Рожденный, чтобы жечь!

Глава 1

Пролог

'Мама, я ценю твою жертву и обещаю…

Я вернусь за тобой.

И заберу твою душу обратно, в мир живых.

Тебе нужно только подождать…'

Сожжение ведьм у замка Рейнштейн, 1555 год.

В пламени рождаются герои. В пепле — легенды!

Толпа сомкнулась вокруг, словно стая воронья на закате. В их глазах читалось нечто большее, чем просто гнев — святая уверенность в своей правоте. Они жаждали не казни, а зрелища: очищения, искупления, великого действа, где пламя станет судьёй.

А девушка стояла у столба, чувствуя, как грубая верёвка впивается в запястья. Разве травы, что спасали детей, были зельем? Разве помощь роженицам — грехом? Но вопросы уже не имели значения. Шёпот толпы нарастал, сливаясь в единый гул, а боль от сжатых верёвок лишь подчёркивала абсурдность происходящего.

В воздухе запахло дымом.

Она уже не чувствовала ног, только нестерпимый жар, поднимающийся всё выше и выше. Сознание мутилось, мир вокруг расплывался в багровых отблесках пламени.

Женщина шептала молитвы, но они застревали в горле, сгорая, словно сухие листья в костре. И вдруг, среди этого хаоса, она услышала голос.

Он был низким, бархатным. Он не обжигал, как пламя, а ласкал, успокаивал:

«Я вижу твои страдания, травница, — прошептал 'он. — Они несправедливы к тебе. Ты не заслужила подобной участи.»

Она не видела говорившего, но чувствовала его присутствие. Когда он говорил, огонь обжигал её не снаружи, а внутри. Затмевая собою старую боль.

«Я могу помочь тебе, — продолжил голос. — Я могу избавить тебя от этой боли, от этой смерти. Я могу дать тебе силу, могущество, которого ты никогда не знала. Вижу, что в тебе есть ещё одна жизнь. Нерождённая. Всё, что тебе нужно — это согласиться. Отдай мне душу ребенка, и ты будешь свободна. И тогда, ты получишь шанс всё исправить и отомстить этим истязателям.»

Соблазн был велик. Но отдать душу своего ребенка?.. За ней пришёл сам демон. Она понимала это.

Травница была не из тех, кто готов на всё, лишь бы прекратить муки, но она была готова на всё, чтобы спасти ребенка. Чтобы у него была возможность прожить свою собственную жизнь. Пусть и в таком жестоком мире…

«Спаси моего сына… забери мою душу, но спаси его!»

Голос ответил не сразу.

Пламя распространялось. Но в её мыслях появилось спокойствие. Ведь внутри не было сомнений. Она хотела отдать самое дорогое — жизнь ради жизни.

«Твой сын будет жить, — наконец произнес голос. — Он вырастет сильнейшим существом на земле. Но и гнев этих людей, их жестокость, тоже станет частью его.»

В этот момент, когда огонь почти поглотил её, травница почувствовала, как что-то изменилось.

Боль отступила, словно её и не было. Вместо неё появилась невероятная лёгкость. Она увидела своё тело как бы со стороны, объятое пламенем, толпу, застывшую в ликующем экстазе, и услышала последний крик, сорвавшийся с её губ. Крик не боли, а торжества.

А затем нечто утащило её под землю.

Глава 1.

Осознавать себя было очень странно. В какой-то момент, передо мной просто появился мир, краски, звуки и запахи, как по щелчку пальцев. Словно, я вынырнул откуда-то.

Я ощущал тепло солнца на коже, звуки живого мира. Теперь, мне оставалось лишь набраться сил, чтобы…

Чтобы что?

Я точно помню, что должен был что-то сделать…

Блин.

Я поднял руку и посмотрел на свои пальцы. Они были совсем крохотные. Пальчики, как у… ребёнка?

Это ещё что такое? Я что, младенец что ли? Так и должно быть? А почему я всё понимаю и настолько хорошо рассуждаю? Почему моё сознание такое ясное? Или это нормально?

Не знаю откуда, но в моей голове появилось стойкое чувство, что подобное случается при переселении души. При попаданчестве, другими словами.

Тогда другой вопрос.

Почему я в этом слабом теле? Блин, чёт живот тянет… а почему я один? Где мои родители?

Меня беспокоило не только тело, но ещё и память. Я чётко осознавал, что должен помнить некую информацию, но, вот что именно? Какое-то обещание? Родители?.. Точно!

Мама!

Она… с ней связано что-то очень важное.

Я… кажется… кажется ко мне возвратилась частичка чего-то теплого… теплого и важного. Воспоминания связанные с мамой.

Да… теперь я вспомнил. Но лишь маленький кусочек. Не знаю всего остального, но одно я точно осознал. Мне необходимо спасти маму.

Но откуда? Где она? Почему с ней случилось что-то страшное?

Снова обещание?

Нет! На этот раз контракт. Какой-то очень важный и… кажется её обманули…

Вот блин! Голова разболелась…

Походу не стоило так сильно напрягаться в первые же секунды своей осознанной жизни.

Я перестал задавать себе кучу вопросов и попытался приподняться, но не смог. Ожидаемо. Тело мне не подчинялось.

Суставы ныли, а легкие жадно глотали воздух, от которого кружилась голова.

Опустив глаза, я уставился на ручку, которую было тяжело держать поднятой. Розовая, со складками и крохотными ноготками.

Новая попытка подняться оказалась лишней. Силы кратковременно покинули моё тело, словно их никогда и не было.

А, ну да. Откуда в таком маленьком тельце мышцы?

Спустя некоторое время у меня получилось лишь немного приподнять голову. Это было тяжело, но даже этому я был рад.

Шею свело, в глотке встал ком и в попытке выругаться, я лишь закричал. Дурацким, писклявым голосом, от которого у меня снова заболела голова. Да и к тому же в животе забурлило.

Так, ну ладно. Я маленький, слабый, считай беспомощный. Это всё логично… Только вот… а где мои родители? Нынешние? Разве это нормально, что младенец лежит один где-то… а где я? Улица? Парк? Тут много кустов и деревьев.

Следующие попытки встать не увенчались успехом.

Вроде спать уже хочется… Стоп! Сейчас точно не время! Я должен разобраться хоть в чем-то. Спать нельзя!

Сон начал накатывать волнами, но я боролся с ним. В моём сознание появились воспоминания голоса… ехидного… слов я не помнил, но помнил ощущения от них. Горечь и обида.

Когда мои глаза уже почти закрылись, я внезапно почувствовал опасность. Все мои инстинкты словно взбесились, а внутри что-то сжалось. В этот же момент я услышал рычание.

Собрав все силы, я приподнял голову и уставился вперед. Передо мной находились четыре огромные собаки и угрожающе рычали на меня.

Зашибись!

А чего теперь делать-то?

— А ну брысь! Пошли вон отсюда! — попытался прокричать я, но из моей глотки вырвался лишь жалкий плач.

Ну супер. Напугал я их конечно…

Что за фигня тут творится⁈ Не успел я появиться на свет, как меня пытаются сожрать. И вот что-то мне это напоминало…

Рычание усилилось, стало более утробным, угрожающим. А ещё… они начали приближаться ко мне. Однако довольно медленно, словно с опаской.

Я попробовал приподняться. Тщетно. Но даже так… не смотря на всю плачевную ситуацию, сдаваться я не собирался.

* * *

Борис брел по парку, подняв воротник против ветра. Засунув руки в карманы и слегка ссутулившись, он думал о чем-то своем.

Парень зевнул, широко и неохотно, будто даже это требовало усилий. Спина ныла знакомой тупой болью, после работы на стройке.

— Хорошо, хоть сегодня выходной… — Пробормотал он еле слышно, разминая шею одной рукой. — А то так и спина отвалится.

В воздухе пахло чем-то сладким. Парочки на скамейках то тут, то там пили кофе, ели сладкую вату и о чем-то весело болтали. Но Борис не обращал на них никакого внимания. Даже повернуть голову в сторону прохожих, было лень.

А вот люди были другого мнения.

Где бы не появлялся Борис, они всегда смотрели на него с опаской. Особенно учитывая молву, ходившую о нём.

Парень остановился у старой покосившейся скамейки, покрытой слоем облупившейся краски. Присел, после чего тяжело и шумно выдохнул.

В этот момент в его кармане зазвонил телефон. Но доставать его он не стал. Просто снова вздохнул, и закинул руку на седушку скамейки.

— Наверное, опять микрозаймы. Достали…

Боря хотел просто отдохнуть. От бесед, от телефона, от учёбы и работы. Больше всего, именно от работы. Но знал, что это невозможно.

На его плечах лежал груз ответственности за семью, за младшую сестру, за болеющую мать.

Пока он размышлял, мимо начали проходить его сверстники. Троица звонка хохотала, словно специально пыталась его побесить. Но стоило им заметить Бориса, как они тут же позакрывали рты и быстро отвели взгляды, при этом значительно ускорив шаг.

А Боря как смотрел в одну точку, так и продолжил, совершенно не обращая внимания на прохожих. Так же он и не заметил парочку, которая остановилась перед его скамейкой за пять метров и резко развернулась.

Спустя несколько минут, он встал и пошел дальше, в сторону своего дома.

Проходя ленивым шагом мимо скамейки, где радостно общалась компания подростков, кто-то из соседней школы, он, случайно, пересекся с ними взглядом. Школьники тут же замолкли, отвернулись, и сделали вид, словно заняты чем-то.

А уже в спину, послышалось:

— Видели? — Приглушенно заговорила одна из девушек. — Ну и рожа. Бандитская. Жуть просто…

— Так это же Борис. — Ответил ей парнишка. — Ты не знаешь его что ли? Страшный отморозок. Говорят он пятнадцать человек в больницу отправил, просто потому, что на него не так посмотрели.

— Да, я тоже слышал про это. Но вроде там их было не пятнадцать. Что-то около семи.

— И что? Всё равно он псих.

— Ага. А я слышал что он питбуля покусал, который на него тявкал.

— Да брось ты! Это уж совсем бред.

— Бред не бред, но одно я знаю точно! Лучше с ним не пересекаться взглядами!

— Идиоты… — буркнул Борис себе под нос и продолжил идти тем же шагом.

Когда до выхода из парка оставалось метров десять, он вдруг услышал плач. Детский плач…

Он на мгновение остановился и зевнул, щелкнув при этом челюстью. От звука которого, с дерева поблизости вспорхнули птицы.

В этот момент плач повторился.

— Бесит. — Буркнул Борис и собрался идти дальше.

Но тут раздался какой-то хлопок. А потом плач стал ещё сильнее.

— Да вы издеваетесь что ли⁈ Даже я понимаю, что ребенок не должен так орать. Ещё и в кустах каких-то…

Парень размял затекшую шею и двинулся на звук. Тут же, чуть ли не сбив его с ног ему на встречу выскочила ошалевшая собака с подпаленной шерстью, которая ещё дымилась.

Запах гари ударил ему в нос. Борис поморщился, после чего пожал плечами и двинулся дальше.

Плач не прекращался. Точнее даже визг, от которого ему захотелось прикрыть уши.

Раздвинув ветки кустов, он вышел на небольшую полянку и увидел там очень занятную картину. На земле лежала корзинка, в которой находился маленький ребенок. А рядом с ним стояли три пса и испуганно скулили. Увидев Бориса, они словно ожили и быстро рванули в разные стороны.

Парень замер и нахмурился.

— Че за?..

Он медленно подошел к корзинке. Внутри лежал младенец, завернутый в белое одеяло и плакал. Посмотрев на ребенка сверху вниз, он спросил:

— Здарова, пацан. Чё это ты тут делаешь? Один.

В ответ послышались лишь всхлипывания, прерываемые резкими криками.

Скрестив руки на груди, парнишка прищурился, видимо дожидаясь ответа.

— А, точняк. Понял… Хм. А разве так бывает, что в двадцать первом веке родители вот так бросают своих детей?

* * *

В каком веке?

Это сколько же потребовалось времени… так стоп. Опять есть какие-то воспоминания, но все они слишком смазанные, либо оборванные.

Ну думать мне сейчас стоило не об этом.

Это что только что было?

Я что… выстрелил каким-то огнем из руки, чтобы защититься от собак?

Но ответа на этот вопрос никто не мог дать. Даже я сам ничего толком не понимал. Всё что я сейчас ощущал это опустошение. Я попробовал ударить снова, но у меня ничего не получалось.

Собаки, кстати, тоже не ожидали подобного сюрприза от младенца и словно бы растерялись. Хотя странно, что они не убежали сразу. Но вот когда тут появился этот человек… человек? Хм.

На меня смотрел молодой, светловолосый парнишка с таким лицом, которое казалось с самого рождения было недовольным.

Так… ну для отца он наверное слишком молодой. Да и смотрит на меня так, будто впервые в жизни видит младенца. Ну да… и обратился ко мне — пацан.

— Может быть ты видел моих родителей? Позовешь их? — Произнес я.

Но из груди вырвалось уже привычное — Агуа… Агу-у!

Да блин!..

Парень сморщился и как-то неприятно посмотрел на меня. После чего он огляделся, словно ожидая, что из-за ближайшего дерева выскочит кто-то.

Но вокруг по-прежнему никого не было.

* * *

— Так, ладно, подождём, — заявил Борис, разглядывая младенца. — По идее же, где-то должна быть твоя мамка? Да?

Секунды ожидания начали плавно переходить в минуты. А где пару минут — там их уже десять. А потом двадцать, а потом…

— Агу-а?

— Так, давай-ка, мелкий, — хмуря лоб, парнишка уставился на малыша. — Внятно и размеренно, где твоя мать?

— Ауг?

Борис присел на корточки, стараясь установить зрительный контакт с маленьким существом.

— Сейчас самое время заговорить. Лучше не придумать.

Тщетно. Младенец продолжал таращиться на него, как на нечто инородное, и пускал слюни.

— Ну вот что с тобой делать?

Время тянулось мучительно медленно. И с каждой пройденной минутой Борис начинал всё больше нервничать. В какой-то момент у него даже проступил пот на лбу.

Парень снова осмотрелся. Вокруг ни души. Только деревья, трава и этот маленький крикун, смотрящий на него с нескрываемым подозрением.

Борис тяжело вздохнул. Похоже, придётся брать инициативу в свои руки.

— Ладно, мелкий, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Раз твоя мамаша где-то загуляла, придётся нам искать её вместе. Не оставлять же тебя одного?

Но тут его осенило! Достав из кармана мобильный телефон, он набрал аварийный номер и начал дожидаться ответа оператора.

Коротко пересказав случившееся, а именно нахождение неопознанного ребёнка одного посреди парка, пришлось дожидаться ответа дежурного полиции. А вот те…

— Увы, — донёсся из динамика грубый мужской голос. — У нас нет свободных патрулей. Все по вызовам. Так что вам придётся дожидаться освободившуюся группу.

— Сколько? — раздражённо спросил Борис.

Но ответа не последовало.

Борис сбросил вызов, злобно посмотрев на телефон:

— Как вы же все меня бесите! — посмотрев на малыша недобрым взглядом, он снизил тон. — Слышь, мелкий, орать не прекратишь, в полицию тебя сдам!

Его слова подействовали как надо. Младенец уставился на него, не моргая. Без писка и визга.

Прошло еще около часа. Солнце начало клониться к закату, и в парке стало прохладнее. За малышом так никто и не пришёл.

Окончательно промёрзнув, Боря зевнул, и задал мучающий его вопрос:

— Ну и где, чёрт возьми, твоя мать⁈

* * *

Почему всё складывается именно так?

Разглядывая лицо незнакомца, я поражался тому, насколько этот парень…мутный что ли. От одного его вида становилось как-то не по себе. И как он только живет с таким недовольным лицом?

Что-то там ходит, нервничает, задаёт глупые вопросы. Как будто я знаю, где и кто находится.

Никого рядом нет. Ни мамы, ни папы… видимо, моё перерождение не задалось с самого начала… ещё этот парень… единственный кто появился здесь. Хотя даже если бы тут и были другие люди, думаю, он своим видом их всех распугал. Мда. Здорово…

Затем парнишка достал какую-то штуку, которая сразу же привлекла моё внимание и наладил связь с кем-то… находящимся, видимо, далеко отсюда. После чего всё с тем же недовольным выражением лица психанул, не получив должного результата.

Самое печальное для меня в этой ситуации было именно то, что я не могу остаться один. Как мне выжить будучи младенцем? А ведь я дал обещание своей маме!

Холодно что-то стало. Вот бы щас снова того огня. Но увы… после каждой попытки создавалось ощущение, что я сейчас обкакаюсь. И всё. Ни о каком огне не было и речи.

Плюс… что-то жопка зачесалась. А не почесать… блин!

Это маленькое тело слишком неуютное…

Через мгновение я вновь услышал голос парня, точнее его недовольство:

— Нет ну это надо?.. Что за люди пошли? Ещё меня считают странным! Как же бесит!

Он с недовольством уставился на меня, а мне в ответ лишь захотелось пожать плечами. Но я и этого не мог.

Твою ж… я бы и сам рад найти родителей в этом мире. Но как мне с ним начать общаться, чтобы хоть что-то объяснить?

— АГУ-А-А! АГУ-АТЬ!

Все мои потуги раздражали этого парня ещё больше чем меня.

Затем, спустя пару минут, он вдруг отошёл до ближайших кустов. А потом и вовсе скрылся за ними.

Здорово… давай ещё и ты брось меня.

Хотя… что-то мне подсказывало, что этот парень просто худшая кандидатура, которая могла бы мне здесь повстречаться. Может оно и к лучшему?

* * *

В какой-то момент Борис просто выдохся наворачивать круги вокруг этого маленького крикуна.

Но не оставлять же его в парке? Да и ночевать с ним тут не очень-то хотелось. Ещё эти собаки… вдруг опять припрутся?

Думая, что делать дальше, он наконец-то принял решение. Вернувшись к корзинке, Боря поднял её. Посмотрел на заплаканное лицо и буркнул:

— Ладно, пойдём поищем твоих родителей. Может, забухали и забыли тебя? Или, наоборот, по всему парку носятся и ищут?

Ответ в стиле: «агу-а», пришёлся ему не по вкусу. Уж больно звонкий голос был у ребенка.

Борис вздохнул и покрепче перехватил корзинку. Тащить её было нелегко, уж больно сильно он устал за сегодня. Да и этот вопль начинал действовать на нервы.

Он двинулся в сторону центральной аллеи, надеясь увидеть хоть кого-нибудь, похожего на растерянных родителей.

Шёл он не спеша, оглядываясь по сторонам. Вокруг ещё гуляли мамы с колясками, пенсионеры, выгуливающие своих питомцев, и парочки, целующиеся на лавочках. Никто не казался обеспокоенным или потерянным.

Борис хмурился и раздраженно цикал.

Когда ему на глаза попалась женщина лет тридцати, парень внутренне обрадовался. Она шла ему навстречу, озираясь по сторонам.

Ускорив шаг, Боря резко встал перед ней и протянул корзину:

— Чё, твой ребёнок?

Женщина растерялась и раскрыла рот в изумлении.

— А? Ребенок?

— Да! Чего тут непонятного? Ребенок говорю, твой? Держи! И больше не теряй!

Он настойчиво протянул ей корзинку, но девушка уперлась в неё руками и буквально начала бороться.

— Какой ещё ребенок⁈ Я на свидание опаздываю!

В какой-то момент девушка отскочила в сторону и покрутила пальцем у виска. После чего быстро пошла в другом направлении.

— Э-эх… — разочарованно вздохнул Боря. — А счастье было так близко.

— Агуа…

В течении следующих двух часов, он оббегал весь парк раз десять, не забывая забегать на парковочную зону. Но люди лишь открещивались при виде него и младенца в корзинке.

Парень был взъерошен. Тяжело дышал. А ещё невероятно зол. Лицо покраснело. А на лбу снова проступили капельки пота.

В конце концов, понимая, что уже потемнело, и людей в парке почти не осталось, он уселся на скамейку и уставился на малыша.

— Угораздило же… Чтоб ты понимал, — недовольно проворчал он. — Мне вообще не нравится идея таскаться с тобой.

— АГУ-А!

— Короче, походу придется самому в дежурку тащиться. По крайней мере, там ты будешь в безопасности. Наверное…

Тут произошло что-то странное. Боре на миг показалось, что в груди что-то кольнуло. Будто ударило током. А потом появилось лёгкое головокружение и…

— Странно… — Растирая грудь рукой, произнес он. — Пора бы режим наладить. Видимо несколько дней почти без сна сказываются.

Борис поднялся с лавки, ощущая ноющую боль в спине.

Корзинка показалась непомерно тяжелой, словно в ней лежал не младенец, а мешок с камнями. Он вновь двинулся в путь, на этот раз в сторону полицейского участка.

По дороге его не покидали смешанные чувства. С одной стороны, он чувствовал облегчение от того, что скоро избавится от этой внезапной ответственности. С другой, какая-то непонятная тревога грызла его изнутри:

— Я голодный что ли? — нахмурился парень. — Да, наверное. Нужно пожрать. И поспать. А потом ещё раз пожрать.

Услышав Борю, ребёнок протянул своё жалобное: агу-а.

— Поскорее бы тебя сдать, малой, — пробурчал Боря. — Надеюсь, Натаха чё нить приготовила…

Затем, из глотки паренька вырывалось громкое: а-а-а-а-а.

Он зевнул, да так широко, что, казалось, птицы рядом приняли это за угрозу. Испуганные воробьи бросились в сторону проезжающей мимо машины.

Подойдя к участку, он остановился, вспомнив, как его множество раз приводили сюда за драки. В итоге, вздохнув, он все же решился войти. Навстречу ему попался грузный мужчина с уставшим лицом. Он замер в дверном проёме, разглядывая как Борю, так и корзинку в его руках:

— Что у вас?

— Ребёнок. Потерялся вот.

Резко протянув корзинку, Боря приподнял одеяло, показывая малыша. Младенец, недовольный таким резким телодвижением, захныкал.

Полицейский посмотрел на парня с явным раздражением:

— Потерялся? И что теперь? Родителей ищи. Мы тут не детский сад.

Борис почувствовал, как внутри всё закипает:

— Делать мне больше нечего. Да и я звонил вам! Вы сказали, что все заняты! — огрызнулся он, стараясь сдерживать гнев. — Я уже дохрена сколько времени тут с ним хожу, никого нет. Что мне теперь, его на улице оставить?

Толстяк вздохнул и взглянул на младенца:

— Ладно, ладно, — сказал он, смягчаясь. — Заполняйте протокол. Потом разберёмся.

Борис облегчённо выдохнул. Казалось, всё налаживается.

Пройдя в участок, он оказался в большом зале. До стойки дежурного было метров двадцать. Но на стойке не было подоконника, чтобы поставить корзину.

В общем, он оставил его на диванчике. А сам направился в сторону окошка с дежурным.

И тут случилось нечто странное.

Пройдя полпути, у Бори резко скрутило живот. Затем мир перед глазами «скрасился» пятнами. Во рту появился неприятный привкус, а голова начала раскалываться так, словно по ней кувалдой прошлись.

— Че за?.. — В полусогнутом положении, прохрипел он.

Но в этот момент, в голове послышался эхообразный женский голос: «Не бросай его!»

Согнувшись ещё сильнее, он выдавил из себя:

— Твою мать… что за глюки?

И начал пятиться, хватаясь за живот.

— АГУ-А?

Глава 2

Ощущения были странными. К тому же дежурный явно обратил внимание на Бориса. Выкрикнув: «Эй, ты там что, наколотый что ли?», полицейский вернулся к своей работе, как ни в чём не бывало.

Никак не отреагировав на глупый вопрос, парнишка повернулся к спиногрызу. Напрочь отказываясь принимать тот факт, что он слышал чей-то голос в своей голове.

Глядя на младенца, с некоторым раздражением на лице, ведь этот мелкий шкет — первопричина, почему Боря до сих пор не дома, он отмахнулся от назойливой мысли с галлюцинациями.

Однако, они его не отпустили. Произошло ещё кое-что странное. Парнишка вдруг почувствовал себя хуже. Возвращая всё внимание к стойке дежурного и делая шаг в его сторону, Борису опять стало плохо.

Проведя несколько манипуляций с хождением назад-вперёд под камерами полицейского отдела, он вдруг понял: по какой-то причине он не может отдалиться от малыша.

Да ладно отдалиться…

— Бредятина, — пробормотал своё умозаключение. — Видимо, действительно устал.

Но всё внутри него почему-то противилось подойти к дежурному. Ощущения были странными, словно его тянуло назад, к младенцу.

Затем его голову посетила мысль: с собой нет паспорта. А как ты подашь заявление без такого важного документа? В итоге, он в очередной раз прибегнул к девизу своей жизни.

— Ай, пофиг. Потом разберёмся.

Махнув рукой, Боря направился к корзинке. Через мгновение на него уставились два удивлённых голубых глаза.

— Поменьше недовольства, малой, — пробурчал парнишка. — А то оставлю здесь, с этими идиотами.

— Агуа? — заявил малыш, на этот раз более вопросительно.

Борис нахмурился:

— Мне бы твои проблемы. Лежишь тут спокойно. Хочешь спи, хочешь агукай…

Вот что за «агуа»? Ему бы сейчас поспать, а не разгадывать детские ребусы. Однако что-то в этом тихом, робком звуке заставило его остановиться.

Он присел на корточки, оказавшись лицом к лицу с младенцем.

— Чё ты барагозишь?

Малыш протянул к нему пухлую ручонку.

— Агуа! — пролепетал он снова, глядя Борису прямо в глаза.

В этих глазах не было ни страха, ни упрёка, только невинная просьба. И вдруг Бориса осенило. Вода. Он хочет пить.

— Точно, — пробормотал Борис. — И как я сразу не догадался?

Оглянувшись, он увидел кулер в углу комнаты. Поднявшись, Борис направился к нему, стараясь не выпускать малыша из виду.

Едва он сделал пару шагов, как почувствовал уже знакомое неприятное покалывание в животе. Остановившись, он посмотрел на корзину. Малыш, словно почувствовав его взгляд, потянул к нему ручки, снова пролепетав своё: «Агуа».

Борис вздохнул. Это уже начинало походить на паранойю. Но как объяснить это странное явление?

И главное, почему он чувствует себя плохо, когда отходит от ребёнка?

Отбросив сомнения, Борис налил стакан воды и вернулся к корзине.

Поднеся стакан к губам малыша, он оторопел. Стакан был выбит из рук лёгким взмахом малыша.

— Охренеть. Ты не попутал?

* * *

Какая ещё вода? Почему, ну вот почему…

Меня сильно расстраивало то, что именно этот пацан нашёл меня. Именно пацан. Вымахать он конечно успел. Вон какая спина и ручищи. Но вот умственно… Он был слишком безалаберным. И тут не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понимать это.

Родителей мы так и не дождались. И чёрт его знает, были ли они.

А ещё меня очень серьезно начало беспокоить то, что именно к этому парню меня, как будто бы привязало.

Невидимая связь, которая появилась между нами, была необъяснимой. И теперь… стоит этому не довольному пареньку отдалиться от меня, как мне хочется плакать. Плакать!

Мне это очень не нравилось. На этого человека не было никакой надежды. Разгильдяй одним словом.

— Ты чего? — заговорил парнишка. — Чего ноешь? Пить хотел? Хотел. На, держи.

Он опять протянул мне стакан воды.

М-да… ну ты чего такой непрошибаемый? Подумай, сколько мне⁈ Месяца три-пять? Мне нельзя воду! Пожалуйста, спасите меня, хоть кто-нибудь!

Но вместо моего возмущения он услышал лишь моё жалобное: «Агу-а!»

Почему мне так не везёт? С первых же дней я вынужден бороться за своё существование… Ну почему?

* * *

Попытки как-либо напоить младенца не увенчались успехом. Воду он наотрез отказывался пить, так что юношу посетила одна гениальная мысль.

В общем, отнести этого орущего товарища домой. Там сдать сестре, она у него девка умная, подскажет что и как. Ну а Боря спокойно ляжет спать. Тем более, что организм уже требовал этого.

Пятница, ведь, заканчивается, значит, завтра не на учёбу, а опять на подработку. Только с самого утра. Не выспишься — жопа жопная.

Подхватив корзину с младенцем, Борис направился к выходу из отдела. Дежурный, проводив его взглядом, лишь хмыкнул. Проигнорировав уход столь странной компании.

На улице дышалось легче, но странное чувство дискомфорта не покидало Борю. Каждый шаг от здания полиции давался ему с трудом, будто здравый смысл тянул его назад.

Но он упорно продолжал двигаться, мысленно представляя мягкую подушку и тишину своей комнаты.

Добравшись до автобусной остановки, Борис почувствовал, как пот проступает на лбу. Младенец в корзине затих, уставившись на него огромными голубыми глазами.

В них, казалось, плескалось вселенское непонимание и тихий укор. Борис отвернулся, не желая смотреть на появившуюся обузу.

Забравшись внутрь, Борис опустился на сиденье у окна, поставив корзину рядом с собой. Младенец тут же оживился, забарабанив крошечными кулачками по стенке корзины. Борис вздохнул. Эта поездка обещала быть долгой и нервной.

До дома он добрался через полчаса. Как назло, под конец этой поездки карапуз разорался так, словно его собаки грызли. Это сильно раздражало.

Немногочисленные пассажиры смотрели на Борю с укором. И это тоже напрягало:

— Что пялитесь? Не хотите себе это орущее радио забрать?

Разумеется, желающих не было. Зато было много вопросов у людей, которые ехали рядом. Боря слышал перешёптывания, мол, он хреновый отец. Слишком молодой. Да и вообще, на таких надо в органы опеки жаловаться!

Дверь в квартиру открыла заспанная сестра, Наташка. Увидев Борю с корзиной, она удивлённо спросила:

— Ты чего так поздно?

В тот же миг из корзинки послышалось:

— УГУК!

Зеленоглазая четырнадцатилетняя девочка округлила глаза так, словно была героиней японского мультика. Медленно переводя взгляд с Бори на корзинку, она еле слышно протянула:

— Это ещё что такое?

Борис, недолго думая, ввалился в квартиру, чуть не сбив сестру с ног:

— Потом объясню! — выпалил он, ставя корзину на пол в прихожей. — Главное, помоги! Он орет как резаный!

Наташа, все еще пребывая в состоянии шока, осторожно заглянула в корзину. Увидев малыша, она растерянно захлопала глазами:

— Боря, ты… ты где его нагулял?

— В парке! — отрезал парень.

Наташка фыркнула, но, видимо, решила отложить допрос до лучших времен.

Она присела на корточки рядом с корзиной и принялась разглядывать младенца. Малыш, в свою очередь, уставился на нее своими огромными голубыми глазами и, к удивлению Бори, затих.

— Симпатичный, — констатировала Наташка. — Агукает что-то. И чего кричишь, красвец? Хочешь есть? Или памперс полный?

Борис закатил глаза. Он понятия не имел, что делать с младенцами.

В его представлении они только ели, спали и орали. А тут еще какие-то памперсы! Откуда их брать?

— Понятия не имею, — честно признался Борис. — Чё он хочет — не знаю. Воду не пьет.

Наташка вздохнула:

— Так, ладно, сейчас разберемся. Ты хоть покормил его? — спросила она, поднимаясь на ноги. — Где у тебя детское питание? Или ты ему прямо котлету собрался скормить? Хотя… если ты младенцу воду предлагал…

— Нет у меня никакого детского питания! — огрызнулся он. — Я ж говорю, я его нашел! Откуда мне знать, что этим спиногрызам надо?

Наташка закатила глаза:

— Ладно, — сказала она. — Присмотри за ним, а я пока схожу в магазин. За смесью и памперсами.

Борису идея сестры пришлась не по душе. Район у них не самый спокойный. А если говорить откровенно, то самый неспокойный во всем городе. Так было всегда. Именно поэтому он начал так рано драться…

А учитывая её характер и любовь к заумным фразочкам… она ж молчать не станет, если кто-то пристанет. А во дворе не любят умников. Особенно такие же малолетки, как и она сама.

— Сам пойду, — лениво протянул Боря. — Знаешь ведь, район у нас так себе. Вечером то драки, то пьяницы пристают.

Только вот тут встала кое-какая дилемма. Ему не хотелось брать с собой малыша. Вообще не хотелось.

Однако стоило парнишке закрыть за собой дверь, да выйти на улицу, как вернулась головная боль. Далее было понятно, что произошло бы дальше.

Скрипя зубами от неприятных позывов, юноша рванул к подъезду. Рывками преодолел лестницу, поднявшись на третий этаж, а затем…

— Борь, ты зачем с собой ребёнка взял?

* * *

Значит, моего спасителя-мучителя зовут Борис?

Я смотрел на этого запыхавшегося дядю с чувством неудовлетворения. Видя его побледневшее лицо, понимал, по какой причине он решил взять меня с собой.

Он отдалился от меня и тут же почувствовал себя плохо.

Да и мне, если честно, стало как-то не по себе. Ещё в участке, когда он отошёл от меня, мне стало одиноко. А когда Боря выбежал и захлопнул за собой дверь, мне стало… так плохо. Пучить начало…

Да что же это творится-то такое? Почему мне нельзя остаться с этой разумной девочкой? Видно же, что она разбирается в детях в десятки раз лучше, чем он!

— Что случилось? — девушка выглядела озадаченной. — Ты чего такой бледный? Плохо себя чувствуешь?

Борис, стараясь отдышаться, прохрипел:

— Не могу… не могу от него… отойти. Голова начинает болеть.

Я не услышал, что ему ответила сестра, потому что уже погрузился в свои мысли, но видимо она посчитала это какой-то шуткой.

Почему я переродился именно там? Именно в том месте и в то время? Без родителей и тех, кто сможет нормально обо мне позаботиться? Он ведь даже не знает, чем меня кормить можно! Да блин, он даже не знает, что детей в принципе нужно кормить!

— … кажется, — донесся до меня голос парня. — Я просто устал. Но поверь, Ната, будет лучше, если я возьму его с собой!

Не-не-не! — мне не понравилась идея Бориса. — Плохая идея! Пускай мне будет грустно, но оставь меня с этой девочкой! Пускай дальше пучит!

Вместо тех слов, которые я хотел сказать, вырвалось очередное всхлипывание:

— Агу-а. Агу-а!

— Во, видишь, — заулыбался Борис. — Не хочет без меня оставаться!

Чего? Ты чего там себе придумал⁈ Давай без этого! Оставь меня!

Но вслух что-либо говорить не имело никакого смысла. И это вышло мне боком.

Борис и Наташа решили, что я успокоился в его присутствии.

Хотя с другой стороны, когда он вернулся, мне действительно стало легче. Только вот разумом я понимаю, что с ним куда опаснее… С ним меня ждут ненужные передряги. Ну какой из него родитель⁈

Да уж… короче придется как-то самому вертеться, чтобы выжить и развиться. А это мне просто необходимо. Причем чем быстрее, тем лучше! Почему-то, где-то глубоко внутри, я чувствовал, что мне стоит поторопиться. Иначе… иначе я могу опоздать. Только вот я не знал куда именно…

* * *

Скривившись от безысходности, Боря подхватил корзину. Младенец тут же умолк, уставившись на него своими немигающими глазами. Наташка, проводив брата взглядом, вздохнула:

— Ладно, иди. Только смотри у меня! Чтобы вернулся с памперсами и смесью, понял? И чтоб с дитём не ходил по злачным местам!

Борис пробурчал что-то невнятное и вышел из квартиры, чувствуя себя по-идиотски. Да к тому же, устало.

Завтра с утра ему нужно быть на стройке. И если он не сможет нормально выспаться, быть беде.

Магазин, к счастью, оказался недалеко. Пока Боря ходил вдоль полок с детским питанием, выбирая хоть что-то, что казалось ему съедобным, малыш в корзине вел себя на удивление тихо.

Лишь изредка попискивал, напоминая о своем присутствии. На кассе продавщица, умиленно взглянув на Борю с корзиной, спросила:

— Первый ребенок?

Борис с лицом-кирпичом парировал:

— Подбросили. Сволочи.

Продавщица улыбнулась, словно зная правду, и… залипла в продуктовую корзинку. Выбранные Борисом товары оказались не теми, которые были нужны.

Памперсы для стариков, тушёнка, детское питание от шести плюс месяцев. В общем, набрал полную ерунду.

Борис вздохнул. Эта ситуация начинала его раздражать. Мало того, что он влип в историю с этим младенцем, так еще и приходится выслушивать умильные комментарии незнакомых людей.

— А что ж вы хотели? — протянула продавщица, перестав рассматривать товары. — Дети — это счастье! Просто у вас еще опыта мало. Вот подрастет немного, сами нарадоваться не сможете. Поверьте мне.

Боря лишь хмыкнул в ответ. Он слабо представлял себе, как сможет радоваться орущему младенцу, требующему постоянного внимания. И зачем ему вообще это счастье, если честно.

Пришлось задержаться. Продавщица помогла выбрать нужный товар и, все с тем же умилением, пробила чек.

Вернувшись домой, Борис первым делом вывалил все покупки на стол.

Наташка, увидев гору упаковок, присвистнула:

— Ну ты и разорился! — констатировала она, принимаясь разбирать покупки. — Ладно, хоть что-то нормальное купил.

— Не хочется снова туда возвращаться. Вот и набрал сразу.

Боря плюхнулся на стул, чувствуя себя выжатым как лимон. Младенец в корзине тем временем начал проявлять признаки беспокойства. Он ворочался, хныкал и издавал странные булькающие звуки.

— Кормить пора, — заключила Наташка, замешивая смесь в бутылочке. — Сейчас я его успокою. А ты пока хоть чай себе сделай.

Боря молча наблюдал, как сестра ловко управляется с младенцем. Она держала его на руках, нежно покачивала и что-то тихонько напевала.

Малыш, казалось, чувствовал себя в ее руках комфортно. Он жадно присосался к бутылочке и вскоре уснул, блаженно посапывая.

— Наконец-то замолк, — ухмыльнулся парень. — Я уж думал, так будет всегда…

* * *

БОЖЕ, КАК ЖЕ ЧЕШЕТСЯ ЖОПА!

Я проснулся от зуда в пятой точке. Это… было неприятно. Как и тот факт, что я не мог даже перевернуться. Попа вспрела. Я вспотел. Спина затекла.

Тяжело быть карапузом.

Боря сидел за столом в своей спальне и смотрел в одну точку. Наверное, думал о чем-то своем. А может, и вовсе ни о чем не думал. Ну да… на него это похоже. Ни о чем не думать, казалось его призванием…

Я же, тем временем, продолжал страдать от зуда. Хотелось почесать, но как это сделать с таким бесполезным телом? Эх, вот бы мне сейчас повзрослеть!

Но вместо взросления была суровая реальность: жесткая корзинка и раздражающий зуд. Я попытался извернуться, чтобы хоть как-то унять мучения, но все было тщетно.

Вскрикнув, я привлек внимание Бори. Он взглянул на меня сонными глазами и, нахмурившись, пробурчал:

— Чё тебе опять не нравится? Только ведь покормили.

Ага, покормили! А помыть, почесать? Дядь, тебе бы книжки почитать, по уходу за младенцами! А ещё лучше — найти моих настоящих родителей! Видимо… местных.

Я задергал ножками, надеясь, что он поймет мой намек на помыть и почесать. Но, для него это оказалось слишком сложно.

Боря лишь пожал плечам, залипнув в одну точку и начал закрывать глаза. Тогда я решил действовать радикально.

Набрав в легкие побольше воздуха, я заорал во всю глотку. Пусть знает, что я тут не просто так лежу!

Наташка тут же прибежала на крик. Увидев мои покрасневшие щеки и дергающиеся конечности, она сразу поняла, в чем дело.

— Боря! — возмущенно воскликнула она. — Ты что, не видишь, у ребенка что-то не так!

— Он сытый.

— Да мало того, что сытый, Борь! Ты вообще, подмывал его? Обрабатывал присыпкой?

Боря с недовольным видом поднялся из-за стола. Видимо, перспектива возиться с моей попой его совсем не радовала.

Но под напором сестры он сдался. Взяв меня на руки, мы прошли в ванную. Я же, предвкушая облегчение, затих и приготовился к водно-гигиеническим процедурам. Наконец-то!

Меня помыли. Переодели. Положили обратно в корзину. Естественно всё это по итогу делала Наташа.

И снова зуд! Он, конечно, стал меньше, но не исчез совсем. Присыпка, видимо, не очень помогала.

Или ее насыпали слишком мало.

Боря вернулся к своему занятию — с хмурым видом смотреть в одну точку. Наташка ушла на кухню греметь посудой. В квартире воцарилась тишина, нарушаемая лишь моими тихими постанываниями.

Решив, что помощи ждать неоткуда, я начал разрабатывать план побега. Из корзины, конечно, не убежишь. Но можно хотя бы перевернуться.

Это стало моей новой целью. Я напряг все свои крошечные мышцы и начал раскачиваться из стороны в сторону. Сначала слабо, потом все сильнее и сильнее. Корзина жалобно скрипела, но я не сдавался.

И вот свершилось! После нескольких минут упорной борьбы я перевернулся на живот. Лицом в мягкую пеленку.

Дышать стало труднее, но зато попа перестала зудеть! Пусть и ненадолго. Теперь я лежал, уткнувшись носом в ткань, и наслаждался временным облегчением.

Но счастье мое было недолгим. Вскоре воздух в корзине закончился, и я начал задыхаться.

Пришлось снова заорать. На этот раз Боря отреагировал быстрее. Он подскочил, как ошпаренный, и вытащил меня из корзины. Перевернув на спину, он уставился на меня сонными глазами.

— Чё опять? — проворчал он. — Запарил глотку драть! Дай людям поспать, раз сам не можешь!

Я же, лежа на его руках, жадно глотал воздух, стараясь отдышаться. Вот тебе и свобода от зуда! Чуть не задохнулся.

Кажется, мои страдания начали понемногу выводить Борю из состояния анабиоза. Он больше не выглядел таким отрешенным. В его глазах появилось что-то похожее на интерес, а может даже и на сочувствие.

— Ладно, — пробормотал он, — видимо, опять жрать хочешь.

Но я не хотел! Мы кушали меньше часа назад!

— Эй, я и так переел, что ты там удумал? Мне бы просто перевернуться.

Увы, вырвалось типичное:

— Агу-а. А-а-а.

Насильно впихнув в меня содержимое бутылочки, Боря успокоился. Вернулся в привычную, уже, позу. А мне… было не по себе.

Живот переполнен. Пятая точка чешется.

И от переизбытка негативных чувств я уснул. Снились кошмары.

Будто я — огромный памперс, наполненный тушенкой и детским питанием.

А Боря и Наташа тыкают в меня палками и смеются. После этого снилось какое-то пламя и огромный костер. Проснулся я в холодном поту. Зуд вернулся с удвоенной силой. Но кричать не стал. Решил потерпеть. Вдруг пройдет?

Не прошло.

Ой, как же всё чешется… а…

Попытка перевернуться не увенчалась успехом. Недовольный происходящим, я автоматически пробормотал себе под нос:

— Да что же это такое? Почему мне так не везет?

Но… как всегда, вышло все иначе. Я вскрикнул. Случайно.

Бесполезное, детское тело.

Боря тут же очнулся. Уставился на меня краснющими и злыми глазами:

— Да как же ты запарил меня! Мне вставать скоро, а ты орёшь каждые полтора часа!

Затем его посетила гениальная мысль — накормить меня. Ещё раз.

В этот раз я не выдержал. Злоба пересилила всё возможное. А внутренняя энергия потребовала отмщения.

И я срыгнул на него.

Глава 3

Борису не удалось выспаться. Просыпаясь каждые полтора часа, из-за постоянного крика малыша, он чувствовал себя разбитым и злым:

— На кой-хрен я вообще на тебя наткнулся, — недовольно бурчал он сам себе под нос. — Одни проблемы. Помой жопу. Покорми. Укачай. А не дохрена ли ты хочешь?

Ответа не было. Ребёнок даже не слышал его.

Сбросив всю злобу в унитаз, парнишка сполоснул лицо и ушёл на кухню, где с каким-то утробно-булькающим звуком, пытался напиться кофе. Нужно было взбодриться. Срочно. А иначе голова казалось чугунной.

Перспектива тащиться на стройку не радовала совершенно. Он понимал, что если накосячит на работе из-за недосыпа, то точно влетит по первое число. А деньги сейчас нужны были как никогда. Хотя… вообще их всегда не хватало. Но теперь, состояние матери начало ухудшаться.

Но из-за маленького паразита это утро он ненавидел больше остальных. Как и дешёвый кофе, который не бодрил, а лишь давал иллюзию энергии и неприятной горечи во рту.

Допив кофе, Борис взглянул на себя в отражение микроволновки. Мягко говоря, выглядел он так, словно всю ночь мешки таскал. Так ещё, и неровная щетина, которая казалась облезлой… а бриться он не любил. Поэтому делал это всегда на скорую руку.

Если бы кто-то со стороны увидел, как юноша орудует бритвой, ему могло показаться, что он пытается изрезать себя, в стиле хоррор-фильмов.

Он давил на бритву со всей силы, словно пытался вырвать с корнем не только волоски, но и всю накопившуюся усталость и раздражение.

Кровь. Небольшие порезы тут и там вспыхивали на лице, как красные маячки. Борис не обращал на них внимания. Он продолжал драить себя, пока кожа не покраснела и не начала гореть.

Смыв пену и кровь, он взглянул на свое отражение.

Теперь он выглядел как побитый жизнью боксёр. Красное, раздражённое лицо, усеянное мелкими порезами, говорило о том, что утро началось отвратительно.

Но, по крайней мере, он был выбрит. Наклеив на порезы кусочки туалетной бумаги, Борис направился в комнату.

Малыш спал. Тихо посапывая, он лежал в своей корзинке, словно всё в порядке и его ничего не беспокоит.

— Спишь, спиногрыз? — протянул он, глядя на это маленькое исчадие. — Сладкие сны, неверное, снятся. Оратор хренов. Что, хорошо тебе, да?

Он приблизился к кроватке и раздраженно глянул на карапуза:

— Может, мне тоже орать каждые полтора часа? Тебе понравится? Прямо тебе в ухо!

— Тебе нужно быть более терпеливым, — послышался голос Наташи со стороны дверного проёма комнаты. — Этот малыш — беззащитное существо, Борь. Он не виноват в том, что ничего, кроме криков, не может.

Боря обернулся на голос сестры и встретил её леденящим взглядом, от которого пробирало до дрожи. Но сестра уже привыкла к его выражению лица:

— Постарайся понять, как трудно этому маленькому человечку. Рядом никого из родителей, по какой-то причине нет. Только ты и твоё ворчание. Что, кстати, с родителями?

— Понятия не имею, — огрызнулся Борис, стараясь говорить тише, чтобы не разбудить младенца. — На работу схожу, и буду решать, где их искать. Так что, не лечи.

Наташа вздохнула. Но приняла ответ. Она уже привыкла к тому, что её брат решал все проблемы по мере их поступления.

— Хорошо Борь. Но потом не будет такого, по типу: «Не отдам в детдом! Сам воспитаю!». А то я слышала истории, как найденышей воспитывали чужие семьи. Привязываясь к ним.

— Чего-о-о⁈ Ты чё мелишь? — опешил юноша. — Ты чего, опять в своих интернетах до позднего вечера торчала? Опять сериалов пересморетела?

Услышав смех в ответ, Боря понял очевидное — сестра его подкалывала. На этом, хвала богам, она замолкла. Не хватало ещё, чтобы девчонка загружала его и без того усталый мозг всякими шутейками за триста.

Ему и так хватало этого…

— Агу-а?

— Да твою ж… Чё ты проснулся-то, а?

* * *

Мне снились обрезки моей прошлой жизни. Не само моё существование, нет. А что-то из пережитых моментов.

Опять слышал голос своей матери. Слышал про какую-то сделку, чтобы спасти меня. И… мне было холодно.

Было много нарезок, где передо мной открывались коридоры с серыми стенами, выложенными мрачным камнем. А так же, я чувствовал запах. Какой-то гнили и влажности.

Что это было? Я не мог себе ответить. Но после коридоров, пошли ужастики.

В общем, я осознал себя в теле какого-то юнца, лет так пяти-шести. Стоял напротив мужчины в черном костюме, с кепкой на голове, которая скрывала лицо. И чего-то выжидал.

Вокруг был лишь мрак, тусклый свет от причудливых ламп. Могильный холод и вонь…

— Я тебя воспитаю, сын мой, — послышался голос Бориса, от этого самого мужчины. — Поверь, я смогу прокормить тебя, ты только глянь…

Через мгновение Борис растворился, а на его месте стояла целая пирамида из бутылочек с молочной смесью. Эта конструкция подсвечивалась где-то сзади, бросая на меня большую тень.

И если честно, видок был жутковатый.

— Но я не хочу есть! — прошептал я.

А Боря лишь злобно хохотал. Боре было всё равно! Он уже каким-то образом стоял рядом и, держа меня за плечи, пихал мне бутылочку:

— Ну что, ты голодный? — хохоча, спрашивал он. — Ну что, ты? ГОЛОДНЫЙ?

Испуг, который я испытал, невозможно было описать словами. Что-то в душе резко напряглось, и я понял, как сильно я ненавижу эту бутылочку. Она за один вечер, начала вызывать у меня чувства полные отвращения.

— Не надо! — прокричал я, но из глотки вырвалось обычное: Агуа.

На этом моменте я проснулся. Ничего не поменялось. На меня пялится этот истязатель, да ещё и хмурится своей устрашающей рожей.

Ну что опять?

— Ладно, ладно, не ори, — пробурчал Борис, раздражённо вздыхая. — Сейчас покормим тебя, маленький тиран.

КАКОЙ КОРМИТЬ? ОПЯТЬ? ТЫ О ЧЁМ? У МЕНЯ ПАМПЕРС ПОЛНЫЙ!

Парень вышел на кухню. Понимая, чем всё это может закончиться, я начал дрыгать ножками и ручками, в попытке встать. Мышцы были слишком слабыми, так что ничего у меня не вышло.

Но я не оставлял попыток свалить из этой корзинки. Я был готов к чему угодно: упасть, улететь, вернуться туда, откуда пришёл в это тело, лишь бы этот мучитель не пихал в меня молочную смесь.

Я не успел…

В очередной попытке встать я замер, услышав шаги. Приподняв голову, увидел Бориса, стоящего в дверном проёме с этой… БУТЫЛКОЙ. Которой, он всю ночь меня пугал, пытаясь накормить.

Он почему-то думал, что я тут же её проглочу. Что у меня бездонный желудок. Хотя наташа несколько раз сказала ему: «дети едят через каждые два-три часа. Не надо насильно его напаивать. От этого, он тише и спокойнее не станет».

Он смотрел на меня как-то кровожадно, натянув на лицо кривую улыбку. Лучше бы уж не улыбался…

Да это не я тиран, а ты! СПАСИТЕ!

Приближаясь ко мне, Боря перекидывал бутылку из рук в руки, словно шёл не младенца кормить, а на какую-то драку. Резко поднеся её к моему лицу, он запыхтел, ибо я не собирался сдаваться!

Отворачивался, морщился и истошно вопил: АГУА!

Хотя в голове было другое: Вырасту, я тебя найду, и запихаю эту бутылочку по самые…

— Ну че ты? Не выёживайся, — ворчал Боря, пытаясь запихнуть мне в рот соску. — Жрать же хочешь, по глазам вижу.

ДА НЕ ХОЧУ Я! АТСТАНЬ!

Наконец, после нескольких безуспешных попыток, мне пришлось сдаться. Я устал.

Смирившись с неминуемым, я позволил ему впихнуть в меня эту проклятую соску.

Молочная смесь была теплой и сладкой, но противной до тошноты. Глотать ее не хотелось совершенно, поэтому я притворился, что ем. Боря смотрел на меня с триумфом, словно одержал великую победу. Но он ещё не понимал, с кем связался…

— Ну и хер ли ты верещал, — проворчал он. — Сам жрать хочешь, но за каким-то фигом нервы мне мотаешь.

Я мечтал о том дне, когда смогу говорить, ходить и давать вот таким, как он, по шапке. Да посильнее. Но больше мечтал, чтобы нашлись мои местные родители… когда же настанет этот день?

Дождавшись когда парень потеряет ко мне интерес, я выплюнул бутылку. Парень, кажется, не заметил этого. Он просто взял корзинку, протянул меня Наташе и велел посмотреть и помыть мне попу.

Как только эта милая девочка взяла меня на руки и потащила в ванную комнату, в животе началось бурление. Когда пятую точку начала обдавать теплая водичка, появилось желание что-то выпустить из себя…

Через мгновение, со сквозящим звуком, мне стало так спокойно… легко.

— БОРЯ, ТЫ КАК БУДТО ПРЕДВИДЕЛ! МАЛЫШ ПОКАКАЛ!

За следующие полчаса ничего толком не произошло.

Боря, собираясь на работу, долго сомневался, стоит ли меня брать с собой или нет. Я, пока слушал его раздумья: «Нахер ты мне там нужен» и «Что за хрень творится? Почему я не могу от тебя отдалиться», изредка проваливался в сон.

Мне бы, блин, самому знать, что это за связь такая. И, на самом-то деле, я был готов мириться с грустью, которую испытывал, когда он далеко от меня отходил. А то, что ему там было больно, одиноко и что-то ещё — уже, было всё равно!

Лишь бы его рядом не было. Этого молочного тирана.

Затем произошло следующее. Где-то из глубины квартиры послышался кашель. Боря, который держал меня на кухне, резко сорвался куда-то. С очень взволнованным лицом.

А кашель, который я услышал, был каким-то слишком болезненным. Как будто кошка срыгивала шерсть.

Кошка? Шерсть? Откуда я знаю смысл и значение этих слов?

Оставшись один, я попытался осознать произошедшее.

Что происходит? Почему мне так не повезло? И почему этот Боря так бесит?

Последний вопрос, впрочем, был самым простым. Он бесил меня своей тупой прямолинейностью и своей уверенностью в том, что он знает, как мне будет лучше.

Вопросы о своем неудачном попаданстве внезапно отошли на второй план, уступив место нарастающему раздражению. На кухне была открыта форточка. Мне поддувало макушку.

Нормальный родитель, я уверен, сделал бы всё, для моего комфорта, прежде чем уйти.

В голове мелькнула мысль о побеге, но тут же разбилась о суровую реальность младенческого тела. Двигаться получалось с трудом, а о том, чтобы покинуть корзинку, и речи быть не могло. Оставалось лишь наблюдать и ждать.

Кашель вскоре прекратился. Через пару минут вернулся мой тиран с очень грустным лицом. Подхватил корзинку и протянул:

— Поехали. Надо работать.

Собственно, на этом начался день — познания мира.

Дорога выдалась отвратительной. Боря, словно очнувшись от какого-то забытья, нёс меня в этой корзинке, словно мешок картошки.

Ни тебе амортизации, ни тебе прикрытия от солнца. Мир мелькал перед глазами калейдоскопом — пятна домов, пролетающие по небу птицы, лица прохожих.

Было и ещё кое-что. Боре попадались мамочки с колясками. Которым, он показывая меня, говорил:

— Может, заберёте? У вас вон, как хорошо получается.

По всей видимости, он думал, что если найдется тот кто примет меня, то эта связь разорвется. Хм. Идея конечно неплохая. Лучше чем ничего… Но что-то мне подсказывало, что всё не так уж просто.

Разумеется, все те, кто не успевал услышать этот вопрос, умилялись мне и сюсюкали. Я же, пытался протянуть ручки и уцепиться за спасительную ниточку. Но… увы…

Боря одним своим видом пугал потенциальных, моих, мам.

Ну вот есть же нормальные мамы. Родители как родители. А мне достался — ты!

Вскоре мы оказались в каком-то шумном помещении, наполненном запахом краски и сигарет.

Ну ахиреть просто… идеальное место для ребенка. Ага…

Боря поставил меня в корзинке на подоконник и принялся что-то увлеченно обсуждать с другими людьми, размахивая руками и периодически бросая на меня беглые взгляды.

Я же, в свою очередь, поднимал голову, пытаясь рассмотреть окружающий мир, который был полон незнакомых лиц, инструментов и непонятных конструкций.

— Это кто? — спросил кто-то из мимо проходящих, указывая на меня рукой. — Борь, брательник, что ли?

— Подкидыш, — недовольно ответил мой мучитель. — Подбросили под дверь и оставили записку: корми меня, заботься и не высыпайся.

Э-э-э, ты чего там звиздишь? Это кого к кому подкинули? Не-не-не, Боря, это ты ко мне подкинулся. Прямо из кустов. За грехи, которые я не совершал!

— Так, может, в детский дом его? — спросил ещё кто-то. — А то он какой-то… мелкий, что ли. Слабый.

Дом? Детский? Звучит как начало чего-то не самого плохого. Уж лучше так, чем с тобой!

— Ага, — буркнул Борис. — Как раз этим и занимаюсь.

История Бориса пришлась по душе его коллегам, что показало мне: они не особо развитые. Как и сам тиран.

— Ну, давай, дерзай, — подбодрил Борю его собеседник. — Но ты бы это, решал проблему быстрее. Работа не ждёт.

Боря лишь отмахнулся и продолжил свой разговор, а я остался на подоконнике, чувствуя себя не в своей тарелке. Разговор коллег постепенно перерос в какой-то балаган. Они смеялись, кричали, рассказывали какие-то истории.

Мне было скучно и одиноко. Хотелось спать, но шум не давал уснуть. Да и вообще, эти звуки были какими-то слишком громкими и резкими.

Вскоре один из этих работяг решил зачем-то подойти ко мне. Вонища от него была невыносимая! Перегаром, сигаретами и терпким потом, словно он месяц не мылся.

— Ну чего тут у нас? — прохрипел он, склоняясь надо мной. — Какой ты мелкий. Да… совсем кроха. Ути-пути. Хочешь, тебя дядя Аркаша на плечах покатает?

От его дыхания меня чуть не стошнило. Я отвернулся, пытаясь избежать его взгляда.

— Ой, Боря, а это точно не твой сын? — проорал он. — Такой же вот… вечно недовольный! Ты только посмотри.

Ты меня оскорбляешь этим сравнением! За что? Что я тебе сделал?

Я заорал. Своё привычное: АГУ, но с новым окончанием: АГУАТЬ! АГУАТЬ!

О-о! Прогресс! Вроде бы…

Борис отреагировал моментально. Подлетел к корзинке, с размаху влепил ладонью по плечу этого мужика, отодвигая его в сторону:

— Блин, Аркаш, ну вот нахрена ты его побеспокоил? Он же теперь с полчаса орать будет.

Аркаша недовольно поёжился, разминая плечо, принявшее удар, и отошёл, а Боря взял корзинку и перенёс её в угол, подальше от окна и шума. Там было немного тише и темнее.

Спасибо, что хоть не стал кормить.

Новый угол обзора был не лучше. Я лежал, рассматривая пыльные коробки и старые инструменты, и чувствовал себя совершенно беспомощным.

Боря трудился за двоих, как самый младший на смене. И действительно, работал от души. Старался. Очень старался. Но его старания мне были не к чему. Здесь было слишком пыльно. Дышать было тяжело, хотелось кашлять. Если бы я не знал, что он на самом деле просто разгильдяй, то подумал бы, что он хочет меня угробить…

В голове крутилась лишь одна мысль: «Когда же это всё закончится?»

Вскоре я заснул, убаюканный монотонным гулом голосов и запахом краски.

Снились мне какие-то обрывки прошлого? Какие-то лица, события, что-то ещё непонятное. Ничего конкретного, лишь сумбурные образы, которые не имели никакого смысла.

Проснулся я от того, что меня кто-то тряс. Открыв глаза, я не увидел над собой ничего, кроме нового облака пыли. Но вибрация была конкретная.

Надо срочно разорвать нашу с тобой связь. Дядя Тиран. Это всё добром не кончится. С тобой я точно не смогу развиваться… А чтобы разорвать эту связь… чувствую мне надо развиться. Научиться чему-то новому, чего я пока что не осознаю. Хм… проблема.

Подняв голову, я рассмотрел Борю, который, держа за ручку какой-то агрегат, водил им по полу, поднимая ту самую пыль и шум.

Мне стало как-то не по себе: то ли от пыли, то ли от вибрации.

Я попытался что-то сказать, но из горла вырвалось лишь невнятное «агу».

Не знаю, каким образом этот балбес услышал меня, но тут же шум прекратился. Оглядываясь по сторонам, словно выискивая поддержку, он всё равно подошёл:

— Ладно, ладно, — пробормотал Боря. — Сейчас покормлю тебя. Может, полегчает.

И снова эта бутылка. И снова эта тошнотворная молочная смесь. Смирившись со своей участью, я позволил ему накормить себя, потому что я по моему и вправду проголодался. Но вот эта смесь… фу!

Уж лучше бы он искал моих родителей. Искал способ, разорвать нашу связь. А не истязал меня.

День тянулся медленно и мучительно. Мне было душно, шумно и мерзко. Боря, казалось, совсем забыл обо мне, увлечённый своими делами. Впрочем, меня это устраивало.

Не кормит и и не раздражает своим видом и ладно.

Изредка он подходил, чтобы проверить, жив ли я ещё, и бросить какую-нибудь небрежную фразу вроде:

— Ты как тут, малой? Не скучаешь? Хавать не хочешь?

Я решил что так долго продолжаться не может и решил хоть как-то пытаться развиться. Но вот как? Идей не было? Первое, что пришло мне в голову, это снова попробовать создать тот самый огонь или что там тогда было… Но ничего и близко не получалось. К вечеру я был окончательно измотан и подавлен. Меня мучила жажда, и я чувствовал, что силы покидают меня. Боря же, вновь без какой-либо амортизации, нёс меня в сторону своего дома.

И вот здесь, впервые за сегодняшний день, произошло что-то интересное.

В общем, мой тиран неожиданно остановился. Меня знатно тряхнуло. Невольно, я протянул привычное — агу.

— Не начинай только орать, — недовольно сказал он. — Так, постой пока рядышком.

Ага. Не переживай, я никуда не убегу.

С иронией подумал я.

Боря поставил корзинку на асфальт и двинулся куда-то вперёд. Сугубо из любопытства я поднял головушку и застал очень занимательную картинку.

Мы были в какой-то подворотне. Вокруг, кроме серых домов и пустоты, ничего не было. А вот впереди маячила компания из трёх мужчин. Не очень высоких и не очень далеко от меня.

Среди них была девушка, которая то ли вырывалась, то ли наоборот, слонялась от одного мужика к другому. Было непонятно.

В голове тут же зароилась надежда: а вдруг он нашёл моих родителей? Вон та девушка и кто-то из этих мужиков подарят мне нормальную жизнь, где я смогу развиваться⁈ Но…

Обломись, — сказал сам себе. — Боря, ты серьёзно? Решил устроить разборки рядом с младенцем? Ты уверен, что это хорошая идея?

Но на самом деле я понимал его. И где-то в глубине души даже поощрял. Он решили заступиться за эту бедную девчулю. Но один против троих… Справится ли?

* * *

Когда до Бориса донёсся приглушённый крик, он замедлился. Чуйка подсказала ему, что за поворотом творится что-то нехорошее. Тем более что он не раз попадал в подобные ситуации. Тем более здесь. Это ещё не их район, где вообще не местным лучше не появляться, но всё же… в подобное время неприятности могли поджидать за любым углом.

Ни секунды не колеблясь, Боря решительно двинулся на сдавленные, повторяющиеся крики. Подойдя ближе, он убедился в том, что был прав. Трое мужчин вцепились в девушку, пытаясь затащить её в тёмный угол.

Симпатичная девушка отчаянно сопротивлялась, кричала и звала на помощь.

На ней было лёгкое летнее платье, теперь изрядно потрепанное и местами порванное, открывающее бледную кожу. Не смотря на её небольшой рост, ноги казались длинными и стройными. Неудивительно, что на районе на такую тут же клюнули отморозки.

Он направился к этой компании и по своей привычке даже не задумался о том, чтобы как-то подобрать слова.

— Э-э! Замухрышки облупленные! Вы че тут? — прорычал Борис, разминая шею. — Ищите с кем развлечься? Так я вам щас такой аттракцион устрою!

На его лице сама собой появилась злобная маска и кривой оскал, в преддверии хорошей драки. Борис хрустнул пальцами и размял кулаки.

— Че притихли? Выпердыши подворотни! Я к вам обращаюсь!

— Б-Борис?.. — Неожиданно тонко пискнул один из мужиков. — Так мы тут это… проходили просто.

Они тут же отстранились от девушки и казалось бы… всё уже могло закончиться хорошо. Но в этот момент произошло нечто максимально странное.

Как только девушка увидела, кто идёт её спасать, она сама прижалась к одному из «хулиганов», задрожала и пропищала:

— Не-не-не! Борис! Н-не надо… мы не хотели шуметь! Это… это мои друзья.

— Да нифига подобного! — Выкрикнул второй мужик. — Мы её впервые видим. Отвали от нас!

— Да ну ты чего? Ты же сам мне предлагал прогуляться до темного переулка. Даже юбку порвал.

— Отвали! Боря… у неё с головой не порядок. Мы тут не причем! Честно!

— Чего? — Уставился на них Борис, чуть склонив голову на бок. — Вы идиоты?

— Да нет. Я просто шла. А потом… ну в общем… Эм…

— Мы пойдем. Ладно? — Произнес мужик. — Мы не ищем неприятностей.

Было непонятно кто из них больше испугался. Хулиганы. Девушка. Или младенец в корзине, который почему-то начал кричать. Не плакать. Просто кричал или же… смеялся? Но Борису показалось это очень странным. Ведь подобное он слышал впервые.

Может быть поэтому… а может быть потому, что ему требовалось слегка разрядиться, ведь последние дни для Бори выдались крайне напряженными, он стиснул кулак и втащил одному из хмырей прямо по лицу.

— Боря! Боря! Не надо! — Тут же закричал второй. — Мы всё поняли. Мы больше никогда! Мы не знали, что этот район под тобой! Зуб даю!

— Да завались ты. — Буркнул Борис. — Бесишь.

— Понял! Молчу!

— Походу ты не понял. Я сказал. Завались!

— П… — Мужик тут же прикрыл рот рукой и жалобно заскулил.

— Это вам для профилактики. А ещё… ребенка напугали. Уроды. — Кивнул он себе за спину, в сторону корзинки. — А теперь вы подхватываете своего тощего дружка и проваливаете отсюда. Понятно⁈

— Угу! — тут же закивали все трое.

— Ещё раз увижу… бошки отшибу. А теперь пошли нахрен отсюда!

Так быстро эта троица ещё никогда не бегала. А вот девушка… она стояла слегка подогнув колени друг другу. Создавалось ощущение, что она очень сильно сдерживается чтобы не описаться.

Борис слегка закатил глаза и шумно выдохнул.

— Ты то чего боишься?

— Я не… эм… а я… можно я пойду?

— Пойдем. Провожу тебя что ли. Погоди, только. Кричащую корзинку надо забрать.

— Чего?

— Ничего. Пошли уже. Спать охота.

— Угумс… — пискнула девушка и засеменила рядом с Борисом, чуть отставая, чтобы не привлекать его внимания.

Только вот ему было абсолютно плевать на неё. Он шёл засунув руки в карманы и думал сейчас о горячем ужине, который уже к сожалению, скорее всего остыл. И о том, как бы поспать. Хотя это кричащее создание…

Стоило ему вспомнить прошлую ночь, как ему снова захотелось кому-то врезать. Да покрепче. На этот раз не сдерживаясь.

— Куда идти-то? — Произнес Борис, когда они дошли до развилки.

— А-а… это… — девушка опомнилась и быстро указала рукой. — Туда. Здесь недалеко. Я могу са…

— Отлично! — Не стал он дослушивать и улыбнулся своим мыслям. А именно тому, что скоро уже вернется домой. — Пойдем тогда быстрее.

— Угумс. — Снова пискнула девушка.

Дальше они шли молча. Только младенец в корзинке иногда издавал странные сдавленные звуки, словно действительно сдерживал свой смех. А вот девушка всю дорогу нервно поглядывала на своего незванного спасителя, будто ожидала подвоха. Боря же, наоборот, казался спокойным и уверенным. У самого подъезда девушка остановилась.

— Спасибо, что проводил, — тихо проговорила она, стараясь не смотреть Боре в глаза.

— Да не за что. — Привычно буркнул он, пожав плечами. — Ладно, давай. — Он махнул рукой словно старому знакомому и просто молча отправился обратно.

Девушка же осталась стоять в некой растерянности. Несколько секунд она просто молчала и хлопала глазами.

— А может быть… может быть, он не такой уж и плохой? — Произнесла она, перед тем как развернуться и зайти домой.

* * *

Я очень сильно старался, чтобы сдержать свой смех. А-то ещё опять со своей бутылочкой пристанет. Но картина была действительно ржачная.

То, как эти недохулиганы пытались отделаться от Бориса… Да… оно того стоило. А ещё эта девка не знающая куда податься… и как отвертеться от его внимания. Ха-а! Теперь вы меня понимаете!!!

А вот Борис точно подтвердил своё прозвище тирана. Настоящий садюга. Взял и врезал бедолаге. Тот аж зубами захрустел. Но почему меня это так рассмешило. Может быть просто тот заслуживал подобное, поэтому я и не испытывал никаких негативных чувств?

Хм. Интересно.

Всю оставшуюся дорогу Боря молчал. И меня это вполне устраивало. В какой-то момент мне показалось, что он даже стал более сносным что ли…

Когда мы вернулись домой, он поставил корзинку в угол, достал из холодильника какую-то еду и принялся ужинать.

Я лежал в корзинке и наблюдал за ним. А в голове уже строился план побега. Ведь то, что сегодня произошло… за весь день, лишь подтвердило мои догадки. С ним меня ждет куча проблем. Поэтому… мне необходимо было тренироваться, развиваться… а потом валить из этого дома.

В какой-то момент Боря посмотрел на меня. Я посмотрел на Бориса. А потом он потянулся за бутылочкой.

Да твою ж…

ПАМАГИТЕ!

Глава 4

Утро пролетело незаметно. Меня трижды подмыли, дважды накормили и один раз даже покачали. Но качала и кормила только Наташа. За что ей огромное спасибо!

Этого тирана за утро я видел лишь один раз. Да и то, лучше бы не видел.

Проснувшись, Борис с красными от недосыпа глазами посмотрел на меня, как на врага народа. Что-то пробурчал себе под нос и вышел из комнаты.

Квартиру не покидал, но и на глаза мне не попадался.

А вот его сестрица… уф. Была прямо ангелочком. И сюсюкала, и щекотала мне пятки до момента, пока не вышли газики. И что самое важное, насильно бутылку не пихала.

В общем, красотища. Вот лучше бы меня нашёл человек твоего типа. Эх. Мечты, мечты.

Ближе к полудню, когда солнце вовсю озаряло комнату, я понял, что и Наташи есть свои изъяны. Увы…

Девушка, зайдя в комнату, дабы проверить, всё ли со мной хорошо, положила на тумбу, в метре от меня, какую-то безделушку. В целом мне было плевать, что там за вещица, пока на неё не начало попадать солнце.

Отблеск лучей, отражённых от безделушки, резанул по глазам. Я попытался отвернуться, но мои новорожденные мышцы ещё не слушались меня так, как хотелось бы. Пришлось терпеть эту пытку.

Терпеть…

Терпеть…

И снова терпеть.

Да сколько же можно⁈ Тут никакого терпения не хватит!

Так продолжалось не меньше часа. Солнце испытывало меня своим отражением, а я мог только издавать тихие стоны протеста, которые, когда надо, никто, конечно же, не слышал.

Затем я осознал — надо просто уснуть. Точно! Если я просплю до того момента, как солнце уйдет, то этот раздражающий отблеск исчезнет!

Я закрыл глаза, предвкушая спасение. Но что-то пошло не так. Сколько бы я ни ворочался, мне мерещилось, что этот отблеск прожигает меня. Что он везде. Отовсюду.

А-А-А-А! И где же этот садюга, когда он так нужен⁈

Но из-за закрытой двери, мне похоже никто не слышал.

Я попытался ворочаться. Но максимум на что меня сейчас хватало, это приподнимать жопку и вертеть ей туда сюда.

Может, их и в квартире не было? Может, они ищут моих настоящих родителей? Да не, бред какой-то… скорее дрыхнут или что-то типа того.

Ну как так можно? Оставили и забыли⁈ Изверги!

Я… Я — узник маленькой комнаты, жертва бессердечной семьи и игрушка в руках беспощадного светила. В голове роились мысли о мести, о том, как я вырасту и отомщу всем за эти мучения. Но сейчас, в этот самый момент, я был абсолютно бессилен. Только жопкой туда-сюда.

Надо тренироваться! И тогда… Тогда! Все познают мой гнев!

А ещё… а ещё…

— АГУ! АГУ-А-А!

В следующий миг дверь комнаты распахнулась. У корзинки появился Борис, закрывая своей тушей отблеск этого адского предмета на тумбе:

— Чё орёшь? Кушать хочешь, паразит?

Не-не-не! НЕ НАДО, БОРЯ!

Я тут же замолк. Закрыл глаза и сделал вид, словно сплю. Это сработало. Балбес купился на мой откровенно потрясающий театральный навык!

— Не ори. Там в подъезде суета какая-то, — зачем-то пояснил он. — Пойду гляну кто там буянит. И успокою заодно. А пока что не до тебя, малой.

Суета? В подъезде? А, вспомнил. Он же говорил Наташе что-то про неблагоприятный район. Так, стоп! В смысле не до меня? А ну-ка, убери эту блестяшку!

Боря не услышал мои мысли. Да и орать как-то не хотелось, а то опять запихнёт в меня молочную смесь, а мне потом пердеть и срыгивать.

Тиран что-то пробурчал и ушёл. Я снова остался один на один со своими мыслями и мерцающим врагом. Отблеск продолжал свою пытку, и мысли о мести всем моим врагам становились всё более изощрёнными.

Только вот легче не становилось. Попытки уснуть были провальными. Поэтому пришлось прийти к другому решению — просто перевернуться. Но для этого требовалось приступить к тренировкам, потому что получалось у меня это далеко не всегда.

С третьей попытки мне удалось улечься на живот. Дышалось тяжелее, но глаза ничто не беспокоило.

Порадовавшись своей скромной победе, я закрыл глазки.

Надо было сразу так сделать.

Но не тут-то было. Я уже себя накрутил. Понимая, что я закрылся от этого отблеска, я всё равно ощущал на себе этот фантомный луч. Словно он, светя мне в затылок, пробивал головушку и попадал на сетчатку глаз.

— АГУ!

Да что же это такое⁈

Вскоре я вернулся в исходное положение и поднял руку, закрываясь от блеска. Правда долго я так руку не продержу. Мышцы слабые.

Значит… остается только одно.

Я начал желать, чтобы этот предмет сломался, взорвался, улетел куда подальше.

Я ведь что-то да могу… что-то необычное. Там в парке… с собаками. У меня получилось. Получится и сейчас. Нужно лишь достаточно сильно захотеть!

Но, увы… просто ноль. Никаких изменений.

После этого я принялся пытаться мысленно дотянуться до этого предмета. Ну а вдруг. Но и сейчас ничего не происходило.

Отблеск бил прямо в глаза, будто насмехаясь над моими жалкими потугами. Отчаяние нарастало с каждой секундой. Я уже не просто злился, я был в ярости.

Я вновь потянувшись к предмету, искренне пожелал, чтобы рука удлинилась и смахнула его. В какой-то миг мне показалось, что предмет дёрнулся. Отблеск не сместился, но дёрнулся.

Птица перед окном пролетела?

Но что-то внутри загорелось идеей «желать» это дальше. Да. Точно! Я должен и дальше стараться! Главное не сдаваться!

И я начал желать. Мысленно передвигать эту безделушку. Со всей силой своей новорожденной души. Потом желал, чтобы эта безделушка исчезла. Чтобы ее разорвало на куски. Чтобы ее проглотила черная дыра. Да ну хоть что-то.

И… ничего не происходило. Отблеск продолжал издеваться.

Тогда я начал представлять, как на эту штуку падает кирпич. Большой, тяжелый, красный кирпич, который разносит ее вдребезги.

И снова ничего.

Но я не сдавался. Теперь я представил, как на тумбочку запрыгивает огромный кот. Серый, злой, голодный кот, который сбрасывает безделушку на пол и разбивает ее вдребезги своими когтями.

В этот раз, когда я дошел до момента с разбиванием, я почувствовал небольшой прилив какой-то силы в теле.

Так… а это что сейчас было?

Словно кто-то легонько пнул корзинку. Отблеск снова дернулся. И я заорал. Не от боли, а от восторга.

— АГУ! АГУ! АГУ! — завопил я, пытаясь сфокусироваться на своих мыслях.

Кот! Серый! Злой! Когти! Разбивает! Вдребезги! Жирный котяра! Ну же!

И тут… произошло кое-что. Предмет, который блестел, начал скользить в мою сторону. Не быстро, не сильно, но скользил. Словно я тянул его к себе силой мысли.

А через минуту пыхтения, эта страшно-раздражающая штука упала на пол.

Я замер. Не веря своему счастью. Неужели… получилось? Неужели мои мысленные усилия привели к результату?

Это… это. Ахринеть! У меня получилось!

Всё таки у меня есть какая-то там сила. Есть! Не зря я старался! Не зря верил! И кто я, телепат? Силой мысли толкаю предметы? Тогда…

Задумался, перебирая различные варианты.

Или всё же маг? Обладаю какой-то силой? Кто такие маги — я понятия не имел. Просто осознавал, что такие люди есть, и что они могут творить всякое. От этого интерес разгорался лишь сильнее и сильнее.

Блин, вспомнить бы ещё хоть что-то о себе и своей силе.

Через пять минут в комнату зашла Наташа. Показывая новый пакет с памперсами, она искренне радовалась покупке.

Так вот ты где была. Ну ладно. Прощаю.

Но когда она обратила внимание на предмет, который я переместил на пол, её лицо изменилось. От улыбки не осталось и следа. Брови выстроились домиком, а нижняя губа вытянулась вперёд.

Что такое? Что не так?

— БОРЯ! — заорала она. — Я же тебе говорила. — НЕ ТРОГАЙ МОИ ВЕЩИ!

Нет… не делай этого…

В комнату ворвался сонный Борис, с лицом, как будто… да в принципе как всегда. Виновато почесывая затылок, он уставился непонимающим взглядом на безделушку.

— Я ничего не трогал. — Пожал он плечами.

Наташа не поверила ему. Она с прищуром подняла безделушку и потянулась к тумбочке, чтобы положить её на место.

Нет! Не делай этого! Нет! НЕЕТ!!!

— Накормишь его? — Буркнул Борис и ушел.

Да пошел ты!

До самого позднего вечера я только и делал, что пыхтел. Но увы. Больше у меня не получалось сдвинуть ни один предмет с места.

И я пришел к печальному выводу.

Я слишком слаб…

Но! Я просто так не сдамся.

Поэтому, не имея магических сил, начал качать физические. Так или иначе я добьюсь своего!

Ручки были слишком уж вялыми, так что я крутился и вертелся. Пытался сместиться в корзинке так, чтобы оказаться «наоборот». Ноги там, где голова, ну а голова, логически, там, где ноги.

Получилось развернуться спустя тридцать попыток. Но и тут прогадал, солнце уже угасало.

Тем не менее я развил первый свой навык: ловкий переворот. Это укрепляло мои мышцы и стало залогом к успеху, а также будущей мотивацией к тренировке мышц.

Не знаю, насколько слабые здесь младенцы, но я точно не останусь таким.

В общем, вечер принес долгожданную передышку. Комната погрузилась в полумрак, отблеск исчез, и я смог наконец по-настоящему отдохнуть.

Наташа и Борис, казалось, забыли обо мне, и я, по крайней мере пару часиков, был в безопасности. Но в голове моей кипели мысли.

Магия! Неужели это правда? И как мне научиться ею управлять? А вообще магия для этого мира нормально? Судя по тому что я видел, никто ей не обладал. Но… может быть лишь избранные? Или я вообще единственный такой? Хм. Вопросов слишком много. Но где и как мне найти ответы на них?

И чтобы хоть что-то разузнать про магию, нужны были знания. Книги, свитки, наставники. Не знаю, умею ли я читать или нет, но я же понимаю, о чём говорят люди. Так что, был шанс, что я умею и это.

Из-за того что я почти ничего не помнил о своём прошлом, я всё равно понимал — всё зависит конкретно от мирка, куда меня запихнуло. То есть магия может и быть, а может и нет.

Прикольно, конечно, если окажется, когда я вырасту, что я — единственный маг. Это существенно поднимет мой статус.

Но не это было нужно.

Первое — достать мать.

Второе — дать по голове существу, которое запихнуло меня в тело такого беспомощного младенца.

Третье… БОРИС! НАДО РАЗОРВАТЬ СВЯЗЬ С НИМ! Так, стоп. Это вообще-то первое!

Я принялся разглядывать свою ручонку после очередного мышечного прогресса. Бицепса ещё нет, одни складки. Но я чую, он не за горами. Но нельзя забывать и про умственные способности. Где же мне книги достать? Знания необходимы!

Внезапно в голове всплыла картина: яркая вывеска с буквами, сложенными в слово «БИБЛИОТЕКА».

Смутное, но отчетливое воспоминание о месте, где можно найти ответы на все вопросы. Библиотека!

И откуда мне это вспомнилось?

Вот где я смогу узнать о магии, о своем прошлом и о том, как выбраться из этой западни. Только как туда попасть в виде беспомощного младенца?

Надо было разработать план. План побега из корзинки. План проникновения в библиотеку. План получения знаний и обретения силы.

Сложно, конечно. Но не невозможно.

Надо качаться!

И я тут же начал.

Упражнения на пресс, отжимания, подтягивания…

Нет, конечно, я не мог делать это в классическом понимании. Но я напрягал все мышцы, извивался, переворачивался, пытаясь сбросить корзинку.

* * *

— И что этот крендель делает? — Борис, сидя на тумбе, следил за телодвижениями малыша. — Жопа чешется? Может глисты завелись?

— Не знаю, — ответила Наташа, стоя в дверном проеме. — Может просто колики?

— Чё с ними делать-то?

Пройдя в комнату, Наташа положила руку на корзинку и внимательно посмотрела на младенца. Тот, в свою очередь, замер, понимая, что привлек ненужное внимание.

— Можно… — ласково промурлыкала девочка, — трубочку в попу вставить. Я читала, что такое помогает, когда младенец попукать не может.

В этот же миг Боря встал, подошел к корзинке и сурово посмотрел в маленькие голубые глаза. Кратковременно, в них, как показалось пареньку, промелькнул страх и отчаяние:

— Не, перебор. Он же пацан. Не надо ему ничего в жопу вставлять. Может, сам пропердится? Да и явно орать будет как резаный.

Малыш тут же быстренько кивнул, словно понимал слова Бориса.

— Ты не думал, что его ищут? — Наташа отошла от корзинки и уселась на то место, где сидел её старший брат. — Ты ведь так и не принял решение, что с ним делать.

— Да пока… — лениво протянул Боря, — не думал. Не до этого было. Сама знаешь, мне бы пока важнее поспать да поработать. Вон, лекарства сколько стоят. А маму ещё на обследование свозить нужно. И на это деньги нужны.

Наташа вздохнула. Она понимала брата.

Денег действительно не хватало, а забот было невпроворот. Мать болела, работы было много, да и она сама только и делала, что училась и поддерживала быт, не зная, что будет дальше.

А тут еще этот ребёнок, свалившийся как снег на голову.

— Подумай, — сказала Наташа, — насчет того, чтобы посмотреть его в базе розыска. Может, уже подали объявления, и его родители действительно найдутся.

Эта идея одновременно понравилась и не понравилась Боре. А всё из-за ощущения уныния и боли, которая появлялась, когда младенец был на далеком расстоянии. Он в этом убедился в очередной раз еще на стройке.

Мол, нельзя отойти примерно на двадцать метров, чтобы потом живот не резало да и голова не раскалывалась.

Но здравый смысл был сильнее его «глюков», как он сам про себя решил.

Карапуз — огромная обуза и помеха. Послезавтра в школу, и его явно туда не пустят с этим спиногрызом. Да и высыпаться надо, а ещё работать. Мелкому ведь не место на стройке.

В общем, одни сплошные минусы. Так что, тщательно всё взвесив, он согласился с сестрой.

— Но где эту базу-то глянуть?

Наташа посмотрела на брата с осуждением:

— Погугли, Борь.

Боря закатил глаза.

Погугли, блин, Борь.

Как будто он сам до этого не додумался. Просто надеялся, что у сестры уже есть какая-нибудь наводка, проверенный сайт или приложение.

Он не особо доверял интернету, считал, что там полно всякой ерунды и мошенников, желающих обмануть обычных людей. Но выбора особо не было.

* * *

Поиски Бориса не увенчались успехом. Сколько бы этот тиран ни пыхтел, у него ничего не получалось.

Но зато я кое-что узнал об этом мире.

Люди пользуются смартфонами, в которых есть какой-то там великий интернет. В этой квартире плохая сеть, с помощью которой и нужно выходить в интернет. О чём, Борис, говорил не раз.

А ещё есть волшебный «ПОГУГЛИТЬ», с помощью которого я смогу получить любую информацию. Ибо, если судить по словам Наташи, в нём можно найти всё! Возможно, это даже лучше библиотеки. Ну или примерно так же…

В общем, меня осенило. Я должен заполучить этот смартфон!

С его помощью я смогу найти информацию о магии, о своих местных родителях и о том, как вернуть мать.

Но как это сделать? Я же беспомощный младенец, запертый в корзине.

Нужно было действовать хитростью.

Для себя я решил притвориться самым обычным ребенком, чтобы усыпить бдительность Бориса и Наташи.

Никаких больше подозрительных телодвижений и пристальных взглядов. Просто милый, пухлый малыш, который спит, ест и какает.

— Не, — через два часа поисков, когда я засопел, послышался голос Бориса. — Ничего, Нат. Объявлений куча, но нигде нет голубоглазого карапуза с наглым и осуждающим лицом.

Наглым и осуждающим? Эй, Боря, ты себя в зеркало видел?

— И что дальше? — раздался голос Наташи. — Ну нельзя же ему находиться здесь. Сам понимаешь, чужой ребёнок.

— Думаю, базу не обновили, — продолжил тиран. — Можем пару дней подождать, да я пока пороюсь в пабликах с объявлениями. Может, там что найду.

Какой же он бесполезный, — пронеслось в моей голове. — Как бы не заразиться от него этой бесполезностью…

— Что-то он притих, — сказав это, Наташа нависла над моей корзинкой. — Какой же он всё-таки бусинка! Борь, — обернулась она. — Слушай, а ведь он прикольный такой. На тебя даже похож! Если бы я тебя не знала, то подумала бы, что вы родственники. Что он твой сын. Вон, посмотри, как мордашку хмурит! Вылитый ты!

Чего-чего?

Эх, Наташа, Наташа. Вера в тебя начала гаснуть. Я-то думал, что ты разумная! А ты сравниваешь и роднишь меня… вот с этим…

Глава 5

Сестра Бориса всегда отличалась особым складом ума. В школе за её спиной поговаривали: «гений», «вундеркинд».

За глаза называли задротом, но в лицо никто не смел сказать ничего подобного, потому что все боялись реакции её брата. Боря защищал свою сестру всегда и везде, не позволяя даже косо посмотреть в её сторону.

Были и другие ситуации, например, на олимпиадах, где ей приходилось выступать на конкурсе в другой школе.

И даже там, когда только появлялись первые издевки по какому-либо поводу, стоило кому-то упомянуть её фамилию, как все сразу же затыкались.

Борю очень хорошо знали на районе, а слухи бежали впереди паровоза, разнося про него всякую чушь, которая уже даже не граничила с действительностью.

Боря был не то чтобы хулиган. Он просто обладал репутацией человека, с которым лучше не связываться. Называли — бандюганом. Хотя и рожи бить ему приходилось. Особенно по началу, когда о нем ещё не ходила подобная молва.

Среднего роста, но крепкий, с пронзительным взглядом исподлобья, парнишка одним своим видом мог заставить умолкнуть целую компанию. Его кулаки с набухшими костяшками говорили громче любых слов, хотя сам он предпочитал лишний раз не распускать их.

Он владел особой техникой взгляда. Мог посмотреть с такой «силой», что желание спорить или обижать кого-либо пропадало напрочь.

Боря гордился своей сестрой. Он не понимал и половины того, что она говорила, но чувствовал, что она особенная.

Он видел, как она светится изнутри, когда решает сложную задачу, как её глаза загораются от новой идеи, и это стоило любых жертв.

Но одно он не понимал до сих пор: её дебильное желание найти ему девушку. Боря хмурился каждый раз, когда сестра заводила эту тему.

Ему казалось, что у него и без того полно забот: учеба, работа, забота о семье. Иногда, нет-нет да и вправить мозги кому-нибудь нужно. Куда тут ещё и девушку вписывать? Он не понимал, зачем ей это нужно. Ведь он не жаловался.

Но сестра не унималась. Она приводила какие-то нелепые аргументы о том, что ему нужна любовь, что он заслуживает счастья, что он должен попробовать. Что у него такое доброе сердце…

И несмотря на все его отказы, сестра втихушку постоянно что-то делала. Она даже создала ему профиль в каком-то приложении для знакомств, написала остроумную анкету, выбрала самые удачные фотографии. Издалека… где не видно лица…

А Боря смотрел на все это с недоверием и раздражением. Но нагрубить своей сестре он не мог. Пожалуй это был единственный человек, которая могла позволить себе подобные выходки в его адрес.

Правда последние несколько дней ничего не происходило. Боря уже начал надеяться, что все это забудется и вернется на круги своя. И причиной тому был этот спиногрыз.

Оказывается и от него польза может быть…

— Так, — Боря пялился в свой телефон, изредка бросая на спиногрыза угрюмый взгляд. — Ты мне помог, какашечкин. С тобой, вряд ли сестра додумается устраивать мне какие-либо встречи.

— Агу, — ответил малой. — Агуа!

— Во-во, и я о том же. Так что… как бы не хотелось этого признать, и от тебя прок есть. Но не надейся, — он встал со стула и посмотрел на младенца свысока, — что ты перестанешь быть обузой.

Боря вздохнул и размял вечно ноющую шею.

После очередного «агу» Борис потянулся за бутылочкой. Малыш тут же притих, и в комнату постучалась Наташа:

— Боря, можно тебя на минутку? — спросила она тихо.

Боря кивнул, поставив бутылочку обратно на стол. Сестра прошла в комнату, поставила чашку рядом и включила свой телефон.

— Сегодня ко мне подружка в гости придет. Веди себя прилично, ладно?

— Подружка? — С подозрением повторил Борис. — Что-то как-то слабо в это верится. Наташ… ты опять за своё?

— Ну что-о-о? — Протянула она. — Это моя подружка. Правда, правда. Посмотри какая она милая!

В этот момент Боря закатил глаза. А его сестра достала телефон и принялась показывать фотки

— Наташ, ну сколько можно? Ты чё, не шаришь за ситуацию? У меня ребенок на руках, мне сейчас не до свиданий.

Наташа пропустила его слова мимо ушей. Она ткнула пальцем в экран телефона, на котором красовалась фотография улыбающейся девушки с короткой стрижкой и большими карими глазами.

— Посмотри, какая милая! Ее зовут Лена, она на год старше тебя, учится в одиннадцатом классе. А ещё подрабатывает в библиотеке, любит читать и гулять в парке. По-моему, идеальная пара для тебя. Ой… то есть… подруга… моя. Ну ты понял!

— Конечно, я всё понял.

Боря скривился. Библиотекарь? Серьезно? Ему всегда казалось, что библиотекари существуют в каком-то другом измерении, где нет места реальности и проблемам.

— Наташ, я ценю твою заботу, но мне не до этого.

Сестра вздохнула и сложила руки на груди.

— Боря. Не обижай мою подругу! Понял⁈

— И не собирался…

* * *

Борис напрягал меня одним лишь своим присутствием.

Но тут пришла спасительница. И… чуть-чуть истязательница в лице Наташи. Ей я ещё не простил тот отблеск. Хоть и был благодарен за всё остальное. Но с другой стороны именно её пытка открыла для меня возможности.

Прислушавшись к их разговору, я чуть было не захохотал. Она настолько хороша, что устраивала пытки даже для Бориса. Молодчинка. Но видя, что на столе стоит бутылочка с молоком, смеяться я всё же не рискнул.

Есть не хотелось, какать и пукать — тоже.

Наташа не просто была заботлива, а чересчур заботливой. Брата она явно любила и ценила, это было видно даже по тому, как она преподносит информацию. И какие эмоции при этом выдаёт.

Я невольно задумался, что стоит запомнить все эти приёмы. Ибо когда я научусь разговаривать, я должен буду получать выгоду от своих будущих, временных родителей.

Девчонка делает это всё грамотно, аж завидно.

Но…

Блин, кого ты ему там ищешь? Какую ещё девушку? Он, кроме своего недовольства, ничего не может. Ему даже ребёнка нельзя доверить! Что уж говорить про девушку!

— … ещё работает в библиотеке, любит читать и гулять в парке. По-моему, идеальная пара для тебя, — донеслось до меня.

Библиотекарь? О, а это нам надо… Вот серьезно!

Я нахмурился, подслушивая, что же ответит Борис. И он… похоже дал слабину. Да уж, перед Наташей даже такой тиран бессилен.

Меня это чрезмерно порадовало. Если у Бори появится личный библиотекарь, значит, он будет меня таскать туда, к этой девушке. А она явно умная. Короче какие-то плюсы в этом точно должны быть.

Я придумаю, как понравиться ей, а потом вобьюсь в доверие. Подам сигнал — спасите, и она заберёт меня к себе! А там… буду терпеть грусть, но найду способ разорвать связь с этим тираном! А потом… Ну там разберемся. По мере поступления…

Блин. Что-то мне это напомнило. Но что?

В общем, великий план карапуза пора было приводить в действие.

Боря, короче, сдался. Он что-то буркнул, но слишком неубедительно, поэтому Наташа засияла:

— Я так и знала, что ты не откажешь своей любимой сестрёнке!

О да, девочка, ты классно манипулируешь этим рослым поленом!

— Я уже договорилась о встрече. Сходи умойся, да надень на себя что-то поинтереснее, чем эти спортивки.

Да, Наташа, ты права. Он выглядит страшно. Никакой девушке такой… страшила не понравится!

— Она будет у нас через час!

О! ДА! Так-с, надо пропукаться, чтобы не было неловких ситуаций, и, наверное, сменить памперс. А для этого… так, ладно, рискнём.

Я приподнял голову и издал жалобное: аугау! В надежде, что отреагирует именно Наташа. Получилось частично.

Сначала отреагировал Боря, бросив взгляд за бутылочку. Отчего моя пятая точка сжалась. Но затем ко мне подошла Наташа. Принюхалась и покосилась на Борю, сказав с издевкой:

— А кто это у нас из вас двоих испортил воздух?

Ха. Ну, ладно, признаюсь, это был я.

Девчушка забрала меня. Намыла. Посыпала попку и напялила на меня свежий памперс. Пришло время ожидания…

Десять минут…

Двадцать…

Час…

Два…

Да ну на? Меня обманули? Ну как так? Неужели все библиотекарши такие?

От досады я чуть было не напрудил в свежий памперс, но вовремя сдержался. Нет, так просто я не сдамся!

Я буду самым милым и очаровательным младенцем на свете, лишь бы она меня забрала!

Вскоре раздался звонок в дверь.

Наташа, сияя, побежала открывать.

И вот она, моя спасительница! Лена! Высокая, стройная, с короткой стрижкой, как и говорила Наташа, и с огромными карими глазами, полными доброты и ума.

Она была одета в простую, но элегантную блузку и юбку, а в руках держала что-то блестящее. Меня сначала всего аж скривило, но я смог выдохнуть.

Ну здравствуй, будущая мамочка, — подумал я и тут же заулыбался во весь беззубый рот. — Смотри на меня. Забери меня! Пожалуйста!

Лена вошла в комнату, огляделась, её взгляд упал на меня и она слегка нахмурилась.

— Оу, у вас есть маленький… братик? Какой хорошенький.

— Не совсем. — Улыбнулась Наташа. — Но это долгая история. А вот мой родной брат. Знакомься. Это Боря.

В этот момент Лену словно парализовало. Она застыла и казалось пыталась притвориться статуей. И лишь спустя несколько неловких секунд, произнесла:

— Здравствуй… приятно познакомиться.

— Ага. И мне. — Буркнул Борис со своим привычным выражением лица.

Дальше всё пошло не по плану. Лена явно чувствовала себя не в своей тарелке. и как бы Наташа не пыталась разрядить обстановку у неё ничего не получалось. Они уселись на кухне за столом, но в воздухе чувствовалось напряжение. Поэтому мне пришлось всё брать в свои руки и… я жалобно заплакал и потянулся ручками к Лене.

Она сперва выглядела слегка смущенно, но потом всё же решилась взять меня на руки.

Боря поднялся и стоял в стороне, наблюдая за нами исподлобья. Наташа довольно улыбалась.

А я почувствовал тепло и заботу Лены. Я уткнулся ей в шею и начал посапывать, как будто засыпаю.

Мой план был отточен до идеала. У него не было неровностей.

Давай. Ещё подержи туда-сюда. Я всплакну, покажу на Борю пальцем и зареву ещё сильнее. И тогда… я смогу добраться до библиотеки!

Боря отошел куда-то в другую комнату и в этот момент Лена тихо заговорила.

— Наташ… извини меня, за эту неловкость. Просто… просто ты не говорила что твой брат… Б-борис.

— Как это не говорила? Так и сказала, его Борис зовут.

— Ну да. Точно. Но ты не говорила, что это тот самый Борис.

— Ой, да ты брось! Это всё слухи. Я вот сама понятия не имею, откуда они возникают. Ты просто познакомься с ним, и поймешь, что он очень добрый и хороший человек. Просто… люди болтают всякое.

— Ну да. Наверное, ты права.

Лена нежно погладила меня по спинке и улыбнулась.

В этот момент я решил добавить драматизма.

Я открыл рот и издал громкий, жалобный плач. Слезы брызнули из моих глаз, я задергал ручками и ножками, показывая всем своим видом, как мне плохо и как я хочу, чтобы Лена меня спасла.

— Ой, кажется, он проголодался, — забеспокоилась Лена, — Может, его нужно покормить? Или ему не нравится у меня на руках?

Наташа тут же подскочила и предложила свою помощь:

— Я сейчас все сделаю, не переживай. Боря-я-я! Ты где там?

Не, стоять! Ничего подобного! Не забирайте у меня эту тётеньку!

Я вцепился в Лену, показывая своим поведением, что никуда не хочу. Да и вообще, у меня всё хорошо. Просто замечательно! Я её люблю, верю, надеюсь! Но орать не перестал.

Подумаешь, чуть перегнул? Не надо меня отдалять от возможности получить знания!

Лена смущенно улыбнулась, прижимая меня к себе. Я чувствовал, что она колеблется, не зная, как поступить. Боря же уже вернулся и стоял, скрестив руки на груди. Он наблюдал за происходящим с нескрываемым сарказмом. Наташа, наоборот, всячески старалась создать непринужденную атмосферу, подливая масла в огонь.

— Вы пока пообщайтесь. — Улыбнулась Наташа. — А я ребенком займусь.

Я продолжал цепляться за руку Лены. И кажется это принесло свои плоды. Лед тронулся. И девушка заговорила:

— А мне кажется, я знаю, что с ним делать. Может, ты дашь мне его покормить? Вдруг поможет?

Боря пожал плечами, будто ему все равно, и буркнул:

— Да делай что хочешь. Только потом не жалуйся. Он этой бутылочкой и заехать может…

НЕТ! Что⁈ Только не это!

Кажется я просчитался… но где⁈

* * *

Лена действительно хорошо управлялась с младенцем. Боря подметил, что малой вел себя с ней немного по-другому. Более покладисто что ли… не смотря на то, что сначала орал.

— У меня к тебе серьезный вопрос, — произнес Борис. — Что думаешь насчет того, чтобы забрать малого с собой?

— Ты такой смешной, Боренька, — искренне улыбнулась Лена. — Наташа была права, когда говорила про твоё чувство юмора.

Расстроенный Борис отвернулся от этой парочки. Надежда на то, что ему удастся избавиться от малыша, угасала с каждой секундой.

Но нет. Ему придётся дальше мучиться с ним, усложнять и без того сложную жизнь и мешать делать дела.

Когда пришла очередь укладывать карапуза, началась новая череда проблем.

— В корзинку? — Лена была искренне удивлена услышанному. — Что, неужели у твоего племянника нет своей кроватки? Борь, так нельзя!

— Подкидыш, — парировал он. — А что не так-то?

— Так это для спинки вредно. Да и ребенку нужно пространство. У меня есть знакомая, если вам нужно…

— И что она? — Заинтересовался Борис. — Ребенка ищет?

— Да нет же! — Снова рассмеялась Лена. — Кроватку продает. За дешево.

Борис не хотел тратиться на такую ерунду. Денег и так было в обрез, а тут ещё непредвиденные траты. Но Наташа встала на сторону Лены. А значит её уже не переубедить…

— Борь, ну что тебе стоит? Это же для ребёнка! Тем более Лена вон сама предлагает связи. Не будь таким букой, а? — наседала Сестра.

Боря скривился, но спорить не стал. В конце концов, если кроватка действительно почти даром, то можно и посмотреть. Лишь бы этот спиногрыз перестал орать и дал ему нормально жить.

Да и потом, когда он найдет способ избавиться от малого, кроватку можно будет продать подороже. Деньги вернутся в родной карман.

Лена пробыла у них до вечера. Играла с малышом, рассказывала о книгах, о библиотеке, о своей любви к чтению.

Боря слушал вполуха, больше залипая в одну точку и даже немного подремал с открытыми глазами.

Когда Лена ушла, он, обрадовавшись, тут же рванул в свою комнату, но был перехвачен сестрой.

— Кровать, Боря, — холодно произнесла Наташа, — потом сон. Не думай, что я забыла.

Боря вздохнул, понимая, что от Наташи так просто не отделаться. Скрепя сердцем, он позвонил знакомой Лены и договорился подойти по адресу через полчаса.

— Мелкий террорист, — бубнил себе под нос Борис, шагая по улице. — Надеюсь, я хоть высплюсь завтра. Но если что, — он посмотрел на спящего младенца, — я выставлю тебя на балкон вместе с этой кроваткой!

Зайдя в обшарпанный подъезд по нужному адресу, Боря поднялся на третий этаж. Дверь открыла полная женщина с уставшим взглядом, копной неубранных волос и огромной родинкой на подбородке.

Она представилась Ольгой и сразу провела его в детскую комнату. Там, в углу, стояла кроватка, покрытая слоем пыли.

— Вот, смотрите, — Ольга махнула рукой в сторону кроватки. — Состояние, конечно, не ахти, но для малыша, сойдет. Матрас есть, но его лучше выкинуть, честно говоря.

Боря осмотрел кроватку. Дерево было местами потрескавшимся, краска болотного цвета облупилась, а на бортиках виднелись следы зубов. Но в целом конструкция казалась крепкой.

— Ладно, берем, — вздохнул Боря. — Сколько с меня?

Ольга назвала смешную цену, почти символическую. Боря заплатил и…

— И как мне её тащить?

Пришлось её полностью разбирать, чтобы хоть как-то утащить в одной руке. Во второй-то была корзинка.

* * *

Ещё сквозь сон я слышал, как Борис недовольно ворчал, мол, устал тащить корзину и разобранную кроватку в обеих руках. Меня подняли, я открыл глаза и увидел это убожество…

Кровать, купленная для меня, была безвкусным исчадием! Цвет — болотный, с какими-то коричневыми крапинками. Всё в пятнах! Не сложно было догадаться, чьих.

Я попытался вырваться, но мои конечности были ещё слишком слабыми и неуклюжими. Всё, что я мог, это вертеть головой и разглядывать этот кошмар.

Неужели это моё пристанище на ближайшее время? — подумал я с ужасом. — Неужели мне придётся провести здесь месяцы, а может, и годы?

Боря, видимо, заметил моё недовольство:

— Хорош дёргаться. А то скотчем обмотаю.

Он попытался меня уложить в эту жуткую кроватку, но я, протестуя, начал кричать. Мой крик был, конечно, ещё не таким мощным, как у взрослых, но вполне достаточным, чтобы выразить своё негодование.

Боря сделал вид, что не слышит меня, а потом еле слышно пробормотал.

— Спать пора. Ума не приложу, как я с тобой в школу в понедельник пойду…

Глава 6

Воскресенье выдалось спокойным. Несмотря на то что мне не нравилась кроватка, запах от неё, а больше всего — я нашел во всем этом свои плюсы. Для меня это была дополнительная мотивация для кача и развития.

Я напрягал мышцы до изнеможения, а после этого пытался переместить предмет силой мысли. И, кстати, получилось. Не всегда, но получалось.

Хоть тело младенца всё равно было непригодным для моих планов, я не оставил попытки пользоваться тем, что уже выучил. Огонь, кстати, так больше и не получился, но вот погремушки над собой можно было подергать.

Сосредотачиваясь на раздражающем зеленом орке, на тонкой веревочке, я пытался его расплавить. Понимая, что ничего не получается, начал покачивать его.

Игрушка была жуткой. Она напоминала мне Борю. Даже, я бы сказал, что они очень похожи. Так что, я вымещал на нём всю злобу.

После удачной попытки тут же вырубился. Силы покинули моё маленькое тельце.

Когда я вновь открыл глаза. Мир вокруг оставался прежним: раздражающая кроватка, мерзкий запах и этот зелёный урод, болтающийся над головой.

Сон не принёс облегчения, лишь оставил ощущение бессилия и раздражения. Я вспомнил, что-то о своей прошлой жизни. Только вот… блин, что?

Фрагменты памяти вроде всплывали в каждый мой отдых, но вот запомнить что-то конкретное не всегда удавалось.

Я снова сосредоточился на орке. Нужно было хоть что-то делать. Беспомощность сводила с ума.

Медленно, очень медленно, я начал раскачивать игрушку, разгоняя амплитуду. Маленькие ручки дрожали от напряжения, но я не сдавался.

Злость подпитывала меня, давала силы. Не получилось. Я пукнул от досады, и снова провалился в сон.

Проснулся от громкого плача. Голос был противным и настойчивым. Я не сразу понял, что это я сам.

Голод? Отчаяние? Не знаю. Но звук, который я издавал, меня раздражал. Я затих, пытаясь понять, чего именно хочу. Хотелось тишины. Хотелось… контроля.

Собрав остатки сил, я попытался перевернуться на бок. Получилось. Медленно, с трудом, но получилось. Увеличенное пространство в кроватке, видимо, тоже пошло на пользу. Права была Лена.

Я закрыл глаза и представил себя снова взрослым. Сильным. Властным. И эта мысль придала мне сил. После чего я уснул.

Проснувшись, качался дальше. Дважды описался, как бы это ни было неприятно. Три раза обкакался. Видимо от натуги. Попил молока, рыгнул и продолжил дальше раскачивать магию в себе.

В какой-то момент я почувствовал легкое покалывание в кончиках пальцев. Сосредоточился на этом ощущении, пытаясь его усилить, направить.

Представил, как крошечные искорки энергии сплетаются в нити, тянутся от меня к зеленому орку. Веревочка дрогнула, едва заметно, но я это почувствовал. А потом раздался тихий щелчок, и игрушка упала мне на лицо.

Ошарашенный, я уставился на нее. Внутри что-то ликовало.

Получилось! Пусть это всего лишь порванная веревочка, пусть мелочь, но это был первый реальный успех. Я снова посмотрел на веревочку, теперь уже валяющуюся рядом, и снова попытался.

Ничего. Полный ноль. Видимо, магия работает как-то импульсивно, непостоянно. Нужно было разобраться.

Но я не успел. В комнату вернулась Наташа. И увидев моё озадаченное лицо, вдруг решила, что я расстроен падением игрушки.

Вернула её, блин, обратно!

Спасибо…

Вечер подкрался незаметно. Я продолжал свои упражнения, стараясь не обращать внимания на липкое ощущение подгузника. Зеленый орк, все еще висевший надо мной, стал своего рода спарринг-партнером.

Я пытался прочувствовать связь между своим сознанием и этой безделушкой, нащупать ту ниточку, которая позволит мне контролировать её движения. Иногда мне казалось, что я почти у цели, но тут же силы покидали меня, и я снова проваливался в сон.

Ночь принесла с собой новые вызовы. Сквозь сон я чувствовал, как меня поднимают, меняют пеленки, кормят. Не успевал толком проснуться, как меня снова укладывали в ненавистную кроватку.

«АТПУТИТИ… верните меня в корзину, ну… пожалуйста!»

Запах дерева, пропитанного дешевым лаком, казался невыносимым. Напоминал мне стройку. Я пытался отвлечься, сосредоточиться на магии, но уставшее тело отказывалось подчиняться.

А затем настало утро.

Зачем вы меня будите? Эй, куда вы меня несёте?

Я не успел толком проснуться, когда осознал, что меня вынесли на улицу. И что-то поддувало под одеялко.

Окончательно прозрел, когда меня поставили на кресло в автобусе. Первое, что я увидел, была крыша с облупившейся краской. А затем подбородок Бориса. После, его выражение лица, которое как и всегда, было недовольным.

Интересно, а куда он меня везёт?

Через четверть часа ответ пришёл сам собой. Боря решил меня предупредить:

— Чтобы в школе вёл себя тихо. Начнёшь орать — отнесу в спортзал. Там тебя замучают стуками, ахами и криками. Понял меня?

Школа? Ты сказал школа? Ну хоть какая-то от тебя польза есть, Борь. Знания — сила! Особенно для меня!

Ну наконец-то!

* * *

Боря понимал, что пройти на территорию школы с ребенком в корзине — будет тем ещё геморроем. Однако он не мог отказаться от посещения занятий, тем более что сегодня была контрольная по алгебре.

Он и так не отличался хорошей успеваемостью, и вылететь из школы означало конец будущего. Этого он не мог допустить.

Однако была проблема — карапуз. И как пройти с ним, у него не было представления.

Если бы не его репутация… шансы, наверное были бы. А так…

Боря вздохнул, поправил сползающее одеяло на мелком и направился к главному входу школы. В голове крутились варианты, один безумнее другого.

«Может, сказать, что это кукла для проекта по труду? Или соврать, что это младший брат, которого нужно присмотреть, пока родители заняты?»

Охранник бы его точно не пустил. Боря был уверен в этом.

— Ну и чё с тобой делать? Малой.

В голову пришло ещё пару вариантов. Например, оставить корзинку под окном того урока, на котором он будет. На вскидку, там не было двадцати метров, а значит, по крайней мере, два урока он сможет отсидеть.

Но и этот вариант казался ему сущим бредом.

Боря остановился в десяти метрах от входа, оглядываясь. Решение пришло внезапно, как озарение. Он просто пойдет внутрь, как будто так и надо. Без суеты, без оправданий. Главное — уверенность.

Он глубоко вздохнул, стараясь придать лицу максимально невозмутимое выражение, и двинулся к дверям, но вовремя остановился.

По левую руку от него появилась девушка — его недавняя спасённая красотка.

Пшеничные волосы были собраны в хвост. Школьная форма, которой мало кто придерживался, идеально подчеркивала её стройную фигуру, бюст и пятую точку. А легкий макияж был ей к лицу.

— Зуб за зуб, — Боря перехватил её, взяв за руку. — Привет. Я Боря, помнишь меня?

На него уставились голубые глаза, полные страха и ужаса. Девушка, заикаясь, ответила:

— П… п… пожалуйста, не надо!

— Да хорош тебе ерепениться, — нахмурился пацан. — Я же тебя позавчера выручил? Выручил. Или в пятницу это было? Да какая разница⁈

Он задумался, нахмурив брови.

— В общем, выручил. Теперь пришла пора платить за доброту. Короче, давай сюда свою сумку, и возьми его в руки.

Девушка тихонько пискнув, тут же опустила взгляд, почуяв неладное и немного неприличное:

— Н… не надо… я ещё не тронута му…

— Эй, соберись! — Боря окрикнул её. — Чего ты там бормочешь? На, — он поставил корзину на землю и показал на ребёнка. — Возьми звездюка и пронеси в школу. Скажи, мол, брат твой, и всё такое. А то меня хрен с ним запустят. Мне охранник не поверит.

Девушка, кажется, совсем растерялась. Ее глаза бегали от Бори к корзине, обратно к Боре, ища хоть какой-то выход из этой нелепой ситуации.

Он видел, как она пытается понять, не шутит ли он, но по его серьезному лицу понимала — нет, не шутит. Парень был настроен решительно.

— Но… я… у меня же урок сейчас, — пролепетала она, пытаясь хоть как-то отсрочить неизбежное. — И я вообще не умею с детьми… они же… они же плачут!

Боря закатил глаза:

— Ну, заплачет и заплачет. Ничего страшного, не сахарная, не растаешь. Просто пронеси его в школу, а там я сам разберусь. Делов-то на пять минут.

— Вообще, — она вдруг пришла в себя. — Откуда у тебя ребёнок? Ты что, стал…

Понимая, к чему идёт вопрос, Боря перебил её:

— Так, это, — он указал на младенца. — Временно. Понятно? И ты же видела его уже? Забыла что ли?

Девчонка продолжала хлопать глазами, не понимая зачем ему тащить ребенка в школу. Боря же тяжело вздохнул, понимая, что теряет драгоценное время. До звонка оставалось минут десять, а он еще не придумал, куда деть мелкого на время контрольной.

— Слушай, мне некогда объяснять, — выпалил он. — Просто сделай, как я прошу.

Девушка, видимо, сдалась под напором его сурового взгляда и нервной жестикуляции. Она протянула дрожащие руки к корзине и, стараясь не смотреть на недовольного младенца, подхватила его.

— Ладно, — тихо сказала она. — Только… только быстро.

Боря облегченно выдохнул, подхватил ее сумку и корзину.

Они, словно заговорщики, направились к входу в школу.

Девушка шла впереди, стараясь держаться как можно непринужденнее, а Боря следовал за ней, готовый в любую секунду прикрыть ее спину. У самой двери он прошептал ей на ухо:

— Просто улыбайся и говори, что это твой брат. Все будет хорошо!

Она аж дернулась от неожиданности. Мало кто в этой школе хотел бы, чтобы Борис Акунин что-то шептал ему или ей на ухо из-за спины.

В общем, девушка кивнула, натянула на лицо фальшивую улыбку и уверенно прошла мимо охранника. Боря с ее сумкой через плечо последовал за ней.

— Так, не понял, — охранник выставил перед собой руку, останавливая девушку. — Это ещё что такое? Что за ребенок?

Алиса замерла, словно олень перед фарами. В голове промелькнула мысль о побеге, но Боря, маячивший за спиной, не оставлял ей шансов. Она глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в коленях, и выдала заготовленную фразу:

— Это мой младший брат. Мама попросила присмотреть, пока она в больнице.

Охранник прищурился, внимательно разглядывая Алису. Его взгляд задержался на недовольном лице младенца, затем снова вернулся к девушке. Несколько долгих секунд тянулись, словно вечность. Боря замер за спиной Алисы, готовый в любой момент вмешаться.

— У нас запрещено находиться…

Он не успел договорить. Алиса сама «напала»:

— Покажите мне в своде правил школы, что сюда нельзя приходить с младенцами! Вот если вы найдёте, тогда и поговорим!

Боря не ожидал такой прыти от девушки. Про себя он даже зауважал её за сообразительность!

Охранник, опешив от такой наглости, на мгновение потерял дар речи. Он явно не привык к такому напору со стороны учеников. Растерянно оглянувшись на подоспевшего Борю, он неопределённо махнул рукой:

— Ладно, проходите. Но чтобы больше такого не было!

Алиса, торжествуя, прошествовала внутрь школы, чувствуя на себе сверлящий взгляд охранника. Боря, с облегчением выдохнув, последовал за ней, неся ее сумку и корзинку.

В холле школы Алиса остановилась, переводя дух. От волнения ее щеки покрылись легким румянцем, а руки слегка дрожали. Боря поставил корзину на пол и протянул ей ее сумку:

— Ну, считай, рассчитались.

Алиса взяла сумку, бросив на Борю вопросительный взгляд:

— И что дальше? Куда ты его денешь?

Боря пожал плечами, оглядываясь по сторонам:

— Сейчас что-нибудь придумаю. Может, за окно высажу?

Алиса ахнула от возмущения.

— Ты с ума сошел! Ты хоть понимаешь, что говоришь? Это же ребенок!

Боря закатил глаза, демонстрируя полное равнодушие к судьбе младенца:

— Ладно, ладно. Я пошутил. Может, в библиотеке его спрячу? Или в кабинете труда?

Алиса посмотрела на него с укором, понимая, что Боре совершенно наплевать на благополучие ребенка. Ей стало искренне жаль это маленькое, беспомощное существо.

— Не знаю, что происходит… Но, слушай, — сказала она, — а может, его лучше в медпункт отнести? Там хотя бы тепло и безопасно.

Боря на мгновение задумался, оценивая этот вариант.

— Ну, не знаю… Вдруг там врачиха какая-нибудь строгая попадется? Начнет вопросы задавать… А мне на контрольную надо.

Решив больше ничего не объяснять, он молча развернулся и направился на лестницу, качая в руке корзинку, оставив Алису в шоке.

* * *

Школа представляла собой специфическое место, которое мне не понравилось. С самого начала, когда Боря привёл меня сюда, я надеялся, что погружусь в круговорот знаний. А по факту…

Ну и чего ты там затих? — я был на подоконнике за занавеской, скрытый от всех. Наблюдал за потугами Бориса. — Разгадываешь вселенский заговор? И чего тут так тихо? Почему академики ничего не рассказывают?

А по факту… я заскучал. Ожидал искр, фейерверков, словесных баталий, в которых рождается истина.

А получил унылое переписывание формул с доски в тетрадь. Боря, конечно, пытался что-то понять, ковырял учебники, даже иногда задавал вопросы, но ответы были какие-то сухие, формальные, словно выжатый лимон. Никакой души, никакого полета фантазии.

Я вздыхал, глядя, как солнце проникает сквозь пыльные стекла окон, освещая лица учеников, склонившихся над своими работами. В их глазах не было энтузиазма, только сосредоточенность и, пожалуй, немного страха — страха ошибиться, страха получить плохую оценку. А где же радость познания? Где азарт открытий?

В общем, дело было так: Боря — растяпа. У него была контрольная, и он сдал свои ответы самым последним. Вот и итог.

После чего схватил меня и выбежал из этого класса. По пути я чуть не вывалился из корзинки, когда он споткнулся на лестнице. Лучше бы я спал.

Эх… кажется я учусь плохому от этого…

Боря остановился на лестнице и огляделся. Убедившись, что вокруг никого нет, он поставил корзину на пол и вытер пот со лба.

— Так, — пробормотал он, — теперь надо что-то придумать. Не могу же я его с собой таскать весь день. И так еле-еле контрольную написал. И всё из-за тебя!

Чего ты меня во всех грехах обвиняешь? Я вообще молчал! А это было сложно.

— Надо бы тебя куда-нибудь засунуть…

Он снова огляделся, пытаясь сообразить, что делать дальше.

Внезапно его взгляд упал на дверь с табличкой «Склад». Боря усмехнулся, как будто ему в голову пришла гениальная мысль.

Он подхватил корзину и направился к двери, толкая её плечом. Склад оказался завален старыми тряпками, сломанной мебелью и прочим хламом. В углу стоял огромный пыльный шкаф.

Ты чего удумал?

Пробираясь сквозь завалы, он подошел к шкафу. Открыл скрипучую дверцу и заглянул внутрь.

— Ну, держись, мелкий, — прошептал Боря, ставя корзину в шкаф. — Тут тебе будет тихо и спокойно. Главное — не высовывайся и не ори. У меня ещё два урока, они тут рядом, как раз. А ты можешь поспать. Не благодари.

С этими словами он закрыл дверцу шкафа, оставив меня в полной темноте.

Ну, блин, — подумал я. — Вот и приехали.

Вокруг было тихо и пыльно. Я попытался разглядеть хоть что-нибудь в темноте, но ничего не вышло.

Я остался один в этой жуткой конуре, окружённый пылью и паутиной.

Вот же ж гад! Хотя чему я удивляюсь…

Не прошло и десяти минут, как я проснулся от громкого шума. Кто-то рылся в завале тряпок неподалёку от шкафа. Я затаил дыхание, стараясь не издавать ни звука. Вдруг дверца шкафа резко распахнулась, и в лицо мне ударил яркий свет.

— Ой, кто это тут у нас? — произнес незнакомый женский голос. — Господи… как ты сюда попал⁈

От авторов.

Дорогие читатели, Ваша поддержка очень важна для авторов. Обязательно добавьте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить ничего важного. Выход следующих глав — каждый день после 00:00. За активность возможны и бонусы.

Глава 7

Я зажмурился от света и попытался рассмотреть, кто передо мной. Это была пожилая женщина в очках и фартуке, перепачканном краской. Видимо, уборщица.

— И что ты тут делаешь, маленький? — спросила она, протягивая ко мне руку. — Один в шкафу? Кто тебя сюда засунул?

Я молчал, не зная, что ответить. Хотя, даже если бы и знал… что бы изменилось?

— Ну ничего, — произнесла она. — Сейчас мы тебя отсюда вытащим и разберемся, что к чему. Не волнуйся, я тебе помогу.

Женщина выглядела взволнованной. Но её можно было понять. Только вот мне от этого не легче.

Так, чувствую, сейчас мне станет грустно, а Борису, с тупыми идеями, очень плохо… Ну что ж. Он это заслужил.

Уборщица вынесла меня из склада и усадила на старый стул в коридоре. Она внимательно осмотрела меня, словно пытаясь понять, что я за существо.

— Ты чей вообще? — спросила она, поправляя очки. — Не похож на здешних…

Что я мог ей сказать? Что между ней и Борей сходство налицо? Оба немного туговатые, раз ждете ответа от младенца.

— Ладно, — вздохнула женщина. — Сейчас мы узнаем, кто тебя потерял. Не мог же ты сам сюда забраться.

О, вот это правильное решение. А ещё, будет лучше, если ты найдёшь моих местных родителей! Или подадите в розыск… как-то так это называется, если я ничего не путаю.

Она оставила меня на стуле и направилась в неизвестную сторону. Я сидел и ждал, чувствуя себя брошенным и одиноким, но изучал местность с интересом.

Мимо проходили ученики, бросая на меня любопытные взгляды. Некоторые даже останавливались, чтобы поглазеть. Но никто не решался подойти.

Все проходящие были маленькими. Как Наташа. Ни одного нормального взрослого, который захотел бы подарить мне нормальную жизнь.

Вскоре вернулась уборщица. На её лице было написано разочарование.

— Никто тебя не знает, — сказала она. — Видимо, ты здесь случайно. Ну, ничего, сейчас что-нибудь придумаем. Не бросать же тебя здесь.

Никто меня не знает? Подождите, тётенька, вы что, ходили и спрашивали, не приходил ли кто с младенцем? ДА ЧТО ЖЕ ЭТО ЗА ЛЮДИ ВОКРУГ ТАКИЕ⁈

Отчаяние превратилось в привычное: «АУГ!». Прозвучало немного уныло.

Решив, почему-то, что мне просто жарко, женщина достала из кармана старый платок и вытерла мне лицо.

— Ладно, пойдём со мной, — сказала она, беря корзинку в руки. — У меня как раз перерыв. Посидим в моей каморке, чай попьём. А там видно будет.

Чай? Боря… Боренька, а ты где? Мне что-то водички захотелось, или даже молока…

Я внимательно присмотрелся к её лицу и понял — у неё не все дома. Боря на её фоне был эталоном отцовства.

Выражение лица этой тёти менялось с быстротой хамелеона, адаптирующегося к новой обстановке. То она смотрела на меня с вселенской скорбью, как будто лично несла ответственность за все мои проблемы.

То вдруг озарялась внезапной идеей, и тогда в глазах вспыхивал безумный огонек, от которого становилось немного не по себе.

Глаза бегали. Улыбка то появлялась, то исчезала. Ручки тряслись… страшно-то как!

Женщина, остановившись на выражении лица «поиск», понесла меня к своей маленькой комнатке, пропахшей хлоркой и старыми тряпками.

В каморке было тесно и неуютно. Запах хлорки бил в нос, смешиваясь с приторным ароматом дешёвого чая. Уборщица поставила корзинку на табурет, заваленный тряпками.

Она достала из шкафчика печенье, самое дешевое, рассыпающееся в руках, и протянула мне.

— Угощайся, — пробормотала она.

Я покосился на печенье.

Что я, по-вашему, с ним сделаю? Засуну в рот и подавлюсь? Или размажу по лицу в знак протеста?

Мысленно я уже сочинял гневную петицию в защиту прав младенцев, оказавшихся в руках некомпетентных уборщиц.

Тётя же, усевшись напротив, попивала свой чай и пристально наблюдала за мной.

В её глазах по-прежнему плясали безумные огоньки, предвещающие нечто непредсказуемое.

Вдруг уборщица резко вскочила и схватила телефон.

— А позвоню-ка я… — Но договорить она не успела.

В следующий миг дверь каморки с треском отворилась. Даже не отворилась, а вылетела. На пороге стоял злой Борис, с красными, как у быка, глазами:

— Верни малого!

* * *

Воодушевившись успешной операцией по сплавлению спиногрыза, Боря, как ни в чём не бывало, мирно дремал себе на задней парте. Урок географии всегда проходил нудно. Учителем был полуслепой старик, который никогда Борю не донимал.

Так что… Борис мог позволить себе расслабиться. Его не беспокоило, что рядом нет малыша, ведь расстояние в приблизительно пятнадцать-двадцать метров было соблюдено.

Он чувствовал себя вполне спокойно, хорошо, да и… ему снилась какая-то ерунда.

Серые стены, выложенные из мрачного камня. Большой рогатый мужик, который держал на цепи полуголых девушек. А за мужиком, на троне, сидел спиногрыз. С трезубцем в одной руке и черепушкой животного в другой.

— А-а-а-а, — протянул Боря. — Чё такое…

В следующий миг все сидящие рядом одноклассники понурили головы. Испугавшись, именно они побеспокоили сон бандюгана.

Боря огляделся. Полуслепой географ, как ни в чём не бывало, что-то бубнил про полезные ископаемые.

Одноклассники делали вид, что усердно конспектируют, не обращая внимания на Борю.

— Это всё из-за недосыпа, — пробурчал он себе под нос. — Надо на перемене запихнуть в него бутылочку, чтобы и на Истории поспать.

Только-только закрыв глаза и погрузившись в сон, Боря… испытал кое-что неприятное. Сначала заболел живот. Резко, как при аппендиците. Затем голову прострелило.

Пятую точку сжало, а кишечник начал бурчать.

В голову моментом пришла догадка, объясняющая такое самочувствие: карапуз решил свалить.

Боря подскочил, как ужаленный. Ощущения усиливались с каждой секундой, перерастая в настоящую панику.

Он схватился за голову, пытаясь унять боль и понять, куда именно рванул спиногрыз.

— А-А-А-А, — рыкнул парнишка, тем самым заставив близ сидящих одноклассников рвануть под парты.

Только это их не уберегло. Сорвавшись с места, Боря сносил всё на своём пути: парты, стулья, одноклассников. Досталось и полуслепому географу, который вяло попытался что-то сказать.

Вылетев из класса, Боря рванул по коридору, прислушиваясь к своим ощущениям. Живот продолжал болеть, голова раскалывалась, а кишечник…

Вот-вот опозорит его перед всеми.

Завернув за угол, он побежал к двери «склада», где и оставил малыша. Тяжело дыша, отворил её и… никого не обнаружил.

Лишь пыль и забытые швабры уныло стояли в углу. Отчаяние захлестнуло Борю. Он заорал, привлекая внимание нескольких любопытных старшеклассников.

— Побежали, — послышалось из-за спины. — Быстрее! Пока и нам не досталось!

Обернувшись, Боря встретился взглядом с кем-то из старшаков. А те, расширив глаза от испуга, побросали свои портфели и ринулись прочь.

— Нет, он не у них, — Боря отбросил идею догнать старшеклассников. — Тогда бы голова не болела…

В общем, он понял, что, чтобы спастись от своего состояния, он готов был перевернуть всю школу, лишь бы найти спиногрыза.

Рванув обратно в коридор, Боря снова прислушался к своим ощущениям. Боль в животе стала чуть меньше, но голова продолжала раскалываться.

Значит, он направлялся в нужном направлении. Понимая, что сократил расстояние между собой и малым, остановился и задумался:

— Че, где ты, шкет?

Интуиция подсказывала, что карапуз где-то рядом, но вот где именно?

Открыл первую попавшуюся дверь, где сидели ученики помладше. Его появление вызывало ужас в глазах каждого учащегося.

Да и классный руководитель, до появления Бори рассказывавший что-то про таблицу умножения, нервно сел на стул, отвернулся от двери и сделал вид, словно залип в одну точку.

Там карапуза не было. Боль не ушла.

Боря пошёл дальше.

Дверь в учительскую он выбил с ноги, распугав стайку перешептывающихся училок. Те завизжали, как резаные, увидев Борю с безумным взглядом.

Но он не обратил на них внимания, лишь окинул взглядом помещение. Тошнота подкатила к горлу, а в голове запульсировало с удвоенной силой. Карапуза тут не было.

Он отдалился. Боль начала усиливаться. Пришлось идти в обратном направлении.

Боря продолжал носиться по школе, словно угорелый, заглядывая в каждый кабинет и кладовку. Он выносил двери, пугал учителей и учеников, но карапуза нигде не было.

Боль с каждой минутой нарастала, подгоняя его вперед. И вот в конце длинного коридора он почувствовал облегчение.

Голова перестала раскалываться, живот немного успокоился. Оставалось лишь мерзкое ощущение в кишечнике, намекающее на скорую расплату за все эти забеги.

Ощущения привели его к двери с надписью «Кладовая». Боря замер на мгновение, прислушиваясь к звукам за дверью.

Лишь слабый запах хлорки ударил в нос. Тем не менее, боль пропала. А значит, этот мелкий террорист был там.

Сглотнув ком в горле, он со всей силы пнул дверь ногой. Та, не выдержав напора, слетела с петель, открывая взору картину: перепуганная уборщица с телефоном в руке и его карапуз, сидящий в корзинке на табурете.

Боря с красными от ярости глазами ворвался в каморку:

— Верни малого! — прорычал он, хватая корзинку с карапузом.

Уборщица от неожиданности выронила телефон и вжалась в угол, бормоча что-то невнятное про приют и помощь. Боря даже не взглянул на нее. Главное — карапуз был цел и невредим.

Сжимая корзинку в руках, Боря вылетел из каморки, оставляя за собой перепуганную уборщицу и сломанную дверь. В коридоре его уже ждала толпа зевак, заинтересованных шумом и криками. Боря окинул их злобным взглядом, и толпа моментально расступилась, давая ему дорогу.

Вернувшись в класс, Боря аккуратно поставил корзинку на свою парту. Карапуз, словно чувствуя облегчение, перестал хныкать и начал тихонько агукать.

Боря облегченно вздохнул. Всё закончилось. Можно было снова расслабиться и погрузиться в сон. На остальное плевать.

— А-а-а-а, — от души зевнул Борис.

Однако последствия не заставили себя долго ждать. После урока географии к Боре, трясясь от страха, подошла девушка из комитета по поведению учеников:

— Вас вызывает завуч, — тихонько пискнула миловидная девушка лет двадцати. — Акунин. Вы обязаны явиться незамедлительно!

По её лицу было видно, что последняя фраза давалась ей с трудом. Она боялась Борю, как и все в этой школе.

Но её слова сулили серьёзные проблемы. Проводив взглядом трясущуюся девушку, Боря внимательно посмотрел на молчаливого малыша:

— Ну чё, нагулялся? Теперь у меня из-за тебя проблемы!

* * *

Я внимательно слушал приятный мне голос:

— … явиться незамедлительно!

Приподняв голову в корзинке, посмотрел на приятную женщину. Постарше Бориса, с очень красивыми и добрыми глазами. Я даже потянул к ней ручки, понимая, что она может стать моим спасением.

Но стоило мне перевести взгляд с девушки на Борю, как я понял: кому-то сейчас влетит. У него было суровое выражение лица. Я бы даже сказал, недовольное.

В целом, так ему и надо.

Оставил меня в темном, пыльном месте, а теперь ещё и недоволен? — пронеслось у меня в голове. — Боря, может, ты меня ей отдашь?

Идея закричать пришла в мою голову слишком поздно. Мне хотелось, чтобы эта девушка обратила на меня своё внимание. Но она даже не смотрела в мою сторону.

Когда с моих уст вырвалось слабое, жалобное: «агу», её и рядом-то уже не было.

Моё промедление чуть было не стоило мне полного желудка. Хотя есть после всех этих запахов в кладовке совершенно не хотелось.

Затем началась тряска. Убедившись в том, что бутылочку в меня не запихнуть, Боря направился, как я понял, в сторону завуча.

Я, если честно, был удивлён реакцией окружающих на меня. Ни у кого в голове не созрел вопрос, а что в этих стенах делает карапуз. Все только и делали, что пятились от Бориса.

— Короче, — донёсся до меня голос Бори, выводя из размышлений. — Выручи, и я буду твоим должником.

Обратив внимание на потолок над собой, понял, тиран опять меня куда-то поставил. Пришлось приподнять голову, чтобы посмотреть на его собеседника.

Моя корзинка стояла на полу, рядом стоял Борис, а также чьи-то ножки с нежной кожей.

— Ты с ума сошёл? — голос был мне знаком. — Акунин, да зачем мне это⁈

Как оказалось, по пути он встретил девушку Алису, которая занесла меня в стены этого питомника, где знаний особо-то и не дают.

— Те чё, сложно, Алиса? — взгляд Бориса был убийственным. — Просто побудь с ним рядом. Всё. Пока я на разборках с завучем. Вернусь, заберу.

— Но… но у меня занятия по музыке!

— А у меня геморрой с кулак может вылезти, если Борисовна решит, что меня нужно исключить. Стройка, знаешь ли, так себе перспектива.

Геморрой? Я знаю, что значит это слово… О, боже! Боря, ты что такое девушке говоришь! Вот точно, неотесанный дуболом!

Даже я, будучи в теле младенца, понимал, что этот… бандюган вообще не понимает, как общаться с девушками!

Когда Боря ушёл, оставив меня с Алисой, на душе появилось беспокойство. Оно было странным, а его происхождение — необъяснимым. Вроде, обстановка была спокойной.

Рядом со мной, присев, находилась Алиса, разглядывая меня с ног до головы и улыбалась, даря чувство чего-то хорошего.

А с другой стороны… у меня горели уши, было паршивое настроение и хотелось закричать. Недолго думая, я нашёл ответ такому состоянию.

Всё дело было в связи между мной и истязателем. Его, очевидно, сейчас очень сильно ругали, и, возможно, порят.

Надеюсь, что порят. А то по нему явно плачет хорошая плётка.

Внутреннее состояние было непонятным, что ещё сильнее подстегивало меня на мысли: нужно разрушить связь между нами. Боря не только не давал мне чувствовать себя защищённым, но и не давал возможности развиваться.

Находясь рядом с ним, план по возвращению матери казался недостижимым.

— Какие у тебя красивые глазки, — промурлыкала Алиса. — Весь такой ладненький, хорошенький…

О, неплохое начало! Да я вообще лапочка! Главное, помоги мне.!

— И дядя твой с тобой носится как угорелый. Явно любит тебя, хоть и… слабо показывает это.

Плохое продолжение. Давай по новой.

— У меня тоже есть племянник. Правда, постарше твоего! Ты представь себе, — она замолкла на миг, касаясь указательным пальцем своей пухлой нижней губы. — В годик научился в телефон тыкать! Мультики себе включать.

Телефон? Ах да, эта та штука, которая есть у Бориса и Наташи. Где можно воспользоваться великим «Погуглить». У тебя тоже есть телефон? Ты мне его дашь?

Вопрос я решил задать вслух. Получилось, как и всегда. И это мне не нравилось.

Нужно каким-то образом научиться контролировать свою речь. Научиться разговаривать.

Вместо членораздельной речи из моих уст вырвалось обычное младенческое «агу».

Алиса рассмеялась, потрепав меня за щечку:

— Какой ты милый, — пропела она. — Ну, ничего, научишься говорить. Вот увидишь!

Затем она сделала то, что я никак не ожидал. Достала из корзинки, взяв на руки.

Мне понравилось находиться в её руках. Они были теплыми и нежными. С ними я чувствовал себя в безопасности. Впервые за долгое время.

Несомненно, она вызывала во мне симпатию. Если бы не связь с этим… дуболомом, я бы согласился остаться с ней. Хотя бы на время.

Но, увы, нужно было возвращаться к Боре. Надо найти способ разрушить эту проклятую связь.

Вскоре дверь распахнулась, в коридор вышел озлобленный истязатель.

Выглядел он словно побитый пёс. Волосы растрепаны, на лице — маска недовольства. Видимо, разговор с завучем прошел не очень гладко.

Алиса тут же положила меня обратно в корзинку, с грустью взглянув на меня.

— Короче, — сходу начал Борис, поглядывая на меня. — У меня серьезные проблемы. Ещё один косяк, и меня выпрут из школы за поведение.

— Это, — осторожно ответила Алиса, — ожидаемо… с твоим-то характером.

Я внимательно следил за лицами Алисы и Бори, пытаясь понять, какие у них отношения. С надеждой, что у титана проскользнет мысль — отдать меня ей.

Но увы, всё было не так, как я хотел.

После слов Алисы у Бори сморщился нос, показывая раздражение:

— Тебе придётся носить этого проблемного спиногрыза, — указал он на меня рукой. — Утром на занятия. Чтобы охранник не настучал на меня.

— Мне⁈ — её глаза округлились. — А я тут причем?

— Надо, — утвердительно кивнул Боря. — Помоги пожалуйста. Я буду у тебя в должниках. Так что, — он взял корзинку и злобно посмотрел на меня. — Каждое утро, с понедельника по пятницу, встречаемся там, где встретились сегодня. В то же время. Берешь спиногрыза, проносишь в школу. Далее я заберу его и пойду на урок.

— Но…

— М?

Алиса явно сомневалась. Но через мгновение она всё же согласилась, при этом выдвинув своё условие:

— Хорошо, я помогу тебе. Но у меня будет ответная просьба. Есть у меня одна проблема…

Глава 8

Боря скривился, словно от зубной боли. Чувствовал, что влипает в какую-то неприятную историю. Но выбора не было. Исключение из школы означало крах всех планов. Придется плясать под дудку этой… музыкальной феи. Как он про себя её только что прозвал.

— Ладно, выкладывай, что там у тебя, — пробурчал он, стараясь не смотреть на Алису.

Послышалось удивлённое: «Агу?». Боря, опустив взгляд к корзинке, нахмурившись, уставился на карапуза. Тот, в свою очередь, пялился на него с неприкрытым недовольством.

— Чё те, малой?

— Ауг!

— Вообщем… — спустя несколько секунд начала говорить Алиса. — До меня домогается один неприятный тип из соседней школы. Не даёт мне зайти домой… звонит постоянно. Ты можешь с ним поговорить?

— Всего-то? — кровожадно улыбнулся парнишка. — Ты серьезно? Это твоя проблема?

Алиса нахмурилась, словно Боря её оскорбил. Перевела взгляд на корзинку с карапузом.

— Да, Боря. Это моя проблема. И она для меня очень важна. Я не знаю, как от него отделаться, он преследует меня уже несколько месяцев. А я… мне страшно.

Боря заметно смутился, хотя и старался этого не показывать.

— Ладно, промну ему тыкву. Как его зовут? Где он обычно ошивается?

— Не надо никому ничего проминать! — тут же затараторила Алиса. — Боря! Просто поговорить! И всё!

— Ага, — очень многообещающе ответил тот. — Обязательно, только поговорю.

Алиса вздохнула. Она прекрасно понимала, что «поговорить» в исполнении Бори могло означать что угодно, но другого выхода у неё просто не было. Отчаяние толкало на самые безрассудные поступки, а перспектива продолжать жить в страхе была невыносима.

— Его зовут Игорь, он учится в тридцать второй школе, в десятом классе. Обычно его можно встретить возле моего дома после уроков, он караулит меня там. И, пожалуйста, Боря, никаких драк. Просто скажи ему, чтобы он оставил меня в покое.

Боря кивнул, пряча усмешку.

«Просто поговорить» звучало как вызов. Он уже представлял себе растерянное лицо Игоря, когда тот увидит перед собой не хрупкую Алису, а его, готового растолковать ему все прелести мирного сосуществования.

— Да-да, понял. Ты бы это… — он вновь покосился на корзинку. — Вынесла его. А то меня освободили сегодня от занятий.

* * *

Пока Алиса несла меня на выход, я слышал слова других школьников, которые… осуждали. Не меня, разумеется, а Борю и его новую подругу. Ну и как осуждали? Так, плодили новые слухи.

— Это их общий ребёнок? Куда полиция смотрит?

— Офигеть! Акунин и Строгацкая. Куда Алиса смотрит? Он же быдло!

— Спорим, он её угрозами заставил встречаться с ним?

Слухи вились вокруг них, словно назойливые мухи, но ни Боря, ни Алиса, казалось, не обращали на них внимания.

Боря, может, и не слышал, погружённый в свои мысли о предстоящей «беседе» с Игорем. А Алиса… Алиса, казалось, была слишком занята мной, чтобы замечать перешёптывания. Она нежно поправляла пелёнку, то и дело заглядывая в корзинку, словно боясь, что я исчезну.

На улице было солнечно и тепло. Солнце пригревало, заставляя щуриться. Алиса остановилась возле скамейки в сквере напротив школы.

— Подожди меня здесь, хорошо? Я сейчас вернусь, — проговорила она, опуская меня на скамейку. — Только не плачь. Боря за тобой присмотрит.

И она ушла.

«Хорошая девушка, добрая, — подумал я. — Но ума — не так уж и много. Попросить моего тирана о чём-то — это… глупо. Что этот дуболом сделает с её поклонником? Убьёт? В асфальт закатает?»

Боря подошёл ко мне через пару минут. Уселся и, не говоря ни слова, хмуро пялился куда-то вдаль. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке.

Вокруг сновали школьники, весело смеясь и толкаясь. Но стоило им узреть Бориса, как они делали вид, словно заняты чем-то. Мимо проходили мамы с колясками, бросая на Борю и меня любопытные взгляды. Парень нервно почесал затылок.

— Чё пялитесь? — огрызнулся он на проходившего мимо мужика. Тот поспешил отвернуться. — Просмотр платный. А если хочешь бесплатно, то забирай!

Я смотрел на Борю снизу вверх, пытаясь понять, что у него на уме.

«Ну, он явно не трус и не переживает о встрече с Игорем. Или, наконец, в его голове появилась идея, как избавиться от нашей связи? Он же явно понимает, что она есть.»

Минуты наблюдений хватило, чтобы засомневаться в своей мысли. Он вообще понимает что-либо?

Затем пришёл сон. Очень интересный и познавательный.

Мне в очередной раз снилось кострище. Там, где была моя мама.

Только в этот раз я слышал подробный разговор между ней и демоном, который пришёл заключить сделку.

Мама решилась отдать свою душу, но не для того, чтобы спастись самой, а чтобы спасти меня. Я уже слышал её разговор с демоном, но не такой отчётливый и подробный.

Казалось, я сам переживал всё то, что переживала она.

По этой самой причине я хотел попасть в мир, где обитал, чтобы спасти её душу, вернуть её в мир живых.

Чёрт, а где я обитал?

— Бездна не прощает ошибок!

После этих слов картинка в голове изменилась. Я был чем-то, напоминающим бесплотный дух. Витал себе в огромном, мрачном зале и наблюдал за разговором двух предателей.

Их лица были скрыты капюшонами, но я чувствовал их злобу и зависть.

— Ты заключил сделку, но вместо души невинного принёс душу какой-то травницы?

— Я… — протянул второй. — Забрал обе души. Они обе здесь.

— Это против правил, — следом раздался какой-то щелчок.

Я не видел, что конкретно произошло, но тот, который «забрал две души», тут же упал на пол. Начал дёргаться, словно его тело было в агонии боли.

Затем картинка растворилась. Появилась темнота и тысяча голосов.

Они говорили мне о том, что я не должен находиться здесь. О том, что моя мама страдает. О том, что у меня есть сила и власть.

Что я не простой ребёнок.

Сон оборвался, оставив меня с чувством глубокой скорби и решимости. Я знал, что должен вернуться в тот мир, найти этих предателей и отомстить за свою мать.

Я должен вернуть её душу и восстановить справедливость. Но как это сделать, находясь в теле беспомощного младенца? Как я могу противостоять кому-либо, когда я даже не могу говорить?

Проснувшись, я почувствовал на себе изучающий взгляд какого-то бородатого мужика. Обстановка вокруг, к слову, изменилась.

Чего тебе, дядя?

— Прикольный малец, — заговорил тот басистым голосом. — Слушай, Борян, а чего ты его с собой на работу таскаешь? У тебя же вроде сеструха есть, да и матери бы оставил.

— Сестра на учёбе, мама больна, — донёсся до меня голос Бори откуда-то со стороны. — Чё там делать? Полы шлифовать?

Бородатый мужчина тем временем почему-то решил, что мне понравится, когда меня тыкают пальцем в пузо. Это было неприятно. Газики, скопившиеся за время моего сна, начали терзать меня изнутри.

Я серанул. Сильно. Это было неприятно. Пришлось закричать.

— Мля, Коля, — Боря тут же возник рядом со мной, с лицом, полным злобы. — Ну какого хера ты его трогал? Молчит — охрененно. Орёт — плохо. Смекаешь?

Бородатый тут же испарился из зоны моей видимости. А Боря, поморщив нос, кажется, понял, в чём причина моего ора.

— Обосрался, — с отвращением на лице проговорил Боря, оглядываясь по сторонам.

— Так оставь его, — ответил бородатый где-то вне зоны моего зрения. — Пофигу.

— Ага. А потом орать ещё больше будет. Натаха говорила, типа, если сразу говно не убрать, не подмыть, то очко разъест. Короче, — он подхватил меня на руки, неловко перехватывая, словно боялся сломать. — Воду не дали, да?

Я не слышал ответ. Да и не до этого было. От меня стоял знатный запах. Даже мне было противно.

Боря, казалось, немного побледнел, но вида не подал. Зашагал в сторону какой-то двери, бормоча себе под нос:

— Запарил. В школе от тебя проблемы, теперь на работе…

Эй, это у меня проблемы из-за тебя! Я и какать-то не хотел!

Оказались мы в небольшой подсобке, заваленной тряпками и какими-то инструментами. Боря, стараясь не дышать, принялся рыться в коробках. Выудил пачку влажных салфеток с каким-то мультяшным динозавром на упаковке.

— Так, готовь задницу, — прокомментировал он, укладывая меня на какую-то картонку, расстеленную на полу. — Не дёргайся, а то хуже будет.

Процесс оказался довольно быстрым и, на удивление, безболезненным.

Боря орудовал салфетками ловко и уверенно, словно имел в этом деле какой-то опыт. Я, если честно, был несколько шокирован.

Ожидал чего угодно, но не такой заботы от этого угрюмого парня. Закончив с гигиеническими процедурами, он брезгливо свернул использованные салфетки в комок и выбросил в угол.

— Всё, — проговорил он, вытирая руки о штаны. — Теперь вонять не будешь. Хотя… — он принюхался. — Всё равно воняешь.

Мне очень хотелось поскорее избавиться от связи с ним. За сегодняшний день, где я лелеял надежды получить знания, ничего так и не получил. Только одни тряски, вздутия и ненавистную бутылочку, которую, случись что, Боря запихивал в меня, даже когда этого не требовалось.

Боря вернулся к работе, а я к размышлениям о бренности бытия и коварстве судьбы. И о запахе.

Несмотря на все старания, амбре детской неожиданности витало в воздухе, настойчиво напоминая о моём беспомощном положении.

«Когда же я смогу что-то изменить? — мысленно вопрошал я Вселенную, попутно пытаясь высвободить ногу из-под предательски завернувшейся пелёнки. — Что мне нужно сделать, чтобы избавиться от него?»

Объективно ничего сделать я не мог. Ни вернуть мать в таком состоянии, в котором я был сейчас, ни получить знания об этом мире и магии…

Но с другой стороны Боря толкал меня на более усердное развитие. Где-то я слышал фразу, что нужно выходить из зоны комфорта, чтобы развиваться. Но с Борей… я туда даже не заходил.

В итоге, я решил продолжить качать мышцы, не обращая внимания на пыль.

Внезапно в голове пронеслась мысль:

«А что, если Боря — это не просто случайный человек, с которым меня связала судьба? Что, если он — ключ к моему прошлому, к знаниям о магии, к спасению матери?»

Ведь не мог же я просто так оказаться в теле младенца рядом с таким отталкивающим типом.

Я сосредоточился, пытаясь вспомнить хоть что-то, что могло бы связать меня и этого парня.

Может, мы встречались в другом мире, в другой жизни?

Может, он был частью моей команды, когда я еще был бесплотным духом, наблюдающим за предательством в мрачном зале?

Ничего. Пустота. Лишь обрывки воспоминаний о кострище, о демоне, о сделке.

И тут меня осенило.

А что, если Боря — это демон, который заключил сделку и принес душу моей матери в жертву?

Может, он скрывает свою истинную сущность под маской угрюмого подростка, а на самом деле — демон, способный на любые злодеяния.

Эта мысль показалась мне безумной, но в то же время она объясняла многое. Его неприязнь ко мне, его нежелание возиться со мной, его странное поведение.

Да не, бред какой-то, — я приподнял голову и посмотрел на работающего тирана. — Борис, ты заражаешь меня своей глупостью!

Тот, словно почувствовал мой взгляд на себе. Обернулся, злобно уставился и протянул, заглушив машинку:

— Чё, опять жрать хочешь?

Я быстро мотнул головой. Да так, как мог. Он понял мой жест. Решил не мучить меня. Включив свой аппарат по-новому, он совершил какую-то ошибку.

Послышался неприятный звук. Его устройство заклинило. Послышался отборный мат:

— Да ё… твою мать! Какого х…? Чё млять с тобой не так?

Он яростно тыкал пальцем в кнопку, пытаясь запустить аппарат.

Я наблюдал за его тщетными попытками с плохо скрываемым злорадством.

Так тебе и надо, тиран! Может, хоть немного помучаешься, как я тут с тобой мучаюсь!

Боря, окончательно потеряв терпение, швырнул машинку на пол. Та с громким стуком подлетела в воздух, разлетевшись на несколько частей. Парень зарычал от злости, схватился за голову.

— Да чтоб тебя! — проорал он, пиная останки аппарата. — Млять. Как обратно то собрать?

Что ж, кажется, я немного ошибся в своей теории, — подумал я. — Демоны, наверное, не ломают машинки для шлифовки полов. У них, наверное, более изощренные методы.

Перед Борисом встала дилемма. С одной стороны, он испортил покрытие. С другой — машинку. Я видел, как его мотает из стороны в сторону, чтобы решить эти сложности.

Вскоре, замучавшись метаться, он сел рядом со мной и угрюмо уставился в одну точку:

— Чё делать то теперь? Как мне всё обратно собрать?

Этот вопрос он повторял себе раз двадцать. В течение последнего получаса.

За это время, я понял, что его ждёт масса проблем, если машинка останется сломанной, а работа недоделанной. А ещё…

Как же ты достал! — я ворочался, пытаясь отвернуться от Бориса. — Спать хочу! Хватит бормотать!

— … как сделать то?

«Помолчи!»

— … меня уволят?

«Боря, хорош, а!»

— … Наташа расстроится.

«Молю, помолчи! Спать хочу!»

— … маме на обследования деньги нужны…

«Пожалуйста, — я уже был готов захныкать. — Просто уйди и поразмышляй в другом месте. Хватит. Прекрати!»

— … схем нет, как аппарат обратно собрать. И где мне их взять?

Моё терпение окончательно лопнуло. Я раскрыл глаза, отбросив тщетные попытки перевернуться, развернуться. Поднял голову и посмотрел на этого разгильдяя.

Он не поник, нет. Он тупо пялился в одну точку и задавал себе вопросы без доли эмоций на лице.

Боря выглядел не как обычный парнишка, а как какой-от маньяк! Ноль эмоций, просто ноль!

— Собрать… как же собрать…

Глупое полено! — всё, это была точка кипения. — Сам всё знаешь! Бери свой телефон и найди ПОГУГЛИ! ДАВАЙ! ХВАТИТ МУЧИТЬ МОЙ СЛУХ!

Он всё бормотал и бормотал. А меня всё это бесило и бесило. Всё сильнее и сильнее.

— АГУ! — закричал я.

Но это не привлекло внимания.

ПОГУГЛИ!

У меня вырывалось только: агу. Меня это тоже бесило. Бесило, что я не могу нормально разговаривать. Но я понимал, что мне нужно ему подсказать. Чтобы он замолк! Собака такая!

— АГУ… АГУ…!

Мои крики не остались без внимания. Вскоре, рядом с нами уселся другой «Борис». Тоже угрюмый, чуть повыше, с рыжей шевелюрой. Звали его — Никита.

— Чё, — он говорил в точности, как мой тиран. — Проблемка какая, Боряныч?

— Херня эта сломалась, — указал на остатки машинки. — Сама.

Ага, как же. Сама. Давай, деревянный, — мысленно кричал я. — Возьми свой телефон и ПОГУГЛИ!

— АГУ! АГУ!

— А чё он? — тупо спросил рыжий. — Расстроился?

— Да хер его знает, Никитос, — отмахнулся Боря. — Он постоянно орёт. Всё ему не нравится. Жопу намыли — орёт. Покормили? Орёт. Отвечаю, вырастит, будет несносным подростком. Орущим, воняющим…

— О да, от него прям говном несёт.

Да вы совсем офигели? — я искренне негодовал. — Эй, дяденьки тупицы, а ну быстро объединили свой разум во что-то одно, и додумались посмотреть в этом вашем… интернете, что делать дальше! И хватит говорить про мою вонь! Это, вообще-то, Боря меня плохо подмыл!

— … чё делать-то? — Никита тоже уставился в одну точку.

Всё. У меня сейчас крыша поедет. Эти два балбеса были настолько идентичные, что я захотел разрыдаться. Они задавали один и тот же вопрос. Говорили одинаково. Думали одинаково. Тупили одинаково.

Я от одного то Бори избавиться никак не мог. А теперь их и вовсе — ДВОЕ!

И тут меня осенило. Я понял, что должен сделать.

Пусть я и младенец, но у меня есть кое-что, что может помочь этим двум недотепам. У меня есть… мозг!

Я собрал все свои силы, сконцентрировался и начал издавать нечленораздельные звуки, пытаясь имитировать слово: ПОГУГЛИ.

— АГУЛИ! АГУЛИ! — вырывалось у меня из горла, пока я активно махал руками в направлении разбросанных деталей.

Я надеялся, что они поймут, что я пытаюсь им что-то сказать.

Никита и Боря удивленно переглянулись.

— Чё это он? — спросил Никита, нахмурив брови.

— Да хрен знает, — ответил Боря. — Может, ему просто скучно.

Но я не сдавался. Я продолжал издавать звуки и махать руками, пока в глазах Никиты не мелькнула искра понимания.

— Слышь, Борян, — сказал он. — А может, он знает, как ее починить?

Боря скептически взглянул на меня:

— Вот ты тупица, Никитос. Он же младенец! Что он вообще может знать? Он только орёт, жрёт и срёт.

Но Никита был непреклонен:

— А вдруг? — сказал он. — Я слышал, что дети могут быть вундер… вундер… — он замялся, словно вспоминая слово. — Ну этими, челами с большими головами. Типа, умными дохера. Прикинь, какой прикол, если он реально шарит?

Они оба уставились на меня, ожидая дальнейших инструкций.

Вы чё? — я использовал слово, которое часто слышал от Бориса. — Совсем дурные? Почему меня нашёл именно этот… этот… — меня так трясло от злости и удивления, что я не мог свои мысли сформулировать. — Да какого фига то?

— АГУЛИ! — продолжил по-новому. — АГУЛИ!

— Гули? Он типа чё, голубя изображает? — начал смеяться Никита. — Ля, прикольный малый. А гавкать умеет?

Я, не переставая, верещал. Пробовал. Пытался выкрутиться языком так, чтобы были более членораздельные звуки. Пытался. Пытался…

И у меня получилось.

— АГУГЛИ! АГУГЛИ! АПАГУГЛИ!

— Апагуг… — забормотал Боря. — Чё? Погугли, типа?

Он уставился на меня, не моргая. С неприкрытым удивлением. Я же, радуясь, что этот деревянный человек, наконец, понял меня, тут же кивнул.

Надо было видеть удивление в лице Бориса. Он открыл рот, округлил глаза, и перевёл взгляд с меня на Никитоса.

Тот, хлопнув себя по лбу пятерней, да с такой силой, что остаток его мозга должен был вылететь через затылок, заявил:

— Во мы тупни. Реально, надо погуглить. Соберем аппарат, доделаем пол и всё, смена закончена.

— Не тупни, — не согласился Боря. — Просто устали. Вот башка и не варит. А ты, — он вновь покосился на меня. — Красавчик. Реально — гений, как и Натка.

А затем, этот рыжий, непреклонный парнишка, решил дать мне имя. После смешка Бори.

Теперь, меня звали…

— Гугля, ёпт, — рассмеялся Никита.

Глава 9

Я целых четыре дня пытался выучить новые слова. Все мои попытки были тщетны. Что говорило только об одном: прошлый случай был лишь случайностью.

Но помимо попыток научиться разговаривать, были попытки качаться дальше — как физически, так и магически.

Например, за это время я научился делать более быстрый переворот со спины на живот. Хоть это…

Ведь я отчаянно пытался найти хоть какой-то прогресс, любую искру, которая бы подтвердила, что я не трачу время впустую.

Магия, к моему удивлению, поддавалась немного лучше.

— Ну, давай же, страшная зеленая ерунда! — я протягивал ручку к висящему, как погремушка, орку. — Уйди, ты мне противен!

Орк лишь покачивался. Но уже конкретно покачивался. В прошлый раз я его сорвал, однако Наташа подвязала его посильнее. Сорвать его не получалось. Раскачать? Да, пожалуй.

Физические тренировки, напротив, превращались в настоящую пытку. Маленькое тело протестовало против каждой нагрузки, каждый новый трюк вызывал болезненные ощущения. Но я не сдавался.

Несмотря на то что тело младенца было непригодным для таких задач, упорство было моим единственным союзником. Я чувствовал, как мои мышцы слабеют и дрожат, но продолжал, заставляя себя двигаться дальше, к границе возможного.

Может быть, если я достаточно сильно постараюсь, то смогу преодолеть ограничения этого тела. Может быть, смогу стать сильнее, быстрее, выносливее.

По ночам, когда Наташа и тиран засыпали, я пытался выбраться из своей кроватки. К сожалению, для пятимесячного ребенка это было слишком сложно.

Но я уже мог переворачиваться и немного двигаться. То есть хватался ручками за простынку, и если не тянул её на себя, то тянулся сам.

Скоро… я прокачаюсь и смогу полноценно ползать.

Голову, кстати, я держал куда увереннее, даже пытался садиться.

Был бы у меня хоть какой-то тренер или нормальный родитель, который помогал бы справиться с трудностями этого тела…

Блин, а есть такие родители? А их помощь реально ускорит процесс прокачки?

Такие мысли часто преследовали меня. Такие же, как и связь с Борей. Её нужно было срочно разрушить.

За четыре дня уже чего только не случилось. Он умудрялся забывать меня на уроках, забывал кормить, пытался не реагировать на мои крики.

Вчера, например, этот балбес воткнул в уши наушники, чтобы не слышать моих криков, за что получил выговор от Наташи — единственной, кто в этом доме хоть как-то уважал меня и заботился.

А ещё я не раз слышал разговоры про их мать, что немного остужало мой пыл в мнении о Борисе.

Она там была чем-то очень тяжело больна. И Боря из-за этого работал сразу после школы и все выходные проводил на работе, чтобы вылечить её, обследовать и спасти.

Но всё остальное…

И чего это я о нём перед сном вспомнил? — невольно пронеслось в моей голове. Я открыл глаза и уставился в потолок. — Надо спать. Завтра опять тренировки.

Но сон не спешил приходить. Мысли о Боре настойчиво крутились в голове, смешиваясь с усталостью и раздражением.

Я закрыл глаза, пытаясь выкинуть из головы все эти мысли. Если я не буду думать о себе, никто не станет. А значит, нужно забыть про обиды и сосредоточиться на своих тренировках.

Уснуть не удалось. Начало пучить.

Блин, как это тело мне надоело!

Я закричал, разбудил моего мучителя, который ворвался в комнату с видом… всегда уставшим и озлобленным.

Он механически выполнял свои обязанности, будто делал одолжение. Я сжал кулачки, подавляя вспышку гнева. Нужно быть терпеливым. Нужно сосредоточиться на главном.

Давай, понежнее! Ты не с игрушкой обращаешься!

Когда Боря вернулся ко сну, началась очередная тренировка. Я переворачивался, пытаясь укрепить мышцы спины и шеи, раскачивал орка, представляя, что это враг, которого нужно сокрушить.

Каждое движение отдавалось болью в неразвитом теле, но я не сдавался. Я знал, что каждый шаг, даже самый маленький, приближает меня к цели.

На рассвете, измученный и уставший, я все же ощутил крошечную победу. Мои мышцы, казалось, стали чуть крепче, а движения — немного увереннее.

Орк раскачивался с большей амплитудой, почти касаясь краев кроватки. Это была незначительная деталь, но для меня она значила многое. Это было подтверждение, что мои усилия не напрасны.

Новый день принес новые испытания. Боря, казалось, нарочно избегал меня, стараясь проводить как можно меньше времени рядом.

Ни он, ни я в школу не пошли по неизвестным мне причинам. Да и Наташа осталась дома.

Девушка, в целом, тоже меня не беспокоила, была занята своими делами, и я оставался один на один со своими тренировками и мыслями. Голод терзал меня, но я терпел, стараясь не привлекать внимания.

Не удалось. В животе забурчало, и я, понимая, что в меня опять запихнут бутылку… со злобой в лице и недовольными комментариями, заорал.

Откликнулась Наташа. Вытащила меня из кроватки и понесла на кухню.

В её руках всегда чувствовалась забота. Я… несмотря на то что она меня не понимала, относился к ней с уважением. Хотелось бы, чтобы именно с ней была связь. Она была более разумной, нежели Боря.

Тиран тоже был на кухне, не такой хмурый, как обычно. Он пялился в небольшой телевизор на кухонном гарнитуре и выглядел каким-то отрешенным и одновременно заинтересованным.

Наташа вздохнула и передала меня Боре. Тот взял меня на руки с какой-то вялой неохотой, даже не взглянув в мою сторону.

Его внимание было полностью поглощено экраном. Я попытался вырваться, закричал, но всё было тщетно. Он просто зажал меня одной рукой, а другой схватил бутылочку.

«Да куда ты её суёшь?»

Мне ткнули соской в глаз.

«ЭЙ ДЕРЕВЯННЫЙ! А НУ ПЕРЕСТАНЬ!»

В ухо.

«НАТАСЯ! ПАМАГИ!»

В лоб, а потом в пупок.

«МАЛЫШЕЙ АБИЖАЮТ!»

В этот раз он попал куда нужно, но грубо. Пока я посасывал эту сладковатую жидкость, Боря молчал. Дважды попытался вытащить бутылочку, думая, что не попал, но я вцепился в неё своим беззубым ртом.

И тут я увидел, что настолько сильно привлекло его внимание. По телевизору показывали новости:

— … из-за ЧП уроки отменены по всему району нашего города Византийска. В микрорайоне номер пятьдесят один также закрыты все остальные учреждения: садики, торговые центры и частные клиники.

О, теперь понятно, почему мы в школу не пошли.

Не сказать, что я был рад идее просидеть дома сегодня, но… всё же, от школы был свой прок. Правда, небольшой и только на конкретном занятии по химии. Там я старался лишний раз не пискнуть, слушая с подоконника, что же говорит учитель.

Мне было интересно узнавать что-то новое, особенно про химические элементы.

Да и география мне нравилась. Я очень быстро освоился за эти дни и даже имел небольшое представление о мире, в котором оказался.

— … нам только что попали кадры произошедшего, — продолжал говорить диктор на экране. — Как вы сами видите…

На экране замелькали кадры с места событий: разрушенные здания, перевернутые машины, столбы дыма, поднимающиеся в небо. Паника, хаос и отчаяние в глазах людей. Взрослые хватали детей и убегали.

Я не видел все картинки произошедшего из-за бутылки, которая закрывала часть экрана, но понимал: произошло что-то страшное.

— Ой, и чего там, и чего? — засуетилась Наташа, которая резала что-то на столе. — Опять пропустила…

— Повтор будет, — буркнул Боря, убирая бутылку от моего лица. — Я тоже чёт затупил, не увидел.

Затем тиран поднял меня и попытался передать в руки Наташе, но та была слишком сильно увлечена готовкой. Сплавить меня не получилось.

Решив, что мне будет удобнее на его коленях… видимо, он не хотел пропустить повтор, он недовольно буркнул:

— Гугля, ты неудобный.

Это кто неудобный? Я? Да у тебя не ноги, а груда мышц! Мне даже не мягко!

— Только попробуй напердеть или посрать, — продолжил он. — Сам себя мыть будешь.

— БОРЬ! — тут же воскликнула Наташа. — А ну, перестань так себя вести!

— Ну, ты меня понял, малой? — прошептал он, чуть склонив голову. — Обосрёшься, пеняй на себя.

Я, если честно, удивился до глубины души такому отношению. Все прошлые мысли, что Боря, может, и не такой плохой человек, просто уставший от жизни, тут же вылетели наружу.

Деревянный дядька. Ни стыда ни совести перед карапузом.

На экране снова появились кадры разрушений, но уже с другого ракурса. Теперь было видно, что эпицентр трагедии находился где-то в районе торгового центра.

Боря хмыкнул, рассматривая кадры. Наташа продолжала возиться с готовкой, лишь изредка бросая взгляд на экран.

— … из-за ЧП уроки отменены по всему району нашего города Византийска. В микрорайоне номер пятьдесят один также закрыты все остальные учреждения: садики, торговые центры и частные клиники.

Начался повтор. Но на сей раз я всё видел.

В общем, творилось что-то непонятное. Взрыв на четвертом этаже торгового центра унёс четыре жизни. Откуда именно произошёл взрыв? Неизвестно.

Но не это было жутким. Взрывы продолжались около десяти минут, пока велась эвакуация посетителей и персонала.

Повторные взрывы после первого были куда слабее, но этого хватило, чтобы посеять панику. Людей охватил ужас, они выбегали из здания, не разбирая дороги.

Кто-то падал, кто-то спотыкался, кто-то пытался помочь другим, но большинство просто бежали, спасая свои жизни.

Я смотрел на этот хаос и пытался понять, что происходит.

Что это за «ЧП»? Почему взрываются здания? Почему люди бегут в панике?

Мой маленький мозг не мог обработать всю эту информацию. Но одно я знал точно: это что-то страшное. И это происходит прямо сейчас, в моем городе.

Боря молчал, не отрывая взгляда от экрана. Его лицо было серьезным и напряженным. Я чувствовал, как его мышцы напрягаются под моими руками. Казалось, он тоже пытается понять, что происходит. И, судя по его лицу, ему это не очень нравится.

А затем произошло ещё кое-что. Под другим ракурсом было видно, что из дыры на четвертом этаже здания проглядывается силуэт, который, как метеорит, вдруг срывается и улетает оттуда.

Этот момент заметил не только я, но и Боря, и Наташа.

Боря присвистнул, не отрывая взгляда от экрана.

— Это что за хрень? — пробормотал он скорее себе, чем кому-то другому.

Силуэт был странным, неопределенным, но явно неестественным. Слишком быстрый, слишком маневренный для обычного объекта, падающего с высоты. Больше походил на нечто живое, с невероятной скоростью покидающее место трагедии.

— Просто блик на кадре, — ответила Наташа.

— Не похоже, — Боря был не согласен. — Какая-то хреномантия.

Я был согласен с ним. Я тоже отчетливо видел фигуру и понимал, что это не блик.

— Борь, — Наташа положила нож и вытерла руки о фартук. — Ну а что это ещё? Магия? Или сверхъестественное?

Боря выдавил из себя смешок, поплотнее обхватил меня, что было неприятно, и пояснил:

— Ну, это тебе не твои «УФОЛОГИ» со своими зелёными человечками. Реально, сама посмотри: чел тупо появился в дыре и полетел. Это блик? Это хрень.

— Так ты же не веришь во всё это!

— Поэтому и говорю, что хрень.

«Лучше бы ты побольше книжек полезных читал, — подумал я. — Вон, магия есть, на меня посмотри… а, ну да. Посмотри. Не, нафиг надо! А то ещё сожжешь, как мою маму сожгли на костре. Кто знает, какой бзик тебе в голову придёт».

Повтор этого момента крутили несколько раз подряд, смакуя каждую секунду полета загадочного силуэта. Диктор пытался объяснить увиденное, выдвигая самые невероятные теории: от неисправности оборудования до неудачного монтажа.

Но ни одна из них не звучала убедительно. В воздухе повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь приглушенным шумом телевизора. Наташа медленно подняла нож, словно боясь пошевелиться. Боря продолжал смотреть в экран, нахмурив брови.

Я же, в свою очередь, чувствовал нарастающую тревогу. Интуиция подсказывала, что увиденное имеет гораздо большее значение, чем просто случайный взрыв в торговом центре.

«Значит, магия в этом мире всё-таки существует? Это меня… радует. Значит, есть такие, как и я сам!»

После показа силуэта трансляцию прервали. Сообщили, что в скором времени выйдет экстренный выпуск новостей с более подробной информацией.

— Ладно, спасибо, что в школу не надо, — с этими словами Боря сжал меня, надавил на живот и…

С тихим «пук» в памперсе стало тепло и влажно. Боря поморщился:

— Я же говорил! — проворчал он, поднимаясь с места. — Капец тебе, Гугля!

Наташа закатила глаза:

— Так! Выдохни! Отдай ребенка, я помою.

Тиран вручил меня в руки Наташе, как провинившегося котенка. В этот раз я даже не стал сопротивляться. Все мои мысли были заняты произошедшим в городе. Что там случилось? И как это повлияет на меня?

* * *

После новостей я стал качаться ещё усерднее. Проспав несколько часов и услышав, что Боре на работу не надо, я занялся уничтожением ненавистного орка над головой.

Каждый раз, когда тиран заходил в комнату, я делал вид, что разглядываю свои ручки. Когда заходила Наташа — делал вид, что сплю.

— Завтра с тобой сходим на Игорька глянем, — в один из заходов сказал Боря. — А то я и подзабыл про него. Да и времени не было.

«Да-да, как скажешь. Давай, иди уже отсюда. Не мешай магию качать!»

Он ушёл, а я продолжил.

«Ну… давай, ты, ужас зелёный. Подчинись моей воле и слети!»

Орк покачивался, но не собирался падать в кроватку.

«Давай… давай…!»

Я пыжился, тужился, пытаясь телекинезом сбросить ненавистную игрушку куда подальше. И…

Бабахнул. Да так, что сам удивился. Газики вышли, в кроватке запахло. Но мокро не стало.

«Фух, обошлось».

Орк тем временем качался на веревочке уже куда более серьезно, чем раньше. Надо было продолжать дальше!

Я снова сосредоточился, игнорируя дискомфорт в памперсе и запах, который, судя по всему, скоро распространится по всей комнате. Орк дразнил меня, вися прямо над головой.

Я представил, как мои мысли превращаются в невидимые руки, тянущиеся к этой мерзкой зеленой роже. Сжал кулачки, напряг все тело и… ничего. Орк лишь слегка качнулся.

«Ну же, еще чуть-чуть! Я же знаю, что могу!»

В голове всплыли кадры из новостей, силуэт, летящий сквозь дыру в здании. Если кто-то смог сделать такое, то почему я не могу сбросить игрушку?

В этот раз, когда я попытался, произошло нечто странное. Я почувствовал легкое покалывание в пальцах, словно слабенький электрический разряд.

Орк дернулся сильнее, веревочка натянулась. Я усилил давление, представив, как мои невидимые руки сжимают веревку, перетирая ее. Еще немного, еще чуть-чуть…

Внезапно веревочка лопнула. Орк с глухим стуком упал на матрас рядом со мной.

Я замер, пораженный произошедшим. Неужели это действительно я? Неужели я смог?

«УРА!»

Радость захлестнула меня, смешиваясь с удивлением и восторгом. Я лежал в кроватке, уставившись на поверженного врага, и чувствовал себя победителем.

При всем при этом я чувствовал, что у меня остались силы!

Надо было закрепить успех. Хе-хе-хе! Надо мной висело ещё уйма игрушек!

Победа опьяняла. Я, маленький комочек, лежащий в пеленках, обладал силой!

Силой, которую не понимали ни Боря, ни Наташа, никто в этом мире. И теперь, когда я осознал свой потенциал, останавливаться было нельзя. Впереди ждала целая армия врагов, состоящая из плюшевых зайцев, пластиковых погремушек и прочей детской дребедени.

Мой взгляд скользнул по карусели, висящей над кроваткой. Разноцветные зверушки кружились в неторопливом танце, гипнотизируя своими движениями.

Я сосредоточился, направив всю свою энергию на ближайшую игрушку — ярко-желтого цыпленка.

Представил, как мои невидимые руки тянутся к нему, сжимают его, вытаскивают из карусели. На этот раз все получилось гораздо быстрее и проще. Цыпленок дернулся, зашатался и, сорвавшись с крепления, шлепнулся мне на живот.

А затем… я заставил его левитировать. Игрушка поднялась, зависла в метре от меня и начала крутиться вокруг своей оси. Медленно так… как я хотел.

Я вытянул ручку и довольно загоготал. Тихонько, так, по-детски.

Шум открывающейся двери вернул меня в реальность. На пороге стояла Наташа, держа в руках бутылочку с молоком.

Она удивленно посмотрела на меня, потом на цыплёнка, который висел в воздухе.

Удивление в её глазах смешалось с ужасом.

Бутылочка упала на пол, а я… понял, что ей не нужно было этого видеть.

Глава 10

Увиденное не просто смутило Наташу. Оно испугало её.

Сегодня день и так сложился не так, как она хотела.

Первое: она не попала на олимпиаду по физике, которая решила бы её будущее.

Второе: сегодня ей должны были вернуть тетрадку по геометрии, которую нужно было отфоткать для одного знакомого.

Третье: подписка на канал уфологов закончилась. Она не хотела просить у Бори денег, чтобы продлить её.

Знала, что он будет смеяться над её увлечением.

Затем… готовка, уборка, дозирование лекарств для мамы и Гугли. Как его прозвал Боря.

А теперь…

— Это что такое? — она с замиранием души смотрела на игрушечного цыплёнка, который висел в воздухе, подчиняясь неизвестным силам. — Гугля, это ты сделал?

Младенец, поняв, что его заметили, тут же закрыл глаза. Игрушка упала ровно ему в лоб.

Наташа медленно опустилась на стул, ощущая, как холодок пробегает по спине. Сердце колотилось, готовое вырваться из груди.

Она несколько раз моргнула, пытаясь убедить себя, что это всего лишь галлюцинация, игра света и тени в полумраке комнаты.

Но цыпленок лежал на полу, прямо возле Гугли, и молчаливо подтверждал реальность происходящего.

«Не может быть, чтобы младенец мог управлять предметами силой мысли», — лихорадочно думала Наташа.

Она знала, что читала об этом в своих любимых каналах об уфологии и паранормальных явлениях, но одно дело — читать, а другое — видеть это своими глазами.

Реальность, в которой она жила, казалось, треснула, обнажая совершенно иную, пугающую и непонятную.

Она осторожно подошла к Гугле, стараясь не спугнуть его.

Младенец мирно посапывал, точнее, делал вид. Наташа это понимала.

Девушка с облегчением заметила, что на лбу у младенца лишь небольшое покраснение.

Она взяла цыпленка в руки, ощущая его мягкий плюш, и снова посмотрела на Гуглю. В его безмятежном лице не было ни намека на сверхъестественные способности.

Наташа глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Возможно, это просто случайность, совпадение.

Может быть, цыпленок упал с полки, а ей просто показалось, что он летал?

— Нет, не показалось, — она мотнула головой. — Гугля, это ты сделал?

Наташа присела на корточки, вглядываясь в лицо младенца. Он продолжал притворяться спящим, но она видела, как подрагивают его ресницы.

«Он боится», — промелькнуло в голове.

Она протянула руку и нежно коснулась его щеки. Гугля вздрогнул, но не открыл глаза.

«Ладно, — подумала Наташа, — сыграем в твою игру».

Она убрала цыпленка и села на пол рядом с кроваткой:

— Гугля, я знаю, что ты не спишь, — тихо сказала она. — Я не знаю, что ты умеешь делать, но я не буду ругаться. Просто скажи мне, это ты поднял цыпленка?

Тишина повисла в комнате. Наташа ждала, затаив дыхание.

Она посмотрела на Гуглю и увидела, как на его лице промелькнула довольная улыбка.

— Значит, это ты, — прошептала она. — Ты можешь двигать предметы силой мысли. Это невероятно! И так ненаучно!

Она не знала, что чувствовать — страх или восхищение. С одной стороны, это было пугающе — иметь в доме младенца со сверхспособностями.

С другой стороны, это было захватывающе — быть свидетельницей чего-то, что выходит за рамки обыденного.

Она решила, что ей нужно время, чтобы все обдумать. Она не расскажет об этом Боре. Он точно не поверит, а только высмеет ее.

Наташа поднялась с пола, чувствуя себя так, словно побывала в другом измерении. В голове роились мысли, перемешанные с догадками и страхами. Она понимала, что ее жизнь изменилась навсегда. Теперь она не просто присматривает за дитём, а… нянька для младенца-телекинетика?

«А если, — зароилась другая, более мрачная мысль, — кто-то об этом узнает? Тебя же отдадут ученым. Разберут по кускам… нет, этого нельзя допустить!»

Она подошла к окну и посмотрела на улицу. Мир за стеклом казался таким же, как и прежде: машины ехали по дороге, люди спешили по своим делам, солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в багровые тона.

Но Наташа знала, что этот привычный мир больше не существует. Теперь в нем есть место для необъяснимого, для паранормального, для Гугли.

Она обернулась к кроватке. Гугля все еще «спал», но теперь Наташа знала, что это лишь маска. Она подошла к нему и тихо сказала:

— Гугля, я не знаю, что с тобой будет дальше, но я обещаю, что буду рядом. Я постараюсь тебя понять и защитить!

Наташа понимала, что эта ситуация выходит за рамки ее понимания. Ей нужно было изучить этот феномен, найти информацию, которая помогла бы ей разобраться в том, что происходит с Гуглей.

* * *

«Нет, Наташ, ты серьезно?»

Я смотрел на тщетные попытки младшей сестры Бори найти во мне какую-то энергию. Девушка замерла над моей кроваткой с какой-то проволокой. Она, типа, должна была крутиться.

Ничего не крутилось. Да и я её не крутил.

Поначалу, когда вчера ночью Наташа поймала меня с поличным, я подумал, что всё, приплыли. Сдаст меня Боре, а тот сделает что-то страшное.

Затем я подумал, что девочка далеко не глупая и сможет что-то придумать. Хотя, чего тут придумаешь?

Но, кажется, мои планы рушатся. Наташа, окрыленная неудачными опытами с проволокой, решила пойти дальше.

Она достала из шкафа какие-то книги, старые журналы, тетрадки, исписанные мелким почерком. Всё это пахло пылью и чем-то еще, неуловимо странным. Она села на пол прямо передо мной и начала читать вслух:

— Дети индиго… телекинез… энергетические поля…

«Боже мой, да она же помешалась! Ну почему именно мне досталась такая сумасшедшая нянька?»

Наташа продолжала читать, бормоча что-то себе под нос и периодически бросая на меня взгляды.

Я пытался выглядеть как можно более невинно и безучастно, но внутренне меня переполняла паника. Я должен что-то предпринять. Но что? Как заставить ее забыть обо всем этом бреде?

Внезапно Наташа захлопнула книгу и посмотрела на меня с решительным видом.

— Хватит теории, пора переходить к практике! — заявила она и, взяв с полки карандаш, протянула его ко мне. — Гугля, попробуй поднять его силой мысли. Просто сосредоточься и представь, как он взлетает.

Я уставился на карандаш, чувствуя, как внутри меня нарастает раздражение.

«Ну что за бред? Я, конечно, могу заставить его полетать, но если я это сделаю, она же совсем с катушек слетит! И тогда точно конец моей спокойной жизни».

Но, с другой стороны, если я не сделаю ничего, она продолжит свои безумные эксперименты, и кто знает, к чему это приведет.

Но… в итоге я всё же пришел к простому выводу. Раскрывать, точнее доказывать, что у меня есть какие-либо способности, нельзя. Ведь я действительно не знаю последствий всего этого.

— Но я же видела… — прошептала девушка. — Точно видела. Мне не показалось.

Она начала что-то делать в своем смартфоне, а потом поднесла его ко мне.

— Вот, смотри, — она протянула телефон, показывая мне какие-то рисунки на полях. — Может, ты пришелец?

«Может, просто кому-то пора поменьше всякую ерунду смотреть? — я не понимал и части того, что она говорила. — Наташа, можно я посплю?»

А затем меня привлек именно сам телефон. Вот он, источник знаний! Библиотека в коробочке! Девочка сама мне его даёт.

Я потянул ручки к телефону, в надежде, что сейчас мой мир перевернется, но…

— Мультики, да? — с небольшой горечью спросила она. — Гугля, тебе мой телефон нужен?

Я тут же быстро закивал головой. Настолько насколько позволяли мои мышцы. Не зря же я их качал.

— Ты меня понимаешь?

Ещё раз кивнул. Но послабее.

— Ты с нашей планеты?

«Чёрт возьми… да! Да! Пускай будет так, только отдай мне свой телефон!»

Я ещё раз кивнул, чем вызвал разочарование в её глазах.

Она вздохнула и отдала мне телефон. Я тут же принялся тыкать пальцами в экран, пытаясь найти что-то интересное.

Игры, видео, статьи… мир информации был у меня в руках!

— Ой, забыла, — девушка забрала его и нажала на что-то.

Экран тут же погас.

«Нет! Нет! НАТАША!»

— А то удалишь ещё что-нибудь. Или заказов понаделаешь в интернете.

Вернув мне телефон, она оставила меня в замешательстве.

«Зачем ты его выключила? Как мне теперь получить доступ к информации? Как младенцу получать знания? Тебе не стыдно, Наташа-а-а⁈»

Наташа тем временем отошла к окну, погруженная в свои мысли.

А я ломал голову над тем, как включить этот чертов телефон.

Тыкал пальцами, тряс его, даже попытался лизнуть экран, но ничего не помогало. Наташа, зараза, отключила его так, что даже кто-то вроде меня не мог разобраться.

Чувствовал себя обманутым и разочарованным. Мир знаний был так близко, но в то же время так недосягаем. Оставалось только смотреть на экран и мечтать о том, как я буду изучать вселенную, не вставая с кроватки.

«Давай же ты, неизвестная технология, включайся!»

Я нажал на что-то сбоку телефона. И тут же телефон загорелся.

«О да! Информация! Иди-ка ко мне… ой, что, нет?»

На экране высветилось: введите пароль.

«Да, читать я всё-таки могу, умею. Практикую. Но вот что за пароль?»

Я начал хаотично тыкать пальчиками, чтобы подобрать четырёхзначный код.

С каждой попыткой телефон злобно пищал, отказываясь признавать мои старания. Наташа, казалось, не обращала на меня внимания, продолжая смотреть в окно.

«Вот ведь зараза, — подумал я. — Могла бы и помочь».

Перебрав все возможные комбинации цифр, я почувствовал, как во мне закипает отчаяние.

Может быть, пароль состоит не из цифр? Может быть, это какая-то сложная комбинация букв и символов?

Я попытался нажать на буквы на экране, но ничего не происходило. Телефон оставался непреклонен.

Внезапно мой взгляд упал на дату на экране.

«2025».

Недолго думая, я набрал на экране: «2025». И… ничего.

Наташа, со слов Бори, да и так было видно — гений. Значит, пароль у неё явно сложный. Мудрёный.

«Блин. Правда была так близко…»

* * *

Борю смутила позиция Наташи, когда он заявил: «Пойду прогуляюсь», на что услышал: «Оставь ребёнка дома!».

Тем не менее, ребёнка он забрал, ибо не хотел испытывать чувство боли и уныния, что случалось каждый раз, как он отлучался от Гугли.

Да и вообще, Наташка себя очень странно вела с самого утра. Не отходила от карапуза, показывала ему какие-то картинки. А стоило Боре заявиться на порог комнаты, как тут же делала нелепый вид, мол, ничего не было, ничего не слышала.

— Значит, так, малой, — он вышел на улицу и первым делом обратился к Гугле. — Сейчас мы пойдём с тобой объясним одному типчику о том, что нельзя обижать девушек.

— Агу.

— И постарайся в этот момент не обосраться. Ладно? В смысле, вообще срать под себя не надо. Терпи до дома. Там тебя уже Наташка подмоет. А-то атмосфера не та будет. Понимаешь? Бить рожи под попукивания как-то… не то.

— Агу-а.

Решив, что ребенок понял его, Боря направился по адресу. Алиса несколько раз напоминала ему, что он не выполнил своё обещание. А она уже помогает ему.

Причины, по которым Боря так и не разобрался с Игорем, были простыми: не было времени. После школы он сразу шёл на подработку, а затем — домой.

За это время он чисто физически бы не успел разобраться с надоедливым поклонником Алисы. Но девушке требовался результат.

Боря остановился у подъезда дома Алисы, поправил капюшон и, скрестив руки на груди, стал ждать.

Гугля мирно посапывал в корзинке под пледом у ног паренька.

Игоря долго не было.

Сверяясь со временем на телефоне, Боря понимал, девушка должна была вот-вот выйти из дома, чтобы пойти на дополнительные занятия.

А значит, и Игорь должен был появиться.

Но его всё не было и не было.

Впрочем, ожидания были не напрасны.

Через минуты три к дому подъехало такси. А оттуда выперся здоровяк с каменным выражением лица, большими руками. Да и в целом походящий на бугая.

Боря мысленно присвистнул.

«Неплохо Алиса выбирает ухажеров», — подумал он, наблюдая, как Игорь расплачивается с водителем и достаёт цветы.

Здоровяк окинул взглядом подъезд, словно выискивая кого-то, и направился к двери. Боря сделал шаг вперёд, загораживая ему путь.

— Стоямба. — спокойно произнес Боря и выставил руку перед здоровяком.

Тот остановился, окинул его презрительным взглядом и прорычал:

— Че? Иди в другом месте мелочь стреляй!

— Я здесь по другой мелочи. Из-за тебя.

— Чего-о-о? — Вытянулось лицо здоровяка. — Ты попутал что ли, парнишка? Повезло же тебе, что я сейчас девушку жду. Иначе уже давно бы тебе все зубы повышибал! А ну свалил нахрен с моего пути!

— О! Вот как раз о ней и пойдет речь. Слушай, давай по хорошему решим, а? Не трогай больше Алису. Ладно? И тогда миром разойдемся.

Услышанное явно не понравилось Игорю. Он долго всматривался в лицо, скрытое капюшоном, но это не принесло никаких результатов.

— Слышь, щенок, Я сам решу до кого мне доё…ться понял⁈ — Он показательно размял кулак, после чего сунул его под нос Боре. Точнее попытался, так как Боря перехватил его руку. — Я смотрю у тебя всё же зубы-то лишние. — Зарычал здоровяк, но тут же почувствовал боль в кисти и сморщился. Его рука была зажат словно в железных тисках.

В этот момент на улице поднялся ветер, который смахнул еле держащийся на голове парня капюшон. При этом Боря и дальше продолжал сжимать свою хватку, несмотря на то, что здоровяк уже начал поскуливать, пытаясь вырвать руку. Но безуспешно.

— Ай! Ай! Больно! — Неожиданно высоким голосом пропищал здоровяк.

— Больно. Это хорошо. Ведь такие как ты только так и понимают. Через боль. А теперь слушай и запоминай. К Алисе ты больше и на километр не приблизишься. Понял⁈

— Понял, понял! Борис! Откуда я знал, что ты с ней мутишь. Она же мне не говорила. Я бы не стал… поверь…

— Мучу? Кретин. Закрой свою пасть и больше не неси подобной чепухи.

— Понял, понял! Я ни слова! Никому не расскажу!

— Чего? — Тут даже сам Боря слегка растерялся. — Да я не… ай, плевать! Короче, чтоб я тебя больше здесь не видел!

— Всё! Я усек! Отпусти пожалуйста.

Стоило Борису расслабить хватку, как Игорь тут же развернулся и засверкал пятками.

— Вот и отлично. — Произнес он. — С одной проблемой разобрался. Теперь бы с этим что-то решить. — Уставился он на корзинку с младенцем. — Вот бы найти твоих родителей… — пробормотал Борис и ему показалось, словно младенец принялся ему активно кивать. — Че⁈ — Более пристально посмотрел он на малыша. — Ты… понял меня?

Очередной кивок.

— Понимаешь? Реально? — произнес Борис, — Круто! Тогда слушай внимательно. Нам нужно к кому-то обратиться за помощью. К кому-то, кто понимает в таких вещах. Но к кому? Знаешь кого? А-а… ну да… — отмахнулся он. — Не дорос ещё.

Он задумался, перебирая в голове возможных кандидатов. Никто из его знакомых не казался достаточно компетентным в вопросах мистической связи между взрослым парнем и младенцем.

Разве что… старая гадалка тётя Зина, которую они вызывали к маме, когда та только заболела.

Тётя Зина помогла ему. Она облегчила боль маме, в этом Боря был уверен.

— Тётя Зина, — вслух произнес Боря. — Звучит откровенно херово, но выбора особого нет.

От авторов.

Друзья, не забывайте про лайки. Это важно для авторов. Дальше главы будут выходить по одной каждый день. Но на тысячи лайков будет бонус.

Глава 11

Боря поднялся, держась за столб крыльца, и, морщась от фантомной боли, подхватил корзинку с Гуглей:

— Погнали, чё, малой, — он ещё раз поморщился, но на сей раз по привычке.

Шею опять потянуло. Разминая её, он сделал первый шаг к возможному решению его проблемы:

— Бабка нормальная. В прошлом году отколдовала мою мать. Пусть решение и было временным, но всё же…

После этих слов послышалось уже привычное: АГУ!

Переведя взгляд с улицы на Гуглю, Боря нахмурился. Малышу, как ему показалось, понравилась идея сходить к бабке. Уж больно мелкий искренне улыбался своим беззубым ртом.

Или…

— Ты не обосрался там, часом?

Боря с подозрением принюхался, но воздух был чист. Значит, Гугля просто радуется. Радуется перспективе встречи с, как выразился Боря, «нормальной бабкой».

— Где-то я слышал, — забормотал парнишка, двигаясь в сторону автобусной остановки, — что вы, маленькие говнюки, любите пожилых людей. Мол, смотрите в глаза тем, кому скоро на уп…

Договорить мысль не получилось. Подходя к пешеходному переходу, Боря сугубо на интуиции замер, хотя горел зелёный сигнал светофора.

Через мгновение мимо него пронеслось двое подростков на электросамокатах. Причем Боря даже успел встретиться взглядами с этими гонщиками.

Ну а те… откровенно говоря, обосрались, увидев недовольное выражение лица известного бандюгана. Всё таки они его узнали.

Провожая взглядом парней, которые с полными ужаса глазами кричали: «БОРЯ, ПРОСТИ», он вступил на пешеходный переход. Парой секунд позднее оба гонщика влетели в припаркованную иномарку.

Боря усмехнулся, качая головой.

— Борю прости… — передразнил он их. — Мелкие засранцы. Носятся как угорелые. Вообще жизнь не ценят.

Он еще раз глянул на искореженный самокатами бампер иномарки, прикинул ущерб. Не его забота.

Добравшись до остановки, он уселся на лавочку, поудобнее устраиваясь. Затем глянул на корзинку с Гуглей. Тот, почуяв его суровый взгляд, опять заагукал.

— Жрать хочешь? — предположил Борис. — Или срать? Что-то из двух?

Малыш округлил глаза и быстро замотал головой в разные стороны.

— Странно, — подметил парнишка, — что ты вообще меня понимаешь. Хотя… — он от души зевнул, заводя руки за шею. — Странный ты тип, Гугля. Свалился хрен пойми откуда, привязался зачем-то. Как же от тебя избавиться? А то достал, если честно.

Гугля промолчал. Отвернув голову, сделал вид, что уснул.

Подходящую маршрутку пришлось ждать минут двадцать.

В салоне маршрутки было тесно и душно. Женщины, оглядывая Борю с корзинкой, украдкой перешептывались. Гугля, устав от тряски и шума, начал капризничать. Боря, стараясь не привлекать к себе внимание, попытался успокоить его бутылочкой.

Не с первого раза, но он напоил недовольного ребёнка и попытался задремать. Тем более что дорога обещала быть долгой. Но не получилось. Гуглю пучило. Он портил воздух.

В маршрутке повисла густая тишина, нарушаемая лишь хлюпаньем тормозов и бормотанием радио.

Женщины теперь смотрели на него открыто, осуждающе качая головами. Боря попытался сделать вид, что ничего не происходит. Уставился в окно, рассматривая проплывающие мимо березы и покосившиеся заборы.

Но шила в мешке не утаишь. Гугля продолжал старательно наполнять воздух своими миазмами.

Наконец, не выдержав всеобщего внимания, Боря пробурчал:

— Чё уставились? Срущего спиногрыза никогда не видели? Или подмыть его хотите?

Реакция была предсказуемой. В ответ он получил лишь еще больше осуждающих взглядов и шепотков. Одна из женщин, с лицом, испещренным морщинами, громко вздохнула и демонстративно открыла окно.

Боря чувствовал, как его всё начинало раздражать. Причём на людей-то ему было пофиг. Как и на Гуглю. Но вот запах…

— Слушай сюда, Гугля, — он наклонился над корзинкой, сморщив нос. — Ты решил меня окончательно добить? А ну быстро прекратил срать под себя. Воняешь.

Гугля, словно поняв его, тут же закрыл глаза. Боря, переведя дух, откинулся на спинку сиденья.

В салоне по-прежнему пахло не очень, но хотя бы не становилось хуже.

Он закрыл глаза, пытаясь хоть немного расслабиться. Предстоящая встреча с бабкой его напрягала. Не то чтобы он не верил в эти народные методы, просто…

Маме баба Зина помогла. Когда ни Наташа, ни он не знали, что делать с давлением родительницы, именно масла и травы этой ведуньи помогли ей. Боря не верил во всё это, но тем не менее результат был налицо. Мама ещё полгода самостоятельно ходила, не опираясь на стул или стены.

Правда потом… всё стало не очень хорошо.

Поможет ли баба Зина? А кто её знает? Но он отчетливо понимал, если он не разорвёт эту непонятную связь, работать и учиться будет только сложнее.

Автобус тряхнуло на ухабе, и Боря невольно открыл глаза. Гугля опять пошевелился, но на этот раз, к облегчению Бори, никаких запахов не последовало.

Малыш просто смотрел на него своими огромными глазищами, в которых плескалось что-то вроде… интереса?

— Чё вылупился? Выпердыш?

В ответ малыш сощурился, изображая недовольное лицо.

— Ты давай, спи дальше. Скоро решится, смогу я тебя сдать куда-то, или придётся искать другой способ, как от тебя избавиться без вреда для себя.

Ответом был вполне понимающий кивок. Что опять же было странно.

— Да и вообще, — Боря запрокинул голову, рассуждая вслух. — С чего это я решил, что ты меня понимаешь? Дети тупые. Видимо, я устал. Надо спать побольше…

Боря закрыл глаза, надеясь провалиться в дрему, но мыслей было слишком много.

Он пытался отвлечься, считая про себя разбитые лица, вспоминая старые драки, но образ Гугли настойчиво маячил перед внутренним взором. Этот мелкий засранец выбивал его из колеи, ломал все планы. Еще и этот запах… Боря вздрогнул, убедившись, что воздух в салоне остался чист.

Автобус наконец-то свернул в старый район Византийска. Боря понял, что едут они уже долго и скоро прибудут в пункт назначения. Баба Зина жила на отшибе, в старом доме, который по какой-то причине ещё не снесли.

Может, навела порчу на застройщика?

Собравшись с мыслями, Боря встал с места, потягиваясь и разминая затекшую шею. Гугля, почувствовав движение, встрепенулся и захныкал. Боря недовольно посмотрел на него.

— Замолкни, — пробормотал он, стараясь не привлекать внимания. — Сейчас приедем. Там разберемся. Сдам тебя бабке на опыты, если будешь выпендриваться.

Гугля, кажется, понял угрозу. Затих и уставился на Борю своими огромными глазами, полными немого укора.

Автобус остановился. Боря, подхватив корзинку с Гуглей, вышел на тротуар.

Воздух здесь был свежее, чем в городе, пахло травой и дымом печей. Боря огляделся, пытаясь вспомнить дорогу к дому бабы Зины. Лет пять прошло с тех пор, как он последний раз здесь был.

— Ну что, мелкий, — обратился он к Гугле, — посмотрим, что из этого выйдет.

Он пошел по узкой улочке, мимо покосившихся заборов и заросших палисадников. Гугля в корзинке вел себя на удивление тихо, только изредка поскуливал. Боря старался не обращать на него внимания, сосредоточившись на поиске нужного дома.

Наконец, он увидел знакомую калитку, перекошенную и облупившуюся от времени. Скрипнув, она поддалась, и Боря вошел во двор. Старый деревянный дом выглядел заброшенным, но из трубы вился тонкий дымок. Значит, баба Зина здесь.

Поставив корзинку на крыльцо, Боря постучал в дверь. Не сразу, но послышались шаркающие шаги, и дверь приоткрылась. В щели показалось морщинистое лицо старухи с пронзительными, будто бы знающими все на свете глазами.

— Акунин? — проскрипела она. — Не ждала тебя. Заходи, раз пришел.

* * *

Место, куда меня притащил мой мучитель, было очень странным.

В обители гадалки витал густой запах трав, ладана и чего-то еще, трудно определимого, но явно не слишком приятного.

Мне, как младенцу, тут было очень некомфортно. Да и темно как-то…

Полумрак, проникавший сквозь занавешенные окна, слабо освещал комнату, заставленную полками с банками, склянками и пучками сушеных растений. На стенах красовались нарисованные мелом руны и символы, а в углу стоял старый деревянный стол, заваленный картами и какими-то костями.

Мое внимание привлекли сначала карты, а затем уже бабка. Жаль только, я их рассмотреть не мог. Пока что.

Как только я увидел их, в голове что-то вспыхнуло. Ни картинка, ни образ, а знание. Словно когда-то я то ли видел карты, то ли наблюдал, как ими пользуются… не играют, а именно пользуются.

И…

«Кто эта бабка? — я с неприкрытым презрением посмотрел на бешеную бабку, которая лупилась на меня, как на прокаженного. — Почему все те, кто мне встречается последнее время, какие-то странные?»

Старуха была сухонькой, маленькой, с лицом, испещренным глубокими морщинами. Ее глаза, казалось, смотрели в разные стороны, и она никак не могла сосредоточить всё своё внимание на мне.

Одеяние состояло из нескольких слоев темной, выцветшей одежды, а на шее висел амулет из костей и сушеных трав. От нее исходил запах старости, трав и чего-то… вонючего. Как от меня?

Боря поставил меня на пол и уселся на покосившийся табурет.

Старуха окинула его пронзительным взглядом, затем перевела свой взор на меня. Этот взгляд был таким косым… что ли.

Чёрт, да куда ты смотришь? На меня или за меня?

— Вижу, привёл сына, — прошамкала бабка, не отрывая взгляда от меня. — Необычный ты случай, Акунин. Очень необычный. Такой связи я давно не видела. И надо сказать… опасной.

Сына? Понятно… БОРЯ, ПОШЛИ ОТСЮДА! ОНА НЕ УМНЕЕ ТЕБЯ!

Боря нахмурился:

— Не сына, а подкидыша.

Но, видимо, слова про «связь» его подкупили. Мне же уже осточертело здесь находиться. Бабка — шарлатанка, это видно. С ходу ошиблась и тем самым подорвала тонкую нить доверия.

Кого ты слушаешь, Боря…?

— Связь труднорушимая, — тем временем продолжила старуха. Ну а я слушал вполуха, разглядывая эту комнату. — Дитя, которое ты принёс, несёт хаос и разрушения!

— Это да, — согласился Борис. — А ещё он срёт и орёт. Но просто хаос был бы куда лучше.

Это вы только орёте и срёте. Да и вообще, о каких разрушениях тут речь? Вон тебя как все в округе избегают! Явно дел в своё время натворил, запугал бедных людей. Не зря при виде тебя мне на ум пришло слово — Тиран!

Баба Зина хмыкнула, пропустив грубость Бори мимо ушей. Она подошла ко мне вплотную, нависла надо мной, как старый гриф над добычей.

— Вижу, тёмная сила за ним стоит. Сила древняя, но не здешняя. Она пытается через него прорваться в наш мир.

Это был полный бред. Я натянул на лицо беззубую улыбку и подмигнул бабке, отчего та опешила. Да и тут даже Боря скептически ухмыльнулся:

— И чё? Прорвётся, и чё? Мир рухнет?

Старуха покачала головой, не сводя с меня… не сводя глаз с чего-то около меня. Она по-прежнему пялилась в разные стороны:

— Рухнет не мир, а твоя жизнь. Если не избавиться от этого… отродья, твоя жизнь превратится в ад. Ты и так не ангел, Акунин, но с ним…

Я закатил глаза. Да что она несёт-то? И главное, зачем Боря это слушает? Развернулся бы и ушёл. Хотя…

Куда деваться такому, как я? Надо бы научиться ходить, да побыстрее. Была бы такая возможность, выполз бы из корзинки, да вышел.

— Ладно, ближе к делу, — перебил Боря бабку. — Что делать надо? Заговор какой-нибудь прочитать? Или отвар выпить? Сколько денег нужно?

Баба Зина отступила от меня, достала из-под стола старую книгу, перевязанную бечевкой, и начала ее листать, что-то бормоча себе под нос. Боря сидел, скрестив руки на груди, и с нетерпением ждал вердикта.

Затем бабка захлопнула книгу и обратилась к Борису.

— Обряд сложный. Требует подготовки. И жертвы. Но… есть шанс. Шанс разорвать связь и отправить… это… обратно, откуда прибыло. Но предупреждаю, Акунин, будет больно. И тебе, и… ему.

Боря нахмурился:

— Больно? А поподробнее можно? Что за обряд? И какая жертва нужна? Курицу резать будем? Или козу? У меня на примете есть два говнюка, которые девку поиметь пытались… там никто их искать не будет.

Баба Зина усмехнулась:

— Жертва не животная. Жертва духовная. Потребуется твоя воля. Твоя память. И… конечно, пять тысяч рублей. А обряд… увидишь. Если согласишься, конечно.

Боря явно задумался. Тут и я понимал, что сумма, видимо, не маленькая.

— Ладно, — сказал он после непродолжительной паузы. — Где гарантии, что поможет?

Баба Зина расхохоталась, обнажив редкие, почерневшие от времени зубы:

— Гарантии? Какие тебе гарантии, милок? Я что, в банке работаю? Или в страховой компании? Либо веришь, либо нет. Выбор за тобой. Но помни, время уходит. С каждым днём связь крепнет. И потом… может быть поздно.

— Ладно, уговорила, — сказал он, доставая из кармана потертого кошелька несколько мятых купюр. — Вот тебе аванс. Две тысячи. Остальное — после обряда. Если, конечно, поможет.

Во дурак. Кому он верит? Да ещё и деньги даёт?

Понимая, что тут не будет ничего интересного, я закрыл глаза. Спать не решился, а то фиг его знает, что бабка удумает. Так, подглядывал через щелочку век, да сопел.

Баба Зина взяла деньги, не пересчитывая, и спрятала их в карман своего балахона. Затем она подошла к окну и выглянула на улицу:

— Я тебе дам масло, выдержанное на смертельной ягоде. Нарисую на твоём лбу руны, и тогда… надо будет подождать сутки. Не больше. Моя магия подействует, и ты разрушишь связь с этим младенцем!

Боря нахмурился.

«Ты реально на это купился? — я искренне негодовал. — Боже мой! Масло на лоб? Руны? Звучит как-то… дико. Ты этого не понимаешь?»

— Ладно, давай своё масло, — сказал он, — Только без фокусов. Если после твоего масла я превращусь в козла, пеняй на себя.

Всё, я понял. Он непробиваемый. Такой же деревянный, как и стул, на котором я «лежал».

Баба Зина усмехнулась, достала с полки маленький пузырёк с мутной жидкостью и протянула его Боре. Затем она взяла уголёк из печи и нарисовала на его лбу несколько странных символов.

— Всё, теперь жди, — сказала она, — И не вздумай смывать масло. Иначе ничего не получится.

Когда Боря потрогал лоб, до меня донёсся аромат этого масла. От него просто несло чьими-то…

— Как кошка обоссала, — закончил мою мысль Борис. — Так, я что-то ничего не понял!

Он резко вскочил и рванул куда-то из комнаты. Как я понял, в туалет. Бабка же усмехнулась и пробормотала, понимая, что никто её не слышит. Ну, кроме меня. Я же никому ничего не расскажу.

— Кошка, кошка. Придурок. Это смородина так пахнет, когда её долго готовишь, — затем она повернулась ко мне. — Чем же ты так зашугал этого балбеса, что он аж ко мне припёрся?

Не знаю почему, но меня охватила злоба. Эта старая дрянь ведь разводила людей с проблемами.

Старуха тем временем продолжила насмехаться. Но не только над Борей, но и над остальными:

— Приходите все, со своими выдуманными проблемами. И думаете, а чего это не получается вас спасти…

Я смотрел на неё и не мог понять, как такие люди живут на свете? Ладно Боря, он хоть и тупой, но не злой. А эта… эта же просто питается чужим горем.

«Да пошла ты! — подумал я. — Ничего у тебя не выйдет».

Но вслух, естественно, ничего не сказал. Лежал, дальше изображал младенца. Улыбался беззубым ртом, да пускал слюни.

И не только…

Через мгновение карты на её столе сами по себе поднялись в воздух. Бабка это заметила, но не сразу, а когда они уже подплыли к её затылку.

Я пребывал в триумфе. Хоть поддерживать карты в полёте было сложновато. Нужно было сосредотачиваться на всём и сразу…

Старуха попыталась обернуться, но карты ускорились, и прежде чем она успела что-либо предпринять, обрушились на её голову градом острых углов и шершавых рубашек.

Бабка взвизгнула, замахала руками, пытаясь отбиться, но карты, словно живые, преследовали её, пикируя и царапая. По комнате разнеслись звуки рвущейся бумаги и приглушённые ругательства.

Я ликовал.

Вот тебе, старая ведьма! Получай за обман и паразитирование на чужой беде! Пусть знает, что не всё так просто.

Впрочем, долго я удерживать карты не мог. Силы мои были ограничены, да и сосредоточиться на одной цели, когда вокруг столько всего интересного, оказалось непросто.

Карты стали опускаться, теряя скорость и траекторию, пока наконец не рухнули на пол, засыпав собой бабку.

Она, завывая и причитая, пыталась выбраться из-под завалов бумаги, но я решил не останавливаться на достигнутом. Мой взгляд упал на полки, уставленные склянками и банками.

«А почему бы и нет?» — подумал я, сосредотачиваясь на одной из банок, наполненной какой-то мутной жидкостью.

Она, словно по волшебству, приподнялась в воздух и, описав дугу, полетела прямо в голову бабки.

Звук разбивающегося стекла и зловонная жижа, окатившая старуху с головы до ног, ознаменовали новый этап моего маленького бунта.

Баба Зина взвыла ещё громче, пытаясь вытереть с лица мерзкую субстанцию. Я не собирался останавливаться. Банки и склянки, словно по команде, начали взлетать с полок, обрушивая всё своё содержимое на несчастную гадалку. В комнате воцарился хаос и полный беспредел.

Но силы всё же иссякли. Больше я ничего не смог поднять. Это, впрочем, хватило.

— Сын са…са…са…сатаны! — она указала на меня дрожащим пальцем, быстро перебирая ногами, двигаясь ползком к стене. — Ты… ты…

Она достала где-то из закромов своей ужасной одежды самый обычный крестик и выставила его перед собой, бормоча непонятные слова.

В этот момент в комнату ворвался Боря, злой как бык, с красными глазами и мокрым лицом.

Видимо, отмывался от вонючего масла.

— Бабка, ты проклятая! — прорычал он, не обращая внимания на погром. — Ты какой хернёй меня измазала, а⁈

Старуха, вся в грязи и обрывках карт, ткнула в меня трясущимся пальцем:

— Это он! Это всё он! Дьявольское отродье!

Боря перевел взгляд на меня. Я лежал в корзинке, как ни в чём не бывало, и безмятежно улыбался. Он нахмурился, потом снова посмотрел на бабку, потом на разбитые банки и разбросанные карты.

— Слышь, ты башкой стукнулась что ли?.. Говори что ты сделала!

— Да ничего я не делала! — Взвизнунула бабка. И лицо Бори в этот момент вытянулось.

Больше он ничего не сказал, зато шагнул к ней так стремительно, что старуха отшатнулась, прижавшись спиной к стене. Крестик выпал из ее дрожащих рук, и она, заскулив, сползла на пол.

— Что сделать, чтобы так не воняло? — рявкнул Боря, нависая над ней.

Он не закончил фразу, но и так было понятно, что он имел в виду. Бабка, всхлипывая, полезла в карман своего балахона и достала оттуда смятые купюры.

— Пошли вон отсюда, — закричала она. — И этого беса с собой заберите!

Боря опешил. Нахмурился, видимо соображая, а затем, просто плюнув на сложившуюся ситуацию, подобрал с пола деньги и повернулся ко мне.

Я же пускал слюни.

Да-да, я самый обычный ребёнок. А ты, Боря, думай головой в следующий раз, прежде чем совать деньги непонятным проходимцам! Да и вообще, ты должен был быть благодарен мне!

Боря, разумеется, не слышал мои мысли.

Он подошел ко мне, взял корзинку с моим бренным телом и вынес ее на улицу, не забыв при этом захлопнуть дверь перед самым носом у обалдевшей бабки.

По пути к остановке он что-то ворчал себе под нос, наверняка, про бабок-гадалок, про вонючее масло и про бесовские отродья. Хоть мне и было весело, но я не слушал.

Слишком уж много сил потратил…

А-а-а-а, как же хочется спать!

* * *

— Хрень, — Боря бормотал себе под нос, направляясь от остановки до дома. — Весь день хрень творится.

Масло, которым его измазали, потеряло свой запах почти сразу, как только он подошёл к нужной маршрутке. Благо, он не жалел своё лицо, стирая с него эти зловония самым обычным хозяйственным мылом.

Только вот в голове Бориса всё равно было беспокойно. Связь со спиногрызом он так и не разрушил. Да ещё и бабка эта странная.

На подходе к дому он встретился с абсолютной тишиной. Обычно под вечер возле подъезда всегда тёрлись какие-нибудь алкаши. Да и на детской площадке сидели малолетки.

Но сейчас почему-то было пусто.

Хоть Боря и отмахнулся от всяких мыслей, мол, померли все и всё в том же духе, но всё равно отметил про себя эту странную пустоту.

Решив: «Просто день сегодня херовый не только у меня», он, как ни в чём не бывало, направился к двери подъезда.

Подъезд встретил его привычной вонью кошачьей мочи и затхлости. Боря поморщился, достал из кармана ключи и, стараясь не прикасаться к перилам, начал подниматься по лестнице.

В голове крутились обрывки фраз бабки, её испуганное лицо и то самое мерзкое масло, которое до сих пор, казалось, преследовало его запахом.

— Блин, — он остановился. — Тогда она и маму нашу обманула?

Сжав кулаки от злобы, он покосился на мирно сопящего в корзинке Гуглю.

Мысль об обмане матери кольнула больнее, чем вонь масла. Боря ускорил шаг, чувствуя, как внутри нарастает раздражение.

Он вспомнил, как мать верила этой шарлатанке, как несла ей последние деньги в надежде на чудо, на исцеление. А в итоге что? Пустая трата времени и обман.

Подходя к квартире, он почувствовал на себе взгляд. Опустил голову и увидел, что Гугля уже вовсю пялится на него. Вопросительно так, с интересом.

— Спать, — коротко приказал он и открыл дверь своей квартиры.

В нос тут же ударил стойкий запах дешевого одеколона. А на полу возле обувницы стояло три пары мужской обуви.

Гостей сегодня Боря не ждал. Никогда не ждал.

Он слегка напрягся и прошел внутрь, слыша грубые голоса.

Глава 12

Интересно, что там? Наташа цела?

— БОРЯ, ТЫ ВСЁ НЕ ТАК ПОНЯЛ! — донесся до меня крик. — МЫ…МЫ…

Ах, ну да. Если Боре кто-то и может что-то сказать или напасть, то только по ошибке. Меня, если честно, уже смущает, как от него шарахаются. Ему годков-то совсем немного.

Интересно, что он такого делал всё это время? Избивал людей? Давил их на коне? На слоне?

Я от души зевнул, сгоняя остатки сна. Уставившись в потолок, призадумался о другом: не слишком ли я жёстко поступил с той бабой Зиной?

Но быстро понял — нет, не слишком.

Нельзя паразитировать на чувствах людей, которые ищут последний шанс на спасение в тех местах, куда при здравом уме не пойдёшь. Пускай я, будучи младенцем, заставил её поседеть ещё больше, но ей это будет уроком! Магия есть, и, не познав её, нечего испытывать терпение высших сил…

Тяжело вздохнув, я перекатился на бок, пялясь на стенку корзинки. Спина противно заныла, напоминая о вчерашней тренировке.

Лень победила моментально, и я, с глухим стоном, рухнул обратно на подушку.

Ну и долго я тут буду торчать?

Как оказалось, недолго. Боря вернулся за мной через минуту, с очень хмурым выражением лица. Он даже не взглянул на меня, пробормотав:

— Погнали, малой. Надо тебя гостям показать, а то достали со своими просьбами.

Он взял корзинку так резко, что я «заболтался» в ней. А затем, еле-еле размахивая ею, внёс меня на кухню, поставил на стол и дал посмотреть на гостей.

За столом сидело трое мужчин, довольно брутального вида. Наташа стояла рядом с тортиком в руках и улыбкой во всё лицо.

Первым в глаза бросался здоровяк с бритой головой и наколкой паука на шее. Огромные бицепсы с трудом умещались в рукава чёрной кожаной куртки, а взгляд исподлобья обещал мало хорошего.

Второй, напротив, выглядел более утонченно, но не менее опасно. Тонкие черты лица, аккуратно подстриженные волосы, непонятный костюм и перстень на пальце.

И, наконец, третий — щуплый тип с крысиными глазками и нервным тиком. Одет он был в поношенную спортивную куртку и явно чувствовал себя не в своей тарелке, постоянно оглядываясь по сторонам.

Мужики уставились на меня с нескрываемым любопытством. Здоровяк хмыкнул, а утончённый слегка приподнял бровь. Щуплый же вообще чуть не спрятался под стол. Наташа, заметив их реакцию, подтолкнула к ним тортик:

— Ну, чего вы? Кушать будете?

— Охереть, Боря, — первым заговорил щуплый. — А ты когда вообще успел?

Мой тиран ничего не ответил. Здоровяк вдруг расплылся в улыбке, обнажив ряд крепких белых зубов:

— А чё, Наташка, ложка будет? — пробасил он, не сводя глаз с корзинки.

Утончённый кивнул в знак согласия.

— Короче, я не могу, — неожиданно сказал Боря. — От дел я отошёл. А из-за этого… — он повернулся ко мне и недовольно зыркнул. — Тем более. Да и нахер оно мне надо? Забот и без ваших разборок до крыши.

Здоровяк, игнорируя его слова, протянул огромную ладонь и почесал меня за ушком. Словно я должен был замурчать.

Это было вопиющим фактом! Я что, животное какое-то?

— Забавный зверёк, — произнёс он, наконец. — Ты когда его сделать успел? И кто мать? Надеюсь, не Машка с третьего дома?

Боря усмехнулся и тут же мотнул головой, отрицая такую порочную связь:

— Не зверёк, а Гугля. Подкидыш. Теперь приходится воспитывать его.

Воспитывать? Тебя бы кто воспитал!

Утончённый тип хмыкнул, продолжая разглядывать меня так, словно я был экспонатом в музее.

— Гугля, значит, — протянул он, словно пробуя имя на вкус. — Оригинально. И что он умеет, этот Гугля?

Боря раздражённо махнул рукой:

— Да ничего он не умеет! Жрёт только да срёт. Ребёнок как ребёнок, только маленький сильно. Наташ, — он повернулся к сестре. — Ты зачем их на порог пустила-то? Сказала бы, чтобы на улице ждали.

Наташа покраснела и пробормотала:

— Так вечер, холодно же.

Здоровяк захохотал, отвлекая всеобщее внимание:

— Ладно, хорош трындеть! Боря, ты это, подумал бы. Тринадцатый район уже совсем берегов не видит. Они отжали точку на заправке и дали по шапке Бритве. Нам помощь твоя нужна, и ты это знаешь. Грядут серьезные разборки. Вот мы и собираем все силы.

Боря нахмурился, скрестив руки на груди:

— Не нужна вам моя помощь. Разберётесь сами. У меня тут, понимаете, ребёнок. Тортики едим, мультики смотрим. Какая ещё помощь? Какие дела? Забудьте!

Щуплый заёрзал на стуле, словно пружина в старом диване. Он нервно оглядывался по сторонам, словно ожидая нападения из-за угла. Утончённый же сохранял невозмутимое выражение лица, словно происходящее его совершенно не касалось. Он лишь продолжал попивать чай, изредка бросая взгляды на меня.

— Да ладно тебе, Борян, — протянул здоровяк, не унимая наглую улыбку. — Не ломайся. Мы же знаем, что ты скучаешь по старым временам. А тут такое дело — честь мундира, как говорится. Бритва всё-таки твой кореш. Нельзя же его в обиду давать. Да и район…

Боря молчал, сверля здоровяка взглядом. В воздухе повисло напряжение. Наташа, казалось, перестала дышать, застыв с тортиком в руках. Она словно боялась пошевелиться, чтобы не нарушить хрупкое равновесие.

И взгляд Бори победил. Хоть он был нацелен именно на здоровяка, головы в плечи вжала вся троица. «Крыса» так и вовсе задрожала, когда остальные попытались увести взгляд в сторону.

— Я сказал — нет, — наконец процедил Боря сквозь зубы. — И повторять не буду. У меня меня сейчас хватает забот. А ваши разборки — это ваше дело. Не лезьте ко мне.

Здоровяк вздохнул, но спорить не стал. Видно было, что перечить Боре он не намерен. Утончённый же, как ни в чём не бывало, допил свой чай и поставил чашку на стол.

— Ладно, как знаешь, — сказал здоровяк, поднимаясь со стула. — Мы просто предложили. Если передумаешь — звони. Номер ты знаешь. Мы ведь тоже не просто так… ну сам понимаешь.

Он кивнул остальным, и они один за другим направились к выходу. Наташа проводила их до двери, молча и с виноватым видом. Вернувшись на кухню, она тяжело вздохнула и посмотрела на Борю как бы с укором.

— Ну, чего ты начинаешь? — огрызнулся Боря. — Сама же видела, что эти типы от меня хотят. Опять в дерьмо влезть? Да ну его нахер. Мне вообще не до этого.

Он взял корзинку со мной и вышел из кухни, направляясь в свою комнату.

Я лежал в корзинке и пытался осмыслить услышанное. Тринадцатый район, Бритва, заправка…

Боря поставил корзинку на пол и сел на кровать, уставившись в одну точку. Он выглядел уставшим и каким-то… растерянным.

Таким я его еще не видел. Обычно он излучал угрозу и силу, даже когда просто молчал. А сейчас…

Словно вся эта бандитская жизнь давила на него, и он пытался от неё убежать. Но разве так просто убежать от своего прошлого? Особенно если это прошлое — ты сам.

Вдруг Боря резко поднялся и подошёл к корзинке:

— Вот если бы не наша связь, — в его глазах я видел укор, — я бы помог. Хотя, — он задумался, — ещё и маму расстраивать не хочется… Короче, ты давай тоже это, думай, как её разорвать. И делай уже хоть что-нибудь!

Блин, Боря, ты серьёзно?

Хотя кого я спрашиваю?.. конечно серьезно.

* * *

Ночь для Бориса вышла странной. Гугля практически не просыпался и в целом дал спокойно поспать.

Боря ворочался, не находя себе места, то и дело проваливаясь в короткие, беспокойные сны. В них мелькали лица тех самых типов.

Он пытался отмахнуться от этих видений, но они настойчиво преследовали его, словно назойливые мухи.

Под утро, сдавшись, он встал и подошел к корзинке. Гугля сладко спал, свернувшись калачиком. Боря долго смотрел на него, словно пытаясь найти ответ на мучающий его вопрос. В конце концов он тихо вздохнул и вышел из комнаты, направляясь на кухню.

Наташа уже хлопотала у плиты, готовя завтрак. Увидев брата, она виновато улыбнулась:

— Не спится? Кофе будешь?

Боря кивнул, присаживаясь за стол. Молча выпив несколько глотков, он вдруг сказал:

— Нат, а ты как вообще думаешь? Правильно я поступил? Братву нельзя кидать.

Наташа нахмурилась, отставляя сковороду в сторону:

— Боря, ну ты же сам все знаешь. Когда маме стало плохо… ты уже тогда… — она запнулась, а спустя несколько секунд продолжила говорить. — А теперь у тебя еще и Гугля. Нельзя тебе снова в это лезть.

Боря кивнул, соглашаясь с каждым ее словом. Он понимал, что Наташа права, что ему нужно думать о своей семье.

— Ты не думал, — неожиданно заговорила сестра, — сменить работу? Вакансий много, а ты всё продолжаешь себе спину ломать на стройке.

— Там стабильная зарплата, — отмахнулся Борис, — да и работа простая, не нужно думать.

— А я бы подумала, Борь. Мерчандайзер, как по мне, такая же по зарплате профессия. Да и простая.

— Мерч… мерчанда? Манд… блин, Наташ, говори человеческим языком, а не своей заумной шляпой!

Наташа закатила глаза, но тут же улыбнулась:

— Да выкладчик товаров в магазине! Ходишь, расставляешь все красиво, чтобы люди покупали. Платят нормально, да и мозги напрягать не надо. Зато не как шахтер после смены выглядишь!

Боря задумался. Работа на стройке действительно изматывала его, да и спина уже не выдерживала. А тут вроде как более легкий вариант. Но все же…

— Не знаю, Нат. Как-то это… не по мне. Я привык к физической работе, а там что делать? Только пыль глотать и товары перекладывать?

— Ну почему же? Там и с людьми общаться надо, улыбаться им. Может, даже, чему-то научишься новому. Да и потом, это лучше, чем с бандитами якшаться! — она выделила последнюю фразу особым тоном, словно напоминая ему о вчерашних гостях.

Когда до него донеслись слова: общаться с людьми, он усмехнулся. Вот, ему делать было нечего, кроме как с другими людьми разговаривать. Не-не, такая работа точно не нужна.

— Не, спасибо, — лениво протянул он. — Мне в жизни людей хватает, чтобы с ними ещё каждый день разговаривать.

Наташа на это ничего не ответила. Когда Борю вдруг «щёлкнуло».

«А чего это она перестала топить за то, чтобы я нашёл родаков Гугли? — он сверлил её спину суровым взглядом. — Даже не интересуется, нашёл я кого, проверил анкеты пропавших или нет?»

Впрочем, через минуту он откинул эту мысль. Ему было пофиг. Не спрашивает? И ладно. Значит, самой не нужно.

* * *

«Да как же вы меня достали! — мимо моей корзинки проходило то одно чумазое лицо, то другое. — Боря, ну нельзя детям на стройке пыль глотать! Что ты за человек такой, бездушный?»

Разумеется, мои мысли мой тиран не слышал. Да и ему было как-то до лампочки, что я там верещу, агукаю и всё в том же духе.

Сегодня истязатель занимался очень ответственной работой — шпаклевал стены. И делал это весьма быстро и ловко.

Но вот в этой работе был свой нюанс — воняло. Страшно сильно и неприятно. И меня этот запах раздражал.

Только вот, что я могу сделать? Покричать? Так нет же, в меня опять попытаются запихнуть бутылочку со смесью. Обкакаться? Я и так это делаю на регулярной основе.

Вот были бы у меня рабочие ножки. Я бы…

Выбрался бы из корзинки, походил бы туда-сюда и свалил бы с этого места.

Но сил в ножках не было. Пока что.

И приходилось страдать, вдыхая этот мерзкий запах химической промышленности в миниатюре. А ещё эти вечные чумазые лица!

То Боря подойдет, посмотрит своими выцветшими голубыми глазами, что-то промычит и уходит. То тётка какая-то, с вечно взъерошенными волосами, с краской на лице, подойдет, посмотрит, поцокает языком и убежит. Все как сговорились, никакой ласки, никакой нежности. Одно лишь потребительское отношение. Как к предмету интерьера, ей-богу.

А ведь я личность! Пусть и маленькая, но личность. Со своими желаниями, потребностями и, главное, правом на чистый воздух.

Да, я требую чистый воздух! И тишины! И чтобы перестали тыкать в меня этими дурацкими погремушками!

Мне не нужно это вот всё — пыль, шпаклевка и разговоры на повышенных тонах о том, где взять еще пару мешков цемента.

Дайте мне возможность качаться! Найдите мне нормальных родителей!

Ну… пожалуйста…

Эх, мечты, мечты…

А пока остается лишь лежать в этой плетеной тюрьме и строить коварные планы. Вот подрасту немного, научусь ползать, а потом и ходить…

Ох, они у меня попляшут! Буду мстить за каждый вдох испорченного воздуха, за каждую секунду, проведенную в этом месте…

Да я… да я…

Испортил воздух сам себе. Стало неприятно. Дышать стало ещё тяжелее.

— Опять навонял? — рядом появился Борис. Злой, как чёрт. — Ипать ты ядрёно пердишь. Надо было тебя не Гуглей назвать, а… — тут он задумался, пытаясь подобрать остроумное слово. — Зловонный газогенератор.

Да сам ты этот генератор!..

Но да. Воняло знатно.

Боря поморщился и открыл окно, впуская свежий воздух. Запах шпаклевки смешался с моим «ароматом», образовав гремучую смесь.

Мне это пришлось не по душе. Я недовольно засопел и принялся заворочался.

— Ну вот, началось, — проворчал Боря, подходя к корзинке. — Чего тебе, балбес? Опять голодный?

Вот, не трогай меня! Не надо мне никакой еды, просто убери подальше из этой комнаты!

Борю, впрочем, посетила другая, более замечательная идея — проветрить меня. Взяв корзинку и подойдя к подоконнику, он поставил меня туда и накрыл, посерьёзнее, якобы с заботой… чтобы не простудило.

А сам вернулся к своей работенке.

«Закутал, гад! — я вошкался. — Да теперь воняет ещё сильнее! Я сам копчусь в этом запахе! ТИРАН!»

Я забился в угол корзинки, пытаясь хоть как-то укрыться от этого ядовитого коктейля. Но тщетно. Запах проникал повсюду, вызывая тошноту и головокружение. Я отчаянно пытался дышать ртом, но это лишь усугубляло ситуацию.

Чувствовал себя, как в газовой камере, только вместо газа — строительная химия и мои собственные «ароматы».

Сквозь пелену тошноты я видел, как Боря, не обращая на мои страдания никакого внимания, продолжал шпаклевать стену. Его движения были отточенными и уверенными, словно он делал это всю жизнь. Время от времени он отрывался от работы, чтобы взглянуть на меня, но в его глазах не было ни капли сочувствия, лишь раздражение и усталость.

Я тихо скулил, пытаясь привлечь его внимание. Но Боря, казалось, оглох.

Он погрузился в свой мир, где не было места моим мучениям. В этот момент я почувствовал себя совершенно беспомощным.

И я не выдержал. Попытался встать. Сделать всё, чтобы скинуть с себя одеяло. Даже воспользовался магией, но кроме тараканов, которые ползали по оконной раме, никого никуда не скинул. Мне нужно было видеть это одеялко, чтобы наладить «контакт» и смахнуть его с себя.

Но я же, блин, закутан!

Я вертелся, крутился, пыхтел, пердел… чтобы распутаться.

В какой-то момент для меня это просто стало делом принципа. Я должен был побороть это одеяло! Перед глазами замелькали цветные пятна, а в ушах зазвенело. Я чувствовал, как силы покидают меня, и я уже готов был сдаться.

Но тут, словно по волшебству, одеяло ослабло.

Да! Враг почти повержен!

Маленькая щель, словно луч надежды, образовалась между складками.

Я собрал последние силы и извернулся, покачивая корзину, высвобождая сначала одну ручку, потом другую. Медленно, с трудом, я начал стягивать с себя ненавистную ткань.

Наконец-то! Я…

Корзинка сильно накренилась в сторону открытого окна из-за моих раскачиваний. Когда я высвободился из-под одеяла, вдруг осознал:

«Чёрт, я что, лечу?»

Перед глазами пронеслась оконная рама, затем пришло чувство свободного полёта, и после меня настигло понимание, что мой полёт заканчивается. И закончится он весьма плачевно — об асфальт.

Глава 13

Я не думал, что вот так закончится моё попаданство. Упасть в открытое окно, находясь в корзинке? Смешно!

Да к тому же, сделать это самостоятельно… хотя это слишком уж глупо звучит…

Умер, сражаясь за свободу!

Вот так.

Но, что интересно я не испытывал страха. Было обидно лишь за то, что я подвел свою маму. И именно из-за этого в моей груди начало разгораться что-то… словно пламя.

Я должен бороться! Нельзя сдаваться…

Я изо всех сил пожелал замедлиться… или оттолкнуться от приближающегося асфальта. Но тут… вдруг услышал…

— СРАНЫЙ КАРАПУЗ!

Крик донёсся где-то надо мной. Совсем близко. Через доли секунды меня обхватили крепкие руки. Что-то прижало к себе и начало медленно поворачиваться вместе со мной.

Голос я узнал. Голос принадлежал Боре.

В момент, когда мы коснулись земли, я уже смотрел на окно. Даже посчитал, сколько этажей мы пролетели.

Неужели он прыгнул за мной, чтобы спасти? Боря? Взял и прыгнул? Без каких-либо колебаний… там же времени на раздумья ни секунды не было.

Удар о землю был не таким, каким я его себе представлял. Он был жестковатым, но и одновременно мягким. Я не испытал всю ту боль, которую должен был. Зато мой живой матрас с непонятным хрипом выпустил воздух из лёгких.

Блин, а он в живых останется? Тут шесть этажей моего осознания пролетело. Мёртв?

Я зашевелился в руках Бори, пытаясь понять, что с ним. Он тяжело дышал. Когда я смог развернуться, то увидел его лицо, искажённое от боли.

Наверное, сломал что-нибудь. Или несколько чего-нибудь.

Если честно, несмотря на наши особые отношения, меня посетило чувство вины.

«Офигеть. Он прыгнул за мной, чтобы спасти… и чем ты думал?»

Его глаза были закрыты, а дыхание прерывистым. На его лице, помимо боли, читалось ещё какое-то… недоумение? Будто он не понимал, как здесь оказался.

Я попытался осторожно высвободиться из его объятий. Нужно было позвать на помощь.

Каким-то образом… я ж карапуз, мне тут пять месяцев от силы. Кого я, чёрт возьми, позову?

Но как только я пошевелился, Боря застонал.

— Говнюк, лежи… тихо… — прохрипел он, сжимая меня сильнее. Его хватка была на удивление крепкой, учитывая его состояние. — Дай, сволочь, продышаться…

В этот момент я заметил, что моя рука в крови. Присмотрелся — кровь не моя. Она текла по груди Бори, пропитывая его кофту. Чёрт, да он серьёзно ранен!

«Эй, спасатель. Тебе бы к лекарю. А то кони двинешь, — я задёргался. — Надо позвать кого-то.»

Вместо моих слов вырвалось типичное: АГУ.

Он поморщился:

— Заткнись… — прошептал он. — Дай в себя прийти. Потом жопу тебе надеру!

Боря прикрыл глаза, пытаясь, видимо, унять боль. Я чувствовал, как его тело дрожит от напряжения.

Нужно было что-то делать. Вдруг его дыхание стало ещё более прерывистым, а хватка ослабла.

«Нет, только не это! Не сейчас!»

Инстинктивно я начал тыкаться головой ему в грудь, пытаясь хоть как-то его расшевелить.

Боря закашлялся. Сквозь кашель прорвалось хриплое:

— Подкидыш, сказал же тебе, не дёргаться!

Он чуть приоткрыл глаза и сфокусировал взгляд на мне. В его взгляде читалась не только боль, но и какая-то усталость, обречённость. Словно он проваливался в сон.

В голове лихорадочно замелькали обрывки мыслей. Я должен был что-то сделать, как-то помочь.

Издав громкий, жалобный вопль, я заколотил маленькими кулачками по его груди.

* * *

Его лицо было полным отрешённости. Взгляд — словно он смотрел сквозь тебя, а улыбка…

— Безумец какой-то!

Именно эти слова сказала проходящая мимо мужчины пышная женщина. Он было дёрнулся в её сторону, чтобы ухватить за руку, но та визгнула и отшатнулась.

— Умрёшь, — голос мужчины был тихим. — Всё равно умрёшь.

Проходя по тротуару, мужчина замер около магазина с чистыми окнами, заинтересовавшись своим отражением. На его…

Действительно смотрел безумец.

На его измождённом лице залегли глубокие тени, подчёркивая резкие скулы и впалые щёки. Глаза — два чёрных колодца, бездонные и пугающие, отражали лишь пустоту.

Улыбка, застывшая гримасой на его губах, казалась злой пародией на человеческое выражение радости. Он провёл дрожащей рукой по своим спутанным волосам, отчего те ещё больше растрепались, обрамляя лицо тёмным нимбом безумия.

— Красавчик, — он заулыбался ещё сильнее.

По ту сторону стекла зависла бабка, разглядывая его с неприкрытым ужасом.

— Не смей смотреть на меня! — закричал он и с силой ударил по отражению.

Бабка, разумеется, знатно испугалась, дёрнулась куда-то в сторону, забыв про свою тележку с продуктами. А затем он вновь переключился на отражение. Только теперь с трещиной.

— Кто ты? — прошептал он одними губами, обращаясь к человеку в зеркале.

Ответ не последовал. Лишь безумный взгляд и зловещая улыбка остались прежними. Он прислонился лбом к холодному стеклу, сосредоточившись на отражении, но по итогу видел лишь полки гипермаркета.

Он отстранился от окна и пошёл дальше, вдоль тротуара, растворяясь в толпе прохожих, пытаясь коснуться хоть кого-то. Но все прохожие тут же шарахались от него, стоило ему протянуть руку.

— Еда, — шептал он. — Сколько много еды…

Остановившись, он посмотрел себе под ноги, увидел тень, которую сам же и отбрасывал на серый асфальт. Тень была длинной и искажённой, словно второе «я». Он попытался поговорить с ней:

— Красавица, мы можем с тобой покушать? Сил почти не осталось…

Тень молчала.

— Да ладно тебе, я же знаю, ты следишь за мной. Почему бы нам не поговорить?

— Придурок! — раздалось со стороны.

— Наркоман! — сказал новый голос.

— О, вот он! Он пытался меня схватить! — раздался уже знакомый голос пышной тётки. — Полиция! Вот этот урод!

Мужчина нахмурился, не реагируя на слова прохожих. Он сосредоточил взгляд на тени, чувствуя, как в груди клокочет жажда. Ему нужна энергия. Живого существа. Быстрее. Как можно быстрее.

— Сейчас, — прошептал он, улыбаясь ещё сильнее. — Пойдём, милая моя, — обратился к тени. — Покушаем.

Он присел на корточки, внимательно изучая свою тень. Она послушно повторяла каждое его движение, не пытаясь сбежать или возразить. В его воспалённом мозгу родилась бредовая идея.

Если он может дотянуться до живых людей, чтобы подпитаться их энергией, то почему бы не попробовать поглотить собственную тень? Она ведь тоже часть его, верно?

Он протянул руку к тени, словно пытаясь поймать бабочку. Его пальцы скользнули по шершавому асфальту, не встретив никакого сопротивления.

Тень оставалась неподвижной и безмолвной. Но он не сдавался. Он начал нашептывать ей ласковые слова:

— Давай, милая моя, станем одним целым? Ну же, иди сюда… вместе мы станем сильнее, неуязвимее… Нам нужно больше энергии, нам нужно стать сильнее, чтобы поглощать таких же, как и мы с тобой, моя милая.

— Уважаемый, пройдёмте со мной.

Новый голос зазвучал сверху. Мужчина резко вскинул голову, чуть запрокинув её. Затем, несмотря на неестественную позу, уставился на человека в форме. Молча.

— Солевой, ясно, — пробормотал мужик, хватая его за плечо. — Пройдёмте.

Мужчина, покорно улыбаясь, двинулся чуть в сторону, с тротуара. Но пройти далеко им было не суждено.

Как только полицейский завел его между двумя фургонами, «безумец» схватил его за руку и начал… питаться энергией.

Полицейский дёрнулся, пытаясь высвободить руку, но хватка безумца была на удивление сильной. Он чувствовал, как силы покидают его, как будто кто-то вытягивает жизнь через кончики пальцев.

Мир вокруг начал меркнуть, звуки приглушились, и в голове зашумело. Он попытался позвать на помощь, но из горла вырвался лишь слабый хрип.

Безумец же, наоборот, расцветал на глазах. Его щёки порозовели, в глазах появился нездоровый блеск, а улыбка стала ещё шире и безумнее.

Он впивался взглядом в лицо полицейского, словно пил из него живительный эликсир. Когда мужчина почувствовал, что больше не может держаться на ногах, безумец отпустил его руку.

Полицейский замертво рухнул на землю.

Безумец же, довольно облизнувшись, пошёл дальше, оставив его лежать между фургонами. Теперь он чувствовал себя полным сил, готовым к новым свершениям. Энергия полицейского была как допинг, взбодривший его угасающее существование.

Он вышел из-за фургонов и снова оказался на тротуаре. Люди по-прежнему шарахались от него, но теперь он не обращал на них внимания. Он знал, что ему нужно больше энергии, и он найдёт способ её получить.

И тут его взгляд упал на светловолосого подростка с лицом, полным злобы, который держал в руках корзинку. В этой корзинке чувствовалась неземная энергия.

Корзинка просто сияла ореолом разносортной мощи.

— Это нам надо! — прошептал он, обращаясь к своей тени. — Сила!

* * *

— Я хер его знает, Гугля, — Борис встал с асфальта, понимая, что удар вышел… ну, не таким, каким должен был быть. — Откуда в твоём малолетнем мозгу идея покончить с собой? Ты думаешь, мне нравится наша связь?

Ребенок смотрел на Бориса глазами, полными… сожаления, а ещё… шока. Да и сам Борис был в растерянности от случившегося. До сих пор не мог отойти от всего.

Когда он заметил, что корзинка накренилась в сторону открытого окна, шпатель тут же упал на пол. Когда корзинка перевесилась, он пулей спрыгнул с подмостей и рванул к окну.

А вот когда Гугля вылетел из корзинки с шестого этажа, он, не раздумывая, прыгнул за ним рыбкой.

Правда, Бориса кое-что смущало побольше, чем летящий на асфальт карапуз. Боль, которую он испытал.

Понимая, что он должен был переломаться, Боря получил лишь ушибы. Хотя мозги… должны были быть на асфальте. Падение вышло не таким, каким ожидалось.

И ему потребовалось лишь пять минут, чтобы встать на ноги. Всего пять минут.

— Ты меня слышишь, хрен в памперсах? — Борис наклонился над ребенком, пытаясь разглядеть в его взгляде хоть каплю понимания. Тот же таращился на него, словно видел привидение. — Не повторяй больше такого, понял? Я тебе шею сверну, если еще раз…

Борис замолчал, понимая абсурдность ситуации. Ругать младенца за попытку самоубийства?

Это даже для него звучало дико.

Он тяжело вздохнул, присаживаясь обратно на асфальт. Боль в груди постепенно отступала, уступая место ноющей усталости.

Он машинально провел рукой по кофте, отмечая липкую кровь. Рана, похоже, была не такой серьезной, как показалось сначала. Просто содрал кожу об асфальт, когда кувыркался, пытаясь смягчить падение. Главное — Гугля цел.

Ребенок все еще смотрел на него с немым вопросом в глазах. Борис нахмурился.

Этот взгляд… он словно что-то знал. Слишком осмысленный для пятимесячного малыша. И откуда вообще у него взялась эта дурацкая мысль о самоубийстве?

Просто случайность, стечение обстоятельств. Он просто оказался рядом, когда этот карапуз решил сыграть в парашютиста.

— Ладно, проехали, — пробормотал Борис, поднимаясь на ноги. — Пошли отсюда. А то еще кто-нибудь увидит, как я тут с младенцем разговариваю. В дурку заберут.

Подхватив Гуглю на руки, Борис вернулся обратно на стройку. А вот там…

Все были в очень удивленном состоянии. Первые, кто хоть что-то из себя выдавил, были маляры, которые вместе с Борей занимались комнатой. Никто из них не подскочил к окну, когда их коллега вылетел за ребёнком.

Они боялись увидеть результат. Точнее, они уже знали, что там будет.

А тут Борис заявился обратно, хмурной, как туча. Живой и невредимый, практически, на пару с карапузом.

Маляры молча расступились, пропуская Бориса. Он чувствовал их взгляды, полные ужаса и благоговения. Словно он воскрес из мертвых. Да и сам он чувствовал себя каким-то… другим. Будто грань между жизнью и смертью на мгновение стерлась, оставив после себя привкус чего-то потустороннего.

— Не, херня всё это, — прокомментировал он свои мысли вслух. — Повезло.

Он вернулся в комнату, усадил Гуглю обратно в корзинку и устало опустился на подмости.

Маляры по-прежнему молчали, не решаясь нарушить звенящую тишину. Борис взял в руки шпатель, но руки дрожали.

Работа не шла. Шпатель то и дело выскальзывал из рук, краска ложилась неровно. Маляры украдкой переглядывались, перешептывались, но к Борису не подходили.

Ближе к вечеру Борис, так и не придя в себя, засобирался домой. Он понимал, что сегодня он больше ничего не сделает. Да и вообще, ему нужно было время, чтобы разобраться в себе, в своих чувствах. И в том, что, черт возьми, только что произошло.

Подхватив Гуглю, он пошёл в сторону дома. Молча, не прощаясь ни с кем.

— Вот скажи мне, звездюк, — не глядя в корзинку, забормотал Боря. — Какого хрена мы не разбились?

В ответ было невнятное: «Агуа».

— Тоже думаешь, нехер голову пустыми мыслями забивать?

— Агу.

— Тоже верно, ладно, — от души зевнул парнишка. — Повезло и повезло. Но, — он всё же покосился в корзинку, — ещё раз такую херню сделаешь, я не побегу тебя спасать.

Затем он замер около перекрытой дороги. Здесь велись ремонтные работы, и чтобы добраться до дома, придётся сделать целый крюк через не самый спокойный район.

Хотя… а чего Борису переживать? Его каждая собака знает.

* * *

— Тоже верно, ладно, — от души зевнул мой истязатель. — Повезло и повезло. Но, — он посмотрел на меня как-то не по-доброму, — ещё раз такую херню сделаешь, я не побегу тебя спасать.

М-м-м. Прикольно ты придумал. Как будто я специально прыгнул в окно! Но признаю… получилось неловко…

Разумеется, парнишка ничего не слышал. Он вообще, как по мне, слишком легкомысленно отнёсся к этой ситуации. Но и без этого — сильно удивил меня, когда прыгнул спасать меня.

Не знаю, что у него творилось в голове, но…

Спасибо бы сказать не помешало.

С… с… спа… чёрт, не получается. Попробуем ещё? Хотя, зачем мне благодарить его?

С… с… сабзиро….

Это ещё что за хрень⁈

Я отвернулся, стараясь скрыть смущение, которое почему-то предательски прокралось в душу. В голове крутились обрывки фраз, воспоминания о его решительном взгляде, когда он бросился ко мне.

Неужели он действительно переживал за меня? Эта мысль вызывала неприятное щекотание внутри, словно маленькие бабочки затеяли там хаотичный танец.

«Деревянный», — пронеслось в голове. Именно это слово идеально описывало его.

Неуклюжий, прямолинейный, иногда невыносимый. И всё же… в этой его «деревянности» было что-то притягательное. Может быть, это просто контраст с моей собственной натурой, всегда готовой к сарказму и иронии?

Я вздохнул, чувствуя, как усталость накатывает волной. Разбираться в собственных чувствах оказалось гораздо сложнее, чем выбраться из той злополучной комнаты.

Но мне было не суждено закончить свою мысль. Прямо сейчас.

Поднимая голову, чтобы посмотреть на окружение, увидел, как навстречу нам шёл очень странный человек. Не знаю, что именно меня привлекло в его «странности», может, взгляд, может, волосы или безумное лицо, но…

— Дай подержать, — послышался скрипящий крик. — Дай.

У безумца были длинные руки. Это я отметил сразу. Он был в пяти метрах от нас и тянулся… ко мне?

Ещё, помимо встречного, меня смутила обстановка вокруг. Мы возвращались домой по неизвестному маршруту, очевидно. Да и людей не было.

— Руку сломаю, — сухо произнёс Борис. — Свали с дороги.

Мужчина не отреагировал. Он продолжал надвигаться, словно был зомбированным, с вытянутыми руками, целясь в корзинку. Его глаза горели нездоровым огнём, а лицо исказила безумная гримаса.

«Эй, ты ещё кто, и чего тебе от меня надо? — я нахмурился так же, как это делал Боря. — Борь, ты бы это, ушёл, а! Видно же, он нездоровый!»

— Я сказал, свали, — повторил Борис, повысив голос. — Не подходи ближе!

Безумец не слушал. Он ускорился, протягивая руки к корзинке. Борис тут же поставил меня и встал между мной и нападавшим. Он выставил руки вперёд, готовый к драке.

Но безумец не собирался драться. Он просто хотел корзинку.

Его глаза были прикованы к ней, словно загипнотизированные. Он попытался пробраться к ней, как… блин. Да не знаю, как кто!

Он явно целился в меня. Почему? Я не знал! Но это было жутко!

Его глаза были безумными. Его желание было написано на лице. Я не испугался, нет, но что-то смутило меня в этом взгляде!

— Отдай… силу… — шипел тот. — Уйди, человечишка.

— Ага, щас, — после этих слов Боря, размяв шею, с размахом влепил этому гостю по лицу.

Но этого было мало. Что странно. Тут даже Борис удивился, когда отлетевший на пару метров безумец встал на ноги как ни в чём ни бывало.

— Борь… тиран… Борис! Пошли отсюда! — верещал я, чувствуя нутром непонятную опасность. — Он ненормальный! С ним что-то не так!

Борис опешил. Он явно не ожидал такой живучести от, казалось бы, обычного доходяги.

Безумец же, словно не заметив удара, продолжал надвигаться.

Его лицо исказила ещё более жуткая гримаса, а в глазах заплясали огоньки нездорового возбуждения. Он двигался нелепо, дёргано, но в его движениях чувствовалась какая-то нечеловеческая сила.

Борис бросился вперёд, вдарив ещё три раза по морде. Но тот… словно и не заметил ударов. Тогда, мой тиран со всей силы ударил безумца ногой в живот. Тот согнулся пополам, но, как ни странно, не упал. Лишь злобно зашипел, словно змея, и попытался схватить Борю за ногу. Не удалось.

Извернувшись, противник взял за руку истязателя, а тот словно окаменел.

«Что это такое? — я смотрел на это всё… офигевая! — Да после таких ударов он сдохнуть должен был! Это… это… ненормально!»

И тут я почувствовал, как стало плохо мне. Не просто грустно, как это было, когда мы отдалялись друг от друга. А тяжко. Где-то в душе…

Этот безумец что-то делал с Борей. Даже я чувствовал это через нашу связь.

Он не человек?

— Отдай… силу… — прошипел безумец, глядя Борису прямо в глаза.

Борис зарычал от боли и попытался вырваться.

Я видел, как напряглись мышцы на его лице, как побелели костяшки пальцев. Что-то ужасное происходило, и я чувствовал это каждой клеткой своего тела. Нельзя было медлить.

«Хорош в куклы играть, — подумал я, сосредотачиваясь на Борисе. — Давай! Ты его уделаешь!»

Я кричал свою мысль. Просто кричал. Осознавая, что тут неравные шансы, по непонятным причинам. По непонятным — человеку — причинам.

И Боря словно услышал меня. Точнее, как мне показалось, я что-то сделал с ним. Помог, что ли…

Его лицо разгладилось, а на лице появилась хмурая улыбка. Взгляд исподлобья, заиграли скулы, и он в привычной манере щёлкнул шеей.

Борис резко дёрнулся, высвобождая руку из цепкой хватки безумца. В его глазах зажглась знакомая искра ярости, предвещавшая бурю.

Он нанёс только один удар. Но зато какой!

Кулак с силой обрушился на челюсть безумца, и тот наконец рухнул на землю как подкошенный. Его тело конвульсивно дёрнулось несколько раз и затихло.

«Не понял, — мне даже показалось, что я присел в корзинке. — А почему у этого чёрта были красные глаза?»

Мне показалось, что мне… не показалось. Словно, когда этот урод, пытающийся меня забрать, подлетел в воздух после удара Бори, глянул на меня горящими глазами. Далеко не человеческими.

В моей голове крутилась лишь одна мысль: «Он не человек». Эта мысль въелась в мозг, словно заноза, и не давала покоя.

Глава 14

Из моей головы не могло выйти событие вчерашнего вечера. Всё время до сна я только и делал, что пускал пузыри да думал, кто же это был?

Его глаза явно горели не человеческим огнём, мне не могло это показаться. Тогда… кто это? Маг?

Уже будучи во сне, мне снилась прошлая жизнь. Если её можно было назвать жизнью. Точнее, за свой сон я немного приоткрыл занавесу того, как я жил.

Мою мать обманул демон, который заключил с ней сделку. Мол, заберу твою душу, Лаванда, и подарю жизнь твоему нерождённому сыну. Душу-то он забрал, только вот жизни мне не дал.

Я слонялся по каким-то коридорам подземного мира, который и адом-то не назовёшь. Точнее, я не знаю пока что, что именно это за место. Не помню, блин.

Слонялся, в общем, по комнатам, коридорам, рекам, в месте, где не было солнечного света, в образе бестелесного духа. Слушал, общался с другими обманутыми душами, да и… ждал чего-то.

Но вот чего?

Проснувшись в холодном поту, я судорожно пытался ухватить ускользающие обрывки сна. Подземные коридоры, шёпот отчаявшихся душ, обещание, данное моей матери… всё это казалось болезненным, но в то же время манящим воспоминанием.

Что-то во мне противилось полному забвению, словно там, в этой потусторонней мгле, кроется ключ к пониманию моей нынешней жизни.

«Почему я ничего не помню? — ворочался я. — Я знаю свою основную цель — спасти мать. Но мне кажется, этого мало… должно быть что-то ещё…»

Предприняв попытку сесть, я в очередной раз испортил воздух. Тело младенца не было пригодно к такому быстрому развитию. Или, может, я делаю что-то не так?

Я невольно задумался, что если бы у меня были мышцы, как у Бори, я бы… уже вовсю бы бегал, качался, и…

«Что я могу? — эта мысль так же не давала мне покоя. — Ну вот что дальше? Стану сильнее, научусь говорить, как мне попасть в то место, где находится моя мать?»

В голове пульсировала лишь одна мысль: «Как?»

Как вернуть маму? Как разорвать цепи, связывающие меня с этим телом младенца, и отправиться туда, где томится её душа?

Я должен был найти ответы, даже если они скрывались в самых тёмных уголках моего подсознания.

И начинать надо с малого. С очевидного — с тела.

Мои попытки качаться — пустой звук. Такими темпами я только и сделаю, что через пару лет смогу ходить. Моя техника не отточена до идеала, мои тренировки пусты. Нужно думать иначе. Развиваться иначе.

И… я начал с малого. Наблюдал за Борей всё утро, за его движениями, за тем, как он координирует своё тело. Он двигался ловко, несмотря на то, что он деревянный.

Но… он не качался. Он просто делал обыденные вещи. Так что мои наблюдения были пустой тратой времени.

Я устал держать голову поднятой и… начал залипать. Проснулся от тряски. Наташа переместила меня из кроватки в корзинку и протянула в руки Борису.

— Тебе точно не нужна моя помощь? — я окончательно проснулся, услышав голос этого… непонятного гния, помешанного на инопланетянах. — Всё-таки ты маму повезёшь.

— Разберусь, чё, — ответил Боря, чьего лица я не видел.

Так и начался мой новый день. Я впервые увидел их маму.

Женщина была мертвенно-бледной, с изумрудными глазами, как у Наташи, и лицом… недовольным! Чёрт, так вот в кого Боря пошёл!

Она была невысокого роста, немного сгорбленной. А ещё от неё пахло какими-то лекарствами. Я не знал, что это за запах, но почему-то для себя объяснил его именно лекарствами.

Передвигалась женщина с помощью палочки. Хотя на вид не скажешь, что она старушка или что-то в этом духе.

Ещё я заметил, что Боря сильно волновался за каждое её движение. Он, несмотря на то, что я был в его руке в корзинке, постоянно пытался её поддержать, что-то тихо пробормотать и даже позволял себе лёгкую ухмылку, которая была, как по мне, кровожадная.

Не умел Боря нормально улыбаться, ой, не умел.

Мы вышли из дому и встали у подъезда. Меня тиран поставил на землю, а свою мать попытался усадить. Она противилась. Стояла, облокотившись на трость, и пристально посмотрела на меня.

От её взгляда мне стало как-то неуютно. Если Боря на меня смотрел со злобой, усталостью и чем-то ещё, то в её взгляде я видел лишь пустоту, словно она угасала.

Женщина чуть согнулась и протянула ко мне свою дрожащую руку, пытаясь коснуться моей щеки.

— Какой же ты маленький, — прошептала она, и в её голосе прозвучала какая-то тоска. — Боря, у тебя очень красивый сын.

Сын? Чего⁈

Боря немного напрягся, но промолчал.

«Странная женщина, — я пялился на неё в ответ. — Болеет сильно, видимо. С памятью или мировосприятием что-то. Да?»

— Такси приехало, — неожиданно буркнул тиран. — Пойдём, мам, посажу.

И он оставил меня. Ненадолго, но оставил. Не сказать, что меня это испугало, так, напрягло. Почему-то меня посетило чувство, что сейчас появится ещё один безумец и заберёт меня. Тут же нахлынули воспоминания вчерашнего вечера.

Я понял, что я беззащитный, и мне стало очень грустно и одиноко. Предательски задрожали ручки, губа, потекли слёзы, и я закричал:

— АГУАТЬ! АГУАТЬ!

Боря вернулся. Забрал корзинку и посадил меня на руки к его матери. Я успокоился, продолжая изучать эти бездонные, пустые глаза, пытаясь понять, что с этой женщиной не так.

В это же время послышался новый голос. Мужской, грубоватый, с неприятным слуху акцентом:

— Я не повезу ребёнка без специального оборудования.

Он тянул слова. Некоторые буквы выговаривал неправильно. Я это слышал.

— Повезёшь, — жёстко парировал Борис, усевшись рядом с мамой.

Я не видел его выражения лица, но понимал — он умеет убеждать. Таксист больше и слова не сказал, просто взял и поехал.

Поездка выдалась на удивление тихой. Мать Бори молчала, устремив взгляд в окно. Боря тоже не проронил ни слова, лишь изредка поглядывал на мать, словно опасаясь, что ей станет хуже.

Я же продолжал буравить её взглядом, пытаясь разгадать загадку, скрытую за этой маской равнодушия. Что с ней? Почему она такая?

В какой-то момент она повернулась ко мне и слабо улыбнулась. Её глаза на мгновение оживились, словно в них промелькнула искра понимания:

— Ты особенный, да? — прошептала она еле слышно.

Я вздрогнул. Неужели она догадывается? Но тут же её взгляд снова потух, и она отвернулась, оставив меня в полном недоумении.

Приехали мы в какое-то обшарпанное здание. Больница? Возможно.

От него веяло безысходностью и запахом хлорки. Боря помог матери выйти из машины, и мы направились внутрь. Внутри было ещё хуже: тусклый свет, облупленная краска, уставшие лица врачей.

Тиран посадил мать в какое-то подобие инвалидной коляски. Меня — ей на руки и повезли по длинным коридорам.

Мне было крайне некомфортно сидеть там. Меня не покидало ощущение, что женщина может меня выронить. Уж больно слабой она казалась. Чертовски слабой.

Мы остановились возле кабинета номер семь.

Никаких пояснений о том, какой там врач или что-нибудь подобное.

Здесь была какая-то неописуемая аура. Мне не нравилось в этом месте. Почему? Да сам не знаю.

— Приехали, — пробормотал Борис. — Готова, мам?

Она ничего не ответила.

Боря постучал в дверь, и из-за неё донеслось нечто среднее между хрюканьем и скрипом двери:

— Войдите!

Тиран скривился, видимо, очень не хотел услышать что-то плохое в результате обследования, но дверь открыл.

В кабинете пахло старостью, лекарствами и… котами?

За столом сидел врач. Толстый, лысый, с красным лицом и тройным подбородком, он больше напоминал карикатуру на доктора, чем настоящего медика. На носу у него красовались очки в роговой оправе, сползающие на самый кончик носа. Он окинул нас сонным взглядом и пробурчал:

— Ну чего встали, проходите. Кто тут у нас на прием?

Боря закатил глаза и подтолкнул коляску вперед.

Врач мимолетно оглядел мать Бори, потом меня, сидящего у нее на руках, и его лицо расплылось в улыбке, открывая вид на пожелтевшие зубы.

— Ого! А у нас тут пополнение! Чей, твой? — он покосился на Борю. — Когда успел? Тебе ведь всего шестнадцать.

«Да ты чё, презренный раб медицины, — меня пучило от возмущения. — Мы даже не похожи!»

Боря лишь процедил сквозь зубы:

— Подкидыш. И это… не ваше дело.

Врач хмыкнул, но спорить не стал. Он достал из-под груды бумаг какую-то потрепанную папку и, надев очки поудобнее, начал ее изучать.

Время от времени он бросал на мать Бори беглые взгляды, что-то бормоча себе под нос. Я же продолжал сверлить его взглядом, чувствуя нарастающее раздражение. Этот тип мне не нравился.

Наконец, врач оторвался от бумаг и посмотрел на Борю:

— Так, значит, ухудшение. Понятно. Что ж, посмотрим, что можно сделать. А это что за чудо у нас? — он снова посмотрел на меня, и его улыбка стала еще более неприятной. — Давно с вами? Кто подкинул? Мать-одиночка?

«Эй, дядька медик, тебя это вообще беспокоить не должно! Тебе тут на осмотр принесли больную женщину, чего тебе от меня надо?»

Мужик, тем временем, сверлил меня взглядом, словно конфету какую-то увидел. Странный тип. Очень странный.

Боря, явно теряя терпение, ответил:

— Недавно. И давайте уже к делу, у нас нет времени.

Врач пожал плечами и, кряхтя, поднялся со своего кресла. Он подошел к матери Бори и начал ее осматривать. Щупал руки, смотрел в глаза, задавал какие-то вопросы, на которые она не отвечала. Затем…

Он взял корзинку!

АТПУТИ! ТЫ МНЕ НЕ НРАВИШЬСЯ!

Потыкал в мою щеку своими толстыми, влажными пальцами.

— Интересный экземпляр, — пробормотал он. — Очень интересный. Ну ладно, посмотрим, что к чему.

Я сжал кулачки, насколько это было возможно в моем младенческом состоянии. Этот тип вызывал у меня стойкое отвращение.

Его прикосновения были липкими и неприятными, а взгляд — оценивающим, словно я был экспонатом в кунсткамере. Боря, кажется, тоже не был в восторге от происходящего.

— Ребенка на базу. Сам — занимайся мамой.

Врач, наконец, отступил и снова уселся за свой стол. Он что-то быстро записывал в папку, изредка поглядывая на меня. Потом он поднял голову и произнес:

— Что ж, с вашей матерью все более-менее понятно. Год, а может, и два от силы.

Боря побледнел. Не ожидая такого вердикта, он молча смотрел на врача, пытаясь переварить услышанное. Мать же, казалось, и вовсе не обратила внимания на его слова. Она продолжала смотреть в одну точку, словно ничего не слышала.

— Что вы можете предложить? — наконец выдавил из себя Боря. — Есть какие-нибудь варианты?

Врач пожал плечами.

— Поддерживающая терапия. Обезболивающие. Ну и… моральная поддержка, конечно. Чудес не бывает.

Боря сжал кулаки. Я чувствовал его злость, его отчаяние. Ему было всего шестнадцать, а на его плечи свалилась такая тяжесть.

Возможно, кое-что у нас всё же было схожее…

— Ладно, — буркнул Боря. — Что-нибудь выпишите?

— После осмотра, — пожав плечами, ответил врач. — Пройдёмте в общую палату. Придётся подождать.

И он не соврал. Когда мы прибыли в более унылое место, на шестнадцать коек, где были такие же люди, как и мама Бориса, мне стало максимально некомфортно.

У каждого был такой же пустой взгляд, как и у нее. И тут я понял, что это обозначает: взгляд умирающего человека.

Блин, Боря, зачем ты меня сюда притащил? Тут мрачно. Мне тут не нравится.

И врача пришлось ждать около часа. За это время я искренне пытался поспать, но не получалось. Слишком уж тут было «тяжело». В какой-то момент я плюнул на обстановку и вернулся всем вниманием к лежащим.

Подобрал под себя одеяло, запихнул его за голову, чтобы не было так тяжело держать головку, и поднял ее, разглядывая каждого.

На Борю было страшно смотреть.

Боря сидел рядом с мамой, держа ее за руку. Его взгляд был устремлен в никуда, словно он пытался найти ответы в пустоте.

Лицо его было каменным, но я чувствовал, как внутри него бушует буря. Я видел, как он сглатывает, как дергается его подбородок. Он старался держаться, но я знал, что ему очень тяжело.

Наконец вернулся врач. Он протянул Боре какие-то бумаги и, не глядя ему в глаза, пробормотал:

— Вот, это рецепт на обезболивающие. И… давайте посмотрим, что с общим состоянием.

Вот тут случилось нечто. Я не знаю, что именно произошло, но врач изменился во взгляде, когда сел на Борино место.

От тюфяка с подбородками и толстыми пальцами не осталось и следа. Словно врач изменился: стал подтянутее, глаза загорелись, руки стали сильнее.

Он осторожно щупал руки и голову матери, при этом облизывался!

Реально облизывался!

Ты чего это там, врачишка, делаешь такое? Ау, что с тобой?

А затем я увидел темноту. Над головой матери тирана появилось нечто: дымка, дым, который обволакивал ее волосы.

И никто, кроме меня, этого не видел.

Я вжался в корзинку, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Что это? Неужели мне кажется?

Но нет, дымка становилась все плотнее, сгущаясь вокруг головы матери Бори. Врач тем временем продолжал свой осмотр, его глаза горели каким-то нездоровым огнем. Он словно не замечал ничего вокруг, полностью сосредоточившись на своей пациентке.

Внезапно мать Бори дернулась и открыла глаза. В них больше не было пустоты, их наполнял ужас. Она попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип.

Врач приложил палец к ее губам, призывая к тишине, и наклонился к ее уху, что-то шепча. Я не мог расслышать слов, но чувствовал, как от этого шепота по моей коже бегут мурашки.

А ее глаза вновь стали пустыми.

Дымка над головой женщины начала пульсировать, словно живая. Она становилась все темнее и зловещее, затягивая в себя остатки жизни.

Я попытался закричать, предупредить Борю, но из моего младенческого рта вырвался лишь писк. Боря, поглощенный своими мыслями, ничего не замечал. Он сидел, неподвижно глядя в пол, словно окаменев.

Врач отстранился от матери Бори и окинул меня победным взглядом. Его глаза светились триумфом, а на губах играла зловещая улыбка.

Он снова был похож на того толстого, противного доктора, но теперь я знал, что это лишь маска. Под ней скрывалось нечто гораздо более страшное.

— Да, улучшений нет, — с легкой улыбкой сказал врач. — Думаю, вам стоит приехать через неделю-две, после курса небольшой терапии.

Он достал из нагрудного кармана блокнотик и начал там яростно что-то писать.

— Лекарства дорогие, но они продлят состояние вашей матери.

Боря лишь кивал. Я офигевал.

Это вообще что сейчас было? Кто этот врач и что за дым я видел⁈

Когда врач ушёл, я понял, что…

«Это ещё что? — я пялился во все стороны, теперь видя эту дымку на всех остальных пациентах. — Это что⁈»

Дымка. Она была повсюду. Над каждой головой, над каждым телом, лежащим в этой унылой палате.

Она колыхалась, пульсировала, словно живая, вытягивая из этих несчастных последние крохи жизни. Я смотрел на них, и меня охватывал ужас.

Они все были обречены. И этот врач… он был связан с этим.

Только вот, как⁈

Боря сидел рядом с матерью, держа ее за руку, и ничего не замечал. Он был слишком поглощен своим горем, чтобы увидеть то, что видел я.

— Пойдём, — пробормотал Борис. — Пожрать бы… хотя аппетита что-то нет.

* * *

Новости, которые пришлось сообщить Наташе, были слишком печальными. Боря, и без того поникший после всего услышанного, казалось, был готов орать. Он не давал волю своим эмоциям, никогда.

А тут…

— Чего агукаешь? — безразлично спросил парнишка, глядя на ворочавшегося в корзинке Гуглю. — Покормить?

Малыш тут же притих, пялясь на него своими огромными глазами.

— Пучит?

Малыш ничего не ответил.

— Покакал?

Малыш молчал.

Боря сглотнул ком в горле, стараясь не смотреть на Наташу. Она сидела, сгорбившись, у окна, и казалась такой хрупкой, словно фарфоровая кукла, случайно забытая под дождем.

Он знал, что сейчас любое слово, любая попытка утешения прозвучат фальшиво и только усилят ее боль.

— Знаешь, Гугля, а ведь тебе везёт, — Боря вдруг заговорил с ребенком, стараясь переключить свое внимание. — Тебе хорошо. Лежишь, пердишь, срёшь, орёшь. Никаких забот, ни работы, ни волнения за родителей, ничего. Не жизнь, а сказка! Вот скажи мне, Гугля, что лучше, обосраться и лежать в говне или испытывать колики?

В этот момент Наташа резко обернулась. В ее глазах стояли слезы, но в уголках губ появилась слабая улыбка.

— Боря, ну что ты несешь? Что за глупые вопросы?

— Да я так, — еле-еле улыбнулся Борис. — Обстановку попытался разрядить.

— Не получилось, да?

Он подошел к Наташе и осторожно обнял ее за плечи. Она прижалась к нему, и он почувствовал, как ее тело дрожит. Боря молча гладил ее по спине, не зная, какие слова подобрать.

— Все будет хорошо, Нат, — прошептал он, хотя сам не верил в это. — Мы справимся. Вместе.

Наташа отстранилась и вытерла слезы.

— Да, ты прав. Справимся. Главное, сейчас быть рядом с мамой. А ты… ты как? Тебе ведь тоже тяжело.

Боря пожал плечами.

— Со мной все нормально. Я же мужик. Чё я, не справлюсь? Ты глвное сама не раскисай.

Он покосился на Гуглю и хмыкнул:

— Вон, даже спиногрыз красавчик, не подкачал. Всю дорогу молчал, словно язык проглотил.

Гугля, словно понимая, что о нем речь, выдал громкий пук. Боря и Наташа переглянулись. Этот нелепый звук словно прорвал плотину напряжения, скопившегося в комнате.

— Ну вот, хоть что-то полезное сделал, — Боря зажал нос. — Хоть как-то разрядил обстановку. Мужик! Может, тебя это, на телевидение продать? «Гугля-пукальщик — король юмора в подгузнике!» Звучит?

Как оказалось, не звучало. Гугля, услышав идею, надул щёки.

Наташа идею не оценила.

— Боря, прекрати, — Наташа слегка толкнула его в плечо. — Ты как маленький, ей-богу. Какие телевидение, какие пукальщики? Лучше скажи, что мы будем делать? Денег у нас не так много, а лекарства, как ты сказал, дорогие.

Боря нахмурился, его лицо снова стало серьезным. Он знал, что Наташа права. Финансовый вопрос стоял остро, и откладывать его решение было нельзя.

— Подумаем, — ответил он, стараясь говорить уверенно. — Что-нибудь придумаем. Наверное, я попробую подработку найти. Ещё одну… Что угодно. Главное, чтобы маме было лучше.

Неожиданно в комнате раздался слабый писк. Это Гугля решил напомнить о своем существовании. Боря подошел к корзинке и заглянул внутрь. Малыш смотрел на него своими огромными глазами, словно что-то хотел сказать.

— Чего тебе, спиногрыз? Тоже переживаешь? — пробормотал Боря, чувствуя, как в груди поднимается волна нежности. — Ладно, не переживай. Надо бы вообще из тебя мужика сделать! Нат, — он обернулся к сестре, которая смотрела на него как-то обреченно. — Давай я его тренировать начну, а? Научу ходить. А потом листовки раздавать будет! Тоже заработок!

— Это не так работает, — тихо ответила та и вышла с кухни.

Боря тем временем обратился всем вниманием к карапузу. Сел напротив него и разглядывал:

— Чё, качаться будем? А? Ты прикинь, сколько ты листовок сможешь раздать? Кто малому откажет?

Гугля в ответ лишь пускал слюни и сосредоточенно разглядывал потолок. Боря вздохнул. Ладно, с тренировками пока повременят. Но идею с заработком отбрасывать не стоило. Малыш — это мощный инструмент манипуляции. Главное — правильно его использовать.

А затем раздался звонок в дверь.

— Кого ещё принесло? — именно с этими словами Борис вышел с кухни, оставив младенца в корзинке на столе.

Боря открыл дверь и обомлел. На пороге стояла странная парочка.

Мужчина, похожий на высушенную воблу, в мятом пиджаке и с безумным взглядом, и женщина, вся в леопардовых лосинах и с огромным бантом на голове.

— И-и-и-извините, — протянула женщина, картавя, — мы не туда попали? Нам тут сказали, тут это… ну, младенчик один не находился?

Боря молчал, переваривая увиденное.

«Чё за ряженые?» — пронеслось у него в голове.

— Э-э-э… — выдавил он наконец, — а вы, собственно, кто будете? И что за младенчик такой? У нас тут вроде никто не терялся.

Мужчина шагнул вперед и, заикаясь, проговорил:

— Мы… мы родители! У вас наш малыш? Такой маленький, пухленький, да с голубыми глазами?

В этот момент из кухни донесся громкий плач. Боря и «родители» переглянулись.

Глава 15

Боря почувствовал, как внутри все похолодело. Он оглянулся на кухню, где отчаянно голосил Гугля, и снова посмотрел на этих странных людей. Родители? Серьезно?

— Погодите, — сказал он, хмуря лоб. — Сейчас разберемся. Наташ, тут к тебе гости!

Идея свалить всё на умную сестру казалась ему выходом из ситуации. Наташа-то точно шарит. Эти люди ему не понравились. Мутные они какие-то. Глаза испуганные.

Наташа вышла спустя полминуты, зареванная. Очевидно, всё ещё переживала новости о маме. Но, увидев парочку на пороге, она быстро вытерла сопли и натянула на лицо маску безразличия.

— Кто вы? — пробормотала девушка.

— Мы за сыном пришли! За нашим! За Аркашкой! — Уже более уверенно проговорила женщина.

Наташа скептически изогнула бровь, оглядывая «Аркашкиных» родителей с ног до головы.

Боря тем временем почувствовал, как его хитроумный план начинает трещать по швам. Наташа вместо того, чтобы уверенно разрулить ситуацию, выглядела так, будто сейчас расплачется снова.

«Ну что такое, а? — пронеслось в его голове. — Если они действительно его родители, то пускай…» — он замялся, не понимая причину этих странных чувств. — «Так, это… я же как раз должен быть рад…»

— Аркаша? — переспросила Наташа, делая вид, что усердно вспоминает. — Нет, что-то не припоминаю… Может, вы ошиблись адресом? У нас тут только Гугля.

Мужчина в пиджаке шагнул вперед, надменно оглядывая скромную прихожую.

— Не надо нам тут сказки рассказывать! Мы точно знаем, что наш Аркадий здесь! Ваша соседка нашептала, что у вас появился чужой ребенок!

«Соседка? — задумался Боря. — А, это, наверное, баба Клава. Вечно свой нос в чужие дела суёт».

Боря решил взять инициативу в свои руки. Он выкатил из кухни орущего Гуглю, чтобы все могли оценить малого во всей красе.

Малыш, увидев новых людей, заорал еще громче, размахивая своими крошечными кулачками.

— Вот, полюбуйтесь! Это наш Гугля! — заявил Боря. — Какой тут Аркадий? Ну разве он похож на Аркадия?

Женщина прищурилась, рассматривая ребенка. А потом резко расширила глаза, радостно хлопнув в ладоши.

— Это точно он! Ох! Как же мы переживали, когда не смогли найти его в парке! Да ну точно!

— В парке, значит? Что-то как-то плохо вы его искали…

— Да это точно наш сыночек! Мы его по пипке узнаем! У него там родинка на бубенчиках!

— По пипке, говоришь? — Боря задумался.

А затем снял памперс.

* * *

Я смотрел на этих отстранённых от мира людей с нескрываемым интересом. Слушая то, что происходит в коридоре, я, если честно, офигел.

Чего? Реально мама и папа нашлись? Меня что, спасут из этого места?

Но стоило мне их увидеть, как у меня тут же появилось плохое предчувствие. Хотя не мог объяснить этого.

Боря, конечно, та еще заноза в заднице, но по крайней мере он не выставляет мою пипку на всеобщее обозрение, едва завидев сомнительных родственников.

А нет… выставляет.

Мой тиран снял с меня памперс, показывая моё младенческое достоинство. И тут всё и открылось.

Родинка была. Родители были в восторге. А Боря просто стоял и хлопал глазами. Ну конечно блин… ты же ни разу меня не подмывал… Откуда тебе знать?

Наташа, кажется, тоже выпала из реальности. Она хлопала глазами, переключая взгляд с моей пипки на внезапно объявившихся родителей и обратно. Казалось, еще немного, и она действительно расплачется. Но на этот раз не из-за её мамы, а из-за сюрреалистичности происходящего.

— Аркашенька! — завизжала женщина, бросаясь ко мне. — Наш мальчик! Наше сокровище! Мы так долго тебя искали!

Она попыталась выхватить меня из рук Бори, но тот инстинктивно отпрянул.

Видимо, не только мне что-то категорически не нравилось в этой безумной картине.

— Погодите-ка! — Боря выставил руку вперед, преграждая путь женщине.

— Так быстро мы вам его не отдадим, — поддакнула Наташа. — Документы где? Докажите, что это вообще ваш ребенок!

Мужчина в пиджаке, до этого молча наблюдавший за происходящим, вытащил из внутреннего кармана помятый файл.

Развернув его, он с гордостью продемонстрировал Боре свидетельство о рождении на имя Аркадия N-ского.

Наташа все же взяла ситуацию в свои руки. Отодвинув Борю в сторону, она внимательно изучила документы.

Затем пристально посмотрела на меня, на мою пипку с предательской родинкой и на этих странных людей. В её глазах мелькнуло что-то вроде жалости, смешанной с отвращением.

— Хорошо, — вздохнула она. — Допустим. Но мы так просто его не отдадим. Вы хоть представляете, сколько сил и денег мы в него вложили? Он же нам как родной!

Женщина в лосинах задохнулась от возмущения.

— Да вы что такое говорите⁈ Мы вам еще и платить должны за то, что вы нашего ребенка у себя держали⁈ Да мы на вас в суд подадим! За незаконное удержание!

Боря, кажется, начал приходить в себя. Его лицо, до этого выражавшее лишь смесь недоумения и легкой брезгливости, теперь приобрело знакомое выражение: пошли нафиг, убью.

— Ну, в суд это вы погорячились, — протянул он, почесывая подбородок. — А вот насчет компенсации… это мысль. Аркаша парень талантливый, вон, стишки уже декламирует. Мы его тут развивали как могли, вкладывали душу и, между прочим, деньги.

«Так… а ты-то чего противишься? Мне не нравились мои новые родители. Но я и не понимал, почему это он меня защищает. Всё это из-за связи, да? Сам хотел меня сдать… блин, а может, не надо?»

Мы встретились с Борисом взглядами. В его глазах я почувствовал какое-то одиночество и жалость. Словно… ему не хотелось меня отдавать.

Да и сам я понимал, каким бы он тираном ни был, на фоне этих родителей с явной придурковатостью Боря — лучший вариант. Да и привык я к нему. К его издевкам и неприкрытой тупостью.

Ладно, не тупостью, а прямолинейностью. Что-то не хотелось мне никуда… почему-то.

Женщина вновь заверещала, но мужчина в пиджаке, видимо, более прагматичный, остановил ее жестом. Он шагнул вперед и, понизив голос, обратился к Боре:

— Послушайте, мы не хотим никаких скандалов. Мы просто хотим забрать сына домой. Хотите проблем? Мы придем с полицией и заявим о том, что вы его похитили!

* * *

Как бы Боря ни смотрел на этих странных родителей, они не подчинялись его суровому взгляду. Наглая манера общения «папаши» его несказанно раздражала. Ему хотелось влепить ему по мордасам со всей силы.

Но… они были правы. Что Боря может против полиции и документов?

Да и в участок как-то не хотелось.

Гугля притих, слушая эту словесную перепалку.

— Странно так, — пробормотал он сам себе под нос, разглядывая спиногрыза. — Твои родители… пришли.

Его, казалось, никто и не слышал, кроме Гугли.

Наташа в это время о чём-то разговаривала на кухне с «родителями», которых они всё же впустили в дом. А Боря так и сидел в коридоре с младенцем на руках.

С одной стороны, сбылась мечта. Гуглю нашли, и заберут наконец. С другой…

— Хэ-зэ, — бурчал тот. — Вроде привык к тебе, говнюку. Жалко, что ли… Странно…

Гугля таращился на него своими огромными голубыми глазами.

— У тебя отвратительное имя, — продолжил Борис. — Вот Гугля — вообще огонь!

Но Гугля молчал. Лишь пялился на него непонимающими глазами.

Боря вздохнул. Он действительно привык к этому орущему, пахнущему молоком чуду. К его нелепым попыткам ползать, к его невнятному бормотанию. Да, он и правда начал видеть в нём что-то родное. Черт бы побрал эту родинку на бубенчиках! И этих чокнутых родителей!

Тишина в квартире давила. Даже крики «леопардовой мамаши» казались меньшим злом, чем эта гнетущая неизвестность.

Боря чувствовал, как внутри нарастает раздражение, переходящее в отчаяние. Он не понимал, почему так зацепился за этого мальца. Неужели действительно привязался? Бред какой-то.

Или дело в связи? Блин, вот он уйдёт, и что дальше будет?

— Ладно, — вдруг сказал мужчина в пиджаке, прерывая его мысли. — Нам пора.

Боря посмотрел на него, потом на Гуглю. Малыш, словно чувствуя напряжение, снова начал хныкать.

Боря машинально покачал его на руках, успокаивая. Он посмотрел в эти невинные голубые глаза и вдруг понял, что не хочет, чтобы этого ребенка воспитывали какие-то неизвестные люди.

— Знаете что, — произнес он неожиданно для самого себя. — Мне нужны… гарантии, что вы о нём позаботитесь. Что он будет в безопасности и его будут любить. По-человечески любить, а не как домашнего питомца с родинкой на бубенчиках.

Мамаша закатила глаза, но мужчина в пиджаке, на удивление, кивнул:

— Обещаю, — сказал он. — Аркадий — наш сын. И мы сделаем всё, чтобы он был счастлив.

Боря недоверчиво прищурился. В его голове боролись два чувства: облегчение от того, что ответственность за Гуглю скоро переляжет на другие плечи, и какая-то щемящая тоска, будто отрывают часть его самого.

Он посмотрел на Наташу, которая молча стояла в дверях кухни, подперев косяк. В её глазах он увидел сложное сочетание усталости и понимания. Она знала, как ему сейчас тяжело.

Мужчина протянул руку к Гугле, но Боря не спешил отдавать ребенка. Он крепче прижал его к себе, вдыхая этот знакомый запах детской присыпки и молока.

«Аркадий, — пронеслось у него в голове. — Не Гугля, а Аркадий. Звучит как-то… серьёзнее».

— Хорошо, — наконец сказал Боря, чувствуя, как комок подступает к горлу. — Но если хоть что-то пойдет не так…

Он не договорил, но в его взгляде читалась угроза. Мужчина понимающе кивнул. Наташа подошла ближе и аккуратно забрала у Бори ребенка.

Она обняла его на прощание и передала «родителям». Женщина что-то быстро проговорила, поправила капюшон на голове Гугли и вышла из квартиры. Мужчина задержался на секунду, бросил еще один взгляд на Борю и Наташу и последовал за ней.

Дверь закрылась, и в квартире воцарилась тишина. Боря тяжело опустился на стул, чувствуя себя опустошенным.

Всё закончилось. Гуглю нашли. Его забрали.

Но почему-то это не принесло облегчения, а лишь усилило какую-то невыносимую боль.

Сам не понимая зачем, он рванул к окну кухни, откуда открывался вид на двор. С тяготящим чувством на душе смотрел, точнее, следил за новыми «родителями» карапуза, понимая, что сейчас ему станет плохо. Очень плохо…

Но нет. Они вышли из подъезда, а расстояние было уже пятнадцать метров, и даже больше. Затем пошли по тротуару.

Расстояние увеличивалось.

— Хрень…

Оно увеличивалось ещё больше. Затем они дошли до соседнего дома… расстояние стало метров шестьдесят.

— Получилось?

Но как только они зашли за угол соседнего дома, Боре стало как-то больно на душе. Связь всё ещё была, правда она стала другой. Или это он сам себя накручивал?

Глава 16

— Я тебе говорила, что нельзя было его оставлять. Жертва — пустая!

Моя новоиспеченная мать курила вонючие сигареты, сидя за обеденным столом в пошарпанной квартире. — Ты, Коля, вообще меня не слушаешь!

— Нашли и ладно, — пробормотал «отец». — Надо будет договориться с сиром Гришей, чтобы он очистил кровь Аркаши.

Они оба переглянулись и уставились на меня. А я… а я был в шоке от увиденного и услышанного!

Первое, что беспокоило меня, это расстояние, на которое я отдалился от Бори. Я не испытал чувства угрызения совести, грусти или чего-то ещё. Но стоило мне попасть в подъезд, как вернулись те чувства, которые я испытывал, когда Боря был далеко.

Что-то растянуло связь между нами, позволив отдаляться друг от друга на весомое расстояние. Это одновременно радовало и одновременно — пугало.

Что это? Усиление нашей связи или наоборот? Могло ли появление моих настоящих родителей как-либо повлиять на эти странные… чувства?

Второе, что меня смущало, это квартира.

Квартира казалась декорацией к плохому спектаклю. Обшарпанные обои, видавшая виды мебель, запах сигарет и застоявшейся еды — все это давило, создавало ощущение грязной, неуютной ловушки.

Я привык к стерильной чистоте и порядку в доме Бори, который поддерживала Наташа, к его аскетичной, но умиротворяющей обстановке. Здесь же царил хаос, будто отражение внутреннего состояния моих новообретенных родителей.

Сир Гриша. Очистка крови. Аркаша. Слова, которые резали слух, вызывали мурашки по коже.

Кто такой этот Гриша? Что за очистка крови? И почему они так странно называют меня — Аркаша?

Я смотрел на них — на этих чужих людей, и пытался понять, кто они такие.

— Ну что, ты рад, что вернулся домой? — фальшиво улыбнулась мамаша, затягиваясь сигаретой. — Будешь жить как сыр в масле.

Коля лишь хмыкнул в ответ, доставая из кармана засаленного пиджака какую-то тряпичную куклу. Он поднес ее ко мне, и я почувствовал волну отвращения, смешанную с легкой тревогой. Кукла пахла плесенью и чем-то еще, неуловимо-зловещим.

— Это твой магический амулет, — проскрипел он, вкладывая ее мне в руку. — Будет защищать тебя от всякого набожника.

Магический? Стоп! А это уже интересно!

Родители тем временем продолжили беседу, открывая для меня свой, по-своему глупый мир.

— … пустая жертва, — повторила мать. — Мы так и не обрели магических сил. Может, мы должны были поступить как-то иначе?

— Думаю, да, — кивнул «отец». — Надо было пустить ему кровь, — кивнул он на меня. — Тогда я бы владел телепатией, а ты — полётом.

Магия? Жертва? Вы что, сволочи, меня пытались на что-то разменять⁈

— Сир Гриша предупреждал, что если жертва будет неправильно подготовлена, то магия не придёт в наши тела.

Я сжал в руке мерзкую куклу, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости. Они хотели использовать меня как батарейку, чтобы получить какие-то сверхспособности? Превратить в расходный материал для своей жалкой, прокуренной мечты?

То есть… моё попадание именно в это тело — случайность? Никто из подземного мира, или откуда я там, это не предвидел?

— Мы и так на многое пошли, — продолжила мать. — Выжил, сволочь. Ты посмотри, как его откормили те малолетки.

Они оба уставились на меня.

«Вот вы собаки! — искренне негодовал я. — То есть вы своего ребенка оставили в парке не просто так? То есть… ой, как я вам бы по шапке дал! Боря? Ты где! Тут люди, которых нужно побить!»

Я отчетливо понимал, что, несмотря на всё разгильдяйство Бори, у него я был в безопасности. Даже вон, взять то падение в окно, тут вина пятьдесят на пятьдесят. Боря поставил меня на подоконник, а я сам раскачал корзину и выпал.

Даже эта ситуация казалась безопаснее, чем находиться здесь. В этой ахинее!

— Сир Гриша говорил, что карапуза должна была забрать природа, — продолжил отец. — Но не срослось.

— Ага, — кивнула мать. — Этот малолетка, как его…

— Боря.

— Да, да, он. Он рассказал, что отбил Аркашу у собак. Так что, думаю, мы всё сделали правильно. Просто этот мальчик пришёл не вовремя. Так бы… я бы уже летала!

Я смотрел на этих людей, и во мне поднималась буря эмоций. Гнев, отвращение, страх и какая-то дикая смесь непонимания и узнавания. Неужели это и есть моя настоящая семья? Люди, которые готовы были принести меня в жертву ради сомнительных магических сил?

Слова «жертва», «магия», «кровь» эхом отдавались в голове, сплетаясь в кошмарную картину.

Я не понимал, что происходит, но нутром чувствовал — нужно бежать. Бежать подальше от этой квартиры, от этих людей, от всего этого безумия. Боря, каким бы раздолбаем он ни был, казался сейчас воплощением здравого смысла и безопасности.

Я сжал куклу в руке так сильно, что костяшки пальцев побелели. Внутри клокотала ярость.

Они хотели использовать меня как какую-то вещь, как источник энергии для своих жалких амбиций. И все это прикрывали какими-то нелепыми оправданиями про «природу» и «не вовремя пришедшего мальчика»…

— Думаю, нужно повторить обряд, — после двухминутной паузы заявил отец. — Только на сей раз — дома. Чтобы никто не помешал.

Эй, в смысле повторить? Вы и так, походу, прибили своего сыночка, раз я в его теле! Ну-ка, убрали свои руки прочь от меня!

Мама заулыбалась, протягивая ко мне свои пальчики. Кровожадно так, но не так страшно, как Боря.

Инстинкт самосохранения вопил, затмевая все остальные мысли. Я попытался отползти, но неуклюжие движения младенческого тела не позволяли сделать это достаточно быстро.

Эти двое, с лицами, искаженными алчностью, надвигались на меня. В голове проносились обрывки фраз: «жертва», «магия», «кровь», «повторить обряд». Страх сковал меня, но вместе с ним поднималась и бешеная злость.

«И почему именно такие родители меня нашли? — у меня появилась новая эмоция — отчаяние. — Ну вот почему мне так не везёт? Сначала собаки, потом Боря, потом вот они… Из трёх зол я бы выбрал самое меньшее! Где там мой „чёкальщик“?»

В общем, я заорал. Не просто заплакал, как обычный младенец, а издал истошный, пронзительный вопль, вложив в него всю свою ярость, весь свой ужас.

Звук, казалось, завибрировал в воздухе, наполнив собой всю квартиру. Мать вздрогнула и отшатнулась, а отец нахмурился, прикрывая уши руками. Вопль, казалось, дезориентировал их.

— Какой громкий, — поёжившись, заявила мамаша. — Ну ничего, скоро он замолкнет.

На этой, казалось бы, «доброй» ноте они отстали от меня, давая передышку. Короткую, правда. Они решили не оттягивать «воссоединение» со своей магией.

— Короче, — заговорил папаша, указывая на пол, — снимай ковёр. Нарисуем печать и сделаем обряд сами. И тогда…

Он расплылся в блаженной улыбке, словно представляя себе, что вот-вот получит свою долгожданную силу.

«Ну уж нет, господа маги-недоучки! — подумал я, собирая остатки самообладания. — Сейчас я вам устрою „воссоединение“!»

Пока они возились с ковром, пытаясь его отодрать от пола, я лихорадочно соображал. План, конечно, был так себе, но лучше хоть что-то, чем ритуальный нож в пузике.

Когда ковер был свернут и отброшен в сторону, отец достал из кладовки кусок мела. Видимо, они не планировали слишком уж заморачиваться с ритуалом.

Ну и ладно, мне же лучше.

Чем проще, тем больше шансов накосячить. Папашка принялся старательно выводить какие-то символы на полу, периодически сверяясь с пожелтевшей книгой. Мать нервно озиралась по сторонам, словно боялась, что кто-то вот-вот ворвется и помешает их гнусным планам.

— Пойдём, Аркашенька, — мамаша взяла меня на руки, улыбаясь так, словно я был самым желанным кусочком торта. — Пора!

«Пора? Не-е-е-е, — я заулыбался беззубым ртом. — Тебе кажется! Сейчас я вам устрою…»

* * *

Околачиваясь возле подъезда, Борис с тоской на душе смотрел в окна пятиэтажки. Отгадать, где именно находится Гугля, он не мог. Точнее, мог, но…

Зачем? Почему его так тянет вернуть этого орущего спиногрыза? Всё дело в связи? Или нет?..

Он вздохнул, почесал затылок и уселся на лавочку, наблюдая за прохожими. Бабульки с авоськами, мамаши с колясками, подростки с наушниками — все они косились на него как на врага народа.

С подозрением в глазах и на лицах. Сейчас Боря обращал на это внимание, пытаясь унять переживание внутри.

— Ишь, присел, бездельник! Работать надо, а не штаны протирать, — пробурчала себе под нос одна из бабулек, бдительно оглядывая его из-под козырька цветастой шляпы.

Боря вздохнул. Да какая им разница? Он, между прочим, переживает тут, на нервах. А они… Бурчат.

Мамаша с коляской, проезжая мимо, поспешно одернула капюшон на ребенке, словно защищая его от дурного глаза:

— Опять Борис околачивается. Не к добру это, — донеслось до него приглушенно.

Ну что он такого сделал? Подумаешь, присел отдохнуть.

Подростки, уткнувшиеся в телефоны, и те как-то странно покосились, перешептываясь и захихикав. Один даже показал пальцем, изображая что-то вроде рогов.

Боря нахмурился. Это уже перебор. Что за народ? Бессмертные, что ли?

Он решил не обращать внимания на недоброжелательные взгляды и углубился в свои мысли. Не, он конечно мог бы настучать ему по его невидимым рогам… но настоение сейчас было не то.

Что же делать?

Вернуться к нормальной жизни, как он ее понимал, или попытаться вернуть мелкого засранца, который, похоже, решил перевернуть его мир с ног на голову?

Первая мысль казалась более привлекательной. Никаких памперсов, срыгиваний, бессонных ночей и злобных соседей. Но что-то внутри сопротивлялось. Какая-то странная, непонятная привязанность к этому орущему комку.

Он представил себе, как сейчас, наверное, Гугля развлекает своих родителей.

Может, уже научился плеваться едой или начал ползать? Или же… пукать так…

В голове промелькнула мысль, что этот мелкий демон вполне способен на такое. Боря невольно усмехнулся. Черт, а ведь с ним не соскучишься!

Вдруг из подъезда выскочила запыхавшаяся бабка и недовольно уставилась на какое-то окно, проклиная про себя чертовых соседей.

— Что, ты тоже к этим вот? — Начала она ворчать, глядя на Борю. — Сатанисты хреновы?

— Сатанисты? — Уставился Боря на неё. — Это ещё что значит?

— Да покой я бы знала… вечно что-то там шумят, гремят и незнамо что ещё. Словно обряды экзорцизма проводят. Как же достали. Снова что ли полицию вызвать?

— А что они ещё делают? — Начал тревожиться Борис, предполагая, что бабка говорила именно о них… о внезапно нарисовавшихся родителях Гугли.

— Да ничего хорошего! Очевидно! — Буркнула она и пошла дальше.

В этот момент окно на которое косилась старушка с грохотом разбилось и оттуда вылетела какая-то задрипанная кукла, с перевернутой головой.

Что-то внутри него щёлкнуло, а на душу пришло новое волнение.

— Гугля в опасности, — пробормотал он, разминая шею. — Так и знал, что с этими родителями что-то не так.

* * *

Закончив с печатью, отец довольно вытер пот со лба.

— Ну что, начинаем? — спросил папаша, глядя на маму и достал откуда-то нож.

Эй! А не рановато вы сразу к крайнем мерам прибегаете?

И он словно бы услышав меня отложил своё холодное оружие.

Боря, да ты просто душка по сравнению с этими психами!

Мать, кажется, тоже была не в восторге от идеи отца. Она подозрительно сощурилась, глядя на него.

— Ты понимаешь… что если что-то пойдёт не так, то у нас не будет запасного ребёнка.

— Конечно, понимаю! — нервно захихикал отец. — Это же обычная практика, Маргарита!

Обычная практика⁈ Ну ясно-понятно… Медлить уже нельзя. Пришло время действовать.

Мать приближалась ко мне, её лицо исказилось в какой-то жуткой гримасе. Я напрягся. Не пукнуть или бзднуть, а вот прям напрягся! Внутри меня словно вспыхнул огонёк. Ярость, смешанная со страхом, пробудила во мне спящую силу.

Зажмурился.

Я почувствовал, как в руке у меня становится жарко. Открыв глаза, я увидел, что кукла, которую мне дал «отец», светится тусклым зелёным светом. Сперва свечи поднялись вверхи принялись медленно кружиться вокруг меня, а потом… и кукла взвилась в воздух и зависла. Она была повернута спиной к женщине, но спустя мгновение, с резким хрустом, её голова резко развернулась на сто восемьдесят градусов и уставилась прямо на неё.

Женщина взвизгнула и тут же прикрыла рот рукой.

А спустя ещё секунду кукла полетела на неё и ударилась прямо в лицо. Раздался истошных крик. Скорее визг.

«Отец» ошарашенно уставился на происходящее. Но кукла и его не заставила ждать. Склонив голову на бок на девяносто градусов, она полетела на мужика. Тот в свою очередь просто побежал и споткнулся о женщину. Они вместе полетели кубарем. А потом… принялись бегать хороводом по комнате.

Я решил воспользоваться образовавшейся передышкой и попыталась заговорить с Борей на расстояние. Конечно же я не знал, что это вообще возможно. Но попытка не пытка. Надо было хоть что-то предпринимать. Ведь уйти на своих двоих из этой квартиры у меня вряд ли получится.

Да и реальный вред эта кукла не сможет нанести. Так… попугать немного и всё. А вот когда эти выродки опомнятся. Вот тогда уже будет поздно.

Тем временем кукла, словно обезумевшая, продолжала атаковать моих «родителей».

Они сперва просто бегали, но потом начали пытаться отбиться от неё какой-то сковородой. Мать, прикрывая лицо руками, пятилась к стене, бормоча что-то невнятное.

Вдруг я почувствовал отклик. Слабый, едва уловимый, но он был. Боря услышал меня. Я это чувствовал.

Теперь оставалось только ждать. Кукла слабела с каждой секундой. Её движения становились все более вялыми. А потом… в какой-то момент я услышал глухой стук и звон от разбившегося стекла.

По кукле всё же заехали сковородой.

Ну вот и всё.

Глава 17

Когда Борис ворвался в подъезд, подгоняемый непонятным чувством опасности… он был готов рвать и метать. В его голове поселилась назойливая мысль, что Гугля в опасности.

Причём он недолго думал. Сначала, разумеется, была мысль, мол, а чего это Гугля будет в опасности у родителей. Ну а затем верх взяли инстинкты.

Влетев в квартиру, словно ураган, он лишь убедился в своих догадках. Внутри воняло. Квартира больше напоминала бывший притон. Да и…

Столько всякого говна по пути попадалось. Ну а, залетая в комнату, попутно сметая на своём пути остатки магического антуража, он убедился: Гугля действительно в опасности.

На полу красовалась смазанная пентаграмма. Потухшие свечи. В одном углу стоял папашка с ножом и сковородкой. В другом, помотанная жизнью или чем-то другим, мамашка.

Ну и Гугля, который барахтался в корзинке.

На лице Бори засияла кровожадная ухмылка, размяв шею одной рукой, он подхватил с пола садового гнома машинально.

— Первый пошёл, — пробубнил Боря и запустил гнома прямо в «папашу».

Тот только и успел ойкнуть, как керамический страж газонов припечатал его к стене. Мамаша завизжала и попыталась спрятаться за занавеской, но Боря, недолго думая, сорвал занавеску вместе с ней, попутно одарив её гневным взглядом.

Женщина, трепыхаясь в куче ткани, напоминала бабочку, попавшую в паутину. Боря хмыкнул.

Энтомолог из него, конечно, никакой, но вид был занятный.

«Блин, — пронеслось в его голове. — Откуда я знаю это дурацкое слово? Наташа, что ли…»

Гугля продолжал верещать, будто чувствовал, что сейчас решается его судьба. Боря, не отвлекаясь, подошел к корзинке и заглянул внутрь. Маленькое, сморщенное личико, красное от крика, смотрело на него с надеждой.

— Не ссы, малой, сейчас разберемся, — пробормотал Боря, подмигнув младенцу.

Затем он обернулся к женщине. Та, освободившись от занавески, пыталась незаметно подползти к кухонному ножу, валявшемуся на полу. Боря хмыкнул.

Ну какая же она предсказуемая!

Он прикинул траекторию полета второго садового гнома, стоявшего на тумбочке рядом с телефоном.

«Идеально», — подумал Боря.

И гном, словно торпеда, сорвался с места, выбив нож из руки мамаши и пригвоздив её подол к полу. Женщина взвыла от досады и злости.

— Ну всё, доигралась, — прорычал Боря, подхватывая Гуглю на руки. — Пошли отсюда, спиногрыз. Здесь тебе явно не рады. А я как раз хотел проверить, как у меня получается готовить детское пюре.

— Он дитя Сатаны! — взвизгнула мамаша. — Ты не представляешь, кого ты пытаешься защитить!

— Оставь его нам, — прохрипел отец. — Мы знаем, что с ним делать!

«Не, ну уроды, конечно, — подумал Боря. — Мало того, что ребёнок-то свой, так они его тут на лоскуты порезать собирались. Может, им головы проломить? А?»

Боря посмотрел на Гуглю.

Тот, словно чувствуя опасность, притих и уставился на него своими большими, влажными глазами.

— Бошки бы вам проломить. Психи долбанные. — Буркнул Борис. — Но отвечать потом не хочется за это.

Наступила тишина, изредка прерываемая всхлипами мамаши. Гугля же пялился на Борю, пыхтел, словно какал, но и звука не издавал.

«Чё дальше?»

— Забирай, — прохрипел папашка. — Забирай этого ирода.

— Тебя так просто отдают? — нахмурился Борис, спрашивая Гуглю. — Ты чё, тут им устроил?

И тем не менее, он не стал спорить. Отдают? Отлично. Так даже проще.

Боря окинул взглядом погром в квартире. В голове зрел коварный план.

«Так, — подумал он. — Ребенка забрал, этих двух придурков обезвредил. Теперь надо замести следы. Идеально будет свалить всё на сектантов! А что? Пентаграмма есть, свечи есть, даже ритуальный нож имеется. Не хватает только козла… или пары-тройки».

Боря хмыкнул. Козлов он, конечно, добывать не станет, но пару эффектных штрихов добавит.

Подтащив к пентаграмме маму, всё ещё опутанную занавеской, он усадил её прямо в центр, придав страдальческую позу.

Папашу, пришпиленного гномом к стене, Боря оставил как есть — и так живописно. Затем, пошарив по шкафам, он нашел старую плюшевую игрушку — одноглазого чертёнка — и небрежно кинул его рядом с корзинкой.

«Вот теперь похоже на дело, — удовлетворенно подумал Боря, фотографируя родителей. — План-капкан».

— Короче, — бросил он через плечо, повернувшись к дверям. — Залупнётесь на счёт малого, покажу фотку копам. А там, сами понимаете, что вам куда засунут, сатанисты хреновы.

Выйдя из квартиры, он прихватил с собой садовых гномов.

«Пригодятся, — решил он. — Мало ли, еще сектантов встречу».

Гугля в его руках засопел и, кажется, даже улыбнулся.

* * *

— Ты это так оставишь? — Маргарита ожесточенно вытирала волосы после душа. — Дверь выбил, Аркашу забрал. Ты вообще, мужик, или что?

Отцу «семейства» такой упрёк пришёлся не по душе. Тем более что, увидев Бориса в гневе, он был готов забраться под стол. Страшный парень. Аура у него демоническая.

— Знаешь, Ритусь, — спокойным тоном заговорил отец. — Мы правильно сделали, что отдали его.

— Аркашу? — нахмурилась она.

— Да, Аркашу. Понимаешь, Рит, я тут пока лежал, придавленный гномом, кое-чего осознал.

Маргарита села на кровать, обернувшись полотенцем. В глазах плескалось недоверие.

— И что же ты осознал, отец-кукушка? Что мы чуть не зарезали собственного ребенка, а он оказался дитём Сатаны?

— Не совсем, — отец почесал затылок. — Я понял, что у нас с тобой, мягко говоря, не получается получить силу. А тут этот Борис.

Маргарита задумалась, пытаясь понять, к чему это он ведёт.

— Смотри, — мужчина встал, разминая плечи. — Помнишь ритуал, когда мы оставили Аркашу в парке? Намазали землю под ним специальным отваром, который дал нам сир Гриша?

В ответ был короткий кивок.

— Силу мы не получили, а значит, ритуал не завершился. Из-за этого Бориса. Получается, магия не закончила предначертанное, и в них двоих кто-то вселился. Я думаю…

Маргарита ахнула, понимая, о чём говорит её муж.

— Аркаша теперь одержим демоном. А Борис — его демонический защитник. Получается, если мы сможем убить их двоих, то сила, которую мы получим, будет мощнее, чем мы могли себе представить!

— Нужно сообщить об этом сиру Грише, — тут же подскочила Маргарита. — Он голова. Он знает, что делать в таких ситуациях! А ещё лучше, Васе! Помнишь этого оккультиста, размерами с шкаф-купе?

— Васе? Ты предлагаешь Васю позвать? — отец нервно засмеялся, почесывая подбородок. — А потом все лавры, и магию ему? Не-е-ет, Рита, это наша с тобой игра.

Маргарита, однако, не унималась.

— Но как мы их убьем? Борис этот сам шкаф! Он меня одним взглядом чуть в кому не ввёл! А Аркаша? Ему всего пять месяцев! А он уже вон как предметы кидает своей телепатией!

— Во-первых, нам не нужно с ними драться, а, э-э-э… магически нейтрализовать, — поправил отец. — А во-вторых, Рит, ты чего раскисла? Вспомни, кто мы есть! Мы — оккультисты! Мы — избранные! Мы — почти боги! Ну, почти… если бы кто-то не зажимал финансирование. А план у меня есть, не переживай. Нужен всего лишь большой чан, немного святой воды, пара цыплят, куриная лапка и… моя коллекция винтажных журналов «Крокодил», — закончил отец, лукаво подмигнув.

Маргарита уставилась на него, не веря своим ушам.

— «Крокодил»? Ты серьезно? Мы демонов изгонять собрались или советский юмор изучать?

— Ну, Рит, ты вечно такая серьезная, — обиделся отец. — Помнишь, как в девяностые, когда экстрасенсы по телевизору выступали? Они всегда какую-нибудь ерунду несли, но с серьезным лицом! Вот и мы так же. «Крокодил» добавит ритуалу загадочности и абсурда, а это, как известно, ослабляет демоническую хватку! Да и потом, там карикатуры смешные. Демоны, может, юмора не понимают, а вдруг?

Маргарита тяжело вздохнула, понимая, что спорить бесполезно. Её муж был гением абсурда, и иногда это срабатывало.

— Ладно, хрен с тобой, с твоим «Крокодилом». Но где мы возьмем чан? У нас же не средневековая пыточная, а обычная хрущевка.

— Об этом я уже позаботился! — отец хитро улыбнулся. — Помнишь баню у дяди Коли? Он же все равно туда только по праздникам ходит. Позвоню ему, скажу, что у нас с Ритуськой романтический вечер, и часок-другой посидим. Главное, чтобы он не учуял запах куриных лапок и святой воды! А цыплят я на рынке у бабки Агафьи присмотрел, она всегда скидку делает оккультистам.

— И ты думаешь, это сработает? — не веря в услышанное, спросила женщина. — Дань, мне кажется, это… да мы свихнёмся так!

— Я думаю, что мы ритуалом приманим демона покрупнее, — весело подмигнул отец семейства. — Возьмем его силу, и с её помощью завершим наш ритуал, поймав за яйца этого Бориса и Аркашу.

* * *

Три недели прошли относительно спокойно. Пару раз, правда, была какая-то ерунда, как выражалась Наташа. Кто-то вешал на дверь в квартире куриные лапки и мазал коврик перед дверью какими-то зловонными химикатами.

В остальном, было относительно спокойно.

Боря работал, учился, таскал меня везде и… развивал. Да-да, именно так!

— Короче, малой, — заявил он в тот день, когда спас меня. — Ты чёт совсем хилый. А тебе надо качаться, становиться сильнее!

Эту идею я поддержал. В целом. Затем он сказал что-то про карапуза, который раздаёт листовки, и я искренне засомневался, что он хотел, чтобы я защищался.

Ну и, в общем, он занялся моей физической силой, чтобы я мог сам себя защитить, после всей этой оккультной ерунды. Типа… мало ли, кто меня украдёт.

Вот кому надо красть младенца?

На следующий день после событий с моими настоящими родителями он положил меня на ковёр, лёг рядом и начал показывать, как правильно нужно отжиматься.

Отжиматься…

Ходить, да и ползать я не умею, а вот отжиматься… Ну в целом, я был не против…

Только вот все мои попытки не увенчались успехом. К тому же, через полчаса после старта тренировок, в комнату зашла Наташа и завопила:

— Ему всего от силы месяцев пять! Боря!

Но Боре было наплевать.

Он, не обращая внимания на вопли Наташи, продолжал свои наставления.

— Главное, звездюк, — пыхтел он, упираясь руками в пол, — это правильная техника! Спина прямая, как струна, жопа не вихляет, грудью касаемся пола… почти касаемся, ладно, хоть носом дотянись!

Я честно пытался. Дёргал ножками, барахтался, но вместо отжиманий получалась какая-то жалкая пародия на судороги.

Наташа, наблюдая за этой картиной, сначала хихикала, потом покрутила пальцем у виска и пошла заниматься своими делами.

Вечером меня ждал новый сюрприз. Боря, вооружившись гантелями размером примерно с мою голову, усадил меня на диван.

— Сейчас будем бицепс качать! — радостно объявил он. — Смотри, как я делаю! Поднимаем… опускаем… чувствуешь, как мышцы горят?

Я не чувствовал. Я вообще ничего не чувствовал, кроме желания погрызть ножку дивана. Гантели, к счастью, он мне доверить не решился.

Следующие пару дней прошли в таком же духе. Боря таскал меня на «тренировки», Наташа ворчала, а я пытался научиться хоть чему-то. Со стороны это наверное выглядело максимально странно, но кому до этого есть дело? Главное сила!

На четвёртый день Боря решил сменить тактику. Видимо, осознал, что гантели размером с голову младенца — это слегка перебор. Заявил, что пора переходить к более функциональным тренировкам. И повёл меня… в парк.

Там, под недоуменные взгляды прохожих, он начал учить меня бегать. Нет, не так. Он брал меня под мышки и бегал со мной по кругу, имитируя мои первые шаги.

Я, болтаясь в воздухе, пытался хоть как-то координировать свои движения, но получалось, прямо скажем, не очень. Зато мы собирали вокруг себя небольшую толпу зевак, которые, кажется, делали ставки на то, когда у Бори сорвёт спину.

Вечером, после «пробежки», Боря решил, что пора осваивать новые горизонты. Он соорудил полосу препятствий из подушек и одеял и попытался заставить меня её преодолеть.

Ползти через туннель из одеяла оказалось не так уж и просто, особенно когда Боря подбадривал криками:

— Давай, Гугля! Ты сможешь!

Кульминацией всего этого безумия стала попытка научить меня плавать. Прямо в ванной. Боря, вооружившись надувным кругом и ластами, пытался заставить меня держаться на воде.

Я, естественно, тонул, отчаянно глотая мыльную воду и хватаясь за его шею. Наташа, увидев эту картину, чуть не уронила телефон в воду.

— Боря! Ты что творишь⁈ Он же ещё плавать не умеет!

Но Боря был непреклонен.

— Зато потом спасибо скажет! Будет как рыба в воде!

В итоге «как рыба в воде» я не стал, зато приобрёл стойкую неприязнь к надувным кругам и ластам.

На следующий день Боря, с видом побитой собаки, притащил домой детский бассейн. Надул его прямо посреди гостиной, наполнил водой и, с опаской поглядывая на Наташу, предложил мне поплескаться.

Я отнёсся к этой идее с подозрением. Память о вчерашнем купании была ещё свежа. Но, увидев, как Боря бережно опускает в бассейн резиновых уточек и кораблики, сдался.

В итоге плескался я в бассейне с удовольствием. Брызгался, гонял уточек и пытался перевернуть кораблик. Боря сидел рядом, с гордым видом наблюдая за моими успехами. Наташа, ворча что-то про потоп, фотографировала нас на телефон.

Вечером, когда вода в бассейне остыла, Боря заявил, что пора переходить к более серьёзным занятиям. И повёл меня… на кухню. Там, вооружившись поварёшкой и кастрюлей, он начал учить меня готовить.

Нет, конечно, он не ждал, что я буду варить борщ или жарить котлеты. Он просто сажал меня на стол, давал в руки поварёшку и показывал, как стучать ею по кастрюле. Типа развиваем мелкую моторику.

Я стучал. Боря радовался. Наташа закатывала глаза. А я думал о том, что, наверное, это и есть та самая «особая система развития», о которой так мечтал каждый младенец.

Но вишенкой на торте стала именно Наташа. А не Борины жалкие потуги.

Под закат третьей недели моей прокачки девочка показала мне, что такое мультики. Типа развивашек.

Я уже к этому времени смог садиться. Без труда, в целом, за что спасибо тирану.

В общем, она дала мне в руки свой телефон. То самое сокровище с тонной информации, которое я так ждал.

На экране замелькали яркие картинки, заиграла весёлая музыка. Какие-то зверушки, машинки, кубики — всё двигалось, прыгало, пело. Я смотрел как заворожённый. Мир, который раньше был размытым и неясным, вдруг обрёл чёткость и краски. Вот оно! Ключ к знаниям, к информации, к… ко всему!

Наташа, довольно улыбаясь, наблюдала за моей реакцией. Кажется, она чувствовала, что я оценил её подарок. И как же я был ей благодарен! Борины тренировки, конечно, были забавными, но мультики… это совсем другой уровень. Это портал в мир интересного и неизведанного.

Правда, очень скоро я понял, насколько это всё бесполезно. Тем более что Наташа всё это время находилась рядом. А мне… нужен был волшебный «Погугли», чтобы узнать этот мир получше.

Я три часа смотрел эту тягомотину, которая меня убаюкивала. Глаза замылились, усталость подкралась незаметно. И…

— Так, я пойду маме лекарств дам, — неожиданно услышал спасительные слова. — Ты давай, долго за мультиками не сиди!

Моей радости не было предела, когда Наташа покинула комнату. Я тут же обхватил телефон поудобнее и попытался закрыть мультики. Свайпом, как это делала сама девочка. Но не получилось.

Тут же выскочил экран блокировки с четырёхзначным паролем. Тут у меня аж настроение упало.

«Блин, Наташа же умная… у неё сто процентов пароль с какой-то датой какого-то происшествия. Или славной победы…»

В общем, я вновь вернулся к попыткам разблокировать телефон. И это было чертовски сложно.

После пятидесяти попыток набрать пароль телефон начал выдавать одну попытку раз в тридцать секунд. А это в корне меняло дело.

Времени было мало. Чертовски мало… Наташа скоро вернётся, увидит, что с телефоном фигня творится, и заберёт его. А если ещё и поймёт, что я пытался его взломать, то больше не даст его мне.

Когда в коридоре послышались шаги, я начал паниковать. До следующей попытки оставалось пять секунд. И… если…

«Чёрт, ну давай же!»

Когда Наташина голова появилась в комнате, телефон дал новую попытку. И я…

Ввёл самое глупое, что мог бы. Четыре единички.

Каково было моё удивление, когда пароль подошёл…

«Вот тебе и гений, — я вернул мультики на место и сделал вид, словно ничего не произошло. — Такой простой пароль… чёрт, знал бы раньше…»

Теперь передо мной открылся волшебный «Погугли». К тому же я умею ползать, садиться…

Мой коварный план по добыче информации был всё ближе и ближе.

Осталось дождаться, когда они уснут. И тогда…

УХ!

Глава 18

Пять дней мне потребовалось, чтобы проложить свой путь к Наташиному телефону. Пять долгих дней, наполненных лишь физическими упражнениями. Разум, запертый в этом младенческом теле, отчаянно искал выход, а мышцы, напротив, крепли с каждым новым движением.

А вот с магией было сложно. Не то чтобы я не пытался, просто рядом постоянно была Наташа или Боря, который по-прежнему меня везде с собой таскал: на учёбу, на стройку, на прогулки с очередной мадамой, которую ему подсовывала Наташа.

Эх, где же моя библиотекарша? Почему про Лену нет ни слова?

Первую вылазку я предпринял, когда освоил моментальные перевороты. Сначала все выходило нескладно, как у неуклюжего тюленя, выброшенного на берег. Но потом, поймав ритм, я завертелся юлой, словно одержимый вихрем.

Кроватка, к слову, оказалась не самым неприступным фортом. Высота бортиков, возможно, и рассчитана на среднестатистического младенца, но явно не на меня — гения, плененного в этой милой оболочке.

Рывок, перекат, еще один рывок — и вот я уже свешиваюсь за край. Сердце, или то подобие, что бьется в груди младенца, заколотилось, словно барабанная дробь перед казнью. Теперь самое сложное — спрыгнуть, не разбудив этих спящих гигантов.

Сгруппироваться! Прыжок! Мягкое приземление на ковер — почти как у тренированного ниндзя.

Ну, почти. Скорее, как у пьяного моржа, но главное — бесшумно. И, прежде чем двинуться дальше, я по-хозяйски подсуетился: ползком стащил себе мягкие игрушки, чтобы, вернувшись в кроватку, создать видимость невинности, словно и не покидал ее вовсе.

Теперь предстояло самое сложное — комната. Ползать по ковру — одно удовольствие, но линолеум! Бр-р-р…

Скользкий, холодный и отвратительный. Зато какой простор для разгона!

Маленькие ручки и ножки работали, как поршни, отталкиваясь от пола. Я развил такую скорость, что мог бы обогнать улитку, участвующую в Олимпиаде.

Наконец-то я добрался до комнаты. Цель маячила впереди — Наташин телефон, лежащий на прикроватной тумбочке. До него оставалось всего-то… встать на ноги.

Операция «Вертикализация» началась! Покачиваясь, как пьяный матрос на палубе, я ухватился за ножку тумбочки.

Рывок! И вот я, пошатываясь, стою!

Казалось, весь мир закружился вокруг. Ноги дрожали, как осиновые листья на ветру, но я стоял!

До телефона оставалось лишь протянуть руку. Победа была так близка, что я почти ощущал ее вкус.

Но Наташа всхрапнула, нарушив тишину ночи, и словно спугнула удачу.

В мгновение ока я превратился в горизонтальную плоскость, рухнув на ковер.

Инстинкт самосохранения, видимо, даже у младенцев работает безупречно. Затаив дыхание, я прислушался. Вроде пронесло. Наташа снова засопела, словно маленький дизельный двигатель.

Ползком, словно матёрый разведчик в тылу врага, я двинулся обратно в комнату.

Линолеум предательски поблескивал в лунном свете, выдавая каждый мой шаг.

«Скорость! Вот что сейчас главное! И пусть потом поясница отвалится, главное — не провалить задание».

Уже у самой кроватки я услышал подозрительный шорох.

«Тиран проснулся!»

Нужно было срочно ретироваться.

Боря прошел мимо, зевнул во всю пасть и почесал пузо.

Фух, пронесло!

Вторая попытка была более продуманной. Я дождался, пока Наташа уснет крепче, а Боря уйдет на кухню за ночным перекусом.

Снова рывок из кроватки, бесшумное падение на ковер и спринт по скользкому линолеуму. На этот раз я учел прошлые ошибки.

Вертикализация прошла быстрее и увереннее. Ноги все еще дрожали, но я не дал им шанса подвести меня. Протянул руку и схватил телефон. Ура!

Но радость была преждевременной.

Телефон оказался скользким и большим для моих крошечных ладошек. Он выскользнул и с грохотом упал на пол. Наташа подскочила как ужаленная.

— Что это? — пробормотала она сонно, пытаясь сфокусировать взгляд.

Я перекатился под кровать. Замер. Она осмотрела комнату, зевнула, подняла телефон и снова провалилась в сон.

«Фух, опять повезло».

Но телефон теперь лежал слишком далеко.

Третья попытка была самой отчаянной. Я решил действовать наверняка. Под утро, когда сон у всех самый крепкий, я снова вылез из кроватки.

На этот раз я не стал рисковать и ползком добрался до телефона. Медленно, как черепаха, крадущаяся к вожделенному листу салата.

Каждый шорох казался громом, каждое движение — подвигом. Но я был настроен решительно.

Добравшись до тумбочки, я принялся разрабатывать стратегию подъема.

Нужно было что-то подложить под ноги, чтобы дотянуться до телефона. Мой взгляд упал на мягкую игрушку — плюшевого медведя. Отличный вариант!

С трудом подтащив его к тумбочке, я попытался взобраться на него. Мишка оказался предательски мягким и податливым. Я скатывался с него, как с горки. Но я не сдавался. Снова и снова я карабкался наверх, пока наконец не устоял.

Телефон был прямо передо мной.

Я потянулся к нему дрожащей ручкой. Кончики пальцев коснулись гладкой поверхности. Еще чуть-чуть…

И вот он у меня в руках! Победа!

«Так, не понял», — я хмуро разглядывал темный экран. «А почему он не включается?»

На экране не было ни единого признака жизни. Я тыкал пальчиком в кнопку включения, жал на боковые клавиши, тряс его, словно погремушку. Ничего. Телефон предал меня в самый ответственный момент.

«Батарея села?»

По крайней мере, так говорил Боря, когда у него не включался телефон. Знать бы ещё, что это значило.

В отчаянии я швырнул бесполезный кусок пластика на пол. Звук удара, казалось, разнесся на всю квартиру. Наташа опять заворочалась. Нужно было срочно уносить ноги.

Четвертая попытка началась с ревизии. Плюшевый мишка был дисквалифицирован за мягкотелость.

Вместо него в ход пошла толстая книга со сказками, которую Наташа оставляла на стуле в моей комнате.

Тяжелая, зараза, но устойчивая!

План был прост, как грабли: подтащить книгу, залезть, схватить телефон, убежать.

Ночью я пополз к цели.

Книга оказалась неподъемной для маленьких ручек, но упрямства мне было не занимать. Шаг за шагом, миллиметр за миллиметром я тащил ее к тумбочке.

Сопел, кряхтел, но не сдавался. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я наконец достиг заветной цели.

Забрался на книгу, и вот он — телефон! На этот раз я действовал аккуратно, как сапер, обезвреживающий бомбу.

Легким движением руки стянул гаджет с тумбочки и, не теряя ни секунды, скатился обратно на пол.

Обратно в кроватку я полз уже триумфатором. Телефон крепко сжимал в руке, как пират, добывший клад.

Добравшись до своего ложа, я зарылся в подушки, словно хомяк в запасы зерна. И вот он — момент истины! Нажал на кнопку включения. И… ничего. Экран оставался черным, как душа сектанта в подземном мире.

Забавное сравнение, интересно, откуда я его мог знать?

«Да что ж такое-то!» — мысленно завопил я.

Но пронесло. Телефон просто немного глючил.

Пароль в четыре единички подошёл, и я окунулся в мир ПОГУГЛИ.

* * *

— Надо маму отвезти, — Наташа задумчиво перемешивала макароны с яйцом в сковороде, глядя на процесс готовки поникшим взглядом. — Утром ей плохо было. Лекарства не помогают.

Борис, и без того измученный бессонницей, словно насупившаяся туча, навис над кухней. Субботнее утро окрасилось в мрачные тона: подработка сорвалась, а контрольная, написанная еще в четверг, обернулась позорным «неудом». И даже Гугля… Гугля словно ушел в себя.

Ни криков, ни колик, ни привычного залпа «ароматов». Это угнетало Наташу, а значит, и Бориса тоже.

— Куда везти-то? — буркнул Борис, отхлебывая остывший кофе из кружки.

— В больницу, разумеется. Что за глупые вопросы? — Наташа с тихим вздохом выключила плиту.

Яичница, обугленная по краям, смотрелась жалкой и безвкусной.

— Ты хоть понимаешь, что происходит?

Борис понимал. Он не был слеп. Просто утро выдалось на редкость скверным, когда даже самые простые мысли путаются в голове.

— В больницу, значит, в больницу, — пробормотал Борис, ставя кружку на стол с таким грохотом, будто это он сейчас собирается кого-то лечить. — А с подкидышем что?

— Своди к детскому врачу перед приёмом мамы, — пояснила Наташа, уперев руки в бока. — То, что он не какал утром и весь вялый, — плохой знак!

— К педиатру, значит, к педиатру, — передразнил ее Борис, с неохотой вороша вилкой макароны. — А что, если он там, как в кино, начнет орать, вырываться? Я ж его не удержу, он вон какой шустрый стал.

Наташа закатила глаза:

— Боря, ну ты серьезно? Это же младенец! Какие там крики и бунты? Полежит спокойно, пока врач осмотрит. Лучше подумай, что маме с собой собрать.

— Да что там думать, — отмахнулся Боря. — Лекарства, документы, тапки. Вроде всё. И памперс запасной для «ароматной бомбочки» не забудь. А то я чувствую, там уже целый арсенал накопился. Рванет — мало не покажется…

— Арсенал? — Наташа хмыкнула. — Ты бы лучше про свой арсенал носков вспомнил, который по всей квартире валяется. Вечно как диверсант их раскидываешь.

Боря пробурчал что-то невнятное себе под нос, но спорить не стал. Знал, что в этом бою он обречен на поражение. Наташа, когда дело касалось порядка, была неумолима.

— Ладно, собирайся, — сказала Наташа, смягчившись. — А я пока Гуглю переодену. И возьму на всякий случай пару погремушек. Вдруг он там концерты закатывать начнет.

Боря вздохнул, встал из-за стола, поплелся в комнату, открыл шкаф, достал вещи, переоделся и направился к выходу. По дороге заглянул в комнату к Наташе.

— Эй, ты скоро там? — спросил он, заглянув в детскую, где Наташа пыталась застегнуть на Гугле комбинезон цвета хаки с неуклюжим медвежонком на груди.

Малыш лениво дергал ручками и ножками, всем своим видом демонстрируя несогласие с утренним моционом.

* * *

Кто бы мог подумать, что мой новый мир окажется таким безнадежным дном?

Я, словно зачарованный, наблюдал за неуклюжими попытками Бориса и Наташи собрать меня в эту обитель страданий — больницу. Они что-то бормотали о «заболевании». Моём заболевании, если быть точным. Но, признаться, мне было до этого совершенно наплевать.

Настроение было отвратительным, хуже некуда. С самого утра, а точнее, с самой ночи.

Когда я, наивный, открыл для себя этот новый мир — интернет, я размечтался найти там ответы на все вопросы: о магии, о моём прежнем мире, о том, как вернуть маму… Но вместо этого я лишь барахтался в болоте из форумов сектантов и прочих личностей, одержимых тем, чего они в принципе не могли понять.

Магия в этом мире — всего лишь миф, красивая сказка для детей. Люди со сверхъестественными способностями — плод фантазии режиссёров и писателей.

И меня, карапуза, владеющего телекинезом, способного испепелить собаку одним взглядом, и развивающегося с невероятной скоростью, это просто выводило из себя! Ни единого здравого слова о таких, как я. Ну как же так?

Так ещё, меня, словно мешок картошки, собрались притащить в этот храм боли и белых халатов.

«Заболевание», — говорили они.

Да какое там заболевание! У меня просто экзистенциальный кризис в памперсах! Как бы выразилась Наташа.

Конечно, были и свои плюсы. Я прилично пополнил свой словарный запас. Только вот толку-то? Я ведь могу лишь агукать, пускать слюни и бормотать что-то невразумительное себе под нос.

В общем, я угодил в мир, где магия — всего лишь ловкость рук, а телекинез — нервный тик.

Как мне вернуть мать? Одному Богу известно! Про подземный мир в интернете только сказки и небылицы. Ни порталов, ни бездн, ничего!

Я даже изучил, что такое портал. И то с сугубо научной точки зрения.

«Теоретически, — как же меня теперь бесило это слово! — Теоретически — возможно… Бред!»

В такси водитель, завидев меня, тут же принялся сюсюкать. Затем, ни с того ни с сего, врубил душераздирающую детскую песенку про трактор.

Я попытался испепелить его взглядом, заставить выключить это издевательство, но он лишь ухмыльнулся, решив, видимо, что мне нравится. Мать Бориса, сидящая рядом со мной на заднем сиденье, казалось, вообще не слышала этой пытки, хотя даже Борис нервно передернулся от звуков этой песни.

Женщина уставилась в спинку сиденья своими пустыми глазами. А чёрная пелена над её головой стала ещё более глубокой.

В больнице меня встретили запахом хлорки и обреченными взглядами других карапузов.

Один из них, явно страдающий от колик, издавал звуки, будто его пытают раскаленным утюгом. Я сочувственно вздохнул. У меня, конечно, кризис жанра, но у него хотя бы есть понятная причина для страданий.

Осмотр прошел быстро: щупали живот, заглядывали в горло, проверяли рефлексы.

Врач, молодая женщина с усталым взглядом, что-то торопливо записывала в карточку. Наверное, описывала мои особо выдающиеся газики.

Я попытался телекинезом сдвинуть её очки на нос, чтобы хоть как-то развлечься, но, видимо, из-за внутренних переживаний магия не хотела мне подчиняться.

Очки остались на месте, а врач лишь удивленно посмотрела на меня, решив, наверное, что я косоглазый.

Вердикт был предсказуем:

— Всё в пределах нормы, немного повышенное газообразование, побольше гулять на свежем воздухе.

Свежий воздух, ага. Вместо того чтобы медитировать в поисках ответа, как вернуть маму, я должен дышать этим выхлопным газом. Гениально!

А вот затем мы отправились обследовать мать Бориса. Тут ситуация была куда интереснее. Я бы даже сказал, сложившаяся ситуация заставила меня задуматься: как насчёт своих сил, так и насчёт магии в целом.

В приёмном кабинете стоял спертый воздух, пахло лекарствами и тихой безысходностью.

Мать Бориса, молчаливая и отстраненная, сидела на стуле, уставившись в одну точку. Врач был новым, но не менее подозрительным.

Пожилой мужчина с седыми висками и проницательным взглядом внимательно изучал её историю болезни.

Я молча наблюдал за происходящим из корзины, пытаясь уловить хоть какую-то информацию.

Когда врач начал задавать вопросы, женщина отвечала односложно, будто слова вытягивали из неё клещами. Её голос был тихим и дрожащим, а в глазах читалась глубокая печаль.

Черная пелена над её головой стала ещё гуще, практически непроницаемой. Меня охватило странное чувство: смесь любопытства и тревоги. Что-то здесь было не так.

Внезапно врач обратил на меня внимание. Он прищурился, словно пытаясь разглядеть что-то сквозь пелёнки и погремушки.

— А это кто у нас? — спросил он, кивнув в мою сторону.

Борис, до этого безучастно стоявший в стороне, оживился.

— Это… э… мой племянник, — замялся он. — Мы с ним гуляем, пока его мама в отпуске.

Врач кивнул, не отрывая от меня взгляда. Его проницательный взгляд заставил меня невольно съёжиться. Он будто видел меня насквозь, замечая не только мои газики, но и мой экзистенциальный кризис.

— Интересный малыш, — пробормотал он, возвращаясь к изучению истории болезни матери Бориса. — Очень внимательный.

После нескольких минут молчания врач поднял голову и посмотрел прямо на женщину.

— Я вижу, вы переживаете тяжелый период, — сказал он мягко. — Но важно помнить, что вы не одна. Мы сделаем всё возможное, чтобы вам помочь.

Женщина лишь слабо кивнула в ответ. Чёрная пелена над её головой дрогнула, но не рассеялась.

В этот момент я почувствовал странный прилив энергии. Мои руки и ноги задрожали, а в голове зазвенело. Я не понимал, что происходит, но инстинктивно почувствовал, что должен что-то сделать. Сконцентрировавшись, я попытался направить свою энергию на чёрную пелену.

Я попытался представить, как она рассеивается, как свет проникает сквозь неё. Но ничего не происходило.

Пелена оставалась на месте, словно непробиваемая стена. Я почувствовал, как силы покидают меня, и с разочарованием опустился на дно корзины. Магия снова отказалась мне подчиняться.

Врач тем временем закончил осмотр и выписал матери Бориса направление на дополнительные анализы:

— Сдать мочу на посев. Биохимию крови, дополнительно и… давайте, я вам выбью талон вне очереди к вашему лечащему врачу. Григорий Николаевич, думаю, побольше меня знает, что творится с вашей мамой.

Выходя из кабинета, мама тирана споткнулась и чуть не упала. Борис подхватил её под руку и помог удержаться на ногах.

В этот момент я заметил, как чёрная пелена над её головой на мгновение рассеялась, открыв взгляду светлые волосы и бледное лицо.

Но уже через секунду она снова вернулась на место, окутывая женщину плотным саваном. И тогда я понял: это не просто печаль или депрессия. Здесь было что-то большее, что-то, что я должен был разгадать.

А разгадка, возможно, таилась в следующем кабинете. В кабинете того толстяка с толстыми, жирными пальцами.

— Теперь, — Боря говорил с матерью, — на приём к Волкову. Надеюсь, он подскажет, что нам дальше делать.

Глава 19

Волков, как по мне, родился не с той фамилией. Мне кажется, он был бы больше каким-нибудь Кабанчиковым. Но это так, мысли вслух.

Когда мы оказались в его кабинете, я почувствовал стойкий запах еды. Противный, неприятный.

— Куда в тебя столько лезет? — я вопросительно уставился на пустые продуктовые плошки на его столе. — Тебе…

Додумать не успел. Увидев нас, он противно улыбнулся. Его маленькие, поросячьи глазки пожирали как меня, так и мать Бориса. Отчего мне стало как-то не по себе.

Пытаясь спрятаться от его буравящего взгляда, я начал более подробно рассматривать кабинет, мотая головой в разные стороны. И тут наткнулся на забавный постер у шкафов с мотивирующей надписью: «Работа — это антидепрессант!»

Я едва не захлебнулся слюной от сарказма.

«Ага, особенно если твоя работа — жрать в три горла», — мысленно огрызнулся я, при этом умудрившись пустить слюну.

Волков, видимо, воспринял это как знак приветствия и противно захихикал, обнажив желтоватые зубы. Казалось, он сейчас проглотит не только меня, но и антидепрессивный постер заодно.

Борис, усадив мать на стул, нервно переминался с ноги на ногу. Волков, словно удав, не спешил с расспросами, наслаждаясь моментом.

Он продолжал сверлить взглядом мать Бориса, отчего та казалась еще более потерянной и съежившейся. Черная пелена над ее головой, казалось, стала ещё гуще. Мне это не понравилось.

Про пелену, про вот эту вот ерунду, я тоже читал, но не то, что нужно. В интернете к этой ерунде приписывали природные катаклизмы, а на форумах сектантов — порчу.

И разумеется, ничего полезного.

Хотя… я помнил прошлый приезд в это место. Правда, мы были в палате, а не в кабинете. И там у всех пациентов, лежащих на койках, была эта черная штука над головой.

Может, и вправду, какое-то проклятие? Я слышал в разговорах между Наташей и Борисом, как всё произошло с их мамой.

Мать Бориса, как я понял, всегда была женщиной крепкой и деятельной. Работала на двух работах, тянула семью, а по вечерам еще и умудрялась пироги печь.

И вдруг, как гром среди ясного неба — резкая апатия, отказ от еды, бессонница. Врачи разводили руками, анализы в норме, никаких органических поражений.

А она угасала на глазах, словно свеча, которую оставили на сквозняке. Борис, конечно, метался, искал лучших врачей, возил по светилам. Но все без толку. Потом кто-то посоветовал обратиться к этой… к бабе Зине.

Дескать, она не совсем врач, скорее, что-то вроде целителя. Или, как сейчас модно говорить, энергопрактик. Со слов Наташи, разумеется.

Но с бабой Зиной я уже встречался. Та ещё бабка, вредная и врущая… и затем в их жизни появилась эта поликлиника, где мы находимся, и этот врач, который последние два года наблюдает за состоянием их матери.

Только вот легче ей не становится.

И если сложить вместе все факты и действия, то я почему-то больше придерживаюсь мнения, что на их маме именно проклятие или одержимость кем-то. Почему?

Ну, потому что никто толком не мог сказать, чем же она больна на самом деле. Сердце — в норме. Анализы — нормальные. Давление и всё прочее — тоже.

Так что впору было звать экзорциста, а не Волкова. Хотя, может, у Волкова был побочный заработок — изгнание демонов по выходным? Судя по его аппетиту, он мог засосать в себя любого беса, как пылесос.

Внезапно Волков прервал свою трапезу взглядом и, с трудом оторвав задницу от кресла, направился к нам. Каждый его шаг отдавался утробным гулом, словно приближался голодный медведь. Я машинально сглотнул, почувствовав себя той самой малиной, которую медведь уже приметил.

Подойдя к матери Бориса, Волков наклонился, и я ожидал, что сейчас он попытается ее понюхать. По крайней мере, таковым было первое ощущение.

Вместо этого он просто взял ее руку и с видом величайшего знатока принялся ощупывать ее пульс.

— Мда… запущено, — изрек он, отчего черная пелена над головой женщины, казалось, запульсировала в такт его словам.

«Ты что-то с ней делаешь… — я не мог оторвать глаз от этой черноты. Она реально двигалась в такт его слов! — Эй, а не ты ли виноват… а? Блин, почему никто, кроме меня, этого не видит?»

Волков отпустил руку матери Бориса, и та, казалось, совсем сдулась, как воздушный шарик, из которого выпустили воздух. Чернота над головой при этом слегка рассеялась, словно дымка над болотом, а затем вернулась и стала больше!

«Так, стоп! Что тут происходит?» — пронеслось у меня в голове.

Кажется, Волков не просто щупает пульс, а что-то вроде подзарядки ей делает, только в обратную сторону.

Он, как пиявка, высасывает из нее остатки жизненной энергии, а эта черная ерунда ему помогает.

Я был уверен на все сто процентов: Волков — причина всего этого!

Возможно, сначала мама Бориса действительно заболела. Не сильно, не так критично. И кто-то по типу Волкова поставил ей на голову эту черноту!

— Ну что, Борис, новости неутешительные, — Волков тяжело вздохнул, всем своим видом демонстрируя скорбь вселенского масштаба.

Скорбь, видимо, о том, что до следующего приема еще далеко и кормушка иссякает.

— Состояние вашей матери, к сожалению, ухудшается. Нужно срочно что-то делать.

И тут он хитро прищурился, глядя на Бориса, прямо как кот, который только что стащил сметану. Я аж дёрнулся от предчувствия какой-то очередной «инновационной» методики лечения.

Борис, как загипнотизированный кролик перед удавом, молча ждал приговора.

Мать сидела, пялясь куда-то перед собой.

— Что-то делать? — Борис выдохнул, словно ныряльщик, вынырнувший из пучины. — Доктор, мы уже целый год что-то да делаем! Какие еще есть варианты?

— У нас есть кое-что посовременнее. Новейшая разработка! Нанокапельницы с биоэнергетической плазмой!

Я не знал, что это такое, но, судя по сложному названию, это было что-то фантастическое. Да и у Бори лицо немного поглупело.

— А нормальными словами можно? — мой тиран недовольно щурился. — По-человечески как-то объяснить?

Волков недовольно скривился, словно его отвлекли от поедания деликатеса.

— Ну, это как… как витамины, только круче! Они напрямую в кровь поступают, минуя всякие там желудки и печени, и сразу начинают лечить на клеточном уровне! — он картинно поднял палец вверх, словно провозглашая научную революцию. — Энергией ее насыщают, понимаете?

Борис непонимающе моргал, а я уже мысленно прикидывал, сколько они с него слупят за эти «нанокапельницы». Чувствовал, что сейчас начнется развод чистой воды.

«Получается, он не только что-то делает с матерью Бори, но ещё и денег с них получает? А Волков-то молодец, как бы не хотелось это признавать. Прямо все соки из семьи выжимает».

Только вот «выжимать» из семьи мне не нравилось. Моя жизнь напрямую зависит от Бори и Наташи.Как мне питаться? Развиваться? Тренировать своё маленькое тело?

— И сколько это стоит? — Борис, видимо, тоже это почувствовал. Голос его звучал напряженно.

Волков сделал вид, что вопрос его оскорбил.

— Ну что вы, Борис! Разве деньги сейчас главное? Речь идет о здоровье вашей матери! Но… — он многозначительно замолчал, — раз уж вы спросили… курс из десяти капельниц обойдется вам в кругленькую сумму. Но, поверьте, оно того стоит! Ваша мать снова будет как новенькая!

Тут я не выдержал и фыркнул. Почти как взрослый, только со слюнями.

Волков глянул на меня, заулыбался и зачем-то подмигнул.

Я же, набрав в рот побольше слюны, демонстративно пустил пузырь. Пусть знает, кто тут главный эксперт по разводам!

— Ну, а что делать, Боря, — пробурчал Волков, стараясь сохранить лицо вселенской скорби. — Но вы поймите, технологии! Инновации! Я понимаю, что деньги в наше время с неба не падают, но за здоровье нужно платить.

Борис, похоже, совсем скис. Видно было, как он судорожно прикидывает, сколько кредитов придется взять, чтобы оплатить это чудо-лечение. И я был уверен, он найдёт. Ради своей мамы.

А я, тем временем, начал активно махать руками и ногами, пытаясь привлечь внимание к черной пелене над головой матери Бориса. Ну она же что-то значит! Ну пожалуйста… тиран, увидь это!

«Эй, люди, вы чего, совсем ослепли? Там же очевидный злодейский спецэффект!»

Но никто, конечно, не обращал внимания на мои младенческие потуги. Все были заняты серьезными взрослыми делами: Волков разводил на деньги, Борис тупил, а мама Бориса продолжала увядать под зловещей чернотой. Вот же угораздило родиться в такой семейке…

Придется, видимо, самому спасать мир от этого наглого доктора-пиявки. Ну ничего, я еще подрасту, и тогда он у меня попляшет!

А пока, буду тренировать коварный взгляд и искусство пускать слюни в самый неподходящий момент. Это мой первый шаг на пути к великой миссии.

Борис с видом человека, подписавшего смертный приговор, вышел из кабинета, сразу, как подошла какая-то медсестра, или кто-то из персонала.

Из тихих переговоров у самого дверного проёма я понял, что он оформлял бумаги на чудо-капельницы. Волков же вернулся к своим объедкам.

Мне же оставалось лишь беспомощно таращиться на мать Бориса, над которой по-прежнему висела эта чертовщина.

Когда все дела были сделаны, Боря взял корзинку со мной и повёз маму на капельницу.

В палате, куда мы приехали, всё было как в прошлый раз: унылые стены, запах хлорки и полуживые пациенты, прикованные к койкам. Над каждой головой, как и тогда, колыхалась эта зловещая пелена.

«Добро пожаловать в клуб проклятых, — мысленно съязвил я, пуская очередную порцию слюней. Тренировался. — Вот что это? Реально что-то по типу пиявки или предвестник смерти?»

Мать Бориса, казалось, совсем не замечала окружающую обстановку, уставившись невидящим взглядом в потолок.

Началась какая-то суета с капельницами, проводами и прочими медицинскими приблудами. Я, вооружившись самым серьезным видом, следил за каждым движением медсестры, пытаясь разглядеть, не добавляет ли она чего-нибудь «волшебного» в этот чудо-раствор.

Но медсестра, похоже, была слишком занята своими мыслями, чтобы обращать внимание на младенца-детектива.

И вот, когда игла уже была в вене, а первая порция «био-энергетической плазмы» устремилась в истерзанное тело, я увидел, что Бориной маме лучше не становится.

Когда первые «миллиграммы» попали в кровь, чернота начала расширяться. Этот раствор вредил. Я видел это!

Пришлось действовать. План был прост, как две копейки: заорать так, чтобы у Волкова в кабинете люстра упала. Авось хоть кто-нибудь обратит внимание на мой протест.

Раскрыв рот, я издал душераздирающий вопль, который, по моим расчетам, должен был расколоть как минимум пару стаканов. Но вместо этого получился какой-то жалкий писк. Видимо, связки еще не окрепли для «борьбы с нано-капельницами».

Медсестра лишь удивленно вскинула бровь, но что-то там нажала на «трубках». Раствор перестал поступать, и чернота над головой женщины «успокоилась».

И вот я лежу, обделавшийся от злости, и понимаю, что мой план провалился с треском.

Вместо спасения мира я получил лишь недоуменный взгляд медсестры и перспективы быть перепеленатым в ближайшее время. Обидно, досадно, но ладно. Будем считать это боевым крещением, первым опытом в борьбе с вселенским злом.

Борис, конечно, тут же подскочил:

— Ты чё орёшь, звездюк? Мы в больничке!

«Сам ты звездюк! Если бы ты только мог видеть, что творится с твоей мамой… эх.»

В общем, пока Борис выговаривал мне за нарушение больничной тишины, я созрел для плана «Б». Раз орать бесполезно, нужно действовать хитростью.

Использовать самое мощное оружие в арсенале младенца: обаяние и манипуляции. Решено, буду самым милым и беззащитным существом во всей палате. Буду строить глазки медсестре, улыбаться Борису и, конечно же, пускать пузыри — это мой коронный номер.

Главное, чтобы они прониклись моей трогательностью и хоть на секунду задумались о происходящем.

Но, как говорится, благими намерениями вымощена дорога в ад. Едва я успел начать операцию «Мимими», как ко мне подошла какая-то бабуля, чья собственная пелена над головой была настолько густой, что напоминала персональный грозовой фронт.

Она умилилась моей красоте и решила потискать. И вот я, маленький борец за справедливость, оказываюсь в объятиях морщинистой женщины, пахнущей нафталином и валидолом.

Пришлось срочно менять стратегию. Обаяние отменяется, включаем режим «Зло».

Я начинал извиваться, как червяк на раскаленной сковороде, издавая протестующие звуки. Бабуля, кажется, обиделась, но отпустила. Зато теперь на меня смотрели все, включая Бориса и медсестру.

Отлично! Момент настал. Направляю взгляд на капельницу, потом на маму Бориса, потом снова на капельницу. Надеюсь, они хоть что-то поймут. Но нет, они просто смотрят на меня с умилением, думая, какой я умный ребенок, раз так внимательно слежу за происходящим.

В итоге моя «диверсия» закончилась тем, что Боря просто унес меня для замены памперса. А когда мы вернулись, капельница уже была почти пуста, а чернота над головой мамы Бориса стала еще больше.

Оставалось лишь наблюдать, как зловещая чернота поглощает остатки жизненных сил матери Бориса, и чувствовать бессильную злобу на свою младенческую беспомощность.

Вскоре капельницу отключили, и Борис повёз маму домой.

Всю дорогу она молчала, уставившись в окно невидящим взглядом. Казалось, она уже не здесь, а где-то далеко, в плену этой зловещей черноты. Борис тоже был молчалив и подавлен, словно нес на плечах весь груз вселенской скорби.

Я же, уставший от борьбы, просто уснул, оставив мир на растерзание Волкову и его нано-капельницам.

Дома, как обычно, началась суета. Наташа хлопотала по хозяйству, стараясь создать видимость нормальной жизни. Что-то бормотала про новшества в мире медицины.

Борис усадил мать в кресло и укрыл пледом, остался в её комнате вместе со мной. А я, проснувшись, снова принялся изучать черную пелену.

Она стала плотнее, гуще.

«Давай! Иди сюда!»

Я тянул ручки, пытался дотянуться до этой гадости над головой матери Бориса. Хватал воздух, будто пытался схватить невидимую нить.

Пальчики сжимались в кулачки, но чернота оставалась на месте, словно приклеенная. Я пыхтел, кряхтел, извивался, но всё без толку.

Казалось, она даже слегка покачивалась, словно насмехаясь над моими жалкими потугами.

Борис сидел рядом, погруженный в свои мысли, и не замечал моих стараний.

Он, как и все остальные, не видел ничего необычного. Лишь изредка бросал на меня рассеянный взгляд:

— Ты опять обделался?

Подходил, принюхивался, но в памперсе было пусто.

А я, между тем, вел свою личную войну с потусторонним злом, вооруженный лишь наивной верой в свою силу и отчаянным желанием помочь.

Наташа, заглянув в комнату, принесла матери Бориса чашку чая. Та, не проронив ни слова, взяла её дрожащими руками и сделала несколько глотков.

Чернота над головой слегка поменяла форму, словно отреагировав на это простое действие. Мне показалось, что она стала не такой густой.

Но через мгновение всё вернулось на круги своя. Тем не менее я продолжал следить за ситуацией.

Когда мама ребят смотрела на них и отпивала из чашки, чернота менялась. Когда просто сидела и пялилась перед собой — возвращалась и становилась гуще.

Мама боролась с этим непонятным недугом. И эмоции её спасали, что ли…

Мне так сильно хотелось помочь ей, и с человеческой точки зрения, и, конечно, из расчета на своё будущее, что я не перестал «пытаться».

И тут меня осенило!

Эврика! Если эмоции влияют на эту зловещую субстанцию, то надо срочно устраивать цирк! Не зря же я тренировал пускание пузырей!

Я начал усердно работать над своим коронным номером, при этом стараясь изобразить на лице максимально довольную гримасу. Пузыри летели во все стороны, как маленькие снаряды, а я заливался счастливым младенческим смехом.

Наташа, конечно, тут же растаяла и начала со мной сюсюкаться, а Борис даже выдавил подобие улыбки. И, о чудо, чернота над головой его мамы действительно немного рассеялась!

«Так, — подумал я, — с пузырями понятно. Теперь надо переходить к тяжелой артиллерии!»

Я начал ползать по дивану, хватая всё, что попадалось под руку, и тащить это в рот. Пульт от телевизора, угол пледа, даже носок Бориса, оставленный им небрежно на спинке дивана, — всё шло в дело. Естественно, с громкими протестами и визгами, когда мне это отбирали.

Наташа бегала за мной, как угорелая, пытаясь спасти от меня мир и наоборот, а Борис лишь обречённо вздыхал, наблюдая за этим хаосом. Но главное — чернота над головой его мамы продолжала отступать! Кажется, я нащупал верный путь к спасению!

Вдохновлённый успехом, я решил перейти к самому рискованному этапу своего плана: танцам. Да, вы не ослышались, танцам! Я начал хаотично дёргать ручками и ножками, при этом издавая нечленораздельные звуки.

Но…

«Не помогает? — я сел на диване, глядя прямо в пустые глаза этой женщины. — Понял… чёрт, ладно…»

Я решил попробовать кое-что ещё: комбинировать свои эмоциональные потуги и попытки схватить эту черноту.

Я сосредоточился и начал попеременно то пускать пузыри, то тянуть ручки к зловещей пелене. Получалось нечто среднее между младенческим диско и сеансом экзорцизма.

Наташа, кажется, уже всерьёз подумывала вызвать санитаров, а Борис просто смотрел на меня с усталой обречённостью в глазах. Но мне было плевать. Я был одержим своей миссией.

В какой-то момент, когда я с особенно яростным энтузиазмом дёргал ручками, мне показалось, что я действительно что-то схватил. Вернее, ухватил кусочек черноты.

Маленький, мерзкий сгусток, похожий на комок грязной ваты.

Я зажал его в кулачке и, чувствуя себя победителем, попытался запихнуть его в рот. Наверное, чтобы он там растворился и превратился в радужных бабочек.

Но тут силы меня покинули. Борьба со вселенским злом, оказывается, требует недюжинной выносливости, которой у младенца, как известно, не имеется.

Я зевнул во весь рот, кулачок разжался, и мерзкий комочек растворился в воздухе. А я, уставший и измотанный, просто отключился прямо на диване, среди хаоса, устроенного моими героическими потугами.

«П…получилось?»

Глава 20

Мне хватило пяти дней, чтобы понять: сил моих больше нет… Ладно, шучу. Силы есть, но их слишком мало.

Сколько бы я ни пытался хоть как-то повлиять на тьму над головой мамы-тирана, сильно ничего не менялось. Я всё так же отрывал по кусочку от этого чёрного облака, и после вырубался. Сил эта магия тратила просто неимоверно.

По крайней мере, я старался. Да и Боря с Наташей тоже.

Когда мы вернулись от врача и Боря озвучил своей сестре всё то, что сказал нам врач, девчушка засуетилась.

Сначала она изучила бумаги, принесённые из больницы. Затем дала втык Борису за корявую подпись, даже не в той графе.

А вот после…

— Новый тип лекарств, — читала она вслух статью из интернета. — Революционный прорыв в борьбе с заболеваниями всего организма! Ну-ну, давайте посмотрим, что тут у нас… Так, побочные эффекты: лёгкая тошнота, головокружение, апатия…

Боря хмыкнул:

— Звучит лучше, чем-то, что у нас сейчас.

Я, как человек, а точнее как младенец, не мог не оценить сарказм в воздухе. Всё это, конечно, весело, но я-то видел, как Наташа, несмотря на шутки, серьёзно изучала информацию. Она явно чувствовала ответственность, и её решимость заряжала. Хотя, возможно, это просто колики у меня, и я всё себе нафантазировал.

После долгих часов анализа статей и консультаций с онлайн-врачами (очень надеюсь, что они действительно врачи, а не просто продвинутые чат-боты), Наташа вынесла вердикт:

— Раз уж начали, надо продолжать пробовать. Риск есть, но и шанс тоже. Главное, чтобы поставщик больницы оказался нормальным. А не тем, который торгует краденым аспирином под видом чудо-лекарства.

— То есть, продолжаем? — Боря лениво перемешивал сахар в чае. — Надо тогда с работой что-то думать…

Наташа ничего на это не ответила, углубляясь в чтение. А через пару минут добавила:

— Читала я одну статью про клинику в Еврейстане. Про чудо-лекарство от любых болезней… оно очень похоже по описанию на наше. А, не, это оно и есть.

Боря аж чай пролил на стол:

— Еврейстан? Это где такое? Впервые слышу. И что, там правда лечат от всего? Даже от моей лени?

Наташа закатила глаза:

— Борь, это страна у Мёртвого озера. Забыл? — она искоса посмотрела на братца, а в её глазах появилось небольшое отчаяние. — Хотя, о чём я спрашиваю? Я книг и научных статей прочитала больше, чем вся твоя параллель вместе взятая.

— Гений, ёпт, — поддакнул Борис.

— В общем, их лекарство вроде как действует. Я на медицинских форумах читала. Только вот это всё дорого, как крыло от самолёта. Нам таких денег отродясь не видать.

Тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь тихим сопением младенца, то есть меня. Я, конечно, ещё не понимал всей глубины финансовых проблем семьи, но по выражению лиц старших чувствовал — дело дрянь. И дело даже не в коликах, которые, кстати, не проходили.

Боря отставил чашку и потёр переносицу.

— Дорого, говоришь? Это сколько в цифрах?

Наташа вздохнула и назвала сумму, от которой даже у меня, в младенческом возрасте, волосы на голове зашевелились. Это были какие-то космические числа, абсолютно недостижимые для их скромного бюджета.

А затем она добавила:

— Странно. Наше лекарство дешевле, чем из-за рубежа. Не подделка ли?

От последних слов у Бори окончательно испортилось настроение. Хотя оно и с утра не задалось, когда я очень хорошенечко испортил воздух, качаясь.

— Ладно, — сказал он, сжимая кулаки. — Будем считать, что у нас два варианта: либо чудо-лекарство, либо чудо. Чудо, кстати, дешевле. Может, помолиться? Или станцевать с бубном вокруг кровати?

Наташа фыркнула.

— Лучше бы ты на другую работу устроился, чем с бубном скакать. Хотя… знаешь, есть один вариант. Очень рискованный, конечно, но…

Она замолчала, задумчиво глядя в потолок. Боря с тревогой ждал продолжения. Когда Наташа задумывалась, это обычно означало, что впереди их ждёт что-то безумное. И он был прав.

— Я тут недавно наткнулась на один форум… — начала Наташа, смущённо улыбаясь. — Там люди рассказывают, как они деньги зарабатывают. Ну, всякие там фрилансы, подработки… и один парень писал, что он участвует в медицинских исследованиях. За деньги, разумеется. И платят, говорят, неплохо.

«О, вот это начало дня! — я с интересом наблюдал за реакцией моего тирана. И даже представлял, как он меняет цвет кожи от той или иной прививки. — Наташу снова прёт на потрясающие идеи?»

Боря вытаращил глаза.

— Ты что предлагаешь? Стать подопытным кроликом? А если нам там какую-нибудь заразу вколят? Или побочки будут страшные?

— Ну, во-первых, не «нам», а «тебе», — поправила его Наташа. — А, во-вторых, риск есть всегда. Но и шанс заработать тоже. В конце концов, ты же ради мамы стараешься, верно?

— Почему мне?

— Так, мне четырнадцать лет. Кому я нужна как подопытный? А вот ты, Борь, в самом соку! И лицо внушает доверие. А что, если скажем, что у тебя богатый внутренний мир, который надо изучить?

«Внушает доверие? — я чуть не поперхнулся слюнями. — Наташ, тебе бы поменьше всякую ерунду по телевизору смотреть. У Бори лицо, словно он ежа проглотил, и вот-вот даст кому-нибудь по лицу!»

— Поищу работу, — буркнул Борис в ответ. — Давай, без своих этих глупых идей.

В общем, все эти пять дней Боря искал подработку… это было очень интересное совместное времяпровождение после школьных занятий.

В первый день Боря, вооружившись решимостью и свежеотпечатанным Наташей резюме, отправился покорять мир подработок.

Начал он с ближайшего супермаркета, где требовался грузчик.

Но реальность оказалась суровой. Менеджер, взглянув на его угрюмое лицо и невнятное бормотание, вежливо отказал, сославшись на «необходимость более коммуникабельных сотрудников». Кажется, люди шарахались от Бориса, как от чумного.

Второй день он посвятил поиску работы в интернете. Фриланс казался отличным вариантом: работай когда хочешь, где хочешь, и никто не видит твоего вечно недовольного лица.

Боря попытался освоить копирайтинг, но его статьи о преимуществах здорового образа жизни получались настолько депрессивными, что читатели начинали задумываться о смысле существования. Даже заказчик, фанат ЗОЖ, посоветовал ему «немного добавить оптимизма и меньше писать о тленности бытия».

На третий день Боря решил попробовать себя в роли курьера. Доставка пиццы представлялась ему романтичным приключением: ветер в лицо, быстрая езда, благодарные клиенты. Но на деле всё оказалось иначе.

Он умудрился заблудиться в трёх дворах, перепутать заказы и уронить пиццу в лужу. Клиенты, мягко говоря, не оценили его стараний, а начальник курьерской службы намекнул, что Боре лучше заняться чем-то другим, «менее травматичным для окружающих».

Четвертый день прошел в бесплодных попытках устроиться на автомойку. Я уже представлял себе, как Боря ловко орудует губкой, возвращая автомобилям блеск и сияние. Но, увидев его неуклюжие движения и хмурое выражение лица, владелец мойки решил не рисковать лакокрасочным покрытием своих клиентов.

На пятый день я думал, что Боря сдастся. Но не учёл его упрямства и мотивации.

В конце концов, на кону стояло здоровье мамы. И он был готов на все… ну, почти на все.

Да и на медицинские эксперименты он всё ещё смотрел с подозрением.

Но всё же у Бори получилось.

* * *

— Восемнадцать есть? — прозвучал грубый голос, вырвав Борю из раздумий.

Перед ним стоял мужчина с подозрительным взглядом и внушительной комплекцией. Короткая стрижка, открывающая мощный затылок, квадратная челюсть, поросшая щетиной, и тяжелый взгляд исподлобья создавали впечатление нерушимой скалы.

На вид ему было около сорока, но жизнь, судя по всему, потрепала его изрядно.

— Будет через месяц, — соврал Борис, глядя прямо в глаза собеседнику.

Боря знал: главное — уверенность в своих словах. Смотреть на работодателя так, словно хочешь ему шею сломать, и он поверит во всё, что ты ему скажешь. Тем более что вакансия охранника в игровом зале его привлекла.

— Ага, заметно, — мужчина усмехнулся, не веря в услышанное. — Только вот ты не вышел лицом. Понимаешь, о чём я?

Боря ничего не ответил. Мужчина, изучая парнишку, покосился на корзинку, которая стояла в полуметре на асфальте. Оттуда на него лупился младенец с большими голубыми глазами.

Игнорируя ребенка, да и в целом ситуацию, он на миг задумался и всё же предложил:

— Слушай, парень, а ты лицом торговать не пробовал? Не то чтобы ты Аполлон, конечно, но что-то в тебе есть… отталкивающее.

Боря не понимал, куда клонит этот разговор.

— Нам тут как раз фейсконтрольщик нужен. Клиенты у нас специфические, понимаешь? Любят, чтобы их встречали… ну, как ты. Чтоб сразу понятно было: жизнь — боль, казино — облегчение.

Боря прикинул в уме: стоять и сканировать лица — это всяко лучше, чем таскать мешки или выслушивать ворчание клиентов.

Плюс не надо притворяться оптимистом-копирайтером или ловким доставщиком пиццы. Тут он, можно сказать, в своей тарелке. Лицо-то у него всегда было подходящее.

— Ну, если только облегчение не кратковременное, — буркнул Боря, стараясь придать голосу еще больше мрачности. — А то придут тут потом, еще и шею сломают.

Мужчина хмыкнул, оценив настрой.

— Вот, вот, правильный подход! — он хлопнул Борю по плечу. — Чувствую, сработаемся. Завтра выходи на смену. Форму выдадим. А корзинку с… этим… куда денешь?

Боря посмотрел на корзинку с младенцем.

Вот это, конечно, интересный вопрос…

— Да и вообще, кто это?

— Подкидыш, — пробормотал Боря, пялясь на Гуглю, как на врага народа. — Некуда деть.

— Понял, — мужик широко улыбнулся. — Малолетняя любовь, ранние дети, вот ты и ищешь работу, — он по-приятельски приобнял Борю за плечо. — Понимаю, сам таким был. Правда, я вовремя вышел за хлебом, сечёшь?

Боря не сёк. Да и выражения этого не знал. Затем нахмурился, пытаясь понять, что этот амбал имеет в виду под «выйти за хлебом». Он подозревал, что это какая-то метафора, но в его мрачном мире метафоры не приживались. Там царили суровые факты и прямолинейные угрозы.

«Метафора, — Боря нахмурился ещё сильнее. — Ля, откуда я знаю это слово? Опять Наташа своей заумной хернёй все мозги мне забила».

— Ладно, не важно, — отмахнулся охранник, заметив непонимание на лице Бори. — Главное, чтоб ты лица сканировать умел. А с подкидышем… придумаем что-нибудь. Может, клиентам на удачу показывать будешь? Типа погладил младенца — выиграл джекпот.

В этот момент Гугля, явно ощутив всеобщее внимание к своей персоне, решил внести свою лепту в разговор. Он выплюнул фонтан слюней прямо в воздух, которые эффектно повисли, словно миниатюрные жемчужины, а затем обрушились на асфальт.

— Во! — воскликнул мужик, глядя на мокрое пятно. — Видишь, как он тебя благословляет? Точно, на удачу его будем ставить! Ладно, Боря, давай, завтра жду. Не опаздывай, а то я не люблю. И бери своего… талисмана.

С этими словами охранник развернулся и направился к дверям казино, оставив Борю в полном недоумении. Тот опустил взгляд на Гуглю, который беззаботно пускал пузыри, и вздохнул. Кажется, его жизнь только что стала еще более странной и непредсказуемой. А еще Боря вспомнил, что он как бы еще и в школу ходит…

* * *

Первая смена Бори проходила под девизом «Угрюмость — наше всё!». Стоял он, как скала, посреди бушующего моря азарта и надежды, испепеляя взглядом каждого входящего.

Клиенты, словно мотыльки на огонь, слетались в казино, но, наткнувшись на его каменное лицо, некоторые робко пятились назад. Зато самые отчаянные, те, кто уже потеряли всякую надежду, наоборот, воодушевлялись. Видимо, в этом Борином взгляде они видели отголосок собственной безнадёги, и это их как-то приободряло.

Я же, восседая на барном стуле, который выделили специально для меня, развлекался по полной. Передо мной проходила целая галерея типажей: дамы с вызывающим макияжем и блестками на ресницах; мужики в спортивных костюмах, с золотыми цепями толщиной в палец; тихие интеллигенты, делающие вид, что случайно забрели сюда, и даже пара пенсионеров, решивших тряхнуть стариной.

Особое впечатление на меня произвел один лысый дядька, который, увидев Борю, перекрестился и прошептал:

— Господи, прости меня, грешного!

Боря, естественно, никак не реагировал. Стоял, как памятник самому себе, и сканировал лица с видом человека, который только что съел килограмм лимонов.

Иногда он едва заметно хмурился, когда кто-то пытался проскользнуть без очереди, или когда особо наглый тип пытался подмигнуть мне. Видимо, в его мрачном сердце всё-таки теплилась какая-то отцовская нежность.

Вечером в казино пришла колоритная компания: три девицы с ярко-розовыми волосами и пирсингом в самых неожиданных местах. Они сразу же обратили на себя внимание, и не только из-за внешнего вида.

Одна из них, самая высокая и худая, попыталась пронести с собой в зал огромного плюшевого медведя, но Боря преградил ей путь своим каменным телом.

— С игрушками нельзя, — пробурчал он, сверля взглядом плюшевого зверя. — Тут вам не детская площадка.

Девица возмущенно вскинула брови, но спорить не стала. Видимо, даже её бунтарская душа дрогнула перед Бориным взглядом а-ля «сейчас я тебя в этого медведя упакую». Оставив мишку у входа, она вместе с подругами триумфально вошла в зал, оглашая пространство звонким смехом.

Девицы, едва переступив порог, тут же ринулись ко мне.

— Ой, какой милашка! А кто это у нас тут такой сладенький? — запищала одна, пытаясь почесать меня за ухом.

Боря, наблюдавший за этой сценой, нахмурился еще сильнее. Казалось, его лицо сейчас треснет от напряжения.

— Может, ему леденец? — предложила вторая, доставая из кармана кислотно-зеленую конфету на палочке.

Третья, самая высокая, тут же подхватила:

— Да, давай! Только осторожно, а то вдруг подавится.

Они начали сюсюкать и причитать надо мной, словно я был не разумное существо, а какой-то плюшевый зверёк.

Я, воспользовавшись моментом, попытался выплюнуть фонтан слюней прямо на их вызывающе розовые волосы. Но девицы оказались проворнее и вовремя увернулись.

— Ах ты хулиган! — воскликнула одна, щелкнув меня по носу. — Ну ничего, сейчас мы тебя ублажим, — добавила другая, засовывая мне в рот этот злосчастный леденец.

Боря, видя это безобразие, не выдержал.

— Эй, вы чего творите? Тут вам не зоопарк! — рявкнул он, надвигаясь на нас с гневным видом.

Девицы, испугавшись его грозного тона, тут же отпрянули.

— Да ладно тебе… — одна из них посмотрела на бейджик на его груди. — Бося? А, Боря! Эй, Боря, чего ты такой злой? Мы просто хотели сделать малышу приятное!

Я же, тем временем, с удовольствием рассасывал леденец. Кисло-сладкий вкус приятно щекотал нёбо, и я даже немного примирился с этими странными, но в целом безобидными, созданиями.

Боря, поворчав еще немного, вернулся к своему посту, но взгляд его по-прежнему был полон недовольства. Кажется, моя удачливость начала его немного раздражать.

Я же, наблюдая за ним, невольно зааплодировал про себя Бориному профессионализму. Парень явно рожден для этой работы. Ему бы еще научиться улыбаться, хотя бы краешком губ, и цены бы ему не было. Но, с другой стороны, тогда вся его мрачная харизма улетучится, как дым.

К концу смены в казино пожаловал гость, от которого веяло перегаром и раздражением. Здоровенный бугай, с красным лицом и налитыми кровью глазами, явно перебрал лишнего. Он, шатаясь, подошел к входу и попытался протиснуться мимо Бори.

— Э, братан, пропусти, — пробурчал он заплетающимся языком. — Я тут свои бабки просаживаю!

Боря, не дрогнув ни единым мускулом на лице, преградил ему путь.

— Ты не трезв. Вход воспрещен, — отрезал он своим фирменным мрачным тоном.

Бугай взбеленился.

— Да ты знаешь, кто я такой⁈ — заорал он, тыча пальцем Боре в грудь. — Я тут всё казино кормлю! Сейчас я тебя в бараний рог скручу, щенок!

С этими словами он попытался оттолкнуть Борю в сторону, но тот стоял, как вкопанный. Тогда разъяренный клиент схватил Борю за руку и попытался отшвырнуть его.

И тут произошло нечто странное.

Боря, даже не напрягаясь, перехватил руку крепыша и сжал её. Лицо бугая исказилось от боли, словно его конечность попала в тиски. Он попытался вырваться, но хватка Бори была мертвой.

Наблюдая за этим представлением, я задумался. Что-то тут было не так. Боря, конечно, выглядел устрашающе, но не настолько, чтобы с легкостью уложить такого амбала. Запахло чем-то сверхъестественным.

Слишком уж легко мой тиран всё это проделал. Слишком.

«Так, так, так… — я прекрасно понимал, что разница в весовой категории просто катастрофическая. И по логике вещей, если уж не на задницу посадить, то уронить клиент должен был. Он выше Бориса на голову. Да и весит раза в три больше. — Боря, а ты как так-то это делаешь? А?»

Осознав, что его попытки тщетны, бугай заскулил, как побитый пёс. Боря отпустил его руку, и тот, потирая ушибленное место, поспешно ретировался.

Боря же, как ни в чём не бывало, вернулся на свой пост, словно ничего особенного не произошло. Лишь уголки его губ едва заметно дрогнули в подобии улыбки. Кажется, даже он сам был удивлен своей силе.

А я понял, что это ненормально.

Завтра обязательно нужно будет порыться в интернете на предмет проклятий и скрытых боевых искусств. А то кто знает, что с Борей происходит и как это повлияет на меня.

Глава 21

— Странно, — Боря с интересом разглядывал свою руку на предмет чего-то новенького. — Как это я так?

— Агуглеть! — подтвердил Гугля из корзинки, которую Боря держал в другой руке. — Агуглеть!

Боря потряс головой после повтора фразы младенцем.

Он отчетливо понимал, что в данном случае Гугля явно пытался выговорить: «офигеть». И было от чего.

Только что, защищая мамочку с коляской от самокатчика-переростка, он оттолкнул того так, что бедняга вместе со своим экологичным транспортом живописно улетел в кусты сирени. Причем, судя по звуку, приземление вышло не очень мягким. А рука…

Рука чувствовала себя прекрасно. Даже не покалывало.

Да ладно, оттолкнул. Он почувствовал опасность за пару секунд до возможного столкновения. Краем глаза заметил несущееся пятно и сделал то, что не ожидал. Выставил руку, пытаясь ею остановить то, что он даже не видел.

А вышло…

Он осторожно пошевелил пальцами, сжал и разжал кулак. Ни намека на боль. Мамочка с коляской смотрела на него с благодарностью, самокатчик, судя по доносящимся из кустов стонам, пытался выковырять ветки из своей бороды.

— Может, это адреналин? — пробормотал Боря вслух.

Гугля одобрительно пискнул.

Адреналин, конечно, объяснял многое, но не все. Боря помнил, как отталкивал самокатчика. Сила, которую он приложил, была явно больше, чем он обычно мог развить. Как будто кто-то или что-то помогло ему.

Он снова посмотрел на свою руку.

— Наташу, что ли, расспросить. Может, это… как его там, — он нахмурился, пытаясь вспомнить слово, которое слышал от сестрицы. — Феномен?..

— Спасибо вам огромное! — пропела мамочка, сияя улыбкой. — Вы настоящий герой! Если бы не вы… страшно представить!

Боря смущенно почесал затылок. Героем он себя точно не чувствовал. Еще на смене в казино он задумался над несостыковками. То, как он ловко перехватил руку жирдяя, пытавшегося его отпихнуть, никак не выходило из головы.

В мужике-то веса было…

— Да чтоб вас… чтоб я еще раз на этом… чтоб мне… да я вас…! — донеслось из кустов.

Боря от души зевнул. И его зевок был таким… что мамочка, видимо, сочла нужным ретироваться, быстро покатив коляску в противоположную сторону.

Гугля агукнул.

— Да ладно тебе, звездюк, — проговорил Боря, — чего распищался? Пучит? Или голодный?

Малыш тут же притих.

Боря еще раз сжал и разжал кулак, пытаясь понять, что это было за ощущение… силы, что ли. Но ничего не выходило. У него была обычная рука обычного человека.

Из кустов наконец вылез самокатчик. Вернее, то, что от него осталось. Лицо в земле, борода в листьях, самокат погнут в нескольких местах. Он злобно посмотрел на Борю.

— Ты! — прохрипел самокатчик, сплевывая листик. — Ты ответишь за мой самокат! Он, между прочим, экологичный!

Боря лениво осмотрел пострадавшего. Видок у того был знатный. Ему даже стало немного жалко этого городского эколога. Хотя, с другой стороны, нечего гонять где попало.

Да и что это за чувство — жалость?

«Хрень какая-то, — парнишке не нравились изменения, которые он заметил. — С чего бы я вообще жалею этого хряка? В чем вообще дело?»

— Слушай, гонщик, — спокойно начал Боря, — ты сам виноват. Нечего летать как угорелый по тротуарам. Мог же в коляску въехать.

— Да я… — самокатчик попытался сделать шаг, но запнулся и чуть не упал. — Я сейчас…

Боря не дал ему договорить. Он снова зевнул, и на этот раз зевок вышел с какой-то особой мощью. Самокатчик, как подкошенный, рухнул обратно в кусты. Раздался треск ломающихся веток и приглушенный стон.

— Ой, — пробормотал Боря, глядя на корзинку с Гуглей. — Кажется, я его того… перезевнул.

Гугля радостно захлопал в ладошки.

Боря вздохнул. И что теперь делать с этим самокатчиком в кустах? Вызывать скорую? Или просто дождаться, пока он сам выползет?

Он решил, что лучше всего будет просто уйти. Мало ли что. Вдруг этот тип еще и в суд подаст за помятый самокат и моральный ущерб от зевка.

А денег лишних не было. Надо маме на лекарства откладывать.

Боря подхватил корзинку с Гуглей и направился в сторону дома, стараясь не смотреть в сторону кустов сирени.

* * *

Наташа с интересом слушала рассказ о событиях, произошедших с его братом. И всё то время, пока Боря пытался что-то внятно, точнее… правильно объяснить, она не сводила глаз с Гугли.

Карапуз, откровенно говоря, залипал. Был молчаливым и скучным, и не привлекал к себе внимания. Но Наташа знала, что за младенцем стоит… что-то неизведанное.

С тех самых пор, как она увидела летающего волшебным образом цыпленка, она не отказывалась от идеи, что Гугля — инородный объект. Точнее, житель с другой планеты. Её начитанность, а также любовь ко всему неизведанному, лишь подначивали изучать феномен Гугли всё больше и больше.

Да и защитить его нужно было. А то, кто знает, может, за ним какой учёный наблюдает или вообще — потерял его.

— И ты его просто зазевал обратно в кусты? — Наташа скептически приподняла бровь, при этом не отрывая взгляда от сосредоточенно ковыряющего в носу Гугли.

Боря пожал плечами.

— Ну да, как-то так вышло. Я даже не хотел. Просто зевнул, а он как подкошенный. Может, у меня теперь зевок-нокаут? Надо патент получать.

— Зевок ярости, — повторила Наташа, пробуя слово на вкус. — Только ты так умеешь. Но, честно говоря… я думаю, дело не в зевке. Ты говоришь, что почувствовал силу, которой раньше не было. И с самокатчиком то же самое.

— Ага, как будто я Халк, только без зеленой кожи и проблем с одеждой. И без ярости. Хотя, может, это пока, — Боря почесал подбородок.

На этой доброй ноте Боря быстро отказался от своей идеи и, зевая, отправился спать, оставляя карапуза на свою сестру.

Последнюю неделю он так постоянно делал, чтобы не морочиться с укладыванием. Но и Наташу это устраивало.

Она перед сном постоянно разговаривала с младенцем, задавая ему массу вопросов, которые всегда оставались без ответа.

Иногда девочку посещало чувство, словно она говорит глупости. Ну вот как младенец может владеть какими-то силами? Но своим глазам она верит. Она прекрасно помнит, что видела, и не сомневалась, что это было реальностью.

— Ты можешь влиять на Борю? — девочка села напротив корзинки и посмотрела на мирно сопящего ребенка. — Да? Усиливаешь его как-то? Помогаешь?

В ответ был лишь тихий храп.

— Интересно, а с какой ты планеты?

Ответа, разумеется, не было.

Получив новую информацию от брата, Наташа решила погуглить. Узнать, какие типы «вымышленных» цивилизаций могли усилить человеческие способности. Ведь в том, что произошедшее с Борисом, было делом рук Гугли, она не сомневалась.

Но…

— Как разряжен? — нахмурившись, она уставилась в свой телефон. — Я же тебя перед сном заряжала!

Индикатор батарейки на её телефоне показывал жалкие два процента. Причем телефон хоть и не новый, но был относительно хорошим и вполне себе хорошо держал заряд.

— Ерунда какая-то…

В её голову закрались мысли, что телефон подыхает. Если так, то она вовсе останется без средства связи. Ведь денег на что-то новое у них не скоро появится. Маме нужно лечение. И её здоровье важнее гаджета.

Наташа поставила телефон на зарядку и вздохнула. Ладно, разберется с батарейкой завтра. Сейчас нужно было думать о другом: о Гугле и его возможной связи с братом.

Она достала из шкафа старую тетрадь, куда записывала свои наблюдения за младенцем, и принялась листать страницы. Записи были сумбурными, полными вопросов и догадок. Но в них прослеживалась одна главная мысль: Гугля — это ключ к чему-то большему. К чему именно, Наташа пока не знала, но чувствовала это всем сердцем.

Она вспомнила, как впервые увидела Гуглю. Боря принес его домой совершенно случайно, найдя в парке. С тех пор жизнь их семьи изменилась. Сначала Наташа просто наблюдала за ребенком.

Но потом начала замечать странности, необъяснимые вещи, которые происходили рядом с Гуглей. Летающий цыпленок был лишь началом. Его взгляды, полные понимания.

— Ты явно притворяешься, — бормотала сама себе под нос. — Я же вижу. Ты меня прекрасно понимаешь…

На миг ей показалось, словно Гугля приоткрыл один глаз. Но лишь показалось. Девушка пристально смотрела на спящего младенца. Его маленькое личико казалось таким безмятежным и невинным.

Наташа вздохнула и прикрыла тетрадь.

Ну что с ним делать? Пытать щекоткой? Или рассказать страшную сказку про злых комаров, чтобы он проснулся от ужаса и выдал все свои инопланетные секреты?

— Нет, это как-то негуманно, — зевая, девочка потянула руки в разные стороны. — Хотя, может, инопланетяне не люди, и к ним другие правила применяются? Ладно, это уже перебор.

Она решила действовать иначе. Взяла телефон и включила запись.

— Итак, Гугля, я знаю, что ты всё слышишь. И я знаю, что ты никакой не младенец, а замаскированный пришелец. Сейчас я буду читать вслух самые популярные теории заговора, которые найду в интернете. Если ты хоть как-то отреагируешь — моргнешь, дернешь ручкой или хотя бы пукнешь — я пойму, что ты со мной играешь.

Наташа открыла первую попавшуюся статью.

— «Рептилоиды захватили правительство и пьют кровь младенцев…» — она покосилась на Гуглю. Тот продолжал мирно сопеть. — Земля плоская, а все фотографии из космоса — подделка НАСА… — Никакой реакции. Наташа уже начала сомневаться в своей теории. Может, она и правда просто помешалась на этих инопланетянах?

Но тут она наткнулась на статью о том, что кошки — это шпионы инопланетян, следящие за человечеством.

Собственно говоря, ничего так и не произошло.

* * *

Боря, как всегда, вошел в класс с невозмутимым видом, неся в одной руке свой видавший виды рюкзак, а в другой — корзинку, из которой доносилось тихое «агуать-агуать».

Одноклассники, заметив его, моментально затихли, обмениваясь многозначительными взглядами. После бурного обсуждения за спиной Бори, они давно пришли к выводу: Гугля — это их секрет, тайное дитя Бори и Алисы.

Шушуканье началось еще на прошлой неделе, когда Алиса, встретившись с Борей в коридоре между уроками, заботливо поправляла покрывало в корзине.

А тот, в свою очередь, сказал:

— Чё? Да успокойся ты. Что утром изменилось? Холоднее же не стало!

Его слова были такими странными, что не могли не породить самые смелые догадки.

— Тихо вы! Сейчас услышит, — прошипела Маша, кивнув в сторону Бори, который увлеченно ставил корзинку на подоконник.

Гугля, высунув голову, заинтересованно осматривался вокруг.

— Он его так бережет, как отца родной. Видели, как он его от Смирнова отгородил, когда тот чихнул рядом? — шептал Вова, с благоговейным ужасом вспоминая недавний инцидент.

Боря тогда буквально выхватил корзинку из-под носа Смирнова, бросив на него такой испепеляющий взгляд, что тот потом три дня боялся подходить к Боре ближе чем на пять метров.

Самое забавное, что никто из одноклассников не решался спросить у Бори напрямую, почему он таскает с собой ребёнка в обычной плетёной корзинке.

Боялись. Боря вообще был личностью загадочной и непредсказуемой.

А ему было до лампочки, кто и что там про него говорит. Его напрягал только один момент: если карапуз вдруг посреди урока проголодается. Если он заорёт, то его… точно вышвырнут из школы.

То самое замечание, где ему сказали: «сиди ниже травы и будь тише воды», — заелось в печёнки. Отчисляться из школы ему ой как не хотелось. Но…

— Опять сраная математика, — он задумчиво-тупо уставился в учебник. — Как мне тебя исправить-то? Запарила уже.

И да, оценки, которые всё время держались на границе удовлетворительно, последнее время стали хуже. Это тоже могло стать причиной, чтобы его вышвырнули из этого учебного заведения.

На перемене Боря, как обычно, двинулся к столовой, не забыв прихватить с собой драгоценную корзинку. Гугля, слегка пригретый солнцем, дремал, тихонько похрюкивая во сне. Вдруг путь ему преградила разъярённая Алиса, лицо которой пылало праведным гневом.

— Боря, я тебя сейчас прибью! — прошипела она, сверкая глазами. — Ты хоть понимаешь, что ты натворил? Из-за этой твоей… штуковины от меня Стас отвернулся! Он теперь думает, что это наш ребёнок!

Боря пожал плечами, невозмутимо продолжая свой путь.

— Ну и что? Стас — дурак. Разве тебе нужны дураки? К тому же я же говорил, это временно. Скоро всё закончится.

Алиса, едва сдерживая слёзы, схватила его за рукав.

— Временно? Ты обещал, что это будет один раз! А теперь что, я должна каждое утро таскать эту корзину и выслушивать сплетни? Ты хоть представляешь, как это унизительно? И потом из-за тебя меня одноклассницы теперь спрашивают: когда свадьба? Ты хоть знаешь, как я краснею?

Боря остановился, с удивлением посмотрел на Алису.

— Свадьба? Какая свадьба? Ты чего? Да успокойся. Всё нормально будет. Просто потерпи немного.

Боря закатил глаза. Ну вот, началось. Сейчас ещё полчаса придётся выслушивать её истерики. А живот предательски урчал, напоминая о голодном желудке и о том, что Гуглю тоже не мешало бы подкормить.

— Слушай, Алиса, у меня тут вообще-то корзина с… ну, ты поняла, — он кивнул на мирно спящего Гуглю. — Ему вообще-то есть пора. И мне тоже. Так что давай потом разберёмся с твоим Стасом и его высоким интеллектом. А сейчас мне нужно срочно дойти до столовой, иначе я начну грызть парты.

Он попытался обойти Алису, но та преградила ему путь.

— Нет, Боря, так дело не пойдёт! Ты должен всё исправить! Скажи всем, что это не наш ребёнок! Скажи, что это… ну, не знаю, придумай что-нибудь!

Боря вздохнул.

— Чё, прям надо, да?

Боря остановился, задумавшись. Выслушивать Алисины истерики каждый день ему не хотелось. К тому же он действительно проголодался. И Гугля, судя по едва слышному похрюкиванию, тоже был не прочь перекусить.

— Ладно, ладно, уговорила, — пробормотал он, почесывая затылок. — Скажу. Только отстань от меня, пожалуйста. Мне сейчас не до Стаса и твоих одноклассниц. У меня тут целая корзина проблем, которые нужно накормить.

Алиса облегчённо вздохнула.

— Правда скажешь? Всем?

— Правда, — устало ответил Боря, стараясь выглядеть максимально убедительно. — Только дай пройти. Иначе Гугля начнёт орать, и тогда нам обоим будет плохо.

Алиса наконец отошла в сторону, пропуская Борю. Тот, не теряя ни секунды, направился в столовую, чувствуя на себе испепеляющие взгляды одноклассников. Ему было плевать. Главное — добраться до еды.

В столовой было шумно и многолюдно. Боря с трудом протиснулся к раздаче, стараясь не задеть никого корзинкой. Гугля, проснувшись от шума, заинтересованно высунул голову, разглядывая окружающих. Дети замерли, уставившись на корзинку.

— Чё смотрите? — огрызнулся Боря, схватив поднос с гречкой и котлетой. — Ребёнка никогда не видели?

Он демонстративно поставил корзинку на соседний стол, не обращая внимания на перешёптывания и удивлённые взгляды. Гугля, воспользовавшись моментом, попытался вылезти из корзинки, но Боря вовремя пресёк его попытку:

— Сиди тихо, — пробурчал он. — Сейчас покормлю.

После обеда, собравшись с духом, Боря решил, что надо прилюдно всем сказать, что это не его ребенок. Да и Алиса тут тоже не при делах. Он встал на стол и начал громко говорить:

— Слушайте все! А ну внимание, я сказал! Слушайте и запоминайте, чтоб больше не ходило никаких слухов по школе!

Боря сделал короткую паузу, чтобы набрать побольше воздуха и произнести погромче информацию о том, что это просто подкидыш и ничего более. Как вдруг… именно в этот момент образовавшейся тишины Гугля произнес новое слово, которое эхом разнеслось по всему залу.

— Па-па.

Глава 22

Боря всегда считал занятия по физкультуре самым бесполезным времяпровождением. С одной стороны, тебе дают нагрузку, а за это не платят, хотя на стройке за подобные телодвижения всегда давали деньги.

С другой стороны — крики, паника и озлобленные взгляды.

Почему? Да потому что, когда физрук делил класс на две команды, чтобы погонять мяч, никто не смел перейти дорогу Борису: отобрать у него мяч или же сделать подкат.

Самым забавным был выбор вратаря. Никто не хотел попасть под грозный удар, когда мяч может вышибить мозги.

И вот очередной урок. Физрук, дядя Петя, с красным лицом и свистком на шее, как всегда, делил класс на две банды. Боря стоял в сторонке, почесывая затылок и не сводя глаз с Гугли:

— Смотри и запоминай, — Борис решил, что от физкультуры младенец должен брать всё, что видит. — Чтобы прокачать икры, нужно…

Он запнулся. Гугля смотрел на него с неприкрытым удивлением своими огромными голубыми глазами. На миг Борису показалось, словно карапуз понимает всё, что он говорит, и впитывает информацию.

— Ну, в общем, — Боря замялся, — чтобы икры были как у качка, надо на носочках походить. Знаешь, типа как балерины, только мужик, и потный. А чтобы мышцы таза… эээ… — он оглянулся, убеждаясь, что дядя Петя занят дележом команд, — чтоб они были крепкие, нужно… приседать! Только не как дохлый воробей, а чтобы задница почти до земли доставала. И чтоб спина ровная! А то сорвешь ее к чертям, как я однажды…

Гугля в ответ слегка нахмурил брови, словно прикидывая, стоит ли ему довериться такому сомнительному фитнес-тренеру. Боря почувствовал себя экзаменуемым. Он даже выпрямился, стараясь казаться более солидным и сведущим в вопросах физической подготовки.

Вдруг Гугля издал невнятный звук, что-то среднее между «гу» и «угу», и попытался приподняться в корзинке.

Боря интерпретировал это как призыв к действию. Он тут же продемонстрировал несколько приседаний, стараясь не переусердствовать и не выдать возраст. Гугля наблюдал с серьезным видом, иногда дергая ручками и ножками в такт движениям. Боря почувствовал себя звездой фитнес-шоу для самых маленьких.

— Борис! — раздался крик физрука, отвлекая парочку от тренировки. — Ты в команде зеленых!

Услышав это, Боря скривился. Он уже прикинул, сколько гвоздей он мог бы забить за эти сорок пять минут вместо урока. Да и сколько бы ему заплатили. Но долг зовет, а вернее, физрук орет.

Как только дядя Петя закончил с объяснениями правил, все взгляды устремились на Борю.

Он вздохнул. Ну что ж, раз надо — значит надо. Засучив рукава, Боря подмигнул Гугле:

— Смотри, как надо выносить соперников.

И… вышел на поле. Мяч, как по команде, прикатился к его ногам. И тут началось.

Боря, словно бульдозер, пронесся по полю, сметая всё на своем пути. Соперники разлетались в стороны, как кегли, а мяч послушно следовал за его ногами.

Физрук, дядя Петя, открыл рот от удивления, забыв про свисток. Он хоть и не первый раз видел, чтобы кто-то так яростно играл в футбол на уроке физкультуры, но все никак не мог привыкнуть к тому, что Борю все боялись.

Это был не просто футбол, это была вендетта Бори против бессмысленной траты времени.

Гугля из своей корзинки наблюдал за происходящим с восторгом. Он хлопал в ладоши и что-то гулил, словно подбадривая своего личного гладиатора.

Боря, видя поддержку юного фаната, играл еще более вдохновенно. Каждый удар по мячу сопровождался грозным рыком, каждый обвод — хитрым прищуром. Он забивал гол за голом, превращая игру в одностороннее избиение.

В какой-то момент один из соперников, не выдержав напора, попытался схитрить и подставить Борю подножку.

Но Боря был не лыком шит. Он вовремя заметил коварный замысел и, перепрыгнув через ногу соперника, влепил тому леща. Несильно, конечно, так, для профилактики.

Дядя Петя, заметив нарушение, попытался было возмутиться, но Боря, испепеляя его взглядом, процедил:

— Не мешайте играть, Петрович. Я тут за вас и за себя пашу.

Но всё прошло не так гладко, как казалось на первый взгляд.

* * *

Мне было забавно наблюдать за попытками Бориса показать, как нужно правильно качаться. В какой-то момент я даже в рот ему заглядывал, стараясь не упустить нужное напутствие. А вот когда он начал играть…

Не знаю, что меня больше позабавило: то, с какой яростью в лице он гонял этот резиновый шар, или то, как от него все шарахались.

«Такого буйвола не остановить, — думал я. — Блин, вот если бы у него было побольше мозгов, он бы стал хорошим тренером. Для меня, например…»

Но тут случилось кое-что странное. Учитывая, что в спортивном зале, не считая меня и Петровича, было двадцать два школьника, выделился кое-кто, помимо моего тирана.

Парень чуть выше Бори, чуть пошире в плечах, но с более мягким лицом и в очках, решил поставить моему надсмотрщику подножку с каким-то неприкрытым недовольством на лице.

За что…

«Ой, а что, такое допустимо в правилах? — шлепок, который эхом раздался по спортивному залу, кажется, заставил стекла в окнах задрожать. — По-моему, я натыкался на статью про футбол, что там драться нельзя. А Боря вон чуть ударом шею ему не свернул!»

Но не сам удар был странным, а именно мальчуган, который решился выйти против Бориса.

Я напряг извилины, пытаясь вспомнить хоть что-то об этом очкарике. «Кажется, звали его Вадиком или как-то похоже, — я зажмурился, вспоминая вчерашний день, когда его увидел… нет, не в первый раз. — Он вроде всегда сидел за последней партой через ряд от Бори, уткнувшись в учебники, и вообще никак не проявлял себя».

По-моему, он постоянно сидел на больничных. Причем учился относительно нормально. Ну, как относительно? Относительно моего тирана.

Завис Вадик знатно. Он как будто перезагружался, моргая часто-часто, словно старенький компьютер.

Боря тем временем увлеченно пинал мяч, демонстрируя чудеса координации, достойные скорее медведя на велосипеде, чем профессионального футболиста. Но ему было плевать. Он был в своей стихии — в хаосе, в движении, в грохоте, который он сам и создавал.

Тиран, конечно, своим шлепком Вадику жизнь не сломал. Скорее, просто выразил свое недовольство. Но вот то, что произошло дальше, было похоже на замедленную съемку в боевике.

Вадик, получив леща, простоял ещё полминуты, а затем как-то странно дернулся, словно его пчела ужалила. Сначала я подумал, что он сейчас заплачет и побежит жаловаться дяде Пете. Но нет. Вместо этого он… улыбнулся?

«Как там наша гений говорила? Что-то в адрес Бориса, — я пытался подобрать научное слово, услышанное от Наташи. — А, точно, он мазохист, что ли? Ему нравится, когда ему делают больно?»

Улыбка эта была такая… странная. Не злобная, не саркастическая, а какая-то безумная. Глаза за стеклами очков загорелись каким-то нездоровым блеском. И тут Вадик… рассмеялся. Громко, истерично, как будто ему анекдот рассказали про смерть любимой бабушки.

Этот смех, казалось, заполнил собой весь спортзал. Боря, кажется, даже немного растерялся. Он, конечно, привык, что его боятся, но чтобы вот так… смеялись ему в лицо после шлепка? Это было что-то новенькое.

Вадик, все еще хохоча, выпрямился, скинул очки и швырнул их на пол, где те с хрустом разлетелись на осколки. Потом, со зверским оскалом на лице, он ринулся на Борю.

Вот тут-то и началась настоящая вендетта. Не против бессмысленной траты времени, а против… очков? Против ботаников? Против всего мира?

Я, если честно, так и не понял, что именно двигало этим безумным очкариком. Но одно было ясно — сейчас будет весело.

* * *

— Ты чё, бессмертный, что ли? — нахмурив брови и прищурившись одним глазом, Борис рассматривал «очкарика». — Выдохни, пока я тебе голову не оторвал.

Но Вадик его не слышал. Он ринулся прямо на Бориса, словно никогда его и не боялся.

Боря, опешив от такого поворота, едва успел увернуться от первого выпада обезумевшего Вадика. Очкарик, словно сорвавшийся с цепи пёс, бросался на него с дикими воплями, размахивая руками как мельница. Боря машинально выставил вперёд ногу, и Вадик, споткнувшись, рухнул на пол, разметав вокруг себя осколки своих же очков.

Гугля в этот миг как-то радостно загугукал:

— АГУГЛЕТЬ! АГУГЛЕТЬ!

— Чем это он там восторгается? — Боря лениво покосился на карапуза, а затем пнул мяч. Прямо в лицо очкарику.

Думал, что утихомирит отчаянного. Но как бы не так. Вадика новый удар не остановил.

Поднявшись на четвереньки, он зарычал и снова кинулся в атаку, целясь Боре в ноги.

— Я бью лишь раз, — недовольно сказал Боря, отмахиваясь рукой от выпада, как от назойливой мухи. — Один раз по морде, второй раз — по крышке гроба.

Дядя Петя, всё это время стоявший в ступоре, наконец-то пришёл в себя и попытался разнять дерущихся, но Вадик, словно почувствовав его приближение, оттолкнул физрука и с утроенной яростью набросился на Борю.

Казалось, что в этом щуплом очкарике проснулся древний берсерк, жаждущий крови и мести.

— Да ты чё, Вадик, угомонись, а? Чё как бешеная блоха скачешь? — Боря уворачивался от неуклюжих атак очкарика, словно от назойливой мухи. — Чё тебе надо-то? Я ж тебе не всерьёз леща дал. Обиделся, что ли? Ну, чё ты как баба?

Вадик в ответ лишь злобно рычал, пытаясь ухватить Борю за ноги. Тот, вздохнув, отпихнул его подальше.

— Да чё ты лезешь-то, а? Мне ж тебе больно делать не охота, — Боря с досадой посмотрел на физрука, который тщетно пытался подползти к ним, чтобы разнять. — Щас, Петрович, сам разберусь. Чё вы как маленькие, ей-богу.

Боря снова оттолкнул Вадика, на этот раз чуть сильнее. Тот, кувыркнувшись, врезался в корзинку с Гуглей. Малыш сначала испуганно пискнул, а потом залился радостным смехом, будто наблюдал за представлением в цирке.

— Эй, ты чё, мелочь пузатую напугал? — Боря сердито посмотрел на Вадика. — Чё, совсем мозгов нету? Щас как дам по кумполу, мало не покажется! Хотя… не буду. Школа потом замучает. Скажут, опять Боря драку затеял. Мне чё, больше всех надо?

Он тяжело вздохнул и, подняв Вадика за шиворот, усадил его на скамейку.

— Всё, Вадик, хватит. Отдыхай. И очки себе новые купи. А то как крот слепой бегаешь. И вообще, чё ты взъелся-то? Не понимаю я вас, ботаников. Все какие-то странные…

Петрович, наконец добравшись до Вадика, принялся его успокаивать, приговаривая что-то про трудности подросткового возраста и важность умения прощать.

Вадик, поправляя съехавшие набок очки, сердито бурчал что-то про несправедливость мира и тупость качков. Петрович, понимая, что мораль в данной ситуации бесполезна, достал из кармана платок и бережно протёр Вадику лицо, смахнув пыль и остатки опилок с его щёк.

Боря, тем временем, подхватив корзинку с радостно гукающим Гуглей, направился к выходу из спортзала.

* * *

Мне понравился поединок и то, с какой лёгкостью мой тиран не бил никого. Он просто отмахивался от назойливого одноклассника, как от какой-то мелкой мошки. Но не видел главного. Того, что видел я.

Сидя в корзинке, я наблюдал за происходящим с восторгом, как за захватывающим цирковым представлением. Мне было плевать на мораль, на причины драки, на страдания Вадика и сдержанность Бори. Я видел лишь энергию, выплескивающуюся из обезумевшего очкарика.

Каждый выпад Вадика сопровождался не просто яростным рыком, но и какой-то странной, почти магнетической аурой.

Я видел, как его кулаки обволакивал красный дымок. Чувствовал, что это та же энергия, которую я видел над головой у мамы Бориса. Правда, она была другого назначения.

Боря, конечно, не замечал ничего подобного. Для него Вадик был просто странным ботаником, перебравшим с адреналином.

Он лениво отбивался, не понимая, что имеет дело не с обычным школьником, а с каким-то стихийным бедствием, вырвавшимся на свободу.

Именно это и забавляло меня больше всего. Я видел то, чего не видели другие — искру безумия в глазах Вадика, первобытный огонь, разгорающийся в его красных глазах.

Как в том «типе», как говорил Боря, которого мы встретили в подворотне, который хотел забрать меня от моего тирана.

Боря вышел из спортзала, бормоча себе под нос:

— И чего они все, ботаники, такие нервные? — ворчал Боря, пиная по дороге случайно подвернувшийся пенал. — Жить надо проще. Как я.

А я все думал о Вадике. О его безумном смехе, об осколках очков, о красном дымке вокруг его кулаков.

«Что это было вообще? — размышлял я, косясь на Борю. — Маг? Демон? Что там говорили мои идиотские родители? Ах да, одержимые…»

Интересно, а Боря почувствовал, что я помогал ему всё это время?

Ой, а я что, не рассказал?

Блин…

Когда я увидел красный огонь в глазах Вадика, то внутри меня сначала всё сжалось. Я мимолетно вспомнил про «типа» из подворотни и искренне пожелал, сам не знаю зачем, чтобы Борю сильно не помяли.

З-защита.

В общем, когда Вадик не доставал ударами, от его кулака всё равно исходил этот красный дымок. И кто знает, что было бы, если бы я «не отрывал» его.

Я так же вытягивал кулачок и пытался перехватить эту дымку, как это было с мамой Бориса. И у меня удавалось. Только при этом я не вырубался, как это было с чернотой.

«Муть мутная…»

Боря, конечно, ничего не заметил. Он вообще редко замечал что-то, выходящее за рамки его собственного комфорта. Его мир был прост и понятен: есть он, есть еда, есть мама и есть работа. Все остальное — шум, который можно игнорировать. Ну, кроме меня, конечно.

Но я-то видел! Я чувствовал, как моя крошечная ручка впитывает эту красную энергию, как она бурлит внутри меня, щекочет и требует выхода. Я словно пил странный, обжигающий нектар и при этом чувствовал, как эта энергия растворяется, становится безопасной, не способной навредить Боре.

И вот мы идём по коридору, Боря что-то бубнит про несправедливость жизни, а я, маленький такой герой, спасший его задницу от магического ботаника, молчу в тряпочку.

В прямом смысле. Потому что говорить-то я и не умею толком.

Полгода всего, какая тут речь? Максимум могу пускать слюни и умильно гулить, изображая полную невинность. А внутри-то кипит!

Эх, если бы я мог сейчас ему всё рассказать! Как я, рискуя своими ещё не сформировавшимися магическими способностями, отводил от него эту красную гадость!

Как чувствовал, что если бы не я, то Вадик превратил бы Борю в отбивную, причём отбивную магическую, с красным соусом ярости!

Но что толку? Он бы только покрутил пальцем у виска и сказал что-то в духе:

«Тебе, малой, спать пора, а не сказки рассказывать».

И вот тут меня осенило. Если я хочу, чтобы он понимал, что я не просто милый аксессуар, а полноценный член команды (ну, или хотя бы потенциальный), то мне нужно как-то научиться говорить.

Причём говорить убедительно, с фактами и доказательствами. Иначе так и буду всю жизнь сидеть в корзинке, изображая из себя безмолвную няньку для этого великовозрастного балбеса.

Решено! Начинаю тренировки!

Буду целыми днями мычать, гулить и издавать прочие звуки, пока не добьюсь членораздельной речи.

И пусть Боря думает, что у меня просто колики или режутся зубки. Зато когда я наконец заговорю, он точно офигеет. И тогда-то я ему всё и выложу!

Про Вадика, про красную энергию, про свою героическую роль в этой истории. А может, даже и про маму его расскажу. Но это уже в другой раз. Главное — начать! Ну что, поехали?

— Агуать! Агугли! Агуять!

Ох, и нелегкая это работа — из младенца лингвиста!

* * *

— Странно, — Наташа, вернувшись из сервисного центра мобильных телефонов, рассматривала свой смартфон со всех сторон. — Батарейка в идеальном состоянии, а не пашет…

Она вышла из душного помещения на залитую солнцем улицу. Телефон в руке казался предателем. Наташа обычно доверяла технике, считала ее предсказуемой, логичной. А тут — на тебе, подстава. Она машинально кивнула двум бабулькам, сидевшим на лавочке возле подъезда. Бабульки, как обычно, обсуждали всех и вся.

— Здравствуй, Наташенька! Чего такая задумчивая? — окликнула ее баба Маша, прищуриваясь из-под платка.

— Да вот, телефон барахлит, — вздохнула Наташа. — Вроде бы все в порядке, а батарея садится моментально.

— Эх, техника нынче ненадежная пошла, — поддакнула баба Зина. — Вот раньше телефоны были — кирпичи, зато работали! А сейчас что? Наворотов куча, а толку чуть. Ты, Наташенька, к Николаю сходи, он у нас мастер на все руки. Может, он чего и подскажет.

Наташа поблагодарила бабушек за совет и, погруженная в свои мысли, продолжила путь к дому.

Она снова и снова прокручивала в голове слова мастера из сервисного центра: «С батареей все отлично. Может быть, какое-то приложение фоном сильно нагружает систему?»

Она проверила все приложения, закрыла ненужные, даже удалила пару игр, в которые почти не играла. Но ничего не загружало мобильник. Вообще ничего. Она только и делала, что пользовалась социальными сетями и браузером, чтобы читать научные статьи.

Поднимаясь по лестнице, Наташа машинально ткнула пальцем в экран телефона, чтобы проверить, не появилось ли хоть какое-то изменение. И тут её осенило.

Она вспомнила про функцию, которая позволяла отслеживать активность приложений за последние сутки. Раньше она ею никогда не пользовалась, считая это баловством. Но сейчас, когда все разумные объяснения исчерпались, стоило попробовать.

Зайдя в квартиру, Наташа плюхнулась на диван и углубилась в настройки телефона. Наконец она нашла нужную функцию и замерла от изумления.

График использования батареи показывал всплеск активности глубокой ночью, в то время, когда она, по идее, должна была спать. Более того, ночью кто-то активно пользовался её браузером.

Её охватило странное чувство — смесь любопытства и тревоги. Кто мог пользоваться её телефоном ночью?

Боря? Он пароля не знает, да и у него свой телефон есть.

— Неужели лунатизм? — пробормотала себе под нос.

Но она никогда не замечала за собой ничего подобного. Или, может быть, кто-то взломал её телефон удаленно? Но это казалось невероятным.

— Какого… — она открыла историю браузера и ахнула.

Глава 23

— Притворство притворством, но не делай вид, словно не понимаешь меня, — Наташа не сводила с меня глаз. Не моргала и, кажется, не дышала.

А нет, дышала. Просто была слишком сосредоточена на моём лице.

— Магия? Форумы сектантов? Ты серьёзно?

«Серьёзно? — я смотрел на неё в ответ, так же не моргая. — Как ты вообще узнала, что я брал твой телефон?»

— Если ты понимаешь меня, если… — девочка поправила свои волосы и наклонилась над кроваткой. — Если ты не отсюда, то…

Вот опять двадцать пять. Я понятия не имею, откуда она узнала, что я лазил в её телефоне и искал что-то полезное для себя. И сознаваться в чём-либо явно не собирался. Неужели она думает, что карапуз возьмёт да кивнёт ей в ответ?

Нет. Ни за что. Если бы от неё была польза в моей магии, возможно, я бы раскрылся. Нашёл бы способ взаимодействовать и общаться. Но стоило мне услышать, что я пришелец, так вся надежда угасла.

Несомненно, Наташа очень умная девочка. Не по годам, как говорит Боря. Но её теории, предположения, догадки — полная ерунда.

— Гугля, — продолжила она. — Давай, говори, как ты и магия связаны!

«Что ты хочешь от младенца? — я зевнул беззубым ртом, показывая ей, типа устал. — Иди строй свои теории заговора в другом месте. А то мне после 'лечения» вашей мамы как-то не по себе.

— Гугля, ну не молчи! Может, ты мне хотя бы азбукой Морзе на подгузнике отстучишь? — Наташа не унималась, и её энтузиазм начинал меня пугать.

В её глазах горел какой-то маниакальный огонёк, словно она вот-вот собиралась разобрать меня на запчасти, чтобы найти ту самую «магическую микросхему».

Я попытался закатить глаза, но младенческие мышцы лица оказались недостаточно развиты для такого тонкого сарказма. Вместо этого я издал жалобный писк, надеясь, что она примет это за колики или, на худой конец, за желание сменить подгузник. Но Наташа была непреклонна.

— Ладно, давай по-другому, — она присела на корточки рядом с кроваткой и заглянула мне прямо в душу. — Если ты маг, покажи мне фокус. Преврати эту погремушку во что-то другое! Или хотя бы заставь её исчезнуть! Ну, пожалуйста!

В этот момент мне захотелось заорать.

Превратить погремушку во что-то? Да я даже не мог контролировать свои собственные слюни, а она ждёт от меня чудес!

Но вместо этого я снова зевнул, демонстрируя полный спектр своей младенческой беспомощности.

Наташа вздохнула, и её энтузиазм немного поугас. Видимо, даже самые упёртые конспирологи рано или поздно сдаются перед лицом младенческой беспомощности.

Она отступила на шаг, окинула меня взглядом, полным разочарования, и пробормотала:

— Ладно, Гугля. Я понимаю. Магические силы проявляются не сразу. Наверное, тебе нужно время, чтобы адаптироваться… и научиться управлять своими способностями. Пришельцы такие странные.

Она подошла к окну и уставилась на улицу, погрузившись в свои мысли. Я же, воспользовавшись моментом, попытался незаметно стянуть слюнявчик, чтобы хоть как-то разнообразить свой скудный досуг. Но, увы, ловкость рук — это явно не мой конёк в этом теле. Слюнявчик остался на месте.

За последние три дня она каждое утро подходила ко мне с вопросами про свой телефон. Но каждый раз я молчал и делал вид, что ничего не понимаю.

И в целом у меня было алиби — я младенец. А Наташа разрывалась между двумя теориями: я гений и пользуюсь её телефоном, пока она спит, и… кто-то взломал её телефон.

В общем, теперь доступ к информации через волшебный «погугли» был для меня закрыт. Я не проверял, меняла ли девочка свой пароль, но отчётливо понимал: больше в руки её телефон я не возьму.

Придётся довольствоваться Бориным, и то при возможности.

И меня это беспокоило. Не только потому, что Боря свой телефон всегда клал под подушку, а потому, что мне нужно было нарыть информацию про одноклассника, с которым Боря чуть было не сцепился на физкультуре.

Он был ненормальным. В прямом смысле этого слова. Сильным. Пользовался чем-то, что меня завораживало. Как это было с врачом Волковым.

Я отчётливо понимал, что магия в этом мире есть, просто про неё нет никакой правдивой информации. А раз она есть, то есть такие же люди, как и я.

И не имея доступа к «погугли», я решил проводить свои эксперименты. После того, что случилось с Борей во время стычки с одноклассником, я понимал, что, неизвестно как, но могу влиять на этого тирана.

Может быть, дело было в нашей связи. Может, в чём-то ещё… В общем, сначала я проверил именно связь, пытаясь влиять на Наташу. И у меня ничего не получилось.

С Наташей ничего не выходило. Никакие мои мысленные усилия не заставляли её, например, пролить чай или споткнуться на ровном месте. Зато Боря…

Ох, Боря!

Как только я начинал сосредотачиваться на нём, представляя, как он становится сильнее, крепче, мощнее… начинался цирк.

То чашка в его руках разлетится на мелкие осколки, то носок предательски порвётся прямо во время прогулки, то дверная ручка отвалится, как будто он только что пытался высадить дверь ногой. И самое смешное — никто не подозревал о моей причастности. Для всех это были просто досадные случайности.

В общем, мои эксперименты с Борей приносили больше хаоса, чем пользы. Но я не сдавался. Ведь если я научусь контролировать этот процесс, смогу сделать из него настоящего супергероя!

* * *

Две недели мне потребовалось для того, чтобы перестать терять все силы, пытаясь убрать с мамы, Наташи и Бори эту чёрную ерунду. Но эффект был, прямо скажем, не «вау». Такой… не самый лучший, но и не худший.

Я стал чаще проводить время, ползая по полу, заглядывая и изучая квартиру. Наташа отнеслась к моим способностям, выходящим из ряда вон, спокойно. Боря хорошо помогал мне «качаться». Так что… туда-сюда, я был действительно сильным карапузом.

И я наконец полностью изучил всю квартиру. Блин, спустя два месяца, как я здесь живу… больше уже, даже.

Обнаружил, например, залежи старых журналов «Мурзилка» в кладовке. Нашёл там комикс про маленького волшебника, который превращал как раз погремушки в пирожки. Забавно, но бесполезно.

Зато на обратной стороне была реклама радиоконструктора. Вот это уже интереснее!

Ещё, изучая квартиру и бешено перебирая ногами, ползая повсюду, заметил одну проблему — подгузники. Мои подгузники.

Не то чтобы мне не нравился этот милый аксессуар, просто, блин, как же он ограничивает мою свободу передвижения!

Поэтому я решил объявить войну подгузникам. Начал с малого: сбрасывал их во время сна. Пару раз прокатило.

Наташа лишь вздыхала и говорила, что я, наверное, просто очень активный. Но потом она начала надевать на меня подгузник-броню, с тройной фиксацией.

Я понял, что война с подгузниками — это не спринт, а марафон. И к ней нужно подходить стратегически.

Сначала — диверсия.

Начал активно изучать систему креплений. Липучки, оказывается, не такие уж и сложные. Пара ловких движений, и вот уже свобода! Правда, эффект длился недолго. Наташа быстро обнаруживала мои побеги и возвращала меня в памперсное рабство.

Тогда я решил действовать хитрее.

Стал изображать мучения, колики, вселенскую скорбь. Морщил лицо, кряхтел, поджимал ножки. Расчет был прост: измученного младенца жалко, а значит, подгузник снимается автоматически.

И это сработало!

Наташа, обеспокоенная моим состоянием, немедленно меняла подгузник. Правда, потом оказывалось, что я просто хитрожопый манипулятор. Но момент свободы был прекрасен!

Но радость моя была недолгой. Свобода без подгузника оказалась не такой уж и радужной. Ползая по полу без защиты, я обнаружил, что моя нежная кожа страдает от трения.

Вскоре ниже пупка и на внутренней стороне бёдер появились красные, зудящие участки. Памперсы, как оказалось, не просто так придумали! Они не только сдерживали мои «сюрпризы», но и служили своеобразной бронёй от сурового мира полов и ковров.

Сначала я пытался игнорировать дискомфорт. Ползал медленнее, выбирал более мягкие поверхности. Но зуд усиливался, и я начал подозревать, что моя война с подгузниками обернулась войной против самого себя. Гениальный стратег, что сказать.

В итоге я сдался. Вернулся в памперсное рабство, зализывая раны. Наташа, кажется, даже не заметила моего поражения.

Просто продолжала менять мне подгузники, как ни в чём не бывало. А я лишь вздыхал, глядя на неё исподлобья. Ну ничего, это лишь тактическая передышка!

А вот как только я завершил трёхдневную войну с памперсами, мне удалось попасть в комнату, в которой я никогда не был — в спальню мамы ребят.

Я её видел только когда мы ездили на процедуры в больницу или же когда она выходила на кухню. Да-да, она стала чуть больше ходить после моих попыток помочь ей.

В общем… я попал в очень странное место.

В комнате пахло лавандой и чем-то сладковатым, приторным. Освещения как такового не было. В комнате царил полумрак. Окна зашторены плотными бархатными занавесками, сквозь которые едва пробивался свет.

На стенах висели картины с изображением каких-то людей, семей и чего-то из природы. Увы, детально при таком освещении разглядеть не получилось.

Сама «мама», как я понял, постоянно лежала и смотрела телевизор. Моё появление на «пороге» её комнаты осталось незамеченным.

Я начал исследовать неизведанные территории. Под кроватью оказалось целое царство пыли, забытых тапок и одиноких носков. Но мой взгляд зацепился за нечто более интересное — прямоугольный предмет, слабо поблескивающий в полумраке. Моё сердце ёкнуло.

Это был телефон!

Пыльный, заляпанный чем-то липким и, судя по всему, полностью разряженный, но это был ОН — источник информации, окно в мир, мой личный «погугли»!

Операция по извлечению артефакта была сложной.

Под кроватью было тесно, пыль щекотала нос, и я отчаянно боялся, что меня обнаружат. Но азарт исследователя, помноженный на жажду знаний, толкал меня вперёд. С помощью неимоверных усилий, подгребая телефон под себя, словно сокровище, я выполз из-под кровати, оставив за собой шлейф пыли и разочарований для любителей чистоты.

Сжимая добычу в потном кулачке, я огляделся. Мама по-прежнему втыкала в телевизор, поглощенная каким-то душещипательным сериалом. Идеальный момент!

Но куда спрятать трофей? Вариант с проглатыванием отпал сразу — я не настолько отчаялся. Засовывать телефон в рот и жевать, как погремушку, тоже не хотелось.

Внезапно меня осенило.

Памперс! Идеальное укрытие.

Мягкий, вместительный, и кто в здравом уме полезет туда что-то искать? Риск, конечно, был, но ради науки я готов на все. Проворно расстегнув липучки (война с подгузниками не прошла даром), я засунул телефон прямо в это укромное местечко. Ощущения, конечно, не самые приятные, но зато надежно.

Я пополз к выходу из комнаты. Было очень неудобно. Критически неудобно.

Теперь предстояла не менее сложная задача — вернуться в свою комнату, не вызвав подозрений. Ползти с телефоном в подгузнике оказалось тем ещё испытанием. Каждая складка памперса впивалась в тело, а телефон предательски давил на живот.

Преодолевая муки и стоически перенося все тяготы, я всё же добрался до своей комнаты. Осталось только избавиться от «клада». Снова расстегнув липучки, я извлёк телефон. Теперь он пах не только пылью, но и детской присыпкой.

Быстро оценив обстановку, я заприметил под своей кроваткой старый, дырявый носок Бори. Идеальное место для тайника!

Запихнув туда телефон, я довольно потёр ручки. Теперь мой личный «погугли» в безопасности. Осталось только решить одну маленькую, но очень важную проблему — где, чёрт возьми, раздобыть зарядку?

Вариантов было немного. Воровать у Наташи я зарекся, да и слежка за её телефоном стала круглосуточной.

Оставался только Боря. А это означало, что нужно разработать хитроумный план по проникновению в его комнату и изъятию зарядного устройства.

* * *

— Странно, — Григорий Николаевич Волков смотрел в амбулаторную карту, не понимая причину улучшений. — Видимо, экспериментальное лечение дало свои плоды.

Эти слова вызвали у Бори улыбку. Искреннюю. Вот только, глядя на врача, он не заметил в его лице радости.

— Что-то не так? — решил уточнить он.

— Да нет, всё так, — толстый врач натянул на лицо фальшивую улыбку и закрыл карточку. — Думаю, нужно будет усилить дозировку. Что скажете?

Его слова автоматически вынуждали Бориса искать ещё одну работу, ибо и так деньги со стройки и охраны казино моментально тратились. Девяносто процентов уходило на лечение мамы, а все остальное — на квартплату и еду.

Тем не менее здоровье матери было важнее.

— Усиление дозировки действительно поможет? — уточнил Боря. — Если да, то я не вижу смысла отказываться.

Он повернулся к маме, улыбнулся ей, глядя в её пустые глаза, и затем вернул всё внимание к врачу.

Волков же барабанил пальцами по столу, его взгляд был рассеянным. Он явно что-то обдумывал, и Борис нутром чувствовал, что с ним что-то не так. Ему как будто не понравились результаты, что его маме стало лучше.

Боря не был дураком, хоть человек он и прямолинейный. Его настораживало поведение врача. По крайней мере, сейчас.

— Поможет, — наконец произнес врач, отрывая Бориса от невеселых дум. — В перспективе. Но, как вы понимаете, такие препараты… они не из дешевых. Да и достать их становится все сложнее.

Борис кивнул, понимая намек. Он уже давно привык к тому, что в этом мире за все нужно платить, особенно за здоровье близких. Готов был работать на трех работах, лишь бы мама чувствовала себя лучше.

И если этот толстый врач с его подозрительным поведением действительно может помочь, то он сделает все возможное, чтобы достать необходимые деньги.

* * *

«Ох, как же ты мне не нравишься, врач Волков! — обстановка, в которой мы находились, уже накалилась до предела. — Вот кто ты? Маг? Или что-то поинтереснее?»

Под обстановкой я имел в виду тщетные попытки Григория… как там его по батюшке? В общем, этот нехороший человек попытался вернуть ту часть черноты над головой мамы Бориса, которую я убрал. Поглотил и переварил.

Но у него ничего не получалось, потому что я следил за всеми его действиями и, мысленно тужась, и не совсем мысленно, не позволял появиться новой черноте.

Во время первых попыток вновь запустить какую-то болезнь, или что это было, Волков оглянулся на меня. Словно понимал, что я — тот самый барьер. Затем, видимо, понял, что я карапуз, пускаю слюни и смешно пукаю, и попробовал ещё раз. Я не допустил этого.

Вновь мысленно потянулся за чернотой, которая вырывалась из его руки, и «сожрал» её.

Блин. Жаль, что никто, кроме меня, этого не видит. Этого врача бы на вилы!

Волков, между тем, начинал потеть. Я видел, как капельки пота собираются у него на лбу, как дёргается глаз. Бесится, бедняга! Но молчит, гад. Пытается сделать вид, что всё идёт по плану. А план у него провалился, как старая лодка! Я-то тут! Карапуз, может, и смешной, но очень даже эффективный.

Он снова попытался. Я почувствовал этот мерзкий сгусток энергии, вырывающийся из его рук. Мерзкий, но такой аппетитный! Сконцентрировался, напряг все свои немногочисленные мускулы и — хоп! — утащил его к себе, в бездонную пропасть своего детского организма. Надеюсь, у меня там пищеварение крепкое. А то вдруг эта чернота решит из меня вырваться? Нет уж, дудки!

И вот так мы втроём устроили странную пантомиму. Волков потеет, Боря тупит, я — героически борюсь со злом, попутно издавая забавные звуки. Эх, если бы они только знали, что происходит на самом деле!

— … видимо, экспериментальное лечение дало свои плоды, — неожиданно молвил врач.

«Ага, как же. Твоё лечение вообще никогда не работало, — я натужился, издал небольшой звук. — Ну чего, кто ты там у нас всё-таки?»

Волков вытер платком лоб, и я заметил, как дёрнулся его галстук. Ну точно, нервничает! А я тут, как ни в чём не бывало, сижу и пускаю пузыри. Маскировка, чтоб её!

С каждым разом, когда Волков пытался вернуть черноту, я чувствовал себя всё более измотанным. Энергии у ребёнка, как известно, не так уж и много. Но я понимал, что не могу сдаться. На кону стояла жизнь этой женщины, да и, возможно, не только её. Кто знает, сколько ещё людей этот врач обманывал и калечил?

Время тянулось мучительно медленно. Врач продолжал говорить какие-то ничего не значащие слова, Боря внимательно слушал, а я, собрав остатки сил, готовился к следующей атаке. Я чувствовал, что Волков тоже на пределе. Его лицо стало землистым, руки дрожали. Он понимал, что терпит поражение, но не хотел сдаваться.

В какой-то момент мне показалось, что он вот-вот сорвётся. Но вместо этого он вдруг замолчал, тяжело дыша. Затем медленно поднял глаза на Борю и произнёс:

— Знаете, я тут подумал… Может быть, стоит сделать перерыв в лечении? Понаблюдать за динамикой. Вдруг организм сам справится.

Боря удивлённо посмотрел на врача. Такое предложение показалось ему странным, особенно после того, как Волков так настойчиво предлагал усилить дозировку.

Но я знал, что на самом деле произошло. Волков просто понял, что проиграл. Он больше не мог навредить этой женщине, пока я рядом. И решил отступить, чтобы перегруппироваться и придумать новый план. Но я был уверен, что не дам ему ни единого шанса.

Только вот, я ошибался. Этот полный проныра оказался тем ещё гадом.

— У вашего племянника, — он, улыбаясь, заговорил с Борисом, — что-то с лицом. Он не болен ли случайно?

Боря нахмурился. Волков сделал шаг в мою сторону, а его глаза загорелись красным. Как у того странного мужика в подворотне. Как у одноклассника Бори.

Глава 24

Волков навис надо мной, а его взгляд, преисполненный злобой и какой-то дикой жаждой, прожигал насквозь. Я попытался отстраниться, отползти назад, но тело слушалось плохо. Слишком много энергии ушло на борьбу с его мерзкими потугами.

И тут я понял, что он не просто врач. И даже не просто маг. Он что-то гораздо хуже. Что-то тёмное и опасное.

Боря, кажется, тоже заметил перемену в поведении Волкова. Его лицо исказилось от непонимания и тревоги. Он попытался что-то сказать, но врач его перебил, не сводя с меня глаз.

— Да-да, с ребёнком что-то не так, — прошипел Волков, его голос стал хриплым и зловещим. — Он забирает… Он мешает…

Боря шагнул вперед, пытаясь загородить меня собой. Но Волков был быстрее. Он попытался оттолкнуть его в сторону одной рукой, а второй потянулся ко мне, скрючивая пальцы:

— Я знал, что дело в тебе, маленький мальчик… это ты мне мешаешь пожирать энергию этих вонючих людей.

Боря даже не пошатнулся, а лишь вопросительно посмотрел на Волкова, будто спрашивая: «Это всё?»

Врач, казалось, и сам не ожидал такой слабой реакции. Он нахмурился и попытался повторить толчок, но на этот раз Боря был готов и просто подставил плечо, пробурчав:

— Чё-т ты меня напрягаешь.

Затем прозвучал хлопок. Лещ, которым Боря наградил врача, был такой громкий, что, казалось, звук эхом отразился от стен этой комнатки, разбудив даже мумию фараона, завалявшуюся где-то в подсобке.

Волков отлетел к стене, оставив на кафеле то ли отпечаток ладони, то ли невнятную кляксу. Он сполз по стене, ошарашенно хлопая глазами и трогая побагровевшую щеку.

Боря, почесывая затылок, задумчиво произнес:

— Ну, я ж говорил, напрягаешь, — затем повернулся ко мне и с видом эксперта по экзорцизму добавил: — Похоже, доктора переклинило. Может, переработал?

«Ты защитил меня? — я ошарашенно смотрел на своего тирана, мучителя, любителя накачать меня молочной смесью до коликов. — Серьезно? Ты понял, что он мне угрожает?»

В этот момент Волков издал какой-то нечленораздельный вопль и попытался подняться. Боря, вздохнув, снова повернулся к нему:

— Ну, ты чё, опять нарываешься? Сейчас еще раз прилетит, обидишься потом!

И, не дожидаясь ответа, выдал Волкову второй лещ. На этот раз, судя по звуку, с применением особых техник рукопашного боя.

Григорий Николаевич, казалось, окончательно потерял связь с реальностью. Он задергался, словно марионетка, у которой оборвались нитки, и попытался проползти к ногам моего тирана. Боря, наблюдая за этим цирком, лишь развел руками:

— Ну, вот что с ним делать? Может, скорую вызвать? Хотя, после таких лещей, его скорее в морг увезут, чем в больницу.

Я, все еще пребывая в состоянии легкого шока, смог выдавить из себя лишь одно:

— Агуеть…

Боря хмыкнул, почесал переносицу и, прищурившись, посмотрел на Григория Николаевича, извивающегося на полу.

— Агуеть — это точно, — согласился он. — Я, конечно, подозревал, что у доктора с головой не все в порядке, но чтобы настолько… Ладно, хрен с ним, с доктором. Ты как вообще? Цел? В подгузнике сухо?

Я, все еще переваривая произошедшее, машинально кивнул. Боря, убедившись, что я в порядке, снова переключил внимание на поверженного врага. Он подошел к Волкову и ткнул его носком ботинка.

— Эй, доктор, ты это… очнись! А то я сейчас тебе еще один лещ пропишу, профилактический.

Волков что-то прохрипел в ответ, но разобрать было невозможно. Боря вздохнул и поднял его на руки, словно мешок картошки. Усадил за стол и покосился на свою маму.

А вот та, к слову, оживилась. Словно после воспитательных ударов магия, а это была магия, я был уверен на все сто процентов, ослабла.

Чернота над её головой практически растворилась. И… это было драматично. Она заговорила.

— Борь, ты чего творишь? — прошамкала она, пытаясь сфокусировать взгляд на сыне и странном докторе, сидящем за столом с красным отпечатком ладони на щеке. — Почему…

Боря, опешивший от неожиданного пробуждения матери, чуть не выронил Волкова. Он быстро усадил его обратно на стул и обернулся к матери, пытаясь подобрать слова.

— Мам, ты… как? — спросил он, округлив глаза. — Ты в порядке? Тут, это… доктор немного переволновался. Ну, знаешь, работа нервная.

Мать, все еще явно не понимая, что происходит, оглядела комнату, задержав взгляд на мне, ползающем по полу. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание, а затем — на нежность. Она протянула ко мне руку, словно желая прикоснуться.

Но остановилась, возвращаясь взглядом к врачу. А вот затем она сделала то, что должен был сделать я. Рассказала кое-что.

— Он просил меня умереть, — прошептала она, вытянув руку и показав на Григория Николаевича пальцем. — Говорил, что во мне не так много силы. Что я… я… не могу накормить его энергией так, как остальные…

Боре даже объяснять ничего не нужно было. От услышанного сжались кулаки. По лицу пробежала тень желания убить одного жирдяя. Ну а затем:

— Ты чё, мужик, матери моей угрожал?

«Прямолинейный, деревянный мальчик, — пронеслось в моей голове. — Мама же тебе сказала, что он из неё чуть ли энергию не сосал! Боря, таких надо…»

А впрочем, чего это я?

Боря сжал кулаки так, что костяшки побелели. Воздух вокруг них, казалось, загустел, наполнившись каким-то странным электричеством. Я, сосредоточившись на этой энергии, увидел, как руки моего тирана обволакивает легкая дымка.

Когда Боря снова врезал Волкову, на этот раз апперкотом, послышался не просто хлопок, а настоящий раскат грома. За окном, словно в подтверждение силы удара, сверкнула молния, осветив на мгновение перекошенное лицо Григория Николаевича.

Волков, кажется, окончательно потерял ориентацию в пространстве. Он болтался на стуле, как тряпичная кукла, и издавал какие-то невнятные стоны. Боря, глядя на это зрелище, только покачал головой.

— Ну вот, я ж говорил, обидишься, — пробурчал он, словно отчитывая капризного ребенка. — Теперь кто тебя такого домой повезет?

Затем он снова обернулся к матери, которая с удивлением и открытым ртом смотрела на происходящее:

— Мам, ты это… как себя чувствуешь? Может, чайку с печеньками? — предложил Боря, явно не зная, как еще проявить свою заботу.

Внезапно Волков забился в конвульсиях, из его рта потекла какая-то черная слизь. Он хрипел и дергался, словно пытаясь выплюнуть что-то невидимое. Комната наполнилась запахом серы. Боря, почуяв неладное, отскочил от врача.

Затем я увидел то, что не мог видеть ни Боря, ни его мама. «Это» видел только я.

Над головой Волкова появилась тёмная воронка, затягивающая в себя остатки его жизненной силы. Из неё вырвались когтистые тени, метнувшиеся по комнате и растворившиеся в воздухе. Волков обмяк, его тело безвольно сползло на пол.

Боря, не понимая, что происходит, нахмурил лоб и брезгливо сморщил нос. Его мать тихо ахнула, прикрыв рот ладонью. Лицо ее, впрочем, посветлело, на нем появилось какое-то спокойствие, словно груз, давивший на нее годами, внезапно исчез.

— Что это было? — прошептала она, глядя на сына испуганными глазами.

Боря пожал плечами, видимо, чувствуя себя неловко под ее пристальным взглядом.

— Понятия не имею, мам. Может, у него приступ какой? Я ж говорю, переработал человек.

Боря с опаской приблизился к телу Волкова, ткнул его носком ботинка. Тишина. Никаких признаков жизни. Он вздохнул и почесал затылок.

«И что дальше? Мы просто уйдём? Всё? — я всерьез заинтересовался тем, что увидел. — Он дышит?»

— Ну, вот и поговорили, — констатировал Боря, словно Волков просто обиделся и ушел в другую комнату. — Мам, а ты как вообще? Точно лучше себя чувствуешь? Может, скорую все-таки вызовем? И тебе, и этому… придурку.

Мать медленно покачала головой, все еще находясь под впечатлением от произошедшего.

— Нет, Борь. Мне лучше. Гораздо лучше. Как будто… как будто с меня сняли что-то тяжелое. Я… я даже не помню, когда последний раз так хорошо себя чувствовала. Спасибо тебе, сынок.

Она попыталась улыбнуться, но получилось как-то неуверенно. Боря, покраснев, отвел взгляд в сторону. Комнату все еще наполнял слабый запах серы, напоминая о случившемся. Боря подошел к окну, открыл его настежь, впуская свежий воздух. На улице бушевала гроза. Молнии рассекали небо, освещая мокрые улицы.

— Гроза какая, — пробормотал Боря, больше для себя, чем для матери. — А денег на такси не будет… а не, — он вновь повернулся, посмотрел на врача, живого, кстати. — За лечение-то платить не надо теперь, да?

Я, тем временем, сосредоточенно разглядывал Волкова. Вернее, то, что от него осталось. Он лежал, скрючившись, словно выброшенный на берег кит, и слабо постанывал.

Жив, зараза. Но, кажется, без магии. Без сил. Просто толстый, побитый мужик, с фингалом под глазом и подозрительной черной слизью на подбородке. Энергию, видать, не переварил.

* * *

Для меня всё случившееся было настолько странным, что и словами не описать. Увиденное мною лишь сподвигло больше изучать новый мир. Точнее, начать его изучать.

Так что я целую неделю потратил на то, чтобы подобрать провод для зарядки моего нового телефона. Ну, как нового? Того самого, спрятанного в носке Бориса.

Смартфон, как оказалось, принадлежал матери Бориса, которая, оживившись, засыпала что Наташу, что тирана вопросами относительно меня. Мол, откуда здесь карапуз?

Вот тут за моё нахождение в этом доме заступились оба. Боря, как ни странно, заявил, что мои родители — самые настоящие черти, которым нельзя в руки ребёнка давать.

А Наташа его поддержала. Хотя я знал, она бы меня изучила с ног до головы и точно никуда бы не отдала. Причём именно Наташа вставила своё последнее слово:

— Он останется с нами. Здесь безопаснее.

— Но, — мама ребят замялась, — вдруг его ищут? Мы не можем просто так…

Наташа перебила её, не дав договорить:

— Если бы искали, давно бы уже нашли. Мы ему поможем, дадим нормальную жизнь. А если и объявятся эти… черти, как Боря выразился, мы их просто не пустим на порог.

— Головы поотрываю, — поддакнул тиран.

Мать посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. В её глазах читалось беспокойство, но и какая-то теплота, сочувствие. Наконец она вздохнула и кивнула:

— Хорошо. Пусть остаётся.

Так я и остался жить в странном доме с ожившей матерью, тираном Борисом и доброй Наташей.

В общем, всё было хорошо. Проблем как таковых не было, не считая учёбу Бориса. Так что я занялся поисками злосчастного провода, без которого мой новый-старый телефон был бесполезным куском пластика. И, как ни странно, нашёл его в самом неожиданном месте — в ящике с инструментами Бори.

Конечно, стоило догадаться, что человек, способный двумя лещами вернуть к жизни (или наоборот, в кому) магического доктора, не будет выбрасывать полезные вещи. Провод был старый, обмотанный изолентой в нескольких местах, но главное — он работал!

И вот, вооружившись этим артефактом из ящика Бори, я приступил к исследованию неизведанного. Ночи напролёт, пока все мирно посапывали, я, притаившись в углу с телефоном, бороздил просторы интернета.

Естественно, одной рукой приходилось держать бутылочку со смесью, а другой — умудряться печатать крошечными пальчиками. Занятие, скажу я вам, не для слабонервных. Но любопытство, как известно, не порок, особенно если ты младенец, подозревающий, что его окружают маги и черти.

Первым делом я, конечно же, загуглил «тёмная воронка над головой» и «чёрная слизь изо рта».

Результаты поиска, мягко говоря, не порадовали. Вместо конкретных ответов поисковик выдавал статьи о пользе детокса, симптомах отравления некачественным алкоголем и форум колдунов-любителей, обсуждающих, как правильно призывать демонов через YouTube-трансляции.

Становилось понятно, что «Погугли» в этом мире не особо шарит в оккультизме.

Пришлось копать глубже. Методом проб и ошибок, перебирая запросы вроде «симптомы одержимости», «как определить магическое воздействие» и «где купить экзорциста оптом», я постепенно выходил на какие-то зацепки.

И тут я напёрся на форум, который рассказывал о том, что мир полон всяких разных сущностей, питающихся жизненной энергией, проклятий, наложенных на недвижимость, и заговоров от облысения, которые, судя по всему, работают через демонов парикмахерского искусства.

Через пару дней я наконец наткнулся на упоминание о неких «Пожирателях Душ» — демонах, которые заключают контракт с человеком.

Описание их сил и способностей идеально совпадало с той тёмной воронкой над головой Волкова.

Судя по всему, Григорий Николаевич был лакомым кусочком для этой нечисти. Но кто его так? И почему именно сейчас? Вопросов становилось всё больше, а ответов — всё меньше.

И вот, в одну из таких ночей, когда я, укутавшись в пелёнки, как в плащ секретного агента, листал страницы оккультных форумов, меня накрыло озарение. В одном из обсуждений кто-то упомянул об энергетических каналах, которые есть у человека. Что, собственно говоря, так интересует одержимого.

«То есть, — я впитывал информацию как губка, — всё-таки есть и маги и одержимые?»

И тут я вспомнил про маму Бори, которая после смерти Волкова прямо расцвела, как майская роза. Неужели Боря своими чудо-лещами просто перекрыл ему кислород?

«Не в моей ли силе причина? Точнее, связи меня и тирана? — я кратковременно шуганулся, услышав шаги в коридоре. Боря, если судить по шагам, пошёл в туалет. — Фух…»

В общем, моя жизнь в странном доме становилась всё интереснее и запутаннее.

Теория с энергетическим вампиризмом против мамы Бори казалась самой логичной. Получалось, что доктор Волков был не просто шарлатаном, а живым аккумулятором, подпитывающим энергией всех вокруг.

А его «исцеляющие» сеансы были не чем иным, как перекачкой жизненных сил от него к пациентам. Жесть, конечно. И самое главное, никто не догадывался, кроме меня, младенца с неизвестным прошлым.

Но это ещё не все! На том же форуме я вычитал, что Пожиратели Душ не работают бесплатно. За свои услуги они требуют… души. То есть, Волков не просто так согласился на этот контракт. Ему что-то нужно было взамен. Что-то, ради чего он готов был продать свою бессмертную сущность.

«Интересно, а что он получил-то? Силу жрал, других людей сводил в могилу, — я почесал пятую точку и зевнул беззубым ртом. — Деньги? Славу?»

Размышляя над этими вопросами, я случайно наткнулся на статью с заголовком:

«Сенсация! Доктор нейрохирургического отделения Григорий Николаевич Волков потерял память, но его пациенты чудесным образом исцелились!».

В статье рассказывалось о загадочном случае, произошедшем с известным врачом.

После странного инцидента он полностью потерял память, но при этом все его пациенты, страдавшие от неизлечимых болезней, внезапно пошли на поправку. Врачи разводили руками, а журналисты строили самые невероятные теории.

«Вот это поворот! — подумал я, пытаясь прочитать статью и одновременно не уронить бутылочку со смесью. — Получается, что Борины лещи не только вывели из строя Пожирателя Душ, но и каким-то образом перераспределили энергию Волкова между его пациентами!».

Но самое интересное было впереди. В конце статьи упоминалось, что доктор Волков, несмотря на потерю памяти, чувствует себя прекрасно и планирует начать новую жизнь.

«Интересно, какую? Может, он станет обычным терапевтом или откроет магазин здорового питания? А может, его прошлое всё-таки настигнет его, и Пожиратель Душ вернётся за своей добычей?»

Решив, что с меня на сегодня хватит оккультных изысканий, я отложил телефон и попытался уснуть. Но мысли о Волкове и его демоническом долге не давали мне покоя.

Что же будет дальше? Вернётся ли злобный демон, чтобы вернуть свой «актив»? Или Волков навсегда останется счастливым амнезийным доктором, забывшим о своих тёмных делах?

Вопросов становилось всё больше, а я был всего лишь младенцем, запертым в пелёнках и окружённым тайнами, как муха в паутине.

Глава 25

Вопросы относительно изменений в теле мало беспокоили Бориса. Подумаешь, стал посильнее? Этому же явно есть должное объяснение. В конце концов, все мы когда-то растем и крепчаем, может, у него этот процесс просто слегка ускорился.

В общем, Боря решил не терзать себя вопросами по поводу своей силы. Хотя иногда его действия выходили за рамки разумного и возможного.

Например, чашки в его руках имели странную тенденцию жалобно трескаться, будто он держал не керамику, а перезревший арбуз. А ручки в школе…

О, эти многострадальные ручки! Бедные, они ломались с таким драматизмом, словно Боря пытался ими расколоть орех.

Но апофеозом всего стала дверь в школьной раздевалке. В один прекрасный день, точнее, в один не самый удачный вторник, Боря, запыхавшись после физкультуры, попытался войти, переодеться. Ручка предательски заклинила. Боря дернул сильнее. И… дверь открылась.

Вместе с косяком. Завуч, появившаяся в коридоре как раз в этот момент, лишилась дара речи. После чего, правда, обрела ее вновь, и Боря выслушал длинную и витиеватую речь о вандализме, бережном отношении к школьному имуществу и о том, что с такой силой ему прямая дорога на отчисление:

— Борис, ты осознаешь, что натворил? Дверь, Борис! Это же не картонная коробка, это дверь! У нас что, тут филиал кузницы, где детишки железо гнут?

— Да я это, — замялся Боря, поглядывая на Гуглю, который сидел в корзине в раздевалке и лупился на него своими огромными, голубыми глазами. — Случайно…

— Случайно? — завуч запыхтела еще сильнее. — Ты думаешь, школе деньги из воздуха достаются, чтобы каждый раз двери с косяками менять? Да я лучше на эти деньги интерактивную доску куплю, чтобы вы хоть чему-то учились, кроме как двери ломать!

Завуч, кажется, дышала огнем, ее очки опасно сверкали. Боря стоял, хмуря лицо. Он и сам не понимал, как так вышло. Ну заклинило ручку, ну дернул… Не специально же!

— И это еще не всё! — продолжила завуч, словно читая мысли Бори. — Стулья в столовой! Ручки в туалетах! Ты вообще представляешь, сколько мы материала списываем из-за таких, как ты?

Боря вздохнул. Кажется, его школьная жизнь висела на волоске, точнее, на той самой злополучной дверной ручке.

— Я случайно, — хмуро ответил он, глядя на завуча исподлобья. И не для того, чтобы показать грозный взгляд. Так вышло. — Больше не повторится.

— Где-то я уже это слышала…

После этих слов в голове парня начали мелькать кадры из его недавнего прошлого: вот он, выбивающий ногой дверь в кабинет химии, потому что там мог быть Гугля. Затем, пару кабинетов младшей школы…

Вот он, ломающий стул на перемене, просто споткнувшись об него. Ну и разумеется — все остальные проблемы. Где одноклассники и старшеклассники сами себе лбы разбивали, пытаясь уйти с пути его следования.

Случайно, разумеется.

И каждый раз — одно и то же: удивленные лица, гневные тирады и обещания немедленного исключения.

— Ладно, Борис, — выдохнула завуч, смягчившись. — Это твое последнее предупреждение. Последнее! Учти, я помню, как ты объяснял, что «случайно пнул дверь ногой», когда искал кого-то там. Если еще раз что-то подобное случится, пеняй на себя. Пойдешь мести двор сразу, после исключения. Ибо у тебя будет такая характеристика, что тебя школы хуже нашей не пустят на свой порог.

«Хуже нашей? — подумал он. — А есть ещё хуже? Учитывая наш район».

Боря кивнул, готовый поклясться на чем угодно, что больше ни одной двери, ни одного стула, ни одной ручки не тронет. Хотя клясться он не стал. Зная свою «удачу», лучше не рисковать.

Боря остался в раздевалке один на один со своей совестью и Вадиком. Тем самым «бессмертным», который думал, что лезть на Борю — здравая мысль.

Его взгляд прожигал спину Бориса. И тот, словно чувствуя что-то неладное, обернулся:

— Чего вылупился? — пробормотал Боря, пытаясь запихнуть непослушную ногу в штанину. Нога, кажется, не желала мириться с тесными джинсами и отчаянно сопротивлялась.

— Да так, — прищурился Вадик, — просто интересно, как это у тебя получилось?

— Что получилось?

— Ну, дверь сломать. Это ж надо талант иметь! И силищу!

Боря пожал плечами, стараясь игнорировать одноклассника.

«Талант? Скорее, проклятье».

Он уже и сам не знал, что хуже: объяснять каждый раз, что это «случайно», или пытаться контролировать свою внезапно проснувшуюся силу. Но контроль, похоже, был чем-то из области фантастики.

— Просто дернул, — сухо ответил Боря, наконец-то одолев штанину. — Заклинило.

Вадик хмыкнул, не особо веря в эту версию. Поэтому он поднялся, обошел корзину с карапузом и направился к Борису, приговаривая:

— Слушай, а можешь мне показать? Ну, как ты это делаешь? Только без двери, ладно? Что у тебя за сила? Как ты смог отбить мою атаку?

Боря непонимающе уставился на Вадика.

Какую атаку? Какую силу? Он просто, ну, дал ему леща в прошлый раз, когда тот пытался рыпнуться на него. Обычный лещ, не более.

— Чего показать? Как штаны надевать? — огрызнулся Боря.

Вадик приблизился, понизив голос до заговорщицкого шепота:

— Не придуривайся, Боря. Я видел! Ты одержим! У тебя внутри демон! Это он тебе силу дает!

— Слушай, Вадик, ты таблетки сегодня принимал? Какие демоны? Я просто злой был. А дверь… ну, дернул сильнее, бывает.

Вадик, казалось, совсем не слышал его оправданий. Он продолжал бубнить что-то про ауру, энергию и признаки одержимости. Боря вздохнул. С этим парнем явно что-то не так.

* * *

А вот и подтверждение тому, что я читал на форумах, — я, практически не моргая, смотрел на Вадика и слушал то, что он говорил. — Значит, ты, Вадик, одержимый. Как и Волков, как и тот бедолага между улочек.

— … ты отбил атаку, которую не может отбить простой человек, — между делом не унимался Вадик, замерев в метре от обувающегося тирана. — И ты мне хочешь сказать, что ничего не знаешь об одержимости? Это же блеф!

— Случай, чел, — истязатель начал закипать, в прямом смысле этого слова. — Отвали. По-нормальному прошу. А то опять леща пропишу, может, дурь из твоей башки выбью.

Вадику было достаточно этой простой угрозы. Сделав несколько шагов назад, а затем в сторону, он облокотился на шкафчик и продолжил наблюдать за действиями Бори.

«Значит, одержимость всё же есть, — продолжил размышлять я. — Но я же не одержим. Да и сам не демон. Хотя… мои силы-то откуда?»

Начиная лихорадочно соображать, пришёл к выводу, что форум, на котором я всё это прочитал, всё же правдив. Правда, там всего тысяча подписчиков, но сам форум очень активный.

Только от этого больше информации не становилось. Что же за связь у меня с моим тираном? Каким образом я могу влиять на его физические способности и защищать его? Если, повторюсь, я не демон и не одержим? Да и Боря точно.

Какой демон захочет пойти на сделку с этим прямолинейным деревом?

— А может, — неожиданно для меня продолжил Вадик, — ты маг?

На Борю было смешно смотреть. Его руки моментально напряглись. Глаза налились кровью, а затем он сделал то, что всегда делал перед дракой. Начал разминать шею:

— Ты меня, — он начал медленно вставать. — Чё, вообще не слышишь? Тебе леща с правой? Пожёстче или с левой? Чтобы помягче было?

«Ага, ага… маг? Значит, маги есть. Видимо, я всё же маг. Тогда форум на сто процентов твердит правду. Надо бы не забыть про него, вдруг что ещё найду?»

А вот Вадик тем временем выставил руки перед собой, понимая, что ему сейчас прилетит:

— Да я это… выдохни! Я просто спросить хотел, почему ты не изгнал демона во мне? Если маг… конечно…

Боря тем временем уже вплотную приблизился к Вадику, злобно сверкая глазами.

— Маг, говоришь? Сейчас я тебе наколдую синяк под глазом, и никакой демон тебе не поможет.

Вадик, предчувствуя неладное, съёжился и попытался спрятаться за шкафчиком:

— Да ладно тебе, Боря, я ж просто пошутил! Ты чего такой нервный-то?

По крайней мере, этот гнетущий диалог многое для меня объяснил. И наконец я понимаю, что в этом мире творится.

Одержимые — есть. Это простые люди, которые каким-то образом вышли на сделку с демоном, чтобы получить прелести жизни. А есть маги, которые таких одержимых… изгоняют. Получается, Боря под влиянием моих магических сил стал что-то по типу экзорциста!

Забавно… очень забавно. Но вот что делать с этим дальше?

Может, попытаться найти с Борей общий язык и показать ему, что он может? А то без поддержки этого великана мне не прокачать магию. Да и способов я не знаю, а имея рядом с собой соратника, я точно стану сильнее.

Или всё же попытаться найти контакт с Наташей?

Мне тут же вспомнилось, как она себя вела, случайно увидев игрушку, которой я игрался силой мысли. И… тут же отмахнул от себя эту идею.

С гениальностью этой девочки не поспоришь. Но я где-то натыкался, что все гении — не от мира сего. Немного свихнувшиеся. Вот и Наташа помешана на пришельцах и космосе. Точно не мой профиль.

Боря, бормоча себе под нос про надоедливых демонов и магов-самоучек, подхватил корзинку со мной и двинулся к выходу из школы. В корзинке я наблюдал за мелькающими дверями кабинетов и лицами школьников, которые инстинктивно уступали дорогу Борису.

Казалось, вокруг парня образовалось какое-то силовое поле страха и уважения, забавно контрастирующее с его растерянным выражением лица.

На выходе из школы их ждала Алиса. Руки в боки, взгляд — ледяной. Типичная картина маслом: «Боря и его проблемы».

«Что на сей раз? — обреченно вздохнул я, предвкушая очередной словесный шторм. — Опять тиран что-то не так сделал?»

— Борис! — Алиса буквально выплюнула имя парня. — Ты хоть понимаешь, что ты натворил? Завуч звонила моей маме! Маме, Боря! Теперь у меня весь вечер уйдет на выслушивание нотаций о том, что мы вместе! Ты хоть понимаешь, в какую ерунду ты втянул меня?

Боря остановился, не опуская корзинку.

— Только тебя не хватало, — пробурчал он сквозь зубы. — Алиса, отстань, а? Я и так сегодня натерпелся. Дверь сломал, придурок, который плёл про магию и демонов, задолбал, несёт дичь…

Но Алиса словно и не слышала его:

— Твой младенец назвал тебя папой при всей столовой! Ты думаешь, после этого не будет никаких слухов? Ты хоть понимаешь, сколько у родителей ко мне вопросов?

* * *

Боря прикрыл глаза, покачал головой и тяжело выдохнул. Тот случай в столовой, когда произошло, так сказать, фиаско, вызывал у него не самые приятные воспоминания. Он даже попытался отгородиться от случившегося, и вполне удачно.

А теперь Алиса ему это припоминает.

«Папа, — пронеслось в его голове. — Ты бы хоть понимал, спиногрыз, сколько ты мне дерьма в душу подлил своим жалобным визгом».

Вслух же процедил:

— Алиса, ну чего ты сразу в крик? Ну, сказал и сказал. Может, он так ко всем мужикам обращается? У него, может, «папа» — это как «братан» или «чувак». Тем более он больше этого не повторял.

Алиса, кажется, готова была взорваться. Ее щеки покраснели, а глаза метали молнии.

— Один раз⁈ Один раз⁈ Да я теперь буду до пенсии объяснять всем, что я тебе не жена и этот… этот… малыш — не наш! Да и зачем ты вообще продолжил что-то про Стаса говорить после этого?

— А чего я такого сказал?

Алиса театрально закатила глаза, сложила руки на груди и с сарказмом в голосе произнесла:

— «Да он просто на Стаса похож, вот и ляпнул». Гениально, Боря! Просто гениально! Ты хоть представляешь, что теперь думает Стас? Он, наверное, уже роет яму в саду, чтобы похоронить свою мужскую гордость. А я должна буду успокаивать его и убеждать, что ты просто идиот.

Боря удивленно вскинул брови и пожал плечами.

«Блин, а я чё, разве так сказал? — он нахмурил брови, вновь опустил голову, пытаясь вспомнить события того дня… но ничего так и не вспомнил. Перевел взгляд на младенца и мысленно спросил: — Реально? Я так и сказал?»

Разумеется, младенец не слышал его мыслей. Поэтому Боря решил реабилитироваться:

— Ну а что? Он реально похож на Стаса, только меньше и с более злобным выражением лица. Я просто констатировал факт. Не понимаю, чего ты так завелась.

Алиса, казалось, вот-вот закипит. Она сделала глубокий вдох и, стараясь сохранять спокойствие, произнесла:

— Боря, ты как ребенок малый! Ты вообще не думаешь, что говоришь!

* * *

Я был уверен, что Боря испытывает чувство стыда после выслушанных упрёков от Алисы. Но, как оказалось, ему вообще было всё равно. Во время разговора он просто делал вид, словно не понимает и не помнит, что говорил.

А я-то помню. А я-то случайно ляпнул… даже повторять больше не стал.

Тем не менее ситуация была слишком забавной. Меня забавляло то, как Боря изображал удивление на лице. Притворное. Это было слишком глупо.

В общем, завершив «переговоры» с Алисой на ноте:

— Так, ладно, мы пошли, —

Боря, не сказав больше ни слова, поплёлся в сторону дома. Я же попытался подремать. Проснулся, когда мы находились в магазине, где-то недалеко от дома. И не просто проснулся, а недовольно запищал, когда какая-то незнакомая мне женщина попыталась потыкать в меня пальцем, приговаривая:

— Ой, какой карапуз! А сколько ему?

Боря, молчаливый как рыба, проскользнул мимо меня и полок с печеньем и уставился на стеллаж с молочными продуктами. Я же, протирая глаза, пытался осознать, где я нахожусь и почему вокруг столько незнакомых лиц. Запах свежего хлеба щекотал ноздри, а гул голосов создавал неразборчивый фон.

— А где твой папа?

Я, как маленький, чувствовал себя беззащитным и уязвимым. Захотелось спрятаться за широкую спину Бори, но он, казалось, совсем не замечал моего беспокойства.

Он сосредоточенно рассматривал ряды бутылок, выбирая что-то с самым низким процентом жирности. Меня это раздражало. Неужели ему совсем неинтересно, что со мной?

«Нигде, — злобно подумал я. — А ну уберите от меня свои когти, дамочка! Мне щекотно!»

Я еле сдержался, чтобы не укусить своим беззубым ртом любопытную гражданку за палец. Мало ли какие микробы она там насобирала, пока трогала дверные ручки и пересчитывала мелочь в кошельке. Боря, кажется, совсем забыл, что я существую.

— На вид почти годик, — продолжала верещать женщина.

Не сводя с неё глаз, я искренне пожелал, чтобы её завивка на голове начала дымиться. Правда, ничего не вышло. Мне пришлось смотреть на её лицо.

Лицо у неё было обычное, провинциальное, с густо накрашенными бровями-ниточками и розовой помадой, вылезающей за контур губ. Типичная любительница реалити-шоу и сплетен у подъезда. Идеальный объект для тренировки моей телепатии, если бы я умел ею пользоваться так, как было нужно мне.

Вместо этого я мог только сверлить её взглядом, надеясь, что хоть какой-то сигнал SOS дойдет до Бори, который, судя по всему, вступил в философский спор с молочными бактериями.

— А ходить уже умеет? — не унималась тётя.

Кажется, она вознамерилась допросить меня до самой моей пенсии. Да и вообще, кого она спрашивает⁈

«Ходить? Да я телепортироваться скоро научусь от такого стресса!» — мысленно огрызнулся я.

Но вслух, разумеется, только невнятно пискнул, за что был щедро награжден еще одним тычком в щёку.

В этот момент моя злость достигла апогея. Я уже представлял, как плесну ей в лицо горсть пюре из баночки с брокколи, но, к счастью, Боря оторвался от молочной медитации. Он подошёл ко мне, молча взял корзинку и, не говоря ни слова, поставил на прилавок рядом с кассой.

Прямо перед грудой шоколадных батончиков. Да уж, лучшего места для ребенка и не придумаешь. Я же, слегка ошарашенный такой переменой декораций, уставился на Бориса.

В его глазах не читалось ничего, кроме лёгкой усталости и какой-то вселенской отрешённости. Казалось, он не заметил ни назойливую тётю, ни моё беспокойство.

И тут началось…

Не знаю, в какой конкретно миг, но в этом скромном магазине началась непонятная шумиха.

— Всем лечь на пол! — донёсся до моих детских ушек противный, грубый голос, от которого, казалось, вибрировали барабанные перепонки. — Быстро!

Боря, как всегда, сохранял олимпийское спокойствие. Он лишь слегка нахмурился, словно его прервали от важного мыслительного процесса. Я же, не понимая, что происходит, уставился на источник шума.

В магазине, в трёх метрах от нас, между стеллажами, толпились мужчины в чёрных масках с оружием в руках. Через мгновение они заметались по магазину, выкрикивая угрозы и размахивая пистолетами.

Покупатели, словно подкошенные, валились на пол, роняя сумки и продукты. Мои крошечные ручки судорожно вцепились в край прилавка.

Боря, словно очнувшись, опустил взгляд на меня и, кажется, впервые за сегодня увидел во мне не просто обузу, а живого человека. Он молниеносно принял решение.

В этот момент я понял, что мы попали. Вляпались по самые памперсы.

Нет, ну правда, ограбление магазина — это явно не то, чем я планировал заниматься в свой законный послеобеденный сон. Но раз уж так вышло, надо было что-то делать. И, судя по каменному лицу Бори, «что-то» сейчас должно было произойти.

И оно произошло.

Словно под действием какой-то невидимой силы, Боря, до этого казавшийся воплощением флегматизма, превратился в вихрь ярости и молниеносных движений.

Он двигался с такой скоростью, что казалось, будто у него не две руки, а как минимум четыре.

Бандиты, застигнутые врасплох таким напором, только и успевали отлетать в разные стороны, словно кегли, сбитые метким ударом шара.

Кулаки Бори, казалось, горели огнём. И это не метафора!

Я чувствовал, как ими сочится сила, а воздух вокруг рук Бори слегка мерцает. Похоже, мое искреннее пожелание о помощи превратилось в нечто большее, чем просто надежда. Я, кажется, невольно наделил Борю силой. Ну, или просто разозлил его до предела, что, в принципе, одно и то же.

Один из грабителей попытался было наставить на меня пистолет, но Боря, опередив его, запустил в него пачкой замороженных пельменей.

Пельмени, попав точно в цель, сбили злоумышленника с ног.

ПЕЛЬМЕНЯМИ С НОГ!

Второй попытался было убежать, но споткнулся о банку с маринованными огурцами и с воплем рухнул на пол. Третий, самый смелый, попытался атаковать Борю сзади, но тот, не оборачиваясь, ловко подставил ему подножку, используя тележку с детским питанием.

Грабитель, кувыркаясь, приземлился прямо в отдел с подгузниками.

Через минуту в магазине воцарилась тишина.

Покупатели, опасливо выглядывая из-под прилавков, аплодировали Боре. Тот же, словно ничего и не произошло, отряхнул с себя невидимые пылинки и спокойно продолжил выкладывать продукты на кассу.

* * *

— Интересно, — молвил мужчина, восседавший во главе круглого стола. В большом зале, практически без источников света. — Вы уже видели?

Его голос, приглушенный и чуть хрипловатый, эхом прокатился под высокими сводами.

Комната, казалось, дышала мраком. Лишь слабые отблески пламени из камина в дальнем углу рисовали причудливые тени на стенах, украшенных потемневшими от времени гобеленами. Воздух был пропитан запахом пыли, старого дерева и чего-то неуловимо зловещего.

Мужчина, чье лицо почти полностью скрывалось в тени капюшона, пялился в телефон, показывая другим людям, сидящим возле него, видео на экране. Лица этих людей, облаченных в черные мантии, были скрыты глубокими капюшонами.

Отличить их друг от друга было практически невозможно. Их фигуры, словно вырезанные из самой тьмы, сливались с полумраком зала. Лишь по едва заметным движениям рук, по наклонам голов можно было понять, что они внимательно следят за происходящим на экране.

На видео, судя по всему, было что-то действительно захватывающее. Мужчина во главе стола несколько раз повторил: «Смотрите… смотрите…», словно пытаясь подчеркнуть значимость увиденного. Напряжение в комнате нарастало. Казалось, даже само время замерло в ожидании.

— Он двигается быстрее человека. Это слишком очевидно для того, чтобы проигнорировать.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Рожденный, чтобы жечь!

Content

Рожденный, чтобы жечь!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene