Юлия Гуцол

Достоевский

Читайте Достоевского, любите Достоевского, – если можете, а не можете, браните Достоевского, но читайте… по возможности только его.

И.Ф. Анненский

Федор Михайлович Достоевский

© Юлия Гуцол, 2025

© ООО Издательство АСТ, 2025

Предисловие

«Достоевский умер», – сказала гражданка, но как-то не очень уверенно. – Протестую! – горячо воскликнул Бегемот. – Достоевский бессмертен!

М.А. Булгаков

Уважаемый читатель, сегодня у нас с Вами задача нетривиальная – совершить странствие по жизни удивительнейшего человека, заглянуть в закоулки его биографии, попытаться понять, что руководило им в жизни и творчестве. Сама композиция книги подразумевает некую непоследовательность, своего рода противоречивость, ибо так она лучше отражает особенности главного героя. В ней длинные главы будут чередоваться с короткими, в тексте возможны ремарки и отступления, так как необходимо по возможности выделить как можно больше деталей, дабы максимально приблизиться к описываемому оригиналу. Давайте начнем.

Имя Федора Михайловича Достоевского известно не только у нас в России, но и во всем мире. По данным ЮНЕСКО, Достоевский является одним из самых читаемых, цитируемых и переводимых русских писателей в мире. По его произведениям снимают кинофильмы, ставят спектакли. И сие вполне объяснимо, потому что он, как никто другой, уделял внимание исследованию человеческой души, стараясь найти ответы на волнующие людей вопросы в этой области. Еще в 18 лет Достоевский писал: «Человек есть тайна. Ее надо разгадать, и ежели будешь ее разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время; я занимаюсь тайной, ибо хочу быть человеком». И Достоевский шел к своей цели, нисколько не идеализируя человека, он открывал в нем все самые темные стороны, надеясь на то, что «люди могут быть прекрасны и счастливы, не потеряв способности жить на земле»[1]. Он писал: «Я не хочу и не могу верить, чтобы зло было нормальным состоянием людей».

Именно поэтому интерес к творчеству писателя рос от произведения к произведению у современников Достоевского, и не ослабевает сейчас. Во многих книгах он делится с читателем тем, что пережил сам, выступает как наблюдатель человеческой натуры, сопереживает своим героям и тонко вырисовывает каждую деталь их внутренних порывов. Марк Слоним[2] отмечал: «Но ведь Достоевский был гораздо сложнее, чем любой из его героев: гениальный эпилептик, человек с “содранной кожей”, прошедший через страшные испытания смерти, каторги, нужды и одиночества, патологический любовник и мятущийся искатель святости, он прожил неповторяемую, фантастическую жизнь».

Его творчество стоит изучать вдумчиво, дабы понять то, что хотел донести Достоевский. Оно неоднозначно и вызывает различные чувства от неприятия до любви… Что ж, такова судьба гениев – они никогда не бывают понятыми до конца.

Вот и в случае с Ф.М. Достоевским та же история. Одни считают, что Достоевский «человеколюбец»[3], другие – что он просто игрок, кто-то думает о нем как о безумце, иные считают его гениальным. Не ставлю перед собой цель опровергнуть или подтвердить вышеперечисленное. Каждый из читателей для себя сделает собственный выбор. Но как сказал Сёхэй Оока, японский писатель: «…Человечество, познавшее Освенцим, уже совсем не то человечество, что было до Освенцима. Можно также сказать, что человек до чтения Достоевского отличается от человека, прочитавшего его».

Высказывания Федора Михайловича Достоевского

Ежели русский скажет вам, что не любит Родину, не верьте ему, он не русский.

Если хочешь победить весь мир, победи себя.

Человек есть существо ко всему привыкающее, и, я думаю, это самое лучшее его определение.

Сострадание есть главнейший и, может быть, единственный закон бытия всего человечества.

Молчать – большой талант.

Главное, самому себе не лгите. Лгущий самому себе и собственную ложь свою слушающий до того доходит, что уж никакой правды ни в себе, ни кругом не различает, а стало быть, входит в неуважение и к себе и к другим. Не уважая же никого, перестает любить, а чтобы, не имея любви, занять себя и развлечь, предается страстям и грубым сладостям и доходит совсем до скотства в пороках своих, а все от беспрерывной лжи и людям и себе самому.

Коли ты хочешь, чтобы тебя уважали, во-первых и главное – уважай сам себя: только этим, только самоуважением ты заставишь и других уважать себя.

Во всем есть черта, за которую перейти опасно; ибо, раз переступив, воротиться назад невозможно.

Жизнь задыхается без цели.

Есть три вещи, которых боится большинство людей: доверять, говорить правду и быть собой.

Если ты направился к цели и станешь дорогою останавливаться, чтобы швырять камни во всякую лающую на тебя собаку, то никогда не дойдешь до цели.

Человек любит считать свои беды, но не считает радостей.

Идея о бессмертии – это сама жизнь. Живая жизнь, ее окончательная формула и главный источник истины и правильного сознания для человечества.

Без идеалов, то есть без определенных хоть сколько-нибудь желаний лучшего, никогда не может получиться никакой хорошей действительности. Даже можно сказать положительно, что ничего не будет, кроме еще пущей мерзости.

Возбуждение сострадания к осмеянному и не знающему себе цены прекрасному и есть тайна юмора.

Не ум главное, а то, что направляет его, – натура, сердце, благородные свойства, развитие.

Любовью все покупается, все спасается. Любовь такое бесценное сокровище, что на нее весь мир купить можешь, и не только свои, но и чужие грехи еще выкупишь.

Мы натуры широкие, способные вмещать всевозможные противоположности и разом созерцать обе бездны: бездну над нами, бездну высших идеалов, и бездну под нами, бездну самого низшего и зловонного падения.

Жизнь – это целое искусство, жить значит сделать художественное произведение из самого себя.

Для Европы Россия – недоумение, и всякое действие ее – недоумение, и так будет до самого конца.

Запомните мой завет: никогда не выдумывайте ни фабулы, ни интриг. Берите то, что даст сама жизнь. Жизнь куда богаче всех наших выдумок! Никакое воображение не придумает Вам того, что даст самая обыкновенная, заурядная жизнь, уважайте жизнь!

В истинно любящем сердце или ревность убивает любовь, или любовь убивает ревность.

Идеи летают в воздухе, но непременно по законам; идеи живут и распространяются по законам, слишком трудно для нас уловимым; идеи заразительны, и в общем настроении жизни иная идея, иная забота или тоска, доступная лишь высокообразованному и развитому уму, может вдруг передаться почти малограмотному существу, грубому и ни об чем никогда не заботившемуся, и вдруг заразить его душу своим влиянием.

Интересные факты

Маленького Федю крестили в 1821 году в домовой церкви Святых апостолов Петра и Павла. Вместе с семьей он посещал храм каждое воскресенье. В своей взрослой жизни, снимая квартиру, он искал такую, чтобы из окон было видно церковь.

Федора учили читать и писать с четырехлетнего возраста.

В детстве у маленького Феди было прозвище «Настоящий Огонь», его дали из-за активного нрава ребенка: он часто ввязывался в конфликты, был очень резвым и энергичным.

Ф.М. Достоевский считается петербургским писателем, хотя родился он и вырос в Москве.

В юношестве Достоевский вел очень замкнутую жизнь, друзей у него почти не было.

Федор Михайлович Достоевский потерял мать, когда ему было 15 лет, и отца – в 17 лет.

Ф.М. Достоевский учился на военного инженера, но эта профессия его не прельщала. Однажды он делал чертеж крепости и забыл нарисовать ворота. Преподаватель на его схеме написал: «Какой дурак это чертил?»

Слово «тушеваться» ввел в обиход 1 января 1846 года именно Федор Михайлович Достоевский. Возникло оно в ходе учебы в Инженерном училище от «тушевания теней». Первоначальное его значение было исчезновение, растворение. Но со временем приобрело другой смысл.

Ф.М. Достоевского приговорили к смертной казни, но в последний момент заменили ее каторгой.

У писателя было множество псевдонимов. Некоторые из них: Друг Кузьмы Пруткова, Летописец, Зубоскалов, Пружинин и другие.

Роман «Игрок» был написан меньше чем за месяц.

«Откровение Иоанна Богослова» («Апокалипсис») – любимая книга Ф.М. Достоевского. Он часто ее перечитывал и упоминал в своих произведениях.

В известных романах Ф.М. Достоевского колоссальное количество смертей. В «Преступлении и наказании» – 21; в «Идиоте» – 31; в «Бесах» – 15; в «Подростке» – 34; в «Братьях Карамазовых» – 43.

Не все в курсе, что у Ф.М. Достоевского есть смешные произведения. Например, «Чужая жена и муж под кроватью», «Крокодил. Необыкновенное событие, или Пассаж в Пассаже», «Село Степанчиково и его обитатели».

Свой путь как писатель Ф.М. Достоевский начал с театральных пьес. Известно, что он читал брату Михаилу отрывки из драм «Борис Годунов», «Мария Стюарт» и т. д. В настоящее время они считаются утерянными.

Писатель сменил в Петербурге 20 съемных квартир. Все они были из недорогих. Последняя квартира в Кузнечном переулке стала музеем Ф.М. Достоевского.

Значимые люди в жизни Федора Михайловича Достоевского

Мария Федоровна Достоевская (1800–1837) – мать писателя. Федор Михайлович всегда тепло относился к матери.

Михаил Андреевич Достоевский (1789–1839) – отец писателя. Несмотря на его сложный характер, он оказал немалое влияние на жизнь и взгляды Федора Михайловича.

Михаил Михайлович Достоевский (1820–1864) – старший брат Ф.М. Достоевского. Братья были очень близки между собой. Вместе издавали журналы «Время» и «Эпоха».

Иоанн (Иван Иванович Румянцев) (1835–1904) – священнослужитель. Семья Достоевских снимала у него дачу в Старой Руссе. Друг писателя, высоко оценивавший его литературный талант.

Анатолий Федорович Кони (1844–1927) – великий российский юрист. Дружил с Достоевским, организовывал автору присутствие на судебных процессах, поездки в колонии и помогал профессиональными советами.

Александр Егорович Врангель (1833–1915) – ближайший друг Федора Михайловича Достоевского, много ему помогавший.

Владимир Сергеевич Соловьев (1853–1900) – религиозный мыслитель, публицист, философ. Тесно общался с Достоевским, ездил вместе с ним в Оптину пустынь.

Всеволод Сергеевич Соловьев (1849–1903) – писатель, старший брат Владимира Сергеевича Соловьева. Один из самых преданных поклонников Ф.М. Достоевского, автор очерков и биографических заметок о нем.

Иван Николаевич Шидловский (1816–1872) – был другом юности Достоевского. Несмотря на то, что потом они не общались, оставил неизгладимый след в душе писателя.

Мария Дмитриевна Достоевская (1824–1864) – первая жена Достоевского. Они прожили вместе семь лет, но их брак вряд ли можно назвать счастливым.

Аполлинария Прокофьевна Суслова (1839–1918) – возлюбленная Ф.М. Достоевского. Ее черты присутствуют в ряде персонажей его произведений.

Анна Григорьевна Сниткина (1846–1918) – вторая жена Достоевского. Была стенографисткой, помощницей, любимой и любящей женой.

На эшафоте

И солдаты

Стали напротив, в один ослепительный ряд…

Подняты ружья… щелкнули звонко курки…

Дробь барабана, раскаты…

Дряхлость тысячелетий таит этот миг.

И неожиданно крик:

Стой!

Стефан Цвейг

Крутовский. Портрет Достоевского в возрасте 26 лет. 1847

Михаил Васильевич Петрашевский. 1850-е

Достоевский под арестом на гауптвахте. 1847

Б. Покровский. Обряд казни на Семеновском плацу. 1849

Ранним утром 22 декабря 1849 года (3 января 1850 года) из ворот Петропавловской крепости выехала процессия карет, охраняемых жандармами с оружием. В каретах находились 23 человека, осужденных по делу петрашевцев[4]. Их арестовали еще в апреле, и сейчас в той же легкой одежде, что и весной, везли на Семеновскую площадь. На казнь… Все было готово – страшный черный эшафот, войска, исполнители приговора. Вокруг, чуть поодаль, находились те, кто пришли понаблюдать за процессом.

Арестованные вышли из карет, и им огласили приговор, в котором говорилось: «Полевой уголовный суд приговорил всех к смертной казни – расстрелянием, 19-го сего декабря государь император собственноручно написал: “Быть по сему„». Несчастные поняли – надежды больше нет. Каждому из них было выдано по белому балахону и колпаку, во что они и облачились перед ожидаемой смертью. Священнослужитель предложил им исповедоваться, но никто не откликнулся на его призыв. Тогда он подошел по очереди к осужденным с крестом, к коему они и приложились. Затем смертников заставили встать на колени, и над их головами палачи сломали шпаги, что означало лишение их дворянских привилегий. Первую тройку молодых людей привязали к столбам, колпаком закрыли глаза, и солдаты подняли ружья. Как медленно и как быстро длились минуты ожидания, что испытывали они в тот момент – сложно представить. «Что, если бы не умирать! Что, если бы воротить жизнь, – какая бесконечность! И все это было бы мое! Я бы тогда каждую минуту в целый век обратил, ничего бы не потерял, каждую бы минуту счетом отсчитывал, уж ничего бы даром не истратил!»[5]

Достоевский потом вспоминал в письме к старшему брату: «Я стоял шестым, вызывали по трое, следовательно, я был во второй очереди, и жить мне оставалось не более минуты…» Он молод, здоров, но должен умереть. Солдаты уже вскинули ружья, и вот-вот последует залп. Команда: «Пли!» И тишина… Казнь остановили. «Виновные… помилованы по личной просьбе Его Императорского Величества». Не все смогли справиться с пережитым ужасом – кто-то потерял рассудок, кто-то поседел. Все было жесточайшей инсценировкой, показательно-устрашающим мероприятием. Наш герой никогда не забудет этих минут.

«…я не уныл и не пал духом. Жизнь везде жизнь, жизнь в нас самих, а не во внешнем. Подле меня будут люди, и быть человеком между людьми и остаться им навсегда, в каких бы то ни было несчастьях, не уныть и не пасть – вот в чем жизнь, в чем задача ее. Я сознал это. Эта идея вошла в плоть и кровь мою»[6].

Тот не последовавший выстрел даровал новое рождение человеку, гению, писателю – Федору Михайловичу Достоевскому.

К истокам. Отец и мать

…отец перед детьми всегда должен быть как бы добрым, наглядным примером всего того нравственного вывода, который умы и сердца их могут почерпнуть из науки.

Ф.М. Достоевский

Михаил Достоевский. 1860-е

Мария Федоровна Нечаева. 1830-е

Место рождения Федора Достоевского. Мариинская больница

Достоевский в детстве. 1820-е

Федор Михайлович Достоевский родился 30 октября (11 ноября) 1821 года в Москве во флигеле Мариинской больницы для бедных Московского воспитательного дома в семье штаб-лекаря Михаила Андреевича Достоевского.

Михаил Андреевич Достоевский (8 ноября 1788/1789 – 6 июня 1839) – отец будущего писателя. Данные о нем в начале его биографии имеют некоторые расхождения. По одним сведениям, он родился приблизительно 8 ноября 1788 года по старому стилю, по другим – дата его рождения: 1789 год. Кроме того, вопрос его дворянского статуса тоже имеет несколько версий. Мы с вами рассмотрим основные моменты. В книге М.В. Волоцкого «Хроника рода Достоевских» повествуется, что предки Достоевского по отцовской линии упоминаются в исторических документах еще с начала XVI века. Н.П. Чулков[7] считал, что прародители писателя по мужской линии были среди татарских мурз Золотой Орды в XIV веке. А.М. Достоевский (брат писателя) писал в своих воспоминаниях: «Фамилия Достоевских принадлежит к числу очень древних дворянских фамилий, по крайней мере в родословной книге кн. Долгорукова дворянская фамилия эта отнесена к существовавшим ранее 1600 года литовским фамилиям…» С середины XVII века род Достоевских приходит в упадок, в связи с чем он все реже упоминается в каких-либо рукописях. Но именно в тот период некоторые из Достоевских связывают свою жизнь с религией. Так, например, Акиндий Достоевский являлся иеромонахом Киево-Печерской лавры, а дед писателя был протоиереем в Подольской губернии. С.В. Любимов[8] писал, что «Достоевские, как и большинство южнорусских дворянских родов, не устояли в борьбе с более высокой (польской) культурой, не приняв католичество, они были вытеснены из рядов дворянства в духовное сословие». Хотя далеко не все остались в своей религии: находились те среди рода Достоевских, которые принимали католичество и угнетали православных. Но речь сейчас не об этом. Главное то, что переход в духовное сословие оказывается преобладающим, и в результате дети и внуки деда Ф.М. Достоевского идут исключительно по этой линии.

Но Михаил Андреевич был не готов посвятить свою жизнь данному занятию, именно поэтому он порвал все связи со своей семьей, так как вопреки отеческой воле выбрал медицинскую стезю. В силу этих причин дети М.А. Достоевского, включая и самого Федора, не знали никого из родственников с отцовской стороны. Как писала дочь Ф.М. Достоевского, Любовь: «Пятнадцати лет от роду он вступил в смертельную вражду со своим отцом и братьями и ушел из родительского дома… Он никогда не говорил о своей семье и не отвечал, когда его спрашивали об его происхождении».

Однако есть другая версия, которой придерживаются многие из исследователей, – что первым дворянином в семье как раз стал отец писателя. Его жизненный путь был непрост. Он все-таки окончил семинарию, однако потом поступил в Московское отделение Медико-хирургической академии. И благодаря своему напору пробился в люди без посторонней помощи. «Удивительна энергия этого пятнадцатилетнего мальчика, который без денег и без протекции отправляется в незнакомый город, которому удается получить высшее образование, добиться хорошего положения в Москве, поставить на ноги семь душ своей семьи, снабдить приданым своих трех дочерей и дать очень тщательное воспитание своим четырем сыновьям»[9]. Небольшая ремарка: у Федора Михайловича Достоевского были старшие брат Михаил и сестра Варвара, и младшие – Андрей, Николай, Вера и Александра.

Во время Отечественной войны 1812 года Михаил Достоевский исполнял обязанности врача, ухаживая за больными и ранеными в Московском госпитале. В 1816 году он служил в Бородинском пехотном полку, где и получил звание штаб-лекаря. Через два года приступил к своим профессиональным обязанностям в Московском военном госпитале в качестве врача-ординатора и спустя год стал старшим лекарем 2-го класса. Закончил военную службу Достоевский в 1820 году после женитьбы на Марии Нечаевой. И в 1821 году его назначили лекарем в Мариинскую больницу. В 1825-м за отличную службу он был удостоен ордена Св. Анны 3-й степени, а чуть позже был произведен в чин коллежского асессора, что и дало ему возможность получения потомственного дворянства для себя и семьи.

Были ли Достоевские дворянами с давних времен или получили дворянство благодаря ревностной службе Михаила Андреевича, не имеет большого значения. Главное то, что на момент рождения Федора Михайловича его семья имела-таки дворянский статус.

Теперь стоит поговорить о том, что представлял собой отец Федора Михайловича Достоевского. Характер главы семейства отличался некоторой нервностью, нетерпеливостью, ревностью и педантичностью. Но это не исключало его хороших качеств. Со слов А.М. Достоевского, одного из сыновей Михаила Андреевича: «Нет… отец наш, ежели и имел какие-то недостатки, то не был угрюмым и подозрительным. Напротив, он в семействе всегда был радушным, а подчас и веселым… Отец, при всей своей доброте, был чрезвычайно взыскателен и нетерпелив, а главное – очень вспыльчив».

К своей жене Михаил Андреевич относился с большой любовью, но сообразно своему нраву. Периодически он упрекал ее, проявляя необоснованную ревность, однако это не исключало взаимопонимания между супругами. Приведенные для примера строки из его письма к Марии Федоровне будут наилучшим показателем семейных взаимоотношений. «От всех чувств моих желаю и молю всещедрого Творца, чтобы и ты, мой ангел, была здорова и благополучна для моего счастия… Прощай, дружочек мой, ангел мой, жизнь моя, сокровище мое, родная моя. Препоручаю тебя Господу Богу, а сам останусь весь живьем твой М. Достоевский». Супруга отвечала ему той же теплотой. Поэтому ее преждевременная кончина фактически сломила Михаила Андреевича. Он отказался от повышения по службе и, ссылаясь на проблемы со здоровьем, вышел в отставку. Восстановиться М.А. Достоевский от потери уже не смог и через два года ушел вслед за женой.

Умер отец Ф.М. Достоевского в 1839 году в возрасте пятидесяти лет, по официальной версии, от апоплексического удара. Но история считается достаточно темной. Существует несколько гипотез произошедшего. Есть сведения, что после смерти супруги Михаил Андреевич начал злоупотреблять спиртным, и это не лучшим образом отразилось на его и без того вспыльчивом, горячем, ворчливом характере. Он испытывал сильную тоску по умершей жене, поэтому иной раз «вслух разговаривал, предполагая, что говорит с покойной женой, и отвечая себе ее обычными словами», в другой раз в приступе безысходности он «стонал, бегал по комнате и даже бился головой об стену»[10]. С крепостными М.А. Достоевский всегда вел себя строго, а в состоянии подпития был крайне резок.

По первому предположению, события разворачивались таким образом. В какой-то момент он направлялся из усадьбы Даровое в имение Чермошня, и не вернулся. Его нашли задушенным на полпути. Кучер и некоторые крестьяне исчезли. Других подробностей не имелось.

В другой версии говорится, что дела в имении шли плохо, случился неурожай и предполагались голодные времена. В это время на полях работали крестьяне. В силу каких-то их неловких действий, Михаил Андреевич вспылил и стал возмущаться на них. Один из мужиков грубо ответил и, побоявшись дальнейшего наказания, крикнул остальным: «Ребята, карачун ему!» Все накинулись на М.А. Достоевского, и через несколько минут все было кончено. По словам крестьян, Данилы Макарова и Андрея Саввушкина, как спустя много лет рассказывали их потомки: «Бить не били, знаков боялись. Приготовили они бутылку спирту, барину рот разжали, весь спирт ему в глотку вылили и в рот тряпку забили».

В июне 1975 года в «Литературной газете» вышла статья Г.А. Федорова[11] «Домыслы и логика фактов», в которой он на основе архивных данных опроверг гипотезы об убийстве отца Федора Михайловича Достоевского. Михаил Андреевич умер в поле между Даровым и Чермошней от внутримозгового кровоизлияния, а слухи о насилии распространил сосед-помещик, у которого с М.А. Достоевским имелись земельные споры. Тело отца Достоевского пролежало в поле два дня, потому что в соответствии с предписаниями требовалось, чтобы оно до официального осмотра оставалось там, где его нашли.

Федор Михайлович, получив извещение о скоропостижной смерти отца, был глубоко потрясен. Он видел отца около двух лет назад. Во время учебы Ф.М. Достоевского они общались посредством переписки, и он первый узнал о неизбежном разорении имения из последнего письма Михаила Андреевича, в конце которого тот написал: «Прощай, мой милый друг, да благословит тебя господь бог, что желает тебе нежно любящий отец М. Достоевский». Много позже, начиная работу над романом «Братья Карамазовы», Ф.М. Достоевский возвращался в родительское имение, которое оставило в нем «самое глубокое и сильное впечатление на всю потом жизнь и где все полно для меня самыми дорогими воспоминаниями»[12].

Несмотря на описываемые биографами недостатки характера Михаила Андреевича, нужно отдать ему должное. Он 16 лет проработал младшим ординатором в Московской больнице для бедных, что означало весьма небольшой оклад в тысячу рублей годовых. При этом он старался дать лучшее образование своим детям. Как говорил товарищ Ф.М. Достоевского П.П. СеменовТян-Шанский: «В детские годы он (Ф.М. Достоевский. – Прим. авт.) имел прекрасную подготовку от своего научно образованного отца, московского военного медика. Ф.М. Достоевский знал французский и немецкий языки, достаточно для того, чтобы понимать до точности все прочитанное на этих языках. Отец обучал его даже латинскому языку. Вообще воспитание Ф.М. велось правильно и систематично до поступления его в шестнадцатилетнем возрасте в высшее учебное заведение…» Параллельно с домашним образованием дети в семье Достоевских занимались с приглашенными педагогами и учились в пансионах. Одно только обучение в лучших частных пансионах стоило ни много ни мало более двух тысяч. И М.А. Достоевский, чтобы обеспечить семью и ее будущее, не щадя себя, подрабатывал на многочисленных вызовах. Это был реально непосильный труд: сначала принять немалое количество больных в амбулатории, а затем ездить в самые далекие кварталы к пациентам на дом.

Уже спустя много лет в разговоре с братом Федор Михайлович скажет об отце: «Да знаешь ли, брат, ведь это были люди передовые… и в настоящую минуту они были бы передовыми!.. А уже такими семьянинами, такими отцами… нам с тобою не быть, брат!»

Матерью писателя была Мария Федоровна Достоевская, урожденная Нечаева (14 января (26 января) 1800 – 27 февраля (11 марта) 1837).

Род писателя по материнской линии известен со второй половины XVII века. На тот момент в городе Боровске жил Софон Яковлевич Струнников, который являлся и земледельцем, и ремесленником, и торговцем. Потом за этой семьей закрепилась фамилия Нечаевы, и в конце XVIII века часть из них уехала в Москву, а кто-то обосновался в Петербурге. Представитель данного семейства Федор Тимофеевич Нечаев, дед писателя со стороны матери, был купцом 3-й гильдии Сыромятной слободы в Москве. До войны 1812 года это был очень богатый человек, но во время нее потерял все свое состояние. Он женился на Варваре Михайловне Котельницкой. Ее отец, Михаил Федорович Котельницкий, принадлежал к дворянскому роду, а на момент замужества дочери являлся коллежским регистратором[13] и имел должность корректора при Московской духовной типографии.

Дочери Федора Тимофеевича и его жены, Варвары Михайловны, вышли замуж. Младшая, Мария, сочеталась браком с Михаилом Андреевичем Достоевским. В семейном союзе родилось восемь детей, один из которых умер в младенчестве. Старшая, Александра, стала женой богатого московского купца Куманина. В этой семье не было детей, и они всю жизнь материально помогали Достоевским. После смерти М.А. Достоевского Куманины, Александр Алексеевич и Александра Федоровна, забрали под опеку младших братьев и сестер, внесли плату за Федора Михайловича при поступлении его в Главное инженерное училище и т. д. Но давайте не будем забегать вперед.

Мария получила хорошее домашнее образование, тяготела к литературе, читала Н.М. Карамзина, В.А. Жуковского, играла на гитаре, умела вести хозяйство и была весьма религиозной. Она обладала жизнерадостным складом характера, имела практические наклонности и искренне любила своего супруга. Стоит только взглянуть на послания, адресованные ее мужу: «Прощай, дружок, целую тебя без щету и прошу тебя покорно береги свое здоровье, вспомни, мой милой, что жизнь моя и щастие детей наших все в одном тебе, ты вся надежда наша. Прощай, твой друг до гроба Маша». Зная, что иногда Михаила Андреевича накрывали приступы тяжелой тоски, она как могла успокаивала его. В переписке мужа и жены видны их чувства и царившая в семье атмосфера. «Скажи мне, душа моя, что у тебя за тоска такая… умоляю тебя Ангел мой, Божество мое береги себя для любви моей… вспомни, что я хотя и в разлуке с тобою, но боготворю тебя единственного моего друга. Более моей жизни дети нас любят и мы счастливы ими… Друг мой, умоляю тебя отбрось все печальные думы…»

Мария Федоровна тепло относилась и к окружающим. Мягкость, радушие, сострадание М.Ф. Достоевской можно проследить по реально происходившим случаям. После того, как муж купил в 1831 году имение Даровое Зарайского района Московской области, она старалась максимально благоустроить его. Был организован пруд, куда запустили рыбу. В какой-то момент плотину пруда прорвало и там оказалось большое количество рыбы. Мария Федоровна повелела использовать невод, в который попали караси и другие виды рыбы. Она несколько штук взяла себе, более сотни раздала крестьянам, а остальную выпустили по ее распоряжению обратно в пруд. А в 1833 году после пожара в имении Мария Федоровна оказывала материальную помощь пострадавшим людям. Как писал А.М. Достоевский, младший брат писателя: «Маменька каждому хозяину выдала на усадьбу по 50 рублей. Тогда это деньги были очень большие… Дочь сгоревшего крестьянина Архипа… маменька очень полюбила и взяла к себе в комнаты… К концу лета деревня наша была обустроена с иголочки, а о пожаре не было и помину». Старожилы села Дарового очень долго вспоминали о М.Ф. Достоевской: «Вот ведь барыня какая была сердешная, за то ей господь сынка такого послал – Федора. Сказывают – в славе гремит»[14].

Детей Мария Федоровна очень любила, занималась с ними чтением, счетом, письмом, всячески поощряла к образованию. Они всегда могли рассчитывать на ее поддержку и совет. К великому сожалению, мать Федора Михайловича Достоевского рано скончалась от чахотки – на 37-м году своей жизни. С осени 1836 года она сильно занемогла. Безусловно, Михаил Андреевич как врач все понимал, но надеялся, что все как-то обойдется. Но больная быстро угасала. С февраля 1837 года она уже не вставала с кровати. Сторонние доктора вынесли неутешительный вердикт, что скоро наступит печальный исход. Для юного Федора смерть матери стала потрясением. Он вспоминал: «Помню ночь, предшествовавшую кончине маменьки… Маменька перед смертною агонией пришла в совершенную память, потребовала икону Спасителя, и сперва благословила всех нас, давая еле слышные благословения и наставления, а затем захотела благословить и отца. Картина была умилительная и все мы рыдали. Вскоре после этого началась агония…»

Федор Михайлович Достоевский в своих произведениях придавал большое значение теме материнства. В Софье Андреевне Долгорукой из «Подростка» и матери Ивана и Алеши Карамазовых из «Братьев Карамазовых» прослеживаются отдельные черты личности Марии Федоровны. В понимании Достоевского мать – это совокупность любви, участия, молитвы.

Некоторые из исследователей считают, что Достоевский был несчастен в детстве. Другие опровергают это. В любом случае, Федор Михайлович трепетно и уважительно относился к своим родителям. И следующие строки лучшее тому подтверждение: «Заметь себе и проникнись тем, брат Андрей Михайлович, что идея непременного и высшего стремления в лучшие люди (в буквальном, самом высшем смысле слова) была основною идеей и отца и матери…»

А теперь перейдем к биографии самого нашего героя. Федор Михайлович Достоевский родился 30 октября (по старому стилю) 1821 года в Москве в казенной квартире при Мариинской больнице для бедных, где служил его отец. Из детских воспоминаний самого Федора Михайловича: «По старшинству я родился вторым, был прыток, любознателен, настойчив в этой любознательности, прямо-таки надоедлив – и даровит. Года в три, что ли, выдумал слагать сказки, да еще мудреные, пожалуй, замысловатые, либо страшные, либо с оттенком шутливости»[15]. Но непоседливость маленького Федора корректировалась домашним воспитанием. Родители будущего писателя придерживались определенного распорядка и приучали к нему детей. Подъем был ранним, в шесть часов утра. В начале восьмого отец выдвигался в больницу, дома в это время происходили уборка комнат, топка печей и другие домашние дела. В девять часов утра глава семейства ненадолго возвращался домой и потом снова принимался за свои рабочие обязанности – объезжал больных в городе. Дети же занимались уроками. К полудню Михаил Андреевич освобождался, и вся семья садилась обедать. После обеда отец уходил в гостиную, дабы насладиться послеобеденным сном. Наступала тишина. Как вспоминал А.М. Достоевский, младший брат Федора Михайловича: «Этот отдых его продолжался часа полтора-два, и в это время в зале, где сидело все семейство, была тишина невозмутимая, говорили мало, и то шепотом, чтобы не разбудить папеньку; и это, с одной стороны, было скучное время дня, но с другой стороны, оно было и приятно, так как все семейство, кроме папеньки, было в одной комнате, в зале». В четыре часа дня приступали к вечернему чаепитию, после которого Михаил Андреевич снова отправлялся в больницу. Остаток дня семья проводила в гостиной при свете двух сальных свечей. В обычные дни, если отец не занимался изучением больничных листков, то практиковалось чтение вслух. Обычно читали мать или отец, а впоследствии и старшие братья: Михаил и Федор. Предпочтение отдавалось историческим произведениям: «История Государства Российского» Карамзина, биография М.В. Ломоносова в авторстве К.А. Полевого и многие другие. А также декламировали Г.Р. Державина, чаще всех оду «Бог», В.А. Жуковского, А.С. Пушкина, И.И. Лажечникова «Ледяной дом», Д.Н. Бегичева «Семейство Холмских. Некоторые черты нравов и образа жизни, семейной и одинокой, русских дворян», сказки. «Мне было всего лишь десять лет, когда я уже знал почти все главные эпизоды русской истории из Карамзина, которого вслух по вечерам читал отец. У других, может быть, не было такого рода воспоминаний»[16].

Юный Федор Достоевский любил Вальтера Скотта, особенно его «Квентина Дорварда» и «Уэверли, или Шестьдесят лет назад». Он многократно их перечитывал, хотя перевод был достаточно сложен. Очень уважал В.Т. Нарежного[17], особенно его повесть «Бурсак», восхищался романом А.Я. Вельтмана[18] «Сердце и думка». Вышеупомянутая же «История» Карамзина была изучена им вдоль и поперек. Если не было ничего новенького, Достоевский читал ее. Он вообще предпочитал серьезные книги, как исторические, так и романы. Старший же брат Михаил любил поэзию, наслаждался чужими стихами и писал свои. В силу разных интересов братья часто спорили, но на Пушкине все конфликты заканчивались, они оба бесконечно восторгались им и знали все его стихи наизусть. А.С. Пушкин умер на месяц раньше матери Достоевского, кончину поэта Федор Михайлович воспринял очень остро и часто повторял, что «…ежели бы не было семейного траура, то он просил бы позволения отца носить траур по Пушкину»[19]. Великий поэт навсегда остался в сердце Ф.М. Достоевского.

В праздничные дни могли даже поиграть в карты. Ужинать садились в девятом часу вечера. После него сыновья молились перед иконами и затем, попрощавшись с родителями, ложились спать. Так проходил день за днем. Гостей семья Достоевских принимала редко. Если вдруг родители вечером уезжали с визитом, то дети от души резвились, не сдерживаемые строгими правилами. Пели песни, водили хороводы, играли в прятки и другие игры. Еще с детьми ходили в театр. Например, в девятилетнем возрасте маленький Федор увидел на сцене драму Фридриха Шиллера[20] «Разбойники», и с этого момента увлекся творчеством немецкого автора.

Летом в распорядок дня включались семейные вечерние прогулки. У ворот Александровского института всегда находился часовой при полной форме и оружии, так вот ему обязательно нужно было бросить под ноги грош или копейку. Солдат поднимал деньги, когда ему предоставлялся случай. По вышеописанной детали можно понять, что прогулки тоже проходили по определенным правилам. На них надо было вести себя чинно и благородно. Дети, даже за городом, не могли себе позволить побегать и поиграть, сие считалось неприличным. Но зато во время семейного досуга отец много внимания уделял развивающим беседам с детьми.

В качестве некоторого летнего разнообразия семья совершала поездки в Троицкую лавру. Отец в связи со службой с родными не ездил, посещали Троицу только дети с матерью. Там они проводили пару дней, участвовали во всех церковных службах, покупали гостинцы и игрушки, и возвращались домой. Все про все занимало не более пяти-шести дней. Правда, когда Михаил Андреевич приобрел в 1831 году имение в селе Даровом, путешествия прекратились. С той поры семья жила на два дома, то в Москве, то в усадьбе. Находясь в летнее время в поместье, ребятня придумывала разные игры, причем чаще всего основным фантазером являлся Федор Достоевский. Так как он всегда много читал, то и игры воспроизводились из прочитанных им произведений. Они то играли в дикарей, мастеря шалаши, поясные и головные украшения из листьев и перьев, расписывая тело наподобие татуировок и производя набеги на крестьянских детей; то представляли себя на необитаемом острове, как Робинзон и Пятница. Больше всех Федор Достоевский любил старшего брата Михаила и старшую сестру Варвару, к младшим сестрам и братьям он не имел такой привязанности. «Старшие братья были погодки, росли вместе и были очень дружны; дружба эта сохранилась до конца жизни старшего брата. Но, несмотря на эту дружбу, они были совершенно различных характеров. Брат Михаил был в детстве менее резв, менее энергичен, менее горяч в разговорах, нежели брат Федор, который был во всех проявлениях своих – настоящий огонь, как выражались наши родители…»[21]

Нужно отдельно отметить то, как занимались со своими детьми Достоевские. Во-первых, обучение начиналось с раннего возраста, во-вторых, учили наукам и мать, и отец, в-третьих, занятия проходили в строгой атмосфере, когда их вел глава семейства. «Разница между отцом-учителем и посторонними учителями, ходившими к нам, была та, что у последних ученики сидели в продолжение всего урока; у отца же братья, занимаясь нередко по часу и более, не смели не только сесть, но даже облокотиться на стол»[22]. Но, невзирая на требовательность и несдержанность отца, к детям никогда не применяли физическое наказание. «Несмотря на вспыльчивость отца, в семействе нашем принято было обходиться с детьми очень гуманно. Нас не только не наказывали телесно – никогда и никого – но даже я не помню, чтобы когда-либо старших братьев ставили в угол или на колени»[23].

В 1833 году Федор вместе с братом Михаилом начали ездить в полупансион к французу Сушарду. Кстати, впоследствии это заведение и его быт Достоевский описал в романе «Подросток». В 1834 году Федора и Михаила Достоевских отдали в пансион Чермака, где они проводили будние дни, а на выходные уезжали домой. В пансионе Леонтия Карловича Чермака, который имел весьма неплохую репутацию, Федор мало отвлекался на игры. Главной его страстью были книги. Время перерывов он проводил за чтением или в разговорах со старшими воспитанниками – А.М. Ломовским[24], Ф.Б. Мильгаузеном[25], Д.Д.[26] и А.Д.[27] Шумахерами и другими. Кроме того, он общался с В.М. Каченовским[28], они знали друг друга с детства. Каченовский учился в младших классах, Достоевский помогал ему привыкнуть к пансиону, прогонял обидчиков и всячески поддерживал его. По воспоминаниям В.М. Каченовского: «Это был Федор Михайлович Достоевский, который, увидев меня, тотчас же подошел ко мне, прогнал шалунов-обидчиков и стал меня утешать, что ему скоро и удалось вполне. С тех пор он часто приходил ко мне в класс, руководя моими занятиями, а во время рекреаций облегчал занимательными рассказами тоску мою по родительском доме». В 1835 году Федор и Михаил Достоевские закончили обучение. Затем они занимались в пансионе К.Ф. Костомарова, чтобы подготовиться к поступлению в профильное заведение. Глава семейства выбрал для этих целей Инженерное училище. Для этого ему пришлось подать прошение на высочайшее имя и просить принять его сыновей: «…по многочисленному семейству моему и бедному состоянию».

Федор в конце мая 1837 года поступил в Главное инженерное училище в Петербурге. Михаил не прошел по состоянию здоровья. А.И. Савельев[29] вспоминал: «Ф.М. Достоевский, по конкурсному экзамену (1838), поступил в Главное инженерное училище при мне, и с первых годов его пребывания в нем и до выпуска из верхнего офицерского класса (1843 г.) на службу он настолько был непохожим на других его товарищей во всех поступках, наклонностях и привычках и таким оригинальным и своеобычным, что сначала все это казалось странным, ненатуральным и загадочным, что возбуждало любопытство и недоумение, но потом, когда это никому не вредило, то начальство и товарищи перестали обращать внимание на эти странности. Федор Михайлович вел себя скромно, строевые обязанности и учебные занятия исполнял безукоризненно, но был очень религиозен, исполняя усердно обязанности православного христианина».

Атмосфера в учебном заведении оставляла желать лучшего. Писатель и товарищ Достоевского Д.В. Григорович рассказывал: «Над новичками, или как их именовали – рябцами, издевались изощренно и безжалостно. Наливали, к примеру, воды в постель или за воротник, заставляли слизывать языком свежепролитые чернила, ползать на четвереньках под столом и при этом хлестали, загоняя рябца обратно под стол, по чему попадя крученными жгутами. А если какой смельчак возмущался и давал сдачи – тут же его избивали так, что бедолагу стаскивали в лазарет, где, разумеется, он должен был сказать, мол, просто упал с лестницы и сам расшибся». Федор Михайлович не сообщал в письмах к отцу о том, что происходило в учебном заведении. Ему часто становилось одиноко. Однако ни настроение, ни атмосфера не могли отбить его тягу к литературе, и он в любой свободный момент возвращался к ней. Юный Достоевский не участвовал в обычных развлечениях молодежи: он не ходил на танцы, не был замечен в играх, не пел в хоре певчих. За религиозность и скромное поведение товарищи прозвали его монахом Фотием. Несмотря на его отличие от других, сокурсники вскорости полюбили его и часто обращались за советом.

Кстати, в год поступления братья Достоевские познакомились с И.Н. Шидловским[30], который произвел на молодого Федора Михайловича неизгладимое впечатление и, несмотря на их нечастое общение, стал для будущего писателя очень важным человеком. «Прошлую зиму, – признавался Федор Михайлович брату, – я был в каком-то восторженном состоянии. Знакомство с Шидловским подарило меня столькими часами лучшей жизни…» Между ними завязалась крепкая дружба, которая продлилась три года. Новый друг Достоевского был образован, увлекался творчеством, философией, поэзией. Иван Шидловский тогда служил в Министерстве финансов. Спустя время Шидловский, сложно переносящий климат Петербурга, уехал на родину в Харьковскую губернию, где написал драму «Мария Симонова» и научное исследование по истории русской церкви, какое-то время пребывал послушником в монастыре, после чего до конца жизни не снимал одежду инока, и в результате осел в деревне, где проповедовал крестьянам. «Поучать слову Божию меньших наших братьев есть мое истинное призвание», – говорил он. Свои литературные труды он не стремился печатать, а уйдя от мирской суеты, рукописи сжег. Вот такой интересной личностью являлся Иван Шидловский, оказавший колоссальное влияние на Ф.М. Достоевского. Несмотря на то, что Шидловский уехал из Петербурга, друзья юности долгое время переписывались. Анна Григорьевна говорила, что Достоевский с особой симпатией относился к Вс. С. Соловьеву потому, что он напоминал Федору Михайловичу Шидловского. А сам Вс. С. Соловьев рассказывал, что, когда готовил статью о Ф.М. Достоевском и просил у него различные сведения для нее, писатель попросил: «Непременно упомяните в вашей статье о Шидловском, нужды нет, что его никто не знает и что он не оставил после себя литературного имени. Ради Бога, голубчик, упомяните – это был большой для меня человек, и стоит он того, чтоб его имя не пропало…» Достоевский считал, что в Шидловском имелась масса противоречий, он был умен и талантлив, но это не нашло большого применения на литературном поприще. Некоторые черты его образа проявляются в Василии Ордынове в повести «Хозяйка», в черновиках, относящихся к роману «Идиот», главный персонаж выступает под фамилией Шидловский, и многие литературоведы находят сходство с Шидловским у Ивана Карамазова – одного из самых близких Достоевскому героев.

Мы несколько отступили от направления нашего рассказа, а теперь снова возвращаемся к Главному инженерному училищу. Итак, Достоевскому не нравилась выбранная для него отцом специальность. «Во всем училище не было воспитанника, который бы так мало подходил к военной выправке, как Ф.М. Достоевский»[31]. В училище царили муштра и придирки. «…над головой каждого висел дамоклов меч строгости, взыскательности самой придирчивой… За самый невинный поступок – расстегнутый воротник или пуговицу – отправляли в карцер или ставили у дверей на часы с ранцем на спине»[32]. Более того, существовали правила, как «кондукторам» (учащимся) и офицерам надо раскланиваться на улицах со встречными, в какой одежде где появляться, запрещалось учащимся носить калоши и очки, ибо «слабые здоровьем не могут находиться в числе учащихся». Жесткие условия, нелюбимое занятие – все это тяготило Достоевского. В учебе Ф.М. Достоевский имел средний балл. Более высокие отметки не удавались по причине того, что в каких-то предметах будущий писатель отставал. «Я плохо рисую, как Вам известно… и это мне много повредило… на рисование смотрят более математики», – писал он отцу. График занятий был крайне насыщенным: днем читались лекции, а вечером давали уроки фехтования, танцев, пения, ставили в караулы, проводили практические занятия. В какой-то момент, не сдавшему экзамены по алгебре и фортификации[33], Достоевскому пришлось остаться на второй год. 30 октября 1838 года он отмечал в письме домой: «Еще лишний год дрянной ничтожной кондукторской службы!» Самое интересное, что при такой большой загруженности Ф.М. Достоевский успевал читать книги – «весь Гофман русский и немецкий», «вызубрил Шиллера», «почти весь Бальзак», Гёте, Ж. Санд, Гюго, Шатобриан и другие. Удивительная тяга к чтению, уже тогда говорившая о его призвании. Но пока Достоевский все так же учился в Главном инженерном училище.

И вот 5 августа 1841 года Достоевского высочайшим повелением императорского величества произвели из кондукторов в полевые инженеры-прапорщики, а это означало, что Федор Михайлович, несмотря на все трудности, стал одним из лучших учеников. Только их назначали в инженеры-прапорщики, остальным была уготована участь гарнизонных инженеров. Но самое главное, кончилась жизнь в стенах учебного заведения. Офицеры имели право жить на частных квартирах. Через год Достоевского перевели в высший офицерский класс, и еще год остался до конца обучения.

После окончания Инженерного училища в 1843 году Федора Михайловича направили служить в Санкт-Петербургской инженерной команде, прикомандировав его к чертежной Инженерного департамента. Служба в чертежном управлении не доставляла ему никакой радости. Его звала литература. Мысли об отставке постоянно крутились в его голове, но уйти со службы, когда в литературной среде ты еще неизвестен, очень сложный шаг. Однако Достоевский на него решился, и в 1844 году вышел в отставку, чтобы посвятить себя любимому занятию. То был непростой период. Он сидел без копейки денег, количество его долгов росло. В нем не было практичности и расчетливости, он был доверчив, зато приобрел ту необходимую свободу творчества, возможность увидеть мир во всей его красе «со всеми жильцами его, сильными и слабыми, со всеми жилищами его, приютами нищих или раззолоченными палатами»[34]. Кроме того, он, уйдя из чертежного департамента, отказался от прав на наследство за небольшую, но сразу выплаченную сумму. Очень быстро ее потратил и остался снова наедине со своими нуждами, страхами, попытками что-либо написать. Его товарищи удивлялись: «Время шло, и Федор Михайлович до 23-летнего возраста не заявил о себе еще ни одним печатным сочинением. Друзья его, как то Григорович в 1844 году поставил уже на сцену две комедии, разыгранные с успехом; Паттон оканчивал перевод “Истории польского восстания” Смиттена, Михаил Михайлович оканчивал перевод “Дона Карлоса” Шиллера; я сам помещал разные статейки на немецком языке… а Федор Михайлович, глубоко веривший в свое литературное призвание, изготовил сотни мелких рассказов, но не успел еще составить ни одного вполне оконченного литературного труда»[35]. Дело было в том, что Достоевскому пришла в голову мысль, что литература, кроме его призвания, – шанс выбраться в обеспеченные люди, поэтому он долгое время изучал многие моменты, связанные с типографией и изданием книг, обдумывал планы, предпринимал усилия. Но в силу его непрактичности коммерческие попытки не удались, а вот начитанность и неоднократные пробы пера в конце концов привели к успешному дебюту.

Сразу хочу оговориться, что первая работа в литературной области – не роман «Бедные люди», после выхода которого в альманахе «Петербургский сборник» 21 января 1846 года Ф.М. Достоевский стал широко известен. Еще в 1844 году в журнале «Репертуар и пантеон» опубликовали перевод Достоевского «Евгении Гранде» Оноре де Бальзака[36], и это была первая версия романа на русском языке. Перевод являлся достаточно вольной интерпретацией произведения. Напечатали его анонимно, и то, что это работа Достоевского, известно только из переписки Федора Михайловича с братом Михаилом и подтверждено воспоминаниями Д.В. Григоровича, товарища писателя по Инженерному училищу. На перевод критика не обратила внимания. Через какое-то время вышли «Бедные люди», и вот тогда о Достоевском заговорили. Впоследствии он старался не упоминать свой первый литературный труд.

Нужно отметить, что произведение «Бедные люди» не осталось незамеченным для такого известного критика, мыслителя и публициста, каким являлся В.Г. Белинский. Он писал: «“Бедные люди” доставили своему автору громкую известность, подали высокое понятие о его таланте и возбудили большие надежды… Роман этот носит на себе все признаки первого, живого, душевного, страстного произведения…» Личное знакомство двух литераторов произошло в начале июня 1845 года, еще до того, как был опубликован роман. Даже спустя годы, в 1877 году, Достоевский вспоминал эту встречу с искренним восхищением: «Это была самая восхитительная минута во всей моей жизни». Белинский своими отзывами о книге и способностях молодого писателя воодушевил и поддержал Федора Михайловича в его начинаниях. Знакомство переросло в тесное общение, которое, правда, достаточно быстро закончилось.

После удачного вхождения в литературный мир Ф.М. Достоевский в том же 1846 году выпустил повесть «Двойник», которая разочаровала критиков и была не понята многими читателями. Но об этом несколько позже. На тот момент Ф.М. Достоевский успел окончательно разорвать свое общение с В.Г. Белинским, потому что их мировоззренческие позиции слишком разнились: Белинский-атеист не мог спокойно воспринимать христианский романтизм в произведениях молодого автора. Белинский ушел из журнала «Отечественные записки» в «Современник», тогда как Достоевский, наоборот, сблизился с издателем «Записок» А.А. Краевским. Там были опубликованы в 1846 году рассказ Ф.М. Достоевского «Господин Прохарчин», в 1847 году – повесть «Хозяйка» и в 1849 году – первые части романа «Неточка Незванова», который Достоевский не смог закончить из-за ареста. Впереди были мрачные, трагические для начинающего писателя времена.

Дело петрашевцев – показательный спектакль

Объявить о помиловании лишь в ту минуту, когда все будет готово к исполнению казни.

Император Николай I

Николай I. Литография. 1840-е

Неизвестный художник. Петрашевцы. 1840-е

Лебедев. Петрашевцы. 1847

Эта книга началась с описания страшного испытания, через которое пришлось пройти Федору Михайловичу Достоевскому – жестокой инсценировки казни. В чем же, собственно, первопричина посыпавшихся на Федора Михайловича несчастий?

Весной 1846 года писатель познакомился с М.В. Буташевичем-Петрашевским[37]. Тот был приверженцем утопического социализма Фурье и организовал первый социалистический кружок в России. Михаил Петрашевский отличался эрудицией, умел увлечь собеседника, и быстро сошелся с Достоевским, который со следующего 1847 года стал посещать собрания кружка. На них молодежь обсуждала идеи социализма, переустройство общества, критиковала власть, читала Фурье, Герцена, Белинского. О «пятницах» Петрашевского в курсе был весь Петербург. Молодых людей сложно назвать «революционерами», потому что никакого заговора не имелось и дальше разговоров дело не шло. Но в какой-то момент весной 1849 года на одну из встреч попал доносчик, незамедлительно сообщивший куда следует, что здесь собираются заговорщики.

Петрашевцы, скажем так, попали под раздачу. За ними могли просто бесконечно долго наблюдать, и все. Но по Европе прокатилась «Весна народов»[38], и в кружке присутствовало небольшое количество молодых офицеров, а все еще помнили восстание декабристов. Достоевский потом писал: «На Западе происходит зрелище страшное, разыгрывается драма беспримерная. Трещит и сокрушается вековой порядок вещей. Самые основные начала общества грозят каждую минуту рухнуть и увлечь в своем падении всю нацию. Тридцать шесть миллионов людей каждый день ставят, словно на карту, всю свою будущность, имение, существование свое и детей своих! И эта картина не такова, чтобы возбудить внимание, любопытство, любознательность, потрясти душу»[39]. Дабы не допустить никаких волнений, власти пошли на упреждение и острастку.

23 апреля 1849 года Достоевского вместе со всеми остальными заключили в Петропавловскую крепость. Власти прекрасно понимали, что опасности арестованные не представляли, но, чтобы другим неповадно было, поступило распоряжение наказать их по всей строгости закона. Во время следствия Достоевский считал, что он не совершил ничего противозаконного. Об учении Фурье он сказал: «Фурьеризм – система мирная: она очаровывает душу своей изящностью… В системе этой нет ненавистей…» Он не отрицал того, что участвовал в беседах о необходимости перемен к лучшему, и письмо Белинского[40], да, читал, но воспринимал его как литературный текст, который никого не соблазнит и не принесет негативных последствий. Своих единомышленников Достоевский не выдавал и держался более чем стойко.

В ноябре 1849 года петрашевцам предъявили обвинение. «Военный суд находит подсудимого Достоевского виновным в том, что он, получив в марте сего года… копию с преступного письма литератора Белинского, читал это письмо в собраниях… и, наконец, передал его для списания копий подсудимому Момбелли. …военный суд приговорил его, отставного инженер-поручика Достоевского, за недонесение о распространении преступного о религии и правительстве письма литератора Белинского… лишить… чинов, всех прав состояния и подвергнуть смертной казни расстрелянием».

Мы с вами уже в курсе, что смертная казнь не состоялась, что людей подвергли серьезному испытанию, но в последний момент помиловали.

Генерал высшего ревизионного военного суда на основании монаршей милости и принимая во внимание искреннее раскаяние многих осужденных, их добровольное признание, молодые годы и то, что их замыслы не достигли результатов, ходатайствовал о замене смертной казни на каторжную работу. Достоевскому запросили 8 лет на каторге, резолюция Николая I сократила срок вдвое. «На 4 года и потом рядовым».

25 декабря 1849 года Достоевского и еще двух осужденных заковали в кандалы и отправили из Петербурга. Дорога была нелегкой, везли их в открытых санях, и, несмотря на теплую одежду, за 10 часов пути они успевали основательно замерзнуть. Писатель потом вспоминал: «Я промерзал до сердца и едва мог отогреваться потом в теплых комнатах». В больших городах арестованных оставляли на ночлег. В Шлиссельбурге их наконец пересадили из открытых саней в закрытые. В Тобольске по пути на омскую каторгу Ф.М. Достоевский встретился с женами декабристов Н.Д. Фонвизиной, Ж.А. Муравьевой, П.Е. Анненковой. Н.Д. Фонвизина подарила ему Евангелие, в котором между страницами были десять рублей. «Они благословили нас в новый путь, перекрестили и каждого оделили Евангелием – единственная книга, позволенная в остроге. Четыре года пролежала она под моей подушкой в каторге. Я читал ее иногда и читал другим». Эту книгу он берег всю жизнь, неоднократно обращался к ней в сложных ситуациях и ежедневно делал пометки на ее полях. Начиная с прибытия в Тобольск бытие и творчество писателя отражены в этих записях.

Хочется отметить один показательный случай, произошедший в Тобольске. Петрашевец И.Л. Ястржембский был осужден так же, как и Федор Михайлович, только Достоевского определили в Омский острог, а его товарища – на Екатерининский винокуренный завод. Но до Тобольска они ехали вместе и пробыли там на пересыльном дворе почти неделю. Когда Ястржембский оказался в холодной, темной камере и их от уголовников отделяла лишь тонкая перегородка, выдержка ему отказала, и он решился на самоубийство, о котором уже задумывался ранее. От этого страшного шага его спас Достоевский. «В дружеской беседе мы провели большую часть ночи… Я отказался от всякого крайнего решения»[41]. Несмотря на свои непростые переживания, Федор Михайлович был отзывчив на помощь другим.

А впереди были четыре года каторги, затем более пяти лет службы в Семипалатинске. Возвратиться в Петербург ему удалось только через десять лет, совсем другим человеком.

Вряд ли нужно говорить, что каторжная жизнь – жизнь тяжелая. Видел Достоевский там немало. «Вошел сторож, тупо посмотрел на мертвеца и отправился к фельдшеру. Фельдшер… быстрыми шагами, ступая громко по притихшей палате, подошел к покойнику и с каким-то особенно развязным видом, как будто нарочно выдуманным для этого случая, взял его за пульс, пощупал, махнул рукой и вышел…»[42]

Каторга как отдельный вид искусства

Один убил по бродяжничеству, осаждаемый целым полком сыщиков, защищая свою свободу, жизнь, нередко умирая от голодной смерти; а другой режет маленьких детей из удовольствия резать, чувствовать на своих руках их теплую кровь, насладиться их страхом, их последним голубиным трепетом под самым ножом. И что же? И тот и другой поступают в ту же каторгу.

Ф.М. Достоевский

Каторжане. 1850-е

Неизвестный художник. Достоевский на каторге. 1850-е

Каторжанин в кандалах на отдыхе. 1850-е

К.П. Померанцев. Праздник Рождества в Мертвом доме. 1862

Предыдущая глава отличается краткостью. Таким способом мне хотелось подчеркнуть, что якобы важное политическое дело не стоило и выеденного яйца, акцентировать на нелепости обвинений, донести, что о самом процессе и рассказывать особо нечего. А вот последствия были тяжелы и губительны. Восемь месяцев следственных действий в казематах Петропавловской крепости, мнимая казнь, пятнадцать дней пути в мороз, и каторга. «Кругом снег, метель… впереди Сибирь и таинственная судьба в ней, назади все прошедшее»[43]. И этому стоит уделить существенно больше внимания. Тем паче, что, отбыв наказание, Достоевский написал и опубликовал повесть «Записки из мертвого дома». До него никто так откровенно не освещал жизнь каторжников.

Федор Михайлович прибыл в Омский каторжный острог в конце января 1850 года. Город Достоевскому не понравился. «Омск гадкий городишка. Деревьев почти нет. Летом зной и ветер с песком, зимой буран. Природы я не видел. Городишка грязный, военный и развратный в высшей степени», – так писал он своему брату после того, как покинул каторгу. Подобное описание вполне объяснимо, вряд ли может понравиться населенный пункт, где ты отбываешь наказание, и кроме того, у Достоевского не было возможности увидеть Омск в полной мере, он смотрел на него из «окон» острога. Встретили писателя на каторге крайне недружелюбно. «Ненависть к дворянам превосходит у них (каторжников. – Прим. авт.) все пределы, и потому нас, дворян, встретили они враждебно и со злобною радостью о нашем горе. Они бы нас съели, если б им дали». Из 162 арестантов только двенадцать были политическими, остальные отбывали сроки за убийства, разбой, воровство, причинение увечий и другое.

По прибытии на место Достоевский получил арестантскую робу, его обрили и надели кандалы. Брили всех: «…бродягам, срочным, гражданского и военного ведомства спереди полголовы от одного уха до другого, а всегдашним от затылка до лба полголовы с левой стороны»[44]. Делалось это для того, чтобы руководство острога сразу могло различить, к какой категории принадлежит человек: осужденных на какой-либо срок или на пожизненное отбывание. Кандалы сопровождали арестанта везде – работал ли он, шел ли мыться в баню, лежал ли больной в госпитале. Следы от них остались у писателя на всю жизнь. «Кандалы – одно шельмование, стыд и тягость физическая и нравственная»[45]. После двух лет каторги начальник острога подал прошение царю, чтобы за хорошее поведение Ф.М. Достоевскому сняли кандалы, но разрешения не последовало. Хочется привести на эту тему одно замечание, сделанное Достоевским, когда каторга осталась в прошлом и жизнь заиграла новыми красками. В 1862 году Федор Михайлович дал комментарий картине русского художника Валерия Якоби «Привал арестантов»: «Арестанты в кандалах, один даже натер себе рану в них, и все без надкандальников[46]. Будьте уверены, что не только несколько тысяч, но даже одной версты нельзя пройти без кожаных надкандальников, чтобы не стереть себе ногу. А на расстоянии одного этапа и без них можно натереть тело до костей. Между тем их нет. Вы, конечно, их забыли, а может быть, и не справились совершенно с действительностью». Вот такое суровое и справедливое замечание человека, который знает о кандалах не понаслышке. Ну а теперь вернемся к нашему повествованию.

Федор Михайлович внешне не отличался от остальных каторжан. По воспоминаниям П.К. Мартьянова[47]: «Но сознанье безысходной, тяжкой своей доли как будто окаменяло его. Он был… малоподвижен и молчалив. Его бледное… лицо никогда не оживлялось улыбкой… взгляд имел угрюмый, сосредоточенный, неприятный, голову склонял наперед и глаза опускал в землю». Ф.М. Достоевский сторонился людей и мало с кем общался, даже с теми, кто старался облегчить его участь и помогал ему. И.И. Троицкий[48] трактовал подобное поведение припадками и расстроенностью нервной системы Федора Михайловича Достоевского. Врачи госпиталя не единожды помещали его в медицинское учреждение, чтобы он мог хотя бы немного прийти в себя. Там он получал отдых, сытный стол, чай и т. д. Даже писать Достоевский начал именно там, с разрешения И.И. Троицкого. А ведь это было самым страшным для Ф.М. Достоевского наказанием – запрет на писательство. Арестантам нельзя было иметь никаких письменных принадлежностей. Врачи госпиталя тайком приносили Достоевскому перо, чернила и листочки размером в одну восьмую часть тетрадного листа. И Федор Михайлович вел записи в «моей тетрадке каторжной» или, по-другому, «сибирской тетради», где фиксировал различные истории, диалоги, фольклорные моменты, свои наблюдения. Хранились листки тоже в медчасти у старшего фельдшера. Они в дальнейшем станут материалом для «Записок из Мертвого дома». Кстати, находясь в госпитале, Достоевский неоднократно ухаживал за людьми, наказанными шпицрутенами, и просил врачей относиться к ним с особой заботой и вниманием.

Но даже доброта лекарей не могла избавить Достоевского и других пациентов от царящей в госпитале атмосферы. В палате находилось 22 койки, там рядом друг с другом лежали чахоточные, психически нездоровые, венерические, после телесных наказаний и другие. А еще море клопов, засаленные, плохо пахнущие халаты, которые выдавались больным, тяжелый спертый воздух… И самое главное, смерть – сюда она приходила часто. Но даже тут арестантов не оставляли в покое. Регулярно приезжали следователи проверять тот или иной донос на тему: а не слишком ли хорошо живут каторжане, не послабляют ли им режим. Устраивали допросы и обыски. Однажды на заданный Ф.М. Достоевскому следователем вопрос, не делал ли он записей, находясь в остроге или госпитале, тот ответил: «Ничего не писал и не пишу, но материалы для будущих писаний собираю». – «Где же материалы эти находятся?» – «У меня в голове».

Ну а жили заключенные в переполненных казармах, в коих пол был настолько грязным, что запросто можно было поскользнуться и упасть. «Летом духота нестерпимая, зимою холод невыносимый… Спали мы на голых нарах, позволялась одна подушка…»[49] Одежда оставляла желать лучшего: некачественные полушубки не грели на морозе, сапоги имели «короткие голяшки»[50], что тоже не добавляло тепла. Меню арестантов не отличалось разнообразием: хлеб и щи, мяса в которых никогда не было видно, по праздникам – каша без масла, в пост – капуста с водой. В день на человека приходилось 9 копеек. На столь голодном пайке продержаться непросто, поэтому каждый кто как мог старался заработать. «Суди, можно ли было жить без денег, и если б не было денег, я бы непременно помер, и никто, никакой арестант такой жизни не вынес бы. Но всякий что-нибудь работает, продает и имеет копейку. Я пил чай и ел иногда свой кусок говядины, и это меня спасло»[51]. Конечно, острожники работали, и Ф.М. Достоевский не исключение. Писатель обжигал и толок алебастр. Суть процесса заключалась в том, что работники растапливали печь и клали в нее алебастр, а на следующий день после обжига раскладывали его по ящикам. И потом каждый арестант тяжелой колотушкой дробил алебастр в своем ящике. Кроме того, Достоевский в инженерной мастерской крутил большое точильное колесо, чистил снег на улицах города, штукатурил здания, работал на кирпичном заводе и т. д. Даже если вдруг его назначали по рекомендациям врачей или начальства на легкую работу, ему и там приходилось, как человеку неприспособленному, в несколько раз тяжелее. «Странно было бы требовать с человека, вполовину слабейшего силой и никогда не работавшего, того же урока (норма работы. – Прим. авт.), который задавался по положению настоящему работнику»[52].

В течение дня были постоянные конфликты, выяснения отношений, кражи, обыски со стороны начальства, регулярные побудки ночью. Здесь были клейменые лица, распухшие, истерзанные шпицрутенами[53] спины, невыносимая духота, всевозможные насекомые. Все делалось для того, чтобы запугать, сломать, оскотинить человека и заставить его забыть, что он вообще человек. «Те 4 года считаю я за время, в которое я был похоронен живой и зарыт в гробу… Это было страдание невыразимое, бесконечное, потому что всякий час, всякая минута тяготела как камень у меня на душе»[54].

Но тем не менее Достоевский не сломался, живя в жутких условиях, а наоборот, закалился и вынес из той поры замыслы своих шедевров. Хотя впоследствии он вспоминал: «Это был ад, тьма кромешная».

Надо отдать должное всем людям, пытавшимся облегчить жизнь Ф.М. Достоевского. Если взять во внимание, сколько имелось доносчиков, сколько плелось интриг и насколько такие люди рисковали своим положением, их участие становится еще более ценным. Я упоминала чуть ранее медицинский персонал острога, теперь стоит вспомнить имя Алексея Федоровича де Граве, коменданта Омской крепости. Достоевский не мог в «Записках из Мертвого дома», где он описывает происходящее на каторге, рассказать о послаблениях, которые ему оказывали, чтобы не подвести этих людей, но даже там он говорил, что «комендант был человек очень порядочный». Более того, в июле 1859 года Федор Михайлович, отбыв полный срок своей ссылки и получив разрешение жить в Твери, по пути из Семипалатинска нанес визит А.Ф. де Граве. А после смерти Федора Михайловича его жена А.Г. Достоевская нашла фотографию А.Ф. де Граве и хранила ее в фотоальбоме, что тоже говорило об особом отношении к этому человеку в семье Достоевских. Федор Михайлович говорил позже: «Если бы я не нашел здесь (на каторге. – Прим. авт.) людей, я бы погиб совершенно».

Четыре года тянулись бесконечно долго. Никогда не оставаясь один (в силу условий содержания), Достоевский постоянно переоценивал свое прошлое. «…Я пересматривал всю прошлую жизнь, перебирал все до последних мелочей, вдумывался в мое прошлое, судил себя неумолимо и строго и даже в иной час благословлял судьбу за то, что она послала мне это уединение, без которого не состоялся бы ни этот суд над собой, ни этот строгий пересмотр прежней жизни…» Там, в остроге, увидев много ужасных картин, узнав тех людей, о которых ранее знал только понаслышке, Ф.М. Достоевский разглядел под грубой маской оных силу и самобытность русского народа. «И в каторге между разбойниками я, в четыре года, отличил наконец людей. Поверишь ли: есть характеры глубокие, сильные, прекрасные… Сколько я вынес из каторги народных типов, характеров! Я сжился с ними и потому, кажется, знаю их порядочно. Сколько историй бродяг и разбойников и вообще всего черного, горемычного быта! На целые тома достанет». И это слилось с теми детскими и юношескими образами униженных и оскорбленных, которые он наблюдал когда-то.

Также будущий великий писатель именно в остроге утвердился в своей вере. Он писал: «Этот символ очень прост, вот он: верить, что нет ничего прекраснее, глубже, симпатичнее, разумнее, мужественнее и совершеннее Христа, и не только нет, но с ревнивой любовью говорю себе, что и не может быть. Мало того, если б кто мне доказал, что Христос вне истины, то мне лучше хотелось бы оставаться со Христом, нежели с истиной»[55]. Более того, существенно позже, в 1874 году, Достоевский говорил: «…Мне тогда судьба помогла, меня спасла каторга… совсем новым человеком сделался… Я там себя понял… Христа понял… русского человека понял и почувствовал, что я и сам русский, что я один из русского народа. Все мои самые лучшие мысли приходили тогда в голову…» Вы только прочувствуйте эти слова! Не озлобиться, не сломаться, а пересмотреть свою прошлую жизнь, вынести из нее уроки и в каторге увидеть свет – свет в людях, свет в вере, свет в происходящем. Такое под силу далеко не каждому.

«За этими воротами был светлый, вольный мир, жили люди, как и все. Но по сю сторону ограды о том мире представляли себе как о какой-то несбыточной сказке»[56]. Однажды ворота открылись… 15 февраля 1854 года срок каторги закончился, и писатель навсегда покинул это страшное место – Омский острог. Далее – ссылка. В марте 1854 года в город Семипалатинск в Сибирский 7-й линейный батальон прибыл рядовой Федор Михайлович Достоевский.

На этом и можно было закончить эту главу, но она называется «Каторга как отдельный вид искусства», а значит, требуется некоторое продолжение. Мы уже знаем, что результатом пребывания в Омском остроге явилось произведение «Записки из Мертвого дома». На нем и стоит акцентировать наше внимание. Книга дает читателю живое представление о тех местах, где четыре года проживал писатель. И.С. Тургенев сравнил «Записки из Мертвого дома» с «Адом» Данте[57], а А.И. Герцен[58] – с фреской «Страшный суд» работы Микеланджело. О том, к какому жанру принадлежит произведение, спорят до сих пор. Его можно было бы назвать мемуарами, так как Достоевский использует в нем свои воспоминания, но, с другой стороны, в книге вымышленный герой и несоблюдение фактической и хронологической точности. Как бы там ни было, Достоевский ювелирно нарисовал картину самой каторги и лиц, на ней находящихся, как арестантов, так и служащих. Роман написан по необычной схеме. Сначала Ф.М. Достоевский изображает общий план: мы видим описание тюремной территории, быта, заключенных, выделяется несколько персонажей. Затем идет повествование о первом дне в остроге, о том, что происходит, и ощущения. Далее – первый месяц, первый год. А вот во второй части – все последующие годы. Таким образом Достоевский навел фокус на первый день, детали которого описаны с поразительной четкостью; первый месяц освещается уже менее отчетливо, и чем дальше отстоят события, тем более в общих чертах они предстают перед нами. «Мертвый дом» – застывшая, оцепеневшая от безнадежности конструкция, в нем движется только человек по тем кругам ада, которые ему уготованы. Писатель тонко подмечает речевые обороты обитателей «дома», он погружает нас в мрак этой обители несчастья сухим, как будто спокойным тоном, дабы усилить эмоциональный отклик читателя.

Некоторые моменты хочется выделить отдельно, чтобы максимально приблизиться к той обстановке и смыслу, который вкладывал автор в свое произведение. К.В. Мочульский[59]считает «шедевром изобразительного искусства описание бани»: «Когда мы растворили дверь в баню, я думал, что мы вошли в ад… Пар, застилающий глаза, копоть, грязь, теснота… Это был уже не жар: это было пекло. Все это орало и гоготало при звуке ста цепей, волочившихся по полу… Обритые головы и распаренные до красна тела арестантов, казались еще уродливее… Поддадут – и пар застелет густым горячим облаком всю баню, все загогочет, закричит. Из облака пара замелькают избитые спины, бритые головы, скрюченные руки, ноги…»[60] В противовес данному эпизоду по замыслу писателя идет сцена прикосновения к Богу на Страстной неделе: «Арестанты молились очень усердно, и каждый из них каждый раз приносил в церковь свою нищенскую копейку на свечку или клал на церковный сбор. “Тоже ведь и я человек, – может быть, думал он или чувствовал, подавая, – перед Богом-то все равны”»[61].

Достоевский, испытав все на собственном жизненном опыте, стремился добраться до глубины ощущения неволи, до его истоков и отсюда уже объяснить читателю психологию людей, там пребывающих. «Из тоски по свободе вытекают все особенности характера каторжников. Арестанты большие мечтатели. Оттого они так угрюмы и замкнуты, так боятся выдать себя и так ненавидят болтунов-весельчаков»[62]. Ключевое слово «свобода» пронизывает весь роман, причем неважно, находишься ты в остроге или в золотой клетке. «Попробуйте, выстройте дворец. Заведите в нем мрамор, картины, золото, птиц райских, сады висячие, всякой всячины… и войдите в него. Ведь может быть, вам и не захотелось бы никогда из него выйти!.. Но вдруг безделица! Ваш дворец обнесут забором, а вам скажут: “все твое, наслаждайся! Да только отсюда ни на шаг!” И будьте уверены, что вам в это же мгновение захочется бросить ваш рай и перешагнуть за забор. Мало того, вся эта роскошь, вся эта нега еще живит ваше страдание»[63]. Понятным становится, что без свободы нет личности, именно поэтому арестанты уже изначально унижены в своем человеческом достоинстве, и от этого их страдания еще более ужасны. Достоевский описывает случаи, когда какой-нибудь заключенный долгое время живет тише воды ниже травы, и в какой-то момент забуянит, забузит, может даже совершить уголовное преступление. Все лишь потому, что «причина этого внезапного взрыва – тоскливое, судорожное проявление личности, инстинктивная тоска по самому себе, желание заявить себя, свою приниженную личность, вдруг проявляющееся и доходящее до злобы, бешенства, до омрачения рассудка, до припадка, до судорог…» Стремление к восстановлению своего человеческого я становится непреодолимым. Федор Михайлович последовательно перемещается от просто художественного изображения к психологии личности и концепции свободы и идет далее к более глобальному замыслу: философии добра и зла в душе человека. Еще тогда, на каторге, перед Достоевским встал вопрос о разделении людей на слабых, для коих придуманы мораль и правила – «тварь дрожащая», и сильных, которым позволено все – «власть имеющие». Эти размышления в будущем лягут в основу романа «Преступление и наказание». Но об этом произведении несколько позже. А пока, резюмируя вышесказанное, можно сказать, что, не будь у Ф.М. Достоевского такого печального опыта, не возникло бы настолько глубоких, прочувствованных, выстраданных сочинений, которыми зачитываются поколения людей во всем мире.

Нескучная жизнь Ф.М. Достоевского

(хронология, личность и страсти)

Во всем есть черта, за которую перейти опасно; ибо, раз переступив, воротиться назад невозможно.

Ф.М. Достоевский

Рабочий кабинет писателя в последней квартире в Петербурге

Достоевский и Валиханов. Фотография снята в Семипалатинске. 1858

Федор Михайлович Достоевский. 1883

Федор Михайлович Достоевский. 1859

Хронология

Так как мы с вами достаточно углубились в тему пребывания Ф.М. Достоевского на каторге в предыдущей главе, то сейчас мы пройдемся по временам, наступившим после того, как он покинул Омский острог, затронем тему его личности и коснемся его самой большой страсти. События, которым уделяется внимание в следующих разделах или которые не представляют особого интереса для читателя, здесь будут затронуты кратко. Периоды или примечательные моменты, не освещенные в других главах, мы рассмотрим более подробно.

Из предшествующих фрагментов мы уже знаем, что Достоевский пережил в молодом возрасте немало трагедий: смерть матери, отца, арест, фальсифицированную казнь, каторгу, что не могло не сказаться на формировании его характера. Сейчас мы продолжим составлять мнение, каким же человеком был Федор Михайлович Достоевский.

Итак, в марте 1854 года в город Семипалатинск в Сибирский 7-й линейный батальон прибыл рядовой Федор Михайлович Достоевский.

Как правило, если человек попадал волею судеб и преступлений на каторгу, то возвратиться домой ему уже не представлялось возможным. Дело не в том, что человека осуждали пожизненно, а в том, что когда он освобождался из острога, то переходил в категорию ссыльнопоселенцев, которые могли заниматься чем угодно, но только в Сибири. В столицу и другие города европейской части России ссыльнопоселенцу было уже не попасть. Пребывание на каторге автоматически означало, что он вычеркивался из прежнего общества: лишался чинов, званий и привилегий, родственных и супружеских связей. Чисто теоретически можно было отправить прошение императору, чтобы он дал разрешение на возвращение, но случаев с положительным исходом было крайне мало. Однако Достоевскому повезло. В Семипалатинске он подружился с вновь прибывшим прокурором А.Е. Врангелем…

Сделаем небольшое отступление для того, чтобы было понятно, как жил Ф.М. Достоевский в этом городе. «В мое время Семипалатинск, как я уже сказал выше, был полугород, полудеревня. Все постройки были деревянные, бревенчатые, очень немногие обшиты досками. Жителей было пять-шесть тысяч вместе с гарнизоном и азиатами, кокандскими, бухарскими, ташкентскими и казанскими купцами…»[64]. В данном населенном пункте находились одна православная церковь, семь мечетей, школа, аптека, галантерейный магазин. Газеты выписывали 10–15 человек во всем городе, потому что мало кто любил читать и мало кто интересовался, что происходило в мире. Куда более люди увлекались торговлей, сплетнями, слухами, пьянками, картами. Обустроенных улиц не было вовсе: все ходили, утопая по щиколотку в песок. Во время ветров и бурь этот песок поднимался в воздух и местность превращалась в ад. Когда Ф.М. Достоевскому разрешили перебраться из казармы на квартиру, что уже само по себе считалось исключением, то жить он стал в бревенчатой старой покосившейся избе. Она уже вросла в землю, у нее не имелось фундамента и окон. И находилась та изба на пустыре. Кроме того, в комнате будущего великого писателя тараканы перемещались табунами по всем поверхностям, а летом всех находившихся в ней терзали блохи. Не самая подходящая атмосфера для литератора.

Возвращаемся к прерванному повествованию и к А.Е. Врангелю. Он представил Федора Михайловича городскому свету, и благодаря тому, что Достоевский познакомился с чиновниками, условия его солдатской службы стали значительно легче. Но барон Врангель пошел дальше и выхлопотал для Достоевского через своих влиятельных знакомых офицерский чин, а потом и разрешение вернуться в центральные города России, и главное, писать и печататься. А.Е. Врангель искренне участвовал в жизни писателя и сделал максимально много для возвращения Ф.М. Достоевского в общество. Он чудесно отзывался о нем: «Судьба сблизила меня с редким человеком, как по сердечным, так и умственным качествам; это наш юный несчастный писатель Достоевский. Ему я многим обязан, и его слова, советы и идеи на всю жизнь укрепят меня… Он человек весьма набожный, болезненный, но воли железной… Его совсем из ряда выдающаяся доброта известна всем близко знавшим его»[65]. Спустя 10 лет после ареста Достоевский вернулся в Петербург и ему даже вернули дворянский титул. На какое-то время Александр Егорович Врангель и Федор Михайлович прекратили общаться, но в 1864 году возобновили переписку. Она продолжалась два года. В последний раз они встретились в 1873 году уже в Петербурге.

Писал ли Достоевский в Семипалатинске? Как упоминалось в предыдущей главе, «Записки из Мертвого дома» задумывались еще в Омском остроге, там Федор Михайлович собирал для них материал. Об этой книге уже шла речь, поэтому не будем повторяться. Мы с вами остановимся на поэтических опытах Достоевского. Первое стихотворение «На европейские события в 1854 году» Федор Михайлович написал в апреле 1854 года и посвятил его началу Крымской войны. Опубликовано оно было аж в 1881 году в «Литературном приложении» № 1 «Гражданина». «Спасемся мы в годину наваждений, / Спасут нас крест, святыня, вера, трон! / У нас в душе сложился сей закон, / Как знаменье побед и избавлений!» Достоевский отдал рукопись для переправки в Петербург, но ее публикацию не разрешили. Начинающий поэт не сдавался и создал элегию «На первое июля 1855 года». Произведение было направлено к вдове Николая I Александре Федоровне, в нем идет сравнение страданий императрицы и России, потерявшей императора. «Свершилось, нет его! / Пред ним благоговея, / Устами грешными его назвать не смею. / Свидетели о нем – бессмертные дела. / Как сирая семья, Россия зарыдала, / В испуге, в ужасе, хладея, замерла, / Но ты, лишь ты одна, всех больше потеряла!» Стихи не показали вдове царя, но тем не менее командир Отдельного Сибирского корпуса генерал Густав Гасфорт подал ходатайство об офицерском чине для Достоевского. Как мы уже знаем, этого же добивался и А.Е. Врангель. Результат не заставил себя долго ждать, что вдохновило Федора Михайловича на продолжение стихотворных опытов.

Следующим стало стихотворение «На коронацию и заключение мира», которое Достоевский посвятил новому императору Александру II. Федор Михайлович надеялся, что после смены власти у него может появиться шанс вернуться в Петербург. «Своею жизнию и кровью / Царю заслужим своему, / Исполни ж светом и любовью / Россию, верную ему!» Текст попал непосредственно к адресату. Разрешения на публикацию не последовало, но монарх отдал распоряжение установить за автором наблюдение, дабы убедиться в его благих намерениях. Это случилось в сентябре 1856 года, а приблизительно через год в журнале «Отечественные записки» напечатали рассказ «Маленький герой», написанный еще в Петропавловской крепости и представляющий собой семейную драму, в которой не очень счастливая замужняя женщина влюблена в другого мужчину. И в 1859 году Достоевскому было позволено вернуться в Центральную Россию.

При жизни стихи Достоевского ни разу не издавались. Естественно, Федор Михайлович делился ими со старшим братом Михаилом Михайловичем, но тот считал, что поэтическая стезя не подходит писателю. Сам Достоевский был такого же мнения.

Итак, отбыв срок ссылки и женившись на Марии Дмитриевне Исаевой (о ней пойдет речь позже), 18 марта 1859 года Достоевский вышел в отставку и переехал в Тверь, а в декабре ему разрешили вернуться в Петербург. В период с 1859 по 1861 год Федор Михайлович опубликовал повести «Дядюшкин сон», «Село Степанчиково и его обитатели» и роман «Униженные и оскорбленные». К сожалению, желанного эффекта эти произведения не возымели. Критики либо оставили их без внимания, либо отнеслись крайне отрицательно.

И наконец в 1861 году в своем журнале «Время» братья Достоевские напечатали часть «Записок из Мертвого дома», № 4, 9–11, а уже в 1862 году оставшийся текст, № 1–3, 5, 12. Если учесть, что вторая повесть Достоевского «Двойник», написанная до отбывания наказания, не нашла признания у критиков, и к тому же его успели забыть в связи с его пребыванием на каторге, можно сказать, что состоялось его второе рождение как популярного писателя. Новый роман вызвал бурю откликов и снова сделал Достоевского знаменитым. То было единственное в своем роде произведение, в котором главные герои – каторжники, и сам автор – первый из русских писателей, кто относился к описываемой в книге категории.

В те годы в силу изменений убеждений Ф.М. Достоевского он начал близко общаться с А.А. Григорьевым, критиком и поэтом, и с Н.Н. Страховым, философом и историком литературы. Вместе с братом Достоевского Михаилом они все составляли оплот приверженцев почвенничества[66] и публиковали статьи на эту тему в журналах «Время» и «Эпоха», издателями коих были братья Достоевские.

Стоит подробнее остановиться на старшем брате Ф.М. Достоевского, с которым они были очень близки. А.Е. Ризенкампф, хорошо знавший обоих братьев, вспоминал: «Он (Ф.М. Достоевский. – Прим. авт.) был далеко живее, подвижнее, горячее степенного своего брата, который при совместном жительстве нередко его удерживал от неосторожных поступков, слов и вредных знакомств. Михаила Михайловича я никогда не видел сердитым; в минуту неудовольствия он разве пустит, бывало, какую-нибудь тонкую, нередко едкую насмешку; это был человек общества, вследствие природной доброты всегда склонный к оптимизму; Федор Михайлович часто смотрел на все сквозь черные очки…»

В детстве ребята постоянно находились вместе, так бы продолжалось и дальше, если бы не Главное инженерное училище, куда Михаила Михайловича не взяли по состоянию здоровья – врачи нашли у него несуществующую чахотку, и поэтому он определился в январе 1838 года на военную службу кондуктором 2-го класса, в сентябре стал юнкером, а в 1841-м – инженером-прапорщиком. Братья скучали, переписывались, мечтали о встрече. «Ежели бы знал ты, как необходимо для нас быть вместе, милый друг. Целые годы протекли со времени нашей разлуки. Клочок бумаги, пересылаемый мною из месяца в месяц – вот была вся связь наша; между тем время текло… и все это протекло для нас в тяжком, грустном одиночестве…»[67] В 1843, 1845, 1846 годах Федор Михайлович приезжал в гости к брату в Ревель, где находился модный тогда курорт России. В 1848 году М.М. Достоевский вышел в отставку и приехал жить в Петербург к Ф.М. Достоевскому. Он тоже пробовал себя на литературном поприще, печатаясь в «Отечественных записках». Затем под влиянием Федора Михайловича начал посещать кружок петрашевцев и попал в Петропавловскую крепость, где находится с 6 мая по 24 июня 1849 года. Его освободили благодаря Ф.М. Достоевскому, который доказал на следствии, что его брат не имел никакого отношения к делу. В 1850-е годы Михаил Михайлович Достоевский не писал писем брату, когда тот отбывал наказание, объясняя это тем, что не смог добиться разрешения. Но во время пребывания Федора Михайловича в Семипалатинске и Твери М.М. Достоевский старался помочь ему и выполнял все просьбы брата, касаемые Петербурга.

Ф.М. Достоевский очень тепло относился к Михаилу Михайловичу: «Он любил его более, чем кого другого из своих кровных родных, может быть, потому что вырос вместе с ним и делил мысли в юности»[68]. В 1861–1864 годах М.М. Достоевский совместно с Федором Михайловичем издавал журналы «Время» и «Эпоха», взяв на себя организационно-финансовые вопросы. Но в июле 1864 года в возрасте 43 лет Михаил Михайлович неожиданно умер. А.П. Милюков[69], друг братьев Достоевских, писал: «…болезнь его началась разливом желчи и при других обстоятельствах кончилась бы, конечно, благополучно. Но разные беспокойства, особенно со стороны цензуры, которая сильно тревожила его, дурно подействовали на ход болезни – отравленная желчь бросилась на мозг, и он, пролежав три дня в беспамятстве, умер». Это стало настоящей трагедией для Федора Михайловича Достоевского. Они всегда были вместе, если не физически, то мысленно. К тому же смерть брата пришлась на один год со смертью первой жены Федора Михайловича. Достоевский писал Е.А. Врангелю: «Вся жизнь переломилась разом надвое. В одной половине, которую я перешел, было все, для чего я жил, а в другой, неизвестной еще половине, все чуждое, все новое и ни одного сердца, которое бы могло мне заменить тех обоих. Буквально – мне не для чего оставалось жить… Стало все вокруг меня холодно и пустынно». Смерть забрала у Ф.М. Достоевского и еще одного близкого ему человека, коллегу и друга, А.А. Григорьева, русского поэта и критика, скончавшегося 25 (7 октября) сентября того же рокового 1864 года. Ему было 42 года, и он умер в долговой яме. Достоевский сокрушался, несмотря на то что сам был полностью в долгах, что не достал денег для Григорьева, дабы вытащить его оттуда. Память о нем осталась в душе Ф.М. Достоевского навсегда. Черты Аполлона Григорьевича заметны в образе Дмитрия Карамазова в романе «Братья Карамазовы». А портрет Михаила Достоевского виден в облике героя Разумихина в «Преступлении и наказании», да и тема братства и в личном, и в глобальном смысле проходит через многие произведения Достоевского.

Возвращаясь к хронологии событий, стоит упомянуть, что в 1862–1863 годах писатель впервые посетил Европу и изучал западную культуру с точки зрения своих принципов, что позже нашло отражение в его произведениях. В 1863 и 1864 годах вышли «Зимние заметки о летних впечатлениях» и «Записки из подполья». В эти годы писатель попал в сложные зависимые отношения с Аполлинарией Сусловой, которые продлились с 1861 по 1866 год. О них будет рассказано более подробно в следующей главе. Достоевский вынесет из них определенные уроки и прообразы для последующих книг. Летом 1866 года Федор Михайлович начал работать над «Преступлением и наказанием», но в силу финансовых трудностей заключил договор с издателем Ф.Т. Стелловским и осенью переключился на роман «Игрок». Для того чтобы успеть, он нанял стенографистку Анну Сниткину, которая зимой 1867 года стала его второй женой.

В апреле, спасаясь от кредиторов и многочисленных родственников, чета Достоевских уехала в Европу, где они пробыли до 1871 года. За границей Федора Михайловича накрыло второй волной неудержимой страсти к азартным играм, что принесло немало беспокойных минут его жене и ему самому. Тогда же в Дрездене Достоевский начал роман «Бесы» (1870–1872). Прожив четыре года вне России, пережив рождение и смерть первой дочки Сонечки и появление на свет второй – Любови, Достоевские вернулись в Петербург, но остались там ненадолго.

По совету родственников Владиславлевых, для того чтобы попить местных лечебных вод и привести в порядок самочувствие Ф.М. Достоевского, а также укрепить здоровье на тот момент уже двух малышей, Достоевские решили отправиться в Новгородскую область в Старую Руссу. «Так как вопрос о даче для нас слишком важен, мы, по совету Владиславлевых, и поручили им (у Владиславлева там отец) нанять дачу в Старой Руссе. Владиславлевы хвалят место, хвалят воды, дешевизну и комфорт. Правда, место озерное и сыренько, это известно, но что делать… Скажу только, что кажется, наверно наймем в Старой Руссе, тем более, что уж очень много удобств – дешевизна, скорость и простота переезда и, наконец, дом с мебелью, с кухонной даже посудой, вокзал с газетами и журналами и прочее и прочее…»[70] Кстати, лечиться на старорусском курорте Федору Михайловичу все-таки не пришлось: минеральные воды оказались тяжелы для организма, надломленного эпилепсией и болезнью легких. Но спокойная атмосфера, отсутствие негативных ситуаций весьма благоприятно отразились на состоянии Ф.М. Достоевского.

Впервые Ф.М. Достоевский вместе с Анной Григорьевной, трехлетней дочерью Любой и годовалым сыном Федором приехали в Старую Руссу 18 мая 1872 года. Старая Русса считается единственным городом, проживать в котором Федор Михайлович решил по собственному желанию, а не в связи с обстоятельствами. Тут было удобно: от Санкт-Петербурга недалеко, цены на жилье – невысокие. Они поселились в доме священника Иоанна Румянцева, с которым Достоевские потом всю жизнь поддерживали теплые отношения: он был и их духовник, и близкий друг писателя, да и советник в житейских вопросах. Анна Григорьевна Достоевская писала: «Началась дружба Федора Михайловича и моя с отцом Иоанном Румянцевым и его почтенной женой, Екатериной Петровной, длившаяся десятки лет и закончившаяся только с смертью этих достойных людей».

Хочется внести понимание, что представлял собой этот человек. Известный актер П.П. Гайдебуров (прошу не путать с нижеупомянутым П.А. Гайдебуровым, его отцом. – Прим. авт.) вспоминал об Иоанне Румянцеве: «Это был человек незаурядный. Вступив давно когда-то в управление Егорьевским приходом, он не продвинулся ни на шаг по пути духовной карьеры, за всю свою жизнь не заслужил ни одного знака отличия; начальство не благословило его даже просто! камилавкой, так что его умное, лукавое лицо с глазами, укрытыми дымчатыми очками, овевалось свободными прядями волос, сперва черных, а позднее седых. Ум у отца Ивана был светлый и острый, а язык – и того острее. Немало соли сыпал этот язык на головы духовенства, доставалось и обывателям, не спускал он и начальству, – “всем сестрам по серьгам”». Румянцев очень любил литературу. Он хорошо знал произведения А.С. Пушкина, Н.В. Гоголя, И.С. Тургенева, Л.Н. Толстого, но более всего предпочитал Ф.М. Достоевского. И он был крайне обрадован, узнав, что к нему на лето приедет великий писатель.

Первое лето на новом месте жительства Достоевскому и супруге не понравилось. Федору Михайловичу из-за того, что люди, на его взгляд, там были церемонные, с претензиями на высший свет; погода не баловала солнечными днями. Анна Григорьевна невзлюбила Руссу потому, что на то лето выпала целая череда неприятностей: вывих руки с последующей операцией у дочери Любы, смерть сестры Анны Григорьевны, к тому же серьезно заболела ее мать, да и она сама испытывала проблемы со здоровьем. Но несмотря на вышеперечисленное, Достоевские начали приезжать в Старую Руссу в каждый летний сезон, на тот момент снимая дом отставного подполковника А.К. Гриббе на набережной реки Перерытицы, а потом выкупив его. Вернее, когда скончался хозяин дома, его наследница решила дом продать, но у Достоевских в то время не имелось финансов для столь серьезной покупки, поэтому А.Г. Достоевская попросила своего брата Ивана Григорьевича купить дом на его имя с последующим выкупом у него. Так и было сделано. И уже только после смерти Ф.М. Достоевского Анна Григорьевна приобрела дачу Гриббе.

Старая Русса стала для писателя «местом физического и нравственного покоя», здесь он собирал материал, складывающийся из наблюдений за жизнью русской провинции; тут работал и создал романы «Бесы», «Подросток», «Братья Карамазовы»; знаменитая Пушкинская речь и статьи для «Дневника писателя» тоже готовились в этом городе.

Чета Достоевских нечасто, но устраивала дружеские приемы. Из местных жителей присутствовали: мещанка А.Г. Меньшова (прототип Грушеньки Светловой в «Братьях Карамазовых». – Прим. авт.), директор Заведения минеральных вод доктор А.А. Рохель и вышеупомянутый Иоанн Румянцев с матушкой и детьми. Заезжали в гости и петербуржцы: супруги Жаклар – Анна Васильевна, урожденная Корвин-Круковская (о ней пойдет речь в следующей главе), с супругом Виктором; редактор и издатель газеты «Неделя» П.А. Гайдебуров[71], его дача находилась недалеко от дома писателя; известный поэт А.Н. Майков, являвшийся близким другом Достоевского и крестным его детей; племянница Федора Михайловича, Мария Михайловна Владиславлева с мужем. Семья проводила в Старой Руссе все летние периоды и даже однажды оставалась на зиму.

Забежим вперед – лето, проведенное в Старой Руссе в 1880 году, оказалось последним для писателя. После смерти Федора Михайловича Достоевского Анна Григорьевна решила «поставить памятник живой» – открыть в городе школу имени Ф.М. Достоевского. Начался сбор средств, но денег оказалось недостаточно для осуществления замысла. Тогда А.Г. Достоевская организовала литературные вечера, сборы от которых пошли на школу, сама внесла немалую сумму, и таки добилась, чтобы учебное заведение заработало. 30 октября 1883 года в один день с памятником Ф.М. Достоевскому в Александро-Невской лавре открылась и школа. Ее попечительницей стала Анна Григорьевна, а заведующим – Иоанн Румянцев. Учили детей здесь до 1917 года, пока не наступили другие времена.

Итак, с 1872 по 1878 год Достоевские бо́льшую часть времени проводили в Старой Руссе. В 1873–1874 годах Федор Михайлович занимал должность редактора политической и литературной газеты-журнала «Гражданин». Издание имело весьма определенную позицию: основатель его князь В.П. Мещерский хотел печатать такой еженедельник, «чтоб читать его можно было русскому человеку, не испытывая оскорблений ни в своих чувствах, ни в своих убеждениях». Подобное заявление очень враждебно восприняли либеральные оппоненты, да и многие читатели. Но это никак не повлияло на точку зрения редакции «Гражданина». В его программе главными пунктами стояли вопросы русской общественной жизни, от которых зависело будущее России, и исследование внутреннего духовного развития. Ф.М. Достоевскому были близки все эти моменты, и 20 декабря 1872 года он стал сотрудничать с «Гражданином». Во время своей деятельности он привнес немало нового: появились статьи о московской жизни, наладилась работа с внутренней и заграничной корреспонденцией, важное значение приобрели «постоянные отметки всего особенно характерного, странного и удивительного в современной текущей жизни»[72]. Известный «Дневник Писателя» Ф.М. Достоевский начал публиковать именно в «Гражданине». Но вскоре он понял, что поторопился с принятием на себя столь непростой должности, и в марте 1874 года решил уйти из журнала из-за того, что исполнение редакторских обязанностей требовало больших временных затрат и усилий. «Кроме материальных неприятностей, Федор Михайлович за время своего редакторства вынес много нравственных страданий, так как лица, не сочувствовавшие направлению “Гражданина” или не любившие самого князя Мещерского, переносили свое недружелюбие, а иногда и ненависть на Достоевского»[73]. Взвесив все «за» и «против», Федор Михайлович покинул «Гражданина» и стал заниматься написанием романа «Подросток». «Дневник Писателя» отдельными выпусками еще выходил ежемесячно в 1876–1877 годах, один раз в 1880 году, и последний – в 1881 году. Кроме размышлений на актуальные темы, Достоевский в «Дневнике Писателя» издавал и художественные произведения: «Мальчик у Христа на елке», «Кроткая», «Сон смешного человека» и другие. В нем же была напечатана и Пушкинская речь.

Следуя хронологической линии, стоит отметить, что у писателя в марте 1878 года состоялось очень знаменательное знакомство. В тот день Ф.М. Достоевский по приглашению нанес визит в дом великого князя С.А. Романова, где познакомился с внуком Николая I, великим князем К.К. Романовым. Впоследствии Константин Константинович не раз звал Федора Михайловича к себе, называя эти встречи «вечерами с Достоевским». В дневнике от 26 февраля 1879 года великий князь писал: «Я люблю Достоевского за его чистое детское сердце, за глубокую веру и наблюдательный ум. Кроме того, в нем есть что-то таинственное, он постиг что-то, что мы все не знаем. Он был осужден на казнь: такие минуты не многие пережили; он уже распростился с жизнью – и вдруг, неожиданно для него, она опять ему улыбнулась. Тогда кончилась одна половина его существования, и ссылкой в Сибирь началась другая». Всего его записей о Достоевском около десяти. Как вспоминала Анна Григорьевна, с молодым великим князем у писателя установились дружеские отношения, тот часто приглашал его, разговаривая с ним наедине, или устраивал приемы, на которых Достоевский читал что-либо из своих произведений. Несколько раз Федору Михайловичу доводилось читать «в присутствии супруги наследника цесаревича, ее высочества великой княгини Марии Федоровны, Марии Максимилиановны Баденской и других особ императорской семьи». Когда Ф.М. Достоевский умер, императорская семья высказала Анне Григорьевне свои соболезнования, на похоронах присутствовал член царской фамилии, и вдове с детьми была назначена ежегодная пенсия в 2 000 рублей. Императорский дом, ранее не уделявший особого внимания литераторам, на смерть Достоевского отреагировал как на уход из жизни их близкого друга.

Последними произведениями Федора Михайловича Достоевского стали романы «Подросток» (1875) и «Братья Карамазовы» (1879–1880). Им мы уделим внимание в свое время. А пока подведем итоги повествования – жизнь Достоевский и впрямь прожил нескучную. Но впереди еще много открытий.

Личность

В этом разделе мы с вами удивимся количеству мнений о том, каким же был Достоевский. Хотя на самом деле он просто был разным. Корректор В.В. Тимофеева, которая работала с Федором Михайловичем, вспоминала о первом дне знакомства: «Да и все в нем в тот день мне казалось безжизненным: вялые, точно через силу движения, беззвучный голос, потухшие глаза, устремленные на меня двумя неподвижными точками». И уже в другой день она же писала, что лицо Достоевского «как бы озаренное властной думой… с проникновенным взглядом глубоких потемневших глаз… оно дышит торжеством своей умственной силы, горделивым сознанием своей власти… Это было лицо великого человека, историческое лицо». Какой разительный контраст, согласитесь!

«Это были живые, в высшей степени внимательные глаза, казалось, смотревшие вам прямо в душу и видевшие ее всю насквозь, со всеми ее изгибами и тайниками. Но не строгое осуждение, не злая или холодная насмешка смотрела из них, а что-то ободряющее и ласковое, задушевное и милое, вызывающее на откровенность и доверие. То же самое звучало и в его голосе, необыкновенно искреннем и сердечном», – повествует нам таким вот образом о Федоре Михайловиче А.А. Александров[74]. Или: «Глаза угрюмые, временами мелькает в них подозрительность и недоверчивость, но большею частью видна какая-то дума и будто печаль»[75], – Е.Н. Опочинин тоже не смог обойти своим вниманием вдумчивые глаза писателя.

«Удивительный то был человек. Утешающий одних и раздражающий других. Все алчущие и жаждущие правды стремились за этой правдой к нему; за малыми исключениями, почти все собратия его по литературе его не любили. Говорили и продолжают говорить, что он слишком много о себе думал. А я имела смелость утверждать, что он думал о себе слишком мало, что он не вполне знал себе цену, ценил себя не довольно высоко», – составила о Федоре Михайловиче свое суждение Е.А. Штакеншнейдер[76].

«В этих глазах всегда отражалось добродушие, но иногда они начинали светить каким-то затаенным, злобным светом, именно в те минуты, когда он касался вопросов, его глубоко волновавших. Но это проходило быстро, и опять эти глаза светились спокойно и добродушно», – такой контраст во взгляде знаменитого писателя видел Н.Н. Фон-Фохт[77].

Приводить примеры можно еще и еще, Достоевский никого не оставлял равнодушным. В данной книге в каждой ее главе акцент делается на черты характера Федора Михайловича Достоевского, на их проявления в жизни и творчестве. Вы уже поняли – что ни описание, то противоречие, что ни точка зрения, то контраст, и это проявляется буквально во всем. Ф.М. Достоевский в какой-то момент мог казаться обидчивым, излишне эмоциональным, недружелюбным, а мог быть совсем иным – веселым, живым, легким. Он был одновременно мнительным и доверчивым, замкнутым и общительным, сердечным и холодным. Как все это сочеталось в нем? Скорее всего, ответ прост – он был гением со всеми достоинствами и недостатками оного.

Теперь стоит перейти к отношению Достоевского к деньгам. Это обычно очень показательно. Финансовый вопрос остро стоял в жизни Ф.М. Достоевского, хотя это вовсе не означает, что он всегда был беден. Причины дефицита средств скрывались в характере и психологии писателя. Для другого человека доходов, которые имелись у Достоевского, вполне хватило бы на обеспеченное существование. Но, по воспоминаниям А.Е. Ризенкампфа, товарища Федора Михайловича в молодости, Достоевский уже на следующий день после получения тысячи рублей от опекуна просил пять рублей в долг. И такое случалось нередко. А П.П. Семенов-Тян-Шанский[78] считал, что Ф.М. Достоевский старался показать свое равенство с другими: «Не с действительною нуждою он боролся, а с несоответствием своих средств, даже не с действительными потребностями, а нередко с психопатическими запросами его болезненной воли… Стало быть, все это было не действительной потребностью, а делалось просто для того, чтобы не отстать от других товарищей…» Да и сам Достоевский признавался в своей нерасчетливости в письмах к старшему брату: «За Голядкина взял я ровно 600 руб. серебром. Сверх того, я еще получил бездну денег, так что истратил 3 тысячи после разлуки с тобою. Живу-то я беспорядочно – вот в чем вся штука!»

Он никогда не отказывал людям, которые просили помощи, и часто этим просто пользовались: «Он все почти свои деньги раздавал тем, кто был хоть сколько-нибудь беднее его; иногда же и просто таким, которые были хотя и не беднее его, но умели выманить у него деньги как у добряка безграничного»[79]. Постоянная нужда и борьба с кредиторами – это несчастье Федора Михайловича Достоевского и показатель. Показатель его широкого отношения к людям, к семье, показатель его абсолютной непрактичности. Самые большие долги Достоевского – это долги его старшего брата Михаила Михайловича по табачной фабрике и журналу «Время». После смерти М.М. Достоевского остались жена и четверо детей, которые привыкли к жизни на широкую ногу. Федор Михайлович взял на себя ответственность выплатить долги брата и содержать его семью. Вдова Михаила Эмилия Федоровна регулярно приходила к Федору Михайловичу за деньгами, да и его пасынок Павел постоянно занимался тем же. Когда денег не оказывалось, они уговаривали Достоевского заложить какую-нибудь вещь. К примеру, шубу, в которой ходил писатель. Считалось, что ничего страшного не будет, если он походит в осеннем пальто, пока не получит гонорар от издателей и не выкупит шубу обратно. Еще был младший брат Николай, не желавший тратить время и силы на работу, несмотря на то что являлся талантливым архитектором. Что интересно, у Эмилии Федоровны на тот момент сыновья были уже взрослые, а пасынку Достоевского был ни много ни мало 21 год.

Вся сложность в выплате долгов старшего брата состояла в том, что Достоевского обманывали, а он верил всем. «Но, кроме известных Федору Михайловичу сотрудников “Времени”, к нему стали являться люди, большей частью совершенно ему неизвестные, которые уверяли, что покойный Михаил Михайлович остался им должен. Почти никто не представлял тому доказательств, да Федор Михайлович, веривший в людскую честность, их и не спрашивал»[80]. У Достоевского не имелось денег, и он выдавал векселя, коих на момент второго брака Федора Михайловича накопилось на сумму около двадцати тысяч, а после того, как он с женой вернулся из-за границы, – на все двадцать пять. И сейчас самое время плавно перейти от финансовых проблем, сопровождавших Федора Михайловича, к иллюзии их решения.

Азартные игры

Самая тяжелая пагубная зависимость Ф.М. Достоевского – страсть к игре. Он сам признавался, что пристрастен в плане азартных игр. Считается, что это началось в 1862–1863 годах, когда писатель впервые поехал в Европу. Ему представилось, что выигрышем в рулетку он сможет решить все финансовые вопросы и ему хватит денег на то, чтобы оплачивать свое пребывание за границей и лечение больной жены. Поначалу он действительно выиграл и решил, что половину выигранного отложит, а вторую пустит на игру, чтобы получить еще лучший результат. Увы, все пошло не по плану Федора Михайловича, но по плану игорного заведения. Он проиграл не только предназначенные для игры деньги, но и вообще все. Соответственно, остался без средств к существованию. Его первая жена, Мария Дмитриевна, получила письмо, что муж сможет добраться из одного города в другой, только отдав часы в залог. А в следующий раз закладывать вещи пришлось Аполлинарии Сусловой, его любовнице, для того чтобы он смог оплатить гостиницу и передвижение.

Хотя, если быть точным, азарт Достоевского проявлялся и ранее. В силу своей эмоциональности, горячности он мог входить в раж. Так, например, еще в 1843 году Федор Михайлович умудрился проиграть на бильярде около тысячи рублей.

Куда более тяжелые последствия пагубного пристрастия проявились во втором браке. Я позволю себе привести строки Анны Григорьевны Достоевской, и сразу будет понятен весь масштаб трагедии. «Сегодня у нас было утром 20 золотых – это слишком маленький ресурс, ну да что делать, может быть, как-нибудь и подымемся. Федя отправился, а я осталась дома, но он скоро пришел, сказав, что проиграл взятые 5, и просил еще 5, я дала, и осталось 10, он пошел и проиграл и эти 5, взяв еще 5, он воротился и сказал, что и эти проиграл, и просил у меня один золотой. У нас осталось 4. Я дала 1 золотой, Федя пошел, но через четверть часа воротился, да и где же было держаться с одним золотым… После обеда я отправилась на почту, а Федя пошел играть, взяв с собою еще 3. Остался всего только один… Наконец пришел и сказал, что эти проиграл, и просил дать ему сейчас же заложить вещи».

Наверное, на сем можно и остановиться. Но все-таки давайте углубимся в проблему для лучшего понимания, какое отражение она потом нашла в творчестве писателя. Достоевский не переставая играл. Семья больше не обедала в ресторанах, у них появились долги перед хозяйкой снимаемого ими жилья, Анна Григорьевна регулярно отдавала в залог одежду, украшения, часы. Сначала она пыталась сохранить спокойствие. Но лавина долгов нарастала, и у нее начались нервные срывы. Федор Михайлович все понимал, чувствовал себя виноватым, просил прощения… И ничего не мог с собой поделать. С другой стороны, Анна Григорьевна знала, что игра давала ее мужу необходимые эмоции для написания его романов. Поэтому, когда после некоторого перерыва в игре Достоевский заговорил о рулетке, жена сама отпустила его в Гамбург для этой цели. Уехал он туда 4 мая 1867 года и должен был вернуться через 4 дня, однако снова не совладал со своей страстью и остался до 15 мая. А в июне они поехали в Баден-Баден, уже через неделю после их приезда все деньги Федор Михайлович проиграл, и каждый день относил ростовщикам украшения и часы, потом в ход пошли вещи. Однажды Достоевскому повезло: он выиграл 4 000 талеров. Отдал их жене, но регулярно приходил к ней за деньгами и снова играл. Уже к вечеру ничего не осталось, Достоевским пришлось съехать из гостиницы в небольшую комнату.

17 ноября 1867 года, письмо Ф.М. Достоевского жене: «…Ах голубчик, не надо меня и пускать к рулетке! Как только проснулся – сердце замирает, руки-ноги дрожат и холодеют…» 18 ноября 1867 года: «…Аня, милая, бесценная моя, я все проиграл, все, все!.. И потому умоляю тебя, Аня, мой ангел-спаситель: пришли мне, чтоб расплатиться в отеле, 50 франков…» 4 ноября 1868 года: «…Милый мой ангел Нютя, я все проиграл, как приехал, в полчаса все и проиграл… Пришли мне как можно больше денег…» Из всех этих строк понятна глобальность проблемы. Он понимал, что причинял боль любимой жене, обрекал семью на нищенское существование, тонул в чувстве вины… И не мог справиться со своей страстью.

Достоевский считал, что знает систему, с помощью которой может выиграть крупную сумму денег: «Секрет-то я действительно знаю; он ужасно глуп и прост и состоит в том, чтоб удерживаться поминутно, несмотря ни на какие фазисы игры, и не горячиться. Вот и все…» А.Г. Достоевская писала: «Все рассуждения Федора Михайловича по поводу возможности выиграть на рулетке при его методе игры были совершенно правильны и удача могла быть полная, но при условии, если бы этот метод применял какой-нибудь хладнокровный англичанин или немец, а не такой нервный и увлекающийся и доходящий во всем до самых последних пределов человек, каким был мой муж». Анна Григорьевна поначалу даже не понимала, как Ф.М. Достоевский, которому на долю выпало много испытаний, и он прошел их с честью и достоинством, не имеет силы воли, чтобы остановиться в игре. Но потом осознала: «…всепоглощающая человека страсть, нечто стихийное, против чего даже твердый характер бороться не может… смотреть на увлечение игрой как на болезнь, против которой не имеется средств». И снова она в минуты его отчаяния, несмотря на то что в семье уже был ребенок, и это создавало еще более трудностей в финансовом плане, отправила его в Висбаден, чтобы он мог утолить свою болезненную страсть. Нет, она нисколько не потакала его капризам, но осознавала: если Достоевский будет предаваться мрачным мыслям и тревоге, работать у него не получится. Анна Григорьевна уже знала по опыту, что, проигравшись, испытав массу ярких ощущений, осуществив потребность в азарте и риске, Федор Михайлович вернется домой и примется за роман с удвоенной силою. Достоевский пробыл в Висбадене неделю, истратившись в пух и прах. Он жестоко казнил себя за то, что оставил семью без денег. План Анны Григорьевны превзошел ее ожидания. После 10 лет неконтролируемого азарта Достоевский бросил играть. Любовь и вера помогли Федору Михайловичу одолеть свой недуг.

Когда в этот раз он проигрался и его карманы, только недавно наполненные деньгами, снова были пусты, он вдруг вспомнил, что происходило утром. Жена, пребывая в отчаянии от его нервного состояния и метания по комнатам, подошла к нему и сама дала ему 100 талеров. Анна сказала, чтобы он шел играть и что это последние деньги в доме. Из соседней комнаты выбежала дочка. А Анна тогда была беременна. Он вспомнил это утро и понял, как много есть в его жизни: любовь жены, невзирая на его тяжелый нрав и безумие игры, объятия дочери, ожидание малыша, замыслы новых книг. С апреля 1871 года Федор Михайлович больше никогда не подошел к рулетке. Он написал жене: «Надо мною великое дело совершилось, исчезла гнусная фантазия, мучившая меня почти десять лет… Теперь же все кончено! Это был вполне последний раз. Веришь ли ты тому, Аня, что у меня теперь руки развязаны; я был связан игрой; я теперь буду об деле думать и не мечтать по целым ночам об игре, как бывало это». Она ему верила. Период разрушительного увлечения завершился.

Исследователи до сей поры не могут разобраться, что же было первопричиной азарта Федора Михайловича – своего рода наркотическое удовольствие от игры или же он рассматривал ее как способ выбраться из пропасти нищеты. И чаще всего сходятся на мнении, что страсть к рулетке объединяла оба фактора. Деньги в произведениях Достоевского доводили людей до сумасшествия и служили причиной для совершения страшных преступлений. Федор Михайлович знал, о чем писал, так как сам испытал это губительное воздействие.

Ищите женщину

Всякий порядочный человек должен быть под башмаком хоть у какой-нибудь женщины…

Ф.М. Достоевский

Мария Дмитриевна Исаева, первая жена Достоевского. 1850-е

Аполлинария Прокофьевна Суслова. 1860-е

Анна Васильевна Корвин-Круковская. 1880-е

Федор Михайлович Достоевский. 1861

«Женский вопрос» в жизни Достоевского всегда волновал его современников, исследователей и читателей. Слухи ходили самые нереальные – ему приписывали те пороки, которых у него никогда не было. Личная жизнь человека – тайна за семью печатями, но мы с вами немного приоткроем дверь в эту область.

В некоторых источниках можно встретить мнение, что Достоевский был неразборчив в своих связях и имел извращенный нрав. Но оставим досужие домыслы желтой прессе. Мы же будем опираться на факты и свидетельства очевидцев.

По воспоминаниям А.Г. Достоевской[81] и заметкам Л.Ф. Достоевской[82], в молодости Достоевский вел крайне сдержанный образ жизни по причине того, что был достаточно замкнутым, «слишком рано начал жить жизнью умственной»[83], всерьез увлекался творчеством, а затем попал в тиски политической расправы. Так это было или по-другому, доподлинно неизвестно. Однако в письмах Достоевского сороковых годов нет упоминания каких-либо женских имен и повествования об отношениях. А далее начался период каторжной жизни Федора Михайловича. Поэтому и наше повествование мы начнем с момента, когда писатель отбыл срок в Омском остроге.

Мария Дмитриевна Исаева (11 сентября 1824 – 15 апреля 1864)

В 1854 году Федор Михайлович Достоевский после четырех лет каторги приехал в Семипалатинск, где ему предстояло служить солдатом. Спустя некоторое время на квартире своего начальника подполковника Григория Белихова Достоевский познакомился с четой Исаевых. Муж, Александр Иванович Исаев, представлял собой скромного, доброго человека, злоупотребляющего спиртным. Тогда как его жена, Мария Дмитриевна, была амбициозной, образованной, эмоциональной дамой, двадцати девяти лет от роду. А.Е. Врангель описывал ее так: «Довольно красивая блондинка среднего роста, очень худощавая, натура страстная и экзальтированная, она была начитана, довольно образована, любознательна и необыкновенно жива и впечатлительна». Безденежье, отсутствие светской жизни, пребывание в маленьком городке, пьющий супруг – как следствие, полное разочарование в семейной жизни. Достоевский ею очарован, тогда как с ее стороны симпатия – это скорее проявление жалости «к несчастному, забитому судьбой человеку»[84]. Федор Михайлович Достоевский воспринимал ее изменчивое настроение как показатель возвышенных чувств, а Марии Дмитриевне нравилось быть своего рода добрым гением для человека, только недавно так много перенесшего. Сам Достоевский потом скажет: «Одно то, что женщина протянула мне руку, уже было целой эпохой в моей жизни».

Летом 1855 года А.И. Исаева перевели в Кузнецк. Достоевскому пришлось расстаться с любимой, что он весьма тяжело воспринял. «Только об вас и думаю. Если бы вы знали, до какой степени осиротел я здесь один! Право, это время похоже на то, как меня первый раз арестовали в сорок девятом году и схоронили в тюрьме, оторвав от всего родного и милого»[85]. Ф.М. Достоевский даже предпринимал попытки ездить в Кузнецк, несмотря на то что ему нельзя было покидать Семипалатинск. Он разрывался от тоски по возлюбленной и мыслями стремился к ней.

В августе того же года от чахотки умер А.И. Исаев, и Мария Дмитриевна осталась одна, с маленьким ребенком, без финансов и поддержки родных. Федор Михайлович сразу же предпринял усилия, чтобы помочь любимой женщине: он занял денег и попробовал устроить в Кадетский корпус сына Марии, Павла. Чуть позже Достоевский приехал к ней и предложил ей выйти за него замуж. Однако последовал отказ. Причиной этого была социальная неустроенность Ф.М. Достоевского – бывший каторжник, лишен дворянства, под надзором полиции и т. д., кроме того, молодая вдова начала симпатизировать местному учителю Н.Б. Вергунову. Данная ситуация выбила из колеи Ф.М. Достоевского. «Я погибну, если потеряю своего ангела: или с ума сойду, или в Иртыш». Но он сумел смириться и даже попытался найти более выгодное место службы для нового избранника Марии Дмитриевны.

Но Исаева достаточно быстро разочаровалась в Вергунове, решив, что перспектив в жизни у Достоевского существенно больше, тем более на тот момент Федора Михайловича произвели в прапорщики, а это уже давало надежду на его возвращение в более привилегированный класс. Поэтому в следующую встречу она согласилась стать его женой, и 6 февраля 1857 года Федор Михайлович и Мария Дмитриевна обвенчались. Но в первый же день совместной жизни с Достоевским случился припадок, он упал в страшных судорогах, а новоиспеченная жена оказалась не готова к такому повороту событий. Счастья в семейной жизни, увы, не случилось. Кроме того, М.Д. Достоевская имела тяжелый характер, часто устраивала истерики, страдала мигренями, вела себя непредсказуемо, а потом все еще более осложнилось развивавшимся туберкулезом.

В марте 1859 года Достоевский ушел в отставку, и они всей семьей перебрались в Тверь. Однако жили Достоевские весьма скромно, проблема отсутствия денежных средств стояла остро, что добавляло сложностей в и без того непростую семейную жизнь. Мария Дмитриевна устраивала сцены, ревновала Достоевского, упрекала во всех возможных грехах, не интересовалась его творчеством. Надо отметить, что когда Достоевский уезжал из дома, то оба начинали тосковать друг по другу, а когда приезжал – все возвращалось на круги своя. В декабре Ф.М. Достоевскому разрешили вернуться в Петербург, но и это не спасло брак, который давно трещал по швам. Переезд в Санкт-Петербург принес М.Д. Достоевской только страдания, потому что, во-первых, она сразу настроилась на враждебные отношения с семьей мужа, во-вторых, она никогда не проявляла внимания к деятельности мужа, следовательно, не была вхожа в общество, где вращался Достоевский, и в-третьих, климат города сразу пагубно сказался на ее и без того слабом здоровье, легочный процесс резко ухудшился. Поэтому Мария Дмитриевна вернулась в Тверь.

С этого времени Федор Михайлович и Мария Дмитриевна по факту проживали отдельно, видясь лишь изредка. В 1860/61 году он встретил Аполлинарию Суслову, о которой речь пойдет чуть дальше, и у них завязались отношения. Летом 1862 года Достоевский уехал за границу. Вернувшись в Россию осенью, он, увидев, что его жена в плохом состоянии, стал ухаживать за ней. Но ей становилось все хуже. Весной 1863 года казалось, что дни ее сочтены, но Марии Дмитриевне удалось выжить. Тогда Достоевский перевез ее во Владимир, где климат был существенно мягче. Однако сам с ней не поехал, так как занимался финансовыми и издательскими делами, а потом снова отправился в поездку по Европе уже вместе с Аполлинарией. Марию Дмитриевну Федор Михайлович вновь увидел в октябре и принял решение отправить ее в Москву. В начале ноября чета Достоевских стала жить в столице. Ф.М. Достоевский неотлучно находился при жене, стараясь облегчить ее состояние, а она в силу болезни была крайне раздражительна, слаба, постоянно грустила. Посетивший их А.Н. Майков[86] вспоминал: «Мария Дмитриевна ужасно как еще сделалась с виду-то хуже: желта, кожа да кости, просто смерть на лице… Федор Михайлович все ее тешит разными вздориками, портмонейчиками, шкатулочками и т. п., и она, по-видимому, очень ими довольна. Картину вообще они представляют грустную: она в чахотке, а с ним припадки падучей». Тогда Достоевский разрывался между умирающей Марией Дмитриевной и непростыми отношениями с Аполлинарией. «Жена умирает буквально. Каждый день бывает момент, что ждем ее смерти. Страдания ее ужасны и отзываются на мне…»

Мария Дмитриевна умерла весной 1864 года в возрасте 39 лет. 14 апреля с ней случился припадок, кровь хлынула горлом, а на другой день к вечеру ее не стало.

Достоевский писал в одном из писем спустя год после ее смерти: «…она любила меня беспредельно, я любил ее тоже без меры, но мы не жили с ней счастливо… Когда она умерла – я хоть мучился, видя (весь год), как она умирает, хоть и ценил, и мучительно чувствовал, что я хороню с нею, – но никак не мог вообразить, до какой степени стало больно и пусто в моей жизни, когда ее засыпали землею. И вот уж год, а чувство все то же, не уменьшается…»

Черты Марии Дмитриевны Достоевской прослеживаются во многих героинях произведений Федора Михайловича: в Катерине Ивановне Мармеладовой из «Преступления и наказания», Настасье Филипповне в «Идиоте» и Катерине Ивановне в «Братьях Карамазовых». Особенно в образе Катерины Ивановны Мармеладовой – писатель повторил в судьбе персонажа многие ситуации из жизни своей первой жены: брак с пьяницей, нищета, чахотка, истерики и злость, потоки слез. Он описал даже внешность, сопоставимую с Марией Дмитриевной. Несмотря на не сложившиеся отношения, М.Д. Достоевская была его первой большой любовью и оставила глубокий след в его уме и сердце.

Аполлинария Прокофьевна Суслова (1840–1918)

Нельзя обойти вниманием и столь значимую фигуру, как Аполлинария Суслова, которая оказала немалое влияние на жизнь и творчество Достоевского. Данная фигура весьма неоднозначна, воспоминания о ней крайне отрывочны.

Аполлинария появилась в тот период, когда в семейной жизни писателя с Марией Дмитриевной царил серьезный разлад. Она была особой непостоянной и страстной. Имела простонародное происхождение. До 15 лет, по ее же словам, жила в «мужицкой среде», ибо родилась в семье крепостного крестьянина и выросла в деревне.

Многие исследователи представляют Суслову, опираясь на героинь Достоевского, прототипом коих она являлась. Но даже здесь не имеется единства мнений. Ближе всех к оригиналу считается Полина в «Игроке», которой Федор Михайлович присвоил имя своей эмоциональной возлюбленной. Но нельзя оставить без участия и Дунечку Раскольникову – в ней тоже заметны черты Аполлинарии. Влюбленный в Дунечку Свидригайлов говорил Родиону Раскольникову: «…мне всегда было жаль… что судьба не дала родиться вашей сестре во втором или третьем столетии нашей эры, где-нибудь дочерью владетельного князька или там какого-нибудь правителя… Она, без сомнения, была бы одна из тех, которые претерпели мученичество, и уж, конечно бы, улыбалась, когда бы ей жгли грудь раскаленными щипцами…» Сравните это описание со словами Василия Розанова, впоследствии ставшего мужем Сусловой: «Суслиха вполне героический тип. “Исторических размеров”. В другое время она “наделала бы дел”. Тут она безвременно увядала». Розанов называет Суслову Екатериною Медичи: «Равнодушно бы она совершила преступление, убила бы слишком равнодушно; стреляла бы в гугенотов из окна в Варфоломеевскую ночь – прямо с азартом. Говоря вообще, Суслиха действительно была великолепна; я знаю, что люди были совершенно ею покорены, пленены. Она была по стилю души совершенно русская, а если русская, то раскольница поморского согласия или еще лучше – хлыстовская богородица». И даже сама Аполлинария в повести «Чужая и свой» в героине, которая была для нее автобиографична, отмечала «не всем видимую, но глубокую печать того рокового фанатизма, которым отличаются лица мадонн и христианских мучениц…» С другой стороны, В.В. Розанов[87] говорил, что в романе Достоевского «Униженные и оскорбленные» есть князь Валковский, который «любил молодую, прекрасную собой женщину, чрезвычайно религиозную и стильную, и которая была необыкновенно развратна». И Розанову казалось, «что это он (Достоевский) написал о Суслихе». Так ли это было на самом деле или муж Сусловой имел предвзятое мнение, сказать сложно. Каждый из вас по выуженным крупицам мнений и фактов составит свой портрет Аполлинарии.

Доподлинно неизвестно, когда произошла первая встреча Ф.М. Достоевского с А.П. Сусловой. Приблизительно можно сказать, что не позднее осени 1861 года – когда в журнале «Время» опубликовали повесть Сусловой «Покуда». Литературоведы объясняют издание данного весьма посредственного произведения в журнале братьев Достоевских тем, что Федор Михайлович к тому времени уже состоял в близких отношениях с Аполлинарией. Или можно взять за основу вышеупомянутую повесть «Чужая и свой» А. Сусловой, где она упоминала, что Анна (прототипом которой была она сама. – Прим. авт.), 22 лет от роду, год как встречается с Лосницким, прототипом которого являлся Достоевский. Аполлинарии Сусловой исполнилось 22 года в январе 1861 года. Соответственно, можно предположить, что познакомились они с Федором Михайловичем Достоевским в конце 1860-го, после того как он вернулся из Сибири.

При каких обстоятельствах произошло знакомство писателя и Аполлинарии, писала дочь Ф.М. Достоевского, Любовь: «Она крутилась около моего отца… Достоевский не замечал. Тогда она написала ему письмо – признание в любви… Достоевский был взволнован и тронут письмом Полины. Это признание в любви пришло в такой момент, когда он больше всего в этом нуждался». Письмо, подтверждавшее бы ее версию, не сохранилось, да и вряд ли Достоевский рассказывал подробно об Аполлинарии своей второй жене, матери Любы, от которой она и могла это узнать. Но за неимением других вариантов приходится довольствоваться данной гипотезой.

Отношения Достоевского и Аполлинарии никогда не были простыми. Она упрекала, что он ничего не меняет в своей жизни ради нее, ничем не жертвует для их любви, и не принимала его объяснений, что он не может бросить больную жену. В 1863 году Достоевский был настолько увлечен Аполлинарией, что день без нее казался ему невыносимым. Весной этого года они решили, что летом поедут за границу, чтобы побыть наедине друг с другом, ни от кого не таясь. Но в мае у Ф.М. Достоевского возникли проблемы с журналом «Время», и потребовалось время на их решение, поэтому Аполлинария уехала одна, а он к ней присоединился только в августе. Причем за три недели до его отъезда из России она перестала ему писать, и это сподвигло его действовать быстрее. Но по дороге к возлюбленной он не удержался от соблазна поиграть в рулетку, и в этот раз удача его не подвела, он выиграл крупную сумму денег. Увы, всем остальным радужным надеждам сбыться было не суждено. Приехав к Аполлинарии, он узнал, что она увлеклась другим мужчиной. И снова, как и в случае с Вергуновым, Федор Михайлович прошел через муки и ревность, а потом стал утешителем и другом для Сусловой, чей роман закончился неудачно.

Несмотря на произошедшее, Аполлинария и Достоевский все-таки решили совершить запланированное путешествие просто уже в другом качестве друг для друга, хотя Федор Михайлович не оставлял надежды вернуть любимую. 6 сентября они оказались в Баден-Бадене, и Достоевский за два дня проигрался в пух и прах, ему пришлось заложить часы, а Аполлинарии – кольцо. Спустя некоторое время они двинулись дальше, но вояж не приносил ожидаемых эмоций. Аполлинария все еще переживала из-за несостоявшейся любви, была непостоянна и капризна с Достоевским, мстя ему за ту ревность, что ей приходилось испытывать ранее к его жене. А он метался от отчаяния к надежде, не понимая перепадов ее настроения. В конце концов Ф.М. Достоевскому потребовалось вернуться в Россию, и они разъехались с Сусловой. В какой-то момент по пути на родину он опять проигрался, и Аполлинария выручила деньги за заложенные часы с цепочкой и выслала ему деньги.

Достоевский снова возвратился к больной жене. Но когда Мария Дмитриевна умерла, он пытался написать Аполлинарии, чтобы она приехала в Россию, однако та не выказала по этому поводу никакого желания. Тогда он сам решил поехать к ней. В середине августа 1865 года он посетил Висбаден, где должен был встретиться с Аполлинарией. Впрочем, примирения, которого ждал Достоевский, не состоялось. Федор Михайлович предложил девушке выйти за него замуж, но она ответила резким отказом. И он с головой ушел в игру. Затем уехал в Петербург. Аполлинария же туда вернулась в конце октября, и Достоевский в который раз сделал ей предложение, однако она не изменила своего решения. А в середине февраля 1866 года она окончательно объявила ему, что им пора расстаться.

Сам Достоевский так потом отзывался о своей возлюбленной: «Аполлинария – больная эгоистка. Эгоизм и самолюбие в ней колоссальны. Она требует от людей всего, всех совершенств, не прощает ни единого несовершенства в уважение других хороших черт, сама же избавляет себя от самых малейших обязанностей к людям». А Суслова в беседе с будущим мужем В.В. Розановым на вопрос о причине расставания с Достоевским ответила: «Потому что он не хотел развестись с своей женой чахоточной, “так как она умирала”… Я ж ему отдалась любя, не спрашивая, не рассчитывая. И он должен был так поступить. Он не поступил, и я его кинула».

Ф.М. Достоевский понимал, что, невзирая на нервность, эмоциональность, нездоровость отношений с Аполлинарией, он надолго стал их заложником. «Я люблю ее еще до сих пор, очень люблю, но я уже не хотел бы любить ее». Но писатель есть писатель, проживая чувства, эмоции, ситуации, он потом тонко и пронзительно может воссоздать это в своих произведениях, что неоднократно и делал Достоевский. Так события путешествия по Европе с Аполлинарией Сусловой, все перипетии которого мы узнали, стали тем материалом, который Достоевский использовал для романа «Игрок».

Анна Васильевна Корвин-Круковская (6 октября 1843 – 29 сентября 1887)

В 1864 году в редакцию журнала «Эпоха» прислали две повести, подписанные именем Юрия Орбелова. Достоевскому они понравились, и он о них отозвался весьма одобрительно. За мужским псевдонимом скрывалась молодая девушка – Анна Васильевна Корвин-Круковская, дочь генерал-лейтенанта и предводителя дворянства, проживающая в имении в Витебске, которая отправила свои произведения тайком от родных. Спустя некоторое время с разрешения отца Анна вместе с сестрой и матерью приехала в Санкт-Петербург к родственникам, где лично познакомилась с Федором Михайловичем. «Помни, Достоевский – человек не нашего общества, что мы о нем знаем? Только что он журналист и бывший каторжник. Хороша рекомендация, нечего сказать! Надо быть с ним очень осторожным!»[88] Корвин-Круковская произвела на Достоевского яркое впечатление: высокая, стройная, красивая блондинка, умная, независимая, талантливая. Писатель был покорен и признался девушке в любви. «Голубчик мой, Анна Васильевна, поймите же, ведь я Вас полюбил с первой минуты, как Вас увидел: да и раньше по письмам уже предчувствовал. И не дружбой я Вас люблю, а страстью, всем моим существом…» Она его отвергла, хотя и не сразу. Имея крайне деятельный и решительный характер, она не хотела становиться просто тенью великого писателя, а желала сама вершить свою судьбу. Она говорила: «Ему нужна совсем не такая жена, как я. Его жена должна совсем посвятить себя ему, всю свою жизнь ему отдать, только о нем думать. А я этого не могу, я сама хочу жить!» Кроме того, их политические точки зрения серьезно различались. Несмотря на то, что, как мы знаем, в определенное время Достоевский увлекался социалистическими идеями, к моменту встречи с Анной он пересмотрел взгляды на жизнь и более склонялся к религии и консерватизму. Тогда как Анну привлекали революционные воззрения, что и привело в дальнейшем к тому, что она стала женой французского революционера, участвовала в Парижской коммуне и т. д. Достоевский рассказывал: «Анна Васильевна – одна из лучших женщин, встреченных мною в жизни. Она – чрезвычайно умна, развита, литературно образованна, и у нее прекрасное, доброе сердце. Это девушка высоких нравственных качеств; но ее убеждения диаметрально противоположны моим, и уступить их она не может, слишком уж она прямолинейна. Навряд ли поэтому наш брак мог быть счастливым. Я вернул ей данное слово и от всей души желаю, чтобы она встретила человека одних с ней идей и была бы с ним счастлива».

Что интересно, в Достоевского была тайно влюблена младшая сестра Анны, еще подросток, в будущем известная Софья Ковалевская. В книге «Воспоминания детства» она рассказала о романтических отношениях Ф.М. Достоевского и Анны, а также о своих переживаниях. «Ну и пусть ее любит, пусть на ней женится, мне какое дело!.. Всем хорошо, всем хорошо, только мне одной…» Несмотря на то что история с сестрами Корвин-Круковскими не имела продолжения, период общения оказался очень увлекательным – интересные разговоры, беседы по душам, горячие споры и др. Все это, как считают некоторые исследователи, впоследствии нашло отражение в образах сестер Епанчиных в романе Достоевского «Идиот».

И кстати, Федор Михайлович всю оставшуюся жизнь дружил с Анной Васильевной. Более того, он познакомил свою вторую жену, Анну Григорьевну, с ее тезкой, и женщины нашли между собой общий язык. А.Г. Достоевская вынесла свое мнение: «В Анне Васильевне не было той уступчивости, которая необходима в каждом добром супружестве, особенно в браке с таким больным и раздражительным человеком, каким часто, вследствие своей болезни, бывал Федор Михайлович. К тому же она тогда слишком интересовалась борьбой политических партий, чтобы уделять много внимания семье».

Марфа Браун

Сейчас мы с вами познакомимся с еще одним интересным, можно сказать, загадочным персонажем. Сведения о ней разрозненны и немногочисленны. Но обойти стороной столь своеобразную героиню не представляется возможным.

Итак, один из сотрудников журналов Достоевского, П.Н. Горский[89], выступил в качестве рекомендательного лица для своей подруги Марфы Браун, которая рассчитывала на заработки в литературной области. Кто же она такая? Мнения исследователей расходятся. Живя в Петербурге, она использовала разные псевдонимы – Марфа Браун, Марта Браун, Марфа Панина, Марфа Петровна Панина. Кто-то считает, что она происходила из небогатой дворянской семьи Паниных, кто-то убедительно доказывает, что ее настоящее имя Елизавета Андреевна Хлебникова. Второй вариант, предположительно, более точный. В любом случае, она рано покинула родительский дом и начала скитаться по странам и весям. Марфа посетила почти все европейские страны, чаще всего не имея средств к существованию, часто попадала в общество подозрительных личностей. Есть неточные данные о том, что она была замужем за американским моряком. В 1862 году она приехала в Петербург и оказалась в полном одиночестве. Потом повстречала Карла Флемминга[90] и поселилась у него, а затем у вышеупомянутого П.Н. Горского. «С Флеммингом я опустилась до нищенства, с Горским у нас доходило до крайних пределов бродяжничества…»[91] В 1864 году Браун познакомилась с Федором Михайловичем Достоевским.

Марфа Браун представляла собой молодую женщину, хорошо владеющую английским языком, неглупую, интеллигентную, имеющую весьма решительный характер и не лишенную литературных способностей. Она считала, что «жизнь создана для впечатлений». Так вот Марфа с присущей ей смелостью написала Достоевскому, чтобы получить работу в журнале «Эпоха». Она была предельно откровенна и заинтересовала писателя своей необычной судьбой.

К сожалению, от переписки между Браун и Достоевским сохранились только ее послания – восемь писем. Она длилась с ноября 1864 года по январь 1865-го. Но даже по ним видно, что Марфа была бесконечно рада встретить на жизненном пути не только умного, талантливого человека, но того, кто протянул ей руку помощи. Достоевский, невзирая на плачевное положение журнала, старался помочь новой знакомой всеми доступными способами. В ответ она рассказала ему свою непростую, тяжелую биографию и все те душевные конфликты, что терзали ее. Федор Михайлович Достоевский даже предложил Марфе в случае усилений бед и невзгод переехать к нему. На тот момент Браун из-за проблем со здоровьем лежала в больнице. И Достоевский, этот болезненный, достаточно мнительный человек, не обращая внимания на все возможные страшные инфекции, которые мог там подцепить, посетил Петропавловскую больницу, чтобы поддержать и поговорить с Марфой. Она же в ответ преисполнилась благодарностью к нему. Что удивительно, Марфа Браун не рассчитывала на то, что их отношения продлятся, но ей было радостно даже от короткого общения. Когда в какой-то миг Достоевский озвучил возможность продолжения их знакомства, он дал ей надежду, но дальше этого не пошло. И Марфа написала Ф.М. Достоевскому письмо, в котором были такие строки: «Во всяком случае удастся ли мне или нет удовлетворить вас в физическом отношении и осуществится ли между нами та духовная гармония, от которой будет зависеть продолжение нашего знакомства, но поверьте мне, что я всегда останусь вам благодарна за то, что вы хотя на минуту или на некоторое время удостоили меня вашей дружбы и вашего расположения. Клянусь вам, что я еще почти ни с кем не решалась быть так откровенна, как осмелилась быть с вами…»

Достоевский нигде не упоминал ее имя, и это не было похоже на те его романы, о которых написано выше, но Марфа тоже оказала влияние на его творчество. Они перестали общаться зимой 1865 года, а по весне Ф.М. Достоевский уже задумал свое новое произведение, в котором немаловажную роль играл один из монологов немолодого пьяницы (подобно Флеммингу или Горскому). В нем речь шла о молодой дочери, вставшей на путь продажной женщины из-за полнейшей безысходности. Как вы знаете, этой исповедью начинается «Преступление и наказание».

Думаю, по данной главе хорошо видно, что Федор Михайлович Достоевский был такой же человек, как и мы все. Он любил, ошибался, страдал. Но, как талантливый писатель, он проживал все дважды – сначала в жизни, а потом в своих произведениях. Он хотел любить и быть любимым, потому что считал, что «женщина есть великая власть» и «любовь столь всесильна, что перерождает и нас самих». Он искренне верил в чувства и в семью, это все ему было жизненно необходимо, и в конце концов Федор Михайлович все же обрел свое счастье.

Обретенное счастье

Мне ее Бог дал.

Ф.М. Достоевский

Анна Григорьевна Достоевская (Сниткина), вторая жена Достоевского. 1860-е

Анна Достоевская. 1870-е

Анна Достоевская. 1880-е

Анна Достоевская. 1860-е

Анна Григорьевна Достоевская (урожденная Сниткина) (30 августа 1846 – 9 июня 1918)

Сейчас пойдет речь о главной женщине в жизни Достоевского – о той, которая посвятила Федору Михайловичу всю себя без остатка, о той, которая могла справляться с непростым характером гения, о той, которая и после его смерти жила мыслями о нем. О его второй жене…

Анна Григорьевна Сниткина появилась на свет в конце августа 1846 года в семье мелкого чиновника Григория Ивановича и его жены Анны Николаевны, урожденной Марии Анны Мальтопеус. Семья была немаленькой, но дружной. Они жили вместе с матушкой Григория Ивановича Сниткина и с его четырьмя братьями, причем один из них тоже был женат и имел детей. Тем не менее, несмотря на стесненные условия, все родные мирно и весело уживались между собой.

Отец Анны Григорьевны долгое время состоял в должности придворного бакмейстера[92], потом занял высшую должность при дворцовой кухне – мундкоха[93] двора Его Императорского величества. Происходил он из малороссов, носивших фамилию Снитко. Характеризовали его как человека веселого, добродушного, увлекающегося театром и литературой.

Ее мама, Анна Николаевна, шведка финского происхождения, являлась лютеранкой и имела очень привлекательную внешность. В возрасте 19 лет у нее появился жених, но, к огромному горю молодой девушки, он вскоре погиб во время Венгерской кампании. Под влиянием эмоций она решила, что замуж никогда не выйдет. Но спустя некоторое время приятельницы ее матери привели на какое-то мероприятие двух потенциальных кандидатов в мужья, и она обоим юношам понравилась. Когда же спросили мнение Анны, она ответила, что ей понравился «тот старичок, который все время рассказывал и смеялся»[94]. Этим старичком оказался Григорий Иванович. На тот момент ему было 42 года, а ей – 29. Знакомство состоялось. То, что Анна Николаевна плохо знала русский язык, а он – французский, не стало препятствием для их совместной симпатии. Для вступления в брак невесте требовалось перейти в православие. «Она никогда не раскаивалась в том, что переменила религию, “иначе, – говорила она, – я бы чувствовала себя далеко от мужа и детей, а это было бы мне тяжело”»[95]. Такова история создания семьи, где родилась наша главная героиня. В этом браке появилось на свет шестеро детей, трое из которых умерли в раннем возрасте.

Детство Анна всегда вспоминала с большой теплотой: «…отец и мать нас всех очень любили и никогда не наказывали понапрасну. Жизнь в семье была тихая, размеренная, спокойная, без ссор, драм или катастроф». Анна, или Неточка (семейное имя Анны. – Прим. авт.), считалась одной из первых учениц в училище Святой Анны, затем с медалью завершила обучение в Мариинской женской гимназии и поступила на Педагогические курсы. Их ей пришлось оставить из-за тяжелой болезни отца. Но он настоял, чтобы дочь получила профессию, и А. Сниткина пошла учиться на стенографические курсы. В 1866 году Григорий Иванович умер. Неточка тяжело переживала утрату. Для того чтобы несколько отвлечь ее от печальных мыслей, преподаватель П.М. Ольхин[96] предложил ей писать стенографически несколько страниц какой-нибудь книги и отправлять ему. Он находил в ее работах ошибки, исправлял их и посылал обратно ученице. В результате переписки буквально за время летних каникул Анна приобрела такой профессиональный навык, что ее можно было рекомендовать для литературной работы. И работа не заставила себя долго ждать. Осенью 1866 года П.М. Ольхин дал ей бумажку, на которой значилось: «Столярный переулок, угол. М. Мещанского, дом Алонкина, кв. № 13, спросить Достоевского». Хорошо зная творчество Достоевского с детства, она чрезвычайно обрадовалась предстоящему знакомству и сотрудничеству, но искренне перед этим волновалась. «Всего более волновалась я о том, как буду с ним говорить. Достоевский казался мне таким ученым, таким умным, что я заранее трепетала за каждое сказанное мною слово»[97].

Впечатления от первой встречи Анна помнила всю жизнь и уже спустя много лет описала их в своем дневнике. Я приведу лишь краткую их часть, чтобы воссоздать атмосферу, которая была в тот день. «С первого взгляда Достоевский показался мне довольно старым. Но лишь только заговорил, сейчас же стал моложе… Но что меня поразило, так это его глаза; они были разные: один – карий, в другом зрачок расширен во весь глаз и радужины незаметно. Эта двойственность глаз придавала взгляду какое-то загадочное выражение. Лицо Достоевского, бледное и болезненное… Он был видимо раздражен и не мог собраться с мыслями. То спрашивал, как меня зовут, и тотчас забывал, то принимался ходить по комнате и ходил долго, как бы забыв о моем присутствии… Он мне не понравился и оставил тяжелое впечатление». В тот день Анна приходила к Достоевскому дважды, так как в первый раз он не смог диктовать ей и попросил зайти позднее. Вторая встреча оказалась более спокойной. А.Г. Сниткина держала себя достойно и очень серьезно, именно это приятно поразило писателя. Они разговорились. Федор Михайлович рассказал ей о дне «смертной казни» и о своих чувствах в тот момент. Анна оценила его откровенность. Уже поздно вечером, подводя итоги непростого дня, она отметила: «…в первый раз в жизни я видела человека умного, доброго, но несчастного, как бы всеми заброшенного, и чувство глубокого сострадания и жалости зародилось в моем сердце…»

Как мы помним, Анна Григорьевна Сниткина встретилась на пути Достоевского во время его работы над романом «Игрок», который требовалось написать за рекордно короткий срок. 26 дней Анна приходила каждый день к Ф.М. Достоевскому, стенографировала надиктованное ей автором, дома переводила текст на обычный язык и снова шла к нему. К 30 октября 1866 года процесс создания очередного шедевра был завершен. Однако Достоевский предложил Анне и дальше работать с ним. Когда в очередной раз состоялась их встреча, Федор Михайлович смущенно озвучил идею нового произведения, в котором главный герой – немолодой, больной художник – встретил девушку. «Представьте, что этот художник – я, что я признался Вам в любви и просил быть моей женой. Скажите, что бы Вы мне ответили?» Анна сказала: «Я бы Вам ответила, что Вас люблю и буду любить всю жизнь!»

15 февраля 1867 года Федор Михайлович Достоевский и Анна Григорьевна Сниткина обвенчались. Тогда Анне было 20 лет, а Достоевскому – 45. Он писал: «Характер мой больной, и я предвидел, что она со мной намучается».

Семейная жизнь четы Достоевских началась непросто. Кроме того, что они сами имели крайне стесненное финансовое положение, Федор Михайлович содержал пасынка Павла от первой жены, помогал вдове своего старшего брата, Эмилии Федоровне, и не оставлял без заботы младшего брата Николая, который не очень любил работать. Все родственники в любой момент приходили в дом молодоженов, Анне приходилось принимать их, развлекать, а пасынок вообще проживал вместе с ними и крайне негативно относился к изменению семейного положения отчима. Анна Григорьевна часто печалилась тогда: «…с искренней грустью замечала, что я негодую на Федора Михайловича, зачем он, “великий сердцевед”, не видит, как мне тяжело живется, не старается облегчить мою жизнь, а навязывает мне своих скучных родных и защищает столь неприязненно относящегося ко мне Павла Александровича»[98]. Кроме того, давайте не будем забывать о болезни Ф.М. Достоевского. Анна знала о ней с первых дней знакомства с писателем, но ни разу не сталкивалась с ней в реальности. Спустя время она поняла, что это такое. «Впоследствии мне десятки раз приходилось слышать этот “нечеловеческий” вопль, обычный у эпилептика в начале приступа. И этот вопль меня всегда потрясал и пугал… Тут я впервые увидела, какою страшною болезнью страдает Федор Михайлович».

Анне было нелегко, иногда становилось совсем невтерпеж. Для того чтобы изменить ситуацию, она решила организовать поездку за границу. Финансов на путешествие не имелось, так как родственники мужа появлялись всякий раз, когда Достоевскому выплачивали хоть какой-то гонорар. И Анна задумала заложить свое приданое. Федор Михайлович был против такого шага. Он вообще не хотел претендовать на деньги жены. Но А.Г. Достоевской удалось убедить его. Еще им пришлось преодолеть несогласие с их поездкой родных со стороны писателя, особенно изощрялся в этом вопросе Павел. Но в конце концов в апреле 1867 года супруги выехали за рубеж. Анна потом скажет: «Мы уезжали за границу на три месяца, а вернулись в Россию через четыре с лишком года. За это время произошло много радостных событий в нашей жизни, и я вечно буду благодарить Бога, что он укрепил меня в моем решении уехать за границу. Там началась для нас с Федором Михайловичем новая, счастливая жизнь…»

Кроме радостей заграничный вояж принес и тяжелые испытания. Здесь вновь проявилась порочная страсть Достоевского к азартным играм. На этой теме я позволю себе не останавливаться, ибо в предыдущей главе ей уделено достаточно внимания. На время путешествия пришлись рождение и смерть их первой дочери и появление на свет второй малышки. Но о детях подробнее будет в следующем разделе книги. Счастливые моменты и невзгоды еще более объединили Анну и Федора Михайловича, они стали одним целым, тяжело расставались даже на время коротких разлук. Если вдруг Достоевскому приходилось уезжать, то тут же Анне приходили письма: «Обнимаю тебя и целую крепко-крепко. Всю дорогу думал о тебе… Аня, ясный свет мой, солнце мое, люблю тебя!» В семье царили полное взаимопонимание и любовь. Но пребывание вне России начало серьезно их тяготить.

8 июля 1871 года Достоевские вернулись в Санкт-Петербург. В этом же месяце Анна родила сына – Федора. Товарки Анны Григорьевны Достоевской пеняли ей, что она сильно изменилась не в лучшую сторону: состарилась и не следит за модой. Но Достоевская не обращала внимания, потому что покой мужа ей был более важен, нежели мнение окружающих. Тем временем о возвращении Достоевского узнали кредиторы, однако Анна Григорьевна втайне от мужа взяла бразды правления по данному вопросу в свои руки. «Горькое чувство подымается во мне, когда вспоминаю, как испортили мою личную жизнь эти чужие долги, долги человека, которого я никогда в жизни не видала, к тому же долги фиктивные по векселям, взятым у мужа обманом недобросовестными людьми». Более того, она дерзнула самостоятельно издавать новое произведение Ф.М. Достоевского «Бесы». Подобных прецедентов еще не было, но Анна справилась с поставленной задачей, и по итогу смогла распродать книги быстро и очень выгодно. Как она сама потом писала: «Из робкой, застенчивой девушки я выработалась в женщину с решительным характером, которую уже не могла испугать борьба с житейскими невзгодами…» С этого времени А.Г. Достоевская стала постоянно заниматься издательской деятельностью в отношении произведений супруга. В 1875 году на свет появился их второй сын – Алексей. К сожалению, через три года он умер. Достоевский был безутешен, и Анна настояла на его поездке вместе с философом Вл. С. Соловьевым в Оптину пустынь, где Федор Михайлович дважды беседовал со старцем Амвросием. Вернувшись из святых мест, писатель застал свою жену в полной апатии ко всему – она не могла справиться с потерей ребенка. И тогда уже Достоевский предпринял все усилия, чтобы вернуть к жизни любимую. Заботясь друг о друге, они справились со своим горем.

Кроме взаимопонимания, сплоченности и любви в семье Достоевских, существовали и сложности. Некоторые из них озвучены выше, но стоит затронуть еще один момент. Как вы уже поняли, Федор Михайлович имел весьма своеобразный характер, кроме того, он был необычайно ревнив. Возможно, это объяснялось разницей в возрасте между супругами или болезненным, эмоциональным нравом писателя, но, так или иначе, сие имело место быть. Приведу в пример случай, произошедший в мае 1876 года. Ф.М. Достоевский прочитал роман С.И. Смирновой, с которой дружил, «Сила характера». В нем использовалось анонимное письмо, где говорилось об измене: «…некая близкая вам особа так недостойно обманывает… но очаровал он ее своей льстивой наружностью, похитил он ее сердце… Дети малые и те ей постылы… А коли вы мне не верите, так у вашей супруги на шее медальон повешен, то вы посмотрите, кого она в этом медальоне на сердце носит». Следом ознакомилась с произведением и Анна Григорьевна и, находясь в шаловливом, жизнерадостном состоянии, решила подшутить над мужем – переписать это письмо и отправить ему. Ей думалось, что Федор Михайлович запомнил содержание книги и поэтому, когда ему придет написанное ею послание, они вместе с ним посмеются. Или же если вдруг он примет его всерьез, то как он поступит: покажет письмо ей или же просто выбросит. В результате на следующий день после обеда Достоевский отправился к себе в кабинет, а Анна подошла туда минут через десять. Ф.М. Достоевский был мрачным и молчал. Жена, пытаясь разбить молчание, спросила, что случилось. Но Достоевского интересовал лишь медальон, он потребовал от Анны Григорьевны отдать его. И когда она удивилась его просьбе, он закричал на нее во весь голос: «Покажи мне медальон!» А.Г. Достоевская поняла, что шутка не удалась, и стала снимать подвеску. Но в гневе и нетерпении Достоевский рванул цепочку, порвав ее, и попытался открыть медальон. Когда ему это удалось, то внутри он увидел портрет Любочки, дочери, и его собственный. А.Г. Достоевская задала вопрос, как он мог поверить анонимке, и объяснила ему, что она же ее послала, предварительно переписав текст из романа С.И. Смирновой. Федор Михайлович растерялся и сказал: «…подумай, какое могло бы произойти несчастье! Ведь я в гневе мог задушить тебя! …Умоляю тебя, не шути такими вещами, в ярости я за себя не отвечаю!» Весь оставшийся вечер Ф.М. Достоевский извинялся перед женой за вспышку эмоций, а она поняла, насколько сильна его ревность.

Но несмотря на возникавшие в семейной жизни нюансы, Достоевский бесконечно любил свою Анну и был благодарен ей, что она находилась подле него всю его жизнь. «И вот я убедился, Аня, что не только люблю тебя, но и влюблен в тебя и что ты единая моя госпожа, и это после 12-ти лет». И следующий факт подтверждает это как нельзя лучше. Ф.М. Достоевский взялся за работу над романом «Братья Карамазовы», который закончил в ноябре 1880 года и посвятил его Анне Григорьевне.

Вместе они прожили почти 14 лет. Много ли это, мало ли? Решать не нам. Но за эти годы Достоевский написал больше половины своих произведений. «Игрок», «Преступление и наказание», «Идиот», «Бесы», «Подросток», «Братья Карамазовы», «Дневник писателя», Пушкинская речь – все это было стенографировано и переписано Анной Григорьевной. Когда умер Достоевский, ей было всего 35 лет. Она больше не вышла замуж. Она долго не могла смириться со смертью любимого: «Я до того горюю, что иногда прихожу в отчаяние. Вспоминаю прежние счастливые годы и не могу поверить, что они более не вернутся. Я не могу примириться с мыслью, что никогда более не увижу, не услышу его». В этих строках сосредоточена вся боль ее потери. Остаток своей жизни она посвятила ему, мужу и гению. «Идя за гробом Федора Михайловича, я давала себе клятву жить для наших детей, давала обет остальную мою жизнь посвятить, сколько будет в моих силах, прославлению памяти моего незабвенного мужа и распространению его благородных идей». Она прожила еще 37 лет и сдержала клятву. «Я отдала себя Федору Михайловичу, когда мне было 20 лет. Теперь мне за 70, а я все еще только ему принадлежу каждой мыслью, каждым поступком». Наверное, здесь сложно что-то добавить…

Знаменитый Л.М. Леонидов[99] встречался с Анной Григорьевной Достоевской и так выразил впечатления от их общения: «Я увидел и услышал “что-то”, ни на что не похожее, но через это “что-то”, через эту десятиминутную встречу, через его вдову я ощутил Достоевского: сто книг о Достоевском не дали бы мне столько, сколько эта встреча. Я ощутил около себя дыхание его, Достоевского. Я убежден, что у него с женой всегда была такая атмосфера…» Эти слова означают, что Анна Григорьевна выполнила задуманное ей предназначение. Она семь раз опубликовала собрание сочинений Достоевского. В 1906 году издала «Библиографический указатель сочинений и произведений искусств, относящихся к жизни и деятельности Ф.М. Достоевского». Она, не прекращая, работала над расшифровкой «Дневника» 1867 года, готовила к выпуску отдельную книгу писем Достоевского к ней и писала воспоминания. Более того, Анна Григорьевна организовала школу народных ремесел в Старой Руссе, при которой открыли Квартиру-музей Ф.М. Достоевского, а при Историческом музее создала комнату Ф.М. Достоевского, которая впоследствии стала основой для образования Музея-квартиры Достоевского в Москве. Она постоянно посещала литературные мероприятия, общалась с почитателями творчества Федора Михайловича. Среди них были В.И. Немирович-Данченко[100], К.И. Чуковский[101], М.Н. Ермолова[102], Е.В. Тарле[103] и другие. Она искренне радовалась, когда на сцене Московского Художественного театра состоялась постановка «Братьев Карамазовых»: «Моей всегдашней мечтой было увидеть на сцене полное драматизма произведение моего дорогого мужа. К сожалению, до сих пор переделки его романов доставляли мне больше горя, чем радости… Мне всегда думалось, что задача объяснить публике Достоевского могла быть по плечу лишь Московскому Художественному театру, так много сделавшему для славы русского искусства…» К сожалению, не все удалось успеть Анне Григорьевне. Смерть прервала ее служение памяти мужа. Незадолго до своей кончины она говорила: «Мне семьдесят два года, но я еще не хочу умирать. И иногда надеюсь, что проживу, как покойница мать, до конца десятка. Много еще работы впереди, далеко еще не завершены задачи и труд моей жизни».

Анна Григорьевна Достоевская заболела малярией в тяжелой форме. Лето 1917 года А.Г. Достоевская провела в Крыму. Ее организм, и без того ослабленный лишениями, не смог справиться с болезнью. Но, даже страдая от недомогания, она держалась с потрясающим мужеством. Врач З.С. Ковригина писала: «…в эти последние месяцы своей жизни, она вообще поражала исключительностью духовных своих качеств… своей неутомимой энергией, тонким и широким умом и еще больше: неустанным интересом ко всему окружающему. Во все она вносила несвойственный ее возрасту пыл и горячность… Натура редкая в своей цельности. И любить и ненавидеть умеет до конца…» Вот уж действительно жена, достойная своего великого мужа. Скончалась Анна Григорьевна Достоевская 9 июня 1918 года в Ялте. Только спустя десятилетия исполнилась ее последняя воля упокоиться рядом с мужем в Александро-Невской лавре.

Лев Николаевич Толстой после встречи с Анной Григорьевной сказал: «Многие русские писатели чувствовали бы себя лучше, если бы у них были такие жены, как у Достоевского».

Каким отцом был Достоевский?

Мы не должны превозноситься над детьми, мы их хуже. И если мы их учим чему-нибудь, чтоб сделать их лучше, то и они нас делают лучше нашим соприкосновением с ними.

Ф.М. Достоевский

Дети Федора Михайловича: Федор и Любовь. 1870-е

Любовь Достоевская, дочь Федора Михайловича. 1870-е

Федор Федорович Достоевский. 1902

Анна Григорьевна с детьми Федором и Любовью. 1880-е

По воспоминаниям А.Ф. Кони, Достоевский «безгранично любил детей и старался своим словом и нередко делом ограждать их и от насилия, и от дурного примера». В письме от 27 марта 1878 года, увы, адресат которого не установлен, Достоевский высказывал такие советы в отношении воспитания ребенка: «Будьте добры, и пусть ребенок Ваш поймет, что Вы добры… и пусть запомнит, что Вы были добры, то поверьте, Вы исполните пред ним Вашу обязанность на всю его жизнь… Знакомьте его С Евангелием, учите его веровать в Бога строго по закону… иначе не будет хорошего человека… Лучше Христа ничего не выдумаете, поверьте этому…»

А каким отцом был сам Федор Михайлович Достоевский?

В первом браке с М.Д. Исаевой у писателя не появилось детей, однако после смерти жены он взял на попечение ее сына, Павла, о котором уже упоминалось в нашей книге. Во втором браке с А.Г. Сниткиной у них родилось четверо детей.

Софья Федоровна Достоевская (21 февраля (5 марта) 1868 – 12 (24) мая 1868 года)

На момент беременности Анны Григорьевны Достоевские переехали в Женеву, где, как и обычно, вели жизнь, крайне стесненную в финансовом вопросе. Здесь они соблюдали тот же распорядок дня, что и в их предыдущем пункте проживания – Дрездене. Федор Михайлович работал по ночам, просыпался не ранее одиннадцати часов. Муж и жена вместе завтракали, а потом расходились каждый по своим делам. Анна шла гулять, следуя рекомендациям доктора, а Ф.М. Достоевский снова принимался за работу. В три часа обедали в ресторане, после чего Достоевский провожал супругу домой, где она отдыхала, а он шел в кафе читать русские газеты. Вечером супружеская чета снова отправлялась на прогулку. А по приходе обратно Ф.М. Достоевский либо надиктовывал новое произведение, либо они вместе увлеченно читали. Так проходил день за днем. Анна Григорьевна хорошо переносила беременность, готовила приданое будущему ребенку.

К сожалению, в Женеве оказался далеко не подходящий климат. Осенью преобладали ветра, и погода постоянно менялась, температура в комнатах опускалась до 5–6 градусов тепла, что не лучшим образом действовало на здоровье Федора Михайловича. Приступы эпилепсии учащались, и это серьезно отражалось на его работоспособности. Несмотря на это, жили Достоевские в согласии и со дня на день ожидали появления «ожидаемого джентльмена» и «будущего гостя»[104]. С именем для ребенка тоже все было решено: если родится дочь, то назвать Софией в честь племянницы Ф.М. Достоевского и в память «Сонечки Мармеладовой», участь которой так тронула Анну Григорьевну. В том случае, если сын, то величать станут Михаилом, как старшего брата Федора Михайловича. Достоевский крайне трепетно относился к жене. Когда они прибыли в Женеву, при первом же получении денег писатель настоял на визите к лучшему акушеру, чтобы узнать, кто может взять А.Г. Достоевскую под свое наблюдение. Более того, последние три месяца он каждый день ходил по маршруту от своего дома к дому нанятой акушерки, так как не надеялся на зрительную память и боялся, что, когда потребуется немедленная помощь жене, он не сможет быстро дойти до нужного места.

22 февраля 1868 года родилась первая дочь Ф.М. Достоевского – Софья. Роды протекали тяжело и долго. К сожалению, на момент, когда у Анны Достоевской они начались, Федор Михайлович находился в состоянии крайней слабости после двойного припадка, и она терпела боль сколько возможно долго, чтобы не разбудить его. Поэтому потом процесс пошел с осложнениями – роды затянулись на 30 часов. Но еще более ее расстраивало то отчаяние, которое испытывал Ф.М. Достоевский. Кстати, небольшое отступление – в романе «Бесы» в повествовании о родах Марьи Игнатьевны Шатовой Федор Михайлович как раз таки описал многие свои ощущения при рождении первой дочери. Акушерка, видя, как действует на роженицу муж, запретила ему входить в ее комнату. Но Анна Григорьевна периодически справлялась о нем. И ей сообщали, что он либо коленопреклоненно молится, либо сидит, закрыв лицо руками. Наконец Ф.М. Достоевский услышал детский крик, кинулся в комнату и принялся целовать Анне руки. Он был счастлив. «Федор Михайлович благоговейно перекрестил Соню, поцеловал сморщенное личико и сказал: “Аня, погляди, какая она у нас хорошенькая!”»[105]

Он оказался чудесным отцом – вместе с Анной Григорьевной купал малютку, пеленал ее, укачивал, мчался к ней со всех ног, только она заплачет. Достоевский мог часами сидеть у кроватки новорожденной, разговаривая с ней или напевая незамысловатые мелодии. Нельзя не привести его слова: «Я ощущаю, вот уж месяц почти, ужасно много нового и совершенно до сих пор мне неизвестного, ровно с той минуты, как я в первый раз увидел мою Соню… Да, ангельская душа и к нам влетела». А когда Сонечке исполнилось три месяца, он писал: «Это маленькое трехмесячное создание, такое бедное, такое крошечное, – для меня было уже лицо и характер. Она начинала меня знать, любить и улыбалась, когда я подходил. Когда я своим смешным голосом пел ей песни, она любила их слушать. Она не плакала и не морщилась, когда я ее целовал. Она останавливалась плакать, когда я подходил». В этих словах слышно столько любви, ласки, заботы. Новоиспеченный отец испытывал доселе неизвестные ему эмоции и растворялся в них.

Увы, тот замечательный период слишком быстро закончился. В начале мая по совету докторов Достоевские вывозили новорожденную на ежедневные прогулки. Однажды во время гуляния начался сильный холодный вихрь. В ту же ночь у ребенка поднялась температура и появился кашель. Малышка простудилась, болезнь быстро перешла в воспаление легких, и, несмотря на то, что супруги сразу пригласили лучшего детского врача, который до последнего уверял их, что девочка поправится, Соня скончалась. Родители впали в отчаяние. «Глубоко потрясенная и опечаленная ее кончиною, я страшно боялась за моего несчастного мужа: отчаяние его было бурное, он рыдал и плакал, как женщина, стоя пред остывшим телом своей любимицы, и покрывал ее бледное личико и ручки горячими поцелуями. Такого бурного отчаяния я никогда более не видала. Обоим нам казалось, что мы не вынесем нашего горя», – вспоминала Анна Григорьевна. В своем письме к А.Н. Майкову Достоевский делился печалью: «…А Соня где? Где эта маленькая личность, за которую я, смело говорю, крестную муку приму, только чтоб она была жива?» После произошедшего Достоевские уехали из Женевы, они не могли оставаться там, где умерла их Сонечка. Федор Михайлович был потрясен – «великое и единственное человеческое счастье иметь родное дитя» разрушилось. Часто подобное горе ставит дальнейшую судьбу семьи под удар, но Достоевские сплотились перед лицом настигнувшей их беды, стали еще ближе друг другу.

Через полтора года у них в Дрездене родилась вторая дочь – Любовь.

Любовь Федоровна Достоевская (14 (26) сентября 1869 – 10 ноября 1926)

В Дрезден Федор Михайлович и Анна Григорьевна переехали за два месяца до рождения их второго ребенка. До этого они пребывали во Флоренции, но так как Ф.М. Достоевский не знал итальянского, то боялся, что без знания языка могут быть какие-либо накладки с медицинской помощью во время родов. Когда на свет появилась Люба, счастье вернулось в их семью. «…Три дня тому (14 сентября) родилась у меня дочь, ЛЮБОВЬ. Все обошлось превосходно, и ребенок большой, здоровый и красавица. Мы с Аней счастливы»[106]. А через несколько месяцев после события в своем письме к племяннице С.А. Ивановой Достоевский писал: «Не могу Вам выразить, как я ее люблю… Девочка здоровая, веселая, развитая не по летам (то есть не по месяцам), все поет со мной, когда я запою, и все смеется; довольно тихий некапризный ребенок. На меня похожа до малейших черт». И говорил жене, что «у Лили, по-моему, твой характер: будет и добрая, и умная, и честная и в то же время широкая…»

И снова отец не отходил от малышки, постоянно возясь с ней, купая, убаюкивая. Достоевский был нежным, заботливым и в той или иной мере беспокойным отцом. Можно прочитать написанные уже много позже строки из его письма дочери, из которых понятно, насколько глубоки были его чувства. «Милый ангел мой, Лилечка, целую тебя и благословляю и очень люблю. Благодарю за то, что ты пишешь мне письма; прочту и поцелую их и о тебе подумаю каждый раз, как получу…»

Достоевский мечтал сам вырастить своих детей, но этому не суждено было сбыться. Он умер, когда Люба достигла возраста чуть более одиннадцати лет. И она еще долго не могла смириться с потерей отца. Ей казалось, что он не скончался, что он находился в летаргическом сне и скоро очнется, и тогда вернется домой. Она представляла радостную семейную встречу, но дни шли один за другим, иллюзии рассеивались, и ей пришлось принять горькую правду. Кроме боли утраты смерть отца принесла ей и иные чувства – увидев похороны Достоевского, Люба поняла, насколько значимым человеком являлся ее отец. В совокупности эти два события повлияли на нее, в результате сформировав весьма болезненный и высокомерный нрав. Н.Н. Наседкин[107] отмечал: «Грандиозные похороны Достоевского чрезвычайно сильно подействовали на впечатлительную Любу, помогли ей окончательно осознать, ЧЬЯ она дочь, КТО был ее отец. Это не лучшим образом сказалось на ее характере… По воспоминаниям многих, она была неуживчива, высокомерна, заносчива».

О ранних годах жизни Л.Ф. Достоевской можно узнать из переписки Достоевского с женой, из воспоминаний Анны Григорьевны, от самой Любови Федоровны. А вот далее в биографии Л.Ф. Достоевской большие пробелы. Есть сведения, что какое-то время после смерти Ф.М. Достоевского Любовь училась в Литейной гимназии – с сентября 1882 по май 1887 года. Федор Михайлович завещал жене, чтобы дети получили хорошее образование, это имело для него важное значение. Одноклассница Любы, А.П. Остроумова (Лебедева), в будущем известная художница, описывала дочь великого писателя так: «Крупная девочка с размашистыми движениями, с копной светло-золотистых, во все стороны развевающихся волос. Лицо некрасивое, с маленькими, карими, глубоко сидящими глазами, тяжелым лбом, широкими скулами, серовато-желтоватого цвета». В ведомостях с отметками можно увидеть, что по результатам первого года обучения Люба набрала очень неплохие баллы по предметам: «Закон Божий – 12, Русский язык – 9, Французский язык – 7, Немецкий язык – 6, Арифметика – 8, География – 9, Чистописание – 10, Рисование – 9, Рукоделие – 8, Поведение – 12». Однако при всем при этом в документе есть интересная пометка: «Экзаменов не сдавала, остается на второй год по собственному желанию». Судя по всему, ученицу не устроила итоговая оценка по иностранным языкам, и в силу своей настойчивости она продолжила учиться по второму разу в пятом классе. Окончила она его с отличием и была переведена в следующий класс, который также успешно завершила. В 1885/1886 году шестнадцатилетняя Лиля сдала все экзамены, не снизив своей успеваемости, однако в этот период она пропустила немало занятий: из 850 уроков на 250 она не присутствовала. Тогда она уже начала совершать поездки за границу, чтобы поправить слабое здоровье. В 1886/1887 году из 810 уроков пропущено 740, и в мае 1887 года Любовь Достоевская выбыла из числа учащихся.

По воспоминаниям современников, Лилю тянуло к аристократическому кругу, она была честолюбива, ей хотелось устраивать приемы, иметь соответствующее ее запросам жилье. Она даже открыла свой литературный салон, частым посетителем которого стал Лев Львович Толстой. С 1905 по 1913 год они достаточно близко дружили. Некоторые исследователи считают, что их объединяла похожесть в восприятии себя на фоне великих отцов: амбиции потомков известных людей вкупе с невозможностью реализовать себя из-за меньших способностей, чем у их предков, и постоянного сравнения с ними. Печальная судьба детей гениев. И Толстой, и Достоевская пробовали себя в драматическом жанре, но, увы, их попытки остались незамеченными. Все последующие произведения Л.Ф. Достоевской – «Больные девушки», «Эмигрантка», «Адвокатка» – были восприняты критикой безразлично, а некоторые даже обвиняли в полном отсутствии художественного таланта, хотя сие не было справедливым, ибо определенные способности у нее, безусловно, имелись.

Любовь, часто посещая Европу и ее курорты, в конце концов в 1913 году осталась там жить. С матерью отношения были весьма натянутыми, хотя они периодически и переписывались. «Пишу тебе из Бадена, маленького городка возле Цюриха, где я лечусь серными ваннами… Сердце мое так слабо, что после каждой ванны я отдыхаю день, а иногда и два…» Жила она на те деньги, что получала от издания книг Федора Михайловича, доходы от которых делились на троих: Анну Григорьевну, Любовь и брата Федора, – на помощь благотворителей и на то, что ей самой иногда удавалось заработать. Любовь неоднократно упрекала мать, что ей не хватает денег. «Я наконец получила твое письмо… Такое же, как и предыдущее – те же уверенья в любви и поцелуи и то же глубокое равнодушие к моей судьбе… Неужели же ты так постарела, что не в силах понять, что больному человеку нельзя жить без денег на чужбине. Или быть может, твоя цель довести меня до отчаянья?.. Твоя несчастная дочь Л. Достоевская».

Личная жизнь у дочери Достоевского тоже не сложилась: существовал официальный жених, некий Кушинников, но в силу неизвестных причин брак так и не состоялся. Слабое здоровье и отсутствие интереса читателей к ее произведениям тоже не добавляли радости в ее жизнь. Но успех к ней все-таки пришел – когда она издала биографию своего отца к его столетнему юбилею. «Раз уж это невозможно в России, мне хотелось бы, чтобы столетие Достоевского было отпраздновано в Европе, ибо Достоевский давно уже стал писателем мирового значения, одним из тех славных маяков, что освещают путь всему человечеству». За короткий срок книга вышла на французском, немецком, голландском, шведском, английском, итальянском языках. Книгу «Достоевский в изображении его дочери Л. Достоевской» опубликовали в 1922 году и в России, но ее существенно сократили: из 30 глав оставили 18, и те не полностью. Удаленный текст не соответствовал идеологии Советского Союза. И лишь в 1992 году читателю стал доступен оригинал. Конечно, книга представляет существенный интерес для исследований творчества и жизни писателя, но, увы, в ней много неточностей и некорректных фактов, которые Любовь не могла изложить правильно в силу своего возраста на момент смерти отца.

Последние два года Любовь проживала в Италии. В 1926 году было получено ее последнее письмо. Она писала вдове своего брата, Е.П. Достоевской: «Многоуважаемая Екатерина Петровна! Давно-давно получила Ваше письмо, но по болезни ничего не могла Вам ответить… Здесь (курорт Арко. – Прим. авт.) я месяц пролежала на воздухе и, хотя не поправилась, могу кое-как начать заниматься текущими делами». В этом послании находилась просьба к племяннику Андрею: «Большая моя просьба Андрею: пусть он воспользуется присланными долларами (гонорар наследникам за использование романа «Идиот» в театральной постановке. – Прим. авт.), чтобы отслужить панихиду о своей бабушке и дедушке Достоевских (А.Г. Достоевской и Ф.М. Достоевскому. – Прим. авт.)». Любовь Федоровна Достоевская скончалась 10 ноября 1926 года от малокровия в возрасте 56 лет.

В своей повести «Чары» Люба через слова своей героини высказалась об отце. Они имеют колоссальное значение для лучшего проникновения в жизнь и внутренний мир великого писателя. Любовь писала: «Мой отец был удивительный человек. Такого ума, такого сердца, такой доброты я никогда потом не встречала. Он всегда говорил со мной как с равной и не считал меня ребенком. Мы вместе читали, вместе гуляли и никогда не расставались. Какое это было счастливое время! Папа знал, что долго не проживет, и спешил приготовить меня к жизни».

А теперь перейдем к следующему потомку Федора Михайловича Достоевского. После четырех лет заграничного путешествия Достоевские вернулись в Санкт-Петербург. А 16 (28) июля 1871 года родился их долгожданный сын – Федор.

Федор Федорович Достоевский (16 (28) июля 1871 – 4 января 1922)

У старшего сына Достоевского было два варианта возможного имени. Если бы он родился до полуночи 15 июля, его назвали бы Владимиром, но он появился на свет 16 числа и его назвали в честь отца. С самых юных лет у мальчика проявлялся интерес к лошадям. Федор Михайлович писал о сыне: «Фечка просится тоже гулять, но и подумать нельзя. Тоскует и плачет. Я ему показываю лошадок в окно, когда едут, ужасно интересуется и любит лошадей, кричит тпру». Федор запросто мог на улице кинуться к лошади, обхватить ее передние ноги. Видя увлечение сына, родители, когда ему исполнилось 9 лет, купили мальчику собственного жеребенка. Маленький Федя нисколько не боялся лошадей, и вообще находил с животными общий язык, что потом вылилось в профессиональное занятие коневодством. Он стал одним из лучших специалистов в данной области. Ф.Ф. Достоевский окончил юридический и естественный факультеты Дерптского университета. Попытки проявить себя на литературном поприще он делал, но быстро разочаровался в своих способностях. Да, он писал стихи, рассказы, но никогда их не издавал, за исключением статей в журнале Императорского коннозаводческого общества.

Семейная жизнь Федора Федоровича Достоевского оставляла желать лучшего – к 30 годам он развелся и посвятил жизнь скачкам, завел собственную конюшню. На тот момент он проживал в Симферополе. «5.IV.1898. Симферополь. У брата моего полная удача, он забрал на здешних скачках все первые призы к великой досаде собравшихся спортсменов», – писала Л.Ф. Достоевская. В этом городе он нашел и свою вторую жену Екатерину, дочь генерала Цугаловского. Она родила ему дочь и двух сыновей. К их великому горю, малышка умерла спустя несколько минут после родов. А в мае 1916 года Ф.Ф. Достоевский ушел от супруги к танцовщице балета Леокадии Михаэлис.

По своему характеру сын Достоевского был человеком мнительным, нервным, замкнутым, скрытным, но честным. «Подобно своему отцу, склонен к азарту, а также к безрассудной расточительности… Точно так же, подобно своему отцу… безудержно вспыльчивый, причем иногда впоследствии даже не помнил о своих вспышках. Обычно же после тяжелых периодов злости стремился искупить свое поведение повышенной мягкостью и добротой»[108]. Однако он дорожил честью семьи и памятью родителей. Необходимо посвятить вас в один из эпизодов его жизни, произошедший после революции. Анну Григорьевну Достоевскую из собственного дома в Адлере выгнал их бывший садовник, считавший, что он пролетарий и имеет бо́льшие права на имущество. Ей пришлось переехать в Ялту, где она и умерла в гостинице «Франция». О бедственном положении матери Федор Федорович узнал не сразу. На тот момент он находился в Москве. Когда он добрался до Крыма, Анна Григорьевна уже умерла, а его арестовали и хотели расстрелять. Его спас только его возглас: «Подлецы, моему отцу ставят памятники в Москве, а вы меня расстреливаете!» Он смог вывезти часть архивов отца и занимался ими до конца жизни. Вернулся в Москву Федор-младший в 1921 году, но прожил там всего несколько месяцев. Болезни, и главное, голод сделали свое пагубное дело, и сын Достоевского скончался 4 января в 1922 году, не дожив полгода до 51-летия.

Осталось рассказать лишь о младшем сыне Федора Михайловича Достоевского.

Алексей Федорович Достоевский (10 (22) августа 1875 – 16 (28) мая 1878)

10 августа в Старой Руссе в семье писателя появился еще один малыш, второй сын. Его назвали Алексеем. Анна Григорьевна Достоевская вспоминала: «10 августа Бог даровал нам сына, которого мы назвали Алексеем. Имя св. Алексия – Человека Божия было особенно почитаемо Федором Михайловичем, отчего и было дано новорожденному, хотя этого имени не было в нашем родстве. Оба мы с Федором Михайловичем были донельзя счастливы и рады появлению на свет Божий нашего Алеши». Он стал любимцем Федора Михайловича. Любе и Феде не разрешалось заходить в кабинет отца без разрешения, тогда как младшему дозволялось прибегать туда в любое время. «Едва только его нянька отворачивалась… мчался к отцу и кричал: “Папа, зи-зи!” как называл он… часы. Достоевский откладывал работу, сажал ребенка на колени, доставал свои часы и подносил их к уху малыша»[109].

Мальчик не прожил и трех лет. И это стало еще одной страшной трагедией семьи Достоевских. Ничто не предвещало беды, и в день своей смерти малыш весело смеялся и болтал на языке, понятном лишь ему одному и близким. Но в какой-то момент лицо ребенка исказилось легкой судорогой. Несмотря на то, что няня решила, что это родимчик, случающийся иногда у маленьких детей при прорезывании зубов, Анна Григорьевна посчитала необходимым позвать врача. Но и специалист не придал недомоганию значения. Однако судороги продолжались, и А.Г. Достоевская разбудила мужа. Они обратились к профессору Успенскому, который работал в сфере нервных болезней. У него шел прием, и свой визит в дом Достоевских он наметил после того, как отпустит больных. Вернувшись домой, родители нашли Алексея без сознания, и конвульсии все так же сотрясали его маленькое тельце.

Приехал доктор, но ничего конкретного не сказал после осмотра ребенка, кроме «не плачьте, не беспокойтесь, это скоро пройдет!» И лишь в коридоре сказал Федору Михайловичу, что началась агония, запретив говорить об этом Анне Григорьевне. В какой-то момент судороги пошли на спад, и это вызвало всплеск надежды. А.Г. Достоевская обрадовалась, полагая, что наконец-то ребенок уснет и потом пойдет на поправку. Сложно представить отчаяние родителей, когда их маленький сын перестал дышать. «Федор Михайлович поцеловал младенца, три раза его перекрестил и навзрыд заплакал… Я тоже рыдала. Горько плакали и наши детки… Федор Михайлович был страшно поражен этою смертию. Он как-то особенно любил Лешу, почти болезненной любовью, точно предчувствуя, что его скоро лишится, Федора Михайловича особенно угнетало то, что ребенок погиб от эпилепсии – болезни от него унаследованной». Как вспоминала потом Любовь Достоевская: «Припадок начался в пол десятого, кончился в сорок минут первого, било 3 часа 10 минут. Умер в двадцать минут третьего, агония продолжалась 1 час 40 минут, сначала очень стонал и охал, а потом тихо…»[110].

Алеша станет прототипом Алексея Федоровича Карамазова в романе «Братья Карамазовы».

Тяжело даже представить чувства человека, которому пришлось пройти через столько смертей близких и родных ему людей, тем более потерю детей. Какую нужно иметь силу, чтобы пережить это и идти дальше, не просто существуя, но и творя.

Не стоит забывать и про приемного сына Федора Михайловича Достоевского – Исаева Павла Александровича, ребенка его первой жены Марии Дмитриевны Исаевой-Достоевской.

Павел Александрович Исаев (10 (22) ноября 1847–1900)

О нем известно не так много, как бы нам хотелось. Поэтому озвучу те крупицы фактов, что есть. С 1857 по 1859 год пасынок писателя учился в Сибирском кадетском корпусе, однако его отчислили за какую-то шалость. Федор Михайлович всегда относился к нему с должной заботой и вниманием, находил ему педагогов, пристраивал на службу, но Павел нигде долго не задерживался из-за своего характера. Будущее П.А. Исаева тревожило Ф.М. Достоевского, и он до конца дней поддерживал того финансово. Приемный сын часто вел себя недостойным образом, так, например, когда он узнал о помолвке отчима и Анны Григорьевны, то не преминул высказаться об этом в крайне грубой форме. И А.Г. Достоевская неоднократно в воспоминаниях негативно отзывалась о нем. Он старательно отравлял ей жизнь, желая, чтобы все внимание Федора Михайловича принадлежало ему. Несмотря на то что окружающие считали, что Павел ленив, напыщен и заносчив, Достоевский говорил, что тот добрый и честный. Со временем Павел все-таки остепенился и выразил свою благодарность вырастившему его Ф.М. Достоевскому тем, что назвал сына в его честь.

Федор Михайлович Достоевский являлся нежным и заботливым отцом, постоянно думающим о том, как бы порадовать детишек. Он был уверен, что самые ключевые впечатления, которые окажут влияние на все последующее бытие, приобретаются в первые три года от рождения ребенка. В этот момент особой ценностью является связь между родителями и детьми, но в то же время никакой гиперопеки быть не должно. Федор Михайлович, несмотря на далеко не простой характер, не видел себя вне семьи. В письме к Н.Н. Страхову он четко выражал данную мысль: «Ах, зачем вы не женаты, и зачем у вас нет ребенка, многоуважаемый Николай Николаевич. Клянусь вам, что в этом три четверти счастья жизненного, а в остальном разве одна четверть». Анна Григорьевна тоже делилась своими наблюдениями об отцовстве Федора Михайловича: «Он звал детей, и те с радостью бежали к нему и рассказывали все происшествия… А Федор Михайлович, глядя на них, радовался и поддерживал с ними самый оживленный разговор. Я ни прежде, ни потом не видела человека, который бы так умел, как мой муж, войти в миросозерцание детей и так их заинтересовать своею беседою. В эти часы Федор Михайлович сам становился ребенком».

Он устраивал чудесные праздники, дарил всем подарки, нянчился с больным или капризным малышом, столько сколько потребуется, из заграничных поездок всегда привозил гостинцы и сувениры. Достоевский старался вложить в души детей все светлое и правильное, что только ему было по силам. Одним из способов стало чтение. Он читал им повести Пушкина, поэмы Лермонтова, «Тараса Бульбу», чуть позже, после того как их литературный вкус сформировался, – стихотворения А.С. Пушкина и А.К. Толстого, Вальтера Скотта и Диккенса. Даже когда он отсутствовал дома, Достоевский просил Анну Григорьевну читать детям. После ознакомления детей с различными произведениями он разговаривал с ними, узнавая их мнение о том или ином эпизоде или книге. Федор Михайлович привил детям любовь и к опере.

Немалое значение он уделял также развитию веры в сердцах своих чад. «В девять часов детей наших укладывали спать, и Федор Михайлович непременно приходил к ним “благословить на сон грядущий” и почитать вместе с ними “Отче наш”, “Богородицу” и свою любимую молитву: “Все упование мое на Тя возлагаю, Мати Божия, сохрани мя под покровом Твоим!”» Он хотел успеть заронить в их головы хорошие мысли и обеспечить их материально. За два года до смерти Достоевский писал жене: «Я все, голубчик мой, думаю о моей смерти сам и о том, с чем оставлю тебя и детей… Ты не любишь деревни, а у меня все убеждения, что деревня есть капитал, который к возрасту детей утроится, и что тот, кто владеет землею, участвует и в политической власти над государством. Это будущее наших детей… За деток и за судьбу их трепещу». Достоевский как будто предвидел свою раннюю кончину, он искренне сожалел о том, что не сможет увидеть детей взрослыми. В письме к младшему брату А.М. Достоевскому 28 ноября 1880 года он сетовал: «Я же предвижу про себя, что деток оставлю после себя еще подростками, и эта мысль мне очень подчас тяжела».

В «Дневнике писателя» в 1877 году Ф.М. Достоевский писал: «Вы забыли, что их маленькие, детские души требуют беспрерывного и неустанного соприкосновения с вашими родительскими душами, требуют, чтоб вы были для них, так сказать, всегда духовно на горе, как предмет любви, великого нелицемерного уважения и прекрасного подражания. Наука наукой, а отец перед детьми всегда должен быть как бы добрым, наглядным примером всего того нравственного вывода, который умы и сердца их могут почерпнуть из науки. Сердечная, всегда наглядная для них забота ваша о них, любовь ваша к ним согрели бы как теплым лучом все посеянное в их душах, и плод вышел бы, конечно, обильный и добрый».

Вряд ли можно сказать пронзительнее, искреннее, и самое главное, что сам Федор Михайлович как раз был тем отцом, о котором он говорит в приведенной мною цитате. Семья и дети являлись для Достоевского незыблемой ценностью в жизни человека. И эта глава дает представление о великом писателе в самой важной, самой трогательной его ипостаси. «Душа исцеляется рядом с детьми»[111].

О великом

В произведениях Достоевского мы находим одну общую черту, более или менее заметную во всем, что он писал: это боль о человеке, который признает себя не в силах или, наконец, даже не вправе быть человеком настоящим, полным, самостоятельным человеком, самим по себе.

Н.А. Добролюбов

П. Боклевский. Раскольников. 1880-е

П. Боклевский. Старуха-процентщица. 1880-е

И. Глазунов. Князь Мышкин. 1956

И. Глазунов. Иван Карамазов. 1982

С. Шор. Бесы. 1935

Здесь я дам слово А.В. Луначарскому[112]. Лучше сказать сложно. «Достоевский тесно связан со всеми своими героями. Его кровь течет в их жилах. Его сердце бьется во всех создаваемых им образах. Достоевский рождает свои образы в муках, с учащенно бьющимся сердцем и с тяжело прерывающимся дыханием. Он идет на преступление вместе со своими героями… Он кается вместе с ними. Он с ними, в мыслях своих, потрясает небо и землю»[113].

Как точно, как сильно! Достоевский – на самом деле феномен, редкий и удивительный. Мастер, рисующий жизненные картины особой психологической кистью, которой он разбрызгивает краски характеров героев вместе с кровью событий, создавая детальную атмосферу своих книг. Он тот, кто пишет о великом… Хочется надеяться, что после прочтения главы у вас возникнет неутолимое желание обратиться к произведениям Федора Михайловича Достоевского.

«Бедные люди»

«Ах, друг мой! Несчастие заразительная болезнь. Несчастным и бедным нужно сторониться друг от друга, чтоб еще более не заразиться».

Это – литературный дебют Ф.М. Достоевского. Написанный в 1844–1845 годах и вышедший в печать в альманахе Н.А. Некрасова «Петербургский сборник» в конце января 1846 года. Роман написан в так называемом эпистолярном жанре, потому что состоит из переписки двух людей – Макара Девушкина и Варвары Доброселовой. У них крайне печальное материальное положение, но несмотря на это Макар пытается помочь Варваре, которая приехала из провинции и к тому же часто болеет. В конце концов, Варя, уставшая бороться с полунищенским существованием и переживающая, что Девушкин тратит на нее последние деньги, решает выйти замуж за господина Быкова, который обесчестил ее. Макар не смог уговорить ее отказаться от этого решения. В своем последнем письме он пишет Варе о том ощущении потери, когда не для кого стараться жить и некого делать счастливым. Да и Варвару не ожидает ничего хорошего: она сделала выбор в пользу комфорта и достатка, при этом изменив своему сердцу и самой себе. Всего в их диалоге 54 письма.

Материал, положенный в основу книги, набирался автором еще в юные годы, когда он находился в непосредственной близости с «бедными людьми», живя при больнице для бедных со своей семьей. Уже там он видел жизненные трагедии на фоне безденежья. Роман дался Федору Михайловичу непросто, он переписывал его не единожды, и в письме к брату Михаилу писал, что «… (роман) задал мне такой работы, что если бы знал, так не начинал бы его совсем…» У главных героев есть сходство с родными автора. Так, например, у его сестры Варвары Михайловны тоже имелись дневники, где она записывала детские впечатления. А на дневнике Вари Доброселовой Достоевский акцентировал отдельное внимание в тексте. Кроме того, ее описание родной деревни во многом совпадает с селом Даровым, где проживала семья Достоевских. Черты отца девушки и его судьбу, а также образ няни Федор Михайлович тоже взял из жизни родственников.

Основной мыслью, которую Ф.М. Достоевский хотел донести до читателя, было противопоставление внешнего ужасного нищего мира и внутреннего мира людей, которые, хотя и живут в крайне тяжелых условиях, не теряют чувства сострадания и любви к ближнему. Общаясь друг с другом, герои делятся своими бедами и своими мечтами, разговаривают о литературе, о происходящих событиях, о жизни. Оба персонажа имеют большую добрую открытую душу, но они слабы для выживания, в них нет необходимой хитрости, ловкости. Тема маленького человека будет волновать писателя на протяжении всей его жизни. Кстати, нельзя оставить без внимания место, где разворачивается действие произведения. Это Петербург – он как будто тоже главный герой, и далеко не положительный. Город, перемалывающий людей, приносящий лишения, несчастья, унижения, потери. Мрачный и жестокий.

Тему, которую поднимает Ф.М. Достоевский, можно назвать одним словом – нищета. Она толкает людей на неблаговидные поступки, заставляя продавать свои достоинство и честь за кусок хлеба: «Что, батюшка, честь, когда нечего есть: деньги, батюшка, деньги главное; вот за что бога благодарите!» Автор критикует систему, в которой работающие люди не могут прокормить себя и живут в состоянии страха и долгов. Тогда как богатые не обращают внимания на таких людей, более того, они могут растоптать бедняка и им за это ничего не будет. Опять-таки обращаемся к господину Быкову, который не понес наказания за то, что он сделал с Варварой. Все вышеперечисленное тянет за собой много проблем. Равнодушие – безразличие друг к другу как абсолютно «нормальное» явление: кого можно удивить чужой бедой, если она и так повсюду. Пьянство – Девушкин, не выдержав сложившихся обстоятельств, пытается найти утешение в алкоголе, и это ситуация массового характера. Одиночество – оно насквозь пропитывает весь роман, всех его героев. Достоевский поднял на поверхность огромное количество острых вопросов, и его сочинение вызвало бурный отклик у читателя.

Как вы помните, известный литературный критик В.Г. Белинский, прочитавший рукопись еще до печати, пришел в восторг: «…Роман открывает такие тайны жизни и характеров на Руси, которые до него и не снились никому… Это первая попытка у нас социального романа, и сделанная притом так, как делают обыкновенно художники, то есть не подозревая и сами, что у них выходит». Близкий друг Белинского И.С. Тургенев тоже восхищался творением начинающего автора. Достоевский быстро вошел в круг литераторов.

Надо сделать некоторое отступление. Дружба Достоевского с Белинским, Тургеневым и Некрасовым продолжалась недолго. Одни биографы считают, что причиной этому стало некорректное поведение Федора Михайловича, не справившегося в тот период с внезапно пришедшей популярностью: «…По молодости и нервности, он не умел владеть собой и слишком явно высказывал свое авторское самолюбие и высокое мнение о своем писательском таланте… У Достоевского явилась страшная подозрительность… Достоевский заподозрил всех в зависти к его таланту и почти в каждом слове, сказанном без всякого умысла, находил, что желают умалить его произведение, нанести ему обиду»[114]. Другие говорят о слишком больших расхождениях во взглядах этих людей. Достоевский не симпатизировал Западу, а Тургенев, по мнению Ф.М. Достоевского, не очень любил Россию. Так или иначе, И.С. Тургенев, по существу, возглавил нападки на Достоевского. В их конфликте были короткие моменты перемирия, но фактически до конца своих жизней писатели остались недругами.

Достоевского окрестили «Новым Гоголем». Но далеко не все были столь благосклонны. Л.В. Брант, критик и публицист, писал: «Из ничего он вздумал построить поэму, драму, и вышло ничего, несмотря на все притязания создать нечто глубокое». Мнения литераторов разделились. Н.В. Гоголь, с которым сравнивали Ф.М. Достоевского, высказывал такое мнение: «В авторе “Бедных людей” виден талант, выбор предметов говорит в пользу его качеств душевных, но видно также, что он еще молод. Много еще говорливости и мало сосредоточенности в себе: все бы оказалось гораздо живей и сильней, если бы было более сжато». На тот момент Достоевскому было 24 года.

Что интересно, вариант «Бедных людей», который печатается в наше время, существенно отличается от первоначального. Это нормально, когда писатель редактирует свое произведение, подготавливая его к очередной публикации. Но Достоевский внес очень серьезные изменения: некоторые моменты удалил, другие переправил и прислушался к отзывам критиков. Например, О.И. Сенковский[115], сильно не утруждая себя изучением романа, сразу стал критиковать автора. «Все у него миньонное – идеечка самая капельная – подробности самые крошечные – сложок такой чистенький – перышко такое гладенькое – наблюденьице такое меленькое – чувства и страстицы такие нежненькие, такие кружевные, что, прочитавши, невольно воскликнул я: премиленький талантик!..» Достоевский в следующем издании 1847 года существенно убавил количество уменьшительно-ласкательных слов, а эпизод, который раскритиковал О.И. Сенковский, вообще убрал. Сравните: «Вижу, уголочек занавески у окна вашего загнут и прицеплен к горшку с бальзаминчиком…» или «Вижу, уголочек занавески у окна вашего загнут и прицеплен к горшку с бальзамином…»; «Ну, а какова наша придумочка насчет занавесочки вашей, Варенька?» или «Ну, а какова наша придумочка насчет занавески вашей, Варенька?» В последующем Федор Михайлович будет использовать уменьшительно-ласкательные словообороты, только если задействован ребенок либо «маленький человек», склонный к самоуничижению.

Нужно отметить то, что, написав произведение в эпистолярном жанре, Федор Михайлович изначально шел на риск. Во-первых, это направление относилось к устаревшим, во-вторых, классикой стиля считалась история любви неких изысканных героев. А в романе Достоевского все выглядело иначе: далеко не любовная история и «бедные люди». Кроме того, автор придал самому слабому персонажу книги самое большое значение. Варенька в тексте изображена более образованной, более культурной, даже в какой-то мере более сильной, но она постоянна, начиная с первого и заканчивая последним письмом. Тогда как Макар Девушкин претерпевает трансформацию из маленького и забитого человека, преображается духовно. У него не только возникают протестные мысли о бедных и богатых, но он становится творцом в слове своих посланий. Можно сказать, что он превращается из переписчика чужих бумаг и документов в писателя. Потенциал Макара огромен, невзирая на его прошлое и воспитание, несмотря на среду обитания и его якобы ограниченность. Интенсивность его духовного развития удивляет. Макар Девушкин стал первым представителем «великой идеи» Достоевского – идеи воскрешения души человека.

«…Как вы мне явились, то вы всю мою жизнь осветили темную, так что и сердце и душа моя осветились, и я обрел душевный покой и узнал, что и я не хуже других, что только так, не блещу ничем, лоску нет, тону нет, но все-таки я человек, что сердцем и мыслями я человек».

«Двойник»

Повесть великого писателя, которую не смогли оценить современники по достоинству, была написана в 1845–1846 годах. Впервые ее напечатали в журнале «Отечественные записки» в феврале 1846 года. Сначала произведение шло под названием «Приключения господина Голядкина», в следующем издании – «Петербургская поэма». В нем тоже, как и в «Бедных людях», ощущалось влияние Н.В. Гоголя. Федор Михайлович стоял еще в самом начале литературного пути и только нащупывал свой стиль. До публикации Достоевский знакомил с отрывками повести членов кружка В.Г. Белинского. «Голядкин в 10 раз выше “Бедных людей”. Наши говорят, что после “Мертвых душ” на Руси не было ничего подобного, что произведение гениальное и чего-чего не говорят они! С какими надеждами смотрят они на меня!» Однако, когда текст полностью напечатали, большинство читателей, литераторов, критиков замысла писателя угадать не сумели. «Неужели это талант? Это жалкая пародия; неужели что-нибудь может возбудить она, кроме скуки и отвращения?..»[116] Сам Достоевский сильно переживал по этому поводу, даже заболел, и потом решил переработать ее. «Но вот что гадко и мучительно: свои, наши, Белинский и все, мною недовольны за Голядкина… Идея о том, что я обманул ожидания и испортил вещь, которая могла бы быть великим делом, убивала меня. Мне Голядкин опротивел». Но поначалу он никак не мог вернуться к рукописи, а потом его арестовали. Поэтому свою работу над произведением Достоевский возобновил аж в 1866 году. Менять образ главного героя и смысл произведения Федор Михайлович не стал, хотя у него и были подобные мысли, но тем не менее исключил некоторые излишние размышления и эпизоды. Уже написав не одну свою книгу, он анализировал в 1877 году ту раннюю повесть: «Повесть эта мне положительно не удалась, но идея ее была довольно светлая, и серьезнее этой идеи я никогда ничего в литературе не проводил. Но форма этой повести мне не удалась совершенно».

Данное сочинение писателя до сей поры вызывает споры и вопросы. Основой сюжетной линии повести является проигрыш служащего Якова Петровича Голядкина в борьбе за руку и сердце дочери «его превосходительства». Поражение он потерпел от более успешного, богатого и высокопоставленного соперника. На фоне этого у Голядкина развивается безумие, и он начинает видеть своего двойника. Надо заметить, что фамилия главного героя говорящая, она образована от слов «голяда, голядка», что означает голь, нищета. Несмотря на то что назвать его бедным в материальном плане, по сравнению с «Бедными людьми», нельзя: у него есть накопления, своя квартира и лакей, – однако в нем присутствует духовная бедность. После поражения у несчастного чиновника усиливается мания преследования, на почве чего возникает образ двойника, который издевается над ним, занимает его место на службе и разрушает личность. Сам Голядкин относится к людям, которые мало интересны, не очень умны, но всегда хотят казаться больше, чем они есть. В его рассуждениях часто фигурирует фраза: «И, как ветошку, себя затирать я не дам». То есть он не просто маленький человек, а маленький человек с амбицией. Он болезненно самолюбив и мучается оттого, как бы не уронить себя ни перед кем, и в тоже время постоянно унижается, даже перед своим лакеем.

Кроме Голядкина также, как и в «Бедных людях», в этой повести есть еще одна важная составляющая – место происходящего. Двойственность Санкт-Петербурга проявляется изменчивым климатом, одновременными трагичностью и красотой, его противоречивостью. Вы только вчитайтесь: «Ночь была ужасная, – ноябрьская, мокрая, туманная, дождливая, снежливая, чреватая флюсами, насморками, лихорадками, жабами, горячками всех возможных родов и сортов, одним словом, всеми дарами петербургского ноября». Действительно, где же лучше всего сходить с ума, как не в Петербурге.

Интересно, что расстройство психики Якова Петровича Федором Михайловичем описывается крайне точно, как неоднократно отмечали специалисты-врачи. Но Достоевский хотел показать, что душевное расстройство персонажа – это деформация личности, причиной которой является нездоровое устройство общественной жизни. Голядкина-младшего (двойник главного героя. – Прим. авт.) автор называл «мой главнейший подпольный тип», и эта тема душевных глубин, закоулков – подполья – нашла свое применение и в следующих произведениях Ф.М. Достоевского. А также вообще направление своего рода «двойников» в низменном их проявлении, когда главные герои в романах с другими персонажами близки одними своими чертами и противоположны в других. Голядкин-младший – это типаж, которым хотел бы быть Голядкин-старший, но не решался.

Виссарион Григорьевич Белинский, отражая нападки на Ф.М. Достоевского, так отозвался о повести: «Как талант необыкновенный, автор нисколько не повторился во втором своем произведении, – и оно представляет у него совершенно новый мир. Герой романа – г. Голядкин – один из тех обидчивых, помешанных на амбициях людей, которые так часто встречаются… Если внимательнее осмотреться кругом себя, сколько увидишь господ Голядкиных, и бедных, и богатых, и глупых, и умных!.. Итак, герой романа – сумасшедший! Мысль смелая и выполненная автором с удивительным мастерством!» Белинский считал, что неуспех «Двойника» произошел лишь оттого, что автор еще не умеет владеть «избытком собственных сил», «определять разумную меру и границы художественному развитию задуманной им идеи».

Критик и публицист В.Н. Майков как нельзя лучше отразил основной смысл «Двойника»: «В этом произведении он (Достоевский. – Прим. авт.) так глубоко проник в человеческую душу, так бестрепетно и страстно вгляделся в сокровенную манипуляцию человеческих чувств, мыслей и дел, что впечатление, производимое чтением “Двойника”, можно сравнить только с впечатлением любознательного человека, проникающего в химический состав материи».

Давайте послушаем и мнение самого Достоевского на этот счет. В последний год жизни в письме к художнице Е.Ф. Юнге он писал: «Что Вы пишете о Вашей двойственности? Но это самая обыкновенная черта у людей… не совсем, впрочем, обыкновенных. Черта, свойственная человеческой природе вообще. … Вы мне родная, потому что это раздвоение в Вас точь-в-точь, как и во мне, и всю жизнь во мне было. Это – большая мука, но в то же время и большое наслаждение». Писатель рассказывает о способе вылечиться от этого: «Верите ли Вы во Христа и в его обеты? Если верите (или хотите верить очень), то предайтесь ему вполне, и муки от этой двойственности сильно смягчатся, и Вы получите исход душевный». Мы еще не единожды обратимся к этой теме, потому что во всех последующих произведениях мысль о двойничестве и о вере присутствует всегда. Важно, что текст и вправду непростой, но каждый найдет в нем свои смыслы и озарения.

Так что если вы вдруг захотите разобраться в тонкостях того, что хотел донести Ф.М. Достоевский, прочитаете повесть, а потом «…спросите себя, нет ли в вас самих чего-нибудь голядкинского, в чем только никому нет охоты сознаться…»

«Униженные и оскорбленные»

Замысел этого произведения возник в 1857 году, а воплотил его Достоевский в 1860–1861 годах. Роман создавался параллельно с работой над «Записками из Мертвого дома». Опубликован он был в январе – феврале 1861 года в журнале «Время». Это своего рода переходное сочинение писателя, которое подводит итоги под ранним периодом творчества и открывает более сложный, более зрелый этап в литературной деятельности Достоевского.

Сюжет данного произведения вряд ли можно отразить в нескольких строчках или в нескольких страницах, да и, пытаясь это сделать, можно создать неправильное впечатление обрезанными событиями и характеристиками. Это первая большая работа автора, не относящаяся к легкому чтиву, и читать ее стоит в оригинале, глубоко вникая, дабы составить только свое, возможно, отличное от других, мнение. Роман показывает жизни людей, семей на фоне социальных проблем и общечеловеческих. Тема «бедных людей» здесь представлена более масштабно, более глобально. Распадаются семьи, разрушаются личности в том обществе, где правят деньги, и единственный выход из этого – человечность и сострадание.

Книга имела успех у публики, но не у всех критиков. Самое удивительное, что Достоевский принял отрицательные мнения со смирением и даже согласился с ними. «Совершенно сознаюсь, что в моем романе выставлено много кукол, а не людей… Но вот, что я знал наверно, начиная тогда писать: 1) что хоть роман и не удастся, но в нем будет поэзия, 2) что будет два-три места горячих и сильных, 3) что два наиболее серьезных характера будут изображены совершенно верно и даже художественно. Этой уверенности было с меня довольно. Вышло произведение дикое, но есть в нем полсотни страниц, которыми я горжусь». Что ж, смирение всегда похвально, а критики на то и критики, чтобы критиковать, но роман соответствует идеям и таланту автора. Достоевский прекрасно понимал, что он идет необычным путем, что его стезя – это новаторство.

Некоторые моменты в «Униженных и оскорбленных» автобиографичны. В них он впервые использовал многие художественные приемы, ввел новые сюжетные ходы, расставил акценты, там, где это было необходимо, применил символы и т. д. Впоследствии Достоевский неоднократно применял опробованные приемы в других романах. Давайте рассмотрим некоторые из них. Так, например, повествование ведется от первого лица, где герой одновременно и рассказчик, и действующее лицо. В рукописи не соблюдается хронология, более того, Федор Михайлович сместил границы времени для сближения различных эпох. Нельзя не отметить параллельное развитие сюжетных линий или их удвоение, что возвращает нас к теме двойничества. Любовная история в романе имеет вид даже не треугольника, а многоугольника, состоящего из нескольких треугольников, некоторые из которых даже не замкнуты. «…Я прямо сказал, что люблю очень Катю, но что как бы я ее ни любил, и кого бы я ни любил, я все-таки без нее, без Наташи, обойтись не могу и умру…» Вдобавок ко всему в романе масса мистических совпадений. И, как всегда, Петербург – тот самый большой город того времени, в котором сконцентрированы все социальные противоречия и конфликты. В романе задействованы, в первую очередь, петербургские трущобы с их обитателями. Все перечисленное в совокупности создает запутанную интригу.

Достоевский рисует неидеальных людей, которые одновременно добрые, благородные и страдающие, но в то же время нравственно больные, потому что они живут в состоянии регулярного унижения их человеческого достоинства, что не проходит без последствий для человеческой души. Ключевое место в произведении занимает вопрос эгоизма в разнообразных его формах и проявлениях.

Возвращаясь к мнению критиков. Одни хвалили, другие ругали, или и хвалили, и ругали одновременно, но никто не остался в стороне. Язык Федора Михайловича, его смелые идеи всегда возмущали спокойствие общества. Для примера хочется привести некоторые отзывы. А.А. Григорьев, поэт, литературный и театральный критик, выразился контрастно: «…Что за мощь всего мечтательного и исключительного и что за незнание жизни!» Не менее противоречиво отозвалась и Е. Тур[117]: «Как велико и широко должно быть то сердце, которое диктует страницы, исполненные смягчающего чувства, исполненные высокой свежести и самой трогательной чувствительности». И она же написала, что произведение «не выдерживает ни малейшей художественной критики».

Ф.М. Достоевский писал так о своем произведении: «Мрачная это была история, одна из тех мрачных и мучительных историй, которые так часто и неприметно, почти таинственно, сбываются под тяжелым петербургским небом, в темных, потаенных закоулках огромного города, среди взбалмошного кипения жизни, тупого эгоизма, сталкивающихся интересов, угрюмого разврата, сокровенных преступлений, среди всего этого кромешного ада бессмысленной и ненормальной жизни…» Роман Достоевского – та история, которая оставляет неизгладимое впечатление, дает пищу для ума и заставляет задуматься, эти ощущения сопровождают читателя еще очень долго. И может быть, кто-нибудь, прочитав «Униженных и оскорбленных», пересмотрит свое отношение к жизни и людям, расставит иные приоритеты, осознает ценность происходящих моментов, или поймет какую-то свою, очень близкую сердцу, истину. «Новый взгляд, новые мысли… Удивительно, что может сделать один луч солнца с душой человека».

«Игрок»

Думаю, предыстория «Игрока» в длительных пояснениях не нуждается, ибо она уже была затронута в книге. Находясь в крайне затруднительном финансовом состоянии, Достоевский подписал контракт с издателем Ф.Т. Стелловским и обязался в кратчайшие сроки написать роман. Но в силу своей рассеянности он забыл о романе, который должен был писать по принуждению, на несколько месяцев, и занимался «Преступлением и наказанием», вспомнив о договоре, когда до сдачи рукописи осталось чуть более трех недель. Именно тогда он прибег к услугам стенографистки Анны Григорьевны Сниткиной. Роман он закончил в обещанный срок. Опубликован он был в 1866 году.

«Игрок» – одно из самых знаменитых произведений Достоевского, отчасти биографическое – две страсти главного героя, к игре и к неукротимой Полине, повторяли склонности самого автора. Кстати, первоначальное название, данное роману Достоевским, было «Рулетенбург», но издатель попросил его заменить. Однако сам Федор Михайлович продолжал его называть по-прежнему, несмотря на новое наименование. Некоторые исследователи считают, что если бы книгу переиздавали при жизни Ф.М. Достоевского, то он бы вернул ей первоначальное заглавие. Кстати, с миром игры Достоевский познакомился несколько раньше, чем начал играть сам. Отбывая ссылку в Семипалатинске, он прочел статью «Из записок игрока», в которой рассказывалось об игорных домах в Европе, где человек мог за минуту стать миллионером, а мог проиграться так, что единственным выходом для него оказывалось самоубийство. Кроме того, в России в карты играли все сословия, не исключая литераторов, которые писали в своих произведениях об игре со знанием дела. И эта тяга, эти страсти заинтересовали Ф.М. Достоевского, он начал собирать информацию по этому вопросу, а выехав впервые за границу, решил познакомиться с рулеткой поближе. И вскоре наваждение возобладало над волей писателя.

Содержание «Игрока» крайне непросто изложить в силу достаточно большого количества действующих лиц и закрученного сюжета. Как писал Ф.М. Достоевский в своем письме публицисту Н.Н. Страхову: «Сюжет рассказа следующий: один тип заграничного русского… отразится современная минута нашей внутренней жизни. Я беру натуру непосредственную, человека однако ж многоразвитого, но во всем недоконченного, изверившегося и не смеющего не верить, восстающего на авторитеты и боящегося их?.. Главная же штука в том, что все его жизненные соки, силы, буйство, смелость пошли на рулетку… Он поэт в своем роде, но дело в том, что он сам стыдится этой поэзии, ибо глубоко чувствует ее низость, хотя потребность риска и облагораживает его в глазах самого себя. Весь рассказ – рассказ о том, как он третий год играет по игорным домам на рулетке». Думаю, лучше автора вряд ли кто сможет сказать.

В романе есть персонажи, черты которых получат свое развитие в следующих книгах, есть типажи, о которых уже говорилось в нашем повествовании, но нет привычного Петербурга. Перед нами заграница. Но это и неудивительно, именно там сам Достоевский с такой болезненной страстью предавался игре в рулетку. Поэтому в той или иной мере Федор Михайлович, с одной стороны, противопоставляет русских другим народам. К примеру, по мнению писателя, иностранцами в игре движет желание наживы, тогда как русскому важнее дерзкий вызов судьбе – «пан или пропал». Но, с другой стороны, так как главный герой является человеком, которому якобы нечего делать в России, он жестоко критикует тех русских, кто призывает вернуться на родину.

Достоевский вкладывает в смысл романа весь ад зависимости от игры. «Вы одеревенели, вы не только отказались от жизни, от интересов своих и общественных, от долга гражданина и человека, от друзей своих… вы не только отказались от какой бы то ни было цели, кроме выигрыша, вы даже отказались от воспоминаний своих». Писатель показал, как глубоко падает человек в результате столь пагубных страстей. Но в то же время он понимает своего героя. Федор Михайлович «говорил, что многое из его чувств и впечатлений испытал сам на себе. Уверял, что можно обладать сильным характером, доказать это своею жизнью и тем не менее не иметь сил побороть в себе страсть к игре на рулетке»[118]. Игрок ставит на карту все, и все проигрывает. Его бросает от ненависти к любви, от выигрыша к проигрышу. Его жизнь словно шарик на игровой рулетке. «Обрести билет в счастливую жизнь» таким способом не получается. Игрок гоняется за призрачным, теряя в этот момент самое важное и ценное. Главное суметь вовремя остановиться, пока еще не поздно. «Что я теперь? zero. Чем могу быть завтра? Я завтра могу из мертвых воскреснуть и вновь начать жить! Человека могу обрести в себе, пока еще он не пропал!»

Великое пятикнижие

«Преступление и наказание»

Замыслил «Преступление и наказание» Федор Михайлович еще на каторге. Он делился с братом Михаилом в письме в 1859 году: «Все сердце мое с кровью положится в этот роман. Я задумал его в каторге, лежа на нарах, в тяжелую минуту грусти и саморазложения». Тогда он планировал написать «Исповедь убийцы». Как раз из этой повести и повести «Пьяненькие» в совокупности получилось то произведение, которое мы с вами знаем. Как, надеюсь, мы все помним, речь в романе идет про студента Родиона Раскольникова, убившего старуху-процентщицу и ее сестру, оказавшуюся не в том месте не в то время, потому что хотел выяснить «тварь ли он дрожащая» или «право имеет». «Убей ее и возьми ее деньги, с тем чтобы с их помощью посвятить потом себя на служение всему человечеству и общему делу: как ты думаешь, не загладится ли одно крошечное преступление тысячами добрых дел? За одну жизнь – тысячи жизней, спасенных от гниения и разложения. Одна смерть и сто жизней взамен – да ведь тут арифметика! Да и что значит на общих весах жизнь этой чахоточной, глупой и злой старушонки? Не более, как жизнь вши, таракана, да и того не стоит, потому что старушонка вредна», – услышал в подтверждение своих замыслов Родион Раскольников в диалоге малознакомого студента и офицера. Книга в основном про моральную гибель Раскольникова после совершенного им злодеяния, но автор дал ему шанс и этим хотел показать, что любая грешная душа может возродиться в раскаянии и любви. Тем шансом стала для Родиона Сонечка Мармеладова.

В основу данного романа было положено уголовное дело Герасима Чистова, который совершил двойное убийство. В сентябре 1865 года газета «Голос» опубликовала отчет из зала суда, и из него граждане узнали о подробностях преступления и работе детективов.

Нападение произошло в Москве в конце января вечером. Герасим Чистов с целью ограбления шел в квартиру к родственникам. Он знал, что их нет дома и что там осталась 62-летняя кухарка Анна Фомина, к которой он втерся в доверие несколькими неделями ранее. Соответственно, она впустила его в жилище без каких-либо проблем. Но оказалось, что у нее гостила 65-летняя прачка Марья Михайлова. Все трое сели за стол, угостились водочкой, закусили огурчиками и мирно разговаривали. Чистов напал с топором, который он прихватил с собой, на одну из женщин, это была Михайлова, когда Фомина ушла за новой порцией закуски. Вернувшаяся кухарка подверглась той же участи. Затем Герасим обыскал квартиру, похитил все, что смог найти, и покинул дом. Общая сумма украденного – 11 280 рублей. Взяли убийцу через сутки, но он все отрицал, что во время следствия, что в суде. Для того чтобы доказать его вину, прокурор разбил алиби Чистова, предъявил найденные улики, привел неоспоримые доводы и обратил внимание на смятенное душевное состояние Герасима Чистова после того, как его задержали. «В деле есть сведения, что подсудимый Чистов в ночь с 27 на 28 января был в ужасном состоянии, изобличавшем происходившую у него внутреннюю борьбу и пытку, которые способен выносить только человек, совершивший ужасное преступление…» – говорил прокурор на судебном процессе по данному уголовному делу.

Из истории этого процесса Ф.М. Достоевский взял основные детали: спланированное преступление, два трупа, время совершенного убийства, топор как орудие кровопролития и украденное, которое Чистов спрятал и не использовал.

В августе 1865 года, когда начался судебный процесс над Герасимом, случилось еще одно убийство с ограблением. К коллежской советнице Анне Дубарасовой обманом проник некий Степанов. Он сказал женщине, что принес ей посылку от знакомых, поэтому она и пустила его. Вместо посылки была фальшивка: «…принес пустую банку и кирпич, положил их в ящик… Прибил с одной стороны крышку гвоздем, завязал веревкою (положив туда соломы, чтобы не было заметно пустой банки и кирпича)», – сообщалось в газете «Голос». Когда он начал распаковывать ящик, Дубарасова заинтересовалась, почему он так долго возится, и наклонилась, чем и воспользовался преступник, ударив ее камнем по голове. Женщина умерла фактически сразу, а убийца занялся обыском квартиры, за чем его и застала родственница убитой, Александра Дубарасова. Он попытался на нее напасть, но она подняла крик, и сбежались люди. Степанова тоже поймали быстро, и он пытался отрицать свою вину, но когда увидел выжившую Александру, то «…побледнел и после нескольких минут бросился на колени и чистосердечно сознался в преступлении, прося прощения у живой и прощаясь с убитой…»

У Ф.М. Достоевского в романе Раскольников тоже сделал муляж перед походом к старухе-процентщице. Его план состоял в том, что, пока старуха будет развязывать узелок на упакованной якобы «серебряной папиросочнице», она отвернется, а он достанет топор и ударит ее. Еще Федор Михайлович вплел в роман упоминание о деле по подделке билетов внутреннего займа. Такое дело существовало в реальности, и одним из преступников оказался профессор всеобщей истории в Практической академии коммерческих наук, Александр Тимофеевич Неофитов. Он признал свою вину и раскаялся. Газеты того времени писали: «Момент признания Неофитова был священным моментом пробуждения честной, не развращенной души его, увлекшейся соблазном». Петр Петрович Лужин, персонаж романа Достоевского, при первой встрече с Родионом Раскольниковым говорит о данном деле: «…там, в Москве, ловят целую компанию подделывателей билетов последнего займа с лотереей – и в главных участниках один лектор всемирной истории…» Федору Михайловичу был интересен факт участия образованного человека в подобном преступлении и его раскаяние.

Еще один интересный момент. Достоевский писал «Преступление и наказание» в последние месяцы до введения в практику новых судебных уставов. Менялась сама доказательная система. Ранее, если преступник признал свою вину, можно было закрывать дело. После реформ главным становится установление истины, то есть для того, чтобы доказать преступление, стала требоваться совокупность факторов: улики, свидетельства, работа обвинителя и адвоката, вердикт присяжных, а не только признательные показания. Федор Михайлович в своей книге описал пример ведения следствия именно дореформенного механизма. Порфирий Петрович, расследуя убийство старухи-процентщицы, старается вывести Раскольникова из состояния равновесия, используя различные способы, чтобы вынудить его к признанию. Поэтому Достоевский с таким интересом наблюдал за работой следователей в настоящих уголовных делах.

Федор Михайлович ключевой мыслью своего романа сделал мысль о том, что за преступлением следует наказание, и иной раз сам человек казнит себя в разы строже, чем закон. И то, что социальное неравенство толкает людей на преступления, которые явно не делают мир лучше. А вот вера и любовь могут исцелить любого человека. Раскольников видит несправедливость общества и хочет помочь, но у него нет возможности изменить устоявшуюся систему. Родион Раскольников – человек, пытающийся выяснить, чего же стоит общечеловеческая мораль. Его замысел не ведет к решению вопроса, а только обрекает Родиона на еще большие мучения. В данном произведении писатель не отступает от традиции описания места, где разворачиваются все события. Мрачная и гнетущая атмосфера Петербурга как нельзя кстати соответствует происходящим событиям.

Достоевский так объяснял, что ему хотелось донести до читателя: «Тут-то и развертывается весь психологический процесс преступления. Неразрешимые вопросы восстают перед убийцею, неподозреваемые и неожиданные чувства мучают его сердце. Божия правда, земной закон берет свое, и он – кончает тем, что принужден сам на себя донести. Принужден, чтобы хотя погибнуть в каторге, но примкнуть опять к людям…»[119] И что еще важно, Родион Раскольников ничего не смог себе доказать из дилеммы «тварь дрожащая» или «право имею», только лишь обрек себя на моральные муки. «Я переступить поскорее хотел… я не человека убил, я принцип убил! Принцип-то я и убил, а переступить-то не переступил, на этой стороне остался… Только и сумел, что убить. Да и разве так убивают? Разве я старушонку убил? Я себя убил, а не старушонку!»

И вот в январе 1866 года в «Русском вестнике» была опубликована первая часть романа. Критики не дремали. В журнале «Современник». Г.З. Елисеев[120] написал статью, в которой высказался крайне негативно: «Мы видим героя, обуреваемого некоей страстью: автор пыжится и напрягает все силы, чтобы изобразить глубину и широту страсти. Выходит нечто детское, неумелое, водянисто-риторическое, что показывает в авторе не только недостаток наблюдательности, но и недостаток опытности в изображении страсти. Сам же автор, видимо, в восторге от написанной им дребедени». Отзыв в газете «Гласный суд» вторил Г.З. Елисееву: «Начало этого романа наделало много шуму, в особенности в провинции, где все подобного рода вещи принимаются, от скуки, как-то ближе к сердцу… О новом романе говорили даже шепотом, как о чем-то таком, о чем вслух говорить не следует…» И они же: «…если даже автор в лице Раскольникова и действительно хотел воссоздать новый тип, – то попытка ему не удалась…» А вот В.В. Розанов[121] считал по-другому: «Колорит этого романа… есть новое и удивительное явление во всемирной литературе…» или «“Преступление и наказание” – самое законченное в своей форме и глубокое по содержанию произведение Достоевского, в котором он выразил свой взгляд на природу человека, его назначение и законы, которым он подчинен как личность…» Е.Л. Марков[122] с ним соглашался: «“Преступление и наказание” – один из самых серьезных, глубоких и оригинальных романов Достоевского. Вместе с тем это и один из наиболее удачных его романов… ничего подобного, по обстоятельности исследования и внутренней психической правде, не представляет наша литература в своих разнородных описаниях преступлений… Трудно написать более мастерскую и верную картину психики преступника…» Мнения снова разделились. Но если мы с вами посмотрим современные высказывания о произведениях Достоевского, будет фактически то же самое – кто-то в каждой фразе находит смысл, а иной, прочитав весь роман, не видит ничего значимого.

Достоевский может нравиться, может не нравиться, но то, что многие его цитаты – это кладезь мудрости, вряд ли стоит оспаривать. В них как будто целый мир. Именно поэтому хочется закончить повествование о «Преступлении и наказании» короткой, но емкой цитатой Мармеладова из этого произведения: «А коли не к кому, коли идти больше некуда! Ведь надобно же, чтобы всякому человеку хоть куда-нибудь можно было пойти».

«Идиот»

В 1867–1869 годах Федор Михайлович Достоевский работал над следующим своим романом «Идиот». Его он писал за границей. Далась рукопись Достоевскому непросто, тем более в этот период: в 1868 году умерла Сонечка, первая дочь Ф.М. Достоевского, а у него самого обострилась падучая. Он создавал, потом удалял написанное, и все опять с нуля. Достоевский признавался в переписке: «Этот роман мучает меня из ряду вон, как никакой прежний: на нем сосредоточено слишком много надежд моих… У меня убеждение, что не удастся, и я нахожусь в самом тяжелом расположении духа…» Но писатель справился с поставленной задачей – роман был написан. Однако Достоевский не был удовлетворен: «…романом я не доволен; он не выразил и 10-й доли того, что я хотел выразить, хотя все-таки я от него не отрицаюсь и люблю мою неудавшуюся мысль».

Роман впервые опубликовали в журнале «Русский вестник» в январе 1868 – феврале 1869 года. Достоевский ставил перед собой задачу «изобразить положительно прекрасного человека», который, однако, не вписывался в современное общество настолько, что оно его воспринимало как идиота, которого можно использовать и в корыстных целях. «Идея эта – изобразить вполне прекрасного человека. Труднее этого, по-моему, быть ничего не может, в наше время особенно. Вы, конечно, вполне с этим согласитесь. Идея эта и прежде мелькала в некотором художественном образе, но ведь только в некотором, а надобен полный»[123].

Если кратко пересказать сюжет, то речь в книге идет о молодом человеке, князе Льве Николаевиче Мышкине. Он возвращается в Петербург из Швейцарии, где проходил лечение от тяжелой нервной болезни, присущей и нашему автору, – эпилепсии. Там он вел затворнический образ жизни. Вернувшись в Россию, он попадает в круговорот петербургского общества. Князь, видя, что люди в нем морально гибнут, старается им помочь, но ему это не под силу, а они смотрят на него как на идиота. В результате эти люди и доводят его до действительной потери рассудка. Идея романа весьма нетривиальная. Во всемирной литературе на тот момент было достаточное количество отрицательных персонажей, и крайне малое – положительных. Безусловно, в плохое всегда верится проще. Но Достоевский хотел исправить существующее положение.

Название произведения весьма символично. «Идиот» в своем историческом смысле означает человека, живущего в себе, далеко от общества. Есть у него еще одно толкование – юродивый. Ну и конечно, душевнобольной. Эти и другие оттенки слова Достоевский использует в своем тексте. Даже переход от одного значения к другому помогает понять, о чем хотел рассказать писатель. О человеке, отличающемся от окружающего его общества, о социальной и моральной деградации героев, о трагедии неверия.

Есть интересный момент в создании этого шедевра. В Швейцарии Ф.М. Достоевский был впечатлен картиной художника Ганса Гольбейна Младшего «Мертвый Христос в гробу», на которой изображено тело мертвого Христа после снятия его с Креста. Полотно так поразило Достоевского, что он сказал жене: «От такой картины веру потерять можно». Как раз стержень произведения, его основная мысль, что большинство героев живет без веры, и возникла у него в моменты размышления над работой Гольбейна. И в самой книге есть сцена, где князь Мышкин видит копию данной картины в доме Парфена Семеновича Рогожина, одного из главных героев романа. Рогожин признается, что любит смотреть на нее, а князь в изумлении говорит: «…от этой картины у иного еще вера может пропасть». И неожиданно Рогожин с ним соглашается. Таким образом автор расставляет акценты и привносит свои эмоции – видно, что он не просто писал эту книгу, он ее проживал. Именно в этом романе имеется и то самое знаменитое описание смертной казни. Князь Мышкин рассказывает о ней и о том, что испытывает и думает перед смертью осужденный человек, что является отсылкой к событиям в жизни самого Ф.М. Достоевского.

Фабула «Идиота» связана с уголовными делами 1860-х годов, которые Достоевский внимательно изучал. Детали произошедшего включены в текст романа или часто упоминаются героями книги. Таким образом Федор Михайлович создает определенную атмосферу ожидания кровавого насилия. События концентрируются и сгущаются, неумолимо приближая катастрофу.

А возвращаясь к предыдущим произведениям, мы и здесь снова видим тему двойственности. Достаточно прочитать начало и конец романа. «В одном из вагонов третьего класса, с рассвета, очутились друг против друга, у самого окна, два пассажира – оба люди молодые, оба почти налегке, оба не щегольски одетые, оба с довольно замечательными физиономиями и оба пожелавшие, наконец, войти друг с другом в разговор» (начало. – Прим. авт.). «…оба, во все время, у кровати ничего не выговорили», «дверь затворили, и оба опять улеглись» (последняя сцена. – Прим. авт.). Таких моментов достаточно много. Везде есть две стороны, две природы человека, темнота и свет, добро и зло.

В «Идиоте» Достоевский размышляет над вопросами нравственности, над тем, что у человека, который несет свет людям и хочет изменить мир к лучшему, на пути постоянно встречаются преграды в виде бездуховности общества и его неверия. Власть денег, желание наживы как важный разрушающий душу элемент. «Вон, в Москве, родитель уговаривал сына ни перед чем не отступать для добывания денег… Все ростовщики, все, вплоть до единого». И в конце концов происходит трагедия и с теми, кому несли свет, и они его отринули, и с тем, кто нес свет.

Первые отзывы о романе пошли еще до того, как весь роман был напечатан. А.Н. Майков писал: «…имею сообщить Вам известие весьма приятное: успех. Возбужденное любопытство, интерес многих лично пережитых ужасных моментов, оригинальная задача в герое…» Люди в буквальном смысле слова читали книгу везде, и только и говорили о романе Достоевского: «…просто не оторвешься до последней страницы». Газеты и журналы печатали статьи: «В круговороте жизни, в который автор бросает своего героя, – на идиота не обращают внимания; когда же при столкновении с ним личность героя высказывается во всей ее нравственной красоте, впечатление, наносимое ею, так сильно, что сдержанность и маска спадает с действующих лиц и нравственный их мир резко обозначается. Вокруг героя и при сильном с его стороны участии развивается ход событий, исполненный драматизма». Не обошлось и без отрицательных рецензий. В.П. Буренин[124] под псевдонимом Z вещал, что «роман можно было бы не только “Идиотом” назвать, но даже “Идиотами”, ошибки не оказалось бы в подобном названии».

А вот потом, после завершения публикации заключительных глав романа, статьи на его тему прекратили появляться. Федор Михайлович ждал всестороннего детального анализа, но его не случилось. Из чего он сделал вывод о «неуспехе» «Идиота». А дело было в том, что Достоевский являлся слишком уж новатором, опережающим свое время, и его идеи нельзя отнести к какому-либо из направлений: консервативному, либеральному или демократическому. При жизни писателя М.Е. Салтыкову-Щедрину[125] удалось глубоко заглянуть в концепцию книги: «…по глубине замысла, по ширине задач нравственного мира, разрабатываемых им, этот писатель стоит у нас совершенно особняком» и «не только признает законность тех интересов, которые волнуют современное общество, но даже идет далее, вступает в область предвидений и предчувствий, которые составляют цель не непосредственных, а отдаленнейших исканий человечества». К середине 1870-х годов Ф.М. Достоевский изменил мнение о «неуспехе», так как уже знал факты о признании «Идиота» среди читателей. В записной тетради за 1876 год он отмечал: «Кто из критики знает конец “Идиота” – сцену такой силы, которая не повторялась в литературе. Ну, а публика ее знает…» Действительно, продажи книги из года в год только росли.

Во второй половине 1880-х годов пошли первые переводы «Идиота», его публиковали на разных языках, потом начались постановки в театрах и экранизации. В настоящее время это одна из самых читаемых книг Ф.М. Достоевского. Быть по-другому и не могло, потому что если даже небольшая фраза из романа заставляет иначе взглянуть на жизнь, то какой силы тогда целое произведение. «Что, если бы не умирать! Что, если бы воротить жизнь, – какая бесконечность! И все это было бы мое! Я бы тогда каждую минуту в целый век обратил, ничего бы не потерял, каждую бы минуту счетом отсчитывал, уж ничего бы даром не истратил!»

«Бесы»

Это философское произведение Ф.М. Достоевского было издано в 1871–1872 годах. Роман был написан по реальным событиям, в его основу легла настоящая история. Существовал такой кружок «Народная расправа», лидером которого являлся С.Г. Нечаев. Членом этого кружка был студент Иван Иванов. В 1869 году нечаевцы решили развернуть расклейку листовок в Петровской академии, что могло спровоцировать руководство на закрытие учебного заведения, поэтому 23-летний Иванов выступил против. С.Г. Нечаев, почуяв угрозу своему авторитету, рассудил, что неплохо бы сплотить членов общества с помощью убийства. Что в результате и было воплощено. Нигилист, террорист и революционер С.Г. Нечаев послужил прототипом Петра Верховенского. А центральная фигура романа, Николай Всеволодович Ставрогин, имеет черты Н.А. Спешнева[126].

Сюжет передать в двух словах крайне сложно, поэтому роман обязательно надо читать. Очень часто это произведение называют политизированным, пишут, что в нем автор выступает против революционеров, нигилистов и т. д. На самом деле, смысл романа значительно шире. Основным бесом, по мнению писателя, является духовный упадок в российском обществе, им и одержимы все герои данной книги. Бесами можно назвать людей без принципов, без веры, без корней, отказавшихся от родных, пустых внутренне. Они не способны на созидание, их стихия – разрушение, встряски и перевороты. «Беспрерывное упоение победой и сознание, что нет над тобой победителя – вот что их увлекало». Федор Михайлович, как и в других своих романах, размышляет над поиском истины и жизненных ценностей. Он анализирует проблемы морали, этики и веры в масштабе политических и социальных изменений, показывая, что без нравственной опоры возникают хаос, разложение и деградация. Ф.М. Достоевский говорил: «В моем романе “Бесы” я попытался изобразить те многоразличные и разнообразные мотивы, по которым даже чистейшие сердцем и простодушнейшие люди могут быть привлечены к совершению такого же чудовищного злодейства». По Достоевскому, «бесовщина» – это помешательство на одной идее, которая поглощает человека целиком и выбрасывает его из реальности. Так, например, один из главных героев, Петр Верховенский, имел программу для изменения общества, для его расшатывания. «…Мы сначала пустим смуту… Мы проникнем в самый народ… Мы пустим пьянство, сплетни, доносы; мы пустим неслыханный разврат, мы всякого гения потушим в младенчестве… Мы провозгласим разрушение… Мы пустим пожары… Мы пустим легенды… Ну-с, и начнется смута!» Вчитайтесь внимательно в эти слова, они в настоящее время еще более актуальны, чем тогда. Но Федор Михайлович через свою книгу говорил, что бесам можно противостоять, что даже падший человек может очиститься: «Но больной исцелится и “сядет у ног Иисусовых”… и будут все глядеть с изумлением…» Каждому герою Достоевский оставлял шанс для духовного возрождения, несмотря на его ошибки в прошлом.

Современники Достоевского отреагировали на новое произведение очень бурно, его назвали мракобесом, реакционером и обвинили в том, что он клевещет на молодежь. П.Н. Ткачев[127], близкий к С.Г. Нечаеву человек, привлекавшийся к суду по делу нечаевцев, высказался резко: «Писатель создает целую галерею помешанных юношей… ни в одном из них не увидите ни образа, ни подобия живого человека, это какие-то манекены, и к каждому манекену нашит ярлык с означением характера бреда, которым он одержим». Писатель и критик А.Г. Ковнер тоже внес свою лепту по поводу «Бесов» Ф.М. Достоевского: «Достоевский просто издевается над своими героями и заставляет их резать и вешать друг друга без всякого на то основания». Таких рецензий было немалое количество. Что интересно, в середине 1880-х роман начали переводить на другие языки, его опубликовали во Франции, Дании, Нидерландах, Германии, Англии и т. д. И за границей к нему отнеслись тоже достаточно резко, объявив, что «Бесы» – это политический памфлет на политические и народнические движения в странах Европы. Но уже с 20-х годов XX века зарубежная критика изменила свое мнение, и роман перешел в разряд философско-нравственных сочинений. А. Жид[128] записал в своем дневнике после прочтения «Бесов»: «Необыкновенная книга, которую я считаю самым мощным, самым замечательным созданием великого романиста». Роман Достоевского стал своего рода романом-предсказанием, предупреждающим людей об опасности. Не зря одним из эпиграфов к книге Достоевский выбрал строки из стихотворения А.С. Пушкина «Бесы»:

Хоть убей, следа не видно,

Сбились мы, что делать нам?

В поле бес нас водит, видно,

Да кружит по сторонам.

Но несмотря на атмосферу ужаса и обреченности, невзирая на бессилие человека перед бесами, писатель верит в божественное исцеление не только человека, но и отечества и даже всего мира.

«Подросток»

Предпоследний роман Федора Михайловича, над которым он работал с мая 1874 по ноябрь 1875 года, получил название «Подросток». Его опубликовали в журнале «Отечественные записки» под подзаголовком «Записки юноши». В произведении сюжетная линия выстроена в виде исповеди молодого человека, личность которого оформляется в условиях «всеобщего разложения». К сожалению, очень часто данное литературное сочинение игнорируется читателями. И совершенно напрасно. Так, например, Н.А. Некрасов, известный поэт, прочитав первую часть «Подростка», был восхищен: «Всю ночь сидел, читал, до того завлекся, а в мои лета и с моим здоровьем не позволил бы этого себе… Такой свежести в наши лета уже не бывает и нет ни у одного писателя. У Льва Толстого в последнем романе лишь повторение того, что я и прежде у него же читал, только в прежнем лучше».

Занимательный нюанс. Герою романа Аркадию Долгорукому – 19 лет, и его уже сложно отнести к категории подростков, согласитесь. Достоевский что-то перепутал? Отнюдь. Но давайте обо всем по порядку. Молодой человек страдает от того, что он незаконнорожденный. Он воспитывался в чужих людях, в учебных заведениях его унижали, и к своим годам у него сформировалось стойкое ощущение, что он ниже других. Надо отдать должное, о нем заботились материально, платили за его обучение, и на момент написания своей исповеди он не обременен зарабатыванием на жизнь. Он ничем не увлекается, кроме своей «идеи», у него нет любимого занятия, и все, что он делает, – это ходит по родственникам и знакомым, выясняя попутно отношения с ними. А его «идея – это стать Ротшильдом, стать так же богатым, как Ротшильд. И тайна к достижению этой цели содержится в двух словах: это – “упорство и непрерывность”». Он хочет могущества и хочет обрести его через деньги: «В том-то и “идея” моя, в том-то и сила ее, что деньги – это единственный путь, который приводит на первое место даже ничтожество». Но впоследствии он начинает мечтать о другом: «Мне не нужно денег, или, лучше, мне не деньги нужны; даже и не могущество; мне нужно лишь то, что приобретается могуществом и чего никак нельзя приобрести без могущества; это уединенное и спокойное сознание силы!» Если читать произведение и вникать в меняющиеся размышления Аркадия, то быстро становится понятным, что свобода для молодого человека – это не что иное, как возможность предаваться самым необузданным желаниям.

У Аркадия в пиджаке зашит некий компрометирующий одну из героинь романа документ. Вокруг него и разворачиваются все события. Персонажи, изображенные в романе, относятся к нетрудовым людям. Так, например, отец «подростка», с которым он только-только знакомится, промотал три имения. Вот среди таких людей и ситуаций и происходит психологическое становление главного персонажа. Более того, есть нить, связывающая книги «Преступление и наказание», «Идиот», «Бесы», «Подросток» – это безотцовщина. У Раскольникова, у Мышкина, у Ставрогина нет отцов. Достоевский хотел сказать этим, что растущее поколение нуждается в опоре, в жизненных принципах, но не находит их у своих родных отцов. В «Подростке» эта тема встает во всей своей проблематике: Аркадий находится между двумя отцами, физическим, родным, законно от него отказавшимся, Андреем Петровичем Версиловым, и духовным, который, наоборот, законно его признает и становится фактическим, Макаром Ивановичем Долгоруким.

В романе много символических образов, демонстрирующих те или иные мысли, которые писатель хотел донести до читателя. Главный герой еще незрел, он только формируется и видит мир сквозь призму своего становления, Аркадий только пытается нащупать свою личность, свой путь, оттого произведение и называется «Подросток», и возраст персонажа еще более усиливает смысл, заложенный Достоевским. Аркадий переходит от влияния родного отца и «ротшильдской» идеи через странника и праведника Макара Долгорукого к новым жизненным целям. К концу романа мятущийся подросток обретает нравственную устойчивость.

Действующие лица книги, несмотря на все то, что они делают и как себя ведут, все равно ощущают внутреннюю потребность в развитии и единении с Богом, хотя и чаще всего не следуют своему сердцу в этом направлении. И опять излюбленный способ Федора Михайловича показать разные стороны каждого человека: двойственность. «Знаете, мне кажется, что я весь точно раздваиваюсь, – признается Версилов (отец Аркадия. – Прим. авт.). – Право, мысленно раздваиваюсь и ужасно этого боюсь. Точно подле вас стоит ваш двойник; вы сами умны и разумны, а тот непременно хочет сделать подле вас какую-нибудь бессмыслицу, и иногда превеселую вещь, и вдруг вы замечаете, что это вы сами хотите сделать эту веселую вещь, и Бог знает зачем, то есть как-то нехотя хотите, сопротивляясь из всех сил хотите». Здесь тоже явно прослеживается одержимость бесами, как и в предыдущем произведении. Чрезвычайная способность Достоевского проникать в самые темные глубины человеческой души очень ярко проявляется в каждом тексте. Б.П. Вышеславцев[129] заметил: «Достоевский обладал… редкой зоркостью ко злу; чувство первородного греха… живет повсюду в его произведениях…» Понимание сего не снимает ответственность с человека, но дает возможность понять, что зло действует извне, поселившись в глубины души, а никак не изначально находится в личности. Естество же души совершенно, и только когда она уклоняется с пути своего, тогда одолевают ее бесы.

Конечно, не обошлось без смертей. Это один из наиболее часто употребляемых художественных приемов автора, желающего наиболее ярко выделить какие-либо смыслы. «Маменька, милая, простите меня, за то, что я прекратила мой жизненный дебют. Огорчавшая вас Оля». Или: «Мальчик, как вспомнил про все, вскрикнул, бросился к воде, прижал к себе к обоим грудкам по кулачку, посмотрел в небеса (видели, видели!) – да бух в воду! Ну, закричали, бросились с парома, стали ловить, да водой отнесло, река быстрая, а как вытащили, уж и захлебнулся, – мертвенькой…» И опять речь о детях, о не убереженных чистых душах. Потому что для Достоевского ребенок – это воплощение лучших человеческих качеств, невинность и чистота. По словам Федора Михайловича, дети есть «капитальнейшие идеи: нравственное совершенство, высший суд, движение к гармонии, чистота душевная».

Достоевский давно планировал написать роман об отцах и детях, но все не приходилось. «Подросток» – как раз попытка пробы пера в этом направлении. Сам Федор Михайлович так озвучивал главную мысль своего произведения: «…Но тут дитя уже вышло из детства и появилось лишь неготовым человеком, робко и дерзко желающим поскорее ступить свой первый шаг в жизни. Я взял душу безгрешную, но уже загаженную страшною возможностью разврата, раннею ненавистью за ничтожность и “случайность” свою и тою широкостью, с которою еще целомудренная душа уже допускает сознательно порок в свои мысли, уже лелеет его в сердце своем, любуется им еще в стыдливых, но уже дерзких и бурных мечтах своих…» Он хотел показать, что «подросток хотя и приезжает с готовой идеей, но вся мысль романа та, что он ищет руководящую нить поведения добра и зла, чего нет в нашем обществе, этого жаждет он, ищет чутьем, и в этом цель романа». И сам Аркадий в заключение говорит: «Может быть, иному читателю захотелось бы узнать: куда ж это девалась моя “идея” и что такое та новая, начинающаяся для меня теперь жизнь, о которой я так загадочно возвещаю? Но эта новая жизнь, этот новый открывшийся передо мною путь и есть моя же “идея”, та самая, что и прежде, но уже в совершенно ином виде, так что ее уже и узнать нельзя».

Как же восприняли критики это произведение? Я в самом начале уже упомянула, что роман недооцененный. Его не поняли, и о нем мало писали. Но отдельные литераторы таки позлословили насчет автора и книги. Так, например, В.Г. Авсеенко[130] писал: «Автор снова вводит читателя в душное и мрачное подполье, где копошатся недоучившиеся маньяки, жалкие выскребки интеллигенции, безвольная и бездельная желчь, люди, “съеденные идеей”, спившиеся фразеры и тому подобная тля, возможная только при условиях подпольного, трущобного существования». И он же: «Действуют не люди, а какие-то выродки человеческой расы, какие-то подпольные тени; часто одной чертой, очень простой по-видимому, и – целая бездна, отделяющая этот мир от действительности, в которой мы живем». А.М. Скабичевский[131] обвинял Достоевского в том, что тот преступает допустимые границы: «В искусстве должен быть предел, за который оно не должно переходить в своем действии на сердце читателя, иначе оно перестает быть искусством, а делается уже самой жизнью… Представьте себе, что на сцене герои драмы убивали бы друг друга в самом деле, а в представлении сражения над вашими головами свистели бы пули… Мне казалось всегда, что г. Достоевский переступает этот предел искусства и не ограничивается только тем, что представляет вам ряд своих поэтических образов, но самих вас заставляет участвовать в нравственных страданиях его героев». Но, несмотря на критику и несогласие с Достоевским в определенных моментах, тот же Скабичевский именно в связи с «Подростком» сказал, что «это гениальный писатель, которого следует поставить не только в одном ряду с первостепенными русскими художниками, но и в числе самых первейших гениев Европы нынешнего столетия». П.Н. Ткачев, критик и публицист, в своем отзыве делает вывод, что «роман “Подросток” г. Достоевского имеет почти такое же значение для оценки идейных забитых людей, какой имел его первый роман (“Бедные люди”) для оценки людей типа Девушкиных, Голядкиных и им подобных». И считает, что «критика, не вполне еще забывшая свое прошлое, критика, оставшаяся верной своим принципам и не утратившая сознания своих обязанностей и своих задач… должна отнестись к этому роману с особенным вниманием». Однако об этом романе писали сравнительно мало.

Ну а мы подходим к завершению повествования об этом произведении и подводим итог. Роман «Подросток» – это книга о взрослении, самовоспитании, взаимоотношении отцов и детей, о нравственном разложении и вере, и о развитии общества в целом. «Из подростков созидаются поколения…»

И как всегда, шедевр от Достоевского. Один крохотный диалог, в котором можно утонуть. Его хочется перечитывать и перечитывать. Возможно, в этом и смысл романа. «А что же такое эта жизнь, по-вашему?.. Тоже не знаю, князь; знаю только, что это должно быть нечто ужасно простое, самое обыденное и в глаза бросающееся, ежедневное и ежеминутное, и до того простое, что мы никак не можем поверить, чтоб оно было так просто, и, естественно, проходим мимо вот уже многие тысячи лет, не замечая и не узнавая».

«Братья Карамазовы»

Роман «Братья Карамазовы» Федор Михайлович Достоевский начал писать в июле 1878 года, хотя идея о нем родилась значительно раньше. Первые публикации романа состоялись в начале февраля 1879 года в журнале «Русский вестник». Так как это завершающий пятикнижие и последний роман Ф.М. Достоевского, то я постараюсь привести побольше мнений современников о нем. Ведь им мы как бы подводим черту под творчеством гениального писателя.

Изначально Достоевский задумывал создать два романа – «Атеизм» и «Житие великого грешника», но, увы, претворить этот замысел в жизнь он не успел. Работал над книгой он в течение трех лет, проживая на тот момент в Старой Руссе с семьей. Этот город и стал прототипом населенного пункта в романе. Достоевский дал ему название Скотопригоньевск. В период работы над романом у Достоевских от эпилептического припадка умер сын Алексей, и писатель, находясь в крайнем отчаянии, посетил Оптину пустынь, где беседовал со старцем Амвросием. Сие событие, пусть и переработанное, приведено в романе. Также в «Братьях Карамазовых» в главе «Верующие бабы» Федор Михайлович отразил мысли и слова Анны Григорьевны, а в стенаниях женщины из народа, потерявшей ребенка и искавшей утешения у старца Зосимы, слышны и ее, и его собственные эмоции и чувства. «Сыночка жаль, батюшка, трех леточек был, без трех только месяцев и три бы годика ему. По сыночку мучусь, отец, по сыночку… И хотя бы я только взглянула на него лишь разочек, только один разочек на него мне бы опять поглядеть, и не подошла бы к нему, не промолвила, в углу бы притаилась, только бы минуточку едину повидать, послыхать его, как он играет на дворе, придет, бывало, крикнет своим голосочком: “Мамка, где ты?” Только б услыхать-то мне, как он по комнате своими ножками пройдет разик, всего бы только разик, ножками-то своими тук-тук, да так часто, часто, помню, как бывало, бежит ко мне, кричит, да смеется, только б я его ножки-то услышала, услышала бы, признала!» В описании смерти Илюшечки и скорби его отца, отставного штабс-капитана Снегирева, также передана та боль, те страдания, что испытали сам Федор Михайлович и Анна Григорьевна.

Сюжетная линия романа зародилась еще тогда, когда Достоевский отбывал срок на каторге и познакомился там с человеком, осужденным по ошибке за убийство отца. Он-то (Дмитрий Ильинский) и стал прообразом одного из братьев. Таким образом, некоторые моменты и переживания вошли в произведение из собственной жизни Достоевского, а имя его умершего сына получил главный герой романа. «Вместе с именем вся отеческая нежность, все неосуществившиеся надежды на светлое будущее сына переносятся на юного героя романа»[132]. «Братья Карамазовы» собрали воедино и завершили многие идеи и типажи, которые появлялись в предыдущих произведениях.

Сюжет книги базируется на убийстве Федора Карамазова, у которого трое законных сыновей, Дмитрий, Иван, Алеша, и один незаконнорожденный – Павел Смердяков. Вокруг произошедшего и выстраиваются все события. Крупное наследство, которое провоцирует конфликт, выяснение кто убил старшего Карамазова, возможные и реальные причины для такого поступка. Несмотря на то что фактический виновник кровопролития один, писатель хочет показать, что в смерти отца определенная вина лежит на каждом из братьев. Достоевский собирает в романе все возможные пороки «карамазовщины»[133]: нравственное падение героев, алчность, жестокосердие, сладострастие и другие. Федор Михайлович ставит перед своими персонажами те вопросы, которые составляют основу основ и ценность человеческой жизни, – это вопросы веры, выбора, ответственности, сострадания, любви. И снова писатель верит в возможность возрождения «человеков», если они проявят силу воли и обуздают страсти, придут к праведной жизни и к Богу.

Три брата Карамазовых представляют собой различные стороны человеческой психики и моральных принципов и три тенденции развития русского общества. Сталкиваясь с разнообразными ситуациями и поступая в соответствии со своим пониманием, они позволяют нам лучше понять первопричину тех или иных поступков. Алексей Карамазов является представителем нравственности в романе, но и его убеждения и идеалы проверяются на прочность при взаимодействии с другими героями. Иван Карамазов – философ, скептик. Его ипостась – рационализм и интеллектуальность. Он подвергает сомнению устройство мира и этические нормы. Диалоги двух братьев являются одной из основных тем романа. Третий брат, Дмитрий Карамазов, это все то, что относится к области страстей и низменных инстинктов. Но и он ищет истину, стремится к идеалу. В романе Дмитрий – образ человеческой слабости. Каждый в романе получает сообразно своим поступкам и выбору. Отец убит, Иван сходит с ума, Дмитрий на каторге, а Алексею со всем этим жить.

«Братья Карамазовы» – то произведение, прочтение которого поставит перед читателем необходимость задуматься о нашем собственном выборе, о наших собственных моральных ценностях, о наших собственных путях и идеалах. Оно является осмыслением всей жизни писателя и заставляет искать ответы на вечные вопросы. Начинает читать один человек, а дочитывает роман уже немного другой.

С момента публикации произведения критики и читатели разделились в своем мнении о книге. Многообразие оценок вполне объяснимо, так как «Братья Карамазовы» – это сложная философско-психологическая драма, которая не укладывалась в привычное русло ключевых тенденций общественно-политической и культурной мысли того времени. Еще до того, как весь роман был напечатан, за один только 1879 год в столичной печати появилось более 30 откликов на него, а в провинциальной – и того больше.

Многие из авторов рецензий и публикаций обвинили Достоевского в мистицизме, хотя и не могли отказать ему в безошибочном художественном почерке. Так, например, критик «Недели» считал, что «“Братья Карамазовы” будут одним из лучших романов г-на Достоевского… по обилию живых, реалистических черт всякого рода». Корреспондент «Голоса» писал, что Достоевский «рисует жизнь экстренную, чрезвычайную, изумительную, не похожую на будничную жизнь “дюжинных… Иванов Иванычей и Петров Петровичей, которых мы можем видеть на каждом шагу”». И самое главное, многие критики отметили удивительное качество Ф.М. Достоевского: он умудрялся рисовать своих героев настоящими. Если он описывал неопытную девушку, то слог его был девичьим, если речь шла о жене лакея, то тут же проявлялись нравы простых людей, их слова и мысли и т. д.

В 1880 году К.Н. Леонтьев[134]раскритиковал роман и известную Пушкинскую речь за то, что, по его мнению, писатель отступил от ортодоксальных церковных догм: «… В “Братьях Карамазовых” монахи говорят не совсем то, или, точнее выражаясь, совсем не то, что в действительности говорят очень хорошие монахи и у нас, и на Афонской горе…Отшельник и строгий постник Ферапонт… почему-то изображен неблагоприятно и насмешливо… От тела скончавшегося старца Зосимы для чего-то исходит тлетворный дух…» Леонтьев считал, что рай, по учению церкви, возможен только лишь после смерти, а Достоевский этому противоречит, так как хочет изменить мир и достигнуть рая на земле, а не на небе. Не все восприняли неординарную форму произведения Федора Михайловича Достоевского. Так, известный критик В.В. Чуйко заявил, что «роман местами блестит страницами поразительного таланта, но весь, в целости, состоит из каких-то несообразностей и нелепостей… а потом до крайности надоедает длиннотами и повторениями». Так что отзывов хватало – как негативных, так и положительных.

Жена основателя Третьяковской галереи, В.Н. Третьякова, в июне 1880 года сделала запись в своем дневнике: «…в душе все перебирается и укладывается как бы по уголкам все хорошее и мелкое. Благодаря “Братьям Карамазовым” можно переработаться и стать лучше». Художник И.Н. Крамской писал в феврале 1881 года П.М. Третьякову[135]: «После “Карамазовых” (и во время чтения) несколько раз я с ужасом оглядывался кругом и удивлялся, что все идет по-старому, а что мир не перевернулся на своей оси… Достоевский действительно был нашею общественною совестью!»

В 1881 году заключительной реакцией на роман Ф.М. Достоевского стала статья Л.А. Паночини[136], в которой он, с одной стороны, обобщил все разногласия противников и сторонников, оценивающих произведение писателя, а с другой – подытожил свою точку зрения такими словами: «Достоевский будит чувство и будит мысль. Вся непостижимая галиматья, в которую он веровал, вся его проповедь исчезает… читатель не замечает ее, потому что все заступает, все покрывает собой – страстная любовь автора к людям, его глубокое проникновение в страждущие души… Несмотря на все усилия, какие он делал для того, чтобы стать поборником мрака, – он является светочем…»

Сам же Достоевский писал: «Роман читают всюду, пишут мне письма, читает молодежь, читают в высшем обществе, в литературе ругают или хвалят, и никогда еще, по произведенному кругом впечатлению, я не имел такого успеха». Он очень волновался, как примут его произведение: «Каждый раз, когда я напишу что-нибудь и пущу в печать, я как в лихорадке…»

Что интересно, Л.Н. Толстой в 1883 году говорил, что «не мог дочитать “Карамазовых”». Спустя девять лет он перечитал роман и поделился с женой: «Очень мне нравится». Отдельные эпизоды «Братьев Карамазовых» вписывались в мировоззрение позднего Льва Николаевича Толстого до такой степени, что, читая сцену, где офицер отвесил пощечину денщику, он «рыдал и глотал слезы». Более того, «Братья Карамазовы» вошли в число последних книг, читаемых Толстым.

Никто не смог остаться в стороне. У всех было разное мнение, но равнодушных не имелось. Так же и сейчас, спустя почти полтора века, книги Достоевского будоражат мысли и сердца читателей. Разве не актуальна фраза, взятая из описываемого романа: «Ибо все-то в наш век разделились на единицы, всякий уединяется в свою нору, всякий от другого отдаляется, прячется и, что имеет, прячет и кончает тем, что сам от людей отталкивается и сам людей от себя отталкивает». А как вынимает душу цитата: «Ты не сошел со креста, когда кричали тебе, издеваясь и дразня тебя: “Сойди со креста и уверуем, что это ты”. Ты не сошел потому, что, опять-таки, не захотел поработить человека чудом, и жаждал свободной веры, а не чудесной. Жаждал свободной любви, а не рабских восторгов невольника пред могуществом, раз навсегда его ужаснувшим».

Пушкинская речь

Эта глава посвящена произведениям Федора Михайловича Достоевского. То, о чем пойдет речь дальше, не совсем подходит под это определение, однако обойти своим вниманием очередной шедевр Достоевского мы не имеем права. Итак, Пушкинская речь. Она была произнесена 8 (20) июня 1880 года на открытом заседании Общества любителей российской словесности в аудитории московского Благородного собрания, и сразу стала сенсацией. Причем для выступления Достоевский приехал в Москву из Старой Руссы, невзирая на обострение болезни легких и денежные затруднения. Он произвел фурор: «…Зала была набита битком… Когда же я провозгласил в конце о всемирном единении людей, то зала была как в истерике; когда я закончил, я не скажу тебе про рев, про вопль восторга: люди незнакомые между публикой плакали, рыдали, обнимали друг друга и клялись друг другу быть лучшими, не ненавидеть впредь друг друга, а любить». СМИ среагировали моментально, они ознакомили читателей с содержанием речи и сформировали первое впечатление о ней.

Газета «Голос» отмечала: «…Это было мастерское, полное силы, остроумия и задушевной теплоты чтение. Разделив поэтическую деятельность Пушкина на три периода… Чрез оба первые периоды проходит один тип: сначала Алеко в “Цыганах”, потом Евгений Онегин – тип русского скитальца, скучающего мировой тоской… оратор перешел к другому, созданному Пушкиным, также чисто русскому типу… – Татьяне, которая представляет апофеоз русской женщины. Весь второй период деятельности Пушкина отмечен тем, что мы называем народностью… Наконец, третий период представляет собою выражение идей всемирных… В европейской литературе нет гения, который обладал бы такою отзывчивостью к страсти всего мира. Пушкин один владеет этим даром и в этом заключается его высокое значение как русского народного поэта, так как в нем во всей своей полноте выразился характер русского народа… Историческое призвание России в том, чтобы изречь слово примирения, указать исход европейской тоске. Пусть наша земля – нищая в экономическом отношении, но почему же не ей суждено сказать последнее слово истины? Это предположение может быть названо смелой фантазией, но существование у нас Пушкина дает надежду, дает нам право предполагать, что эта фантазия осуществится. И это было бы еще ближе, возможнее, если б Пушкин жил более; но он умер и унес с собою в гроб великую тайну… Чистая сердцем, обильная любовью, она (Россия. – Прим. авт.) объединит народы в духе братской любви, завещанной миру Христовою заповедью…» Вся публика, собравшаяся в зале Благородного собрания, встретила эти слова громом аплодисментов. Члены Общества жали Достоевскому руки. Как потом сказал Н.П. Гиляров-Платонов[137]: «Никогда с такою глубиною не анализирован был наш великий поэт отчасти, а отчасти и идеалы русского народа». Эффект можно было предугадать, если учесть, что речь являлась плодом двадцатилетних раздумий Ф.М. Достоевского над творчеством Пушкина. Ораторский дар вкупе с искренностью излагаемого и произвели такое впечатление.

Но кроме рукоплесканий речь вызвала и обратный эффект. Многие зарубежные оппоненты и некоторые русские были возмущены якобы «заносчивостью» оратора и тем, что он представил русских Богом избранным народом, а русским лишь бы не отстать, а уж вести кого-то за собой – вообще из ряда вон выходящая идея. Достоевский предполагал, что обвинения такого рода вполне возможны, и ответил на них еще в своей речи: «Почему же нам не вместить последнего слова Его (Христа)? Да и сам он не в яслях ли родился?» Но противники не приняли во внимание данный аргумент. А.Д. Градовский[138] назидательно поучал Достоевского: «Русская мысль, уважаемый г. Достоевский, не есть стремление к всечеловеческой гармонии, но, как мысль каждого иного народа, она есть сознание главных потребностей народа и настоятельности их удовлетворения…» Пушкинская речь взбудоражила общественность – одни говорили одно, другие вещали другое, – но и те, и другие понимали, что произошло важнейшее событие, хотя до конца и не понимали его значение. «Чувствовалось, что на душе светло и хорошо, чувствовалось, что за эти дни стало лучше, выше, чище, но что, как и почему – оставалось неясным…»[139] И.С. Тургенев, у которого с Достоевским были не самые дружественные отношения, писал так: «Эта очень умная, блестящая и хитроискусная, при всей страстности, речь всецело покоится на фальши, но фальши крайне приятной для русского самолюбия». Федора Михайловича удивила позиция оппонентов: «Неужели восторг был оттого, что мы всех могущественнее и длинноголовее?» К счастью, имелись и те, кто понял главную мысль произнесенной Достоевским речи. Л.Е. Оболенский адекватно отразил нападки критиков: «…Если вы только русский, вы не можете не понять, то вы поймете и то, что каждая нация обязана иметь такой “огненный столб”, который вел в пустыне племя Израиля, без этого знамени оно заблудится в степи, оно не захочет идти дальше, томимое жаждой и палимое зноем. Идеал нации – великая сила, великий библейский огненный столб: пока он светит, люди идут, даже умирая, идут, потому что видят его, потому что верят, потому что он светит, значит он есть, значит – придем. … Стало быть, идеал есть реальная, физическая сила, и эту-то силу Ф.М. Достоевский пробудил в русских сердцах, показал ее воочию, и его не забудут вовеки, как не забыт Моисей и его огненные столбы».

Что интересно, возник контраст между теми, кто слушал «Пушкинскую речь», и теми, кто узнал ее содержание из газет и журналов. Можно объяснить это мастерством выступающего, как озвучил Г.И. Успенский[140], сказавший, что Достоевский «желал всех силою своего слова покорить, всем понравиться и быть приветствованным всеми». А можно тем, что Федор Михайлович был искренен в том, что говорил. Как бы «дилетант» в литературном мире, А.И. Штакеншнейдер[141] сказал: «И не великому поэту одному указали Вы (Достоевский. – Прим. авт.) его высокое место, Вы указали его и для России, подняли наш угнетенный дух, от той-то радости и заплакали Ваши слушатели». Впоследствии многие воинственные оппоненты успокоились и поняли позицию, обозначенную Ф.М. Достоевским. Не все приняли, но поняли. Дебаты продолжались долго, если быть более точной, они продолжаются и сейчас. Но сам Достоевский ни о чем не жалел: «Знаю, слишком знаю, что слова мои могут показаться восторженными, преувеличенными и фантастическими. Пусть, но я не раскаиваюсь, что их высказал. Этому надлежало быть высказанным». Для него всегда в приоритете стояла христианская идея братства и любовь к русскому человеку и своей родине. После смерти Федора Михайловича Достоевского в газете «Русь» И.С. Аксаков[142] по поводу Пушкинской речи писал: «…знаменательна и утешительна самая возможность таких минут в нашей русской общественной жизни, когда правда берет свое, является в торжестве, все покоряет себе своею властью, все и всех единит собою: это правда христианская, это правда русского глубоко-народного чувства…»

В этой главе считаю необходимым также затронуть вопрос отношения к произведениям Достоевского в России в разные эпохи. Как вы уже поняли, при жизни у Федора Михайловича были взлеты и падения, кто-то его критиковал, кто-то искренне восхищался. Но в любом случае современники признали, что он гениальный русский прозаик. А вот Октябрьская революция 1917 года внесла свои коррективы. С одной стороны, большевики помнили, что Достоевский пострадал на каторге как революционер, но с другой стороны, он раздражал их, когда стал консерватором и христианином. В.И. Ленин не любил творчество Ф.М. Достоевского, ибо тот был носителем отличной от революционеров идеологии. Поэтому он отзывался о книгах Федора Михайловича так: «На эту дрянь у меня нет свободного времени. Содержание сих пахучих произведений мне известно, для меня этого предостаточно. “Братьев Карамазовых” начал было читать и бросил: от сцен в монастыре стошнило. Что же касается “Бесов” – это явно реакционная гадость… терять на нее время у меня абсолютно никакой охоты нет. Перелистал книгу и отшвырнул в сторону. Такая литература мне не нужна – что она мне может дать?» Однако о «Записках из Мертвого дома» он говорил абсолютно по-другому и называл этот роман «непревзойденным произведением русской и мировой художественной литературы, так замечательно отобразившим не только каторгу, но и “мертвый дом”, в котором жил русский народ при царях из дома Романовых». Поэтому, вопреки расхожему мифу, книги Достоевского никогда не запрещали к печати в СССР. Да, в то время популярными являлись Маркс – Энгельс, Ленин и Горький, а Ф.М. Достоевский со своими взглядами мало подходил в данную когорту и популярностью особо не пользовался. Но тем не менее в период с 1917 по 1982 год в СССР его издавали 428 раз с суммарным тиражом в 34,5 млн экземпляров. Это существенно меньше по сравнению с 592 млн В.И. Ленина или 208 млн М. Горького, но для «злого гения»[143] вполне себе нормально. И.Л. Волгин[144] объяснял, что «гениальность Достоевского никогда не отрицалась, но считалось, что он не образец советского писателя, отсюда и настороженное отношение».

На послевоенные годы пришелся пик мировых экранизаций произведений Ф.М. Достоевского. В 1951 году Акира Куросава[145] выпустил фильм по «Идиоту». В 1956 году французы сняли «Преступление и наказание» с великим Жаном Габеном в главной роли. В 1957 году вышла картина Висконти[146] «Белые ночи» с Марчелло Мастрояни в главной роли, которая завоевала награду Венецианского кинофестиваля. А в 1958 году американцы экранизировали «Братьев Карамазовых», и их фильм вошел в десятку лучших фильмов года. В Советском Союзе не могли остаться в стороне, тем паче, что писатель-то наш, русский. Один из самых известных советских режиссеров И.А. Пырьев сначала снял «Идиота», а затем «Братьев Карамазовых». Параллельно началось переиздание литературных трудов Ф.М. Достоевского. То есть процесс возрождения популярности писателя пришелся на хрущевские времена, и к брежневскому периоду Федор Михайлович вернулся в ряды несомненных классиков русской литературы.

В настоящее время интерес к Ф.М. Достоевскому нисколько не угас. Так, например, Достоевский с начала 2021 года стал вместе с Джорджем Оруэллом и Стивеном Кингом самым издаваемым автором в России. Как сказал А.Б. Криницын[147]: «Часто ставят вопрос, хороший ли писатель Достоевский… Можно ответить просто: попробуй напиши получше… Так же с Достоевским: если человек уже стольким понравился, выдержал проверку временем, значит, он хороший писатель. Если он стал мировым явлением, значит, он передал сообщение, которое оказалось важным для многих. И каждое поколение открывает его для себя заново и по-своему…»

Непривычный Достоевский

Чем пустее голова человеческая, тем менее она ощущает жажды наполниться.

Люди излишне образованные лезут во всякое место-с и преимущественно туда, где их вовсе не спрашивают.

Ф.М. Достоевский

Графическая композиция, включающая изображение архитектурных деталей, каллиграфические записки и портретный набросок. 1871

Константин Орлов. Иллюстрация к рассказу «Мальчик у Христа на елке». 1919

Иллюстрация к немецкому изданию рассказа «Крокодил…»

Юрий Чистяков. Иллюстрация к повести «Белые ночи»

Кроме самых известных произведений Федора Михайловича, упомянутых в нашей книге, есть те, которые читали далеко не все, а, возможно, многие даже о них и не слышали. Хотелось бы восполнить сей несправедливый пробел. Потому что интересен писатель в полном своем объеме, от маленьких деталей до больших шедевров. Только так можно приблизиться к пониманию гения и тому, что он стремился выразить.

Считаю необходимым перечислить данные произведения. В рамках одной книги невозможно рассмотреть список полностью, поэтому мы уделим внимание лишь некоторым из них. Зато остальные вы сможете изучить сами.

Роман в девяти письмах (1845); Господин Прохарчин (1846); Как опасно предаваться честолюбивым снам: рассказ, написанный совместно с Д.В. Григоровичем и Н.А. Некрасовым (1846); Хозяйка (1847); Честный вор (1848); Чужая жена (1848); Белые ночи (1848); Слабое сердце (1848); Ревнивый муж (1848); Рассказы бывалого человека (1848); Ползунков (1848); Елка и свадьба (1848); Маленький герой (1849); Чужая жена и муж под кроватью (1860); Зимние заметки о летних впечатлениях (1863); Крокодил. Необыкновенное событие, или Пассаж в Пассаже (1865); Бобок (1873); Два самоубийства (1876); Мальчик у Христа на елке (1876).

«Белые ночи»

Данное произведение входит в школьную программу. Но, как правило, в те годы мы чаще всего пробегаем по заданному курсу, особо в него не углубляясь, а становясь взрослыми, не всегда возвращаемся к тому, что стоило бы прочитать.

Это повесть-трагедия, рассказывающая грустную историю одного робкого молодого человека – Мечтателя. «Мечтатель – если нужно его подробное определение – не человек, а, знаете, какое-то существо среднего рода. Селится он большею частию где-нибудь в неприступном углу, как будто таится в нем даже от дневного света, и уж если заберется к себе, то так и прирастает к своему углу, как улитка…» Он повстречал девушку, влюбился в нее, а она в конце концов оставила его. Но Мечтатель продолжает любить ее, так как она была единственным счастливым событием его печальной жизни. «Боже мой! Целая минута блаженства! Да разве этого мало хоть бы и на всю жизнь человеческую?»[148] Все это происходит на фоне знаменитых белых ночей Санкт-Петербурга.

Написано это произведение с несвойственной Ф.М. Достоевскому сентиментальностью. Со слогом великого писателя оно превращается в рвущую сердце и душу повесть. Небольшая, но глубокая по смыслу книга, в которой с точностью и проницательностью передана жизнь одинокого мечтателя. Можно назвать это лирикой по-достоевски. «Белые ночи» дают возможность почувствовать атмосферу и романтику белых ночей Санкт-Петербурга, где на одной из улочек несколько ночей беседуют молодой человек и девушка. В произведении показаны вся боль неразделенной любви и одиночество Мечтателя.

Федор Михайлович Достоевский написал «Белые ночи» осенью 1848 года. На тот момент он был увлечен прозой Э.Т.А. Гофмана[149], и это нашло свое отражение в повести. В образе Мечтателя присутствуют, безусловно, черты самого автора, а также поэта А.Н. Плещеева, коему изначально посвятил текст Достоевский. Закончил «Белые ночи» Федор Михайлович незадолго до ареста, а как мы знаем, тот резко поменял его жизнь и, скорее всего, направление его творчества. После каторги в 1860 году он отредактировал ее, а в 1865 году снял посвящение Плещееву.

Достоевский образ Мечтателя использовал не в одном своем произведении. Так, например, в «Записках из подполья» (1864) некоторые сюжетные линии «Белых ночей» прописаны уже в саркастическом тоне. Кроме того, качества Мечтателя задействованы в характере Ивана Петровича – героя романа «Униженные и оскорбленные» (1861).

Как и в большинстве случаев, мнения читателей и критиков разделились. Кто-то считал повесть лучшим творением молодого писателя, а кому-то главные персонажи показались лишенными стойкости и воли, с «тряпичными сердцами, с куричьими чувствами»[150]. Но Достоевский умудрился в столь короткой зарисовке показать одновременно чистоту, жертвенность Мечтателя и его неспособность жить в настоящем реальном мире. «И спрашиваешь себя: где же мечты твои? И покачиваешь головою, говоришь: как быстро летят годы! И опять спрашиваешь себя: что же ты сделал с своими годами? Куда ты схоронил свое лучшее время? Ты жил или нет? Смотри, говоришь себе, смотри, как на свете становится холодно. Еще пройдут годы, и за ними придет угрюмое одиночество, придет с клюкой трясучая старость, а за ними тоска и уныние. Побледнеет твой фантастический мир, замрут, увянут мечты твои и осыплются, как желтые листья с деревьев…»[151] Задумайтесь, как глубоко написано, и, возможно, именно эти слова сподвигнут вас к действию.

«Крокодил. Необыкновенное событие, или Пассаж в Пассаже»

И снова произведение Ф.М. Достоевского, написанное в нехарактерном для него стиле. Обычно в нашем представлении Достоевский достаточно мрачный, серьезный, «темный» писатель. Однако «Крокодил» представляет собой сатирический рассказ, написанный с тонкой иронией и сарказмом. В нем главного героя, чиновника Ивана Матвеича, съедает крокодил. Но Иван Матвеич остается цел и невредим в утробе страшного зверя и вполне доволен своим положением. Он начинает фантазировать, что теперь, пользуясь немалым вниманием, будет транслировать умные теории из чрева аллигатора, влиять на общество и т. д. «Но я докажу, что и лежа на боку, – мало того, – что только лежа на боку и можно перевернуть судьбу человечества»[152]. Или: «В результате – я у всех на виду, и хоть спрятанный, но первенствую. Стану поучать праздную толпу. Наученный опытом, представлю из себя пример величия и смирения перед судьбою! Буду, так сказать, кафедрой, с которой начну поучать человечество».

Черновик «О муже, съеденном крокодилом» приходится на середину 1864 года. Впервые опубликовали рассказ в журнале «Эпоха» в 1865 году. Название «Крокодил» он приобрел, когда произведение перепечатывалось в Собрании сочинений Достоевского 1865 года, а прежнее – «Необыкновенное событие, или Пассаж в Пассаже» – сместилось в подзаголовок. Сам Достоевский в «Дневнике писателя» за 1873 год писал, что «“Крокодил” – чисто литературная шалость».

«Крокодил» тоже вызвал большие споры среди читателей. В силу того что Ф.М. Достоевский вступал в ожесточенные дебаты с представителями демократической, консервативной и либеральной журналистики, коих он упрекал в теоретическом взгляде на действительность и в оторванности от «живой жизни», это нашло отражение в книге и соответственно вызвало у многих неоднозначную реакцию. Автора даже обвинили в том, что «Крокодил» – это не что иное, как сатира на осужденного на тот момент и сосланного в Сибирь Н.Г. Чернышевского[153]. Главный герой Иван Матвеевич, вещавший из утробы крокодила, как раз и есть Чернышевский, написавший роман «Что делать?» в застенках Петропавловской крепости, то есть своего рода из чрева зверя. Однако Федор Михайлович выступил с опровержением подобной версии трактования, более того, он не побоялся в открытую озвучить сочувствие вышеупомянутому ссыльному. «Значит, предположим, что я, сам бывший ссыльный и каторжный, обрадовался ссылке другого “несчастного”, мало того – написал на этот случай радостный пашквиль. Но где же тому доказательства: в аллегории? Но принесите мне что хотите… “Записки сумасшедшего”, оду “Бог” … – что хотите – и я берусь вам вывести тотчас же… что тут именно аллегория о франко-прусской войне или пашквиль на актера Горбунова»[154].

Есть мнение, что Ф.М. Достоевский хотел выразить свой протест против социалистов, либералов, западников, которые так или иначе расшатывали устои русского мира. Голос Ивана Матвеевича, слышимый из живота аллигатора, комически имитировал теории преобразований и улучшений России, имевшие популярность в то время. Иван Матвеевич говорил: «Только теперь на досуге могу мечтать об улучшении судьбы всего человечества. Из крокодила выйдет теперь правда и свет. Несомненно, изобрету новую собственную теорию новых экономических отношений и буду гордиться ею… Опровергну все и буду новый Фурье». Также в речах персонажей рассказа постоянно упоминается так называемый экономический принцип. В нем самым главным аргументом при принятии решений, что на уровне государства, что на уровне отдельно взятого человека, является прибыль и убыток. Все остальное во внимание особо не принимается, в том числе и человеческая жизнь. Прочитайте внимательно диалог:

«– Ковыряйт! – вскричал хозяин, – я не дам ковыряйт крокодиль. Теперь публикум будет ошень больше ходиль, а я буду фуфциг копеек просиль…

– Гот зей данк! – подхватила хозяйка.

– Они правы, – спокойно заметил Иван Матвеич, – экономический принцип прежде всего».

Что еще интересно, тема «экономического принципа» в рассказе часто пересекается с темой привлечения иностранных капиталов, в которых Россия типа сильно нуждается: «…начал рассказывать о благодетельных результатах привлечения иностранных капиталов в наше отечество». А хозяин крокодила, немец, – образ заграничного инвестора, к коему нужно очень трепетно относиться. Смотрите, насколько проницателен Ф.М. Достоевский: «Надо, говорит, чтобы иностранные компании скупили по возможности всю нашу землю по частям, а потом дробить, дробить, дробить как можно в мелкие участки, и знаете – решительно так произносит: д-р-р-р-обить, говорит, а потом и продавать в личную собственность. Да и не продавать, а просто арендовать. Когда, говорит, вся земля будет у привлеченных иностранных компаний в руках, тогда, значит, можно какую угодно цену за аренду назначить».

Кроме тех смыслов, с которыми мы с вами уже ознакомились, в произведении Достоевского хорошо прослеживается вопрос маленького, серенького человека. Он ранее был незаметен, ничем не выделялся, но, как только понял, что находится в центре внимания, сразу резко изменился, возгордился, возвысился. Иван Матвеич посчитал, что его исключительное положение – ведь он единственный, кто находится в утробе крокодила, – дает ему право проповедовать всему человечеству. Хотя он как ничего собой не представлял, так и не представляет. Вы только послушайте: «Я изобрету теперь целую социальную систему, и – ты не поверишь – как это легко! Стоит только уединиться… или хоть попасть в крокодила, закрыть глаза, и тотчас же изобретешь целый рай для всего человечества. Давеча, как вы ушли, я тотчас же принялся изобретать и изобрел уже три системы, теперь изготовляю четвертую». Он пытается учить людей жить, руководить и т. д., находясь в полном отрыве от реальности, в теплом «крокодиловом чреве». А как тонко, иронично высмеивает Федор Михайлович человеческую глупость, зависимость от общественного мнения, связь между социальным положением и образом соответствующих этому статусу действий. «В моем тесном убежище одного боюсь – литературной критики толстых журналов и свиста сатирических газет наших». Или: «Опять-таки кто ж велел ему влезть в крокодила? Человек солидный, человек известного чина, состоящий в законном браке, и вдруг – такой шаг! Сообразно ли это?»

На самом деле, несмотря на то что рассказ не слишком известен, и написан достаточно давно, он более чем заслуживает внимания современного читателя, потому что ни капли не потерял своей актуальности. Здесь есть над чем поразмыслить!

«Бобок»

Еще один удивительный рассказ великого мастера. Тема в нем затронута табуированная, главный страх любого человека – смерть.

Произведение мистическое, но не без подоплеки. Достоевский своим очерком парировал некорректное поведение журналиста Л.К. Панютина, который позволил себе грубо высказаться в адрес Федора Михайловича и его портрета, написанного художником Василием Перовым, намекая на душевное нездоровье Достоевского. Стоит отметить, что в жанровом исполнении рассказ относится к сатирической фантастике, гротеску[155]. Опубликовали «Бобок» в феврале 1873 года на страницах еженедельника «Гражданин».

По сюжету спившийся литератор Иван Иванович замечает, что с ним происходит что-то необычное: то голова болит, то видит и слышит он странные вещи, то есть страдает от зрительных и слуховых галлюцинаций. Попав на похороны к дальнему родственнику, он, как и всегда, выпил и остался на кладбище, где прилег и задремал. «Ходил развлекаться, попал на похороны». Спустя время он стал различать голоса, исходившие из загробного мира. Посетив кладбище и подслушав разговоры мертвецов, герой узнал, что через несколько дней после смерти к умершему возвращается что-то типа сознания, обоняния и речи. И у человека есть два-три месяца, когда он может подвести итоги своей жизни перед тем, как уйти на ту сторону. В рассказе упоминается о трупе, который в таком состоянии, что способен только издавать булькающие звуки «бобок, бобок, бобок». Вместо же чистых помыслов идет духовная деградация. Сначала похороненные мысленно развлекаются игрой в преферанс и всякой болтовней, но постепенно идут дальше, собираясь рассказать друг другу самые неприличные моменты из жизни. «Довольно, – порешил Клиневич, – я вижу, что материал превосходный. Мы здесь немедленно устроимся к лучшему. Главное, чтобы весело провести остальное время… Главное, два или три месяца жизни и в конце концов – бобок. Господа, я предлагаю ничего не стыдиться!» Даже циничный опустившийся главный герой, в конце концов, приходит в ужас: «Нет, этого я не могу допустить, нет, воистину нет!.. Разврат в таком месте, разврат последних упований, разврат дряблых и гниющих трупов и – даже не щадя последних мгновений сознания! Им даны, подарены эти мгновения и…» И поэтому слово «бобок» к концу повествования стало означать пик нравственного падения. Достоевский снова великолепно использует художественный прием – метод контраста, контраста между таинством смерти и пошлостью разговоров покойников. Иван Иванович, главный герой рассказа, в завершение рукописи надеется найти что-либо более обнадеживающее, судя по его словам: «Побываю в других разрядах, послушаю везде… Авось наткнусь и на утешительное».

Современники Достоевского не оценили рассказа писателя, более того, обвинили его в «ненормальности». Так, например, в журнале «Дело» написали: «…г-н Достоевский повествует, как на кладбище он подслушал разговоры погребенных уже покойников… Положим, что все фантастические рассказы, но самый уже выбор таких сюжетов производит на читателя болезненное впечатление и заставляет подозревать, что у автора что-то неладно в верхнем этаже». И только в XX веке рассказ восприняли по достоинству. «Вряд ли мы ошибемся, если скажем, что “Бобок” по своей глубине и смелости – одна из величайших мениппей[156] во всей мировой литературе»[157].

Достоевский хотел донести до своего читателя, что очень многие живут по тем же правилам, что и покойники. Люди опускаются до той степени, когда физически они существуют, а душевно уже умерли. Именно картину разложения человеческой души и нарисовал в рассказе Федор Михайлович. Полужизнь-полусмерть. «Господь по милосердию своему и после смерти дает им срок для покаяния – способны ли они “спохватиться” … “Бобок” – самое страшное из метафизических прозрений Достоевского. Безбожный мир заживо разлагается. Гниение душ страшнее гниения тел»[158]. Писатель пытается предостеречь людей от происходящего, он бросает призыв задуматься. Рассказ – это предупреждение о том, что спасение можно обрести только с Богом и что у человека есть время, чтобы спохватиться и исправиться.

«Мальчик у Христа на елке»

Мы только что рассмотрели сатирическое произведение Ф.М. Достоевского, а теперь нам придется окунуться в безысходность, горе и слезы. Несколько минут чтения, и вся душа наизнанку. Притом, что это рождественский рассказ, писатель и здесь удивляет нас, потому что, несмотря на соответствующий жанр, ожидаемого светлого и радостного финала не случится.

Итак, как говорят свидетельства, совпали несколько факторов, которые побудили Достоевского написать «Мальчика у Христа на елке». Федор Михайлович присутствовал с дочерью на рождественской елке, затем он и А.Ф. Кони ездили в колонию для малолетних преступников, и в эти же предпраздничные дни автор повстречался с мальчиком, просившим милостыню. И уже 30 декабря 1875 года Достоевский начал писать, а к концу января рассказ был опубликован. Композиция произведения представляет собой два фрагмента, в первом – «Мальчик с ручкой» – идет перечисление фактов, что ожидает в будущем ребенка-попрошайку, во втором же – «Мальчик у Христа на елке» – вымысел Достоевского, в котором и разворачивается вся трагичность ситуации.

Сюжет достаточно прост. Маленький мальчик, у которого умерла мать, ходит по улицам города, заглядывает в окна домов, где вовсю идет подготовка к торжеству – ломятся столы от вкусной еды, наряжена новогодняя елка, подарки, нарядные дети веселятся, – в то время как он голодный, одетый не по погоде, замерзает. Мальчик прячется в укромном местечке за дровами, и в какой-то момент тихий голос зовет его на елку, где много таких же детей, как он, где счастливо и спокойно, и недалеко находится его мама. «Где это он теперь: все блестит, все сияет и кругом все куколки, – но нет, это все мальчики и девочки… все они кружатся около него… все целуют его… и видит он: смотрит его мама и смеется на него радостно». Он попадает на «Христову елку», а утром его маленькое замерзшее тельце находят дворники.

Федор Михайлович Достоевский хорошо описывает атмосферу праздника, и ребенок в силу своего возраста, невзирая на холод и голод, умудряется удивляться, приходить в восторг от увиденного. Но мальчик не участник, он просто сторонний наблюдатель, которому не находится места среди всего этого изобилия. Вокруг огромное количество людей, но он одинок. По идее, перед Рождеством принято совершать добрые поступки, однако никто не обращает внимания на мальчика. В любой момент его жизнь могла пойти иначе, если хотя бы кто-то принял в ней участие. Но все старательно отводят взгляды. Черствость, равнодушие, злоба – это то, с чем пришлось столкнуться ребенку. «Мимо прошел блюститель порядка и отвернулся, чтобы не заметить мальчика». «Одна барыня подошла поскорее и сунула ему в руку копеечку, а сама отворила ему дверь на улицу». «…сзади его кто-то схватил за халатик: большой злой мальчик стоял подле и вдруг треснул его по голове, сорвал картуз, а сам снизу поддал ему ножкой». Достоевский показывает, что его герой не получает не то что рождественского подарка, а даже самой небольшой крохи доброты. И только смерть дает возможность ему обрести свет, любовь, праздник, мать. Мальчик находит желаемое у Христа на елке, то есть в Царствии Небесном.

Основной темой писателя всегда была линия униженных и оскорбленных. В этой категории дети – самые беззащитные, беспомощные существа, они страдают без вины. И смерть ребенка в рождественскую ночь – это сильный художественный прием, показывающий преступление человечества по отношению к детям. Сам Достоевский в черновиках объясняет, что другой концовки рассказа быть не может, потому что ничего хорошего мальчика все равно бы не ожидало, если бы он остался жить. «На другой день, если б этот ребенок выздоровел, то во что бы он обратился? С ручкой». То есть он продолжил бы попрошайничать, а становясь старше, прошел бы весь тяжелый путь унижений и оскорблений. В конце концов, влился бы в ряды таких же, как он, обездоленных и нищих, воров и пьяниц. Ф.М. Достоевский в своем рассказе хочет донести до читателя всю пагубность ситуации, хочет пробудить совесть человека, хочет, чтобы люди не проходили мимо чужой беды.

Достоевский строит произведение таким образом, чтобы мы могли увидеть мир глазами шестилетнего мальчика, для чего использует уменьшительно-ласкательные выражения, контраст в красках описываемого, где противопоставляется мир праздника и нищеты. Федор Михайлович во всех произведениях подчеркивает, что детская душа чиста и безгрешна. «Да и как не любить детей? Если уже перестанем детей любить, то кого же после этого мы сможем полюбить, и что станется тогда с нами самими?» Достоевский усиливает рассказ страшными историями тех детей, которых встретил мальчик на «Христовой елке», чтобы заставить читателя задуматься, остановиться на этих строках. «И узнал он, что мальчики эти и девочки все были все такие же, как он, дети, но одни замерзли еще в своих корзинах, в которых их подкинули на лестницы к дверям петербургских чиновников, другие задохнулись у чухонок[159], от воспитательного дома на прокормлении, третьи умерли у иссохшей груди своих матерей, во время самарского голода, четвертые задохнулись в вагонах третьего класса от смраду…»

Именно в силу отступления от традиции святочного рассказа, резких тонов и жесткости описываемого, в откликах на произведение мнения были очень разнообразны. Кто-то считал, что чтение его являлось «чистой пыткой, способной… породить безнадежный взгляд на жизнь, как на юдоль плача и скорбей»[160], другие же говорили, что «из всех рассказов, способных будить в людях чувство сострадания и любви к неимущим, голодным, угнетенным, – это один из самых сильных»[161]. Но в целом критика положительно отнеслась к произведению. А мне бы хотелось закончить повествование цитатой из «Мальчика у Христа на елке»: «Это “Христова елка”, – отвечают они ему. – У Христа всегда в этот день елка для маленьких деточек, у которых там нет своей елки…» Так пусть у каждого ребенка будет елка, праздник, и главное, любовь и забота.

«Приговор»

Считаю необходимым в данной главе привести отрывок из дневника Федора Михайловича Достоевского «Приговор», написанный им в октябре 1876 года и опубликованный в 1880-м. Сам рассказ и ситуация, связанная с ним, как нельзя лучше характеризуют самого автора, испытавшего на себе чтение смертного приговора, и его направление в творчестве – поиск смысла жизни и предназначения человека. Итак, в произведении Ф.М. Достоевский касается темы суицида. Главный герой представляет собой человека материалистических взглядов, который совершил самоубийство. Решился он на столь отчаянное действо в силу протеста против природы, предоставившей ему сознание и обрекшей его на муки. В предсмертных размышлениях персонажа писатель касается извечных вопросов о смысле жизни и предназначении. Если судить по статистике, это один из наиболее редко читаемых рассказов Достоевского, но от этого не менее сильный. Многие любители книг говорят о нем как о мрачном тексте, полном безнадежности, обиды и беспросветности. «Ну что, если человек был пущен на землю в виде какой-то наглой пробы, чтоб только посмотреть: уживется ли подобное существо на земле или нет?»

Но и в этом рассказе есть лучик света и надежда. Давайте обратимся к диалогу между Федором Михайловичем Достоевским и Людмилой Христофоровной Симоновой-Хохряковой[162]. Писательница интересовалась у Достоевского, откуда взялся «Приговор», на что Федор Михайлович ответил, что его он написал сам. Она была удивлена и высказала предположение, что Достоевский атеист, но он опроверг ее гипотезу и объяснил, что относится к философским деистам[163]. Л.Х. Симонова-Хохрякова поделилась впечатлением, которое производит «Приговор»: «Я сказала ему, что иной человек если и не помышлял о самоубийстве, то, прочтя “Приговор”, дойдет до этой идеи; что читатель, сознав необходимость уничтожения или разрушения, может шагнуть еще дальше и прийти к убеждению не только покончить с собою, но и порешить с другими, близкими ему, дорогими людьми и что он не будет в этом виноват, так как в смерти близких желал только их счастья». Достоевский ужаснулся: «Боже, я совсем не предполагал такого исхода». Он был в смятении, метался по комнате и потом сказал, что она не первая, кто озвучил ему такое мнение. «Меня не поняли, не поняли!» – говорил он с отчаянием. «Я хотел этим показать, что без христианства жить нельзя, там стоит словечко: ergo; оно-то и означало, что без христианства нельзя жить. Как же это ни Вы, ни другие этого словечка не заметили и не поняли, что оно означает?» И в конце он решил: «Теперь я даю себе слово до конца дней моих искупать то зло, которое наделал “Приговором”». Насколько нестандартно мыслил Федор Михайлович, насколько символами и образами оформлял мысли и свои произведения, если одно всего лишь слово переворачивало весь смысл от одного направления в совершенно иное. Теперь понятно, почему до сей поры исследователи спорят о значениях, вкладываемых писателем. Он даже не предполагал, что его поймут иначе, но осознав это, взял на себя ответственность за исправление ситуации. Ничего не скажешь, многосмысленный автор. Ведь этот рассказ даже написан специально сложным образом – сплошным текстом, фактически без абзацев – для того, чтобы заставить читателя внимательно перечитывать предложения, и соответственно, вникать в их смысл, чтобы запустить необходимую нить рассуждений. И так стоит подходить к любому сочинению Достоевского – изучать их вдумчиво, чувствуя и осмысливая те грани, что он начертал.

«Сон смешного человека»

Поскольку в данной главе мы рассматриваем произведения Достоевского, отличные по жанру от его основных романов, нельзя обойти вниманием и «Сон смешного человека». Сам Ф.М. Достоевский относил его к «фантастическому рассказу». Исследователи же и критики до сей поры до конца не определили, к какому жанру причислить сие произведение: утопия, антиутопия, притча и др., потому что оно объединяет в себе признаки разных направлений.

Опубликован рассказ был в апреле 1877 года. В то время Достоевский уже рассчитался со своими кредиторами, приобрел славу, мог позволить себе писать не на скорость и не зависеть от объема текста. Поэтому он создавал небольшие, но емкие по смыслу вещи. «Сон смешного человека» – это не просто книга, это литературно-психологическое путешествие внутрь себя.

Автор рассказывает о человеке, у которого не имелось особых амбиций и целей в жизни. Однажды ночью он решается на самоубийство. Возвращаясь домой, на своем пути он встречает девочку, просящую о помощи, однако герой прогоняет ее. Дома он засыпает и ему снится мир, где люди чисты и непорочны, искренни и любят друг друга. «В обществе их господствовала любовь, они любовались друг другом, слагали песни друг о друге… это была какая-то влюбленность друг в друга, всецелая и всеобщая». Но через некоторое время все изменяется – от него они учатся лгать, потом становятся жестокими и хладнокровными, и все там становится таким же, как и в реальном мире, ибо в их души закрадывается грех. «…Кончилось тем, что я развратил их всех!.. Как скверная трихина[164], как атом чумы, заражающий целые государства, так и я разорил всю эту счастливую, безгрешную до меня землю». Смешной человек в ужасе от того, что произошло, но из этого сна он выносит истину о том, что любовь – это самое важное, и именно она делает всех лучше. «Я видел истину, я видел и знаю, что люди могут быть прекрасны и счастливы, не потеряв способности жить на земле. Я не хочу и не могу верить, чтобы зло было нормальным состоянием людей». У героя появляется цель, и он вновь начинает жить. Рассказ заставляет остановиться, обернуться и посмотреть на жизнь совсем иначе, задуматься о ее смысле. «Главное – люби других, как себя, вот что главное, и это все, больше ровно ничего не надо: тотчас найдешь, как устроиться».

Критики того времени не обратили особого внимания на произведение Достоевского, но в дальнейшем многие философы и мыслители неоднократно к нему обращались, считая его одним из лучших очерков философской прозы Федора Михайловича. Он был убежден, что его мечта о гармонии на земле когда-нибудь осуществится. «Сон смешного человека» – это рассказ о духовных терзаниях человека, ищущего истину. «Герой Достоевского менее всего безумный утопист, беспомощный мечтатель, все время сбивающийся с пути. Он – пророк, возвещающий в “чине” безумца высшую истину миру»[165].

Несмотря на то что в начале повествования смешной человек оттолкнул просящую помощи девочку, именно она смогла достучаться до охладевшей души героя. Ее образ засел у него в уме. Маленькая героиня играет важную роль, ибо в творчестве Достоевского ребенок – символ, в котором воплотилась вся боль человечества. И в конце рукописи тема этой девочки возвращается. Собственно говоря, ею рассказ и завершается: «А ту маленькую девочку я отыскал… И пойду! И пойду!» То есть сострадание возобладало. А оно у Достоевского сродни духовному воскрешению человека.

Как и говорилось в самом начале главы, произведений, которые не так широко известны, у Достоевского достаточно. Мне хотелось показать несколько иного, непривычного Федора Михайловича, который пробовал себя абсолютно в разных жанрах. Но везде чувствовался его почерк, его художественное видение и неравнодушие к людям.

Кулинарные заметки

У меня водочка из Киева пешком пришла, а повар в Париже бывал. Такого фенезерфу[166] подаст, такую кулебяку мисаиловну[167] сочинит, что только пальчики оближешь…

Ф.М. Достоевский

Фрагмент рукописного меню, составленного по воспоминаниям Анны Григорьевны Достоевской

Пастила – одна из любимых сладостей Достоевского

Столовая в мемориальной квартире Достоевского

Елена Самокиш-Судковская. Иллюстрация к роману «Униженные и оскорбленные». 1895 год

Наверное, сейчас вы удивитесь. Речь в книге о серьезном писателе, и вдруг кулинария. Да-да, именно она. «Бог в мелочах, дьявол в деталях» – в любом явлении, книге, личности есть вроде бы незначительные составляющие, которые, однако, влияют на саму суть. Кулинарные пристрастия – они очень личные, и могут раскрыть малопонятные черты поведения человека. Так, например, Федор Михайлович Достоевский в своих произведениях уделял внимание описанию еды и алкоголя, дабы создать необходимую для того или иного случая атмосферу. Вот и мы с вами узнаем, что предпочитал в гастрономическом плане сам писатель и как он использовал это в своих книгах.

Достоевский был относительно непривередлив в еде, хотя и любил вкусно и сытно поесть. Основную информацию в данной теме мы можем черпать из воспоминаний А.Г. Достоевской, его второй жены, и современников великого писателя. Федор Михайлович очень любил вареную курицу, которую он запивал теплым молоком. «Федя ужасно начал приставать, почему курицы нет, так что мы чуть было из-за того не поссорились»[168]. Кроме того, Достоевский хорошо относился к швейцарскому сыру, бутербродами с которым он часто перекусывал, любил грибы рыжики, икру, семгу, балык, ветчину и разнообразные колбасы. Ну и как у любого жителя России, щи из квашеной капусты с говядиной были непременным блюдом на его столе на протяжении всей жизни, начиная с острога и заканчивая собственным домом.

Главной же слабостью Ф.М. Достоевского являлись сладости, в выборе коих он мог капризничать. «Потом пошли за пирогом. Но в нашей булочной его уже не было. Тогда Федя сказал, что я должна его вести в ближайшую булочную… Я повела, но он расхотел идти во вчерашнюю булочную… Наконец, пришли в кондитерскую и здесь взяли пирожных по 3 Pfen»[169]. Писатель и восторженный поклонник Достоевского, Вс. С. Соловьев, часто бывавший у него в гостях, тоже отмечал любовь к десертам, сухофруктам и сладкому. Достоевский мог остановить разговор для того, чтобы полакомиться. «Он подходил к своему маленькому шкафику, отворял его и вынимал различные сласти: жестянку с королевским черносливом, свежую пастилу, изюм, виноград. Он ставил все это на стол и усиленно приглашал хорошенько заняться этими вещами. Он был большой лакомка…»[170] А.Е. Врангель, близкий Достоевскому человек, вспоминал: «Одно из любимых лакомств Ф.М. и мое были кедровые орехи с медом… Достоевский особенно любил угощаться кишмишем и шепталою»[171]. В той или иной мере это объяснялось слабым здоровьем писателя и его неспособностью обуздать себя в каких-то склонностях.

В плане алкоголя он был весьма умерен и фактически не испытывал опьянения. «Пил красное вино, рюмку водки и перед сладким полрюмки коньяку. Любил очень горячий кофе, который бы кипел…»[172] Русский поэт и прозаик М.А. Александров вспоминал: «Придя однажды к Федору Михайловичу во время его завтрака, я видел, как он употреблял простую хлебную водку: он откусывал черного хлеба и прихлебывал немного из рюмки водки, и все это вместе пережевывал. Он говорил мне, что это самое здоровое употребление водки». Нужно еще учитывать, что, как мы знаем, у Ф.М. Достоевского была эпилепсия, а спиртное может вызвать очередной приступ, поэтому умеренность в алкоголе характеризует осознанный подход писателя в данном вопросе. Можно сказать, что Достоевский старался сторониться алкоголя. В «Дневнике писателя» есть такие строки: «Вино скотинит и зверит человека, ожесточает его и отвлекает от светлых мыслей, тупит его перед всякой доброй пропагандой» или «Пьяный бросает жену и детей своих».

Много написано о любви Достоевского к чаю; заваривал его он исключительно сам, особым способом. Напиток он пил крепким и сладким, по несколько стаканов в день. Но так было далеко не всегда. С.Д. Янковский, друг и по совместительству личный врач Федора Михайловича, писал: «…стоило кому-нибудь случайно сказать: “Какой славный, душистый чай” – как Федор Михайлович, пивший обыкновенно не чай, а теплую водицу, вдруг встанет с места, подойдет ко мне и шепнет на ухо: “Ну, а пульс, батенька, каков? а? ведь чай-то цветочный”. И нужно было спрятать улыбку и успокоить его серьезно в том, что пульс ничего и что даже язык хорош и голова свежа».

Посещал ли Достоевский рестораны? Безусловно. Он ходил в хорошие рестораны, но больше не ради изысканных блюд, а для возможного общения с интересными людьми.

Теперь, ознакомившись с предпочтениями самого автора, мы перейдем к тому, как он развивал тему еды и алкоголя в своих произведениях. В связи с тем, что Достоевский не придавал особого значения яствам, он удивлялся, если к этому относились как-то иначе. Соответственно, мы можем наблюдать такой подход и в его книгах. Например: «Явилось два-три кушанья, очевидно прибавочные к обычному столу, довольно мудреные, а одно из них и совсем какое-то странное, так что его и назвать никто бы не мог»[173]. Но при желании описывать блюда Ф.М. Достоевский умел так, что слюнки текли. «На большой тарелке с крупными синими узорами явились блины – известные крестьянские, тонкие, полупшеничные, облитые горячим свежим маслом, вкуснейшие блины»[174].

Возвращаясь к ресторанам, стоит вспомнить дорогое заведение «Роша де Канкаль», куда наведывался иной раз Федор Михайлович. Именно в нем состоялся серьезный разговор у героя романа «Униженные и оскорбленные», где в силу высоких цен он заказывает «полрябчика и рюмку лафиту». Также в книгах Достоевского упоминается модный в Петербурге ресторан «Дюссо».

Переходя в «алкогольную» область нашего повествования, стоит отметить, что Достоевский упоминал его в своих романах весьма активно. Многие его герои напивались до скотского состояния и в нем совершали нелицеприятные поступки. В 1864–1865 годах у Ф.М. Достоевского даже возникла идея написать произведение под названием «Пьяненькие», где он хотел рассмотреть вопрос пьянства, отношение общества к нему и воспитание детей в семьях, где кто-либо злоупотребляет спиртным. Но ему отказали в публикации, и он стал работать над «Преступлением и наказанием», куда и включил некоторые мысли из несостоявшегося этюда. К примеру, семья Мармеладовых именно оттуда. Как вы помните, Мармеладов пропивает деньги, которые его собственная дочь Соня заработала проституцией.

Достоевский умеет с удивительной точностью воспроизвести в тексте состояние и речь нетрезвого человека: «…Помню только, что я шел тогда по улице пьяный, упал в грязь, рвал на себе волосы и плакал о том, что ни к чему не способен». Но Федор Михайлович не просто описывает пьянство, он придает ему необходимый в той или иной ситуации смысл. Иногда герои Достоевского не могут пережить своих трагедий. Мармеладов пытается утопить в алкоголе нищету и безобразие, к которым отчасти сам и привел семью; «Вечный муж» опускается после смерти жены; Свидригайлов напивается перед самоубийством. Ключевой нитью здесь проходит надрыв человека, с которым тот не в состоянии справиться. Но автор ни в коей мере не оправдывает подобное, он старается донести до читателя всю пагубность происходящего. Он говорит: «Те же, отступники дела, волки в овечьем стаде, что бы ни представляли в свое оправдание, как бы ни оправдывались, например, хоть средой, которая заела и их в свою очередь, всегда будут неправы, особенно если при этом потеряли и человеколюбие»[175].

Немного о всяком, или некоторые особенности автора

…все течет и соприкасается, в одном месте тронешь – в другом конце мира отдается.

Ф.М. Достоевский

В цитате Ф.М. Достоевского, которая выступает эпиграфом этой главы, выражается основная мысль нашего повествования. Мы с вами также трогаем «в одном месте» биографии, это отзывается в «другом конце», и в результате собирается картина жизни и творчества великого писателя. И в этой главе будут представлены разные интересные факты, которые добавляют штрихи к портрету Федора Михайловича.

На мой взгляд, для лучшего понимания особенностей самого Достоевского и его художественного почерка стоит обратить внимание на то, как он писал свои книги. Ведь он весьма необычно подходил к работе с текстом. Ф.М. Достоевский ставил знаки препинания, не всегда опираясь на правила русского языка. Если он хотел что-либо выделить, то достаточно свободно распределял запятые. В силу чего образовывались ошибки, на которые обращали его внимание корректоры. Однако он только раздражался и начинал спорить. Как вспоминала В.В. Тимофеева[176]: «Я ссылалась… на грамматику, а он раздражительно восклицал: “У каждого автора свой собственный слог, и потому своя собственная грамматика… Мне нет никакого дела до чужих правил! Я ставлю запятую перед “что”, где она мне нужна, а где я чувствую, что не надо перед “что” ставить запятую, там я не хочу, чтобы мне ее ставили!”» Кто-то может обвинить Ф.М. Достоевского в безграмотности, но большинство исследователей считают, что таков художественный прием автора для того, чтобы сделать акцент на необходимой ему детали, и для создания некой ритмичности произведения. В.Н. Захаров[177] анализировал: «Для Достоевского пунктуация была интонационной и интуитивной. Его знаки препинания являются знаками авторской интонации, авторского ритма. Читать Достоевского по знакам его пунктуации – все равно что по нотам читать партитуру композитора». Он считал, что Федор Михайлович специально пропускал запятые в некоторых местах, так как «при опущенных запятых “привычные” вводные слова теряют свою “привычность”, возвращая себе статус глагола или наречия. При этом безусловно меняется ритмический рисунок речи, сливая воедино дробные фрагменты». Приведу один пример, а вы попробуйте услышать, как звучит текст с запятыми и без оных. «Опустите занавеску – значит (,) прощайте, Макар Алексеевич, спать пора! Подымете – значит (,) с добрым утром…» Или, наоборот, добавлял запятые, дабы уточнить обстоятельство или место: «Да у самого Покрова (,) тут (,) в переулке-с». Почувствуйте, как меняется тон, темп в этом случае. Это ни в коем случае не говорит о том, что стоит отринуть стандарты русского языка. Нужно понимать, что Достоевский жил в другое время, в котором литераторов не столько волновали знаки препинания, сколько интонация текста. К тому же не забывайте, что пунктуационная система того периода была несколько иной.

В силу своеобразного мировосприятия и стиля Федор Михайлович более чем кто-либо использовал все возможные методы, чтобы выразить то, что он хотел донести до читателя. Возьмем, к примеру, не совсем привычные сочетания слов в произведениях Достоевского: горячо прислушиваться, рассказать болезнь, в припадке кроткого отчаяния, мечтать взасос, чрезвычайно объяснять или совершенно молчать. А любовь Федора Михайловича Достоевского к точкам с запятой? В одном предложении в «Подростке» их целых шесть. «Весь бессвязный разговор его, разумеется, вертелся насчет процесса, насчет возможного исхода; насчет того еще, что навестил его сам командир полка и что-то долго ему отсоветовал, но он не послушался; насчет записки, им только что и куда-то поданной; насчет прокурора; о том, что его, наверно, сошлют, по лишении прав, куда-нибудь в северную полосу России; о возможности колонизоваться и выслужиться в Ташкенте; о том, что научит своего сына (будущего, от Лизы) тому-то и передаст ему то-то, “в глуши, в Архангельске, в Холмогорах”». Достоевский как будто отбивает барабанную дробь из перечислений, показывает движение мысли от одной к другой, как они возникают и исчезают в череде новых эмоций. Федор Михайлович ювелирно применял всю силу пунктуации для достижения желаемого результата.

Или давайте вспомним неологизмы Достоевского. О слове «стушеваться» речь уже шла в этой книге, но сейчас мы чуть углубимся в это понятие. «Стушеваться значит исчезнуть, уничтожиться, сойти, так сказать, на нет. Но уничтожиться не вдруг, не провалившись сквозь землю, с громом и треском, а, так сказать, деликатно, плавно, неприметно погрузившись в ничтожество»[178]. Не менее оригинальны «лимонничать» или «апельсинничать». Под ними подразумевается жеманство тех или иных персонажей книг автора. В повести «Село Степанчиково и его обитатели» говорится так: «Да на что и нашему-то брату знать по-французски, на что? С барышнями в мазурке лимонничать, с чужими женами апельсинничать?» Или в «Преступлении и наказании»: «Приходит она, этта, ко мне поутру, раным-ранешенько, вся разодетая. “И что ты, говорю, передо мной лимонничаешь, чего ты передо мной, говорю, апельсинничаешь?”» Интересные яркие обороты. Нельзя отрицать того, что Федор Михайлович очень тонко ощущал все смысловые оттенки языка и умел с ними работать. И самое главное, что подобные детали позволяют нам приблизиться к образу самого мастера: что он собой представлял и что хотел сказать.

Еще один из приемов расставить акценты на желаемом – это своего рода «говорящие» фамилии. Возьмем, к примеру, всем известное «Преступление и наказание». Раскольников и Разумихин. Раскольников – символ раскола в обществе, тогда как Разумихин представляет собой разум. А посмотрите на главного героя романа «Бесы», Николая Всеволодовича Ставрогина. Корень его фамилии в переводе с древнегреческого обозначает «крест». Версий, что это за крест, тоже несколько: фамилия Ставрогин намекает на высокое предназначение героя, но он ему изменяет; нести крест, то есть нести свои грехи, свое преступление, чтобы быть распятым и получить прощение; и еще один вариант, что Господь поставил крест на Н.В. Ставрогине, и ему было суждено совершить свои злодеяния. Имя «Николай» – победитель, Всеволодович – всем владеющий. И изначально так и есть: дворянин, умен, красив, образован, женщины от него без ума. Бог, жизнь дали ему все, он мог быть творцом прекрасного, но он не выдержал тяжести креста и соблазнов. Соответственно, при чтении Достоевского следует не только обращать внимание на смысл текста, но и видеть те нюансы, которые детализируют или усиливают описываемую ситуацию или личность.

Кроме того, Достоевскому сам процесс письма доставлял удовольствие. Он всегда подготавливал все для работы – письменные принадлежности, бумагу, чернила. И самое главное, «тщательно следил за графическим оформлением текста, за “разграфлением” рукописного и печатного текста, его разбивкой на строки и абзацы, критически оценивал разные начертания букв и типы почерков»[179]. А жена Федора Михайловича, Анна Григорьевна, рассказывала, что он отслеживал размер, формат, качество бумаги и перьев, которыми пользовался: «Федор Михайлович любил хорошие письменные принадлежности и всегда писал свои произведения на плотной хорошей бумаге с едва заметными линейками. Требовал и от меня, чтобы я переписывала им продиктованное на плотной бумаге только определенного формата. Перо любил острое, твердое. Карандашей почти не употреблял». Она же: «Достоевский был педантичен к оформлению даже стенографического текста». Причем когда диктовал, он всегда говорил, что нужно перенести на другую строчку, что является разговорным выражением, и крайне придирчиво относился к тому, чтобы восклицательный и вопросительный знаки ставились максимально близко к самому слову. Еще он был требователен к переплету записных книжек и их размеру, ему нужно было, чтобы записная книжка помещалась в карман. Согласитесь, интересные подробности, характеризующие подход писателя к своему делу, отдельные черты его характера и наклонности.

Но что самое интересное – сам Достоевский считал, что его язык нельзя отнести к эталону. У него никогда не было времени уделить достаточно внимания своим произведениям, отшлифовывать их и доводить до совершенства. Федор Михайлович не имел за спиной той финансовой подушки, которая бы ему позволила потратить год-другой на обдумывание той или иной фразы, как, например, могли делать И.С. Тургенев или Л.Н. Толстой. Однако И.С. Тургенев за почти 50 лет создал 6 романов, как и Л.Н. Толстой за более чем 60 лет. Достоевский же за 25 лет творчества написал 8 серьезных романов.

И следующий штрих к портрету. В течение всего повествования неоднократно упоминалась болезнь Ф.М. Достоевского. По свидетельству А.Я. Панаевой: «С первого взгляда на Достоевского видно было, что это страшно нервный и впечатлительный молодой человек…» А.Г. Достоевская, жена писателя, вспоминая первую их встречу с Федором Михайловичем, писала: «Лицо Достоевского, бледное и болезненное…» А Вс. С. Соловьев сказал: «Замечалось в нем и много болезненного – кожа была тонкая, бледная, будто восковая. Лица, производящие подобное впечатление, мне приходилось несколько раз видеть в тюрьмах – это были вынесшие долгое одиночное заключение фанатики-сектанты». Кроме того, что Достоевский в жизни много выстрадал, ко всему добавлялось его нездоровье, что наложило свой отпечаток на характер и творчество.

В книгах у Ф.М. Достоевского болезнь применяется как художественный прием. Таким образом происходит трансформация из одного состояния в другое, возникают безумие и спутанность сознания, создаются необходимые остановки в сюжете, усиливается драматичность событий и т. д. Достоевский использует чахотку, бич его времени, для завершения жизни тех или иных героев, другие персонажи сходят с ума, и даже преступление рисуется как нездоровье. Недуг является центральной темой некоторых произведений: «Хозяйка», «Слабое сердце», «Записки из подполья». И даже беременность выступает в роли причины недомогания и возможной смерти.

Эпилепсия, или падучая – вот тот диагноз, который Ф.М. Достоевский знал лучше всего, регулярно испытывая на себе ее припадки. Больны падучей и его персонажи. Более того, описание эпилептического приступа князя Мышкина вошло в учебники психиатрии. Когда началась такая болезнь у Достоевского, мнения расходятся, но официально диагностировали ее в феврале 1857 года, как мы помним, после венчания с М.Д. Исаевой. «Если бы я наверно знал, что у меня настоящая падучая, я бы не женился», – писал он. До этого врачи убеждали его, что у него просто нервные припадки. Жить с таким заболеванием – тяжелый крест. Достоевский писал книги одновременно благодаря болезни и вопреки ей. Он говорил: «Вы все здоровые люди, не подозреваете, что такое счастье, которое испытываем мы, эпилептики, за секунду перед припадком. Магомет уверяет в своем Коране, что видел рай и был в нем. Все умные дураки убеждены, что он просто лгун и обманщик. Ан нет! Он не лжет. Он действительно был в раю в припадке падучей, которой страдал, как и я. Не знаю, длится это блаженство секунды, или часы, или месяцы, но верьте слову, все радости, которые может дать жизнь, не взял бы я за него». Эти моменты давали Ф.М. Достоевскому яркие ощущения и последующие осознания, которые потом находили свое место в его романах. И в то же время, после приступов ему приходилось очень непросто. Он испытывал раздражение, слабость, потерю памяти, страх смерти, тоску. Фактически для того, чтобы начать работать, он заново собирал себя, волю и силу духа в кулак. Именно отсюда все настолько правдоподобные описания ощущений эпилептиков в его книгах и слог, характерный для человека, страдающего данным недугом. Достоевский пишет нервно, мрачно, эмоционально, затянутые фразы могут сменяться короткими вставками, частое употребление слова «вдруг», свойственное эпилептическому типажу автора, а некоторые события начинаются без каких-либо пояснений, внезапно, так же, как и приступы падучей.

Кроме того, тексты Федора Михайловича полны людьми, страдающими психическими расстройствами, которые он изображал с медицинской точностью. В книге О.Н. Кузнецова и В.И. Лебедева «Достоевский над бездной безумия» есть такие строки: «При этом важно, что, опережая научную психиатрию, задолго до описания шизофрении как единого заболевания Достоевский в образах своих героев раскрыл основные проявления специфики психопатологии, оказавшиеся ключевыми для выделения ее в самостоятельную форму». Еще хотелось бы обратить внимание на то, что у Федора Михайловича Достоевского в его произведениях такое количество душевнобольных, какого нет ни у одного писателя мира. В.Ф. Чиж[180] писал: «…Так что более четверти фигур – душевнобольных; такого отношения нельзя найти ни у кого, кроме Достоевского». Он и другие известные психиатры, такие как Н.Н. Баженов, В.М. Бехтерев, К. Леонгард, патографы[181] Д.А. Аменицкий, И.Б. Галант, Д. Ранкур-Лаферрьер, И.П. Смирнов и другие, на основе книг Ф.М. Достоевского писали статьи и читали лекции на тему психиатрического исследования его героев. Были опубликованы патографии Родиона Раскольникова, князя Мышкина, братьев Карамазовых и т. д. Но и в настоящее время интерес со стороны специалистов к текстам Достоевского не ослаб. Профессионалы считают, что, изучая их, можно глубже понять то, что происходит во внутреннем мире пациента. Это тот случай, когда творчество привнесло знание в медицину.

В детстве квартиру Достоевских часто посещали врачи, коллеги отца Ф.М. Достоевского, и кроме того, маленький Федор неоднократно тайком общался с больными. И в том, и в другом случае невольно озвучивались истории из жизни подкинутых младенцев из приюта и пациентов из дома для умалишенных. Так что знаком с этой изнанкой жизни Достоевский был с юных лет. Возможно, здесь и кроются истоки его интереса к психическому здоровью. Кроме того, не забываем, что в дальнейшем он встретился с сумасшествием во время пребывания в Петропавловской крепости, когда сошел с ума В.П. Катенев[182], а затем то же случилось после инсценировки казни с Н.П. Григорьевым[183]. А потом были годы на каторге, где он видел и реально сумасшедших, и близких к помешательству и просто непредсказуемых, странных людей. Из-за подлинных и четко сформулированных характеристик и поведения героев книги Достоевского изучаются специалистами медицины как учебники, в которых можно почерпнуть необходимые сведения и знания. «Клиническая правда в большинстве случаев совпадает с данными художественного творчества Достоевского»[184]. Достоевский великолепен в своих описаниях. Например, о Родионе Раскольникове он писал: «Он решительно ушел от всех, как черепаха в свою скорлупу, и даже лицо служанки… возбуждало в нем желчь и конвульсии. Так бывает у иных мономанов, слишком на чем-нибудь сосредоточившихся». Термин «мономан» употреблялся известным итальянским психиатром Чезаре Ломброзо в смысле человека, страдающего от какой-то одной мании. Раскольников, как мы помним, был одержим одной-единственной идеей, захватившей весь его разум. Таких примеров и фигур в творчестве Достоевского предостаточно. Ф.М. Достоевский видел в человеке с нарушенной психикой прежде всего человека, точно такого же, как и все, только существенно более обездоленного и соответственно требующего большего сострадания.

Не менее любопытен тот факт, что, находясь в отроческом возрасте, Федор Достоевский под влиянием книг Эрнста Гофмана делился со старшим братом, что хочет стать сумасшедшим: «У меня есть прожект: сделаться сумасшедшим. Пусть люди бесятся, пусть лечат, пусть делают умным…» Складывается такое ощущение, что будущий писатель всерьез задавался вопросом: «Что было бы, если бы я был сумасшедшим?» – и сам себе отвечал на него, представляя различные варианты эмоций и поведения героев с отклонениями в психике. Д.С. Лихачев[185] писал: «Подобно тому как актер “перевоплощается” в создаваемых им героев, так и Достоевский сам “верил” в действительность им описываемого и перевоплощался в верящего в него». Или же В.Я. Кирпотин: Достоевский «как бы вселялся в кожу другого человека, сливался со всем строем его психической организации и его душевного опыта и с художественным ясновидением устанавливал, что он будет чувствовать и как он будет поступать, и тогда, когда метался в самые неожиданные стороны и углы вопреки всякой логике». Тому есть подтверждение и в реальной жизни, когда Ф.М. Достоевский вживался в образ своего персонажа и мог подолгу говорить и думать, как тот. А.Г. Достоевская вспоминала: «Он мог целыми часами говорить словами своего героя, старого князя из “Дядюшкина сна”…» Достоевский наделял действующих лиц в книгах настоящими психическими заболеваниями, в которые вплетаются отзвуки боли его души. У него имелись опасения по поводу собственного психического здоровья: нервные припадки с достаточно молодого возраста, затем эпилепсия, все те потрясения, через которые он прошел, могли оказать на него свое воздействие. Но, оценивая жизненный путь писателя, мы видим его целеустремленность, работоспособность, отношение к семье и детям, плоды литературного творчества, и это с уверенностью показывает на немалые резервы его ментального состояния, давшие ему возможность преодолеть все тяготы и беды. Существует отличное от общепринятой точки зрения мнение. Современные врачи считают, что «люди с эпилепсией могут концентрировать энергию и себя реализовать – совершаются великие события, социально-биологические и психологические открытия»[186]. А.Б. Гехт[187] сказала: «Если бы Достоевского прооперировали и избавили от приступов, то навряд ли мы почитали “Братьев Карамазовых”». И думаю, что лучше поверить специалистам. Сам же Ф.М. Достоевский оправдывал свою болезнь такими словами: «Человек должен быть глубоко несчастен, ибо тогда он будет счастлив…» Он сам – живое доказательство этих слов.

Рядом со смертью

Узнал я, что не только жить подлецом невозможно, но и умирать подлецом невозможно… Нет, господа, умирать надо честно!

Ф.М. Достоевский

Федор Михайлович Достоевский. 1879

Эмиль Бондоно. Достоевский. 1862

Станислав Косенков. Портрет Достоевского. 1969

Эта глава такая же короткая, как и глава о казни, такая же короткая, как смерть. Федор Михайлович Достоевский всю свою жизнь находился рядом со смертью. Смерть проскальзывает буквально в каждой главе этой книги. Давайте соберем это все в одном месте, чтобы понимать концентрацию боли, которую испытывал писатель. Он рано потерял мать и отца. Прошел через эшафот. Видел гибель людей на каторге. Похоронил первую жену, а через три месяца – брата, с которым был близок. Затем потеря крохотной дочери и трехлетнего сына. Даже представить страшно, через что прошел этот человек. Он прочувствовал и понял то, что дано немногим, и отразил это в своих произведениях.

На страницах романа «Идиот» князь Мышкин, рассказывая о смертной казни во Франции, очевидцем которой он стал, делает акцент на том, что гильотина далеко не инструмент милосердия, потому что она лишает человека абсолютно любой надежды. «Тот, кого убивают разбойники, режут ночью, в лесу, или как-нибудь, непременно еще надеется, что спасется, до самого последнего мгновения. Примеры бывали, что уж горло перерезано, а он еще надеется, или бежит, или просит». Приговор забирает «последнюю надежду, с которой умирать в десять раз легче». А другой герой «Идиота» Лебедев повествует о графине Дюбарри, которая во время казни молила палача повременить. «Еще минуточку, господин палач, еще минуточку!» Зная, что стоит эта минуточка, Достоевский в «Дневнике писателя» писал: «В двадцать раз она бы выстрадала больше в эту даровую минуту, если б ей ее подарили».

Детские смерти тоже встречаются в книгах писателя. Как тонко и пронзительно Достоевский об этом рассказывал: «Папа, не плачь… а как я умру, то возьми ты хорошего мальчика, другого… сам выбери из них из всех хорошего, назови его Илюшей и люби его вместо меня»[188]. Дети у Достоевского – символ религиозного смирения, они уходят без надрыва, с пониманием того, что с ними происходит. Пройдя через гибель своих детей, он чувствовал муку, видел страдания жены и впоследствии описал ее горе в «Братьях Карамазовых». Достоевский использовал реальные слова супруги для того, чтобы выразить в книге горе бабы, потерявшей сына. «Вот точно он тут передо мной стоит, не отходит. Душу мне иссушил. Посмотрю на его бельишко, на рубашоночку аль на сапожки и взвою. Разложу, что после него осталось, всякую вещь его, смотрю и вою». Нельзя остаться равнодушным к таким сценам. Автор таким образом проводит читателя и самого себя по дороге боли, сомнений, веры.

Ни у кого из писателей нет такого количества смертей в рукописях, как у Ф.М. Достоевского. В «Преступлении и наказании» – 21 смерть, в «Идиоте» – 31 смерть, в «Бесах» – 15 смертей, в «Подростке» – 34 смерти, и 43 смерти в «Братьях Карамазовых».

Но что показательно – Достоевский мог использовать сцену смерти в начале произведения, в середине, но он никогда не заканчивал свои книги гибелью героев.

Федор Михайлович боялся не успеть – не успеть дописать, не успеть договорить, не успеть дожить. Пережитое тогда на эшафоте навсегда осталось внутри него. «Сколько образов, выжитых, созданных мною вновь, погибнет, угаснет в моей голове» – вот о чем он сокрушался.

Достоевский не любил вспоминать, считая, что «воспоминание равносильно страданию, и даже чем счастливее воспоминаемое мгновение, тем более от него и мучения». Он не оглядывался назад, несмотря ни на что, он всматривался в будущее свое и своих героев.

Смерть

Он видел приближение смерти, не боясь ее.

Л.Ф. Достоевская

В. Порфирьев. Похороны Достоевского. 1881

И.Н. Крамской. Посмертный портрет Достоевского. 1881

Семья на могиле Федора Михайловича. 1880-е

Документ-коллаж, посвященный похоронам Достоевского. 1880-е

8 ноября (по старому стилю. – Прим. авт.) 1880 года Федор Михайлович Достоевский закончил роман «Братья Карамазовы», был полон радости от этого события и энергии для воплощения будущих замыслов. «Ну вот и кончен роман! Работал я его три года, печатал два – знаменательная для меня минута… Мне с Вами позвольте не прощаться. Ведь я намерен еще 20 лет жить и писать». Через несколько дней ему исполнялось 59 лет.

Жить ему оставалось чуть меньше трех месяцев.

В ночь на понедельник 26 января (по старому стилю. – Прим. авт.) 1881 года Федор Михайлович Достоевский, работая, уронил вставку с пером, и она закатилась за этажерку. Когда он отодвигал тяжелую мебель, чтобы достать уроненное, у него пошла горлом кровь из-за лопнувшего сосуда в груди. Анне Григорьевне он рассказал об этом только днем. Она не на шутку встревожилась. Сам же писатель нисколько не волновался. Он написал письмо в редакцию по поводу денег, в нем были такие строки: «Так как Вы столь давно уже и столь часто были постоянно благосклонны ко всем моим просьбам, то могу ли надеяться и еще раз на внимание Ваше и содействие к моей теперешней, последней, может быть, просьбе».

В этот же день, совершенно некстати, в дом Достоевских приехала сестра, В.М. Иванова, которая хотела уговорить Федора Михайловича отказаться в пользу сестер от его части наследства после смерти тетки А.Ф. Куманиной. Разговор перерос в спор, несмотря на то что А.Г. Достоевская пыталась остановить его, объясняя, что Ф.М. Достоевский нездоров. Когда наконец В.М. Иванова ушла, у Федора Михайловича снова хлынула кровь. Срочно послали за доктором. Врач, приехав, провел перкуссию (простукивание. – Прим. авт.) грудной клетки больного, и открылось новое кровотечение. Достоевский потерял сознание. После того как он очнулся, то первым делом попросил позвать священника: «Аня, прошу тебя, пригласи немедленно священника, я хочу исповедоваться и причаститься!» Был приглашен священник Владимирской церкви отец Мегорский. После исповеди и причастия Федор Михайлович попрощался с детьми и женой.

27 января день прошел спокойно – кровотечения не повторялись. Достоевский даже просмотрел экземпляр «Дневника писателя», присланный из типографии. Он выйдет в продажу в день его похорон. Состояние Достоевского описал А.С. Суворин[189]: «То он ждет смерти, быстрой и близкой, делает распоряжения, беспокоится о судьбе семьи, то живет, мыслит, мечтает о будущих работах, говорит о том, как вырастут дети, как он их воспитает…» Вечером приехал профессор Д.И. Кошлаков. Он сообщил, что состояние больного существенно улучшилось, и поэтому можно рассчитывать на то, что через неделю Ф.М. Достоевский встанет с постели, а через две – поправится.

Последняя ночь тоже была тихой. У Анны Григорьевны возникла надежда на благополучное разрешение ситуации. Проснувшись в комнате мужа рано утром, она увидела, что Достоевский смотрит на нее. Она поинтересовалась, как он себя чувствует. На что он ответил: «Знаешь, Аня, я уже часа три как не сплю и все думаю, и только теперь сознал ясно, что я сегодня умру». Еще он признался, что всегда любил ее и никогда никакой женщины не было в его мыслях, кроме нее. А.Г. Достоевская начала успокаивать его, но он был абсолютно спокоен. «По умиротворенному лицу было ясно видно, что мысль о смерти не покидает его и что переход в иной мир ему не страшен»[190]. Он попросил жену дать ему Евангелие, и книга открылась на третьей главе от Матфея, строки гласили: «Иоанн же удерживал его и говорил: “Мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне”. Но Иисус сказал ему в ответ: “Не удерживай, ибо так надлежит нам исполнить всякую правду”». Федор Михайлович сказал ей: «Ты слышишь – “не удерживай” – значит, я умру».

Новость о том, что Федор Михайлович Достоевский тяжело заболел, распространилась в газетах в тот момент, когда жить ему осталось всего несколько часов. Город заволновался. «Приходили узнавать о здоровье знакомые и незнакомые, приносили сочувственные письма, присылались телеграммы. К больному запрещено было кого-либо допускать, а я только на две-три минуты выходила, чтоб сообщить о положении здоровья». Достоевский из последних сил продиктовал Анне Григорьевне бюллетень о своем состоянии: «26-го в легких лопнула артерия и залила наконец легкие. После 1-го припадка последовал другой, уже вечером, с чрезвычайной потерей крови и задушением. С четверть часа Федор Михайлович был в полном убеждении, что умрет; его исповедовали и причастили. Мало-помалу дыхание поправилось, кровь унялась. Но так как порванная жилка не зажила, то кровотечение может начаться опять. И тогда, конечно, вероятна смерть. Теперь же он в полной памяти и силах, но боится, что опять лопнет артерия». Это был последний текст великого писателя. Достоевский в который раз позвал детей, поговорил с ними, попрощался, и распорядился передать свое Евангелие сыну Федору. «Дети, не забывайте никогда того, что только что слышали здесь. Храните беззаветную веру в Господа и никогда не отчаивайтесь в Его прощении. Я очень люблю вас, но моя любовь – ничто в сравнении с бесконечною любовью Господа ко всем людям, созданным Им». До печального финала оставалось два часа…

Началось очень сильное кровотечение. Достоевский впал в беспамятство. Именно в это время пришел Б.М. Маркевич[191] узнать, как самочувствие больного. Он написал: «Во глубине неказистой, мрачной комнаты, его кабинете, лежал он, одетый, на диване с закинутой на подушку головой. Свет лампы или свеч, не помню, стоявших подле на столике, падал плашмя на белые, как лист бумаги, лоб и щеки и несмытое темно-красное пятно крови на его подбородке. Он не “хрипел”, как выразилась его дочь, но дыхание каким-то слабым свистом прорывалось из его горла сквозь судорожно раскрывшиеся губы. Веки были прижмурены как бы таким же механически-судорожным процессом пораженного организма».

В восемь часов тридцать восемь минут 28 января 1881 года сердце Федора Михайловича остановилось. «Доктор нагнулся к нему (Достоевскому. – Прим. авт.), прислушался, отстегнул сорочку, пропустил под нее руку – и качнул мне головой, на этот раз все было действительно кончено!»[192] Анна Григорьевна до последней секунды держала его руку. Когда все стало понятно, Анна Григорьевна и дети не смогли больше сдерживать эмоций: они рыдали, разговаривали с усопшим, целовали еще теплые лицо и руки бесконечно любимого и родного им человека. «…Ясно я сознавала лишь одно, что с этой минуты окончилась моя личная, полная безграничного счастья жизнь и что я навеки осиротела душевно. Для меня, которая так горячо, так беззаветно любила своего мужа, так гордилась любовью, дружбою и уважением этого редкого по своим высоким нравственным качествам человека, утрата его была ничем не вознаградима».

«Умер не только писатель, умер учитель, умер благородный человек»[193]. «…скончался Достоевский! Страшная потеря! Незаменимая!»[194]

На другой день после кончины писателя дом посетил знаменитый художник И.Н. Крамской. Он хотел нарисовать портрет усопшего и выполнил это очень талантливо. Как выразилась А.Г. Достоевская – «На этом портрете Федор Михайлович кажется не умершим, а лишь заснувшим, почти с улыбающимся и просветленным лицом, как бы узнавшим не ведомую никому тайну загробной жизни». В «Историческом вестнике» писали: «…В несколько часов написал карандашом и тушью портрет, одно из лучших своих произведений. Сходство этого портрета поразительное». На А.Ф. Кони лицо умершего тоже произвело неизгладимое впечатление: «Какое лицо! Его нельзя забыть… Хотелось сказать окружающим: “Nolite flere, non est mortuus, sed dormit”»[195].

1 февраля 1881 года состоялись похороны Федора Михайловича Достоевского. Его похоронили в Александро-Невской лавре и за счет нее. Государь выделил пенсию Анне Григорьевне в 2000 рублей в год. В.С. Соловьев подчеркивал, что «подобного никогда не бывало – ведь Достоевский нигде не служил и был прощеным каторжником!» С ним прощались и члены императорской фамилии, и министры, и духовенство, и молодежь. «Биржевая газета» писала: «На этих похоронах присутствовало никак не менее 100 000 человек». Горе людей, понимавших, что потеряли гениального человека и писателя, было искренним и всеобщим. Н.Н. Страхов[196] вспоминал: «Похороны Достоевского представляли явление, которое всех поразило. Такого огромного стечения народа не могли ожидать даже самые горячие поклонники писателя. Можно смело сказать, что до того времени никогда еще не бывало на Руси таких похорон…» Весь Невский проспект был заполнен народом.

Митрополит Петербургский рассказывал: «Вечером я отправился в церковь, чтобы поклониться праху Достоевского. Монахи задержали меня у дверей и сказали, что в церкви, которую я считал пустой, полно людей. Сверху я наблюдал за студентами, не видимый ими. Они молились, стоя на коленях, с плачем и рыданиями. Монахи хотели читать у гроба псалмы, но студенты взяли у них псалтырь и по очереди читали псалмы. Никогда я еще не слышал подобного чтения псалмов… Какой же магической силой обладал Достоевский, чтобы так вновь обратить их к Богу?» В погребальной процессии насчитывалось 67 венков, пели 15 хоров певчих. Что самое удивительное, все это организовалось спонтанно, по факту смерти, без всякой подготовки, что говорит о глубокой любви людей к писателю. Над открытой могилой писателя читались речи и стихи, посвященные памяти Ф.М. Достоевского. Гроб был закрыт венками до верхней части склепа.

А.С. Суворин писал настолько точно, отражая всеобщее настроение, настолько эмоционально, что без его строк не обойтись: «Все это кончено. Уста смолкли навек, горячее сердце перестало биться. Похороны его, вынос его тела – общественное событие, невиданное еще торжество русского таланта и русской мысли, всенародно и свободно признанных за русским писателем. Зрелища более величавого, более умилительного еще никогда не видал ни Петербург и никакой другой русский город. Ничья вдова, ничьи дети не имели еще такого великого утешения – свою скорбь смягчить таким выражением общественной признательности к близкому им человеку, свою жизнь наполнить воспоминанием о незабвенном дне, хотя он был днем вечной разлуки. Это были не похороны, не торжество смерти, а торжество жизни, ее воскресение». Очевидцы говорили, что Достоевский «кажется как живой, с полным спокойствием в лице, как в лучшие минуты жизни»[197]. Он выполнил свою основную задачу в жизни и ушел из нее с искренней верой.

Я хотела бы закончить эту главу несколько наивными, далеко не профессиональными строками из стихотворения г-жи Барт, слушательницы Бестужевских курсов:

Мы должны обозначить могилу

Того, кто в нас душу будил,

Того, кто души благодатную силу

В могучее слово вложил;

Кто сердце людское глубоко изведал,

Любовь и прощенье нам всем проповедал

Святыми устами Христа,

Кто выше стоит клеветы, порицанья:

Душа, перенесшая столько страданья,

Пред миром светла и чиста.

Заключение

Я перечитываю его примерно каждый год. Его мастерство, проникновение в человеческую душу, способность к состраданию делают его писателем, к которому хотели бы приблизиться многие, если бы могли. Он был одним из тех, кто оставил неизгладимый след.

Уильям Фолкнер[198]

Про Федора Михайловича хочется писать и писать, исследовать жизнь и творчество, разгадывать нюансы и смыслы произведений, перечитывать его шедевры, но любое путешествие подходит к концу, вот и мы с вами подошли к завершению книги. Давайте подытожим.

Полное собрание сочинений составляет 35 томов. Распределены они таким образом: в 1–17 томах – художественные произведения, в 18–27 томах – публицистика, в 28–32 томах – письма, в 33 томе – произведения, автором которых, возможно, является Федор Михайлович Достоевский, в 34 томе – рисунки Достоевского, и в 35 томе – справочная информация.

По произведениям Ф.М. Достоевского осуществлено более 150 экранизаций, причем первые две появились еще в немом кино и, к сожалению, не сохранились. Только «Преступление и наказание» экранизировали более 25 раз. Первым считается немой фильм 1923 года. Имеются советские, британские, американские, японские, финские и даже индийские версии кинофильмов по этому роману. В 1953 году по нему даже нарисовали мангу – ее в 2011 году опубликовали на русском языке, и один экземпляр находится в музее Достоевского в Санкт-Петербурге. Книги Ф.М. Достоевского переведены более чем на 170 языков мира. Его сочинения знают в различных уголках земного шара. Интерес к нему с каждым годом возрастает.

Он вызывает споры и жаркие дискуссии, кто-то искренне любит творчество Федора Михайловича, другие не признают за ним звания великого писателя. Так почему же к пониманию Достоевского приходят не сразу? Может быть, потому что он неоднозначный, он задевает за живое, рассматривает такие вопросы бытия и в таких ракурсах, о которых принято вслух не говорить? Достоевский – провокатор! Шоком, вызываемым коллизиями его произведений, он хотел привлечь внимание читателей к проблемам нравственного развития личности и общества.

Ох, какие эмоции он вызывает. И.А. Бунин[199] писал: «Ненавижу вашего Достоевского! Омерзительный писатель со всеми своими нагромождениями, ужасающей неряшливостью какого-то нарочитого, противоестественного, выдуманного языка, которым никогда никто не говорил и не говорит, с назойливыми утомительными повторениями, длиннотами, косноязычием… Он все время хватает вас за уши и тычет, тычет, тычет носом в эту невозможную, придуманную им мерзость, какую-то душевную блевотину. А кроме того, как это все манерно, надуманно, неестественно». С ним солидарен В.В. Набоков[200]: «Безвкусица Достоевского, его бесконечное копание в душах людей с префрейдовскими комплексами, упоение трагедией растоптанного человеческого достоинства – всем этим восхищаться нелегко. Мне претит, как его герои “через грех приходят ко Христу” или, по выражению Бунина, эта манера Достоевского “совать Христа, где надо и не надо”».

И абсолютно противоположные мнения. Шервуд Андерсон[201]: Во всей литературе нет ничего подобного “Карамазовым” – это Библия. Вам также понравятся “Идиот” и тюремные рассказы. Этот человек не может нравиться, его можно только любить. Я всегда чувствовал, что это тот единственный писатель, перед которым я мог встать на колени». В.Г. Распутин[202]: «Достоевский стоит не в ряду самых великих имен мировой литературы, впереди или позади кого-то, а над ними, выше их. Это писатель другого горизонта, где ему нет равных. Были и есть таланты блестящие, яркие, сильные, смелые, мудрые и добрые, но не было и нет (и не будет на мой взгляд) явления в литературе более глубокого, более центрового, необходимого, более человеконаправленного и вечного, чем Достоевский. Человеческая мысль дошла в нем, кажется, до предела и заглянула в мир запредельный… Похоже, что кто-то остановил руку великого писателя и не дал ему закончить последний роман, встревожившись его огромной провидческой силой. Это было больше того, что позволено человеку; благодаря Достоевскому человек в миру и без того узнал о себе слишком многое, к чему он, судя по всему, не был готов».

Достоевский – человек-парадокс. Как много вы знали великих писателей, известных в России и мире, бродящих по провинциальному городку в поисках сбежавшей коровы, боясь, что дети останутся без молока? Да, он такой. Одновременно простой и гениальный; скромный, но не теряющий чувства собственного достоинства; финансово ограниченный, но проигрывающий все до последнего; любящий жену, но бесконечно ревнивый; изображающий в книгах страшные детские смерти и потрясающе заботливый отец; человек, переживший страшные страдания, но вынесший из них любовь; болезненный и так любящий жизнь.

Произведения Достоевского заставляют задуматься о жизни и расставленных в ней приоритетах, о том, что перед силой греха и зла может оказаться бессильным любой из нас.

«Свобода не в том, чтобы не сдерживать себя, а в том, чтоб владеть собой». Или: «Если хочешь победить весь мир, победи себя».

Основные даты жизни и творчестваФедора Михайловича Достоевского (старый стиль)

1821, 30 октября – родился Ф.М. Достоевский

1831 – покупка М.А. Достоевским, отцом Федора Михайловича, имения: села Дарового и деревни Чермошни в Тульской губернии

1834, осень – поступление в частный пансион Л.И. Чермака

1837, 29 января – смерть Пушкина, глубоко затронувшая Ф.М. Достоевского

1837, 27 февраля – смерть матери Ф.М. Достоевского – М.Ф. Достоевской

1837, 16 января – Ф.М. Достоевский поступает в Инженерное училище

1839, июнь – смерть отца писателя – М.А. Достоевского

1843, 12 августа – Ф.М. Достоевский оканчивает полный курс в верхнем офицерском классе и его зачисляют на службу в инженерный корпус при Санкт-Петербургской инженерной команде

1844, 19 октября – увольнение от военной службы

1845, май – Достоевский читает «Бедных людей» Д.В. Григоровичу; знакомство с В.Г. Белинским

1846, 15 января – вышел «Петербургский сборник» с «Бедными людьми»

1846, 28 января – Достоевский закончил работу над «Двойником»

1846, весна – первая встреча с Петрашевским

1849, 23 апреля – арест Достоевского по делу Петрашевского

1849, 22 декабря – «казнь» на Семеновском плацу

1850, 23 января – прибытие в Омский острог

1854, февраль – закончился срок каторги

1854, 2 марта – зачисление Ф.М. Достоевского рядовым в батальон, расположенный в Семипалатинске

1854, весна – знакомство с семьей Исаевых

1854, 21 ноября – знакомство с А.Е. Врангелем

1855, 20 ноября – Достоевского произвели в унтер-офицеры

1857, 6 февраля – венчание Достоевского с М.Д. Исаевой

1859, декабрь – переезд Достоевского в Санкт-Петербург

1860, 8 июля – Достоевскому разрешили выпускать журнал «Время»

1860, 1 сентября – начало выпуска «Записок из Мертвого дома» в газете «Русский мир»

1861, январь – выход первых глав романа «Униженные и оскорбленные»

1862, 7 июня – первый выезд за границу

1864, 24 января – Достоевскому дали разрешение на издание журнала «Эпоха»

1864, 15 апреля – смерть М.Д. Достоевской (Исаевой)

1864, 10 июля – смерть старшего брата, М.М. Достоевского

1866, 4 октября – первая встреча с А.Г. Сниткиной

1865, 8 ноября – Ф.М. Достоевский делает предложение А.Г. Сниткиной

1866, декабрь – писатель заканчивает работу над «Преступлением и наказанием»

1867, 15 февраля – венчание Достоевского с А.Г. Сниткиной

1867, 14 апреля – выезд Ф.М. и А.Г. Достоевских за границу

1868, 22 марта – рождение дочери Софьи

1868, 12 мая – смерть Софьи

1868, декабрь – Достоевский закончил работу над романом «Идиот»

1869, 14 сентября – рождение дочери Любови

1871, 8 июля – возвращение Достоевских в Санкт-Петербург

1871, 16 июля – рождение сына Федора

1873, декабрь – окончание работы над романом «Бесы»

1875, 10 августа – рождение сына Алексея

1875, декабрь – Ф.М. Достоевский закончил роман «Подросток»

1878, 16 мая – смерть сына Алексея

1880, 8 июня – речь Ф.М. Достоевского о Пушкине на заседании Общества любителей российской словесности

1880, 8 ноября – Достоевский завершил работу над «Братьями Карамазовыми»

1881, 28 января 8 часов 38 минут вечера – смерть Ф.М. Достоевского

1881, 1 февраля – похороны Ф.М. Достоевского на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры

Список используемых источников

Литература

Аншева Н.В., Тихомиров Б.Н. Последние письма Любови Федоровны Достоевской (1925–1926) // Достоевский и мировая культура. 1999. № 13.

Ашимбаева Н.Т. А.Н. Майков. Письма к Ф.М. Достоевскому. 1867–1878 // Памятники культуры. Новые открытия: Ежегодник 1982. 1984. Л.: Изд-во Наука.

Бельчиков Н.Ф. Достоевский в процессе петрашевцев. М.; Л., 1936.

Богданова О.А. Мотив «рая на земле» в художественном сознании Ф.М. Достоевского. Новый филологический вестник. № 1. 2016.

Вайнерман В. Ф.М. Достоевский в Омске. Глазами очевидцев // Достоевский и мировая культура. 1995. № 4. с. 84.

Волоцкой М.В. Хроника рода Достоевского. М.: Изд-во Север, 1993.

Врангель А.Е. Воспоминания о Ф.М. Достоевском в Сибири. 1854–56 гг. СПб., 1912.

Выготский Л.С. Евреи и еврейский вопрос в произведениях Ф.М. Достоевского. От Гомеля до Москвы. Начало творческого пути Льва Выготского. Из воспоминаний Семена Добкина. Ранние статьи Л.С. Выготского. Lewiston, 2000.

Гроссман Л.П. Гражданская смерть Ф.М. Достоевского. Литературное наследство. Т. 22–24. Чаадаев. Леонтьев. Одоевский. М., 1935.

Гроссман Л.П. Достоевский. М., 1963.

Гроссман Л.П. Исповедь одного еврея. М., 1999.

Достоевская А.Г. Воспоминания. М., 1971.

Достоевская А.Г. Дневник 1867 года. М., 1923.

Достоевская Л.Ф. Больные девушки: Современные типы. 1911. СПб.: Товарищество Р. Голике и А. Вильборг. Звенигородская, 11.

Достоевская Л.Ф. Мой отец Федор Достоевский. М.: Изд-во Бослен, 2017.

Достоевский А.М. Черновые рукописные наброски примечаний к книге воспоминаний А.М. Достоевского / под ред. Достоевского А.А. Л.: Изд. писателей в Ленинграде, 1930.

Достоевский Ф.М. Биография. Его сочинения. Последние минуты его жизни. Проводы тела. Похороны его и овации русского общества. М.: А.В. Хлебников, 1881.

Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений: в 30 т. Л., 1972–1990.

Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений: в 30 т. Т. 29. М.: Наука, 1984.

Достоевский Ф.М. Статьи и материалы / под ред. А.С. Долинина. Л.: Мысль, 1924.

Евлампиев И.И. Достоевский и Толстой об истинном и ложном христианстве. Вече. № 25. 2013.

Ефремов В.С. Достоевский: психиатрия и литература. СПб., 2006.

Житомирская С.В. Дневник А.Г. Достоевской как историко-литературный источник. Достоевская А.Г. Дневник 1867 года. М., 1993.

Захаров В.Н. Имя автора – Достоевский. Очерк творчества. М., 2013.

Захаров В.Н. По поводу одного мифа о Достоевском // Север. 1985. № 11.

Карпи Г. Достоевский-экономист. Очерки по социологии литературы. М., 2012.

Кони А.Ф. Федор Михайлович Достоевский // Кони А.Ф. Воспоминания о писателях. М.: Правда, 1989.

Кузнецов О.Н., Лебедев В.И. Достоевский над бездной безумия. М., 2003.

Лаут Р. Философия Достоевского в систематическом изложении. М., 1996.

Леонидов Л.М. Воспоминания, статьи, беседы, переписка, записные книжки. Статьи и воспоминания о Л.М. Леонидове. М.: Искусство, 1960.

Маркевич Б.М. Несколько слов о кончине Ф.М. Достоевского // Московские ведомости. 1 февраля. № 32. 1881. М.: Московские ведомости. С. 1.

Моисеева Н.И. Ошибка в биографии Ф.М. Достоевского // Вопросы литературы. 1996. № 4.

Померанц Г.С. Открытость бездне. Встречи с Достоевским. М., 1990.

Рейнус Л.М. Достоевский в Старой Руссе. Л., 1969.

Розенблюм Л.М. Творческие дневники Достоевского // Литературное наследство. Т. 83. Неизданный Достоевский. Записные книжки и тетради 1860–1881 гг. М., 1971.

Сараскина Л.И. Достоевский. М.: Молодая гвардия, 2011.

Селезнев Ю.И. Достоевский. М., 2007.

Суслова А.П. Годы близости с Достоевским. Дневник – Повесть – Письма. М., 1928.

Тихомиров Б.Н. Любовь Достоевская – дочь писателя (1869–1926). Биографический очерк // Мой отец Федор Достоевский. М.: Изд-во Бослен, 2017.

Тихомиров Б.Н. Стихотворное «Послание Белинского к Достоевскому»: итоги и проблемы изучения // Филология как призвание. Сборник статей к юбилею профессора Владимира Николаевича Захарова. Петрозаводск, 2019.

Чиж В.Ф. Достоевский как психопатолог. Очерк. М.: Унив. тип, 1885.

Шраер М.Д. Достоевский, еврейский вопрос и «Братья Карамазовы» // Достоевский и мировая культура. № 21. 2006.

Биография, письма и заметки из записной книжки Ф.М. Достоевского. СПб., 1883.

Ведомости об успехах и поведении учениц. Фонд 271. Опись 1. Дело 115. 1882. СПб.: Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга. 55 c.

Ведомости об успехах и поведении учениц. Фонд 271. Опись 1. Дело 116. 1883. СПб.: Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга. 56 c.

Ведомости об успехах и поведении учениц. Фонд 271. Опись 1. Дело 117. 1884. СПб.: Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга. 53 c.

Ведомости об успехах и поведении учениц. Фонд 271. Опись 1. Дело 118. 1885. СПб.: Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга. 61 c.

Ведомости об успехах и поведении учениц. Фонд 271. Опись 1. Дело 119. 1886. СПб.: Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга. 64 c.

Ведомости об успехах и поведении учениц. Фонд 271. Опись 1. Дело 120. 1887. СПб.: Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга. 51 с.

Именная книга учениц. Фонд 271. Опись 1. Дело 71. 1886. СПб.: Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга. 283 c.

Именные списки учениц со сведениями о плате за обучение. Фонд 271. Опись 1. Дело 78. 1882. СПб.: Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга. 56 c.

Именные списки учениц со сведениями о плате за обучение. Фонд 271. Опись 1. Дело 79. 1883. СПб.: Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга. 71 c.

Именные списки учениц со сведениями о плате за обучение. Фонд 271. Опись 1. Дело 80. 1884. СПб.: Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга. 69 c.

Именные списки учениц со сведениями о плате за обучение. Фонд 271. Опись 1. Дело 81. 1885. СПб.: Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга. 27 c.

Именные списки учениц со сведениями о плате за обучение. Фонд 271. Опись 1. Дело 82. 1886. СПб.: Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга. 33 c.

Литературное наследство. Т. 83. Неизданный Достоевский. Записные книжки и тетради 1860–1881 гг. М., 1971.

Литературное наследство. Т. 86. Ф.М. Достоевский. Новые материалы и исследования. М., 1973.

Переписка инспектора Гимназии с С.-Петербургской городской и купеческой управами, начальником С.-Петербургских и Царскосельской женских гимназий и др. о плате за обучение и назначении стипендий ученицам (отношения, уведомления, препроводительные и др.) Имеется Препроводительная записка к грамоте о награждении орденом Св. Станислава 2 ст. преподавателя Устьрецкого И.В. от 21 марта 1887 г. Фонд 271. Опись 1. Дело 65. 1885. СПб.: Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга.

Переписка Л.Н. Толстого с Н.Н. Страховым. 1870–1894. СПб., 1914.

Петрашевцы в воспоминаниях современников. Сборник материалов. Т. 3. Доклад генерал-аудиториата. М.-Л., 1928.

Ф.M. Достоевский в воспоминаниях современников: в 2 т. М., 1964.

Достоевский Ф.М., Достоевская А.Г. Переписка. М., 1979.

Интернет-ресурсы

https://arzamas.academy/mag/922-dostoevsky

https://life.ru/p/929894

https://aif.by/timefree/pochemu_roman_bratya_karamazovy_stal_rokovym_dlya_dostoevskogo_

https://www.fontanka.ru/2021/11/10/70245530/

http://dostoevsky-archive.ru

https://magazines.gorky.media/novyi_mi/1999/5/dostoevskij-i-otnosheniya-mezhdu-polami.html

https://www.mos.ru/news/item/82412073/

https://dostoevskyworld.ru/writer-world/people/dostoevskaya-mariya-fedorovna

https://www.culture.ru/s/vopros/el-dostoevskiy/

https://proza.ru/2022/02/23/1618

https://dostoevskyworld.ru/writer-world/life/prigovor

https://lgz.ru/article/-zhit-mne-ostavalos-ne-bolee-minuty-/

https://foma.ru/malenkiy-dostoevskiy-9-interesnyih-faktov-iz-detstva-pisatelya.html

https://faktrus.ru/50-фактов-о-достоевском/

https://www.pravilamag.ru/hero/299663-feduk-10-faktov-o-kotoryh-vy-ne-znali/

https://arzamas.academy/mag/922-dostoevsky

https://www.pravmir.ru/ego-pomilovali-na-eshafote-zastavil-plakat-turgeneva-19-faktov-o-fedore-dostoevskom/

https://lit.1sept.ru/article.php?ID=200303803

https://adebiportal.kz/ru/news/view/smert-dostoevskogo__21810

http://dostoevskiy-lit.ru/dostoevskiy/bio/suvorin-o-pokojnom.htm

https://s-t-o-l.com/material/68919-neistovaya-i-odinokaya/

https://dostoevskyworld.ru/writer-world/life/moskovskoe-detstvo

https://sv-scena.ru/Buki/Tom-9-Bratjjya-Karamazovy.148.html

https://lithero.rgub.ru/characters/show/21

https://rvb.ru/dostoevski/02comm/25.htm

https://ruskline.ru/opp/2020/03/18/krokodil_ekonomicheskii_princip_i_sovremennaya_rossiya

https://moluch.ru/archive/205/50224/

https://moluch.ru/young/archive/5/322/

https://gefter.ru/archive/12099

https://russkiymir.ru/publications/294579/

http://dostoevskiy-lit.ru/dostoevskiy/bio/grossman-dostoevskij/glava-xi-gibel-epohi.htm

https://sport24.ru/life/article-eti-slova-o-fedor-dostoyevskom-vas-udivyat-velikiy-russkiy-pisatel-byl-bezgramotnym-nevezhdoy-grammaticheskiye-oshibki-punktuatsiya

https://sv-scena.ru/Buki/Dostoyevskiyi-2.37.html#Q4851-Otryezannyyi-lomotjj-Poyezd-na-vostok-Toboljjskiyi-ostrog-Ssyljjnyye-starogo-vryemyeni-Podaryennoye-YEvangyeliye-Katorzhnyye-kartiny-Stikhiya-dobra-Tyuryemnyyi-lazaryet-Sibirskaya-tyetradjj-Volk-v-zapadnye

http://www.redov.ru/medicina/dostoevskii_nad_bezdnoi_bezumija/index.php

https://dostoevskyworld.ru/writer-world/life/v-zheneve

https://dostoevskyworld.ru/writer-world/people/dostoevskaya-lyubov

https://psyjournals.ru/journals/langt/archive/2020_n2/Dostoevsky

https://mavashimisha.ru/stati/2614-dostoevskaya-lyubov-fedorovna.html

https://dostoevskiy.cerkov.ru/semya/

https://dostoevskyworld.ru/writer-world/personality/otec-i-muzh

https://unknown-dostoevsky.ru/files/redaktor_pdf/1626095001.pdf

http://dostoevskiy-lit.ru/dostoevskiy/bio/yakubovich-dostoevskij-v-inzhenernom-uchilische.htm

https://litrekon.ru/analiz-proizvedenij/analiz-romana-bednye-lyudi-f-m-dostoevskij/

https://literaguru.ru/analiz-romana-dostoevskogo-bednye-lyudi/

https://www.ippo.ru/news/article/chto-otkryl-dostoevskiy-v-bednyh-lyudyah-202617

https://orden-bezdna.livejournal.com/570046.html

https://rvb.ru/dostoevski/02comm/28.htm

https://foma.ru/fedor-dostoevskiy-besyi.html

https://aif.ru/culture/book/o-chem-kniga-bratya-karamazovy-i-v-chem-ee-smysl

https://glazovlib.ru/mihail-mihajlovich-dostoevskij

flibusta.club/b/372178/read

Примечания

1

Ф.М. Достоевский. Сон смешного человека

2

Слоним Марк Львович – русский и американский писатель, публицист, литературовед, переводчик, журналист, политический деятель.

3

Слово, взятое из книги Ф.М. Достоевского «Униженные и оскорбленные».

4

Петрашевцы – общество людей с социал-утопическими и демократическими взглядами, собиравшееся во второй половине 40-х годов XIX века в Петербурге у Михаила Буташевича-Петрашевского. Далее мы более подробно с ним ознакомимся.

5

Цитата из монолога князя Мышкина в романе «Идиот» Ф.М. Достоевского.

6

Письмо Ф.М. Достоевского к М.М. Достоевскому от 22 декабря 1849 года.

7

Чулков Николай Петрович (12 (24) ноября 1870 – 4 ноября 1940) – русский, позднее советский ученый-архивист, генеалог, некрополист, библиограф, историк Москвы.

8

Любимов Сергей Васильевич (12 (24) марта 1872–1935) – русский и советский историк-архивист и генеалог, составитель книги «Титулованные роды Российской империи: опыт подробного перечисления всех титулованных российских дворянских фамилий, с указанием происхождения каждой фамилии, а также времени получения титула и утверждения в нем».

9

Л.Ф. Достоевская.

10

А.М. Достоевский, из рассказов няни Алены Фроловны.

11

Федоров Георгий Алексеевич – художник, театральный работник, литературовед, исследователь жизни и творчества Ф.М. Достоевского.

12

Ф.М. Достоевский. Дневник писателя.

13

Коллежский регистратор – это гражданский чин 14-го класса в Табели о рангах в России XVIII–XX веков.

14

Фраза из рассказа крестьянки Авдотьи Спиридоновны.

15

П.В. Быков. Выдержки из автобиографии Ф.М. Достоевского.

16

Ф.М. Достоевский. Дневник писателя.

17

Нарежный Василий Трофимович – русский писатель, автор первого бытового русского романа, родоначальник реалистической школы.

18

Вельтман Александр Фомич – российский картограф, лингвист, археолог, писатель и поэт.

19

А.М. Достоевский. Воспоминания.

20

Шиллер Иоганн Кристоф Фридрих фон – немецкий поэт, драматург, философ, теоретик искусства и историк.

21

А.М. Достоевский.

22

А.М. Достоевский.

23

А.М. Достоевский.

24

Ломовский Александр Михайлович – в будущем математик, педагог, сотрудник охотничьих журналов.

25

Мильгаузен Федор Богданович – в будущем русский правовед, заслуженный профессор и декан юридического факультета Московского университета.

26

Шумахер Даниил Данилович – в будущем российский финансист, предприниматель, директор Московско-Рязанской железной дороги и т. д.

27

Шумахер Александр Данилович – в будущем русский государственный и общественный деятель, член Государственного совета по выборам.

28

Каченовский Владимир Михайлович – в будущем литератор, мемуарист.

29

Савельев Александр Иванович – ротный офицер и воспитатель Главного инженерного училища в годы учебы там Ф.М. Достоевского. Затем генерал-лейтенант, действительный член Русского и археологического и Географического общества, автор нескольких книг и многочисленных статей по истории и археологии.

30

Шидловский Иван Николаевич – друг юности Ф.М. Достоевского, чиновник Министерства финансов, поэт, историк церкви.

31

Трутовский Константин Александрович – товарищ Достоевского по Главному инженерному училищу, художник, автор самого раннего, единственного портрета молодого писателя (1847) и «Воспоминаний о Достоевском» (1893).

32

Д.В. Григорович. Литературные воспоминания.

33

Фортификация – военная наука об искусственных закрытиях и преградах, усиливающих расположение войск во время боя и называемых поэтому фортификационными сооружениями.

34

Ф.М. Достоевский. Слабое сердце.

35

Ризенкампф, Александр Егорович – врач, ботаник, друг молодого Достоевского.

36

Бальзак Оноре де – французский писатель, романист, драматург, литературный и художественный критик, эссеист, журналист и издатель.

37

Буташевич-Петрашевский Михаил Васильевич – сын известного военного хирурга, специалист по правоведению, лингвист, философ, революционер, мыслитель, один из первых русских социалистов.

38

«Весна народов» – общее наименование событий, выразившихся в форме неповиновения власти, вооруженных восстаний, декларирования новой государственности.

39

Ф.М. Достоевский. Объяснения и показания Ф.М. Достоевского по делу петрашевцев.

40

Письмо В.Г. Белинского к Н.В. Гоголю – своего рода манифест революционной демократии России. В нем Белинский критиковал Гоголя за поддержку монархизма, православия, за негативное отношение к просвещению народа и др.

41

Белов С.В. Федор Михайлович Достоевский.

42

Достоевский Ф.М. Записки из Мертвого дома.

43

Ф.М. Достоевский.

44

Из письма Ф.М. Достоевского к брату М.М. Достоевскому.

45

Ф.М. Достоевский. Записки из Мертвого дома.

46

Надкандальник – это кожаные приспособления, которые надевали на арестантов, чтобы кандалы не натирали ноги.

47

Мартьянов Петр Кузьмич – военный деятель, поэт, прозаик, публицист, фельетонист, мемуарист, переводчик и общественный деятель.

48

Троицкий Иван Иванович – старший доктор военного госпиталя в Омском остроге.

49

Из письма Ф.М. Достоевского к брату М.М. Достоевскому.

50

Ф.М. Достоевский.

51

Из письма Ф.М. Достоевского к брату М.М. Достоевскому.

52

Ф.М. Достоевский. Записки из Мертвого дома.

53

Шпицрутен – длинный, гибкий, тонкий прут из лозняка (ивового кустарника), применялся для наказаний.

54

Из письма Ф.М. Достоевского брату А.М. Достоевскому.

55

Из письма Ф.М. Достоевского к Н.Д. Фонвизиной.

56

Ф.М. Достоевский. Записки из Мертвого дома.

57

Данте Алигьери – итальянский поэт, мыслитель, политический деятель, представитель «христианского Возрождения», богослов.

58

Герцен Александр Иванович – русский писатель, публицист, педагог, философ.

59

Мочульский Константин Васильевич – русский критик и литературовед, профессор Свято-Сергиевского богословского православного института.

60

Ф.М. Достоевский. Записки Мертвого дома.

61

Там же.

62

К.В. Мочульский. Достоевский. Жизнь и творчество.

63

Ф.М. Достоевский, эти страницы по итогу не вошли в роман «Записки из Мертвого Дома».

64

Из воспоминаний А.Е. Врангеля.

65

Цитата из письма А.Е. Врангеля к своему отцу.

66

Почвенничество – литературное течение и направление общественной и философской мысли в России в 1860-х годах. Почвенники признавали особой миссией русского народа спасение всего человечества, проповедовали идею сближения «образованного общества» с народом, на народной или национальной «почве» с религиозно-этической основой. Почвенники высказывались за развитие промышленности, торговли, за свободу личности и печати. Принимая европейскую культуру, они осуждали «гнилой Запад» – его буржуазность и бездуховность, отвергали революционные, социалистические идеи и материализм, противопоставляя им христианские идеалы.

67

Из письма Ф.М. Достоевского к М.М. Достоевскому.

68

А.Г. Достоевская.

69

Милюков Александр Петрович – русский писатель, литературный критик, журналист, педагог, историк литературы, путешественник, библиограф, профессор.

70

Из письма Ф.М. Достоевского сестре В.М. Ивановой.

71

Гайдебуров Павел Александрович – русский общественный деятель, революционер-демократ, либеральный народник. Журналист, литератор, издатель.

72

Редакционные предисловия и примечания из журнала «Гражданин».

73

А.Г. Достоевская.

74

Александров Анатолий Александрович – литератор, редактор газеты «Русское слово» и журнала «Русское обозрение».

75

Опочинин Евгений Николаевич – писатель, археограф.

76

Штакеншнейдер Елена Андреевна – дочь известного архитектора А.И. Штакеншнейдера, участница женского движения.

77

Фон-Фохт Николай Николаевич – знакомый Достоевского.

78

Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович – русский географ, ботаник, статистик, путешественник, государственный и общественный деятель. Познакомился с Ф.М. Достоевским на встречах петрашевцев.

79

С.Д. Яновский. Воспоминания о Ф.М. Достоевском.

80

А.Г. Достоевская.

81

Достоевская Анна Григорьевна – жена Федора Михайловича.

82

Достоевская Любовь Федоровна – вторая дочь Федора Михайловича.

83

А.Г. Достоевская.

84

А.Е. Врангель.

85

Из письма Ф.М. Достоевского к М.Д. Исаевой.

86

Майков Аполлон Николаевич – русский поэт, член-корреспондент Императорской Санкт-Петербургской АН.

87

Розанов Василий Васильевич – русский мыслитель, писатель, публицист. Женился на Аполлинарии Сусловой в 1880 году, когда ему было 24 года, а Сусловой – без нескольких недель 42 года.

88

С.В. Ковалевская. Знакомство с Ф.М. Достоевским.

89

Горский Петр Никитич – русский поэт, литератор, очеркист.

90

Флемминг Карл Магнусович – редактор народных календарей.

91

Из письма Марфы Браун к Ф.М. Достоевскому.

92

Бакмейстер – специалист по запеканию.

93

Мундкох – повар, готовивший исключительно для императорской семьи. Эта должность считалась вершиной придворной поварской карьеры.

94

А.Г. Достоевская.

95

А.Г. Достоевская.

96

Ольхин Павел Матвеевич – русский популяризатор науки и техники, стенограф, редактор, переводчик.

97

А.Г. Достоевская.

98

А.Г. Достоевская.

99

Леонидов Леонид Миронович (Леонид Меерович Вольфензон) – российский и советский актер, режиссер, педагог.

100

Немирович-Данченко Владимир Иванович – русский и советский театральный режиссер, педагог, драматург, писатель, театральный критик.

101

Чуковский Корней Иванович – русский и советский поэт, публицист, литературный критик, переводчик и литературовед, детский писатель, журналист.

102

Ермолова Мария Николаевна – русская драматическая актриса Малого театра.

103

Тарле Евгений Викторович – русский и советский историк, педагог, академик АН СССР.

104

Ф.М. Достоевский.

105

А.Г. Достоевская.

106

Ф.М. Достоевский.

107

Наседкин Николай Николаевич – русский писатель, член Союза писателей, член-корреспондент РАЕН, прозаик, литературовед, исследователь творчества Достоевского.

108

Е.П. Достоевская – вторая жена Федора Федоровича Достоевского.

109

Л.Ф. Достоевская.

110

Л.Ф. Достоевская.

111

Ф.М. Достоевский.

112

Луначарский Анатолий Васильевич – российский революционер и советский государственный деятель, писатель, переводчик, публицист, критик, искусствовед.

113

А.С. Долинин. Ф.М. Достоевский в воспоминаниях современников.

114

Панаева Авдотья Яковлевна – русская писательница, мемуаристка, ею недолго был увлечен без взаимности Ф.М. Достоевский.

115

Сенковский Осип Иванович – русский писатель, журналист, востоковед, член-корреспондент Петербургской академии наук.

116

К.С. Аксаков.

117

Тур Евгения – настоящее имя Елизавета Васильевна Салиас-де-Турнемир (урожденная Сухово-Кобылина). Русская писательница, критик, журналистка, издатель.

118

По воспоминаниям А.Г. Достоевской.

119

Из письма Ф.М. Достоевского М.Н. Каткову.

120

Елисеев Григорий Захарович – русский журналист и публицист.

121

Розанов Василий Васильевич – русский религиозный мыслитель и философ, литературный критик, переводчик, публицист и писатель.

122

Марков Евгений Львович – русский писатель-путешественник, литературный критик, этнограф, выдающийся крымовед. Директор училищ Таврической губернии.

123

Ф.М. Достоевский.

124

Буренин Виктор Петрович – он же Владимир Монументов, Хуздозад Цередринов, Выборгский пустынник, граф Алексис Жасминов. Русский театральный и литературный критик, поэт-сатирик, публицист, драматург, переводчик, художник.

125

Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович – русский писатель-реалист, критик, автор острых сатирических произведений.

126

Спешнев Николай Александрович – петрашевец. Имел на Ф.М. Достоевского сильное влияние. В среде петрашевцев и вообще в петербургском обществе имел славу демонического человека.

127

Ткачев Петр Никитич – русский литературный критик и публицист, теоретик революции.

128

Жид Андре Поль Гийом – французский писатель, прозаик, драматург, эссеист.

129

Вышеславцев Борис Петрович – русский философ, религиозный мыслитель.

130

Авсеенко Василий Григорьевич – беллетрист, критик, публицист.

131

Скабичевский Александр Михайлович – русский литературный критик и историк русской литературы.

132

К.В. Мочульский.

133

«Карамазовщина» – крайняя степень моральной безответственности, сопровождающаяся безудержными страстями и постоянными колебаниями от нравственных падений к возвышенным душевным порывам, как бытовое, национальное или психологическое явление.

134

Леонтьев Константин Николаевич – русский врач, дипломат, мыслитель религиозно-консервативного направления, философ, писатель, публицист, литературный критик.

135

Третьяков Павел Михайлович – русский предприниматель, общественный деятель, меценат, коллекционер произведений русского изобразительного искусства.

136

Паночини Лев Аллоизович – публицист.

137

Гиляров-Платонов Никита Петрович – русский публицист, общественный деятель, богослов, философ, литературный критик, мемуарист.

138

Градовский Александр Дмитриевич – русский профессор права и публицист, преподаватель Санкт-Петербургского университета.

139

Газета «Неделя», 15 июня, 1880 год.

140

Успенский Глеб Иванович – русский писатель и публицист, крупная фигура русского реализма.

141

Штакеншнейдер Андрей Иванович – русский архитектор немецкого происхождения.

142

Аксаков Иван Сергеевич – русский публицист, общественный деятель, поэт.

143

Максим Горький.

144

Волгин Игорь Леонидович – русский писатель, историк, достоевсковед, поэт, телеведущий, заслуженный профессор Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова.

145

Куросава Акира – японский режиссер, сценарист, продюсер. Обладатель премии «Оскар».

146

Висконти Лукино – итальянский режиссер, сценограф, сценарист.

147

Криницын Александр Борисович – преподаватель филологического факультета МГУ, доктор филологических наук, профессор, специалист по творчеству Ф.М. Достоевского.

148

Ф.М. Достоевский. Белые ночи.

149

Гофман Эрнст Теодор Амадей – немецкий писатель-романтик, сказочник, композитор, художник.

150

Добролюбов Николай Александрович – русский литературный критик, поэт, публицист, представитель «революционной демократии».

151

Ф.М. Достоевский. Белые ночи.

152

Ф.М. Достоевский. Крокодил.

153

Чернышевский Николай Гаврилович – русский литературный критик, публицист, писатель, революционер-демократ, теоретик утопического социализма.

154

Ф.М. Достоевский. Дневник писателя, 1873.

155

Гротеск – термин, обозначающий причудливые, смешивающие противоположное (низкое и высокое, обыденное и изысканное, смешное и серьезное), обычно карикатурно преувеличенные, юмористически, комически и сатирически искаженные формы в искусстве.

156

Мениппея – вид серьезно-смехового жанра.

157

Бахтин Михаил Михайлович – филолог, литературовед, исследователь культуры, философ.

158

Мочульский Константин Васильевич – русский критик и литературовед, автор монографии о Достоевском, переведенной на многие языки Европы.

159

Чухонец – финн.

160

Соболев Михаил Викторович – педагог, библиограф.

161

Санкт-Петербургский комитет грамотности

162

Симонова-Хохрякова Людмила Христофоровна (урожд. Ребиндер) – общественная деятельница, педагог, писательница, автор многочисленных романов и повестей о судьбах русской женщины.

163

Деизм – религиозно-философское направление, признающее существование Бога Творца, но отрицающее большинство сверхъестественных и мистических явлений, Божественное Откровение и религиозный догматизм.

164

Трихина – паразит.

165

Туниманов Владимир Артемович – доктор филологических наук, автор работ, посвященных творчеству Ф.М. Достоевского, член Союза писателей Санкт-Петербурга.

166

Фенезерф – общее название различных кулинарных приправ.

167

Кулебяка мисаиловна – это кулебяка с мясом.

168

А.Г. Достоевская.

169

А.Г. Достоевская.

170

Вс. С. Соловьев.

171

Шептала – это сушеные плоды персика. Для приготовления шепталы подходят фрукты только высшего сорта.

172

А.Г. Достоевская.

173

Ф.М. Достоевский. Вечный муж.

174

Ф.М. Достоевский. Бесы.

175

Ф.М. Достоевский. Записки из Мертвого дома.

176

Тимофеева Варвара Васильевна – корректор журнала «Гражданин», где Ф.М. Достоевский был главным редактором.

177

Захаров Владимир Николаевич – доктор филологических наук, профессор, заведующий кафедрой классической филологии, русской литературы и журналистики Петрозаводского государственного университета, исследователь теоретических и историко-литературных проблем русской литературы, творчества Достоевского и др.

178

Ф.М. Достоевский.

179

В.Н. Захаров.

180

Чиж Владимир Федорович – теоретик и практик психиатрии, педагог, автор множества работ по психиатрии, доктор медицины, профессор.

181

Патографы – люди, занимающиеся патографией. Патография – это исследование жизни и творчества личности, написанное с точки зрения развития ее психики с учетом нормальных и патологических характеристик личности.

182

Катенев Василий Петрович – сын почетного гражданина, купца, вольнослушатель Петербургского университета, литератор, участник кружка Петрашевского.

183

Григорьев Николай Петрович – потомственный дворянин, диссидент-петрашевец.

184

Бехтерев Владимир Михайлович – русский и советский психиатр, невролог, физиолог, психолог, основоположник рефлексологии и патопсихологического направления в России.

185

Лихачев Дмитрий Сергеевич – советский и российский литературовед, филолог, культуролог, искусствовед, доктор филологических наук, профессор.

186

Жаднов Владимир Алексеевич – заведующий кафедрой неврологии, нейрохирургии и медицинской генетики Рязанского медицинского университета, доктор медицинских наук, профессор.

187

Гехт Алла Борисовна – российский ученый-невролог, член-корреспондент РАН.

188

Ф.М. Достоевский. Братья Карамазовы.

189

Суворин Алексей Сергеевич – русский журналист, прозаик, театральный критик и драматург, издатель.

190

А.Г. Достоевская.

191

Маркевич Болеслав Михайлович – русский писатель, литературный критик, публицист.

192

Б.М. Маркевич.

193

А.С. Суворин

194

Генерал-лейтенант А.А. Киреев.

195

Nolite flere, non est mortuus, sed dormit (лат.: «Не плачьте, – он не умер, он только спит»).

196

Страхов Николай Николаевич – русский философ, публицист, критик, член-корреспондент Петербургской академии наук. Тесно общался с Л.Н. Толстым. С Ф.М. Достоевским их связывали непростые отношения.

197

Победоносцев Константин Петрович – русский правовед, государственный деятель, доверенное лицо императора Александра III, писатель, переводчик.

198

Фолкнер Уильям Катбер – американский писатель, прозаик, поэт, лауреат Нобелевской премии по литературе (1949).

199

Бунин Иван Алексеевич – русский поэт, писатель, переводчик, лауреат Нобелевской премии по литературе (1933).

200

Набоков Владимир Владимирович – русский и американский писатель, поэт, переводчик, литературовед, энтомолог.

201

Андерсон Шервуд – американский писатель, поэт, драматург, журналист.

202

Распутин Валентин Григорьевич – русский советский и российский писатель, публицист, общественный деятель.

Content

Юлия Гуцол
Достоевский

Предисловие

Высказывания Федора Михайловича Достоевского

Интересные факты

Значимые люди в жизни Федора Михайловича Достоевского

На эшафоте

К истокам. Отец и мать

Дело петрашевцев – показательный спектакль

Каторга как отдельный вид искусства

Нескучная жизнь Ф.М. Достоевского (хронология, личность и страсти)

Хронология

Личность

Азартные игры

Ищите женщину

Мария Дмитриевна Исаева (11 сентября 1824 – 15 апреля 1864)

Аполлинария Прокофьевна Суслова (1840–1918)

Анна Васильевна Корвин-Круковская (6 октября 1843 – 29 сентября 1887)

Марфа Браун

Обретенное счастье

Анна Григорьевна Достоевская (урожденная Сниткина) (30 августа 1846 – 9 июня 1918)

Каким отцом был Достоевский?

Софья Федоровна Достоевская (21 февраля (5 марта) 1868 – 12 (24) мая 1868 года)

Любовь Федоровна Достоевская (14 (26) сентября 1869 – 10 ноября 1926)

Федор Федорович Достоевский (16 (28) июля 1871 – 4 января 1922)

Алексей Федорович Достоевский (10 (22) августа 1875 – 16 (28) мая 1878)

Павел Александрович Исаев (10 (22) ноября 1847–1900)

О великом

Великое пятикнижие

Непривычный Достоевский

Кулинарные заметки

Немного о всяком, или некоторые особенности автора

Рядом со смертью

Смерть

Заключение

Основные даты жизни и творчестваФедора Михайловича Достоевского (старый стиль)

Список используемых источников

Литература

Интернет-ресурсы

Примечания