал бутерброды из рюкзака. Это именно тот типаж, который я ищу для своих новых съемок. Вы же знаете, что мальчик, который должен был играть одного из четырех главных героев в «Неслухах», переехал с родителями в другую страну. У него отец дипломат. И вот я теперь ищу замену, нужно вводить нового актера. Персонаж – мальчик Данила, десяти лет, по типажу очень похожий именно на вашего сына. Тебя как зовут?

– Арсений, – пробормотал Сенька.

– Тоже Константи?

– Нет. Я Арсений Кузнецов.

– Отлично. У нас сериал про совсем обычных мальчишек. Вычурные фамилии нам ни к чему. Ну что, Арсений, хочешь сниматься в кино?

– Нет.

Мальковский, похоже, не ожидал такого ответа, по крайней мере, на лице его было написано полное изумление.

– Как это нет. Все хотят, а ты не хочешь?

– Да я как-то об этом не думал, – признался Сенька. – Мама, конечно, предлагала, но я сказал, что мне это неинтересно.

– А что тебе интересно?

– Ну, я в бассейн хожу. В секцию по плаванию. Еще в компьютерные игры люблю резаться, но мама ругается, если долго. И учусь я… Нет, вы не подумайте, что плохо, я стараюсь учиться хорошо, но не отличник.

– Прекрасно. – Мальковский даже руки потер от удовольствия. – Именно то, что мне и надо. А в кино сниматься интересно, я тебя уверяю. И наш новый герой как раз очень любит плавать и играть в компьютерные игры. И с учебой у него не всегда ладится. К тому же он перешел в новую школу и пока не очень может наладить отношения с одноклассниками. Ему еще только предстоит влиться в новый коллектив и стать остальным неслухам надежным и верным другом. Ты как? Хочешь найти новых друзей?

– Конечно, хочу, – обрадовался Сенька.

– Вот и пойдем со мной. Посмотрим, как ты держишься перед камерой. Мама, вы не против, чтобы я посмотрел вашего сына?

Натка ошарашенно смотрела на Мальковского. Сенька на пробах в кино? А как же Настя?

– Сень, ты хочешь попробовать? – спросила она у сына.

– Можно, – кивнул тот. – Я же все равно уже здесь. Не получится, так я не расстроюсь.

– Вот и отлично. Пойдем. – Мальковский обнял его за плечи и повел к вожделенной двери.

– Погодите, а как же мы? – взвилась бабушка стоящего рядом Кондратьева. – Сейчас же наша очередь. Нас уже вызвали, и это мы претендуем на роль четвертого неслуха.

– Очередь здесь устанавливаю я, – жестко пресек ее возмущение Мальковский. – Арсений, ты идешь со мной.

Сенька независимо закинул за плечо свой рюкзак и прошел вслед за режиссером. Натка оторопело смотрела, как за ним захлопнулась дверь.

– Вот почему одним все, а другим ничего? – накинулась на нее бабулька. – Мы с утра тут торчим. Эта роль дворового разбойника просто создана для моего Петечки, а тут свалился как снег на голову и без очереди пролез.

Натка с сомнением смотрела на чуть сонного увальня Петечку, который больше походил на примерного мальчика со скрипочкой в руках, чем на дворового разбойника.

– Да мы и не планировали, – пожала плечами она. – Я, как вы заметили, тоже с утра тут сижу, только с дочкой.

– Конечно. Это для отвода глаз, – категорично заявила бабулька.

– Даже если и так, очередь мы законно высидели. Сами слышали, что мы следующие.

– Так следующие, а вперед пролезли, – не успокаивалась бабулька.

– Слушайте, я тут ни при чем. Сами видели, что нас режиссер позвал.

– Так, может, ты с тем режиссером спишь! Предупреждали меня, что в кино все для своих да наших и что туда только через диван пролезть можно.

– Мама, скажи бабушке, что ты спишь дома, с папой, – вмешалась в разговор Настя.

Все, кто был в коридоре, громко прыснули. Действительно, смешно прозвучало, а главное – истинная правда.

– Женщина, вы в своем уме? – грозно развернулась в сторону противной бабки Натка. Вообще-то она обладала боевым характером и умела постоять за себя. – Тут же дети. Вы бы следили за своим языком. И свои гнусные инсинуации держали бы при себе. Если мой ребенок показался режиссеру интересным, то это исключительно его заслуга. И никаких козней тут никто не строит. У меня дочка в два раза младше вашего Петечки и сидит тут с раннего утра наравне со всеми.

– Да все тут куплено, – вмешалась в разговор еще одна дама с большой халой на голове.

По мнению Натки, такое не носили уже лет сорок. Рядом с дамой жалось юное создание с двумя тощими косичками, выдававшими, что это девочка. По одежде было не различить, да и по лишенному каких бы то ни было эмоций личику тоже.

– Если бы у меня было куплено, я бы тут в очереди не сидела, – сообщила Натка. – Но мы, к примеру, идя сюда, готовились к тому, что кастинг – не самое приятное мероприятие по пути к славе. Или вы думали, что ваш ребенок будет тут единственным? Да детей, которые мечтают сняться в кино, сотни, и родители каждого уверены, что они самые лучшие и достойные.

Натка сейчас немного кривила душой. Конечно, когда они только собирались сюда, племянница Санька предупредила, что красиво и празднично здесь вряд ли будет. Помещения для кастингов, как правило, не слишком комфортны. Коридор, в котором они сидели, был узким и без окон, так что в нем теперь было душновато. Стулья первоначально показались удобными, но за часы сидения все тело затекло. То есть Натка думала, что она готова к длительному нервному ожиданию в большом скоплении людей, но оказалось, что к такому трудно подготовиться.

По дочке она видела, что та уже ничего не хочет. Ни показываться на кастинге, ни играть на камеру. Больше всего на свете ее девочка хотела домой и не скрывала этого своего желания. Так что же удивляться, что другие дети и их родители тоже устали? Вся энергия, которая у детей обычно бьет через край, растрачивается при долгом ожидании. И настроение трудно сохранить хорошим, а ведь без него куража не будет.

– Петечка, попей водички. – Бабулька рядом переключилась на своего внука.

– Не хочу, – скривил губы тот. – Я вообще ничего не хочу. Пойдем домой.

– Да как же мы пойдем, Петечка. – Бабулька всплеснула руками. – Что мы маме скажем? Ты же текст учил, и стишок, и басню. Сейчас этот мальчик неприятный выйдет, ты зайдешь и все расскажешь.

– Сами вы неприятная, а мой брат самый лучший, – вступилась за Сеньку Настя.

– У нее еще и дочь – хамка. Конечно, вся в мамашу, – всплеснула руками женщина с халой. – Вот, Милочка, посмотри на эту девочку и никогда не будь такой, как она.

Натка осмотрела белесое создание с косичками.

– Ей не грозит, – заверила она «халу». – Моя Настя – красавица и на ангелочка похожа, а не на бледную моль.

– Я не хочу стишок рассказывать, – заявил Петечка и недовольно скривил лицо.

– Ну, так вам надо домой идти. – «Хала» переключилась с Натки и Насти на Петечку и его бабушку. – Какой у вас, женщина, ребенок избалованный. Еще в комнату не зашел, а уже капризничает. Не хочу… Не буду… И кто такого на съемки возьмет, чтобы потом его еще каждый день уговаривать сплясать, станцевать и текст на камеру произнести.

– За своей бледной немочью следите, – огрызнулась бабка.

Скандал набирал обороты. Натка даже почувствовала прилив сил оттого, что ей теперь нужно защищать своего ребенка, как орлице орленка. Она набрала воздуха в грудную клетку, но тут дверь открылась, и выглянула помощница режиссера:

– Кто тут мама Арсения Кузнецова.

– Я, – выдохнула Натка. – А что случилось?

– Зайдите внутрь, пожалуйста.

– Но я с дочкой.

– Так вместе заходите, господи, тоже мне проблема.

После десятичасового ожидания Натка с Настей наконец-то очутились внутри той комнаты, где проходили кастинги. Она оказалась классической видеостудией, где стояло много приборов для правильного выставления света, несколько кинокамер, нацеленных на импровизированное пространство в центре – сцену, только без подиума. В углу помещался стол, за которым сидело жюри, центральное место в котором занимал Юрий Мальковский. На его стуле, как и положено, была надпись «режиссер». В центре сцены стоял совершенно спокойный и ничуть не растерянный Сенька.

– Вот что, мамочка, – обратился к Натке Мальковский. – Вас вообще как зовут?

– Наталья Сергеевна.

– Вот что, Наталья Сергеевна. Ваш мальчик нам подходит. Если вы даете свое согласие на то, чтобы он подписал контракт для съемок в «Неслухах–4», то я сейчас же закрываю кастинг, так как уверен, что нашел то, что мне нужно. Конечно, сразу предупреждаю, в четвертом сезоне роль вашего сына не ключевая. Мы только потихонечку введем его в сюжет, который в основном будет сосредоточен на трех остальных героях, которые давно полюбились зрителям. Но перспективы хорошие. И деньги тоже. Не обидим.

– Перспективы? Деньги? – Натка совсем растерялась.

– Ну да. Ваш ребенок пока не звезда, так что для начала положим десять тысяч рублей за один съемочный день. А дальше видно будет. Ваш сын обладает бешеной харизмой. Нечасто такое встретишь. Он и пошутить умеет вовремя, и о себе рассказывает легко и непринужденно. Видно, что вы много с ним занимались и он очень свободно чувствует себя перед камерой. Да и в команде работает с ходу. Вообще редкое качество.

Натка испытала небывалую гордость за сына. Она всегда знала, что ее мальчик талантливый. Один только конкурс чтецов чего стоил, да и работа моделью тоже явно сказывалась. И вот теперь сам знаменитый режиссер Мальковский говорит, что у Сеньки есть будущее в кино.

– Сенька, ты как? Хочешь сниматься? – спросила Натка у сына, помня, что еще совсем недавно он даже слышать не хотел о кино.

– Можно, – благосклонно заметил Сенька, явно тоже гордый, что его хвалят.

– Тогда мы согласны.

– Что ж, оставьте свои координаты моему помощнику. Завтра с вами свяжутся для подписания договора. Съемки начнутся через неделю. А сейчас вам обоим спасибо. Геля, распускай людей. На сегодня все.

– Как все? – не поняла Натка. – А как же моя дочка? Настя. То есть Ася Кьянти. То есть Константи. Мы же целый день ждем проб на роль девочки – пятилетнего блогера.

– Да мы уже отобрали трех подходящих девчонок, – махнул рукой Мальковский, но, увидев расстроенное Наткино лицо, смягчился. – Ладно. Последняя проба. Давай, малышка, иди сюда. Как тебя зовут?

Настя оглянулась на мать, словно ища поддержки.

– Астя, – звонко сказала она. – Ой, Ася Костяти.

Натка расстроенно вздохнула. Может, правда, лучше псевдоним сократить, чтобы было короче. А то она и сама все время путается, чего уж от Настены хотеть.

– Давай, Ася. Расскажи нам стишок, который ты подготовила.

– Асенька, вспомни все, чему тебя Саша учила, – тихонько подсказала Натка. – Помнишь? Она тебе рассказывала, как ведут себя блогеры.

Ася кивнула. Вид у нее был уставший и потухший. Стишок она рассказала, путаясь в словах, а вот все приемчики, о которых действительно поведала двоюродная сестра Саша, забыла напрочь. Танец у нее вообще не получился, а история, которую она рассказала про кота Веньку, звучала заученно и фальшиво. Даже Натке было понятно, что кастинг полностью провален.

– Вы не расстраивайтесь, – мягко сказал Мальковский. – Ребенка нужно учить попусту не растрачивать свою энергию в момент длительного ожидания. Это обычное дело. Вначале они носятся по коридорам, прыгают, кричат, а потом устают и исчерпывают себя. Зато ваш сын – просто находка для меня. Вот увидите. Его ждет большое будущее. И это огромная удача, что сегодня он попался мне на глаза. Учтите, талантливых детей много.

«Талантливых детей много, но один из них точно мой», – так думала Наталья Кузнецова по дороге домой. Уставшая от тяжелого дня Настенька спала на заднем сиденье, положив голову на Сенькины колени. Сын от обилия впечатлений тоже притих и всю дорогу задумчиво смотрел в окно. У их семьи явно начиналась новая жизнь, в которой предстояло адаптироваться к съемкам в кино. И так уж вышло, что первой кинозвездой в их семье стала вовсе не Ася Константи.

* * *

Наша няня Аня заболела, и это стало для меня настоящим ударом. Я как-то быстро привыкла к тому, что с понедельника по пятницу могу смело оставить сына на попечение ответственной няни, которая к тому же любит его как родного. И что делать? Просто ума не приложу. И дело вовсе не в том, что мне в таких ситуациях не положен больничный. Мишка, к счастью, здоров. Аня не успела его заразить, потому что первые признаки недомогания заметила в выходной и заранее предупредила нас, что в понедельник не придет, чтобы не заразить малыша.

Изначально планировалось, что пары дней хватит для того, чтобы няня поправилась, и мы с Виталием решили, что эти два дня «перехватимся», отпросившись с работы и посидев с ребенком по очереди. Точнее, отпрашиваться нужно было только мне. Виталий, как известно, у нас сам себе начальник. Понедельник – день тяжелый и планерочный – я пропустить не могла, поэтому с утра поехала на работу, а Миронов остался дома.

Я не переживала, потому что Виталий прекрасный отец. С Мишкой они замечательно ладят, так что, перекидывая ворох своих дел и расчищая вторник, я была совершенно спокойна. Завтра мой Миронов улетит в командировку в Калининград, а потому я заранее отпросилась на вторник у председателя нашего суда Плевакина и взяла день за свой счет. Судебное заседание у меня было запланировано только одно, и его перенесли на другую дату, а накопившиеся бумажные дела я взяла домой, чтобы поработать днем, пока Мишка спит. Так что вторник тоже прошел без эксцессов.

– Анна, вы придете завтра? – с таким вопросом я позвонила нашей няне днем. – Как вы себя чувствуете?

– Ой, Елена Сергеевна, я не смогу прийти, – расстроенно сказала няня. – У меня осложнение на легкие пошло. Врачи вообще пневмонию подозревают, так что до конца недели я точно на работу выйти не смогу. Простите меня, пожалуйста. Я понимаю, что вас подвела.

– Да что вы, Аня. Как вы можете так говорить. Можно подумать, вы специально заболели. Поправляйтесь, пожалуйста. Может быть, вам что-нибудь нужно? Я могу попросить мужа, чтобы он договорился показать вас хорошему врачу. У него много знакомых.

– Нет, спасибо. Все в порядке.

Я положила трубку, в очередной раз задумавшись над тем, что все чаще машинально называю Миронова мужем. Меня начинало смущать, что Виталий не делает мне официальное предложение. Да, мы жили вместе как муж и жена, причем уже довольно давно. У нас есть общий ребенок, и вот уже полгода как Миронов официально совершенно свободен после развода со своей первой женой Варварой. И тем не менее разговоров о штампе в паспорте он не заводил.

Еще год назад я бы ни за что не поверила, что это обстоятельство будет меня расстраивать. Я страшилась замужества, посколько никогда не была в официальном браке. Он мне казался чем-то вроде клетки или капкана, попав в который уже не вырвешься без потерь. Но, глядя на сестру, невольно поменяла свою точку зрения. Натка, которая тоже всегда была вольной птицей и легко порхала с ветки на ветку, оказалась прекрасной женой своему Таганцеву.

Более того, рядом с Костей она необычайно расцвела и словно внутренне успокоилась, хотя все еще была способна выкидывать коленца. Взять хотя бы последнюю ее блажь с пристройством дочки Насти в кино. Для начала она всем строго-настрого велела называть девочку новым именем, к которому никто из нас пока так и не мог привыкнуть. Затем выяснилось, что на одну из существенных ролей в киносериале неожиданно взяли моего племянника Сеньку, в то время как Настя осталась не у дел. Но и это не остановило Натку, которая заверила, что все равно добьется, чтобы кинокарьера Насти пошла в гору.

Впрочем, сейчас важно не упорство моей сестрицы в достижении целей, а то, что Натке комфортно в роли жены и матери двоих детей. И почему-то с каждым днем я все больше ей завидовала. Белой завистью, разумеется.

И о чем я только думаю, когда мне завтра не с кем оставить ребенка? Спохватившись, я быстро начала оценивать масштабы неожиданной катастрофы. Виталий вернется из Калининграда только к вечеру, а у меня завтра два важных заседания, которые я не могу перенести. Да и нет у меня законных оснований не выходить на работу. На один день отпросилась, но нельзя же пользоваться расположением Плевакина постоянно.

И с кем оставить Мишку?

Для начала я позвонила дочери, которая, как взрослый и ответственный человек, иногда выручала меня и оставалась с младшим братом. Делала я это неохотно, но не потому, что не доверяла Сашке. Просто неправильно это – вешать младшего ребенка на старшего, у которого своя жизнь.

– Мамуль, я завтра не могу, – выслушав меня, с огорчением сказала Сашка. – У меня семинар, на котором я выступаю с докладом. И все бы ничего, но этот предмет ведет самый противный препод во всем институте. Если я не приду, я потом замучаюсь зачет сдавать. Если будет нужно, то в четверг я тебя охотно выручу, там только лекции по расписанию, их я могу пропустить без ущерба.

– Боюсь, в четверг тоже понадобится, – вздохнула я. – Виталий, конечно, уже вернется, но после командировки ему обычно в офис нужно. Не думаю, что он останется с Мишкой раньше пятницы. А няни до конца недели точно не будет. Да и следующая под вопросом. С пневмонией шутки плохи.

– Тогда забиваемся на четверг, – жизнерадостно сказала моя дочь. – А завтра, извини, никак.

Заранее зная ответ, я позвонила Натке.

– Лена, я завтра никак не могу, – огорченно ответила сестра. – С утра я мчу на работу. У меня там новый подрядчик на вывоз мусора выходит, нужно проконтролировать. А к четырем еще Сеньку на съемки оттарабанить. У него первый рабочий день. Так волнуюсь, просто ужас. Как на грех, еще и у Аси занятие в школе у Мальковского. Так что ее Костя повезет.

– Вы все-таки решили продолжать обучение? Тебе одной кинозвезды в семье мало?

– Ты знаешь, а Асенька втянулась. Ей нравится туда ходить. Да и цена там очень божеская. В детской киношколе имени Долженко обучение для детей только от девяти лет, и стоит оно девять тысяч в месяц. В высшей национальной школе телевидения берут детей с двенадцати лет, туда бы даже Сеньку не взяли, а он у нас уже в кино снимается. И стоимость там восемь тысяч, а у Мальковского мы семь платим. В детской академии кино и телевидения вообще пятнадцать тысяч просят и учат с шести лет. При «Останкино» детская студия есть, так она только с пятого класса и тоже дороже в два раза. В общем, я уже все школы города обзвонила или обошла. Нас либо никуда не берут, либо цена бомбическая.

– Так, может, отложить на пару лет. Пусть Настя подрастет и сама поймет, чем она хочет заниматься. А пока пусть Сенька за сестру отдувается.

– Не будем мы ничего откладывать. – В голосе Натки зазвучало хорошо знакомое мне упрямство. – Пусть занимается. А там еще какой-нибудь кастинг объявят, и мы на него пойдем и победим.

Я вздохнула. Натка не меняется. Впрочем, у меня сейчас другая проблема: с кем оставить сына. Таганцев тоже работает. Полицейский, как и судья, редко принадлежит себе настолько, чтобы взять отгул посредине недели. И что мне делать?

Решение нашлось неожиданно. Раздался телефонный звонок, и на экране высветилось имя Варвары, той самой первой жены Виталия, которая полгода назад доставила нам всем немало хлопот. Правда, потом Варя признала, что вела себя непорядочно, легко дала Миронову запоздавший развод и не стала настаивать на разделе имущества.

Виталий, как порядочный человек, отдал ей свой загородный дом, который все равно не любил, и устроил на работу в один из своих салонов красоты. Разумеется, подругой мне Варвара так и не стала, но в дом к нам иногда приходила, потому что очень полюбила Мишку. Ее личная жизнь после расставания с Мироновым так и не сложилась, детей у Вари не было, хотя она горячо о них мечтала.

Я знала, что у Варвары сложились неплохие отношения с моей сестрой Наткой. У Таганцевых в доме она бывала гораздо чаще, чем у нас. Натка пыталась это скрывать, что меня ужасно веселило. Я вообще не ревнива. И уж если так сложилось, что я не ревную к Варваре ее бывшего, а моего нынешнего, пусть и гражданского мужа, то уж сестру тем более ревновать не буду.

– Да, Варь, – ответила я. – Слушаю.

– Лена, я вас не отвлекаю от работы? – быстрой скороговоркой спросила она. – Мне бы проконсультироваться.

– Нет, не отвлекаете, – вздохнула я. – Я не на работе, а дома. С Мишкой сижу.

– А что случилось? – всполошилась Варвара. – Он не заболел?

– Нет, – успокоила я ее. – Няня заболела, а Виталий в командировке. Два дня мы с ним продержались, а завтра не знаю, что и делать.

– Ой, так давайте я приеду и посижу с Мишенькой, – радостно предложила Варвара.

– Да неудобно это, Варь. Вы же тоже работаете.

– У меня же скользящий график. Два через два. Я сегодня работаю, а в среду и четверг как раз выходная, – заверила моя собеседница. – И ничего неудобного нет. Я рада буду помочь. Если вы, конечно, не возражаете, чтобы я с Мишенькой сидела. Вдруг вам это неприятно.

Голос Вари упал, и мне сразу стало стыдно.

– Ну, что вы, Варя. Почему мне должно быть неприятно. Я буду вам очень признательна, если вы завтра меня выручите. Мне, правда, очень нужно на работу, а Виталий в отъезде.

– Лена, я не из-за Виталия к вам приду.

Выглядело это так, словно Варвара пытается успокоить мою ревность. Но никакой ревности я, повторюсь, не испытывала. Несмотря на трудности в прошлом, Варвара Миронова была неплохим человеком. Ну, бросила она Виталия по юношеской глупости, ну, поверила в сказку про Золушку. Но жизнь показала, что это не сказка, а суровая быль. И сейчас Варя, заново обретшая не только свою родительскую семью, но и подруг и Родину, неплохо справлялась сама, не обременяя своего бывшего мужа.

Да и нет ничего плохого, если у Мишки будет еще один человек, который искренне его любит. Жизнь такая переменчивая штука. Никогда не знаешь, каким боком повернется… Чем больше любящих людей, тем лучше. И даже пример с заболевшей няней показывает это как нельзя лучше.

– Варя, спасибо вам за помощь. Если можете, то приезжайте завтра к восьми утра, я Мишку к этому времени подниму и накормлю завтраком. А о чем вы хотели со мной посоветоваться?

– Да мне юридическая консультация нужна. Не для меня, для моей подруги Иры Клюквиной. Я вам про нее рассказывала.

Да, про эту Ирину Варя говорила, однажды я ее даже видела. Милая женщина, мать троих детей, из которых пара – двойняшки, она производила крайне приятное впечатление. Мы все радовались, что у Варвары есть такая подруга, благодаря которой она не чувствует себя в Москве так одиноко после длительного отсутствия.

– Слушаю.

Варя сформулировала проблему, довольно простую, но требующую грамотного подхода, я дала консультацию, и мы расстались, весьма довольные друг другом. Уже не беспокоясь о завтрашнем дне (в прямом смысле этого слова), я вернулась к рабочим документам, пользуясь краткой передышкой, пока малыш спал.

Все-таки нынешняя моя жизнь очень меня устраивала в первую очередь полной своей гармонией. У меня была любимая работа, на которой я пользовалась уважением коллег и получала весьма неплохую зарплату. У меня имелась взрослая, умная и красивая старшая дочь, о которой можно не беспокоиться. Впервые у меня была собственная квартира, та самая, в которой жила сейчас Сашка, вместо служебного жилья, в котором мы с ней провели много лет.

У меня появился замечательный младший сын, я жила в роскошной, комфортной квартире, пользовалась услугами няни и домработницы, не испытывала проблем с деньгами, а еще у меня был чуткий и внимательный любимый мужчина, который долго меня добивался, но теперь почему-то не делал мне предложения. Когда мои мысли снова вернулись к тому же, с чего начинались, я почувствовала, как у меня портится настроение. Да что же это такое?

Я всегда смотрела в лицо своим страхам и решала проблемы, умея четко их формулировать. Так что же, Лена, тебя на самом деле не устраивает? Ты не уверена в Миронове? Боишься, что он тебя бросит? Так, во-первых, нет, непохоже, чтобы он собирался тебя бросать. Во-вторых, ты и без него прекрасно проживешь, потому что все умеешь. А в-третьих, штамп в паспорте не является гарантией стабильности, и тебе это известно.

Нет. Я просто хотела замуж за этого мужчину, потому что искренне и глубоко его полюбила. Все эти разговоры об эмансипации, о том, что взрослой и самодостаточной женщине не нужен мужчина в доме, что он лишь помеха, а она может все сама, они только для поддержки тех женщин, которым не повезло найти любимого и по-настоящему родного человека.

Мне тоже долгие годы было вполне комфортно и хорошо наедине с собой, а теперь мне стало мало даже того, что мы живем с Виталием в одной квартире и фактически являемся семьей. Я хочу за него замуж. Хочу официального признания своего статуса. Хочу кольцо на пальце и всю эту глупую мишуру, которая неизбежно сопровождает свадьбы.

Дойдя до этой мысли, я вдруг громко рассмеялась. У меня же дочь на выданье! Сашка в свои девятнадцать встречалась уже со вторым молодым человеком, и хотя о свадьбе они пока не заговаривали (а, зная Антона, я понимала, что в ближайшее время он жениться не собирается), это могло произойти в любой момент. Хотя я и знала Сашкино благоразумие, она все равно могла в любой момент забеременеть вне плана, как это когда-то произошло со мной. Да и на ее пути мог встретиться новый мужчина, более порывистый и быстрый, чем Антон, и тогда планы на семейную жизнь изменились бы в считаные дни.

То есть я мать потенциальной невесты, которая сама мечтает о белом платье и фате? Будучи матерью двоих детей? Смешно и наивно, честное слово. Наверное, все эти мысли, так некстати пришедшие мне в голову и отвлекающие от работы, были связаны с тем, что Виталий улетел в Калининград. Мы были там вместе два года назад, когда еще только начинали встречаться.

Любимый увез меня туда на Новый год, и все, что было связано со снятым им домом, похожим на старинный замок, где слышен шум моря, до сих пор навевало на меня романтическое настроение. Я тогда сорвалась из этого замка, из Калининграда, из сказки, в которую привез меня Миронов, потому что Натка попала в очередную передрягу и мне потребовалось срочно ее спасать[4].

Но воспоминания о тех волшебных днях остались, и я почему-то мечтала, нет, не о медовом месяце, а хотя бы о медовой неделе, проведенной в этом волшебном месте. А сейчас Виталий улетел в Калининград, один, без меня, и моя мечта была далеко от меня. И я не могла об этом не думать.

Разумеется, когда Виталий позвонил вечером, закончив свои дела, я ничего ему не сказала. Да и плохое настроение к тому времени развеялось, потому что я не умела долго хандрить и расстраиваться из-за пустяков. Все живы, все здоровы, все на связи. Вот и хорошо, и нечего забивать себе голову глупостями.

Я немного переживала из-за того, как Миронов отнесется к тому, что завтра с Мишкой посидит Варя. Его отношение к первой жене до сих пор было для меня загадкой. Нет, он вел себя ровно и благородно, вот только я все равно гадала, оставило ли Варино давнее предательство и менее давнее некрасивое поведение след в его душе, или он стерся, как следы ног на песке, слизанные набежавшей морской волной.

– Удачно сложилось, – сказал мой любимый, выслушав мой осторожный рассказ. – Варька в этом плане надежна как скала. За Мишкой присмотрит в лучшем виде. Анну Ивановну жаль, пневмония неприятная штука. Мне точно не надо подключаться?

В этом был весь Миронов, чуткий и благородный человек, всегда готовый прийти на помощь.

– Она заверила, что все под контролем. Но я завтра обязательно перезвоню, чтобы узнать, как дела, – заверила я. – А как у тебя день прошел? Все сделал, что хотел?

– Да. Завтра с утра еще клинику проинспектирую – и в Москву. Думаю, что к девяти часам буду дома. Не позже.

– Клинику? А сегодня ты тогда чем занимался? – удивилась я непроизвольно, но тут же прикусила язык. – Ой, прости, что я лезу в твои дела.

Я была уверена, что Виталий тут же скажет, что никаких секретов от меня у него нет и быть не может, но он почему-то молчал, словно растерялся оттого, что я застала его врасплох.

– Алло, ты тут или связь разъединилась? – Я даже зачем-то подула в трубку, потому что молчание затягивалось.

– Тут, – напряженным голосом ответил он. – Сегодня у меня были кое-какие другие дела. Ладно, Лена, я пойду поем что-нибудь, а то только вернулся. Целую тебя и Мишку. До завтра.

В ухо мне ударили гудки. Я оторопело посмотрела на телефон, который держала в руках. Это еще что за новости? Нет, я по-прежнему не думала ревновать, потому что ревность – глупое и непродуктивное чувство. Но неприятное ощущение оттого, что Виталий явно от меня что-то скрывает, все-таки засело в моей голове и не отпустило до того момента, как я, уложив Мишку, тоже отправилась спать.

* * *

Кофе в бизнес-центре оказался неплох, а пирожные и вовсе выше всяких похвал. Юлик Клипман был все таким же прекрасным собеседником, что и в первую их встречу. Рита без устали хохотала над его шутками и колкими замечаниями, то и дело кидая изумленный взгляд на Сашку. Та тоже смеялась. Но пылкие взгляды, которые Клипман то и дело на нее кидал, вгоняли Александру Кузнецову в обычно не свойственное ей смущение. Она ему нравится, это очевидно. Вопрос только в том, что ей с этим делать.

Наконец кофе был выпит и пирожные съедены.

– Ну что, девушки, нужно возвращаться в реальный мир, – весело сказал Юлик и встал. – Судя по тому, что я вас встретил на нужном мне этаже, ваше мероприятие проходит там же, что и мое.

– Так у нас общее мероприятие, – засмеялась Рита. – Мы же блогеры, которых сегодня собрали по поводу вашего продвижения в соцсетях.

– Можно на «ты», – разрешил Юлик. – Саш, то есть ты тоже на меня работаешь? Вот это номер. Я о таком счастье даже мечтать не мог. Думал, ты про меня после нашего первого свидания даже слышать не хочешь.

На лице Риты отразилось такое жгучее любопытство, что Сашка внутренне выругалась, хотя обычно крепкие словца не использовала. Не нравилась ей эта современная мода – ругаться по поводу и без.

– Это работа, – вежливо ответила она, внутренне нервничая все больше и больше. – И я бы не взялась за нее, если бы не была уверена, что ты искренне веришь в то, что говоришь.

– А что я говорю? – уточнил Юлик.

– Про будущее детского кино. Ты знаешь, я в этой теме всего неделю, и у меня все еще очень много вопросов, но мне кажется, что ты действительно хочешь развивать эту сферу.

– Конечно, хочу, – не понял ее сомнений Клипман. – Я просто убежден, что у детского кино огромное будущее, просто на данном этапе эту идею нужно продвинуть в массы, а для этого и нужны вы, блогеры. Если у тебя есть вопросы, то задавай. Я на все отвечу. Без проблем!

– Понимаешь, у меня сложилось впечатление, что мы раскручиваем то, чего не существует в природе, – набравшись смелости, сказала Сашка. – Ты собираешь со спонсоров деньги на новые проекты, но никакого реального результата нет. Ты же не выпустил ни одной картины.

Рита смотрела на нее во все глаза, делая какие-то отчаянные знаки. Видимо, боялась, что Юлик сейчас рассердится и выгонит их обеих прочь. Лишаться вполне приличных денег ей явно не хотелось.

– Мы рассказываем про успех не существующих в реальности картин, – продолжала Сашка. От своей матери она унаследовала такое качество характера, как прямота, и сворачивать не считала нужным. – Извини, но все это немного напоминает мошенническую схему, на которую охотно клюют наивные клиенты. Мы рассказываем про твою успешность, ты, пользуясь этой шумихой и тем, что твое имя у всех на слуху, собираешь деньги от разных спонсоров и инвесторов, обещая доходы от будущей картины, но сам даже не приступаешь к съемкам фильма.

К ее немалому изумлению, в ответ на эту тираду Клипман не рассердился, а снова рассмеялся.

– Так вот как ты обо мне думаешь. Теперь я понимаю, почему ты целую неделю не берешь трубку, когда я тебе дозваниваюсь. Без проблем, Саша. Но если ты посмотришь на ситуацию под другим углом, то поймешь, что в моих действиях нет никакого состава преступления. Для того, чтобы снимать хорошее кино, нужны деньги. Я не считаю зазорным добывать их везде, где есть такая возможность. Есть куча государственных программ, в которых можно получить гранты, потому я активно сотрудничаю с Министерством культуры и с другими государственными институтами. Один грант – на свою школу кино – я уже получил. На эти деньги мы вот уже полгода обучаем детишек, которые мечтают о карьере в кино. И с их родителей, заметь, мы не берем ни копейки. Это полностью бесплатный учебный процесс, в который мы отбираем только действительно талантливых детей. Мы не намерены обирать мамаш, которые хотят за деньги пристроить свое чадо на съемки. Таких школ и без нашей хватает. Мы за то, чтобы найти в куче мусора настоящие бриллиантовые зерна. Отделить их от плевел, понимаешь?

– И ты хочешь сказать, что тебе от этих, как ты выразился, мамаш ничего не надо?

– Почему же? Совсем бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Родители детей, которые ходят к нам на занятия, становятся нашими адептами.

– Адептами? У вас что, секта?

Клипман покачал головой:

– Саша, не цепляйся к словам. Ну, какая секта. Это просто активные женщины, которые рассказывают о нас и наших целях в интернете, привлекая к нам внимание. Это как блогеры, только бесплатные. Волонтеры-инфлюенсеры, вот как я их называю. Это движущая сила нашего мегапроекта, его топливо. Мы не экономим на них, потому что именно их энергия даст мощный импульс в тот момент, когда заинтересованные инвесторы увидят всю масштабную подготовку к съемкам и раскошелятся на хорошее детское кино.

– И у тебя есть реальный проект?

– Конечно, даже не один. Хочешь, я дам тебе сценарии почитать?

– Хочу! – с вызовом в голосе сказала Александра. – Мне надо быть уверенной, что все это не афера.

– Без проблем! На какой адрес электронной почты тебе их послать? У меня готовы сценарии для трех фильмов. И на первые деньги от спонсоров я уже выкупил авторские права на них. Теперь мне нужно найти деньги собственно на съемки, и ради этой цели я готов встречаться с кем угодно. Я никаких переговоров не боюсь.

Да уж, во всем том, что говорил Клипман, на первый взгляд не было ни капли корысти.

– Ладно, пойдемте обратно в зал, – вздохнула Сашка, изрядно уставшая от своих подозрений, – а адрес почты я тебе сообщением скину. Присылай сценарии. Мне интересно.

– Без проблем! – Юлик хитро улыбнулся. – Но я, как ты заметила, деловой человек, так что за возможность дать тебе прочитать сценарии выторгую себе еще одно свидание. Например, в субботу вечером.

В субботу Сашка ужинала у мамы и Миронова, о чем и сообщила Клипману с некоторым вызовом в голосе.

– Без проблем! – тут же отреагировал он. – Можешь взять меня с собой. Я охотно познакомлюсь с твоей мамой.

От этих слов Саша чуть в обморок не упала.

– Воздержусь пока, – сухо сообщила Сашка, понимая, что от сплетен и слухов в блогерской тусовке теперь придется отбиваться не один месяц. – И вообще, у меня есть молодой человек, с которым мы встречаемся.

– Без проблем! Я даже не сомневался в том, что у такой прекрасной девушки, как ты, обязательно есть молодой человек, – невозмутимо ответил Юлик. – Но я не сомневаюсь и в том, что я гораздо интереснее его.

– Ты слишком самоуверен.

– Самоуверенность – прекрасное качество, которое позволяет человеку двигаться вперед. Скромность – удел неудачников. И, кстати, если твой парень такой замечательный, то почему субботний вечер ты проводишь не с ним, а у матери?

Что ж, в наблюдательности ему не откажешь. Сам того не ведая, Клипман попал в болевую точку. Не то чтобы Антон Соколов отказывался ходить с Сашкой в гости к ее маме, нет, он конечно же знаком с Еленой Сергеевной и с Виталием Александровичем, просто Сашка обычно встречалась с ними по субботам, а он в этот день, как правило, бывал занят.

В его плотном расписании Александре вообще отводилось не так уж много времени, и если их встреча все-таки выпадала на субботу, то Сашка сама предпочитала провести вечер вдвоем, а не у мамы, забежав к той в воскресенье, благо та относилась к этому с пониманием.

– Извини, но это наше личное дело, – сцепив зубы, сказала Сашка.

– Без проблем! Так когда мы сходим в ресторан?

– В воскресенье днем. – Сашка сдалась, потому что долго сопротивляться такому напору было невозможно.

– Отлично. Без проблем. Сценарий пришлю сегодня, а в воскресенье заеду за тобой по адресу, который ты укажешь в ответном письме. А пока пойдемте, а то нас ждут. Неудобно.

Ждали не их, а самого Клипмана, появление которого зал встретил восторженным ревом. Для всех собравшихся здесь продюсер действительно был настоящей звездой.

До субботы, когда Сашка отправилась к маме, с Антоном она так и не встретилась. Тот на несколько дней уехал к родителям, которых из-за госэкзаменов не видел с Нового года. Сашка уже смирилась с тем, что с собой он ее никогда не брал, так что после знакомства продолжительностью почти в год его родителям она представлена так и не была. Сашку это задевало, быть может, еще и из-за того, что для родителей Фомы она стала своей практически сразу. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, они же с Гороховым одноклассники.

Ей очень хотелось рассказать маме про свое новое знакомство, но, немного подумав, Сашка сдержала этот порыв. В глазах мамы не хотелось выглядеть ветреной. Она встречается с Антоном, и негоже это – ходить по ресторанам с другим мужчиной, да еще таким известным.

Когда-то давно Сашка так же скрыла от мамы свое невольное и короткое, но все же увлечение взрослым мужчиной – одним из братьев Клюшкиных, устроивших немалые неприятности Натке и ее мужу Косте Таганцеву. Тогда привычка держать язык за зубами уберегла ее от неловкости, которую Сашка неминуемо бы испытывала.

Да и не переросло это увлечение ни во что серьезное, Сашка быстро разобралась, что представляет собой Клюшкин и зачем она ему нужна. Вот и сейчас разберется. Именно поэтому в субботу вечером маме она ничего не сказала. Маме, кстати, было, похоже, не до Сашкиных откровений. Она выглядела задумчивой, странной, не такой, как всегда. Виталий Александрович все пытался как-то ее расшевелить, но мама говорила словно через силу и улыбалась как-то вымученно. Может, на работе проблемы, или просто устала за ту неделю, что болела няня Мишки.

Анна Ивановна, к счастью, шла на поправку, да и бывшая жена Миронова Варвара здорово помогла. Она сидела с Мишкой в среду и в четверг, а в пятницу, когда ей самой нужно было на работу, Мишку перехватил Миронов, так что мама могла работать, не думая о том, с кем оставить ребенка.

Вообще-то причуды взаимоотношений, привычные для их семьи, многим показались бы странными. Таганцев женился на Натке после того, как сначала всерьез ухаживал за Леной. С Мишкой остается сидеть первая жена Миронова, с которой он, оказывается, двадцать лет официально не был разведен и вообще жил двоеженцем, поскольку успел вступить в брак и развестись во второй раз. И чего удивляться укладам в других семьях? Например, в семье того же Антона, куда не допускаются чужаки.

Уехавший к родителям Антон звонил раз в день, ровно рассказывая о своих делах и интересуясь Сашкиными, но не было в этом его интересе ни страсти, ни вообще жизни. И Сашка все больше думала о том, что этот ее второй в жизни роман плавно движется к завершению. Или это завтрашнее свидание с Клипманом заставляет ее так думать?

– Ты чего такая смурная? – спросила мама, которая обычно тонко улавливала Сашкино настроение. – С Антоном поссорилась?

– Нет, с ним невозможно поссориться, – вздохнула Сашка. – Он делает то, что считает правильным, никогда не выясняет отношения и уходит от любого разговора, который не считает в данный момент необходимым.

– А может, ты влюбилась?

Сашка вздрогнула. Она не может влюбиться в похожего на клоуна Юлика Клипмана! Ей просто интересно с ним общаться, и раскусить его феномен интересно тоже. Но маме она о нем рассказывать не станет. Не о чем пока.

– Нет, мам, что ты, я не влюбилась, – заверила она и быстренько перевела разговор на другую тему. – А у тебя что случилось? Ты тоже какая-то сама не своя.

– Нет, все в порядке. – Мама отвела глаза, так что Сашка была уверена, что сказала она неправду.

Нет, не все в порядке. Далеко не все в порядке. Маму что-то беспокоит, и очень сильно. Но раз она не хочет говорить, то нечего и настаивать. В конце концов, у каждого свои секреты.

Встреча с Юликом Клипманом в воскресенье тоже прошла вполне себе на уровне. Он забрал Сашку из дома, как и обещал, но повез не в ресторан, а в свою киношколу, где как раз проходили воскресные занятия у детей. К этому времени Сашка уже успела прочитать один присланный ей сценарий. Это был сериал по мотивам той самой книги Кира Булычева «Сто лет тому вперед», который предприимчивый Клипман собирался переименовать уже в «Сто лье тому вперед».

К содержанию Сашка изначально отнеслась скептически, но, как ни странно, сценарий ей понравился. Если получится организовать процесс съемок, то фильм будет просто отличный. Особенно приглянулась ей главная героиня, разумеется, Алиса Селезнева, которая вновь оказывалась в Москве, теперь только в 2025 году, и вновь вступала в схватку со зловредными инопланетными негодяями.

Непрочитанными оставались еще два сценария, и Сашка предвкушала как минимум два приятных вечера, которые она проведет за чтением. Школа Клипмана тоже произвела на нее самое благоприятное впечатление. По коридорам степенно ходили дети, кто-то повторял стихи, кто-то репетировал танец, кто-то разыгрывал сценки.

Родители здесь тоже были не нервные, а спокойные, с какими-то светлыми лицами, видимо потому, что здесь никто не тянул с них деньги, а из детей «доставали» тот максимум, на который они были способны.

– Тетенька, а вы тоже хотите сниматься в кино? – обратился к Сашке какой-то мальчуган в джинсах и ярко-красной толстовке. На вид ему было лет двенадцать. – Я – буду. Я роль одного из одноклассников Алисы Селезневой репетирую. А вы какую? Космической негодяйки?

– Я, конечно, иногда бываю негодяйкой, но не космических масштабов, – засмеялась Сашка. – И ты знаешь, в кино я сниматься не хочу. В детстве, конечно, мечтала быть актрисой, но сейчас я уже выросла.

– А ты умеешь с детьми общаться, – заметил Юлик, когда они зашли в его кабинет. – Из тебя бы в детском кино правда вышел бы толк. С детьми нужно говорить на их языке, но большинство взрослых этого не умеют, потому и получается лажа вместо хорошего детского фильма. Детское кино – это не просто кино для детей, это в первую очередь кино про детей, про их переживания, проблемы и желания, которые не всегда понимают взрослые. Дети и подростки хотят смотреть кино про себе подобных. И, кстати, успех советского детского кино основывался именно на этом. Контекст жизни у современных детей сейчас совсем другой, не тот, что был у нас, не говоря уже о наших родителях. Самое успешное детское кино – то, в котором нет детских линий. И еще успех в том, чтобы детское кино делали сами дети. Вот на это моя школа и нацелена. И все это, разумеется, стоит огромных финансовых вложений. Может быть, хочешь поучаствовать?

– Но я как бы уже участвую, – заметила Александра. – Я в своем блоге два раза в неделю рассказываю о твоей школе и твоих проектах. Кстати, я прочитала сценарий «Сто лье тому вперед». Он действительно замечательный.

– А я говорил! Я знал, что тебе понравится! – Клипман засмеялся, и Сашка тут же засмеялась следом. Она уже заметила, что этот парень заразителен в своих эмоциях. Страшно представить, что от него так же может передаться грусть или злость. Но харизма у него бешеная. – Но я имею в виду другое. Хочешь, я возьму тебя на работу и ты тоже будешь заниматься организацией съемок детских фильмов и сериалов?

Сашка даже опешила от неожиданности. Предложение выглядело крайне заманчиво, но она строго одернула себя. Она оканчивает второй курс, скоро летняя сессия, да и блог требует много времени, а бросать его нельзя. Он приносит хорошие деньги. Она не может себе позволить погнаться за журавлем в небе и упустить синицу в руках. Нет, конечно, расти нужно и новые сферы осваивать тоже, но не сейчас. Сейчас ей нужно учиться и работать.

Александра невольно подумала о том, что сейчас ей бы крайне пригодился Антон Соколов с его прагматичным взглядом на жизнь. Вот уж кто четко идет к намеченной цели, никуда не сворачивая. Поступил на бюджет в престижный медицинский вуз, параллельно получил второе образование, позволяющее претендовать на руководящие должности, но и курсами фельдшеров не побрезговал, чтобы получить профессию «в руки». Свободно овладел двумя иностранными языками, идет на красный диплом, чтобы претендовать на бюджетное место в ординатуре, да еще и работать устроился. Тут тебе и опыт, и зарплата.

Да, пожалуй, посоветоваться с Антоном вполне себе неплохая идея.

– Я подумаю, Юлик, – уклончиво ответила Сашка ожидающему ее реакции Клипману. – Мне приятно, что ты делаешь мне такое предложение, но это слишком серьезное решение. Его нельзя принимать с бухты-барахты.

– Конечно, подумай, – кивнул Клипман. – Я сразу понял, что ты серьезный и ответственный человек, так что торопить тебя с ответом не буду. Без проблем! Но я буду рад, если ты согласишься на мое предложение. А пока поехали обедать.

Сегодня он привез ее в другой, не менее модный и престижный ресторан в центре Москвы, в котором они прекрасно провели время за вкусной едой и приятным разговором. Уже во второй раз Сашка все думала, рассказать про Натку и ее стремление снять Настену в кино или не надо. Но так и не решилась. Ей не хотелось, чтобы Клипман думал, что она его использует. Если Насте, то есть Асе Константи (в этом месте она усмехнулась), суждено прославиться, то это обязательно произойдет даже без протекции Юлия Клипмана.

* * *

В школе Мальковского Асеньке больше ничего не светило. Конечно, занятия дочке нравились, но Натка отдавала ее туда не для освоения азов актерской профессии, а для участия в кастингах с гарантией победы. Мальковский же сказал, что ее посмотрит, но проба провалилась, значит, здесь им больше делать нечего.

Конечно, теперь в новом сезоне сериала «Неслухи» у Мальковского снимался Сенька, и это новое занятие сыну очень нравилось, но Настю-Асю это не приближало к кино ни на шаг. Натка сначала надеялась, что в новом сериале для ее девочки найдется хотя бы маленькая роль, и таскала ее с собой на киноплощадку, но быстро убедилась, что в сериале про школьников пятилетней будущей звезде действительно не подходит ни одна роль. Сенька же с дорогой до киностудии справлялся совершенно самостоятельно, и Натка со всем азартом, на который была способна, переключилась на поиски нового пути для Аси, в конце которого ей явственно мерещилась красная ковровая дорожка.

Снова поискав варианты в интернете, она вдруг поняла, что то и дело наталкивается на рекламу детской школы кино Юлия Клипмана. Даже у племянницы Саньки в ее блоге периодически проскальзывало это имя. Натка почитала внимательнее и обнаружила, что этот молодой человек продюсирует детские фильмы и сериалы, вхож в великосветскую московскую тусовку и без него не обходится ни одно мало-мальски серьезное мероприятие, имеющее отношение к кино.

Конечно, Клипман слишком молод, ему всего-то двадцать пять лет, и выглядит как-то сомнительно, но либо все остальные школы Натка уже прошла и получила от ворот поворот, потому что Настя, то есть Ася, была еще слишком маленькой, либо эти школы были им с Таганцевым не по карману. В школу Клипмана талантливых детей набирали бесплатно. Натка поначалу напряглась, потому что хорошо усвоила за свою жизнь, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, но потом вычитала, что обучение ведется на спонсорские и грантовые деньги, и успокоилась.

Что же может быть плохого в том, что государство и меценаты поддерживают юные таланты? Это правильно, что власть и богачи делают ставку на детей. Так и должно быть в нормальной стране, где думают о будущем. Натка позвонила в школу и записала Асю на прослушивание.

– Вам к Клипману или к кому-то из помощников? – благожелательно спросила девушка на том конце телефонного провода.

Телефонных проводов сейчас не существовало, но Натка понятия не имела, как теперь обозначить невидимого собеседника.

– Лучше к самому Клипману, – на всякий случай сказала она.

Наталью Кузнецову не проведешь. Не доверяет она никаким помощникам. Ее Настю должен смотреть профессионал. То есть Асю, конечно, Асю.

После некоторого раздумья она сократила дочкин псевдоним, который не могла выговорить вся семья. Теперь в резюме будущей актрисы значилось имя Ася Конти. Так было проще, и даже девочка наконец выучила новое имя. Запись к «самому Клипману» была лишь на конец следующей недели, но Натка решила, что это как раз тот случай, когда ожидание стоит того.

Небольшой вынужденный простой дочка восприняла как праздник. Натка видела, что Настюша устала от походов на киноплощадки, от обилия чужих людей. Костя, обычно спокойно относящийся ко всем Наткиным выходкам, тут даже с некоторой настойчивостью в голосе крайне рекомендовал отстать от ребенка. До конца следующей недели Ася спокойно ходила в детский сад, где ее привычно звали Настей, а сама Натка сосредоточилась на работе, которую за время кастингов успела подзабросить, и теперь расчищала накопившиеся завалы.

Однако в назначенный день ровно в десять утра Натка стояла перед заветной дверью офисного центра, за которой располагалась школа Клипмана, держа за руку нарядно одетую дочку. Невыспавшаяся Настя выглядела надутой и недовольной. Сегодня Виталий Миронов поехал с Мишкой в детский центр «Лес» и предлагал взять Настю с собой.

Натка знала, что дочке там нравится, да и проводить время с годовалым двоюродным братом она любила. Мишка был невероятно умильный – щекастый, улыбчивый, с внимательным взглядом умных глазенок. В общем, Настя очень хотела поехать – и даже расплакалась, когда узнала, что нельзя. Пришлось ей пообещать, что завтра они обязательно съездят в «Лес» сами, и Натка в душе уже тоже оплакивала пропавшие выходные. В последнее время она совершенно не отдыхала. Но цель есть цель, и двигаться к ней нужно, невзирая на трудности и желание выспаться по выходным.

В общем, Настя была надутая, Натка невыспавшаяся, а предстоял трудный день, потому что кастинги простыми не бывают. Это и мать, и дочь уже успели понять, что называется, на собственной шкуре.

– Ася Конти и ее представитель, заходите, – услышала Натка из-за двери, за которой проходил отбор, толкнула эту самую дверь и втолкнула дочку внутрь просторного, очень светлого помещения, в котором проходил отбор.

Ей навстречу шагнул молодой, очень смешной внешне мужчина, скуластое лицо которого обрамляли розовые кудряшки. Ася споткнулась о его зеленые, похожие на клоунские, башмаки и чуть не упала, но молодой человек сумел подхватить ее под мышки и удержать.

– Э-ге-ге, красавица, стой, на полу нет ничего интересного, – воскликнул он, и в этот момент Натка вдруг поняла, что перед ней Юлик Клипман собственной персоной.

Ася тоже как зачарованная уставилась на него. Что ж, там было на что посмотреть. Огромная толстовка ярко-малинового цвета болталась на худом, практически тщедушном тельце. Так как Юлик, подняв ее, так и остался стоять в наклоне, девочка протянула руку и потрогала его розовые кудряшки.

– Настоящие? – спросила она почему-то шепотом.

– А то! – рассмеялся он. – Если хочешь, можешь еще потрогать. Без проблем!

Ася потрогала еще раз.

– У моей куклы такие, – заявила она уже с обычной громкостью. – Мне Лена подарила куклу. Лена – это моя тетя. Но ты же не кукла.

– Нет, я не кукла, – заверил ее Клипман и выпрямился. Глаза его уставились на Натку. – Какая у вас милая девочка. Хотите, чтобы она снималась в кино?

– Мы мечтаем, – заверила его Натка. – И я, и она. Вот только все говорят, что она еще слишком маленькая. Ей всего пять лет.

– Ну и что? – не понял Клипман. – Для настоящего таланта нет ограничений по возрасту. Сара Бернар снималась в кино и выходила на сцену до семидесяти семи лет и при этом играла Джульетту. И Гамлета. Да-да, Гамлета.

Интересно, и при чем тут Сара Бернар? Да и сцена тоже. Не в театр же она дочку отдает. Хотя, может быть, на следующем этапе, когда Ася Конти станет знаменита, можно будет подумать и о театральных подмостках.

– В общем, мы можем попробовать?

– Конечно, мы всем даем шанс, – расплылся в улыбке Клипман. – Тем более что я с ходу вижу: ваша дочь очень талантливая. Вы знаете, я думаю, что мы сможем сразу пригласить ее на съемки нашего нового сериала. Он называется «Сто лье тому вперед». Ремейк знаменитого фильма про Алису Селезневу.

– Правда? – Натка так обрадовалась, что у нее даже дух перехватило. – А в какой роли?

– Разумеется, в главной.

– В роли Алисы Селезневой? – недоверчиво спросила Натка. – Но она же была школьницей. А моей Асеньке всего пять лет.

– В нашем сценарии есть флешбеки в прошлое. В ту часть жизни Алисы, когда она была совсем маленькая и ее таланты еще только закладывались родителями. В первую очередь, конечно, ее отцом-ученым. То есть Алису в современности будет играть другая девочка, ей двенадцать. Но нам нужна исполнительница роли маленькой Алисы, и так уж вышло, что ваша дочь очень похожа на юную актрису, которую мы уже отобрали на главную роль. Они словно сестры. Так удачно сложилось.

Натка не могла не согласиться, что получилось действительно очень удачно.

– И что? Нам даже не надо проходить кастинг? – В ее голосе все еще звучало недоверие.

На всех предыдущих пробах они тратили столько времени, и все впустую. А тут не успели зайти, и уже предложение о работе в кино.

– Нет, кастинг пройти все-таки нужно. Нам же нужно понять, в каком ракурсе лучше снимать вашу девочку. В чем ее выигрышные стороны и все такое. Вы проходите. Сейчас я сделаю один телефонный звонок, вернусь, и мы начнем.

Отсутствовал Клипман не больше пяти минут.

– Срочный звонок. У меня завтра встреча в Госдуме, – счел нужным пояснить он, когда вернулся. – Ну что, малышка, ты уже осмотрелась здесь? Тебе у нас нравится?

– Очень нравится, – серьезно ответила Ася. Ее личико уже не выглядело недовольным или скучающим. – Особенно мне нравишься ты. У тебя волосы красивые. И ботинки.

Натка дернула дочку за руку, опасаясь, что подобная непосредственность может повредить, но Клипман лишь залился веселым смехом. Смеялся он, кстати, очень заразительно. Так, что все вокруг тоже принялись улыбаться.

– Проблем нет! – воскликнул он. – Тогда камера, мотор, начали.

Кастинг Ася Конти прошла успешно. Она охотно читала стихи, потом рассказала басню, в лицах изображая Стрекозу и Муравья, да так похоже, что Натка украдкой вытирала слезы восторга. Какой у нее все-таки талантливый ребенок. Потом она спела песенку космических пиратов, по счастливой случайности выученную вместе с Таганцевым. Натка сочла это хорошим знаком.

– Волшебно! Сказочно! Безумно талантливый ребенок, – то и дело восклицал Клипман. – Я никогда не видел пятилетку, которая так органично чувствовала бы себя на съемочной площадке. Вы родили уникума.

– Я ее не рожала, – осторожно признала Натка. Тайны из Настиного удочерения они с Таганцевым по обоюдному согласию не делали. Костя, как представитель правоохранительных органов, считал, что недоброжелателям нельзя оставлять даже минимального шанса на шантаж. – Настя до двух лет жила в детском доме. То есть Ася.

В лице Клипмана что-то неуловимо дрогнуло, но он тут же снова стал самим собой. Открытым, обаятельным и веселым.

– Я тоже жил в детском доме, хотя и недолго. Так что вполне понимаю, что это такое. И меня тоже усыновили приемные родители. Дайте я вам поцелую руку. Вы – настоящая героиня.

– Да будет вам, – совсем засмущалась Натка. – Это все не я, а мой муж. Он увидел Настю в больнице и понял, что должен ее спасти. То есть Асю. И мы поженились с ним, потому что в неполные семьи детей не отдают. То есть он все равно хотел на мне жениться, вы не подумайте, но я никак не соглашалась, а из-за Насти согласилась. То есть из-за Аси. Ой, простите, это все неважно.

– А знаете, мы, наверное, внесем изменения в сценарий, чтобы роль Асеньки сделать побольше, – воодушевленно воскликнул Юлик. – Скажем, сделаем двух главных героинь, то есть одну, но сразу в двух возрастах. И действия будет иногда совершать Алиса-подросток, а иногда Алиса-ребенок, и это будет еще больше запутывать окружающих. Да, так мы и сделаем. Это гениально.

– А такое возможно? Если сценарий уже написан и утвержден? – со вновь вспыхнувшим сомнением спросила Натка.

– Нет проблем! Авторские права на сценарий у меня, и я волен вносить в него любые правки.

– А это не задержит съемки? Когда они начинаются?

– В самое ближайшее время, как только мы договоримся о выделении необходимого финансирования. И пока я и моя команда утрясаем все формальности с деньгами, сценарист и внесет необходимые правки в текст. Вас, простите, как зовут?

– Наталья Сергеевна Кузнецова.

– Кузнецова? – Продюсер, похоже, немного удивился. – Надо же, какое совпадение. У меня есть знакомая с такой фамилией.

– Ничего удивительного, – улыбнулась Натка. – Кузнецовы – одна из самых распространенных русских фамилий. В России занимает третье место. После Ивановых и Смирновых. Но Ася не Кузнецова. Она по документам Таганцева. Мы дали ей фамилию моего мужа. Но мне бы хотелось, чтобы в кино она вошла как Ася Конти.

– Без проблем! – тут же заверил продюсер. – Так вот, Наталья Сергеевна, я хочу вам сказать, что у вас поразительно талантливый ребенок, и я обещаю сделать из нее настоящую маленькую звезду. Когда мы начнем съемки, наша Ася будет получать очень достойный гонорар. Пятьдесят тысяч вас устроят?

– А сколько времени будут длиться съемки? – уточнила Натка.

Сеньке за один съемочный день платили десять тысяч, что суммарно выходило дороже, потому что роль у него была хоть и не самая главная, но довольно большая. Но Настя младше, да и еще неизвестно, увеличат ее роль в сценарии, как пообещал Клипман, или она так и останется этим, как его, флешбеком. Для первого раза и пятьдесят тысяч – вполне себе приличные деньги.

– Вы хотите узнать общую сумму? – догадался Клипман. – К сожалению, сейчас трудно сказать, сколько у Асеньки будет съемочных дней, но не меньше десяти, это точно.

– Что значит «общую сумму»? – не поняла Натка.

– Ну, пятьдесят тысяч – это стоимость одной смены. Обычно у взрослого актера она двенадцать часов. У ребенка, конечно, меньше. Думаю, мы будем держать нашу звезду на площадке часов пять, не больше.

Одной смены?! Не меньше десяти съемочных дней?! Так это что же, Настя получит за съемки в сериале Клипмана полмиллиона?! У Натки от таких перспектив совсем дух захватило и даже голова закружилась.

– Вы волшебник? – блестя глазами, спросила она у Клипмана. – Или тоже инопланетянин?

– Нет, я человек, влюбленный в детское кино, – серьезно ответил Клипман. – И надеюсь сделать все для того, чтобы в него снова влюбилась вся страна.

С кастинга Натка уходила совершенно окрыленная. Ее просто распирало от желания поделиться с близкими таким замечательным результатом. Костя был еще на работе, поэтому, не выдержав, Натка позвонила сестре. Та, конечно, тоже работала, но, по Наткиным расчетам, явно уже вернулась домой.

– Лена, ты не представляешь, что произошло, – выпалила она, когда сестра приняла ее вызов. – Я в восторге. Это такой удивительный человек! Какое счастье, что я его нашла. И так все удачно складывается. Сенька будет сниматься у Мальковского, а Настя у него. То есть Ася. Лена, я совсем скоро увижу имена своих детей на афишах. И все будут при виде меня шептаться: «Смотрите, это мать Арсения Кузнецова и Аси Конти».

– У него – это у кого? – деловито уточнила Лена. – Ты извини, я только пришла, еще даже не разделась, а мне надо няню отпускать. Она еще не до конца восстановилась после воспаления легких.

– У Юлия Клипмана. Это такой продюсер. Я понимаю, что ты никогда про него не слышала, но он совсем молод и абсолютно гениален. Абсолютно.

– Ну, почему же. Я очень даже про него слышала. – Лена в трубке усмехнулась. – Более того, он ответчик по делу в процессе, который я веду. Скоро как раз будет первое заседание.

– Ответчик? По делу? По какому делу?

– Взял деньги у одного из российских олигархов, пообещав снять на них кино. Но к съемкам так и не приступил.

– И олигарх требует вернуть деньги? Какие же эти богачи бездушные. Творческий процесс невозможно уложить в какие-то временные рамки. А они смотрят на съемки фильма как на конвейер, где вытачивают детали для, не знаю, комбайна.

– Комбайн, к слову, вполне себе сложная техника, нашпигованная электроникой, – вздохнула Лена. – А олигарх требует не вернуть деньги, а снять обещанный фильм. По-моему, вполне законное требование.

– Ну, разумеется, Клипман снимет фильм, – заверила Натка, как будто это зависело от нее. – И сериал, в котором он взял Настю на главную роль, тоже.

– А Настю взяли на главную роль? Поздравляю, ты все-таки добилась своего.

– Асю, – спохватилась Натка. – Да, взяли. Она будет играть Алису Селезневу в сериале «Сто лет тому вперед». То есть «Сто лье тому вперед». Кажется.

– Натка, ты никогда не отличалась особой критичностью мышления, и за эту твою милую особенность мы все тебя так сильно и любим. – Лена говорила мягко-мягко, как бывало всегда, когда ей требовалось вернуть сестру к реальности. – Но сейчас ты превосходишь саму себя. Какая Алиса Селезнева? Насте пять лет.

– Это флешбек. Алиса Селезнева в детстве, – торопливо кинулась пояснять Натка. – Но в сценарий добавят сцен с ее участием, и главная героиня будет действовать сразу в двух временах. Такая у Юлика идея. Я же тебе говорю, Лена, он особенный, гениальный, таких, как он, больше нет. Надо его с Сашкой познакомить, чтобы она сделала его героем своего стрима. Он такой обаятельный, что привлечет ей в блог новых подписчиков.

– Наташа, оставь Саньку в покое. – Лена, похоже, начала сердиться. – Ты уже позаботилась о карьере своих детей. А о моей дочери не надо.

– Да! – с вызовом заметила Натка. – Позаботилась. И теперь Сенька уже снимается в кино, а Ася скоро будет. И Клипман пообещал, что она получит за съемки большие деньги: от полумиллиона до миллиона. Вот так.

– А «Оскара» он тебе не обещал?

– Ой, с тобой невозможно разговаривать из-за твоего скепсиса, – раздраженно сказала Натка. – Я тебе позвонила, потому что думала, что ты сможешь порадоваться за меня и Асеньку. Но ты такая сухая и черствая, что неспособна оценить чужой успех. Или дело в том, что ты на стороне того бизнесмена, который через суд пытается испортить Клипману жизнь. Думаешь, я не знаю, зачем в суд подают? Для тупого пиара.

– Судья не может быть ни на стороне истца, ни на стороне ответчика, так что не говори глупостей. – Лену трудно было вывести из себя. – Судья всегда на стороне закона. И тебя, кстати, это много раз выручало из трудных ситуаций. И в случае с удочерением Насти, и в случае конфликта с твоим ТСЖ. Так что ты это вспомни. Все, Натка, я целую тебя и детей. Очень рада, что у вас все идет так, как вы хотите, а я побежала. Мне надо отпустить няню, поцеловать Мишку и накрыть стол к ужину. Скоро Виталий придет.

И сестры распрощались, впервые за долгое время не очень довольные друг другом.

* * *

С того момента, как Варe доверили посидеть с Мишкой, младшим сыном ее бывшего мужа, прошло уже две недели, а она все никак не могла успокоиться. Два дня, которые она гуляла с годовалым малышом, кормила его обедом, отмывала запачканную рожицу от супа и укладывала спать, каким-то непостижимым образом перевернули ее сознание. Варя и сама не знала, что такое возможно.

Она и раньше очень хотела иметь детей, переживала за свою несостоявшуюся женскую судьбу, планировала усыновить малыша из детского дома, но все это было словно не совсем всерьез. Сейчас же Варя целыми днями ходила словно сомнамбула, будучи не в состоянии думать ни о чем другом, кроме как о ребенке. Своем собственном ребенке, который так умильно тянул бы к ней ручки, обхватывал за шею, смеялся, запрокидывая голову.

Варя работала машинально, словно робот, в своей голове постоянно прикидывая, как бы устроить так, чтобы видеть Мишку почаще. Если Бог не дал ей своих детей, она вполне могла бы любить этого малыша, так похожего на Миронова. Хотя что ей с их схожести? Она сама бросила этого мужчину, отказалась от него много лет назад. Тогда у нее были все шансы родить от него ребенка, но Варвара сознательно отказалась от этого, выбросила Виталия из своей жизни, не вспоминала о нем многие годы. Что же изменилось?

Она знала, что Лена Кузнецова, новая женщина Миронова, не одобрит ее постоянного присутствия в Мишкиной жизни. Но, может быть, стоит хотя бы попробовать? Она могла бы стать няней этому замечательному малышу. А что? Из косметологической клиники уволиться недолго.

Промучившись несколько дней, Варвара решила хотя бы спросить и позвонила Елене.

– Здравствуйте, Варя, – та сняла трубку так быстро, как будто держала телефон в руках. – У вас что-то срочное? А то у меня судебное заседание начинается через три минуты.

– Нет. Да. Лена, я тут подумала. А нельзя ли мне устроиться к вам на работу?

– К нам? – В голосе Елены звучала растерянность. – Куда к нам? В суд?

Варя даже рассмеялась от подобного предположения:

– Нет, конечно. Какой толк от меня может быть в суде. К вам домой. Няней для Мишеньки.

– Няней? Но у нас есть няня. Вы же знаете. Анна Ивановна. У нее прекрасная квалификация. И потом, вам-то это зачем нужно? Вы же совсем по другой специальности работаете… Варя! Что вы молчите?

Варвара действительно молчала, потому что понимала, как глупо выглядит со стороны. И жалко. Неудачница, у которой нет своей семьи, помешавшаяся на ребенке бывшего мужа. Ужасно.

– Простите, Лена, я, наверное, глупости говорю, – ответила та, сглатывая слезы. – Просто Мишенька такой чудесный мальчик. Я была так счастлива те два дня, что сидела с ним. А сейчас такая пустота навалилась. Простите меня.

– Варя! Подождите. Не отключайтесь. Я сейчас занята, но позже мы с вами обязательно поговорим. – В голосе Елены звучала жалость, и это было уже совсем невыносимо. – Варя, я вам очень благодарна, что вы выручили меня, когда Анна Ивановна заболела. Я не смогу ее уволить, да вам это и не надо, но мы обязательно что-нибудь придумаем. Вы слышите?

Варя заверила, что слышит, и отключилась. Щеки у нее горели от стыда и унижения, хотя Елена была тут совершенно ни при чем. Впрочем, уже к вечеру она убедилась, что судья Кузнецова не бросает слов на ветер. Вернувшись после двенадцатичасовой смены домой, Варя налила себе чаю и бездумно уставилась в окно. Вот такой теперь и будет вся ее оставшаяся жизнь. Одинокие вечера, вот что ее ждет в огромном загородном доме. Совершенно ненужном для одного человека.

В этот момент ей позвонила Натка, младшая сестра Лены.

– Слушай, Варь, у меня к тебе просьба, – деловито начала она. – Мне нужна твоя помощь.

– Слушаю, – вяло откликнулась Варя.

– У моей Асеньки начались занятия в школе Юлика Клипмана. Кстати, ты слышала про Юлика? Это совершенно гениальный продюсер, который открывает будущих звезд кино. У него такая миссия, понимаешь? Он с родителей не берет ни копейки, все занятия совершенно бесплатны, потому что он реально ищет таланты.

– Бесплатно? А за чей счет банкет? – удивилась Варя. Конечно же она о нем слышала, к тому же она его лично знала: он ее клиент в клинике. Натка напрочь забыла, что Варя ей об этом сама как-то рассказывала. Она знала о школе, но в тонкости не вдавалась. Да и сейчас слушать про продюсера и кино ей не так уж интересно, но и обижать Натку не хотела. Она вместе со своим мужем Костей отнеслась к Варе очень хорошо.

– Спонсорский. Клипман ищет людей, обладающих деньгами, и уговаривает их вложиться в свой будущий проект. Я, кстати, хочу предложить Миронову инвестировать туда деньги. Уверена, за этим будущее.

– Наташа, если ты хочешь, чтобы я помогла тебе уговорить Виталия, то ты ошиблась адресом. Я не имею на него никакого влияния и уж тем более не могу советовать, куда ему тратить деньги. Попроси лучше Лену.

– Да Лена меня и слушать не станет. У нее в производстве иск к Клипману, который подал как раз один из спонсоров. Так что моя сестра в этот раз в другом лагере. Но попросить я тебя хотела, разумеется, не об этом.

– А о чем?

– Ты не могла бы возить Асю на занятия, хотя бы пару раз в неделю? Я все дела позабросила с этой школой. Сенька на свои съемки сам ездит, а Асю надо возить, и я уже совершенно измучилась. Выручи, а?

Все понятно. Елена Кузнецова, поняв, насколько Варваре грустно и одиноко, решила переключить ее внимание с одного ребенка на другого. Вместо годовалого Мишки ей предлагали позаниматься с пятилетней Настей, которую сейчас требовалось звать Асей. Что ж, Елена умело отводит Варвару подальше от своей семьи, и ее можно понять.

Варя тяжело вздохнула.

– Я готова помочь, – сказала она с горечью. – Правда, ты же знаешь, у меня график, так что я смогу возить Асю на занятия в те дни, когда у меня нет рабочих смен.

– Конечно, это и так огромное подспорье, – заверила Натка.

Так и вышло, что сегодня Варя в первый раз везла Настю Таганцеву, то есть Асю Конти, на занятия по актерскому мастерству, где девочка, по замыслу Юлия Клипмана, вживалась в роль маленькой Алисы Селезневой. Если честно, Варваре это было интересно. Она сама когда-то давно мечтала стать актрисой и даже в Голливуд уехала. Так уж сложилась жизнь, что ей пришлось задержаться в роли мастера маникюра и педикюра.

За годы жизни в Америке Варвара пригляделась к тому, как там устроена эта сфера жизни. Она знала, что в США существует такое понятие, как «кинограмотность для детей». Оно включает в себя умение анализировать фильмы и с технической стороны, и с точки зрения сюжета, заложенных смыслов, режиссерского посыла. На курсах для детей с ними вместе смотрят культовые фильмы, причем по несколько раз, открывая разные пласты смыслов, выискивая новые детали и акценты, развивая тем самым критическое мышление и изучая заодно историю кино. Интересно, а в школе Юлия Клипмана такое есть?

Она собиралась разобраться. Ей действительно было интересно. Варвара совсем недавно вернулась в Россию, но уже понимала, что даже полное финансирование съемок детских фильмов за счет государства не решит накопившихся в этой сфере киноиндустрии проблем. И в то же время независимым студиям вполне удавалось снимать популярные проекты для детей и подростков. Видимо, этот Юлий Клипман как раз из числа таких вот талантливых выскочек.

К самим же съемкам малышей Варвара относилась с осторожностью. Она была уверена, что большие нагрузки пагубно сказываются на детском организме, а неожиданная ранняя слава – на неокрепшей психике. Если у нее в двадцать лет мозг отключился, когда ее поманили Голливудом, что о детях говорить. Конечно, режиссеров и продюсеров можно понять. Дети на экране гарантированно вызывают интерес у аудитории, особенно у женщин, так что создатели фильмов делают все, чтобы в кадре появился детский персонаж. А на самих ребятишек им при этом плевать.

За подобными мыслями Варвара прошла дорогу от дома Таганцевых до школы, где проходили занятия, не забывая при этом весело болтать с Настеной, рассказывающей, как проходят ее уроки.

– Ты хочешь стать кинозвездой, Настя? – спросила Варвара девочку.

– Мама хочет, – серьезно ответила девочка, наморщив лобик. – А я не хочу ее расстраивать.

– То есть ты не хочешь сниматься в кино?

– Я хочу. Сенька говорит, что это весело и интересно. Ему нравится. Но еще он говорит, что иногда приходится по пять раз повторять одно и то же. И мне кажется, что это ужасно скучно, – призналась Настя. – Тетя Варя, ты только зови меня Асей, а то мама будет сердиться. А я не хочу, чтобы мама сердилась.

У Варвары перехватило горло от того, как сильно эта девочка любит своих приемных родителей. Может быть, ее тоже когда-нибудь кто-нибудь так полюбит? Может быть, Наткина просьба – это знак судьбы, чтобы наконец перестать думать об усыновлении ребенка и уже действовать?

– То есть в кино тебе сниматься интересно, а становиться звездой ты не хочешь?

Настя-Ася замотала головой:

– Нет, не хочу. Это же надо по всяким шоу ходить, в телевизоре сидеть, совсем времени не останется в куклы играть. А я очень люблю кукол. У меня их пять. Мне папа купил.

– Ну, и правильно, что не хочешь быть звездой, – улыбнулась Варвара. – Знаешь, когда я жила в Америке, мне рассказывали про мальчика, который считается самым первым ребенком, про которого можно было сказать, что он звезда. Его звали Джеки Куган, и он стал знаменитым, снявшись в фильме Чарли Чаплина. Ты знаешь, кто это?

Девочка снова помотала головой.

– Ладно, я потом тебе покажу кино с его участием. Вот придешь ко мне в гости, и посмотрим. Это очень смешно. Так вот, этот самый Джеки был очень талантлив, и его много снимали в кино. И он даже стал одним из самых юных миллионеров в Калифорнии, однако все его деньги забрали его родители, и когда он вырос и перестал сниматься, то остался без гроша.

– Сенька тоже маме все деньги отдает, – сказала Настя. – И я буду отдавать, когда стану Алисой. Это так девочку зовут, которую я буду играть. Я только попрошу, чтобы мне купили еще одну куклу, а еще чтобы мы все вместе летом съездили на море. Я никогда не видела море. А ты?

– А я много лет прожила на берегу океана, – грустно поделилась Варя. – Но согласилась бы никогда его не видеть, зато иметь такую дочку, как ты, и такого сына, как Мишка.

– Мишка хороший, – кивнула Настя. – Но это же нетрудно, иметь таких детей, как мы с Мишкой. В детском доме, где я жила, много детей. Хотя Мишка не из детского дома, он у тети Лены из животика. А меня папа в больнице нашел, и так я стала их с мамой дочкой. Так что своего ребенка можно неожиданно встретить в любом месте.

Варя сглотнула ком в горле, так по-взрослому рассуждал этот ребенок.

Навигатор привел ее по нужному адресу, рядом нашлась свободная парковка, и подобную удачу Варвара сочла хорошим знаком. Место, где они оставили машину, располагалось на другой стороне улицы, но неподалеку виднелся пешеходный переход. Ничего страшного, можно немного и пройти.

Рядом с ее машиной остановилась еще одна. За рулем сидел довольно представительный мужчина, хотя Варя не очень его разглядела, лобовое стекло бликовало на мартовском солнце. Приближалась настоящая весна. Никакой мужчина ее не интересовал, Варя крепко взяла Настю за руку и повела в сторону пешеходного перехода. Когда она была уже на другой стороне улицы, она краем глаза увидела, что мужчина вылез из машины и смотрит на часы.

Нужная дверь, до которой оставалось пройти шагов десять, не больше, хлопнула, и из нее пулей вылетел мальчуган лет восьми, в расстегнутой куртке и с огромным портфелем.

– Папа! – радостно заорал он и замахал руками мужчине на другой стороне улицы.

Дальнейшее воспринималось Варей как в замедленной съемке. Мужчина тоже помахал рукой, мальчишка кинул взгляд на пешеходный переход, до которого нужно еще пройти метров сто пятьдесят, и вылетел на проезжую часть, намереваясь перебежать ее вопреки Правилам дорожного движения. Боковым зрением Варвара в ужасе заметила летящую на большой скорости машину.

– Петя, стой, стой! – отчаянно заорал мужчина, тоже кидаясь на проезжую часть.

Мальчик попытался остановиться, но инерция влекла его вперед.

– Настя, стой здесь! – вне себя закричала Варя, метнулась вперед, как ей показалось, под колеса мчащейся прямо на нее машины, в последний момент схватила мальчишку за капюшон куртки, надеясь, что та, расстегнутая, не останется у нее в руках, и, не осознавая, как и что делает, отбросила в сторону тротуара, где замерла от ужаса Настя.

Раздался страшный скрип тормозов, что-то огромное толкнуло Варю в бедро и потащило за собой. Она упала, больно ударившись головой, и потеряла сознание.

Когда она пришла в себя, над головой был белый потолок со слепящей лампой. Стены тоже белые, а окна голые, без занавесок, из чего Варвара сделала вывод, что она, пожалуй, в больнице.

– О, очнулась. – К ней подошла женщина в белом костюме и шапочке. Медсестра. – Как себя чувствуете? Голова болит? Кружится?

Сейчас Варя заметила, что от ее руки к стоящей рядом стойке тянется прозрачный шнур капельницы. И в следующий момент вспомнила про мчащуюся на себя машину. Ужас, значит, ее все-таки задело. А мальчик? Что стало с мальчиком? И если она в больнице, то где Настя? Она потеряла ребенка, которого ей доверили. Натка ее убьет. Или Таганцев.

– Настя! Где Настя? – воскликнула она и попыталась встать.

– Женщина, вы куда? Вам нельзя вставать, пока доктор не разрешит, – кинулась к ней медсестра. – Я вас спросила про самочувствие.

– Ничего у меня не болит и не кружится. Где Настя? Девочка, с которой я была, когда меня сбила машина. И мальчик. Там еще был мальчик.

– Да не волнуйтесь вы так. Ваша семья ждет в коридоре. И сын, и дочь. Они очень за вас испугались. И муж волновался очень.

Сын? Дочь? Муж? На какой-то момент Варя испугалась, что при падении она слишком сильно ударилась головой и теперь у нее галлюцинации. Но тут дверь распахнулась, в кабинет вошел мужчина в белом халате, видимо, тот самый врач, который должен был разрешить ей встать. За его спиной маячил другой мужчина. Тот самый, из соседней машины, а рядом с ним спасенный мальчик и, слава богу, Настя.

После осмотра врач разрешил Варе встать, заверив, что она отделалась просто легким испугом и небольшим сотрясением мозга. Она вышла в коридор, где в ее руку тут же вцепилась перепуганная Настя.

– Как же хорошо, что с вами все в порядке, – обратился к Варваре мужчина. – Я вам так благодарен. Вы Пете жизнь спасли, а сами пострадали.

– И я вам благодарна, что вы Настю одну на улице не бросили.

– Настю? – Во взгляде мужчины отразилась тревога. Словно он сомневался в Вариной вменяемости. – Девочка сказала, что ее зовут Ася. Ася Конти.

– Это ее псевдоним, – засмеялась Варя и поморщилась. Голова все-таки немного побаливала. – Ее мама решила, что для того, чтобы сниматься в кино, нужно красивое имя. А вообще-то она Настя Таганцева.

– Вот оно как, – тоже засмеялся мужчина. – А я пробил по базе и не нашел в Москве ни одного человека с фамилией Конти. Девочка успела нам рассказать, что вы не ее мама, я и подумал, что надо родителям позвонить, чтобы не волновались, а кому звонить, непонятно.

Спохватившаяся Варвара посмотрела на часы. Если Натка их уже хватилась, то быть беде. Но нет, до конца занятия по сценарному мастерству еще полчаса.

– Я сама позвоню. Нужно повиниться, что из-за меня сегодня ребенок занятие прогулял. Ох и попадет мне. В первый раз доверили сопровождать Настю, а я не справилась.

В голосе ее против собственной воли прозвучала горечь.

– Вы прекрасно справились. Спасли Петьку. За что мы оба вам страшно благодарны.

Мужчина выудил из-за спины смущенного донельзя мальчишку. Лицо у него было насупленное, виноватое.

– Скажи «спасибо». Если бы не эта тетя, сейчас ты бы на больничной койке лежал. В лучшем случае.

– Спасибо, – покаялся мальчишка. – Я больше так не буду. Я и папе пообещал.

– Ладно. Думаю, ты хорошенько запомнил, что так делать нельзя, – утешила его Варя. – Что ж, нам надо как-то вернуться к нашей машине. Настю нужно отвезти домой.

– За руль вам, голубушка, сегодня лучше не садиться, – заметил врач. – Ничего серьезного я у вас не вижу, но с сотрясением мозга не шутят, даже с легким.

– Как же это? – слегка опешила Варя. – Мне и Настю нужно родителям отвезти, и домой как-то вернуться. Я за городом живу.

– Знаете что, мы вас отвезем, – решил мужчина. – Вот только Алису, младшую сестру этого сорвиголовы, из сада заберем и отвезем. И Настю, и вас.

– Ой, это как-то неудобно, – смутилась Варя. – Ко мне домой ехать больше часа, а по пробкам и того больше. Мой бывший муж оттого и не любил этот дом, что ехать долго.

И тут же смутилась еще больше. Зачем она сказала про Миронова? Он-то тут при чем? Мужчина, похоже, заметил ее оплошность, потому что взгляд у него как-то изменился. Чуткий внутренний локатор, который вдруг открылся в Варваре, зафиксировал это неявное изменение.

– Все удобно. Заберем Алису и поедем. Все вместе. А завтра я организую, чтобы вашу машину пригнали к вашему дому. Вы мне только ключи отдайте.

– Но вас, наверное, тоже дома ждут.

– Нас никто не ждет, – вмешался в разговор Петька. – Мы втроем живем. Папа, я и Алиса. Мама умерла, когда Алиску рожала. А вас как зовут?

– Варвара. Можно Варя. – Она не знала, как реагировать на слова мальчика.

Симпатичный мужчина, на которого она обратила внимание сразу, как только он подъехал и встал рядом на парковке, оказывается, был вдовцом с двумя детьми. Мальчиком и девочкой. Как сказала Настя всего пару часов назад? «Своего ребенка можно неожиданно встретить в любом месте». Или все-таки нельзя?

– Так что, поехали, Варя? – спросил мужчина, протягивая ее сумку, которую она уронила, когда падала, а он подобрал. – Меня, кстати, зовут Виктором. Виктор Гладышев. Приятно познакомиться.

– И мне, – помедлив, сказала Варя, чувствуя, как внутри разливается какое-то особое тепло. Впервые за много-много лет. – Спасибо вам, Виктор. Я с удовольствием принимаю вашу помощь. Она действительно мне необходима.

* * *

Сашка все глубже втягивалась в отношения с продюсером Клипманом. Нет, ту грань, за которой начинается настоящая близость, она пока не перешла, потому что никак не могла переговорить с Антоном. Для того чтобы начать новые любовные отношения, сначала нужно закончить старые. Иначе получится измена и подлость, боль от которых она сама испытала.

Она не будет поступать с Антоном так некрасиво. Соколов сейчас дописывал свой диплом, а также готовился к аттестации, позволяющей ему стать настоящим врачом. Он и раньше мог себе позволить тратить на Александру лишь часть своего свободного времени, а сейчас и того не было. За прошедший месяц они виделись пару раз, да и то урывками.

Сашку, признаться, это вполне устраивало, потому что решительного разговора между ними она побаивалась. Да и Антону делать больно не хотела. С другой стороны, она не знала ответа на вопрос, а будет ли ему вообще больно, если она исчезнет из его жизни. Он был такой расчетливый, продуманный, логичный, что иногда Сашке казалось, признайся она, что полюбила другого, он просто пожмет плечами, вычеркнет ее номер из телефонной книги и просто пойдет дальше. Без нее.

В их отношениях Сашка все больше напоминала себе трамвай. Зачем бежать за уходящим, если придет следующий? Ей казалось, что Антон относится к ней именно так. А вот как она сама относится к Юлику Клипману? Ответа на этот вопрос у нее тоже не было.

Иногда, при случайно брошенном взгляде на тщедушного и смешного Юлика, ей казалось, что она не может влюбиться в такого человека. Фома был очень привлекательным парнем, а уж Антон просто красавцем. Юлик на их фоне выглядел не мужчиной, а недоумением, но стоило ему только открыть рот, как Сашка забывала обо всем на свете, восторженно внимая его рассказам.

Было в этом человеке что-то завораживающее, и, в общем-то, Александру совершенно не удивляло, что ему удается вытягивать у различных спонсоров весьма солидные деньги. Любой, с кем общался Юлик, неминуемо попадал под его обаяние. Это Сашка за время общения с продюсером уяснила точно.

У него есть команда таких же безбашенных, чуждых всяких условностей молодых людей, которые ярко одевались, шумно себя вели, не признавали никаких авторитетов и совершенно ничего не боялись. Любая задача казалась им вполне решаемой. Если не получалось сразу, они меняли подход, иногда на диаметрально противоположный, и снова шли вперед, сворачивая одну гору за другой. Это тоже подкупало.

Сашка все чаще жалела, что не согласилась стать частью этого разношерстного веселого коллектива, не променяла привычную жизнь на азартную авантюру, которой, несомненно, являлась работа с Клипманом. Привычка быть осторожной, к которой ее годами приучала мама, сказывалась, и Сашка продолжала свою рутинную жизнь: ведение стримов, заработок на рекламе в своем блоге, сдача отчетности в налоговую, лекции, семинары, освоение новой специальности.

Она бы давно заскучала, скисла, если бы не Юлик, регулярно вытаскивающий ее то на громкие премьеры, то на вручение каких-то премий, то просто на тусовки с актерами и другими представителями киноиндустрии. Разумеется, Александра Кузнецова совмещала приятное с полезным и вела оттуда прямые эфиры, благодаря чему аудитория ее блога снова существенно подросла. Так что и за это ей стоило сказать Клипману спасибо.

Впервые в жизни она делала все возможное, чтобы эта сторона ее жизни оставалась тайной для близких. Про Клипмана Сашка не рассказывала никому. Ни маме, ни Натке, ни подругам. Она и сама не могла объяснить, с чем связана такая секретность. Продюсера она не стеснялась, ничего плохого не делала, но вот открыть рот и поведать миру о своем новом увлечении не могла.

Почему-то ей все время казалось, что в том, что делает Клипман, есть второе дно, обратная сторона медали, но ее тайное расследование, которое она вела, подмечая все детали и тонкие нюансы, не приносило никакого результата. Она пыталась и не могла найти никакого подвоха.

Чем больше Сашка общалась с Клипманом, тем больше убеждалась в том, что он романтик-идеалист, действительно верящий в идею, продвижению которой он посвящал всего себя. Но уж никак не аферист и мошенник. Натка, ее тетка, у которой никогда не держалась никакая информация, давно уже посвятила всю семью в то, что Насте обещана роль маленькой Алисы Селезневой в том самом фильме «Сто лье тому вперед», сценарий которого произвел на Сашку такое сильное впечатление и название самого кинопроекта родилось во время их с Клипманом случайного разговора.

Но даже после этого Сашка не нашла в себе смелости ни для того, чтобы рассказать Натке, что знакома с продюсером, ни для того, чтобы признаться Клипману, что она двоюродная сестра будущей звезды Аси Конти. Почему-то эти две важные части ее жизни – семья и Юлик – никак не хотели смешиваться между собой.

«Смешать, но не взбалтывать», – вспомнила Сашка часть рецепта знаменитого коктейля «Мартини», который предпочитал всемирно известный агент 007 Джеймс Бонд, и хмуро улыбнулась.

Юлий обещал Насте какой-то совершенно заоблачный гонорар, и, разговаривая с другими родителями в его школе, а Сашка бывала там регулярно, она понимала, что подобные солидные суммы он обещает родителям всех детей, которых отбирает для участия в проекте. Пока никто не мог обвинить его в обмане, но, возможно, только потому, что ни один проект еще не стартовал.

На ее вопрос, когда же начнутся съемки хотя бы одного из трех фильмов, сценарии которых он давал ей почитать, Клипман отвечал уклончиво:

– В скором времени. Осталось утрясти кое-какие формальности.

Какие формальности? Сколько времени понадобится на то, чтобы их утрясти? Эти темы он не обсуждал, хотя Сашка и пыталась настаивать.

– Санек, не забивай себе голову, – отмахивался он. – Ты же отказалась со мной работать, вот и наслаждайся жизнью. Смотри, какая прекрасная весна. Солнце. Скоро листики появятся. У меня возникли кое-какие проблемы, но я намерен решить их в ближайшее время.

– Какие проблемы? – уточнила въедливая Сашка. – Насколько серьезные?

– Да ничего серьезного, – махнул рукой Клипман. – Один из спонсоров подал на меня в суд, вот и все. Но мы разберемся. Ничего страшного.

– В суд? – навострила уши Сашка. – В какой суд? И он что, хочет вернуть свои деньги?

– Нет, он хочет обязать меня снять фильм, под который он делал инвестиции. Но я и так его сниму. Мне просто понадобилось чуть больше времени, вот и все. А суд Таганский.

Сашка вздрогнула, потому что именно в Таганском суде работала ее мама. Конечно, та никогда не делилась информацией о своих рабочих процессах, соблюдала служебную этику, но Сашка решила, что все-таки сумеет убедить маму узнать подробности иска и его последствия. Мама не откажет, особенно если познакомить ее с Клипманом, чтобы она сама убедилась в том, какой он замечательный.

К выполнению своего плана Сашка и приступила в ближайшие же выходные. Мама снова показалась ей какой-то смурной, не похожей на себя. В гостях присутствовала еще и Натка с детьми. Своим двоюродным брату и сестре Сашка обрадовалась, но немного подосадовала, что разговор с мамой откладывается.

За обедом беседа крутилась вокруг съемок в кино. В этом нет ничего удивительного, потому что Натка, когда в ее голову приходила очередная сверхидея, обычно не могла говорить ни о чем другом. Сенька рассказывал о своем участии в «Неслухах». Сериал Сашка не смотрела, но слушала разговор с интересом. Все, что касалось детского кино, сейчас наполнялось для нее особым смыслом.

– Мы на этой неделе на искусственном снегу снимались, – рассказывал Сенька с горящими глазами. – Настоящий-то уже растаял, а в сериале по сюжету еще зима. Сериал же про школьников, так что массовка большая. Те, что постарше, сами на съемки приезжают, те, что помладше, – с родителями. Вчера одна тетенька троих детей привезла, так еще и сама снялась в одной из сцен. Из школы выходила. Смешная такая, в пальто, шапке и сапогах, в которых приехала. А на улице же уже теплынь.

Теплынь на улице была для тех, кто ездил на своей машине. На солнце лобовое стекло прогревалось, а вот на остановке ждать общественный транспорт, когда на улице плюс четыре, так себе удовольствие. Шапка не лишняя. Но об этом Сашка говорить Сеньке не стала.

– В результате им за всех четырех участников заплатили, получилось шесть тысяч. Тетенька сказала, что для нее эти деньги нелишние. Они именно так и зарабатывают, смотрят в соцсетях, где завтра массовка нужна, и ездят. И детям нравится, и деньги.

– Вот я про эти чаты не знала, – с сожалением заявила Натка. – Можно было бы тоже сразу на съемки приезжать. А не через школы эти бесконечные двигаться и кастинги.

– Ну, тебе грех жаловаться, – спокойно сказала мама, – Сеньку же именно на кастинге высмотрели. Да и кто тебе сейчас мешает на эти каналы подписаться и возить Настю на съемки, если уж охота пуще неволи.

– Во-первых, Асю! – Натка назидательно подняла вверх указательный палец. – А во-вторых, сейчас нам уже не надо. Нам скоро Алису Селезневу играть, осталось только дождаться.

– Ой, Наташа, я уже устала тебе говорить, что зря ты так слепо доверяешь этому Клипману, – устало проговорила мама.

Сашка навострила уши. Вот, сейчас ее шанс.

– А почему, мамуль? – как можно беззаботнее спросила она. – Что с ним не так? Известный продюсер, во все кабинеты вхож, у всех на устах.

– Вот в том-то и дело. Торгует лицом, собирая деньги, а кино не снимает. Нет у него в работе ни одного фильма, я специально попросила свою помощницу Анечку выяснить.

– А тебе зачем? – удивилась Сашка.

– Так у меня иск в производстве. К Клипману этому. В четверг первое заседание.

Сашка похолодела. Значит, мама – судья, которой предстоит выносить решение по делу. И как быстро Юлик узнает, что его новая знакомая Александра Кузнецова и судья Елена Кузнецова – не просто однофамилицы? Или он уже знает, и именно этим и объясняется весь его интерес к ней, Сашке?

Ей стало так грустно, что даже слезы на глазах выступили. К счастью, их никто не заметил, потому что все были увлечены Сенькиным рассказом:

– Пока одни сцены снимаются, всем другим приходится ждать. И это непросто, потому что сидеть надо в полной тишине, иначе брак по звуку будет. Иногда мест для ожидания не хватает, так что ребятам приходится сидеть на полу. И иногда кто-то еще раз попадает в кадр, а кто-то нет. Получается, утром приехали, в одной сцене снялись, а потом весь день понапрасну ждали, да еще и шуметь нельзя.

– Вот поэтому я и не хочу, чтобы Ася в массовке снималась. Главная роль – другое дело. Сенька на полу не сидит.

– Зато я уроки пропускаю, – отметил Сенька со вздохом. – За всю эту неделю только один раз в школе был, потому что съемки каждый день. Уроки приходится в перерыве между дублями делать, а вчера онлайн-контрольную сдавал, сидя на подоконнике. Хорошо, что с понедельника каникулы, но потом-то еще четвертая четверть.

– Ты что, по школе скучаешь? – усмехнулась Сашка. – Никогда не поверю.

– Не, школу прогулять – это кайф, но учителя уже косо смотрят, – вздохнул Сенька. – Особенно математичка. Я пропустил одну тему, подошел, сказал, что не понял, попросил объяснить, а она говорит: «Извини, Арсений, это твоя проблема. Нужно на уроки ходить».

– Репетиторов наймем, – убежденно сказала Натка. – Ты, в конце концов, на них сам зарабатываешь.

– Ну, какие репетиторы, Наташа? – спросила мама. – Надо как-то до лета продержаться. Там каникулы, а к первому сентября, глядишь, и съемки за это время закончатся.

– Эти закончатся, следующие начнутся. Мальковский обещал, что в пятом сезоне у Сеньки уже совсем главная роль будет. Его герой окончательно вольется в команду. Так что с первого сентября будем переводить сына на домашнее обучение, чтобы ни ему, ни нам в школе нервы не мотали. Не понимают, что ли? Ребенок не гуляет, он работает.

– Ой, Сенька, лишают тебя детства, – махнула рукой мама. – У тебя хотя бы свободное время остается?

– По вечерам, – кивнул Сенька. – Я в компьютерные игры играю, друзьям звоню. Вот только вырваться с ними куда-то не получается. И тренировки в бассейне пришлось отменить. Не успеваю. Они часто совпадали по времени со съемками, а те пропустить нельзя.

– Вы представляете, к ним отношение такое, что они работают наравне со взрослыми, – с воодушевлением воскликнула Натка. – Вова Капустин, тот самый мальчик, который играет самого главного «неслуха», на днях приехал на съемки с температурой. Ему жаропонижающее дали, и она все равно под тридцать восемь была. И ничего, пришлось играть.

– Ага, он пожаловался, что ему плохо, а помощник режиссера, тот, который за актеров отвечает, довольно грубо сказал, что нужно было дома оставаться, а уж если приехал, то работай, – подтвердил Сенька.

– Ужас какой-то. – Мама передернула плечами. – Натка, ты уверена, что это именно то, чего ты хочешь?

– Да ладно тебе, Лена, – махнула рукой ее младшая сестра. – Такое всего раз было. А так отношение к детям замечательное. Смены по восемь часов, а не по двенадцать, как у взрослых. Если на улице снимают, то детям и грелки приносят, и теплые куртки, и даже стельки в обувь. Забота как в семье. И покормят, и воды дадут.

Успевшая перевести дух Александра решила вернуться к теме, которая интересовала ее больше:

– Мам, а у этого судебного иска к Клипману какие перспективы?

– А тебе зачем? – удивилась мама, повернувшись к дочери. – Посмотрим по ходу слушания, какие доводы приведет та и другая сторона, хотя ты же понимаешь, что рассказывать об этом я не имею права.

– Понимаю, – уныло сказала Александра.

Шанса, что мама станет делиться информацией, не было. Ни одного.

– И все-таки почему тебя это интересует?

Мама смотрела пристально. Понятно, что не отвяжется.

– Потому что я знакома с Клипманом, – бросила Сашка как можно небрежнее.

– Что значит «знакома»? – Это мама.

– Знакома и нам не сказала? – А это уже Натка.

– Я участвую в рекламной кампании его проекта, – вздохнула Сашка. – Мы познакомились на съемках программы «Все говорят», посвященной детскому кино, а потом мне предложили посотрудничать в плане рекламы, и так мы снова встретились. И начали общаться.

– Саша! Общаться – это то, о чем я думаю? – Мама выглядела расстроенной.

– Мамочка, общаться – это общаться. Встречаться, разговаривать, вместе ходить на какие-то мероприятия. Я благодаря ему уже на стольких тусовках побывала.

– И я об этом ничего не знаю?

– Мам, если бы ты хотя бы иногда следила за моим блогом, то видела бы все мои репортажи с этих мероприятий. Я тайную жизнь не веду, и скрывать мне нечего.

– А как же Антон? Ты с ним туда ходишь?

– Мама, ты же прекрасно знаешь, что у Антона нет времени ни на какое пустое времяпрепровождение и что светскую жизнь он терпеть не может. Он бы ни за что не пошел со мной на вручение кинопремии. Ты что? А Юлик составляет мне компанию и не дает скучать. Честно говоря, я хотела вас познакомить, но теперь понимаю, что это невозможно. Раз ты судья по его делу.

– Раз я судья по его делу, то и твое общение с ним нежелательно, – сухо сказала мама. – Если бы я знала, что вы, оказывается, проводите вместе досуг, то взяла бы самоотвод. Но ты права, в том, что я уделяю тебе мало внимания, нет ничьей вины, кроме моей.

– Мам, ну что ты нагнетаешь? – попыталась успокоить ее Сашка. – Мы просто общаемся, ничего более. И он даже не знает, что я твоя дочь.

– Ты в этом уверена?

Сашка заколебалась. Врать она не любила и не умела.

– Нет, – призналась она. – Просто об этом ни разу не заходила речь.

– Но тем не менее про суд ты в курсе.

– Он позавчера сказал, что у него скоро суд, который пока поставил на паузу все его проекты. Вот и все. Чистая случайность.

– Жизнь научила меня не верить в случайности. – Мама произнесла это с такой интонацией, что Сашка снова невольно насторожилась.

Не Юлика Клипмана и его неожиданное знакомство с ее дочерью она имела в виду. Что-то другое. Свое. Глубоко личное.

– Мама, а где Виталий Александрович? – спохватилась вдруг Сашка, только сейчас сообразившая, что Миронова нет дома, несмотря на то что сегодня выходной.

– В Калининград улетел, – словно через силу ответила мама. – Командировка.

– В выходной?

– Саш, ты же не думаешь, что я начну выпытывать, какие именно у него там дела.

– Мама-а-а-а, – в своей комнате от дневного сна проснулся Мишка и теперь жизнерадостно звал, требуя к себе внимание.

– Иду, сыночек.

Мама прошла к сыну, Сашка перевела дух. Хорошо, что Мишка отвлек ее внимание. Сегодня у Анны Ивановны выходной, мама справляется одна, раз Миронова нет дома, так что ей будет не до расспросов про Клипмана. Вот и хорошо.

– Саша, раз ты общаешься с этим гениальным молодым человеком, то должна спросить у него, когда он намерен начать съемки. – Зря она радовалась раньше времени. Натка не мама, ее сбить с цели труднее. Особенно если речь идет о ее новой идее фикс. – И вообще, ты хотя бы ему говорила, что Асенька – твоя сестра?

– Нет, Наташа, не говорила. Ни про то, что Настя – моя сестра, ни про то, что судья, ведущая его дело, – моя мать. Он вообще не в курсе того, кто мои родственники, понимаешь? Мы с ним не жениться собрались, а просто общаемся. Ты разницу видишь?

– Вижу. – Натка усмехнулась. – Я ж тоже была молодая и до того, как Костя на мне женился, разного перевидала. В общем, Сашка, ты не юли, а расскажи ему про Асю. Ему ее в кино снимать. Я тут извелась уже вся от неизвестности, а у тебя, оказывается, такие связи. Хотя я и сама виновата, тоже твой блог не смотрю, а иначе давно бы поняла, какие перспективы открываются.

Сашка вздохнула. Не ссориться же с теткой, которая, когда ей надо, прет вперед как танк.

– Ладно, Наташа, я с ним поговорю, – покорно согласилась она. – И про маму тоже рассказать надо, а то узнает от кого-то другого, некрасиво получится.

– Сашка, – голос Натки стал заговорщическим, – а правда же, он классный? Абсолютный гений, я считаю.

– Да, он действительно классный, – согласилась Сашка и снова вздохнула. – Он такой классный, Наташ, что я прямо не знаю, что мне с этим делать.

* * *

На первое заседание по иску бизнесмена Игоря Кана к продюсеру Юлию Клипману я пришла в сложном состоянии как ума, так и души. Виталий прилетел из Калининграда поздним воскресным вечером и выглядел уставшим и каким-то виноватым, что ли. По крайней мере, он не смотрел мне в глаза и довольно сильно нервничал.

Что ж, если мой любимый мужчина наигрался в семейную жизнь и у него появилась другая женщина, виснуть камнем на его шее и связывать его путами по рукам и ногам я не буду. В конце концов, от своей служебной квартиры я пока все еще не отказалась, так что в любой момент могу переехать обратно и поселиться на одной лестничной площадке со своей дочерью. Заодно и за ней пригляжу, а то Сашкина самостоятельность в последнее время меня тревожит.

Осознав это, я усмехнулась. Много лет я потратила на то, чтобы моя дочь стала самостоятельной. Когда рожаешь ребенка одна, без мужа, да еще будучи студенткой, которой не на кого рассчитывать, да еще при этом отвечаешь за свою младшую сестру, невольно растишь дочь так, чтобы привить ей простейшие навыки самостоятельности.

А потом, когда твоя девятнадцатилетняя дочь может жить одна, одновременно учиться и работать, да еще и не зависеть от тебя в финансовом плане, то невольно приходится пожинать плоды такого воспитания. Странно рассчитывать, что Сашка при своем подходе к жизни будет советоваться со мной, с кем ей встречаться. Нет, никаких секретов от меня у дочери нет, уже спасибо, но и полагаться исключительно на мое мнение она точно не станет. Не тот характер.

Меня очень тревожило, что Александра, оказывается, встречалась с Клипманам, и на первое заседание, на котором ему предстояло предстать в роли ответчика, я шла с огромным предубеждением. Вопрос, этично ли вести подобное дело, признаюсь, тоже меня тревожил. Может быть, пока заседание не началось, рассказать обо всем Плевакину и взять отвод?

Конечно, формально оснований для подобного решения не было. Я не состояла с Клипманом в родстве, лично не была заинтересована в результатах дела ни прямо, ни косвенно, никакого внепроцессуального общения с продюсером у меня не было. Благо Сашка догадалась хотя бы не представлять нас друг другу. Хотя и такое общение само по себе не могло бы рассматриваться в качестве основания для отвода судьи.

Просто у меня возникли сомнения в собственной объективности и беспристрастности. Клипман мне заранее не нравится, и это как минимум непрофессионально. Не в силах самостоятельно справиться со своим дурным настроением, я поделилась сомнениями с Димой. Своим бывшим помощником, ставшим коллегой и почти другом.

– Да бросьте вы, Елена Сергеевна, – сказал он, выслушав, что меня волнует. – Вы всегда принимаете решения, опираясь только на закон и безупречную логику. Уверен, что и в этот раз будет то же самое. А что ответчик вам не нравится, так все мы живые люди, имеющие право на симпатии и антипатии. В любом процессе как минимум одна сторона кажется вам менее привлекательной, чем другая. Вы же оцениваете людей, которых видите перед собой. Одни вам по душе, другие нет. Но закон частенько оказывается на стороне неприятных людей. На то он и закон.

Что ж, Дима был прав. Как всегда.

Усевшись за свой стол, я с некоторым любопытством стала разглядывать как ответчика, так и истца. Игорь Кан лично явился на заседание, что, признаться, меня удивило. Бизнесмены такого уровня обычно доверяют судебные тяжбы адвокатам, предпочитая не тратить бесценное время, которое, как известно, деньги.

Оказался он высок ростом, худощав, с густой, начинающей сидеть шевелюрой, внимательными серыми глазами и белоснежной улыбкой. Я отметила, что зубы его стоят целое состояние. Многие политики, чиновники и бизнесмены носили во рту «унитаз», как я это называла. Фаянсовое великолепие, сверкающее во весь рот, всегда вызывало у меня недоумение, настолько неестественно выглядело.

У Кана же зубы были идеальные: в меру ровные, в меру белые, просто безупречные, выдающие наличие не только огромных денег, но и в первую очередь вкуса. Что ж, с состоянием в девять миллиардов долларов можно себе позволить очень хорошего стоматолога.

Костюм на нем был тоже качественный, не бросающийся в глаза и безукоризненный, явно дорогой. Я опять внутренне усмехнулась своим мыслям. До знакомства с Виталием Мироновым я никогда не оценивала стоимость костюмов мужчин, явившихся ко мне на заседание. И хотя Миронов не входил ни в первую десятку, ни в первую сотню, ни вообще в список «Форбс», именно он научил меня обращать внимание на подобные вещи.

Я с отдельным интересом рассмотрела галстук на шее у Кана. Несмотря на то что этот аксессуар давно перестал быть обязательным элементом мужского делового гардероба, он остался акцентной деталью офисного и делового стиля, неким завершающим штрихом наряда, который многое мог сказать о своем владельце.

После Нового года Миронов купил себе несколько новых галстуков, параллельно просветив меня в вопросе, что сейчас носят следящие за модой мужчины.

– А ты следишь за модой? – спросила я у любимого мужчины с легкой иронией.

– Я не слежу за модой, это она следит за мной, – спокойно ответил Виталий, развешивая купленные галстуки в шкафу. – Ты же знаешь, в бизнесе все еще встречают по одежке, так что если я хочу производить на новых партнеров впечатление успешного человека, то должен выглядеть современно.

– И что сейчас носят? – Мне неожиданно стало интересно.

– Классические модели средней ширины с неброским узором по однотонному полю, – ответил он. – Выглядит несколько консервативно, зато вызывает доверие. Горох и косая полоска по-прежнему в тренде. Длина, разумеется, стандартная, чтобы за край ремня не выходила. В молодежной среде опять популярна «селедка». Помнишь такие галстуки?

– Помню, – засмеялась я. – Узкие такие.

– Да-да. Их в этом сезоне носят с рубашками с цветным принтом и коротким рукавом. Скажи, дичь.

– Скажу, – согласилась я, откровенно любуясь Мироновым.

Он с самой нашей первой встречи казался мне очень красивым мужчиной.

– В общем, это не для меня. Это для тридцатилетних бруталов, предпочитающих стиль кэжуал. Тех, кто носит зауженные брючки и приталенные пиджаки, да и вообще предпочитает быть эксцентричным. Я же за старую добрую классику.

На Игоре Кане галстук тоже был классический, строгий, средний по ширине, с красиво завязанным, чуть небрежным узлом. В него была воткнута булавка оригинального дизайна. Мой Миронов булавки принципиально не носил. Мой? Я вдруг подумала, что моя уверенность совершенно ни на чем не основана.

Усилием воли я не дала своим мыслям снова съехать на Виталия и перевела взгляд на Клипмана. Вот уж кто внешне являлся полным антиподом и Кану, и Миронову. Молодой, субтильный, с розовыми кудряшками, одет как раз в цветастую рубашку с тем самым галстуком-селедкой и небрежно распахнутый бомбер сверху. Брюки-дудочки обтягивали худенькие ножки, доходили до щиколоток, разумеется, голых, открывая взору всех желающих огромные зеленые ботинки, похожие на клоунские и при этом потрескавшиеся донельзя.

Я невольно вспомнила Сашкин рассказ о том, как мама Фомы Горохова нашла в прихожей потрескавшиеся ботинки своего мужа, решила, что успешному бизнесмену негоже ходить в такой непрезентабельной обуви, и снесла их на помойку. Когда Горохов-старший вернулся с работы и не нашел ботинки, то он сломя голову побежал туда, чтобы вернуть свою обувку. Ботинки оказались новыми, жутко дорогими и модными. Потрескавшаяся кожа была результатом дизайнерской мысли и стоила целое состояние, вот только мусор с помойки уже увезли, так что спасти ботинки не получилось. Ох, как же бизнесмен ругался.

Видимо, ботинки Клипмана из той же серии, модные, дорогие и жуткие внешне.

Я начала заседание. После всех необходимых процессуальных формальностей слово было дано истцу. Игорь Кан кивнул головой, и с кресла поднялся его представитель. Что ж, понятно, несмотря на присутствие олигарха в зале, говорить от его лица будет все-таки адвокат.

Я внимательно выслушала всю ту информацию, которая содержалась в исковом заявлении, на всякий случай в самом конце уточнив главное. Несмотря на то что Кан вложил в будущие съемки шестнадцатисерийного сериала «Школьный вальс» круглую сумму, а сериал так и не сняли, бизнесмен просил в судебном порядке обязать Юлия Клипмана не вернуть деньги, а выполнить обещанную работу.

– Истец, уточните, пожалуйста, вы не хотите, чтобы ответчик вернул вам переданные ему пятьдесят миллионов рублей, а также возможные проценты за пользование этой суммой?

– Нет, – сказал адвокат.

Я перевела взгляд на Кана.

– Нет, – подтвердил тот.

– Но вы же отправляли ответчику письмо с требованием вернуть деньги в досудебном порядке?

– Да, но потом мы передумали. Мы требуем, чтобы Клипман снял обещанный сериал и выпустил его на телеэкраны. Это предусмотрено в подписанном договоре.

– Но в подписанном договоре предусмотрен возврат средств, если в установленный срок фильм не будет снят. Это и произошло. Тогда почему вы отказываетесь от возврата денег?

– Мы хотим, чтобы ответчик выполнил добровольно взятые на себя обязательства. Мы заинтересованы в выходе сериала на экраны, а также в получении прибыли, после выплаты основной суммы долга. Также мы настаиваем на выплате неустойки за каждый день просрочки выполнения договора.

– А если прибыли не будет? Если сериал провалится в прокате? – полюбопытствовала я.

– Господин Клипман уверял нас, что его сериал будет иметь огромный успех, который принесет моему доверителю репутационные дивиденды, не говоря уже о финансовых. Именно этого мы и хотим добиться, пусть даже через суд.

– Но, если я правильно понимаю процесс кинопроизводства, от продюсера не зависит весь съемочный процесс. Фильм снимает режиссер, а не продюсер, в кадре работают актеры, за камерой стоит оператор, так что господин Клипман физически не может стопроцентно обеспечить процесс съемок. Что скажет на это сторона ответчика?

Клипман встал, он вообще явился в суд без адвоката, видимо рассчитывая на свою компетентность в юридических вопросах. Почему-то подобная самоуверенность меня раздражала. Впрочем, в этом человеке, который так нравился моей дочери и которого моя сестра считала гениальным, меня раздражало буквально все.

– Мы бы встречным иском просили признать договор недействительным в части обязанности обеспечить выход сериала на телеканалах, – сказал он. – Также я не готов возвращать инвестиции, потому что формально наш договор не расторгнут. Он продолжает действовать. И я не отказываюсь снять сериал, потому что для него все готово. Съемки начнутся в самое ближайшее время.

Наглость этого человека меня поразила. Он не брал на себя никаких обязательств, но при этом отказывался возвращать деньги. Первым моим побуждением было принять решение в пользу Кана, обязать Клипмана доснять сериал, да еще и влупить штраф, чтобы не чувствовал себя небожителем. Но судья никогда не может идти на поводу у своих эмоций, какими бы справедливыми они ни казались.

Выслушав мнения сторон, я сухо закрыла заседание, перенеся вынесение решения на другой день. Оно было непростое.

– Что будешь делать? – спросила у меня Машка, с которой мы в тот день обедали вместе.

Третьим в нашей компании был, разумеется, Дима, который тоже слушал внимательно. До сих пор учился у меня и мотал на ус. Я невольно улыбнулась.

– Как человек, я на стороне Кана. Но, понимаешь, нельзя обязать продюсера создать окончательную версию кинопроизведения, поскольку он сам физически не в состоянии этого сделать. Клипман – продюсер, он может лишь организовать процесс съемок, а делать это будут другие люди, и от них зависит, насколько успешным будет результат. И инвестиции с Клипмана взыскать нельзя, потому что он прав: договор не расторгнут. И проценты по триста девяносто пятой статье Гражданского кодекса тоже не взыскать, в договоре об этом нет ни слова. А Кан, когда его заключал, был совершенно дееспособным.

– А кстати, ушлый же чувак, олигарх почему подписал такой договор, в котором его права никак не защищены? И юристы его куда смотрели? – полюбопытствовал Дима.

Я вспомнила горящие глаза Натки и Сашку, тоже попавшую под обаяние продюсера. На меня оно не действовало, но я понимала, что харизма у него действительно есть. Приходит на переговоры, и люди, даже такие умные и состоявшиеся, как Кан, превращаются в кроликов перед удавом. Господи, как же мне Сашку-то уберечь от влияния этого человека?

– Спорно это все, – протянула Машка. – Продюсер же так-то профессионал, участник кинорынка, который тоже в здравом уме и твердой памяти взял на себя обязательства по созданию конечного продукта. И из денег Кана вполне себе извлекал прибыль и продолжает это делать. Хотя я, конечно, согласна, что создание сериала тесно связано с творческим процессом, который, как известно, неуправляем. Но обязать снять фильм, на мой взгляд, можно. Просто сильно успешным он не будет и никакой выгоды Кану не принесет.

– Да в том-то и дело. Лучше бы Кан изменил свои исковые требования, попросил расторгнуть договор и вернуть ему деньги, которые в данном случае выступали бы в качестве простой предоплаты или аванса. Ответчик не исполнил своих обязательств, работу не выполнил, значит, обязан вернуть уплаченную ему сумму. В случае отказа Клипмана вернуть пятьдесят миллионов в этом усматривалось бы удержание денежных средств истца, а значит, незаконное обогащение, которое подлежит возврату истцу.

– А я бы пошел по другому пути, – оживился Дима. – Это вообще по сути своей заем. А что? Инвестиционный договор, по условиям которого инвестор внес денежные средства, имеет право на их возврат с извлечением определенной прибыли, но не приобретает права собственности на результат, является договором займа. Возврат займа возможен, поскольку у него истек срок действия.

– Тоже вариант, – согласилась я. – И они оба сработали бы, если бы Кан был согласен на возврат денег. Но он хочет сериал. Вот в чем штука. Ладно, на следующем заседании разберемся. А ты, Дима, молодец, нестандартный ход придумал. Отличный от моего. А известно же, что проблема, имеющая сразу два решения, уже проблемой не является.

На следующем заседании, которое состоялось через две недели, я поступила именно так, как и собиралась с самого начала. Озвучила Кану и его представителям целесообразность внесения изменений в исковое заявление, чтобы либо расторгнуть договор как невыполненный, признать перечисленные Клипману деньги авансом и вернуть его как незаконное обогащение, либо переквалифицировать неисполненный инвестиционный договор в договор займа, опять же с возвращением одолженных Клипману средств, но без неустойки, поскольку она в договоре не указывалась.

Олигарх опять заявил, что требует съемок обещанного ему сериала и выхода его на одном из федеральных телеканалов в прайм-тайм. В этом иске судом ему отказали, поскольку обязать продюсера создать творческий продукт, в котором задействованы десятки людей, на мой взгляд, невозможно. Клипман результатом суда оказался полностью удовлетворен, к моей вящей досаде, а Кан, разумеется, нет, пообещав опротестовать его в вышестоящей инстанции.

– Ваше право, – заверила его я и закрыла судебное заседание.

Когда я вернулась домой – к слову, не очень довольная и собой, и Фемидой, то застала у нас дома счастливую Александру.

– Мамочка, ты у меня самая лучшая судья на свете, – заворковала дочь, что вообще-то для нее нехарактерно. – Юлик сказал, что сегодня выиграл суд. И все это благодаря тебе.

– Погоди, – снова напряглась я. – Он что, знает, что судья на процессе – это твоя мать?

– Нет, конечно, я ему так в этом и не призналась. Просто он позвал меня в кафе по случаю победы и сказал, что судья попалась грамотная и знающая. А я-то знаю, что процесс вела ты. Знаешь, какой у меня был соблазн похвастаться, что я дочь грамотной и знающей судьи. С трудом удержалась.

– Представляю, – пробормотала я. – Саша, мне не нравится это твое знакомство. Конечно, ты слишком взрослая и самостоятельная, чтобы я давала тебе советы. И я никогда не вмешивалась в твою личную жизнь, но этот Клипман – скользкий тип. Да, юридически он выиграл процесс, но он поступил с Каном не по совести. Он наобещал ему с три короба, взял большие деньги и не сдержал обещание. Ты понимаешь, что если бизнесмен одумается и обратится в суд уже с требованием вернуть ему деньги, то Клипману придется отдать пятьдесят миллионов. А у него они есть? На какие средства он снимает свой офис и платит блогерам? Тебе в том числе. Он же ничего не производит. Только разводит всех на пожертвования и займы под предлогом, что вот-вот выпустит что-то гениальное. И почему-то не выпускает. Санька, по-моему, он мошенник.

– Мама, он не мошенник, а очень творческий и болеющий за дело человек. Он вот-вот начнет съемки. И «Школьного вальса», и «Ста лье тому вперед». Он мне сам сказал, что в майские праздники стартует работа сразу по двум направлениям. Он же больше других в этом заинтересован.

– Ну, в его действиях пока нет состава преступления, – проворчала я. – Но ситуация может измениться. Саша, мне бы не хотелось, чтобы в этот момент ты оказалась рядом.

– Мама, он стал мне другом, а бросать друзей в трудную минуту некрасиво! – воскликнула моя дочь, и я не нашлась, что ей возразить.

* * *

В тот день, когда Варвару сбила машина, ее новый знакомый Виктор Гладышев, сына которого она и спасала, привез ее домой, в большой, пустой, бесконечно одинокий загородный дом, главное наследие ее незадавшегося брака с Виталием Мироновым.

– Ничего себе, – присвистнул Гладышев, увидев выступающие из-за забора хоромы. – Ваш муж – бизнесмен?

– Бывший муж, – уточнила Варвара. – Мы расстались более двадцати лет назад, но официально развелись совсем недавно.

– Давно расстались, а дом ваш?

– Это длинная история. – Варвара вздохнула. – И, если честно, не очень-то меня красящая.

– Да вас не надо красить. – Гладышев улыбнулся. – Вы и без того очень красивая.

– За комплимент спасибо. Хотите чаю? Дети, наверное, устали в дороге. Я предупреждала, что в вечернее время к нам сюда ездить неудобно. Страшные пробки.

Разморенная дорогой Алиса, с которой Варя даже не успела толком познакомиться, действительно спала на заднем сиденье.

– Мы хотим чаю, – громко заявил непоседливый Петька. – И дом ваш посмотреть хотим. А собаки у вас нет?

– Собаки нет. – Варя скрыла улыбку, ей ужасно нравился этот мальчуган. – Я на работе почти все время, какая собака.

– А кем вы работаете? Няней?

Ну да, а что он еще должен был подумать, раз Варвара привезла на занятия в киношколу Настю, чужого ребенка.

– Нет. Настюша – дочка моей приятельницы. Я просто пообещала ей помочь с доставкой девочки в киношколу. Наташа – это моя подруга – работает, у нее старший сын тоже снимается в кино. Сериал «Неслухи», слыхали?

Гладышев покачал головой.

– В общем, это неважно. А я работаю в салоне красоты. Точнее, в клинике, которая оказывает весь комплекс услуг, включая маникюр и педикюр. Ими я как раз и занимаюсь.

Почему-то она решила, что, узнав про ее приземленную профессию, новый знакомый откажется от чая и уедет, сославшись на то, что уже поздно, а им еще возвращаться в Москву.

– Понятно. – Он заглушил мотор. – Так, Петька, вылезай, а я Алису на руках в дом занесу. Скажите, у вас ее можно будет куда-нибудь уложить? Пусть спит.

– Да, конечно. – Варя заторопилась, путаясь в ремне безопасности. – На диване в гостиной уложим, а сами пойдем в кухню пить чай. И у меня есть блинчики. С малиной. Утром напекла. У меня же сегодня выходной.

– Блинчики мы любим. Да, Петька?

– Очень, – подтвердил мальчик.

На кухне они провели часа полтора, не меньше. Сначала втроем пили чай с блинчиками, пока Алиса спала, разметавшись по широкому мягкому дивану в гостиной, где Варя специально приглушила свет. Потом Петьке включили игру на большом компьютере в кабинете. Варя туда практически никогда не заходила. Что ей было там делать? Она вообще практически не пользовалась никакими комнатами, кроме кухни, гостиной и спальни. Да и в гостиную-то заходила, только когда приезжала Ира Клюквина с детьми. Ее давняя подруга, вновь нежданно-негаданно ставшая очень близкой.

– А вы кем работаете? – спросила Варвара у Виктора, когда они остались в кухне вдвоем.

– Я программист. Работаю в крупной IT-фирме. Благодаря этому обстоятельству имею свободный график, часто могу оставаться дома, что очень помогает, когда у тебя двое детей.

– Тяжело приходится? – Варя смотрела сочувственно.

– Да я уже привык. Когда жена умерла, думал, не выдержу. Петька еще маленький, на руках кроха новорожденная, теща в истерике бьется, еще бы, единственную дочь потеряла. Обвиняет меня в том, что я жену убил, потому что не настоял, чтобы она аборт сделала. Ей рожать запрещали. Порок сердца. Но с Петькой пронесло, а вот с Алиской не получилось. Может, я и правда виноват, но врачи уверяли, что все под контролем, и Маша так хотела второго ребенка.

– Что вы, ни в чем вы не виноваты, – запротестовала Варвара. – Так уж жизнь сложилась. В ней много несправедливого и болезненного. Зато дети у вас чудесные.

– Да. Это правда. Бабушки нам помогают. Обе. И моя мама, и теща. Но они не в Москве живут, так что в основном мы втроем управляемся.

Тут проснулась Алиса, которую тоже накормили блинами с малиной и напоили чаем. Гости собрались уезжать, когда на часах уже было начало десятого. Варе даже неловко стало, что она задержала их так надолго.

– Зато пробки рассосались, так что во времени мы ничего не потеряем, – успокоил ее Гладышев. – И мы прекрасно провели время. Да, дети?

– Да, игра крутая, мне понравилась, – согласился Петька. – Папа, ты мне такую же скачаешь?

– Обязательно, но только в субботу. Игры у нас исключительно по выходным, – объяснил он Варваре.

Она вышла их проводить до машины и стояла на весеннем ветру, кутаясь в шаль, которую накинула на плечи. Отчего-то ей было ужасно грустно. Сейчас они уедут, и она больше никогда не увидит ни Гладышева, ни Петю с Алисой. Хотя почему не увидит? Она же знает, куда мальчик ездит на занятия, и сама еще не раз отвезет туда Настю. Если, конечно, Наташа доверит ей ребенка после того, что случилось сегодня.

Когда они передавали девочку матери, Натка ахала да охала, слушая сбивчивый Варварин рассказ.

– Ты же погибнуть могла! – накинулась она на Варю. – Тоже мне, спасительница. И Настя наверняка напугалась.

– И ничего я не напугалась. Тетя Варя поступила как герой. Она Петю спасла. А я на тротуаре стояла. Мне вообще ничего не угрожало.

– Иди в комнату, – махнула рукой Натка и повернулась к Варе. – А ты точно цела? Что в больнице сказали?

– Точно. Все у меня в порядке. Меня та машина только чуть-чуть задела, я даже не особо ушиблась. Напугалась больше.

– А сюда вы как добрались? Неужели ты за руль села?

– Нет, нас с Настей привез отец этого мальчика, Пети. И домой они меня тоже отвезут.

– Ну-ну. Что же это за отец такой, если он за ребенком не смотрит. Давай я Таганцева попрошу. Не ездила бы ты с ними.

– Все хорошо, Наташа. Не надо отвлекать Костю. Правда.

– Ну, как знаешь. Только вечером мне позвони. Не хватало еще, чтобы тебя ограбили по дороге.

– Да никто меня не ограбит.

За чаем и душевной беседой сегодняшнего вечера про Наткину просьбу позвонить Варя совершенно забыла. Она даже телефон не достала из кармана куртки и сейчас невольно поежилась от того, какой нагоняй даст ей Натка, если, конечно, про нее вспомнит. Ладно, сейчас она проводит гостей и перезвонит.

– Варя, вы должны дать мне ключи от вашей машины, чтобы я завтра вам ее перегнал, – сказал вдруг Гладышев.

Варя просияла. Точно, он же говорил, что так и поступит, значит, завтра она снова его увидит.

– Да я как-нибудь сама, – конфузливо сказала она. – У вас же работа. И дети. А у меня завтра как раз тоже выходной.

– Вот и отдыхайте, раз выходной, – категорично заявил Гладышев. – А я доставлю вам вашу машину, как и обещал. И телефон свой тоже дайте, на всякий случай.

Внутри Варвары уже пели райские птицы. Она продиктовала свой номер, сходила в дом и принесла ключи. Гладышев кивнул на прощание, усадил детей и направился к водительскому креслу. И тут с визгом колес у дома остановилась машина, из которой выскочили Таганцев и его жена.

– Варька, с тобой все в порядке? – накинулась Натка на Варвару. – Ты почему трубку не берешь?

– Телефон в куртке оставила, – растерялась Варя.

– Балда, мы уже решили, что тебя пора спасать. Прыгнули в машину и примчались.

– Да не надо меня спасать.

– Спасать никого не надо, – подтвердил ее гость. – Позвольте представиться. Гладышев Виктор Петрович. Уверяю, я совершенно не опасен.

Таганцев с подозрением осмотрел протянутую ему визитку и сунул ее в карман. На всякий случай. Гладышевы уехали, а Натка вернулась в дом и заново поставила греться чайник – теперь уже кормить блинами семью Таганцевых. Хорошо, что она с утра напекла их целую гору. Еще думала, зачем столько.

Назавтра, несмотря на выходной, она встала ни свет ни заря, чтобы сделать уборку и испечь пирог с яблоками. Гладышев накануне не сказал, во сколько он собирается пригнать ее машину, но явно не с самого утра. Ему же надо отправить сына в школу, а дочку в детский сад, наверное, еще и поработать, а уже потом ехать выполнять добровольно взятое поручение. Вот она как раз и успеет приготовиться.

Помимо пирога Варвара еще сварила кастрюлю борща, нажарила котлет и сделала пюре, которое заботливо завернула в одеяло и поставила к батарее, чтобы не остыло. Так в ее детстве делала мама, и с тех пор Варвара ни разу не повторяла этот нехитрый трюк, просто потому, что не варила пюре. Некому ей было его варить.

Она как раз закончила все приготовления, когда с улицы послышалось шуршание колес. Приехал! Варя даже не ожидала, что так сильно обрадуется. Она выскочила на крыльцо, а потом за ворота, у которых Гладышев как раз успел припарковать ее машину.

– Здравствуйте, Варя. Доставил, как и обещал, целую и невредимую.

– Спасибо, Виктор. Вот только как вы теперь в город вернетесь? – улыбаясь во весь рот, спросила она.

– Ерунда какая, такси вызову, – махнул рукой Гладышев.

– А знаете что, давайте я вас покормлю обедом, а потом отвезу в Москву, – предложила Варвара, молясь в душе, чтобы он согласился.

– А вы хорошо себя чувствуете? За руль садиться можете?

– Отлично. Могу.

– Тогда я согласен.

Так и получилось, что сначала они славно пообедали вместе, а потом поехали в Москву. Гладышев предложил Варваре экскурсию по зданию крупной компании, в которой работал. Она всегда мечтала там побывать, еще когда в Америке жила, много слышала про российского гиганта, ничем не уступающего «Гуглу».

После экскурсии он оставил Варю в кафе, чтобы завершить какие-то рабочие дела, потом они вместе забрали Алису из детского сада, и теперь уже Варя привезла их домой, в старый уютный двор в районе «Измайловской», где их встретил Петька.

– Сегодня наша очередь поить вас чаем, – заявил он.

– А я и не против. Я шарлотку с собой захватила. Мы с твоим папой от нее всего-то два кусочка съели, – улыбнулась Варя.

Так получилось, что с того дня ее общение с семейством Гладышевых стало практически ежедневным. В те дни, когда Варя работала, она заканчивала слишком поздно, но иногда она позволяла взять себе не двенадцатичасовую смену, а восьмичасовую, прекрасно понимая, что это скажется на зарплате. Зато в такие дни Варя приезжала к Гладышевым, чтобы почитать Алисе перед сном или поболтать с Петькой, который почему-то тянулся к ней даже больше, чем девочка.

Домой она возвращалась чуть ли не в половине двенадцатого, но это ее совершенно не тяготило. Эти тихие вечера так походили на семейные, о которых она мечтала, что Варя даже сном бы жертвовала, лишь бы они не прекращались. В свои выходные она теперь отвозила на киноуроки и Настю Таганцеву (то есть Асю Конти), и Петю Гладышева, стараясь хотя бы немного облегчить его отцу рабочие будни.

В субботу или воскресенье, если они оказывались у Варвары выходными, они вместе выбирались в парк или в кино, обедали в ресторане, много смеялись и шутили. Варвара все чаще замечала на себе внимательный и какой-то нежный взгляд Виктора, хотя никаких вольностей он себе не позволял. Они даже до сих пор называли друг друга на «вы», не торопясь сократить дистанцию.

Натка, которая с интересом следила за этими новыми отношениями, считала, что у ее новой подруги роман, причем динамично развивающийся. Варвара же даже думать об этом боялась. Она страшилась боли, которой заканчивается любое разочарование. Ей ведь спокойнее считать, что Гладышев общается с ней ради детей, которые искренне ее полюбили. Да и она привязалась к ним, потому что ее истосковавшееся по неслучившемуся материнству сердце заранее любило любых детей. И Настю Таганцеву, и Мишу Миронова, и теперь вот Петю и Алису Гладышевых.

Однажды днем, когда она прикидывала, во сколько может освободиться, чтобы приехать к ним пораньше, у нее зазвонил телефон.

«Виктор», – высветилось на экране, и у Варвары дрогнуло сердце.

– Да, я вас слушаю, – сказала она, отвлекшись от клиентки и взглядом прося у той прощения.

– Варя, вы собирались сегодня к нам после работы?

– Да. Думаю, часов в семь быть у вас. Я сократила запись на сегодня.

– Не надо, не приезжайте.

У нее оборвалось сердце. Вот и все. Кончилась прекрасная сказка, в которой она представляла этих людей своей семьей.

– Что-то случилось?

– Теща приехала.

Варвара молчала, пытаясь понять, какой вывод следует из этой новости для нее. Плохой или очень плохой. Матери покойной жены Виктора никак не могло понравиться, что в жизни ее внуков появилась какая-то тетка, которая регулярно приходит к ним в дом.

– Она сегодня проведет вечер с детьми, так что я совершенно свободен и приглашаю вас в ресторан, – услышала она голос в трубке. Очень важный для нее голос.

– Что?

– Если вы заканчиваете в шесть, то я буду вас ждать у вашей работы, и затем мы поужинаем в ресторане. Вы согласны?

– Конечно, я согласна, – выпалила Варя, даже не пытаясь скрыть свою радость. У нее отлегло от сердца.

Они провели вдвоем чудесный вечер в ресторане, хотя Варя от волнения даже не запомнила, что именно они ели. Кажется, это были морепродукты. А еще рыба и белое вино. Варя пила его, не чувствуя вкуса, словно воду. В ресторан они приехали на машине Гладышева, оставив Варин автомобиль у клиники. И она понимала, что, как настоящий джентльмен, он отвезет ее домой. Не сядет же она за руль после вина.

Виктор как раз совсем не пил, видимо, с прицелом именно на такой план. Рассчитавшись (Варя предложила деньги, но он оскорбленно отказался), Гладышев действительно повез ее за город, немало не тревожась своим поздним возвращением домой. Интересно, как он объяснит это теще? Впрочем, последнее Варю не касалось.

Всю дорогу они непринужденно болтали, но потом Варя притихла из-за томившего ее предчувствия. Что-то большое и счастливое стремилось в ее жизнь. По крайней мере, она ощущала именно так. И предчувствия ее не обманули.

Высадив ее у дома, Гладышев не развернулся и не умчался обратно в город, а вслед за Варей вошел в дом и прямо в коридоре повернул ее лицом к себе и поцеловал. А потом была длинная упоительная ночь, в которой происходило все то, о чем Варя уже успела прочно забыть. Хотя как можно забыть о том, чего в твоей жизни никогда не было, а такой томительной неги, такого всеобъемлющего счастья и полного единения с другим человеком Варя никогда не испытывала.

Со всеми ее мужчинами у нее складывалось совсем не так. И она периодически ужасалась тому, что могла пройти мимо. Вот выйди она тогда из машины на пять минут раньше, не было бы ни выскочившего на дорогу Петьки, ни удара машиной, ни начавшегося после этого знакомства с этим восхитительным мужчиной, который сейчас мирно спал на второй половине ее огромной кровати.

Какой молодец Миронов, что установил такую прекрасную кровать. А Варя была уверена, что она никогда ей не пригодится в ее одинокой жизни. И вот пригодилась, да еще как. Вспомнив, как именно они использовали эту самую кровать, Варя смущенно хихикнула. От этого звука мужчина рядом проснулся, повернулся к ней, приподнялся на локте.

– Привет. Тебе кто-нибудь говорил, что над мужчинами нельзя смеяться, особенно после подвигов в постели?

– А переспать со мной подвиг? – вдруг оскорбилась Варя.

Он сгреб ее в объятия и побаюкал, словно маленькую.

– Не говори ерунды. Ты самая прекрасная женщина на свете. И как твой муж мог променять тебя на кого-то другого.

– Я сама его променяла. На мечты о красивой американской жизни, которые оказались пшиком. А мой бывший муж – хороший человек. И его нынешняя жена тоже очень хорошая. И сын у них замечательный.

– Вот и хорошо. Значит, ты меня с ними познакомишь.

– А тебе не влетит от тещи? – спросила Варя. – Уже глубокая ночь.

– Нет. Я сказал, что меня не будет до утра, – покачал головой Гладышев.

– То есть ты заранее все спланировал?

– Конечно. Я довольно долго выгадывал, как так все устроить, чтобы я мог остаться у тебя на ночь. Твоя роскошная кровать не давала мне покоя с того самого момента, как я впервые ее увидел.

– И что теперь? – помолчав, спросила Варя.

– А теперь будет так, как ты захочешь, – серьезно сказал Гладышев. – Я не уверен, что тебе нужно все это богатство. Вдовец с двумя детьми.

– Ты даже не представляешь, насколько мне нужно все это богатство, – так же серьезно ответила Варвара и поцеловала Гладышева. – И дети, и его отец. Только тебе сколько лет?

– Тридцать восемь.

– А мне сорок один. Зачем я тебе?

– А зачем может быть любимая женщина? Чтобы жить и радоваться, – ответил Гладышев. – Ты как, готова переехать к нам? Детям из твоего Подмосковья в школу и сад не наездишься.

– Готова, – радостно воскликнула Варя. – Я на все готова, Витя. Только с вами. С Петей, Алисой и тобой!

Со следующего дня у Варвары Мироновой началась совсем другая жизнь.

* * *

Несмотря на то что мама приняла решение фактически в пользу Клипмана, вся эта история оставила в душе Александры Кузнецовой какой-то тяжелый, мутный, липкий след. Нет, она по-прежнему не считала Юлика мошенником. Проведенное ею собственное «расследование» не давало для этого ни малейших оснований. Но тем не менее взятые у Игоря Кана деньги он так и не вложил в обещанное кино, да и все остальные инвесторы, включая государство, выдающее Клипману грант за грантом, пока тоже не видели никаких дивидендов в виде снятых фильмов и сериалов.

Средства уходили на офис, где трудилась вся та разношерстная, веселая, немного безбашенная компания, к которой Сашка за последний месяц привыкла. Всем сотрудникам платили зарплату, а еще деньги шли на оплату труда блогеров, Сашкиного в том числе, на такси, на котором Клипман привык перемещаться по городу. В общем, на всю ту активную, полную встреч, конференций и совещаний жизнь, которую он вел.

Денег она требовала немало и отъедала значительный кусок от тех пожертвований и инвестиций, которые собирал Клипман. По Сашкиным расчетам, в месяц выходило никак не меньше пары миллионов, а значит, та сумма, которую перевел продюсеру Кан, за год превратилась в ноль. И кино снимать не на что, и вернуть ничего не получится. И как он будет выкручиваться?

Этот вопрос Александра задала Клипману, когда они встретились на следующий день после суда.

– Я знаю, что Кан не хочет, чтобы ты возвращал деньги, но суд, отказывая в иске, рекомендовал ему сделать именно это – изменить исковые требования. Юлик, если он так и сделает, как ты будешь выкручиваться? У тебя же нет этих пятидесяти миллионов. Ты их уже потратил.

– Ты как-то подозрительно хорошо осведомлена, – ухмыльнулся он, накидываясь на кусок жареного мяса, которое ему принесли. – Запомни, девочка моя. К жизни надо относиться легко, и тогда она ответит тебе тем же. Деньги тоже любят легкое отношение и не терпят, когда на них зацикливаются. Легко пришли – легко ушли. Понимаешь, о чем я?

– Если честно, не очень. Юлик, у меня была история, когда меня чуть не наказали из-за слишком поверхностного отношения к деньгам, которые я зарабатывала. На меня налоговая наехала, спасибо маминому другу, что он помог мне со всем разобраться и денег дал – налоги закрыть. С тех пор я очень аккуратна и, возможно, излишне серьезна. Но повторения той истории мне не надо.

– Без проблем! Я плачу налоги, потому что не хочу, чтобы меня тягали, как сейчас поступают с вами, блогерами. Я даже рад, что ты такая финансово подкованная. Так все-таки детали про суд ты откуда знаешь? Я тебе об этом не говорил. Только о том, что суд выиграл.

Пришлось признаваться про маму – судью Кузнецову. Юлик присвистнул:

– Ни фига себе совпадение.

– То есть ты, когда приглашал меня в ресторан в первый день, не знал, что я дочь судьи, назначенной на твое дело?

– Да откуда? Я даже фамилии твоей не знал тогда. А на то, что судья Кузнецова, я вообще внимания не обратил. Какая мне разница, какая фамилия у судьи. Хоть Иванова, хоть Сидорова, на результат дела это совершенно не влияет.

Да, это действительно было похоже на Клипмана, пропускающего мимо ушей любые детали, если они не влияли на нужный ему результат. Исход иска от фамилии судьи не зависел, так и зачем ее запоминать. Сашка улыбнулась, потому что в этот момент ей стало легко. Этот веселый, чуть нелепый, но хороший человек познакомился с ней не из-за мамы. А просто потому, что она – это она.

– Саша, а я могу пригласить тебя к себе домой? – спросил вдруг Клипман, вырывая Сашку из собственных мыслей.

– Что? Домой? А зачем? – Она вдруг испугалась, потому что за этим приглашением следовало что-то новое, чего потом нельзя будет забыть или отмотать назад.

Клипман пожал плечами:

– Просто хочу показать тебе, где я живу.

– А где ты живешь? – Сашке внезапно стало интересно.

Если у него своя квартира в Москве, то откуда? Тоже на деньги спонсоров?

– Ну, мои приемные родители купили нам с братом двухкомнатную квартиру, когда мы выросли. Брат там и обитает, а я снимаю студию в стиле лофт. Мне она больше подходит. Ты как? Не против съемного жилья? Я его отделал полностью по своему вкусу. Хочу показать.

Оценить «его вкус» Александре Кузнецовой было ой как интересно.

– Я согласна, если ты разрешишь мне сделать стрим из твоей квартиры, – прищурилась она. – Это же круто – побывать в гостях у самого Клипмана.

– Без проблем! – тут же отозвался он.

Уже на пороге квартиры, располагавшейся не где-нибудь, а в Москва-Сити, Сашка вдруг струсила, да так сильно, что в последний момент чуть не развернулась, чтобы уйти.

– Что же ты? – повернулся к ней Клипман и протянул руку. – Я же тебя не съем.

Сашка устыдилась своей трусости. Никто с ней ничего против ее воли не сделает. В этом она была уверена. Как раз к ее собственной воле и оказалось больше всего вопросов.

Юлик показал ей квартиру, действительно оформленную с большим вкусом. Располагалась она на двух этажах, точнее, внизу был стильный и современный лофт, а на втором что-то типа полатей, где размещалась большая кровать и гардеробная за раздвижной дверью.

Когда они оказались у этой кровати, Клипман вдруг начал целовать Александру, да так умело, что она совершенно потеряла голову. Все закончилось так, как обычно и бывает в таких случаях. Спустя час, когда Юлий сбежал по лестнице на первый этаж в расположенный там душ, Сашка осталась одна в кровати размышлять о собственном грехопадении.

Как ни поверни, а это была катастрофа. Она изменила Антону. Изменила, даже не вспомнив о нем, хотя никогда не оправдывала подобной легкомысленности. Для того чтобы начать отношения с новым человеком, сначала нужно разорвать отношения с предыдущим, в этом она всегда была уверена.

Она предала Антона так же, как ее в прошлом году предал Фома. Горохова она так и не простила за это, хотя он винился уже несколько раз. Не смогла. А теперь сама поступила точно так же. И что теперь делать? Признаваться Антону в надежде, что повинную голову меч не сечет?

Ей на мгновение даже стало любопытно, как отреагирует Соколов, если она расскажет ему, что случайно переспала с другим парнем. Недоуменно пожмет плечами и скажет, что инцидент исчерпан? Попросит больше так не делать? Прервет с коварной изменницей всякие отношения?

В том-то и дело, что она не могла предугадать его реакцию. Фома, изменяя ей с Аэлитой Забреевой, точно знал, что Сашке это не понравится. А Антон, с которым она встречалась уже довольно долго, до сих пор оставался для нее закрытой книгой. Застегнутый на все пуговицы, вот как это называется.

Так что делать? И зависит ли ответ на этот вопрос от того, считать ли произошедшее сегодня разовой акцией или у нее будет повторение. А ей вообще нужно, чтобы повторение было? Ответа на этот вопрос у Александры тоже не имелось. Она не была влюблена в молодого мужчину, который сейчас что-то напевал в душе, но ее сильно к нему тянуло. Он вообще выступал магнитом, который притягивал всех вокруг. Пожалуй, только мама избежала этой участи. Кстати, непонятно почему.

Сашка не успела ответить себе ни на один вопрос из тех, что роились у нее в голове, как вернулся Клипман. Ступеньки скрипели под его ногами. В руке он держал два бокала с красным вином.

– По-моему, это дело надо обмыть.

– Я за рулем, ты забыл?

– Точно. Я все время забываю, что ты не ездишь на такси, как я. Но предлагаю тебе два варианта на выбор. Первый: мы пьем вино, ты уезжаешь на такси, а машину оставляешь здесь и забираешь завтра. Второй: ты остаешься у меня на всю ночь.

На всю ночь? Сашку моментально накрыла паника. Это уже не просто измена. А изменища. Хотя бесстыдство того, что она уже сделала, не измеряется часами, проведенными в чужой постели. Достаточно уже того, что она здесь оказалась. Сашка начала решительно выбираться из постели.

– Нет, Юлик, вино я не буду, и оставаться не стану тоже. Мне нужно домой.

– Тебе не понравилось то, что между нами произошло? По-моему, было великолепно.

– Понравилось, – призналась Сашка. – Но мне нужно хорошенько обдумать, что именно тут произошло, а для этого просто необходимо остаться одной.

– Без проблем! – тут же поднял обе руки вверх Клипман.

С бокалами в руках получилось смешно.

Сашка в полном смятении ехала домой, когда ей позвонил Антон. Вообще-то они созванивались каждый вечер, вот только виделись все реже и реже. Антон был по-прежнему занят, а Сашка слишком увлечена Клипманом и всем, что с ним связано.

– Привет. Встретимся завтра? – Голос Антона был ровен и доброжелателен.

– Нет, не встретимся. – Сашка вдруг почувствовала, что ее душат слезы. Она не могла и не хотела никого обманывать. Гадко это. Так нельзя. Она включила поворотник и припарковалась у обочины. Нельзя вести такой серьезный разговор за рулем. Еще только аварии не хватало. – Антон, мы с тобой больше вообще не будем встречаться.

Он помолчал:

– Почему? Это твое осознанное решение или попытка манипуляции из-за того, что ты хочешь, чтобы я уделял тебе больше времени?

Так вот какого он о ней мнения.

– Антон, я никогда не манипулирую, – сказала Александра сухо. У нее даже чувство вины если не исчезло совсем, то сильно скукожилось и усохло. – Я давно приняла особенности наших взаимоотношений, хотя подобная зарегламентированность жизни и кажется мне странной. Меня с самого начала не до конца это устраивало, но мне хотелось остаться с тобой, а единственное условие, при котором это было возможно, – соблюдение твоего комфорта. Я согласилась. Это был полностью мой выбор.

– А сейчас что-то изменилось? Я чего-то не знаю?

– Да. Изменилось. Я встретила человека, с которым мне весело и интересно. И его основное качество – это легкость. Он как бабочка, понимаешь?

– Бабочка? Однодневка, что ли?

Сашка невольно задумалась. Может быть, Антон, ни разу в жизни не видя Клипмана, очень четко выделил его суть? Однодневка. Человек одной встречи, который может обаять, очаровать, заставить совершить необдуманный поступок, будь то переспать или дать денег, но не способный на реализацию длительного и масштабного проекта, требующего той самой системности, которой в избытке у Антона Соколова?

– Антон, мы не будем обсуждать других людей за их спиной, – твердо заявила она. – Твоя серьезность – сильное качество, которое, я уверена, позволит тебе достичь всех твоих целей, но я от него устала. И да, сейчас у меня такой период, что меня привлекает легкость. Мой новый знакомый – полный антипод тебе.

– А если так получится, что ты быстро наешься той легкости и она тебе надоест?

– Возможно, – согласилась Сашка. – Но обманывать тебя все то время, которое мне понадобится, чтобы это понять, я не могу. Я не такой человек.

– Да. Ты не такой человек, – согласился Соколов. – Да, с самого начала было понятно, что мы с тобой слишком разные. Все это твое блогерство. Пустое занятие, у которого нет никакого результата. Зато легкое.

Ну вот. Опять он обесценивал дело, в котором ничего не понимал и которое кормило Александру Кузнецову. Она снова почувствовала обиду, как в день их первой встречи. Что ж, Антон прав. Они действительно очень разные.

– Разность – это нормально, – вздохнула она. – У академиков, известных врачей и прочих людей науки часто жены – актрисы или певицы, с другого полюса женщины, которые украшают их жизнь. Противоположности притягиваются, но у нас так не получилось. Бывает. В любом случае я очень тебе благодарна за то время, что мы были вместе. И желаю удачи во всех твоих начинаниях. Ты мне обязательно сообщи, в какую ординатуру поступишь.

– Да, ты тоже не теряйся, – согласился он. – Пусть ты не будешь моей девушкой, но доброй знакомой остаешься. Звони, если что-то будет нужно. Ты всегда можешь на меня рассчитывать.

Сашка положила трубку, тронула машину с места и вдруг хихикнула, хотя ситуация мало располагала к веселью. Что ж, уже второй ее парень перешел в разряд бывших. И что она испытывает по этому поводу? Жалость? Сожаление? Да, пожалуй, что нет. Облегчение оттого, что ей больше не нужно постоянно «держать спину» и соответствовать высоким требованиям Антона.

Что ж, раз она теперь совершенно свободна от обязательств, можно вернуться к Юлику и продолжить вечер, который обещает быть приятным. Звонить Клипману она не стала, просто развернула машину и уже через пятнадцать минут припарковалась на том же месте, что и несколькими часами ранее.

На ее звонок дверь долго не открывали. Сашка уж решила, что Клипман успел куда-то уйти, и кляла себя, что не додумалась ему позвонить, но тут дверь открылась, и на пороге появился Юлик, совершенно голый. Спал, что ли? При виде Александры он остолбенел на мгновение, словно не веря собственным глазам. Удивлен спросонья? Не рад, что она вернулась?

Сашка не успела додумать эту мысль до конца, как позади Клипмана послышалось какое-то шебуршение и из-за его спины появилась обнаженная женщина. Рита, собственной персоной.

– Ой, привет, – искренне удивилась она. – Сань, а ты что здесь делаешь? Мы тебя не ждали, ты нам помешала.

И она коротко хохотнула. Прозвучало это совершенно неприлично.

Сашка не верила собственным глазам. Не успела она вылезти из постели Юлика и уехать домой, как ее место тут же заняла другая? Да с момента, как она отъехала от этого дома, даже сорока минут не прошло.

– А ты как тут очутилась? – хрипло спросила она.

– Так я в соседнем доме живу. Юлик позвонил, я и примчалась. Ему трудно отказать, ты же знаешь.

Позвонил, значит. Сашка прислушалась к себе. Больно не было, только очень противно, словно она наелась жирных скользких дождевых червей и они теперь клубком извивались у нее в желудке.

– Саша, почему ты вернулась? – Это спросил Клипман.

– Вернулась? А она что, здесь была, что ли? – не поняла Маргарита. – Сашка, он с тобой все-таки спит, да? А мне клялся и божился, что нет.

– Он со мной не спит, – глядя продюсеру в глаза, четко и раздельно, чуть ли не по слогам сказала Сашка. – Так, подсыпает. Да и было-то это всего один раз. Точнее, два. Первый и последний. А вернулась я, потому что зонтик забыла.

– Зонтик? Какой зонтик? У тебя не было никакого зонтика, – растерянно пробормотал Юлик.

– Не было? Ну, значит, я перепутала. – Она повернулась и пошла прочь, к лифту, ускоряя шаги.

– Саша, стой. – Клипман, как был голый, выскочил вслед за ней на лестничную площадку, догнал уже у лифта, схватил за руку. – Не уходи. Это все ничего не значит. Ты мне нужна.

– А ты мне нет, – со вздохом ответила Александра и рывком освободила руку. – Бабочка-однодневка. Полюбоваться бессмысленным трепетанием крыльев можно, конечно, но больше ты ни на что не годишься. И детское кино ты не снимешь. Ни одного фильма. Потому что у тебя не проекты, а прожекты. Разницу понимаешь? И спонсоры твои тоже скоро поймут. Игорь Кан – просто первая ласточка. И мама моя была насчет тебя абсолютно права.

Подъехавший лифт открыл двери, Саша шагнула в кабину, нажала кнопку первого этажа, спустилась вниз, добежала до своей машины, уселась за руль, пристегнула ремень и рывком тронулась с места. Она даже не заметила, как добралась до дома, просто машинально крутила руль и соблюдала правила дорожного движения, хотя мыслями была далеко.

И как же это она так попалась? Вот вроде умная же девушка, точнее, уже женщина, девятнадцать лет – не ребенок. Сашке срочно нужно было с кем-то посоветоваться. Но с кем? С мамой? Конечно, все мамины романы, как неудачные, так и счастливый, с Мироновым, проходили у Александры на глазах, но ей было стыдно признаться маме, что она прыгнула в постель к Клипману, да еще с таким позорным результатом.

Сколько она была «девушкой» продюсера? Полтора часа? Да уж, такой рекорд никого не красит. И ведь мама ее предупреждала. Не Антону же звонить с рассказом, как сильно она ошиблась. Сашка прислушалась к себе, чтобы понять, что она чувствует по поводу своего расставания с Соколовым. Максимально глупого расставания, что уж греха таить. И поняла, что огорчения, пожалуй, не испытывает.

Нет, не любила она Антона. Ей просто было приятно, что такой красивый и серьезный парень обратил на нее внимание, да еще после предательства Фомы. Все говорят, что независимой девушке нужна личная жизнь, вот она у нее и была. А любви нет, не было. И хорошо, что они расстались. По крайней мере, не нужно делать вид, что они оба так уж сильно дорожат друг другом.

Сашка припарковала машину у дома и вылезла из нее, нажала кнопку на брелоке сигнализации. Чудеса. Она за последний час рассталась сразу с двумя кавалерами, а ей даже плакать не хочется, только обдумать, как же так вышло. Она шагнула к подъезду и вдруг услышала за спиной робкое:

– Саша…

Повернувшись, она обнаружила под деревом Фому Горохова. Интересно, это он ее подкарауливает, что ли.

– Привет, – сказала она как можно независимее. – Ты что здесь делаешь?

– Тебя жду. С тобой в последнее время невозможно встретиться, ты такая занятая.

Действительно, последние несколько недель все свое свободное время Александра Кузнецова проводила с Юликом Клипманом и его командой. У нее ни минутки не оставалось даже на Антона, не то что на Фому, перешедшего в разряд друзей. Она коротко усмехнулась:

– Что-то мне подсказывает, что в ближайшее время у меня будет масса свободного времени.

– Что-то случилось?

Сашка вдруг поняла, что Горохов – именно тот человек, которому она может рассказать про случившееся.

– Никакой катастрофы. Но я не понимаю, как мне к этому относиться, – честно призналась она.

– Расскажешь?

– Пойдем. – Она кивнула в сторону входной двери.

На кухне Сашкиной квартиры они просидели и проговорили почти два часа. Конечно, известие о том, что она переспала с Клипманом, не могло понравиться Фоме. Более того, Сашка видела, что ее признание ранило его, но он мужественно терпел, удержавшись от укоров. Знал, что не имеет на них права.

– Теперь ты понимаешь, как у меня закрутился роман с Аэлитой? – только и спросил он.

Сашка помолчала, задумавшись:

– Пожалуй, понимаю. Бабочки-однодневки такие яркие, такие легкие, что рядом с ними ощущаешь себя как на постоянном празднике. Вокруг скучная повседневность, в которой нужно учиться, работать, рассчитывать налоги, покупать продукты и вести серую бытовую жизнь. А рядом с ними настоящий карнавал, с вихрем красок, страстей и музыки. Это увлекает настолько, что и не замечаешь, как втягиваешься в этот яркий водоворот.

– Точно. Именно так со мной и было, – согласился Фома. – Это как наркотик, когда случайно пробуешь первый раз, а потом тебя начинает тянуть к этому запретному плоду все больше и больше. И понимаешь, что поступаешь неправильно, а удержаться не можешь. Вот только отрезвление все равно наступает, и оно очень горькое.

– Ну, мне повезло больше, – покачала головой Сашка. – Никакого морального ущерба я не понесла. Повелась на харизму, такую яркую, что логику и рациональное мышление отшибло напрочь, попробовала и тут же получила холодный душ. Думаю, что если бы я не вернулась сегодня, то все было бы еще хуже. Я бы втянулась, решила, что у нас отношения, а кончилось бы все точно так же. Просто неизвестно когда. Через неделю или через месяц.

– Хорошо, что ты это понимаешь. До меня вот не доходило. – Фома вздохнул. – Что делать будешь? Мириться с Антоном?

– А я с ним и не ссорилась. Это невозможно. Поссориться можно только с человеком, в жизнь которого ты эмоционально вовлечен. А для Антона существует только он сам, ну, и, наверное, еще его мама. Он совершенно из-за меня не расстроился. Также глупо всерьез расстраиваться из-за ушедшего из-под носа трамвая. Следующий придет, надо просто немного подождать на остановке. Нет, отношений с Антоном у меня больше не будет. Мы с ним не пара. Не подходим друг другу, потому что совершенно разные люди.

Они оба помолчали, думая каждый о своем.

– Саша, – наконец нарушил молчание Фома. – Если уж так получилось, что мы оба свободны от отношений и оба столкнулись с тем, что ты называешь бабочкой-однодневкой, может, мы попробуем начать все сначала.

Он заметил ее невольное движение бровями и тут же поспешил пояснить:

– Нет, не съедемся и станем жить вместе. Просто попробуем начать заново встречаться. У нас с тобой даже не было конфетно-букетного периода. Мы же школьниками были, просто я начал за тобой портфель носить, да так и завертелось. Давай я снова попробую начать за тобой ухаживать. По-настоящему, по-взрослому, с чистого листа. А там посмотрим, куда это нас приведет.

– А там посмотрим, – эхом повторила Сашка и посмотрела в лицо Фоме, знакомое до малейшей черточки. – Что ж, Горохов. Давай начинай за мной ухаживать. Вдруг у тебя получится.

* * *

Сегодня Натке пришлось вести дочку на занятия самостоятельно. Варя, с удовольствием взявшая на себя эту обязанность в свободные дни, сегодня работала, так что Натка, ругаясь про себя, пробиралась сквозь пробки, в душе кляня свою настойчивость в достижении любых, даже самых тупиковых целей.

В глубине души она уже понимала, что актрисы из Аси Конти не выйдет. Дочка, конечно, проявляла усердие, но только для того, чтобы не расстраивать мать. Девочка была слишком подвижной и любознательной для того, чтобы раз за разом повторять одни и те же слова и жесты, словно маленькая обезьянка.

Или права Лена, утверждающая, что в пять лет слишком рано требовать от ребенка настоящей актерской игры, ведь малышка в таком возрасте лишь бездумно повторяет текст, будучи не в силах понять его смысл и глубину.

Да и съемки фильма про Алису Селезневу все откладывались и откладывались. Натка уже вся измучилась в ожидании, но никто в школе Юлика Клипмана, куда дважды в неделю Ася Конти ходила на занятия, не мог точно сказать, когда уже начнется работа. Самого Клипмана Натка также поймать не могла, хотя и старалась подкараулить каждый раз, как появлялась в школе. Натка попробовала было обратиться к племяннице Саньке, которая, как она теперь знала, знакома с Клипманом гораздо ближе, чем можно было предполагать, но Санька отреагировала такой гневной тирадой, что Натка не рискнула сунуться к ней еще раз.

Видела Натка и то, что Ася на занятиях скучает и мучается. Ей, как любому нормальному ребенку, хотелось поиграть в куклы, а еще чтобы папа почитал книжку. Однако все свободное время она выполняла различные задания, которые в школе задавали на дом, снималась в визитках, которые Натка продолжала рассылать по различным студиям, учила бесконечные стихи и отрывки текстов.

Плюс еще постоянная путаница имен, начавшая раздражать даже Натку. Асей дочку называли только в киношколе, да еще она сама, когда не путалась, конечно. Варвара тоже по доброте характера старалась, но все остальные упорно обращались к девочке как к Насте, и она откликалась, тут же испуганно косясь на мать. Вот это испуганное выражение, которое то и дело появлялось на маленьком личике, расстраивало Натку больше всего.

Таганцев так и вовсе пару дней назад запустил в стену чашкой, что для него было совершенно нетипично. Характером он обладал спокойным, ссор не любил, публично выражать эмоции считал неприличным и недостойным мужчины, и вот на тебе, не удержался. Это случилось после того, как Настя вечером пожаловалась на то, что у нее болит голова, Натка померила дочке температуру, которая оказалась совершенно нормальной. Но девочка, невзирая на это, капризничала и говорила, что хочет завтра побыть дома.

– Ты в садик, что ли, не хочешь? – озарило вдруг Натку. – Доча, тебе же там нравилось.

Ей вдруг стало страшно, потому что, когда они еще жили в ЖК «РАЙ-он», девочке ужасно не хотелось ходить в тамошний детский сад, она действительно могла нагнать себе температуру, лишь бы пропустить день в ненавистном учреждении, и только после переезда в новую квартиру и перевода в другой детский садик все эти проблемы как рукой сняло. Неужели все начнется по новой?

– Нет, в садик я хочу, – виновато пробормотала дочка. – Там хорошо, у меня там друзья.

– А куда не хочешь? В киношколу?

– Да, – прошептала девочка так тихо, что Натка еле расслышала. – Мне там не нравится, мамочка. У меня там и друзей нет, только Петька.

Петька был сыном нового друга Варвары Мироновой, с которым у той развивался яркий, бурный и, кажется, очень счастливый роман. Петя был немного старше Аси, но младше Сеньки. Хороший мальчик, воспитанный. И у Аси с ним сложились хорошие отношения. От нападок остальных участников школы, в первую очередь девочек, Петька девочку всегда защищал.

Разумеется, Натка знала, что отношения между детьми в киношколе оставляют желать лучшего. Творческая ревность, а что вы хотите? Спасибо, что стекла в пуанты не подсыпают, как делают балетные. Поэтому Настю другие девочки иногда задирали, то есть Асю, разумеется. Но это же не повод пропускать занятия. Да и характер надо вырабатывать.

Обо всем этом она дочке и заявила. Ася, глотая слезы, сказала, что в школу завтра обязательно пойдет, и ушла в свою комнату, а Таганцев, до этого молчавший, вдруг заявил, что Натка калечит ребенка и лишает его детства, а после запустил чашку в стену. Остатки чая потекли по стене, оклеенной веселенькими зелеными обоями. Натка ошарашенно смотрела на коричневые пятна, которые предстояло то ли отмыть, то ли закрасить.

– Прекрати ломать ребенку психику, – прошипел Костя. – Ты же видишь, что эти занятия не доставляют ей никакого удовольствия, наоборот. Она мучается там, а сказать тебе не может, потому что не хочет расстраивать. Ну, неужели тебе мало того, что Сенька снимается в кино? Ему, в отличие от Настены, это в кайф. У него получается, ему нравится, у него там куча новых друзей, вот и хорошо.

– Он, между прочим, устает. Уроки прямо на съемочной площадке делает, контрольные наверстывает, но понимает, что это серьезная работа, поэтому и терпит. А Настя тоже может чем-то пожертвовать, а вместо этого одни детские капризы.

– Она ребенок пяти лет, поэтому и капризы у нее детские. – В голосе Таганцева звучал обычно не присущий ему металл. – У нашей девочки и так слишком сильная привычка терпеть от детдома осталась. Мы столько сил положили, чтобы сделать ее жизнь счастливой, и вот ты опять все портишь.

– Я порчу? – Натка почувствовала, что тоже начала заводиться. – Да я все делаю для того, чтобы у нашей дочери была насыщенная, счастливая и интересная жизнь. Много ты знаешь детдомовских детей, которые снимаются в кино?

– Да многие режиссеры предпочитают детей из детдомов. Именно потому, что о них никто не переживает. Поели они на съемках? Устали? Не холодно ли им? Ты же мне сама рассказывала, что на съемки младенцев всегда берут детдомовских.

– Это штамп. Да родители дикие деньги вкладывают в то, чтобы их ребенок попал на съемочную площадку. У детдомовских детей таких возможностей нет, никогда не было и не будет.

– Наташа, даже дети, которые стали кинозвездами, часто потом всю жизнь ненавидят своих родителей, которые испортили им детство. А уж что говорить про всех остальных, которым если и повезло попасть в кино, то не дальше массовки. Зачем ты пробиваешь головой стену? Что тебе это дает? Объясни мне, а то я совсем перестал тебя понимать.

Он вышел из кухни и спать в этот день лег на диване. Натка проворочалась на их кровати в спальне и уснула уже под утро, осознав, что муж впервые рассердился на нее так сильно, что даже в супружескую постель не пришел. И вот она везла Настю в киношколу и не могла думать ни о чем, кроме этой дурацкой ссоры.

Киношкола встретила их неожиданно темными классами. Свет нигде не горел. Даже в раздевалке, где малышня обычно переодевалась к занятиям.

– Что случилось? – спросила Натка у какой-то бабушки, которая нервно одевала свою внучку, дергая ту за руки, натягивая рукава курточки. – Авария на электроподстанции?

– Нет, говорят, что школа закрылась. У Клипмана счета арестовали. За долги. Вот им и нечем платить ни за аренду, ни за коммуналку. Ужас, а ведь выглядел таким приличным человеком. Так много нам пообещал.

– Да и нам тоже, – пробормотала Натка. – Что же, теперь съемок «Ста лье тому вперед» не будет?

– И «Школьного вальса» не будет, и «Ключа от юного сердца» тоже, – вступила в разговор еще одна женщина, мама десятилетней Катеньки, той самой девочки, что задирала Асю Конти больше всех. Ревновала к будущей славе. – А нам-то сам Клипман обещал, что моя Катерина будет главную роль в «Ключе» играть. Школьницу Офелию.

– Да-а-а, – плаксиво подтвердила Катенька, – ту самую, в которую все мальчишки в классе влюблены. Я уже и в школе всем рассказала. А теперь что я им скажу? Они же надо мной смеяться будут.

– «Не говори „гоп“, пока не перепрыгнешь», – пробормотала Натка.

На нее вдруг навалилась каменная усталость. Если школа Клипмана закрывается, то что ей теперь делать? Снова отправлять пачки визиток по различным кастингам? Надеяться на крошечную роль в сериале или соглашаться на рекламу пончиков? Как же труден путь в искусстве. Да еще Костя. Он наверняка скажет, что предупреждал Натку, что из ее затеи ничего не выйдет. И получается, что он прав?

В коридоре показалась учительница, которая вела в классе Аси Конти занятия по сценарному мастерству, совсем молодая женщина, почти девочка. Всем в команде Клипмана было не больше двадцати пяти лет. Натка рядом с ними чувствовала себя чуть ли не старой калошей. Звали учительницу Кира. Натка поймала ее за руку:

– Кира, здравствуйте. А вы знаете точно, что именно случилось? Занятия насовсем отменяются или только на время?

– Пока на время, но сколько это продлится, неизвестно. – Кира покачала головой и огорченно закусила губу. – А случилось то, что сразу с десяток наших спонсоров подали иски в суд с требованием вернуть деньги, вложенные в будущие проекты. Какой же гад этот Игорь Кан.

Имя Натке было смутно, но знакомо. Кажется, так звали крупного бизнесмена, владельца заводов, газет, пароходов, чье имя постоянно упоминалось в светской хронике, до которой Наталья Кузнецова была падка.

– А что он сделал? Почему он гад? – полюбопытствовала она.

– Так это же он всех подбил в суд подать. Сначала он сам процесс проиграл, хотел обязать Юлика снять сериал, под который дал деньги. «Школьный вальс» назывался.

У Натки чуть отлегло от души. На «Школьный вальс» у нее никаких планов не было. Там роль Алисы Селезневой не просматривалась.

– Ну, вот. Он суд проиграл. Судья знающая оказалась, поняла, что продюсеры кино не снимают, а лишь съемочный процесс обеспечивают. А деньги вернуть в рамках того иска нельзя. А Кан разозлился. Нашел всех бизнесменов, которые решили в производство детского кино вложиться, и уговорил их подать иски разом. Кан-то Юлику лично деньги давал. Как физическое лицо физическому лицу, поэтому его дело Таганский районный суд рассматривал.

Натка вздохнула. «Знающая судья» из Таганского районного суда ей была хорошо знакома.

– А все остальные переводили средства как юридические лица, поэтому иски в Арбитражный суд подали, а у нас сразу все счета арестовали. Мы работать теперь не можем.

– И когда разблокируют, непонятно? – уточнила Натка.

– Да какое там, – махнула рукой Кира и убежала.

Пришлось Натке везти Асю обратно домой. Дочка так явно обрадовалась, что занятия не будет, даже скрыть это не могла. Личико так и светилось от радости, синие глаза сверкали. Натке впервые за все это время стало немного совестно, что она склоняет девочку заниматься тем, к чему у нее не лежит душа.

– Раз у нас выдался свободный вечер, может, мороженого поедим? – предложила она.

– Ура-а-а-а, мороженое! – радостно закричала на всю машину дочка. – Только мы с тобой, вдвоем. Ура-а-а-а.

– И что же тебя так обрадовало? – улыбнулась этой детской радости Натка. – Что мы вдвоем? Разве было бы плохо, если бы папа и Сеня были с нами?

– Хорошо! Было бы просто чудесно, – заверила ее Настя. – Но мы с тобой так редко вдвоем куда-то ходим. Я боялась, что ты на меня сердишься.

– Сержусь? За что? – Натка неприятно изумилась. – Разве ты сделала что-то плохое?

– Ну, я же не хочу сниматься в кино. – Белокурая головка поникла. Голос снова стал тихий, незвонкий. – И я думаю, что ты злишься на меня.

– Да я совсем не злюсь. – Натка улыбнулась дочке ободряюще. – Ты же у меня такая умница. И на коньках научилась кататься, и в ледовом шоу выступила, и в кино обязательно получится. Вот увидишь. У Сени же получилось. А пока пойдем есть мороженое.

– Пойдем, – согласилась девочка, хотя и без прежнего энтузиазма в голосе.

Видимо, обещание, что в кино у нее обязательно все получится, малышку не вдохновило.

В кафе, пока дочь ела мороженое – три шарика: фисташковое, шоколадное и клубничное, – Натка почему-то полезла в интернет, чтобы поискать информацию о конфликтах в семьях детей-актеров. Брошенные вчера злым Таганцевым слова она, оказывается, не забыла.

Довольно быстро она нашла несколько публикаций на интересующую ее тему. Действительно, зачастую дети-актеры получали ужасное воспитание, а их карьера, какой бы звездной она ни была, заканчивалась полным крахом.

И все из-за того, что их родители пытались нажиться на таланте своих чад или просто не знали, как правильно справиться с последствиями той славы, которая внезапно обрушивалась на их сына или дочь. Больше всего Натку напугали истории, как выросшие знаменитости судились со своими родителями, которые, по их мнению, испортили им жизнь.

Так, исполнительница одной из главных ролей в сериале «Болтушки» Анна Джонс в жизни оказалась полной противоположностью своей героини – избалованной девушки из богатой семьи. Юная актриса родилась в тюрьме, воспитывали ее бабушка и дедушка, а потом девочку забрала отбывшая срок мать, которая стала эксплуатировать ее талант и красоту.

Уже в десять лет Анна стала профессиональной моделью, спустя три года попала на телевидение и зарабатывала столько, что оплачивала все счета своей семьи. На заработанные юной звездой деньги мать делала пластические операции и содержала любовников, так что Анна перестала давать ей деньги и подала в суд, который освободил ее от выплат матери. Все отношения с семьей оказались полностью разорваны.

Натка посмотрела на поедавшую мороженое Асю и вздрогнула. Нет, она не нуждается в деньгах ребенка и не собирается на них жировать. Ей просто хочется, чтобы ее девочка была богата, знаменита и счастлива. И в этом желании нет ничего плохого.

Следующая история вновь вызвала у нее мурашки по телу. Известная американская актриса Эндрю Бэррор впервые снялась в кино, когда ей было всего-то одиннадцать месяцев. В семь лет она сыграла свою первую главную роль в фильме «Инопланетная красота», где заткнула за пояс многих взрослых исполнителей. Однако, общаясь с другими актерами, бедная Эндрю уже в девять лет пристрастилась к алкоголю и наркотикам.

Ее родители знали об этом, но ничего не предпринимали для того, чтобы спасти дочь. В результате в возрасте четырнадцати лет девочка попала в клинику, где ей помогли избавиться от страшной зависимости. И как только она вышла из больницы, то сразу подала на родителей в суд, чтобы избавиться от их опеки. И ей это удалось.

Натка представила, как сыгравшая Алису Селезневу и множество других ролей Ася Конти судится с ней, лишая с таким трудом полученных материнских прав, и снова поежилась. Нет, про подобные вещи даже читать страшно, не то что примерять на себя.

Родители смешного мальчика Кевина в двенадцати сезонах «Одинокий в доме» отправили в шоу-бизнес всех своих детей, после чего управляли их карьерой и жили на заработанные ими деньги. Кевину пришлось подать в суд на родителей, чтобы отстоять право самостоятельно распоряжаться получаемыми деньгами, однако вскоре его карьера в кино рухнула, и к тридцати годам он вел жизнь жалкого неудачника.

Звезда американского сериала «Семья» через суд наказала мать за жестокое обращение. К примеру, ребенку не давали есть на съемочной площадке, чтобы она не располнела. Актер, исполнивший главную роль в сериале про подростков «Хулиганы», обнаружил, что родители растратили заработанные им восемь миллионов долларов, оставив подросшему сыну на счете лишь жалкую сумму в пятьдесят тысяч.

Мама известной певицы украла семьдесят процентов денег, заработанных на синглах дочери, а остальными девочка не могла пользоваться, пока ей не исполнится восемнадцать. В результате она сбежала из дома, начала жить вместе с бабушкой и подала в суд на родителей, едва ей исполнилось шестнадцать.

– Мамочка, ты чего мороженое не ешь? – услышала Натка ангельский голосок дочки и отбросила телефон в сторону, словно он жег ей руки.

Боже мой, какими ужасными и бессердечными бывают взрослые! Нет, она не хочет и не будет идти по этому пути.

– Я не хочу мороженого, милая, – улыбнулась Натка, хотя на самом деле ей сейчас было ужасно грустно. Ее мечта рушилась с треском, как айсберг, налетевший на другую льдину, но дальше открывалась чистая вода, глубокая и безопасная. Нельзя заставлять детей реализовывать твои мечты. Они должны следовать за своими, ведь только тогда они будут по-настоящему счастливы. – Если ты доела, давай поедем поскорее домой. Нас Сеня и папа ждут.

– А ты с папой помирилась? – строго спросила дочь.

Натка знала, что она очень переживает, когда они с Таганцевым ссорятся.

– Нет, утром не успела, – честно призналась Натка, – но сегодня же вечером обязательно помирюсь. Сразу, как вернемся домой, я тебе обещаю.

Сразу помириться не получилось, потому что сначала нужно было накормить всю семью ужином.

– Вы что-то рано сегодня, – заметил Костя. – Я уж думал, нам с Сенькой вдвоем ужинать придется.

– Занятия отменили, – односложно сказала Натка.

За ужином здорово выручил Сенька, который взахлеб рассказывал, как прошел сегодняшний съемочный день. Натка слушала вполуха, готовилась к серьезному разговору с мужем. Костю же все эти киношные разговоры вообще бесили, поэтому он отделывался вежливыми междометиями. Не хотел обижать Арсения, который и впрямь был увлечен своим новым делом.

Наконец дети поужинали и разбежались по своим комнатам. Натка осталась с мужем наедине.

– Костя, мне нужно с тобой поговорить.

– Да вроде вчера поговорили уже.

– Нет. О другом. Точнее, о том же. Я хочу сказать, что все поняла. Асе не надо сниматься в кино. Это не ее. В отличие от Сеньки, ей это совсем не нравится. К тому же киношкола Клипмана лопнула. У него счета арестованы, занятий в ближайшее время не будет, и другую школу для Аси я искать не собираюсь. То есть для Насти.

Таганцев просиял.

– Натка, какая же ты молодец! Так здорово, что ты умеешь признавать свою неправоту. – Он порывисто обнял жену. – Пожалуйста, давай до начала нового учебного года больше не будем искать нашему ребенку никакого нового занятия. Пусть весну доходит в детский сад спокойно, а на лето отправим ее в деревню, к Сизовым, на свежий воздух и молоко. А то она вон какая бледненькая стала.

– Я тоже с удовольствием отправилась бы на свежий воздух и парное молоко, – вздохнула Натка, прижалась к мужу, втянула носом его запах, такой родной. – Я так устала от этой киношной эпопеи, ты себе представить не можешь.

– Очень даже могу. – Костя засмеялся. – Ты же преград не видишь, когда идешь к намеченной цели. Хорошо еще, что ты пусть поздновато, но готова признать, что цель была выбрана ошибочно. Наташка, как же я тебя люблю.

– И я тебя люблю. – Натка чуть не заплакала от охвативших ее эмоций. – Таганцев, я ненавижу, когда ты на меня сердишься. И боюсь, когда ты швыряешься предметами. Вон, обои испортил.

– Обои я ототру. Они у нас моющиеся. – Костя говорил чуть виновато. – Я вчера был неправ, что так ужасно разозлился. Наташа, давай скажем Насте, что ей больше не надо ходить на занятия и сниматься в кино. Она обрадуется.

– Давай.

Они кликнули дочку, и Натка торжественно сказала той, что в карьере киноактрисы Аси Конти поставлена жирная точка. Девочка переводила недоверчивый взгляд с одного родителя на другого:

– Мамуля, а мне теперь не надо быть звездой телевизора?

– Эх, доченька, не надо. – Натка немного закручинилась, но тут же взяла себя в руки. Таганцев прав. Так действительно будет лучше.

– Значит, можно мне вернуть мое прежнее имя и фамилию?

– Их никто у тебя и не отбирал, доченька.

– Но все теперь снова могут звать меня Настей?

– Могут.

– И ты не будешь никого ругать?

Ох и заработала она себе репутацию. Натка снова вздохнула, в глубине души отчаянно ругая себя.

– Не буду.

– Ура-а-а-а. Спасибо, любимая мамулечка!!!

Настя даже приплясывать начала от радости. Поцеловала Натку, обняв за шею маленькими ручками, повисла на шее у Кости, а потом, опущенная отцом на пол, со всех ног побежала в свою комнату, к куклам и мягким игрушкам.

Таганцев и Натка услышали ее звонкий, торжественно звучащий голосок:

– Дорогие мои зрители и друзья, я вернулась. Я теперь прежняя Настя Таганцева. И я очень вас люблю.

Костя и его жена переглянулись и снова обнялись, молча сглатывая слезы. Дочка «вернулась». А вместе с этим вернулась и их спокойная, размеренная жизнь.

* * *

В середине апреля Москву опять накрыли снегопады. После плюс шестнадцати градусов внезапные метели и ночные заморозки смотрелись диковато, пришлось снова расчехлить убранные в дальний шкаф пуховики и достать зимнюю обувь, но я старалась относиться к причудам погоды философски.

Как пела когда-то давно одна известная певица, важней всего погода в доме. А погодой в своем доме я как раз была недовольна. Все чаще мне приходило в голову, что я все-таки поторопилась с решением переехать с Мишкой в квартиру Виталия, ту самую, в которой у меня практически не было спокойных дней.

Одно только эффектное появление Варвары с ее притязаниями чего стоило. Варвара Миронова, правда, оказалась вполне себе неплохой теткой, просто запутавшейся в жизни. Сейчас навязанные ею узлы потихоньку распутывались. Варвара даже вроде нашла свое женское счастье. По крайней мере, именно так мне рассказывала Натка, продолжавшая не просто общаться с первой женой Виталия, а даже дружить.

Когда моя младшая сестра поняла, что я не имею ничего против этой дружбы, пусть даже она и казалась мне немного странной, она перестала скрывать их встречи и теперь регулярно делилась новостями Вариной жизни. Так я узнала, что помимо любимого человека у Варвары появилось и двое детей: Петька и Алиса. Не Селезнева, а Гладышева.

Это Натка уточняла, считая свою шутку крайне смешной. После незадавшейся Настиной актерской карьеры, которая должна была начаться с триумфальной роли именно «гостьи из будущего», при упоминании имени Алиса у Натки слегка подергивался глаз. Я же просто была довольна, что у сестры прошло ее помешательство на очередной безумной идее фикс. Ее младшая дочка перестала зваться Асей Конти, а снова стала Настей Таганцевой – белокурым и синеглазым пятилетним ангелочком, любящим мороженое, кукол, плюшевые игрушки, а не непосильные задачи на съемочной площадке.

У моего племянника Сеньки тоже завершался напряженный период. Съемки очередного сезона сериала «Неслухи» подходили к концу, так что можно было надеяться, что пятый класс Сенька закончит без «хвостов» и заданий на лето. Режиссер Мальковский, правда, анонсировал пятый сезон, но съемки начнутся летом, когда все «неслухи» разбегались на каникулы, и большого урона успеваемости они нанести не смогут.

Жизнь вокруг как-то налаживалась. Даже Сашка перестала наконец общаться с продюсером Клипманом. Я так и не поняла, что именно между ними произошло, просто радовалась, что дочь моя оказалась достаточно умной и взрослой, чтобы самостоятельно во всем разобраться. Их знакомство меня тревожило, потому что не могло принести моей дочери ничего, кроме проблем и разочарований.

У Клипмана были достаточно серьезные неприятности. Бизнесмен Игорь Кан все-таки последовал моему совету, да еще и подбил на судебное преследование остальных своих коллег по бизнесу. Иски в Арбитражном суде сыпались один за другим. Ко мне это никакого отношения не имело, я просто знала, что мои коллеги разберутся и примут справедливые решения, вытащив пару кирпичиков из основания той финансовой пирамиды, которую последний год строил Клипман.

Кстати, я верила Сашке, утверждавшей, что продюсер не мошенник и поступает так, не имея злого умысла. Да, судя по всему, этот немного наивный молодой человек действительно был одержим идеей возродить детское и семейное кино в нашей стране, вот только шел он к этому не теми путями. Состава преступления в его действиях не имелось, так что уголовное преследование и реальный срок ему не угрожали, а вот деньги, вложенные в него, придется вернуть.

Сашка говорила еще, что сценарии, на основе которых Клипман собирался снимать сериалы, действительно хорошие. И «Школьный вальс», и остальные. Что ж, если это действительно так, может быть, Клипман передаст права на них кому-нибудь более умелому в кинопроизводстве, и мы еще увидим эти сериалы на телеэкране. Как знать.

В общем, повторюсь, жизнь вокруг как-то налаживалась. У всех, кроме меня. Нет, внешне у меня тоже все было хорошо. Даже замечательно. На работе мне доверяли новые сложные дела. Плевакин постоянно хвалил меня на совещаниях. Я пользовалась уважением коллег и окончательно встроилась обратно в тот сложный и суматошный график, в котором ежедневно работают федеральные судьи.

График этот, немного нарушенный рождением Мишки, благодаря няне Анне Ивановне и другим помощницам по хозяйству меня совершенно не тяготил. Я возвращалась с работы в уютный чистый дом, где уже была приготовлена еда на ужин и где меня ждал веселый, довольный и здоровый сын, а также муж. Муж?

Я все время сбивалась и запиналась на этом слове, не зная, как обозначить роль Виталия Миронова в моей жизни. Мужем он мне не был. Если только гражданским. Или все-таки сожителем? Или просто отцом Мишки? А что, если он терпит мое присутствие в своей жизни и квартире только из-за сына, в котором не чает души?

Я знала, что ради того, чтобы Мишка был рядом, Виталий готов на все. Он ни за что не допустит, чтобы мы снова съехали в мое служебное жилье. В этом я была уверена. А вот в искренности его отношения ко мне – нет. Он по-прежнему то и дело срывался в Калининград, и это помимо остальных командировок, которых у него насчитывалось немало. За последние полтора месяца он слетал на побережье Балтийского моря не меньше трех раз. Зачем? Что его туда влекло? Я начинала подозревать, что дело в какой-то женщине.

В конце концов, Миронов – увлекающийся человек. За то время, что я провела с ним рядом, я имела массу возможностей в этом убедиться. С самого начала я не очень понимала, что такой блестящий мужчина нашел во мне – ничем не примечательной, даже немного скучной и чопорной судье Кузнецовой. И теперь полагала, что ему встретилась другая женщина, более подходящая ему по менталитету. А может, и более молодая.

Я ни с кем не делилась своими мыслями, потому что знала, что и Натка, и Сашка, и моя подруга Машка поднимут меня на смех. Иногда я стыдилась своих подозрений, ведь Миронов уже много раз не на словах, а на деле доказывал, что любит меня и я действительно ему нужна, но ничего не могла с собой поделать.

Думаю, это знакомо любой женщине. Впрочем, зачем я себя оправдываю. Ревность – негативное чувство, и состоявшийся в жизни взрослый человек не может его испытывать, особенно без веских на то причин. Причин у меня не имелось, а ревность была. Чтобы справиться с ней (точнее, с собой), я позвонила и напросилась на встречу к единственному человеку, который мог меня понять, во-первых, и помочь мне, во-вторых.

Это была Тамара Тимофеевна Плевакина – жена нашего шефа Анатолия Эммануиловича, а по совместительству еще и доктор психологических наук, много раз помогавшая мне в сложных ситуациях. И не только мне. Натке, моей сестре, Тамара Тимофеевна дала несколько бесценных советов, когда они с Костей удочеряли Настюшу, да и Сашка в подростковом кризисе во многом не доставила мне больших проблем благодаря мудрости и чуткости Плевакиной.

Я приехала к Плевакиным в выходной, отправив Мишку с отцом в детский центр, который оба очень любят. В последнее время они все чаще ходили туда без меня, и я уже чувствовала себя лишней в нашем трио, которое с каждым днем все больше превращалось в дуэт.

Миронов даже не задал мне ни одного вопроса, чем это я так занята в субботу утром, что не могу отправиться с ним и с сыном на заранее запланированное детское мероприятие. Он всегда относился к любым моим делам с уважением, но сегодня эта сдержанность причиняла мне боль. Я видела за ней равнодушие.

Анатолия Эммануиловича, к счастью, тоже не оказалось дома. Я немного тревожилась, что он полюбопытствует, что привело меня к его жене в неурочное время, но надо знать моего шефа и его супругу. Это удивительно тактичные люди, которые ни за что не станут без спроса совать нос в чужую жизнь, но помогут тогда, когда это действительно нужно.

– Толя поехал на Преображенский рынок. Ты же знаешь, деточка, что там самые лучшие фермерские продукты в Москве. Я велела ему купить и на твою долю тоже. Порадуешь своих вкусненьким сегодня.

– Ну, что вы, Тамара Тимофеевна, мне и так неудобно, что я отвлекаю вас от домашних дел, да еще в выходной, – конфузливо пробормотала я, снимая ботинки и натягивая домашние тапочки, очень милые и уютные.

– Ни от чего ты меня не отвлекаешь, я всегда тебе рада, проходи на кухню.

Почему-то я думала, что Тамара Тимофеевна примет меня в кабинете, в котором иногда работала с клиентами, и мне стало легче, что я пришла не на профессиональную консультацию, а на разговор по душам, которые всегда ведут именно на кухне.

Усевшись за стол у окна и получив в руки чашку ароматного чаю, к которому прилагались булочки с корицей, которые Плевакина успела испечь с утра, я начала рассказывать о своих подозрениях и чувстве стыда, которое их сопровождает. Не было у меня повода не доверять Миронову. Ни малейшего.

Тамара Тимофеевна уселась напротив и внимательно слушала, грея руки о свою чашку с чаем.

– Девочка моя, ревность – это чувство, которое, так или иначе, возникает при недостатке внимания, любви, симпатии от любимого и очень уважаемого человека. Конечно, этот недостаток – вещь крайне субъективная, но ты не виновата в том, что начала чувствовать себя обделенной. Это развитая эмоция с уникальным мотивационным состоянием, которое направлено лишь на то, чтобы не дать кому-то другому узурпировать отношения, которые тебе важны. При этом угроза их потери может быть реальная или мнимая. Это значения не имеет. Так что стыдиться тебе совершенно нечего.

– Я не знаю, откуда это взялось, – призналась я. – Еще совсем недавно я была морально готова одна воспитывать ребенка. Я выставила Виталия из своей жизни, когда решила, что он меня предал, а теперь мне страшно даже думать о чем-то подобном. Такое чувство, что я утратила свою независимость, растворилась в нем, стала его частью. И это же очень плохо, потому что человек должен быть самодостаточным. Только тогда он интересен партнеру как личность.

– Лена, Лена. Ревность является феноменом очень сложной психологической природы. Никто не знает, откуда она берется, в какой момент вспыхнет и что явится триггером. Это одно из самых трудных и неприятных человеческих переживаний. И если она возникла, то пытаться ее подавить бессмысленно.

– И что мне делать? Я не могу опуститься до того, чтобы шпионить за близким мне человеком. Я не та женщина, которая будет обнюхивать его после возвращения из командировки, чтобы учуять запах духов, взламывать переписку в телефоне или проверять карманы. Но и бездействовать в ожидании того, что он открыто заявит мне, что полюбил другую, я не могу.

– Лена, для начала просто прими и изучи свои мысли. Вот каждый раз, когда тебе в голову приходит думка о том, что Виталий тебе изменяет, просто выдохни и обрати внимание, отражает ли она то, что есть на самом деле. Прими свои эмоции, позволь им быть. Ты имеешь на них право. Понимаешь?

Признаться, я не совсем понимала, что Плевакина хочет мне сказать.

– Неопределенность – часть любых отношений. Она всегда будет между вами. Ты не можешь знать наверняка, будет ли Виталий любить тебя всегда. Останется ли он с тобой или уйдет.

– Я это прекрасно понимаю. Более того, я всегда полагалась только на себя. Мы не пропадем, если я останусь одна. Ни я, ни Мишка.

– Лена, ревность, как правило, подпитывается нереальными убеждениями. Твои подозрения, которые ее вызывают, скорее всего, не имеют никакого отношении к реальности. Если тебе что-то кажется странным, то просто спроси Миронова об этом.

– Как спросить?

– Словами. Через рот. – Плевакина рассмеялась. Смех у нее был звонкий, как будто в глубине души она так и осталась молодой задорной девчонкой. – Тебя беспокоят поездки Виталия в Калининград. Так спроси у него, зачем он так часто туда ездит. Ты же ни разу этого не сделала.

– Но это как-то неудобно. Как будто я ему не доверяю.

– Так ты ему и не доверяешь. – Плевакина снова рассмеялась. – И тебе не кажется, что твою тактичность он может воспринимать как холодность и безразличие. Лена, сколько вы знакомы, он все время тебя добивается и доказывает, что тебя достоин. Тебе не приходило в голову, что ревность и неуверенность должен испытывать он, а не ты?

Нет, мне такое в голову не приходило. Успешный и достаточно циничный бизнесмен Миронов не мог испытывать чувство неуверенности в себе. Оно ему было совершенно несвойственно. Впрочем, совет поговорить с Виталием показался мне разумным. В конце концов, чем я рискую? Тем, что отец моего ребенка признается мне, что у него есть другая? В Калининграде. Так лучше знать точно, чем сомневаться и терзаться подозрениями. Да, мучиться я точно не готова. Эти подозрения и так отравили мне уже два месяца жизни. Портить ее дальше я им не дам.

Допив чай и дождавшись возвращения Анатолия Эммануиловича, я провела в компании с Плевакиными еще примерно с полчаса, ведя ни к чему не обязывающую светскую беседу. С собой мне выдали кошелку с парным мясом, фермерским творогом и сметаной, но денег, разумеется, не взяли. Благодарная и смущенная таким хорошим отношением, я вернулась домой.

Миронов и Мишка уже были там. У Мишки от обилия впечатлений, которыми он всегда наполнялся в детском центре «по самую маковку», уже слипались глазенки, так что я быстро покормила его обедом и уложила на дневной сон. Вернулась на кухню, где Миронов накрывал стол к нашему с ним обеду.

Глядя, как он снует между плитой, холодильником и столом, я почувствовала подступающий к горлу ком. Как я буду жить, если снова останусь одна? Да, я справлялась со своей жизнью самостоятельно с совсем юного возраста, когда осталась с грудной Сашкой на руках, да еще и с Наткой, тоже требовавшей моего внимания. Я была готова повторить этот путь спустя двадцать лет, когда забеременела Мишкой. Но за последний год я так расслабилась из-за того, что наконец-то могу опереться на надежное мужское плечо, что лишиться его казалось смерти подобным.

– Ты чего? – спросил меня Миронов, поставив на стол плетенку с хлебом, и внимательно посмотрел мне в лицо. – Что случилось, Лена? Тебя что-то беспокоит? И уже давно. Я же вижу.

Ну, да. Этот мужчина всегда был внимателен ко мне и моим чувствам.

– Виталий, зачем ты летаешь в Калининград? – бухнула я, чувствуя себя так, словно прыгнула в пропасть.

Он смутился, как школьник, застигнутый на месте провинности. Даже покраснел, чего никогда не бывало. Неужели мои подозрения не беспочвенны?

– Калининград? Почему ты спрашиваешь именно про эти поездки? Я много куда летаю.

– Виталий!

Видимо, в моем голосе отразилась вся гамма испытываемых мною чувств, потому что он снова взял меня за плечи и посмотрел в глаза.

– Тебя так сильно это беспокоит? Погоди. Лена, ты думаешь, что я летаю в Калининград, потому что у меня там кто-то есть?

Он вдруг рассмеялся от облегчения. Я ничего не понимала.

– А у тебя там никого и ничего нет?

– Что-то есть. – Он шумно выдохнул, словно с его плеч упала какая-то тяжелая ноша. – Лена, да я даже подумать не мог, что ты в состоянии меня ревновать. Мне всегда казалось, что тебе совершенно все равно, есть я рядом или нет. Улетел, прилетел, проходи, садись. А нет, так и одной хорошо.

– Мне нехорошо одной, – призналась я. – И да, я тебя ревную, хотя это и глупо.

Голос мой упал.

– И вовсе не глупо. То есть я хочу сказать, что меня очень радует твоя ревность, хотя для нее и нет никаких оснований. Лена, Лена. Я просто счастлив. Оказывается, я тебе небезразличен.

Что же это получается? Тамара Тимофеевна была права, когда сказала, что мою тактичность он может воспринимать как холодность и равнодушие? Впрочем, сейчас это было совсем неважно.

– Зачем ты летаешь в Калининград? – требовательно повторила я.

– Затем, что я готовлю там большое торжество по поводу нашей с тобой свадьбы.

– Что?!

– Лена, я хотел сделать тебе предложение в Калининграде, когда мы с тобой тогда отправились туда отмечать Новый год. Мне хотелось сделать это в старинном замке под шум волн. Но не получилось. Мы тогда вынуждены были срочно вернуться, потому что Натка попала в передрягу в Африке, а потом было так много всего, и хорошего, и плохого, что вернуться туда все не получалось. Ты даже сына успела мне родить за это время, а я так и не собрался. И вот решил сделать все по высшему разряду. Хотел пригласить тебя в романтическую поездку, сделать предложение, а потом сразу сыграть свадьбу. Все в том же замке. И чтобы все твои родные и друзья приехали. Это же логистически непросто – собрать всех в одном месте, да еще так, чтобы никто ни о чем не догадался. Вот я и летал туда, чтобы все организовать по высшему разряду.

Предложение? Свадьба? То есть все то время, что я переживала из-за того, что этот мужчина не делает мне предложения, он готовил свадебное торжество? В обстановке полной секретности? Нет, он никогда не перестанет меня удивлять.

– Виталий, – простонала я. – Я же чуть с ума не сошла. А ты все это время готовил мне сюрприз? Предложение на берегу моря.

– Ну да.

Я залилась слезами. Это были слезы счастья и облегчения одновременно. Миронов тут же обнял меня, начал вытирать мои слезы и что-то бессвязно шептать, успокаивая, как ребенка, который упал и больно ушиб коленку. Затем он отстранился на мгновение, испытующе уставился мне в лицо:

– Погоди, я так и не понял. Ты согласна?

– На что? – Я улыбнулась ему сквозь слезы.

– На то, чтобы стать моей женой.

– Нет уж, Виталий Александрович Миронов. Так просто ты не отделаешься, – сказала я торжественно, но не выдержала, потому что лицо его тут же вытянулось и стало несчастным. – Да согласна я, согласна. Только тебе все равно придется повторить свое предложение на берегу моря. Все должно быть по правилам. Пусть ты уже и знаешь ответ. Как в кино. Пусть все будет как в кино. В конце концов, не одна Натка у нас увлекается кинематографом.

– Главное успеть, пока твоя сестра не переключилась на конный спорт, – с облегчением подхватил Миронов. – Предложение на скачущем коне я сделать не рискну.

Конец

Примечания

1

Об этом читайте в книге Т. Устиновой и П. Астахова «Шок-школа».

2

Об этом читайте в романе Татьяны Устиновой и Павла Астахова «Без брака».

3

Об этом читайте в романе Татьяны Устиновой и Павла Астахова «Королева блогосферы».

4

Об этом читайте в романе Татьяны Устиновой и Павла Астахова «Пленница».

Content

Татьяна Витальевна Устинова, Павел Алексеевич Астахов
Звезда экрана
Роман

Примечания