Горбов Александр

Книга пятничных рассказявок. Синий том

Фонарная звезда

Вечером, когда на улице стемнело, а на веранде зажгли уютный торшер с оранжевым абажуром, Васька замер подле открытого окна. Долго вглядывался в темное небо, хмурился и поджимал губы. Не отводя взгляд от зенита, спросил:

— А куда деваются падающие звезды?

Пашка оторвался от книги и посмотрел на младшего брата.

— Сгорают в атмосфере, по большей части. Некоторые падают на землю, их находят и сдают в музеи. Метеориты, слышал?

Васька недовольно засопел.

— Это неправильно.

— Почему?

— Слишком по-взрослому. Никакого волшебства.

Захлопнув книгу, Пашка хмыкнул.

— И как, по-твоему, должно быть?

Ни на мгновение не задумываясь, Васька ответил:

— Они должны превращаться в фонари. Хотя бы некоторые. Чтобы освещать путь идущим домой в темноте.

Пашка подошел и обнял брата.

— Не волнуйся. Они скоро приедут.

— А если заблудятся?

— Глупости! Родители знают дорогу от станции как свои пять пальцев. Идём спать, уже поздно.

Они поднялись в свою комнату на втором этаже дачи. Пашка долго ворочался, сопел и скрипел кроватью. Дождавшись, пока дыхание брата станет ровным, Васька скинул одеяло, нашарил ногами тапочки, тихо-тихо прокрался к двери. Как мышка проскользнул по лестнице и снова прилип к окну.

В далекой темноте мохнатой шубой стоял темный лес. Звездная сияющая крошка, рассыпанная по небу, не давала света, сияя сама себе.

— Только бы они дошли, только бы они дошли, — шептал Васька.

Он загадал самому себе, что если не уснет, то родители обязательно найдут дорогу в темноте. Обязательно!

С высокого небосвода огненным росчерком сорвалась звезда. Пламенной стрелой рассекла темноту и рухнула за верхушками деревьев.

Васька потер глаза. Всматриваться становилось всё тяжелее. Веки наливались тяжестью, ноги покалывали крохотные иголочки.

«Я только минуточку, посижу в кресле, отдохну и снова буду смотреть».

Мальчик забрался в любимое кресло отца с ногами.

«Почему они не приходят? Что там случилось?»

Ждать было невообразимо трудно. Васька закрыл глаза, вспоминая вспышку упавшей звезды. Вот бы и правда, звезды превращались в фонари. Нет, он конечно уже взрослый и не верит в глупости, но иногда так хочется верить в чудо.

Вернувшиеся родители нашли Ваську свернувшимся в клубочек и тихо спящим в кресле. Мать погладила его по голове, а отец легко поднял и отнес в постель.

Дом затих. Родители тоже легли спать. Уже засыпая, мать улыбнулась и шепнула мужу:

— А здорово, что там фонарь поставили. Могли бы не туда свернуть, я совершенно забыла про этот поворот.

Отец что-то пробурчал, и на всей даче наступила тишина.

И никто не видел, что фонарь на перекрестке около дуба вспыхнул ослепительным светом. Сжался в сияющую точку и голубой кометой устремился в небо.

Министерство

Закрытое совещание президента с правительством началось необычно. По правую руку от главы государства сел никому незнакомый лысый толстяк. Пока шло собрание, он глупо улыбался и хлопал глазами, то и дело смотрел в телефон и что-то черкал в толстом блокноте. Министр финансов скосил взгляд: на листочках в клеточку толстяк рисовал то цветочки, то котят, то голых женщин. Очень реалистично рисовал, должны мы заметить.

— А теперь, — президент обвел министров тяжелым взглядом, — я хочу объявить о создании нового министерства.

Государственные мужи переглянулись. Обычно, такие внезапные преобразования ничего хорошего им не обещали. Впереди были переделы сфер влияния и бюджетных потоков.

— Я подписал указ о создании Министерства Херни.

Министр образования закашлялся.

— Что, простите? — просипел глава природных ресурсов.

— Если плохо слышите, у вас рядом врач сидит, пусть посмотрит после заседания, — президент был явно раздражен, — еще раз, для глухих: Министерство Херни. А вот руководитель нового ведомства.

Толстяк поднялся, коротко поклонился, отсвечивая лысиной, и тонким голосом заявил, что он рад и готов взяться за такой сложный участок работы и надеется на сотрудничество коллег.

Министры переглядывались с недоумением, в глубине души подозревая президента в помешательстве.

— А чем будет заниматься ваше ведомство? — отозвался министр обороны.

— Как чем? — толстяк хихикнул, — херней, конечно. У нас в стране её много, должен же хоть кто-то делать это профессионально.

После совещания свежеиспеченный чиновник ушел вместе с президентом. А министры в кулуарах обсудили неожиданное назначение.

— Чудит Папа, — качал головой министр сельского хозяйства, — дай бог, чтобы спокойно последний срок досидел.

Коллективно решили, что синекуру для лысого можно было подобрать и не такую кричащую. Один только министр иностранных дел, умница и философ, дипломатично улыбался уголками губ. Внимательный наблюдатель мог бы заметить, что улыбка выходила печальной.

Следующую пару месяцев лысого толстяка никто не видел. Поговаривали, что новое министерство отхватило особняк в центре Москвы и активно там обживалось. Ходили слухи о закупках какой-то безумной мебели, игровых приставках, секретаршах, нанятых в модельных агентствах. Каждая следующая сплетня была безумнее предыдущей, но верили в них всё сильнее.

— Вот уж действительно работка — хернёй маяться, — хмурил брови министр МЧС, но в голосе сквозила легкая зависть.

В конце августа толстяк появился на очередном совещании правительства. Так же глупо лыбился и близоруко щурился. Всю встречу молча рисовал блокноте и в дела серьезных людей не вмешивался.

— Пожалуй, на этом можно закончить. Ни у кого больше нет замечаний?

Премьер закрыл папку и собирался встать, когда его прервал толстяк.

— У меня есть.

— Прошу вас, — премьер усмехнулся, — неужели наблюдается недостаток херни?

— Скорее наоборот, — толстяк уставился немигающим рыбьим взглядом на министра связи и массовых коммуникаций, — что за херню вы творите?

— Что, простите?

— Устроили цирк, с этим мессенджером. Как его там, Телеграф? Не можете заблокировать — не беритесь. Не надо выставлять правительство идиотами.

— Нет уж, позвольте…

— Не позволю! Мы проанализировали затраты вашего министерства: как минимум треть вашего бюджета уходит на херню. Завтра мы начинаем аудит вашего ведомства, с соответствующими выводами и мерами по оптимизации. Прошу ФСБ оказать силовую поддержку, во избежание эксцессов.

— Вы не имеете полномочий! — сорвался на визг министр.

— Имеет, — мрачно буркнул премьер.

Остальные министры застыли статуями. И только глава дипломатов всё также печально улыбался.

Перетряхнув связь, толстяк принялся за образование. Затем за сельское хозяйство. Потом за космическую отрасль… Всюду улыбчивые люди в костюмах находили утечки бюджета, вбивали в грязь целые департаменты, занимающиеся непонятно чем, растаптывали людей на теплых должностях. Шестеренки государства чистились, смазывались и вращались быстрее. Самые умные начинали чистить свои вотчины до того, как толстяк ткнёт в них пальцем и спросит о своей херне. Заметим, что шутки о лысом любителе красивых секретарш быстро сошли на нет.

На очередном совещании правительства министр финансов искоса посматривал на толстяка. Споря сам с собой, кого сегодня будет потрошить лысый маньяк. И вдруг понял: никакая у него не глупая улыбка. Это и не улыбка вовсе, это кривой оскал акулы, выбирающей жертвы. Сейчас еще поплавает кругами, наведет жути и ухватит за афедрон очередного чиновника, жирненького и вкусного. От такого прозрения министру стало не по себе.

Большой Хэ, как называли его подчиненные, возвращался с очередного заседания в правительстве. Устало откинувшись на кожаном сиденье бронированного лимузина, толстяк вздыхал и тёр покрасневшие веки. Еще один день самой тяжелой из выпавшей ему работы подходил к концу. О боже, зачем он придумал это чертово министерство?

Сказанное в шутку, в одном из кабинетов на Лубянке, слово обернулось сначала долгой аналитической работой, странными исследованиями на стыке магии, шаманизма, лингвистического анализа и серьезными социологическими выкладками. А затем докладом на самый вверх. В самом высоком кабинете прозвучало — «херня», в философском смысле, подчиняется закону сохранения. И для того, чтобы уменьшить её на просторах страны, надо сконцентрировать в одном месте. «А не долбанет?», - хмуро пошутил директор ФСБ, нервно барабаня пальцами по столу. «А попробуйте, хуже точно не будет», - усмехнулся президент. Отдуваться пришлось изобретателю. Что самое страшное — идея сработала.

Машина въехала в гараж главного здания ведомства. Толстяк покинул уютное кресло и тяжело потопал в сердце министерства. Там, в большом зале, творилось невообразимое. Взрослые, солидные люди в костюмах, занимались полным безумием. Один штамповал как заведенный куличики в импровизированной песочнице. Другой жонглировал сразу пятью шариками. Третий удил рыбу в эмалированной ванне. Кто-то пел матерные частушки. Кто-то изображал сеанс стриптиза с помощью швабры. Группа женщин в вечерних платьях, рассевшись на корточках в кружок, играли в дурака на щелбаны… Все делали то, что и должно министерство — занимались невообразимой, чистой, как слеза младенца, херней.

Министр вздохнул в последний раз, снял туфли и нацепил глупые розовые сланцы. Подхватил ведро полное конфетти, расхохотался и понесся среди сотрудников, щедро рассыпая цветные кружочки. Чудесным образом увеличивая степень херни около себя и равномерно убавляя на территории от Калининграда до Владивостока.

(Справка: херня — происходит от выражения «страдать хернёй», От лат. hernia «грыжа». Этот диагноз в XIX веке часто ставили богатым мещанским детям, желающим уйти от военной службы.)

Гороскоп от Дядюшки Котобуса

Весы

Выбрасывай свои напольные весы нафиг. Ты красивая, умная, замечательная! Количество твоих килограмм ни на что не влияет, так что и смотреть их не надо.

Стрелец

Купи игрушечный пистолет. Каждый раз, когда тебя кто-нибудь бесит, доставай его резким движением. Смотри на собеседника через прицел и проси повторить последнюю фразу.

Водолей

Поставь счётчики на воду. И срочно возьми путёвку на курорт. Тебе надо бунгало, вид на океан, коктейли, а не вот это вот всё.

Рыбы

Срочно иди в гости к Водолею. Пусть возьмёт тебя с собой в путешествие.

Овен

Ни в коем случае не считай баранов, когда засыпаешь. Очень, очень плохая примета.

Лев

Побалуй себя стейком. Степень прожарки medium rare. Запивай красным вином. На официанта можно рычать.

Козерог

Проходим мимо, мужчина. Всё равно в гороскоп не веришь, только мозги канифолить будешь: а зачем, а почему, а какая точность прогноза… Следующий!

Скорпион

Ванна, свечи, лепестки роз, шампанское, романтические баллады группы Scorpions — всё что надо для хорошего вечера.

Рак

Учишься громко свистеть, покупаешь ружьё, роешь бункер и забиваешь его консервами. Затем громко свистишь с горы и наблюдаешь за апокалипсисом. Ну или шоколадку можно купить к чаю.

Телец

Пс! Парень, слышь чего скажу. Берёшь шампанское и едешь к Скорпиону. У неё сейчас очень романтическое настроение.

Близнецы

Самый лучший знак — сам себе лучший друг и товарищ. Будешь брать шоколадку — покупай сразу две.

Дева

Девушка, я точно знаю, чем вы будете заняты сегодня вечером. Собирайтесь, я заеду за вами через час.

Рязань глазами вурдалака

Хорошо быть вампиром в Трансильвании. Родовой замок, пышные селянки, природа шикарная. Летай себе нетопырем, радуйся. В Париже вампиру очень хорошо. Гуляй себе по Елисейским полям, кусай красавиц в Булонском лесу. На Монмартре, тёмными вечерами, можно посидеть в тихом ресторанчике или заглянуть в Мулен-Руж. Красота! Изображай художника или таинственного графа. Любовь, декаданс, куртизанки, богема. Чем не жизнь? В Лондоне тоже неплохо. Улицы, туман, таинственные тени. Особняк можно снять, гроб с позументами в подвале поставить. И обязательно горбун-помощник, с кривой ухмылкой джека-потрошителя. Да… Еще в Нью-Йорке можно обитать. Собственный ночной клуб, согласные на всё модельного вида девицы с длинными ногами. Перекусать мафию и стать главой собственного клана. Вот где жизнь!

— Куда намылился?

Жена грубо прервала мечтания вурдалака Аристарха Петровича.

— В гараж. Масло надо в машине поменять.

— Ах ты, вурдалак проклятый! Всю кровь ты мне со своим гаражом выпил. Опять квасить со своими дружками будешь?

Аристарх Петрович тяжело вздохнул и потупился. Жизнь вурдалака в Рязани была невыносима. Каждый день страдая от несовершенства своего бытия, он так и не собрался духом эмигрировать. Только в мечтах примеряя на себя другие страны и города.

— Иди уже, — смилостивилась жена, — что с тобой делать. Хлеба на обратной дороге купи. И масла, подсолнечного.

Вурдалак кивнул и вышел в тёплый вечер летней Рязани. Родной и незаменимой.

К слову о шопинге

Что ни говори, а во всех этих бутиках, магазинах, торговых центрах нет душевности. Да, красиво, светло, музычка фоном играет, тепло по зиме опять же. Но того самого чудного духа нет, закончился. Бродишь среди этих бесконечных витрин, смотришь, удивляешься — а для чего вон та блестящая ерунда нужна? Мальчик-консультант подскочит: вам помочь? Дорогой ты мой! Кто вас научил этой пошлой фразе? Мне только деньгами помочь можно. Сможешь? Вот то-то же. А я около витрины с кофеварками стою, от разнообразия глаза разбегаются. Подойди, ткни пальцем, скажи «вот эту бери, сто лет прослужит, а ту не бери, китай». Только уверенно, со знанием дела, покажи, что разбираешься, а не первый раз видишь эти адские машины. Не можешь? Ну, извини, в следующий раз. А одежда? Вот пришел я джинсы купить. А какие? Хорошо ли сидят? Кто подскажет? Может, брюки лучше, тёплые такие, с начесом? Кто из этих девочек-продавцов подскажет?

Вот я и говорю — нет душевности. А на рынке она была. Ухватит за рукав необъятная торговка: зайдите мужчина, у меня на вас отличные джинсы есть. Ты вроде как и не хотел, а зашёл. Такой чуть-чуть гордый, что тебя в твои двадцать мужчиной назвали. Мёрзнешь на картонке, в дырку на правом носке ветер задувает. А тебе ещё одну пару мерить предлагают. Да так, что не откажешься. И снова за занавесочкой в цветочек натягиваешь на себя что-то. Вроде подошли одни, а тётка: снимайте, они на жопе висят, сейчас со склада другие принесу. Ах, ты ж моя заботливая! Стоишь, ждёшь, мёрзнешь. В ряду напротив девушка за точно такой же занавесочкой тоже джинсы меряет. Оп, мелькнуло обнажённое бедро, когда ветер ткань дёрнул! И уже не холодно ждать. Мучаешься — только бы джинсы быстро не принесли, может, ещё её увидишь. Или лучше, чтобы быстрей, а то она сейчас закончит, уйдет, а ты вроде познакомиться решился. Казалось бы — простая покупка, а почти целое приключение! (И джинсы, и свитер, и носки теплые вместо своих дырчатых тогда купил. С девушкой так и не познакомился, она с мамой была.)

А продукты? Зашел в супермаркет, смотришь на груды овощей, тыкаешь их пальцем. Брать или не брать? Сладкие яблоки или опять безвкусные? А картошка, для варки хороша или пожарить? У кого спросить? Нет, лучше уж на базар. И расскажут, и покажут, и попробовать дадут. Рецепт новый узнаешь, о политике поговоришь. Однажды со старым армянином даже Бабеля обсуждали. (Сливы, кстати, он божественные мне продал.)

И поторговаться обязательно! Даже если не нужны тебе эти пять рублей — всё равно выторговать. Как спортивное достижение. Сразу настроение улучшается, чувствуешь себя купцом первой гильдии. А вы говорите — «пятёрочка» возле дома, торговый центр недалеко, шопинг, скидки сезонные. Тьфу! Что вы понимаете в хорошем шопинге, когда важнее пообщаться, а не накупить ненужного хлама? Так и живёте — бирюки с барахлом, лезете на стенку от одиночества, таблетки от депрессии глотаете. На рынок, немочь ты бледная! Да в мясной ряд, за куском говядины для борща. И не забудь спросить рецепт — из предложенных вариантов кулинарную книгу сделать можно. А потом в колбасный ряд и попробовать тридцать сортов сала, сорок колбасы, двадцать копчёностей. Выходишь сытый, в сумке что-то тяжелое, на душе благодать.

Любую меланхолию такой шопинг лечит. Потому что душевность есть. Настоящая. А не искусственная, с приклеенными улыбками, скидочной картой и бесплатным пакетиком.

Страшная сказка

— Что-то ты мне не нравишься.

Мать пристально окинула дочь взглядом.

— Дай-ка лоб пощупаю.

— Ну, мам!

Не слушая возражений, мать притянула к себе девушку и приложилась губами ко лбу. Взяла в ладони лицо дочери и заглянула в глаза. Голубая радужка была прочерчена жёлтыми прожилками, зрачки большие, словно от настойки белладонны, казались тёмными дырами, а белки оплели красные корни вздувшихся сосудиков.

— Так я знала. И опять не вовремя! Думала, ты еще неделю продержишься.

Дочь сделала жалостливое лицо, словно извиняясь.

— Собирайся.

В большую корзину мать сложила кусок вяленого мяса, десяток пирожков, бутылку с молоком и мешочек с хрустящими сухими стеблями зверобоя.

— Бегом к бабке. Посидишь у неё в этот раз. Пока приступ не пройдет, даже не думай возвращаться. Поняла?

Девушка согласно кивнула, скорчив грустную рожицу. Только в глазах плясали довольные огоньки.

— И смотри мне! — мать погрозила ей пальцем. — Не уматывай старушку. Она уже не в том возрасте, чтобы за тобой бегать как угорелая.

Женщина чмокнула дочь в щеку и обняла, прижав к груди. Отстранилась и накинула на голову дочери красный капюшон.

— Ну, мам!

— Не мамкай мне! Знаешь же правило. Хочешь, чтобы тебя Старый Хрыч отчитывал?

— Ладно….

— Всё, поторопись. А то стемнеет скоро.

Мать ещё постояла, смотря вслед фигурке, уходящей в сторону темного леса, скрутила пальцы в фигуру от сглаза и пошла обратно в дом.

— Привет! Что ты делаешь здесь в такое время?

Он встретил незнакомку на тропинке посреди леса. Любая девушка её возраста испугалась бы, когда дорогу преградил здоровенный седой мужик, с двумя рукоятками мечей за спиной. Но только не она.

— Здесь может быть опасно.

Мужчина старался говорить дружелюбно, но девушке, кажется, было всё равно. Покрасневшие, как от долгого плача, глаза смотрели отстранённо и холодно.

— Куда ты идёшь? Скоро станет совсем темно, заблудишься.

— Я к бабушке. Вот пирожки несу. Тут рядом.

Девушка облизнула пересохшие губы и, чуть откинув красный капюшон, провела тыльной стороной ладони по лбу, стирая капельки пота, словно вокруг был не прохладный осенний вечер, а летний жаркий полдень.

— Может, тебя проводить? Тут, говорят, оборотни водятся.

— Не надо, — голос стал резкий, лающий, — я сама.

— Как хочешь.

Мужчина отступил с тропы и шутливо поклонился, пропуская девушку. Она коротко кивнула и быстрым шагом пошла прочь, оставляя за собой шлейф запахов зверобоя и жимолости.

Он чуть постоял, раздумывая, а затем двинулся вслед за странной незнакомкой.

Тропинка и правда вывела к аккуратному домику. Седому показалось, что в дверь юркнула серая волчья тень, несущая что-то в зубах. Он прибавил шаг и, подойдя к двери, коротко постучал.

— Заходи, — отозвался каркающий старушечий голос, — дёрни за веревочку, дверь и откроется.

Дёрнув, как было сказано, мужчина вошел. За столом сидела старуха, морщинистая и дряхлая, в чёрном траурном платье и красном капоре. Рядом, с ужасом уставившись на вошедшего, застыла статуей девушка в красном капюшоне.

— Кто ты, добрый юноша?

Бабка расплылась в улыбке, показывая желтые, но крепкие не по годам зубы.

— Ведьмак я, бабушка.

— Хто?

— Охотник на нечисть.

— Да ты шо! Неужто в нашем лесу кто завелся?

— Оборотень, говорят.

— Эт кто так брешет? Отродясь тут не водилось никакой дряни.

— Дровосеки, — пожал плечами седой, — те, что у Серой речки лес рубят.

Старуха скривилась, как от уксуса.

— Брешут. Эти ироды только и могут, — бабка сбилась и пристально обвела гостя взглядом, — чаю хочешь? Устал с дороги?

— Не откажусь.

Услышав ответ ведьмака, внучка хозяйки побледнела и спрятала руки за спину.

— Садись, садись. Сам себе наливай, вон только что заварила. Уж не обессудь, не настоящий. Так, травки всякие, что сама насобирала.

«Чай» пах зверобоем, жимолостью и еще десятком лесных запахов.

— Оборотни, говоришь?

Старуха смотрела насмешливо, крутя в руках пустую чашку.

— Угу.

Ведьмак мимоходом окинул комнату взглядом и задержался на портрете на стене. Из тёмной рамы угрюмо смотрел мужчина в красном колпаке и длинным кинжалом в руках. Заметив интерес гостя, бабка хихикнула.

— Муж мой, покойный. Красная стража, может, слышал? До капитана дослужился. Ох, и любил выпить подлец. Может, и пожил бы еще, если бы не злоупотреблял.

Ведьмак залпом допил кипяток из кружки, показавшийся сейчас ледяным, и встал, собираясь уходить.

— Спасибо за гостеприимство. Скорее всего, тут и правда нет никаких оборотней. Так и передать лесорубам?

Взгляд старухи стал из насмешливого суровым.

— Пусть не переходят Серую речку, тогда и оборотни мерещиться не будут. А коли будут лес валить за ней — сами виноваты. Места там дикие, волков много.

Седой кивнул и вышел. Закрывая дверь, он услышал, как облегченно вздыхает девица.

Ночевать ведьмак устроился под старым дубом. Смотря в огонь, охотник на нечисть корил себя последними словами. Как можно было брать заказ у лесорубов? Ведь именно из этих мест набиралась Красная стража — телохранители князя Дивьежского и мастера лесной войны, наводившая ужас своими засадами, ночными вылазками и беспрецедентной жестокостью. Их символами были красные шапероны и знамя, с которого скалил пасть красноглазый волк. По углам шептались, что они оборотни, взятые князем под руку в обмен на кровавую клятву верности.

Ведьмак поёжился. С одним оборотнем он бы справился. Даже с двумя, если это старая волчица и щенок. Но что делать со сворой, которая бросится в погоню? Да и за что их убивать? Легче объяснить дровосекам, что пересекать границу древнего леса смертельно опасно. И что не надо цепляться к местным, носящим на голове красные головные уборы, родовой знак местного клана оборотней.

Показалось, из дальних кустов на него смотрят две пары жёлтых волчьих глаз. Мгновение, и они бесшумно исчезли. Мужчина завернулся в плащ и прикрыл глаза. Рукоять серебряного меча холодила ладонь, охраняя засыпающего хозяина.

Он проснулся с рассветом. Рыхлый серый туман плыл над поляной. Рядом с потухшим костром стояла корзинка, где под вышитым платком прятались пирожки с капустой. А рядом лежал пучок зверобоя — лучшего зелья, чтобы отпугнуть оборотня. Или облегчить приступ наследственной ликантропии у девушки, ещё не умеющей её контролировать.

Солнце на экспорт

Лев Васильев обожал фотографировать львов. Каждый год он брал отпуск и отправлялся в Африку снимать своих тезок. В этом году выбор пал на Танзанию. Десять дней он провел в резервации с невыговариваемым названием Нгоронгоро. Обгорел, отравился местной пищей, чуть не попал под копыта стада зебр, но был доволен по уши. Десяток «флешек» с тысячами снимками на дне сумки ждали своего часа, когда в холодной зимней России он будет пить горячий чай и вспоминать африканские приключения.

Но всё однажды заканчивается. И вот уже проводник, с кожей цвета горького шоколада, вез его обратно в цивилизацию.

— Через Ндонго поедем, масса. Быстрее будет.

Проводник улыбнулся, показав ослепительно белые зубы, и крутанул руль. Через час тряски по грунтовой дороге, они выехали на ровное, как стол, плато. Лев ахнул.

Равнина была уставлена огромными белыми чашами. Словно гигантские параболические антенны смотрели в африканское небо: то ли слушая вой дальнего космоса, то ли передавая туда послание инопланетному разуму.

— Что это, Вакеса? Радиотелескоп?

— Нет, масса. Это солнечный собиральщик.

— Как?

— Солнце собирает. У нас его много.

Они подъехали уже совсем близко. Лев рассмотрел, как по прозрачному шлангу, тянущемуся от дна «тарелки», в большие баллоны перетекает светящаяся жидкость.

— И что вы с ним делаете?

Вакеса пожал плечами.

— На экспорт отправляем. А уже вы, русские, его с самолетов распыляете. Чтобы хорошо и тепло было.

Лев присмотрелся. Командовал группой чернокожих рабочих бородатый мужик в майке с надписью «гражданская оборона». Типичный такой российский прораб, матерящийся и мечтающий о холодном пиве.

«Это консервы», — подумал Лев, — «Я отравился, лежу в местной больнице и брежу. Сейчас появится врач и, значит, мне повезло и больница хорошая. Или медведь с балалайкой — тогда я попал к местному знахарю и, вероятно, помру от антисанитарии.»

Ни врач, ни медведь не появились. Зато на дороге возникла огненно-рыжая девица в камуфляже и властным движением руки остановила машину.

— Эй, Вакеса, я тебе сколько раз говорила, не возить здесь туристов?

Лев смотрел на незнакомку во все глаза и чувствовал, что попался.

(Камера отъезжает, давая общий план. Вдалеке появляются многочисленные пикапы. Вооруженные люди бандитской наружности беспорядочно стреляют в сторону солнечных собиральщиков.

Дальше идут взрывы, стрельба, погоня на машинах. Оставшиеся в одиночестве Лев и Рыжая пробираются через резервацию Нгоронгоро к цивилизации. Много красивых видов африканской природы, львы, стада зебр.

Спасение слоненка от браконьеров. Побег от погони. Заплыв через реку, полную крокодилов. Львы спасают героев, нападая на бандитов. Между Львом и Рыжей начинают завязываться отношения. Красной нитью через фильм проходит образ жаркого солнца, царящего над африканскими равнинами.

Снова погоня. В самый напряженный момент приходит спасение в виде Вежливых людей. Последний кадр: Военный самолет. Рыжая спит на плече Льва. Камера отъезжает назад. Грузовой отсек заставлен большими полупрозрачными канистрами, полными теплого солнца. Самолет летит в Россию.)

Ноги

Морская ведьма Урсула залезла с ногами в любимое кресло и налила себе чая из водорослей. Но послеобеденную минутку спокойствия грубо прервали.

— Якорь мне в ухо! Ты дома, селёдка тухлая?

От хриплого прокуренного голоса дрожали стёкла и фарфоровые слоники на серванте. Ведьма тяжело вздохнула, отставила чашку и крикнула:

— Дома, открыто!

Хлопнула дверь, и в комнату вплыла русалочка. Милое, чудесное создание, с большими наивными глазами.

— Здорово, килька волосатая, — пробасила гостья, — семь футов тебе под килем и мачту потолще.

Урсула закатила глаза и опять вздохнула. За годы знакомства она так и не смогла привыкнуть к контрасту ангельской внешности и манере разговаривать.

— В общем, это, — русалочка запнулась и покраснела, — триста акул мне в глотку, по делу я к тебе.

Хозяйка махнула рукой.

— Успеешь. Садись чай пить. И пироженку бери, сама пекла.

Чаёвничали молча. Русалочка мрачно сидела над чашкой, с хмурым видом жуя печенье. А ведьма отдыхала от гомона клиенток своего салона «ногтевого сервиса».

— Так что ты хотела?

Хозяйка отставила пустую тарелочку с крошками от пирожного и улыбнулась.

— Ноги хочу, три тысячи каракатиц мне на хвост.

— Зачем? — ведьма удивленно подняла тонкие выщипанные брови.

— Влюбилась, — шмыгнула носом русалочка, — камбала я дохлая.

— Это в кого? Нет, не говори, дай сама угадаю… В тритончика какого-нибудь? А ноги тогда зачем? Они хвосты любят.

— Нет, — мрачно буркнула гостья.

— А в кого? Неужто в Осьминога? Тогда не ноги нужны, а щупальца.

— В принца, — русалочка достала носовой платок и трубно высморкалась.

— Да ты что!? Серьезно?

Несчастная влюблённая кивнула.

— Ну, ничего себе. Бедненькая. Тут без ног, конечно, никак, согласна. Только и они тебе не помогут.

— Это ещё почему?

— Милая, — ведьма похлопала её по руке, — принц существо утонченное, возвышенное. А ты хоть раз обращала внимание, как ты разговариваешь? Это же ужас какой-то!

— Я что, виновата, что у меня папа — боцман? Виновата, да? Как научил он меня, так и говорю.

— А голос? Тебе в туман сиреной на маяке работать надо. А твоя трубка? Ты же дымишь, как паровоз.

Русалочка достала из сумочки здоровенную пенковую трубку и с любовью погладила.

— Это папина. Он мне на память оставил, когда в последний рейс уходил.

— И как ты принца соблазнять собираешься? Подойдёшь, дымя трубкой, и как гаркнешь: «а ну женись, селедка сухопутная, а то на рее повешу»? Так?

Несчастная девушка разрыдалась.

— Ну, ну. Не надо плакать. Да зачем тебе этот принц нужен? Мы тебя тут с кем-нибудь познакомим. И ноги тебе совершенно не нужны. Давай я тебя лучше на ноготочки запишу?

— Нет! Три тысячи каракатиц, нет! Кильку дохлую мне за пазуху! Бим-бом-брамсели! Хочу принца!

— А разговаривать ты с ним как будешь?

Русалочка надулась и засопела.

— Придумай что-нибудь. Ты же умная. Самая настоящая ведьма.

Урсула на мгновение задумалась и расплылась в улыбке.

— Есть одно средство. Но будет сложно.

— Я на все готова! Три тысячи морских чертей!

— Тебе придется молчать.

— Чтоб меня на рее повесили!

— Пусть думает, что ты немая.

— Это невозможно!

— Принца хочешь?

— Но, как? Мне же надо с ним общаться, он же не килька какая.

— Письма ему будешь писать. Записочки. Эсэмэски отправлять. В конце концов, поставишь вотсап, будете в нём общаться.

Русалочка покачала головой.

— А если он спросит, что со мной?

Урсула махнула рукой.

— Ответишь, что морская ведьма голоса лишила. Согласна?

Девушка кивнула.

— Замечательно! Пойдем делать тебе ноги.

— Так сразу?

— А чего тянуть? Ноги делать проще, чем ногти наращивать, уж поверь специалисту. Кстати, маникюр я тебе тоже советую сделать.

Свадьбу русалочка и принц сыграли через месяц. Жених был без памяти влюблен в невесту. Он немного колебался вначале, смущаясь, что невеста немая. Но девушка компенсировала это сообщениями через сеть. Точку поставил старый король:

— Ты сын даже не представляешь, как тебе повезло. Я твою мать, конечно, люблю, но тут тебе завидую.

Потянулись обычные будни королевской семьи. Молодые жили душа в душу. Невестка ни разу не поспорила со свекровью, чем завоевала искреннюю симпатию. И только свёкр тяжело вздыхал, особенно во время споров о бюджете королевства. Принцесса же светилась от радости, счастливая, как никогда.

И только в полнолуния, когда прилив был особенно сильным, девушка убегала из дворца. Накинув тёмный плащ, пробиралась на берег моря. Забиралась на скалу и отводила душу.

— Бим-бом-брамсели твою каракатицу! Грот-мачту тебе по самый зюйд-зюйд-вест! Щупальцем тебе по заднице, крыса сухопутная!

Когда горло начинало першить от крика, русалочка закуривала трубку. Выпускала в ночное небо кольца дыма. И снова кричала, заставляя море идти волнами.

Уже под утро она возвращалась обратно. Тихонько пробиралась коридорами дворца в свои покои. Чистила зубы мятной пастой, чтобы убрать запах табака. Тихо ложилась в постель, прижималась к любимому принцу и засыпала спокойная и счастливая.

А на берегу моря до самого рассвета вскипала на прибрежных скалах морская пена, красная от смущения.

Цирк на обочине

— Тихо!

Сталкер Запашнинский сделал предупреждающий знак.

— Входим в Зону. Держите себя в руках и не смотрите по сторонам. Идите за мной след в след.

Группа двинулась гуськом за проводником.

— А откуда она взялась, Зона? — тихо спросил мрачный субъект, шедший вторым.

Запашнинский неопределённо пожал плечами.

— Разное говорят. Кто-то рассказывает, что тут случайно встретилось три гастролирующих цирка, которые вдобавок посетил известный юморист. Смех достиг критической массы и жахнул. Другие, что здесь забили стрелку для разборок юмористы старой школы и молодые, из всяких камеди-клабов, а к ним подтянулись кавээнщики, возникла цепная реакция… Точно никто не знает.

Некоторое время шли молча.

— Стоп! Замрите. Закройте глаза или смотрите в землю.

Что-то двигалось наперерез группе. Звучала веселая музыка, гремели тарелки, слышался хохот. Сталкер закрыл глаза и про себя читал грустное стихотворение Бродского. Это всегда помогало.

А вот один из ведомых не выдержал. Молодой парнишка поднял взгляд и увидел процессию клоунов, ведущих на поводке розового слона. Парень захохотал и ринулся к ним, весело подпрыгивая и хлопая в ладоши.

— Нет!

Сталкер задержал мужчину, пытавшегося остановить парня.

— Ему уже ничто не поможет.

Они ещё постояли, дожидаясь, пока клоуны пройдут мимо. И снова пошли вперед. Мимо погибельного цирка, смертельных американских горок, лабиринта кривых зеркал. Туда, где в центре зоны Хохотнобыля лежал Куб Истинного Юмора.

Назад вернулся только Запашнинский. С безумным взглядом, непрерывно хихикающий. С зажатым в руке билетом на прошлогоднее выступление Петросяна.

Счастье почтой. Срок доставки до трех дней

Объявление было напечатано мелким шрифтом на последней странице бесплатной газеты. «Счастье почтой. Расфасовано двойными порциями. Срок доставки до трех дней. Оплата по факту получения». И короткий бесплатный номер.

Она рассмеялась глупой шутке. До чего же изобретательны мошенники. И как наивны люди: ведь кто-то ловится на этот крючок, заказывает, платит деньги за явную ерунду. Сложив газету, она положила её рядом с мусорным ведром.

День закончился, солнце опустилось за далекие многоэтажки, во дворе замолкли голоса детей. Она пила кофе, сидя у окна. Вспомнила глупое объявление. Улыбнулась, сначала весело, потом горько. И разрыдалась в ладони. Одна, всё время одна. Сколько можно жить в одиночестве?

Решительным шагом она пересекла кухню, нашла злосчастную газету и дрожащими пальцами набрала номер.

Через три дня она нашла у подъезда в коробке от посылки полосатого котенка. На следующее утро ветеринар, к которому она принесла питомца, не мог оторвать от неё взгляда карих глаз. Он передал ей мохнатого кроху, их пальцы встретились…

На следующей неделе она зашла на почту и оплатила счет от загадочной фирмы. Чувствуя, что немного обманывает этих «мошенников» — счастье пенилось в ней гораздо больше, чем двойной порцией.

Русский фронтирище

Загадку русской души они разгадывают. Говорят про особый русский менталитет. Достоевского изучают, понять пытаются. Ерунда всё это! Секрет очень прост — русские живут на фронтире. В самых разных смыслах этого слова.

Изначально слово «фронтир» обозначало Дикий Запад, куда ехали поселенцы. Там, где ковбои, фермеры, индейцы, шерифы, следопыты и бизоны. Формально — там, где плотность населения менее двух человек на квадратный километр. А теперь смотрим на карту России: у нас две трети страны такие! Мы слегка скучковались в европейской части, чтобы уж совсем не потеряться, а всё остальное — самый что ни на есть фронтир. Степи, тайга, тундра, горы. Ау, люди! Хоть оборись, можно неделями никого не увидеть. Только медведь выйдет из чащи, посмотрит укоризенно и вкрадчиво спросит: Чё орём? Тушёнка есть? А если найду?

Нам даже за Урал выбираться не надо: выехал в деревню, вот тебе и фронтир. Участковый-шериф, пьяные индейцы на тракторе, Баба Маша метает тяпку лучше томагавка. Мобильник ловит сеть только за во-о-о-н за тем полем. Там, кстати, уже и лавочку вкопали для любителей разговоров. А вы, негры городские, лопаты в руки и вперёд на огород, солнце ещё высоко.

За столетия фронтир въелся в нас до мозга костей. Мы почему, в отличие от европейцев, незнакомцам не улыбаемся? Так ясное дело: вот встретил ты в лесу или на улице человека. А вдруг он индеец какой? Сначала надо выяснить, кто таков, зачем пришёл. Если наш — можно улыбаться и звать в гости.

Половина страны разбирается в сборе грибов и ягод, на ощупь может отличить ложный опёнок от настоящего и знает до дня сезон сбора земляники и клюквы. Другая половина огородничает с одной лопатой лучше любого фермера с трактором и умеет консервировать помидоры десятью разными способами. Каждый второй или рыболов-охотник, или может из подручного металлолома собрать машину/ трактор/ мясорубку. Жуков колорадских в баночку кто собирать не умеет? Это не признаки цивилизованных людей, это необходимые умения для жителя фронтира.

Вот люди возмущаются поведению нашего туриста за границей. Ну да, орёт, пьёт как не в себя, в бассейн прыгает и песни поёт. А между тем, это нормальная реакция ковбоя, выбравшегося в большой город после месяцев скитаний по прериям. Отстаньте вы уже от человека! Ему ещё обратно возвращаться. А там злой шериф, в салунах драться запрещают, индейцы опять же.

Но и без фронтира мы не можем, совершенно. Он наша точка приложения, место сборки, цель и смысл. Нам хорошо, только когда мы свой фронтир осваиваем, движемся вглубь. Стоит перестать нести порядок в пустые пространства и мы идём вразнос. Вот, скажем, в шестнадцатом году достроили Транссиб. Оглянулись. Как, больше нечего строить? И загудели аж на две революции. Очнулись, только когда вокруг снова сплошной фронтир. И давай снова его осваивать. И всё вроде хорошо: целина, БАМ… Знаете, на чём погорели? На повороте сибирских рек. Обещали, обещали, а в восемьдесят шестом отменили. Всё, СССР был обречен. Зачем он нужен, если осваивать свои пустоши не будем? (Ещё яблоки на Марсе обещали и не сделали, чем усугубили.) Снова загудели, пока всё не порушили до дикого капиталистического фронтира.

Чуть отъелись, порядок навели, и обнаружили, что фронтир опять с нами. Мост в Крым? Фронтир! Работа для нас. Северный широтный ход? Наше дело! Арктику осваивать? Да, пожалуйста! Тут, главное, не останавливаться.

А еще нас манит космос. Луна. Марс. (Мы помним про яблони!) Спутники Юпитера. (На Титане моря из нефти, мы давно на них глаз положили.) Лично посетить плато Спутник на Плутоне. А уж если встретим инопланетян… (Настоящие индейцы! Наконец-то!) Это ж как приложиться ко всему космосу можно!

Мы дети фронтира. Хмурые при встрече и улыбчивые после знакомства, недоверчивые и добрые одновременно, любящие простор и снимающие обувь при входе в дом, свободные и прикованные к своим берёзкам. Ковбои тайги, пастухи медведей, индейцы бесконечной степи. Добро пожаловать к нам в гости! Только помните, каждый день на фронтире делает вас чуточку нами.

Ёлочка

Графиня Алиса Зюйдмарская с самого утра пребывала в скверном расположении духа. Даже три рюмки коньяка, влитые в кофий, не спасали положение. Погоды стояли отвратительные, в родовом замке гуляли мерзкие сквозняки, стражники под окном горланили фривольные песни, безбожно фальшивя, новый год неотвратимо приближался, а покойный муж ухмылялся с парадного портрета самым противным образом.

— В кладовку перевешу, — мрачно пообещала ему графиня, подлила себе ещё коньяка, выпила залпом и, подойдя к окну, закричала в форточку:

— А можно так не орать?! У меня мигрень, между прочим!

Песня прекратилась. Минут пять стражники молчали, а затем, не в силах сдерживать новогоднее настроение, запели снова. Но теперь вполголоса, так что слов стало не разобрать. Графиню это стало раздражать ещё больше, но потребовать петь громче не дала врожденная тактичность.

— Сволочи, — кратко резюмировала графиня и подумала послать ещё за кофе.

— Барон фон Нордмульский просит аудиенции, — бодрым голосом доложил появившийся дворецкий.

Хозяйка замка окинула его недовольным взглядом. «Рожу-то какую довольную отъел, подлец», — подумала графиня, — «Наверняка празднует с самого утра, пока я тут страдаю».

— Чего это он приперся? — вежливо поинтересовалась Зюйдмарская.

— Хочет лично засвидетельствовать и, так сказать, поздравить с наступающим.

«Замуж тебе надо, барыня», — с тоской подумал дворецкий, не в силах наблюдать каждый день страдания госпожи, — «Уж он бы не дал тебе портить всем праздник.»

— Не приму, — мрачно буркнула графиня, — пусть пойдет прочь, мужлан. Знаем мы его: будет требовать выпить, потом закусить, ещё разобьёт что-нибудь. Одни убытки от таких гостей.

Но передать отказ дворецкий не успел. В залу, благоухая дешёвым одеколоном, ворвался барон. Толстенький, с торчащей, как у ежа, недельной щетиной и в напяленной на голову новогодней шапочке.

— С наступающим, дорогая графиня! Как я рад видеть тебя, ты себе не представляешь. Красивая женщина для праздника — это как главное блюдо на столе…

— Мы вроде на брудершафт не пили, — зыркнула исподлобья Зюйдмарская, — на «вы», пожалуйста.

— Так, значит, надо! — обрадовался барон и достал из-за пазухи бутылку шампанского, — Живём рядом, а видимся так редко. Надо больше общаться!

— Я вас не приглашала, между прочим.

— Ах, какие могут быть формальности между соседями? Вот ехал мимо, дай, думаю, поздравлю душечку графиню. Чай сто лет не виделись.

— И ещё бы столько, — насупилась хозяйка замка.

— Чё стоишь? Бокалы тащи, мы праздновать будем, — барон махнул рукой дворецкому, — и клубнику на закуску тащи.

— Нет у нас клубники, — мрачно показала фигу графиня.

— Так я привез! Скажи там, пусть тебе отдадут корзинку. И моим охламонам крикни, пусть заносят.

— Что это? — Зюйдмарская сердилась всё больше. Жизнерадостность барона вызывала зависть и раздражение.

— Сейчас увидишь. Я без подарков не хожу в гости. Тем более, к такой красивой леди.

Кряхтя, ругаясь и топча друг другу ноги, два дюжих молодца внесли в зал ёлку в деревянной кадке.

— Вот! Замечательная ёлочка.

— Зачем она мне?

— Нарядим сейчас.

Барон довольно подмигнул, достал из сумки цветные шары и стал развешивать на ветках.

— Люблю ёлку украшать. Кстати, после праздника мы её высадим перед замком. А то у тебя одни газоны вытоптанные. Никакой красоты.

— А чё это вы тут распоряжаетесь, а? Мой газон, между прочим. Хочу — вытаптываю. Хочу — заасфальтирую. Ишь, приехал он тут. Ёлку припёр и думает, что всё можно.

— Ну, зачем же кричать, милая графиня? Я со всей душой, с серьёзными намерениями. А ты орать.

— Мой замок! Хочу ору, хочу выгоню. С намерениями он. А меня спросил? Я, может, в монастырь собралась, некогда мне. Тоже мне, красавец выискался.

— Да вот, выискался, — барон топнул ногой. — Замуж пойдешь?

— Вот прям щаз! Разбежалась. И без тебя женихов хватает.

Нордмульский с укоризной посмотрел на графиню. Вся округа знала, как последнего рискнувшего посвататься Зюйдмарская в дурном расположении духа выкинула в крепостной ров.

— А я особенный.

— Да уж прям.

— Да уж вот, — передразнил барон графиню, — сил нет смотреть, как ты тут страдаешь. Тридцать котов завела. Замок запустила. Газон опять же…

— Хамло! Да знаешь, где я вас, мужиков, видала? К газону он моему прикопался. Пошел вон!

— Ах, так?

Барон стукнул по столу рукой. Бокалы жалобно звякнули.

— Да, вот так!

Графиня показала ему язык.

— Всё, с меня хватит.

Нордмульский подскочил к Зюйдмарской, схватил её и закинул на плечо.

— Что ты себе позволяешь? Поставь меня немедленно!

— Тихо! — барон легонько шлёпнул её чуть пониже спины, — спальня где?

— По коридору, третья дверь налево, — еле слышно ответила графиня.

Барон не спеша двинулся в указанном направлении, стараясь не растрясти ношу. Графиня не могла придумать, что ей делать в этом глупом положении, а дворецкий спрятался за портьерой и молился святому Женуарию, покровителю брака и деторождения.

На следующее утро графиня вышла в зал и встала у окна, разглядывая двор замка.

— Сделай-ка мне чаю. И булочку, маленькую, — махнула она рукой дворецкому, на секунду задумалась и добавила, — скажи стражникам, пусть споют чего-нибудь. Весёленького.

Дворецкий, пряча улыбку, побежал выполнять поручение. Графиня нахмурилась.

— А ведь действительно, газон ужасно смотрится. Прямо стыдно перед гостями.

На улице послышались возгласы и радостные крики. Грохнула хлопушка и стража затянула марш Мендельсона «а капелла». Графиня улыбнулась и, не дожидаясь чая, пошла за стремянкой — нужно было достать с антресолей коробку с ёлочными игрушками. Зайка-барон совершенно не умел красиво наряжать новогоднюю ёлочку.

Постновогодняя рассказявка

Первого января, ровно в два часа дня, в дверь позвонили. Сашка удивился, пожал плечами и пошел открывать. Кто бы это мог быть?

За дверью стояла целая делегация: сонный участковый; мужчина с кожаным портфелем в руках и фингалом под глазом; женщина в мятом вечернем платье и блестками конфетти, застрявших в волосах.

— Новогодний контроль! — хором заорала троица, а мужчина вытащил цветастую пищалку и громко задудел.

— Что?

Бесцеремонно отпихнув Сашку, они ввалились в квартиру. Оставляя за собой дорожку из цветной мишуры, гости ринулись на кухню.

— Так-так, — мужчина с портфелем сразу же распахнул холодильник, — где он?

— Кто?

— Оливье! Почему нет тазика со вчерашним оливье?

— Я его не готовил.

Участковый нахмурился и покачал головой.

— А селедка под шубой? Или хотя-бы крабовый? — не унимался мужчина.

— Вчера съел.

Женщина охнула.

— Готовить салат только на раз? Ужас какой!

— Где бутылки от шампанского? — мужчина уже метнулся к мусорному ведру.

— Одна была, утром с мусором выкинул.

— Утром, мусор? Всего одна? То есть праздновал один, съел салат сразу, да еще и утром рано встал. Первого числа! Хорош гусь. Миша, составляй протокол.

Участковый скорчил страшное лицо и достал мятую бумажку и карандаш.

— Всё, гражданин, допрыгались. Подорвать самые основы праздника! Вы представляете, до чего может довести нарушение всех традиций Нового года? Как нарушает гармонию страны такая фальшивая нота? Весь год может пойти наперекосяк!

— Может, его сразу того, — участковый снял с пояса наручники, — в участок и пусть разбираются? А вдруг он диверсант? Ух, премию дадут за такого!

— Я думаю, молодой человек просто ошибся, — женщина улыбнулась и положила руку Сашке на плечо, — и готов пересдать Новый год. Так ведь?

— Точно готов? — мужчина всё еще хмурился.

Сашка кивнул.

— Хорошо. Миша, веди сюда ту деваху с третьего этажа. Ну ту, что читала всю ночь вместо праздника. Пусть тоже пересдает.

Мужчина раскрыл портфель и принялся выставлять на стол бутылки шампанского, банки с горошком, колбасу, батон, три хлопушки, пачку бенгальских огней и маленькую ёлочку в горшочке.

— Что смотрите? Ставьте картошку вариться и яйца. Где тазик под оливье?

Хозяин квартиры вздохнул. Надо было постараться и отпраздновать со второго раза. Пару лет назад один знакомый пересдавал новый год целых семь раз и под конец обнаружил, что успел в процессе жениться.

Сашка на мгновение обернулся, натолкнулся на лукавый взгляд женщины из комиссии, вздрогнул и полез в холодильник за майонезом.

Смысл жизни маленького головастика

В мелкой луже, прогретой весенним солнцем, бурлила жизнь. Бодрые головастики всех цветов и размеров сновали туда-сюда. Ссорились, боролись, ели, веселились и радовались своей короткой жизни. Только головастик Виталик, заплыл в маленькую бухточку и задумчивым взглядом смотрел на берег.

— Эй, ты чего? — толкнул его хвостом головастик Аристарх, — Заболел что ли?

— Нет. Я думаю. О смысле жизни.

Аристарх вылупил глаза и в растерянности пошевелил жабрами. Головастикам думать в принципе не положено, а уж о смысле жизни и подавно.

— Э-э-э… А чего тут думать? Ешь, плавай — вот и весь смысл.

— Смысл нашей жизни, — вмешался головастик Епифаний, — стать лягушками. Нашли о чём спорить.

— Несогласен! — влез в разговор головастик Эдуард, — главное, прожить отпущенное время в удовольствие…

— А сам чего думаешь? — Аристарх толкнул хвостом Виталика.

— Я думаю, смысл моей жизни — стать драконом.

Вся компания разом засмеялась.

— Придумал тоже!

— Драконом!

— Ишь выдумал!

И головастики поплыли есть, играть и веселиться.

Прошла неделя. Одних обитателей лужи съели птицы, другие превратились в лягушек. А головастик Виталик стал драконом. Маленьким правда, с палец величиной, но вполне себе настоящим. Потому что если хочешь быть жабой, то ей и вырастешь. А если хочешь драконом, да еще и каждое утро делаешь зарядку, читаешь умные книги, тренируешься дышать огнём, то у тебя всё получится.

Только имя Виталик сменил. Теперь он Феанор Николаевич. Ведь согласитесь, не солидно, когда дракона зовут Виталик.

Топот толстых привидений

Мистер Джон Уильямс ворочался в постели, крутился в одеяле, как бабочка в коконе, вздыхал и никак не мог уснуть. С ним всегда так случалось, когда ночевать приходилось в незнакомом доме. А сейчас, когда это был старинный замок, заснуть не получалось совершенно. Тем более что со вчерашнего дня это была его собственная крепость. Маленькая, древняя, но вполне себе целая, неповрежденная прошедшими веками. Крепостные стены, угловые башни, донжон в центре. Мечта! Если не обращать внимания на современные удобства, сделанные предыдущим хозяином, можно было представить, что ты в средневековье.

Потеряв последнюю надежду заснуть, мистер Уильямс поднялся. Нащупал ногами тапочки, водрузил очки на переносицу и, подсвечивая себе телефоном, двинулся в сторону кухни. Может быть, чашка чая поможет успокоиться?

Проходя мимо лестницы, мистер Уильямс услышал на верхнем этаже топот, словно там занимались пробежкой неуклюжие бегемоты. Хмыкнув и грозно сдвинув брови, хозяин замка двинулся на шум.

Источник топота нашелся в дальнем коридоре на восточной стороне. Там, громко пыхтя, бегало три упитанных приведения. Тряся пузиками, скорбно охая и утирая призрачный пот, несчастные духи неслись по кругу.

— Быстрее! — подгонял компанию один из бегунов, — ишь, наели телеса. Вас за такое бесстыдство давно пора в цирк сдать. Дошкольников пугать по воскресеньям.

Мистер Уильямс минуту наблюдал за странным сеансом физкультуры, а затем вежливо кашлянул, привлекая внимание.

— Ну, вот, — огорчился самый низенький призрак, — хозяина разбудили.

Привидения остановились, сбились в кучку и понуро повесили голову.

— Простите, что мешаю, но чем вы занимаетесь?

— Худеем, — буркнуло самое мрачное привидение.

— Зачем?

— Затем! Последний век жильцов тут было мало, расслабились, распустились, вес набрали. Теперь даже ребенка не напугаем. Где это видано, чтобы приведение в каминной трубе застревало? А цепями греметь как? А завывать?

Вся троица горестно вздохнула.

— Вы идите, ложитесь. Мы постараемся вас не беспокоить.

Мистер Уильямс задумался, просветлел лицом и предложил:

— Давайте я вам помогу. А вы будете пугать по графику. Скоро тут будет много туристов, надо обеспечить им впечатления. Но строго по прейскуранту, и только за оплаченное время.

Приведения заинтересовано взглянули на хозяина замка.

— А реквизит? Цепи там, автоматические пугатели, вздыхалки, шумелки, грюкалки…

— Пишите список, что вам требуется.

Почти до самого рассвета мистер Уильямс обсуждал с призраками контракт на должность аниматоров. А утром поехал в ближайший город закупать скакалки, гантели, беговую дорожку и велотренажер. Ведь толстый призрак, застрявший в форточке или бегущий по коридору с одышкой, вызывает только улыбку. Но платят больше за комнату страха, а не смеха! Это вам любое лохнесское чудовище, чупакабра или йети подтвердит.

Коробка желаний

— А что это у тебя?

Маша показала пальцем на яркую коробочку в руках подружки.

— Коробочка желаний.

Настя потрясла её и зажмурилась от удовольствия, прислушиваясь к глухому стуку внутри.

— Правда? — Маша с сомнением прищурилась, — она исполняет желания?

— Ага. Я из нее достаю, что мне хочется.

— Покажи!

Девочка открыла жестяную крышку и достала маленький зелёный леденец. Посмотрела его на просвет на солнце и положила в рот. Маша сунула любопытный нос в бомбоньерку и состроила разочарованную гримасу.

— Да это просто коробка с конфетами. Еще и не шоколадными, а сосульками.

— Я говорю — коробочка желаний! Хочу леденцов, и они там.

— А когда закончатся? А? — Маша показала язык, — Бе-бе-бе!

И несносная подружка убежала в сторону качелей.

Девочка пожала плечами и вытащила ещё один леденец, на этот раз полосатенький. Ну, закончатся конфеты, ну и что? Значит, просто всё волшебство потратилось. А сейчас ей хочется леденцов, и цветная коробочка исполняет желание. Разве это не чудо? Закончится оно, найдётся другое. А пока можно радоваться и верить в волшебство.

Последний леденец оказался во рту. Девочка облизала липкие пальцы и спрятала коробочку. Дома она помоет её и спрячет для следующего желания. Настя, в отличие от подружки, да и многих взрослых, знала — чудеса надо делать самому. Как папа, когда приклеивает белую бороду на Новый год. Или мама, когда печёт волшебные пироги с малиной. А кто не верит, тот дурак, и ему можно показать язык. Бе-бе-бе!

Глупости в горошек

— Настя, скажи честно, как у тебя это получается?

— Что именно?

— Ну, вот это… Ты умная баба, директор здоровенной фирмы. К тебе даже подойти иногда страшно — кажется, что съешь и кости выплюнешь. А стоит тебя вытащить куда-нибудь отдохнуть, на шашлыки, в клуб, как ты сразу преображаешься. Улыбаешься, милая вся, хохочешь над любой шуткой. Слова грубого никому не скажешь. Глазками хлопаешь, как настоящая блондинка.

— Катюнь, что же тут удивительного?

— Скажи, как? Как тебе удается переключаться? Ты можешь быть тигрой натуральной. Рычишь, что спрятаться хочется. А через час — добрая и хорошая. И за вечер никогда даже не рявкнешь. Даже когда на прошлой неделе на тебя кетчуп опрокинули, ты только хохотала. Я бы так не смогла.

— Это мой маленький секретик.

Настя открыла сумочку и осторожно двумя руками вытащила маленькое существо на пяти ножках, с большими ушами, в белой шерстке с круглыми зелеными пятнышками.

— Что это?

— Глупость. Я её как-то на распродаже купила.

— Ужас какой!

— И ничего не ужас. Она милая. Положила в сумочку, и на весь вечер мозги отключаются. Никакие проблемы не беспокоят, можно спокойно веселиться.

— Серьезно? А чего она в пятнах? Болеет?

— Не в пятнах, а в горошек! Это порода такая, «московская бодрая в горошек». Правда, моя прелесть?

Настя пощекотала пузик зверушке. Глупость хихикнула, ухмыльнулась и показала язык.

Катя в ответ тоже захихикала и потянулась погладить диковинку. Все мысли и вопросы стремительно улетучивались из головы. Ведь хорошая глупость, особенно в горошек, работает по площадям, отбивая серьезность в радиусе до ста метров.

Метлолёт 17/23

На пересечении улицы Мира и улицы Молодежная (бывшая Ленина), в старом доме с горгульями на козырьке, есть магазин. «Хозмаг» — сообщают большие выпуклые буквы над входом. Спроси любого старожила, и он скажет, что этот магазин был тут всегда.

Еще до революции держал здесь лавку с таким же названием купец Анчуткин. В советские времена магазин торговал мылом, вениками, стиральным порошком и крышками для консервации. Рассказывают, что в девяностые бригада братков хотела открыть вместо него казино. Да только сгинула в полном составе на следующую ночь после «наезда». А магазин продолжил продавать нужные в каждом хозяйстве вещи, добавив в ассортимент мелок «Машенька», китайские термосы и напольные весы для сидящих на диете домохозяек.

Вечером в пятницу дверь в магазин распахнулась и вошла девушка. Чуть-чуть растрепанная с красной сумочкой в руках и очках с тонкой оправой на носу. Немного растерянно огляделась и направилась к полкам под табличкой «Всё для уборки».

Прошла мимо совочков, презрительно хмыкнула на пушистые метелки для пыли, поморщилась, увидев туалетные ершики. Хмурясь, повертела в руках веник, продающийся сегодня по скидке. С сомнением осмотрела ряд швабр. И растерянно замерла перед витриной с мётлами.

— Вам помочь?

Рядом появился продавец. Улыбающийся молодой человек, на чьем бейджике готическим шрифтом было написано «Нежитин. Старший консультант».

— Нет, нет. Спасибо, я сама.

— Это старые модели, — консультант не отставал, — мы можем предложить вам что-нибудь более элегантное.

Девушка обожгла его сердитым взглядом. Но тот не собирался сдаваться.

— Вот взгляните.

Продавец сунул руку справа от витрины и щелкнул скрытым выключателем. Стойки с мётлами разъехались, выпуская дополнительную секцию. Там, на металлических подставках, стояли… Черенки из полированного красного дерева, верх ручек в кожаной оплётке, стебли в пучке ровные, один к одному. На конце — стальной значок в виде выгнувшей спину кошки.

— Классическая модель. Фирма «Witchmaster».

Покупательница замерла. Сразу было видно, это не банальные мётлы. А серьезные штучные изделия, настоящие «Pomelo».

— Вы недавно в профессии?

Консультант подмигнул. Только сейчас стало заметно, что зрачки его желтых глаз вертикальные. Девушка смущенно кивнула.

— Тогда я рекомендую вам более современную модель. Пройдемте.

Он отвел её в дальний конец магазина и выложил на прилавок нечто невообразимое.

— Модель «Метлолёт 17/23». Облегченный черенок из алюминиевого сплава. Удобное посадочное место.

И правда, на метле было седло наподобие велосипедного.

— Отличную тягу обеспечивает метелка из углеродных нанотрубок. Встроенный парктроник и защита от ветра.

— Она очень дорогая? — девушка с нежностью провела ладонью по метле.

— У нас можно взять в рассрочку, — продавец довольно улыбнулся.

— Заверните. Я беру её.

Пока консультант упаковывал метлу, девушка спросила:

— А не подскажите, куда можно на ней слетать? Я недавно в городе. Может, шабаш или еще что.

— Вот, — молодой человек протянул ей визитку, — загородный фитнес-клуб «Ворожея» проводит ежемесячные опенэйр ковена ведьм. Там указана группа в фейсбуке, где публикуются анонсы мастер-классов и других активностей. У нас очень дружное сообщество. Вам будет уютно.

Довольная покупкой девушка пошла к выходу. Перед самой дверью, она остановилась и посмотрелась в большое зеркало. Поправила прическу и, не удержавшись, подмигнула отражению. Зеркало пошло рябью и растрескалось. Улыбнувшись, она вышла из магазина.

Консультант вздохнул и нажал кнопку под прилавком, запуская механизм замены стекла. Еще ни одна ведьма, даже самая милая, не удержалась от шалости с зеркалом. Впрочем, цена испорченного предмета была включена в наценку, и вздыхал он только по привычке.

Вокзальный домовой

Михал Михалыч застрял. Подлец поезд ушёл точно по расписанию, за полчаса до того, как Михмих приехал на вокзал.

— Зараза, — сплюнул мужчина и культурно про себя перечислил десяток ругательств.

До следующего поезда оставалось еще пять часов. Тратиться на гостиницу было жалко, и Михмих решил пересидеть на вокзале. Взял билет у сонной кассирши, сел на железную скамейку в зале ожидания, достал сканворд и принялся ждать.

Слова в головоломке закончились. Михмих оторвал взгляд от серого листа и огляделся. Вокзал опустел. Только в будочке около выхода дремал полицейский, да спал у дальней стены мужик в засаленном ватнике. Встав и размяв затекшие ноги, Михмих прогулялся до газетного ларька за новым сканвордом. Но киоск был закрыт. Только мухи обсиживали стекло над газетами. Привокзальное кафе на втором этаже тоже оказалось заперто. А табличка на двери обещала, что даже на завтрак он не успеет.

Тяжело вздохнув, Михмих вернулся на свое место. Минуты тянулись, как прилипшая к подошве жвачка. Даже представить, сколько ждать до поезда, было тяжело.

— Скучно?

Михмих обернулся. На соседнем кресле сидел маленький человечек. В заношенной, но чистой одежде. С окладистой седой бородой.

— Угу.

— Давай в картишки перекинемся? На интерес. А то меня тоже скука одолела.

Мужчина пожал плечами. Развлечение ничем не хуже сканворда.

Играли в дурака молча. Человечек азартно шлепал картами, горестно вздыхал при проигрышах и бурно хлопал в ладоши выигрывая.

Счет партий перевалил за второй десяток.

— Может, ты есть хочешь?

Заботливо осведомился у Михмиха противник.

— Кафе закрыто.

— Да это ерунда! Сейчас организуем. Пойдем.

Человечек вскочил и резво побежал к служебному входу.

— Не отставай!

Они пару минут проплутали по темным коридорам и оказались в маленьком буфете с тремя столиками, сиротливой геранью на подоконнике и дремлющей официанткой за стойкой.

— Машенька! А сделай нам кофе и бутербродов.

— А?

Машенька, румяная и пышная, как булочка, протерла глаза.

— Опять чужих водишь? Ох, влетит тебе, — ворчала она для порядку, но заказ принесла.

Михмих расплатился и впился зубами в бутерброд. Человечек сидел напротив и умиленно смотрел, как ест мужчина.

— Может, тоже будешь?

— Не. Я ужинал плотно.

— Спасибо. А то я с голоду помер бы, пока поезда дождался. Кстати, надо же познакомиться. Я Михал Михалыч, инженер.

— Пафнутий Федорович, — новый знакомый солидно кивнул, — домовой.

— Кто?

— Домовой. Не слышал про нас разве?

— А что на вокзале делаешь? Вы же вроде в обычных домах живете.

— Потерялся, — грустно вздохнул Пафнутий, — пару лет назад мои переезжали. Я тоже с ними думал. На вокзале замешкался и не нашел, на каком поезде они едут. А обратной дороги не знаю. Вот и кукую тут.

Михмих покачал головой.

— Дела.

— Ты поел? Давай развлекать тебя, пока поезд не пришел.

Домовой устроил Михмиху экскурсию по вокзалу. Затем они заглянули в диспетчерскую, где долго пили чай с баранками. Катались на маневровом тепловозе со знакомым машинистом Пафнутия. Посмотрели на город из башенки над вокзальными часами. И заглянули в кабинет начальника вокзала — полить фикус.

— А то засохнет, — пояснил домовой, — про него все забывают.

Наступало утро. Появились первые пассажиры. Сонная уборщица нехотя возюкала шваброй в зале ожидания.

— Быстрее! — домовой заволновался, — идем, там твой поезд подходит.

Они вышли на перрон.

— Слушай, — вдруг оживился Михмих, — а давай я тебя заберу к себе. Чего ты тут маешься?

Домовой опешил.

— Как?

— Да просто. У меня свой дом, сад яблоневый. Коровы нет, уж извини. Семья у меня хорошая, дружная. Поехали. Что ты тут забыл?

Пафнутий всхлипнул.

— Правда?

— Честно-честно.

— Я сейчас!

Домовой бросился в здание вокзала.

Подошел поезд. Михмих показал билет проводнице.

— Заходите, пять минут всего стоим.

— Да-да, сейчас.

Домового всё не было. Снова потерялся? Передумал?

— Проходите, мужчина. Уже отправляемся.

Вздохнув, Михмих прошел в своё купе. С шумом открыл дверь.

На верхней полке сидел улыбающийся Пафнутий и радостно болтал ножками. В руках домовой сжимал горшок с фикусом из кабинета директора.

Коттабыч

Старую керосиновую лампу Витёк нашел в сарае. Полез туда за пилой, случайно толкнул старый буфет и чуть не упал под градом древнего хлама. Выбрался наружу весь в пыли, паутине и мусоре. А в руке была она.

— Тьфу ты.

Пытаясь отряхнуться, Витёк смахнул пыль и с лампы.

— П-ш-ш-ш-ш!

Из старинной жестянки повалил дым. И среди черных клубов появилась призрачная верхняя половина кота. Вместо нижней была мутная дымка, заканчивающаяся длинным хвостом.

— Слушаюсь и повинуюсь! — громогласно заявила кошачья пасть.

— Ты кто?

— Я джинн, Мурз ибн Коттаб. И ты освободил меня из тысячелетнего плена. Приказывай же, о достойнейший из людей.

— Коттабыч, значит.

Витёк хмыкнул.

— Ну тогда построй мне дворец.

— Прости о великолепнейший, но я не умею строить дворцы.

— А как насчет богатств?

— Я могу поймать для тебя тысячу мышей, о прекраснейший.

Морда джинна расплылась в счастливой улыбке.

— Разве это богатство?

— Конечно, мой господин. Тысячи котов мечтают о таких сокровищах.

— Хм… Может, ты поесть можешь сделать?

— Пожалуйста!

Перед Витьком появилось блюдо с десятком серых мышей. Каждая была перевязана ленточкой с бантиком.

— Понятно… Ну хоть что-то ты можешь сделать полезное?

Джинн развел лапами.

— Может, хоть почистишь меня? Видишь, испачкался весь.

Коттабыч расплылся в чеширской улыбке.

— Нет ничего легче!

Кошачий джинн выдернул у себя ус и прошептал «Мяу-тибедух-мур-мур-тибедух».

— А!

Витёк против воли упал на землю. Вытянул вверх правую ногу. И принялся самозабвенно вылизывать себя по-кошачьи.

Колодезь

Ранним утром Ольге позвонили родственники. Она уже и забыла, что где-то в глухой деревне есть тётки, двоюродные сёстры и троюродные бабушки. Когда-то давно, в детстве, она ездила туда с матерью. В памяти сохранились только запах малины, вкус молока, ажурные салфетки на комоде и солнце, щекочущее нос. Она не была в тех краях тысячу лет и даже не задумывалась о родне. А они взяли и позвонили.

— Срочно приезжай, — чуть не кричали из телефона, — баба Настя совсем плохая. Ты просто обязана приехать послезавтра.

Пробурчав что-то невнятное, Ольга закончила разговор. И позвонила матери, узнать, какого лешего ей звонят эти странные люди.

— Баба Настя? — мать долго молчала, тяжело дыша в трубку. — Тебе надо ехать.

— Мама, зачем? Я даже не помню, кто это такая.

— Кроме тебя некому. Мне уже поздно ехать.

— Ничего, что у меня работа? Я не могу вот так всё бросить…

— Она послезавтра сказала? Собирайся, я возьму тебе билет.

Мать стояла непробиваемой стеной, настаивая, уговаривая, чуть ли не угрожая. Ольга сдалась.

Вечером, взяв отпуск и побросав в чемодан первое попавшееся, она села в поезд. Чтобы на следующее утро выйти на маленькой станции, за которой сразу же начинался лес.

Платформа была пуста, никто не встречал Ольгу. Забыли? Мама не дозвонилась, чтобы сказать о приезде? За спиной проводница хлопнула дверью вагона, и поезд тронулся — стоянка две минуты.

Ругаясь про себя и проклиная всех родственников, Ольга пошла к маленькому зданию вокзала. Чемодан, попадая колесиками в трещины старого асфальта, вздрагивал испуганным зверем.

Внутри было пусто. На кассе висела бумажка «отошла», а в зале ожидания было слышно, как басом гудит муха, наматывающая круги под потолком. Ольга села на металлическую лавочку и расплакалась.

— Эй, ты что-ли приехала?

Перед ней появился белобрысый парень, похожий на одуванчик.

— Извини, задержался малёхо, надо было Петровича подбросить.

Не спрашивая, он взял чемодан и понёс к выходу. Там их ждал грязный по самую крышу джип. Парень кивнул Ольге на переднюю дверь, закинул багаж и уселся за руль.

— Долго ждала? Это хорошо, что ты приехала. Баба Настя каждый день о тебе спрашивает. Мы сейчас быстро, к обеду приедем…

Он говорил без остановки, не давая вставить даже слово. При этом успевал крутить руль, смотреть на дорогу и кидать на девушку смешливые взгляды. Ольга немного дулась на парня за опоздание, демонстративно молчала и смотрела в окно. А там проносились огромные вековые сосны, мелькали редкие березы, яркими всполохами горели цветы на обочине.

— Почти на месте. Добро пожаловать в Утренние Выселки.

Ольга ожидала увидеть деревеньку с покосившимися домишками. Но за поворотом открылся вид на вполне современный поселок: кирпичные коттеджи, чистые улочки, ажурные кованые заборчики, охраняющие вишнёвые сады.

— Известное дело, — словно угадав её мысли, хмыкнул водитель, — мы большое дело делаем. Считай для половины страны.

Девушка поморщилась.

— Для целой половины? Всей деревней?

— Зря не веришь. Баба Настя тебе потом всё объяснит.

Машина остановилась около дома с голубым крыльцом. По небесному фону танцевали яркие, похожие на павлинов, петухи.

— Приехали.

Навстречу им уже спешила старушка. Сухонькая, сгорбленная, но подвижная, как ртуть, со смешливым лицом под платочком на седых кудрях.

— Олечка! — хозяйка накинулась на девушку, обняла, схватила за руку и потянула в дом, — А я ждала, ждала, уж и не надеялась тебя увидеть. Разувайся, вот тебе тапочки. А Сашка чемодан сейчас принесёт, не беспокойся. Устала с дороги? Кушать, наверное, хочешь…

Знакомые по воспоминаниям ажурные салфетки приветливо махали уголками. Старинный буфет высился великаном. В углу, бегемотом в засаде, прятался древний сундук. И тут же, как модный внук, заехавший к бабушке, изгибался футуристическими формами столик с компьютером.

— Садись вот сюда. Как раз борща наварила. Нет, нет, даже не думай, сама управлюсь.

Ольга, ошарашенная и не сумевшая втиснуть в монолог старушки даже слово, сидела за столом. Оглядывалась по сторонам, узнавала давно забытые ощущения. И вдруг поняла — бойкая старушка, это и есть баба Настя. Живая, такая же бодрая, как много лет назад. Совершенно не собирающаяся помирать.

— А вот и борщечок. Кушай, милая. Пампушечки бери. Чесночок.

Баба Настя погладила девушку по голове.

— Умница моя, приехала. Не ждала, думала, не решишься.

— Баб Насть, а зачем вы меня вызвали? Что-то случилось?

— Ты кушай, кушай, не отвлекайся.

Старушка села напротив и подперла голову рукой. Можно было подумать, что она любуется, как Ольга ест.

— Мать ничего не говорила? Вижу, промолчала. Она же наша, с Выселок, а в город уехала. За отцом твоим. Красавец был мужчина. Сама бы за таким побежала, да мне поздновато было. Вот она вроде как и стыдится, что дело семейное оставила. Приезжает редко, и помалу. А тебя отправила. Вместо себя как бы. Съела? Сейчас я тебе добавки подолью.

— Не надо…

Возражений баба Настя не приняла. Снова налила полную тарелку огненного борща, положила в центр горку сметаны, добавила на тарелочку пампушек с румяными бочками. Ольга вздохнула — прощай фигура. Мысленно убрала на дальнюю полку джинсы, в которые влезла к лету, и взяла ложку. Сопротивляться местной кулинарной магии сил не было.

— Кто приехал!

В комнате появилась розовощекая тётя Маша в длинном сарафане.

— Сиди, кушай Олечка. Вот так радость!

Следом появилась тоненькая девушка с яркими голубыми глазами. И еще одна женщина с девочкой. Родственницы всё прибывали и прибывали. Обнимали, целовали, улыбались, искренне радуясь. Заглядывали мужчины, кивали, подмигивали, чтобы тут же исчезнуть с женского праздника жизни. Ольгу накормили тортом, принесённым кем-то из женщин. До икоты напоили чаем из большого самовара. Выспросили все подробности про мать, отца, работу, молодого человека с которым Ольга рассталась месяц назад.

— Баб Насть, — в комнату заглянул белобрысый Сашка, — как просила, натопил.

Ольгу отвели в баню. Отмыли, распарили, облили ледяной водой, отхлестали веником, напоили квасом, смешно шибающим в нос. Отвели обратно в дом и снова накормили. Уболтали до изнеможения. И, наконец, уложили спать. Но и словом ни обмолвились, зачем так настойчиво вызывали девушку сюда. Только многозначительно качали головами, обещая рассказать позже.

Заснула Ольга мгновенно, утонув под пуховым одеялом. Снилось ей что-то невнятное, наполненное радостью, криками петухов и солнцем. А ещё она несла на плечах коромысло. И в ведрах плескалась холодная чистая вода.

— Просыпайся, Олечка.

Баба Настя тихонько потрясла девушку за плечо. В комнате еще плескалась темнота ночи, только керосиновая лампа в руке старушки разгоняла мрак.

— А? Что случилось?

— Вставай. Ты же хотела узнать, зачем тебя позвали.

— Может, утром?

— Сейчас, Олечка. Вставай.

Старушка не отставала, и Ольге пришлось подняться.

— Вот это надевай.

Баба Настя подала ей белую рубаху, расшитую огненными петухами.

— А где моя одежда?

— Да я постирала. Поторопись, девонька, время уходит.

Поверх рубахи полагалось надеть сарафан.

— Идём, уже все ждут.

Они вышли во двор.

— Сюда.

Петляя между деревьями, они пересекли сад, прошли мимо темного пустыря огорода и вышли на околицу деревни. Там, возле колодца, их ждали другие женщины.

— А вот и Олечка, — тётя Маша засмеялась и обняла девушку, — Ну, давайте уже.

Заскрипел ворот. Из темного зева поднялось тяжёлое полное ведро, с темнотой внутри. Баба Настя маленьким ковшиком зачерпывала из него и давала напиться всем женщинам. Ольга пригубила — вода была сладкой и очень холодной.

— Все напились? Тогда за работу.

Кто-то сунул в руки девушки коромысло и два пустых ведра. Вся толпа пришла в движение, перешёптываясь двинулась в проход между кустами сирени.

— Не торопись, — тётя Маша придержала Ольгу за локоть, — поговорим по дороге. Ты не удивляйся. Просто смотри, что делают другие, повторяй и всё. Первый раз непривычно, главное не испугаться.

— Да что происходит-то? Хоть кто-то мне объяснит?

Женщина покачала головой.

— Сама увидишь. Рассказу ты не поверишь.

Идти долго не пришлось. Тропинка вывела их на утоптанную площадку над обрывом. Где-то далеко внизу слышался тихий плеск реки. Другого берега, далекого и тёмного видно почти не было.

— Смотри, — шепнула в самое ухо тётя Маша.

Одна из женщин подошла к самому краю. И самым обыденным, простым движением, зачерпнула ведром темноту над пропастью. Затем вторым ведром. Подцепила оба коромыслом, водрузила на плечи, лёгкой неспешной походкой двинулась обратно по тропинке.

Ольга замерла, не в силах даже вздохнуть. Ей не показалось. Это происходило на самом деле. Вот следующая женщина зачерпывает над обрывом, несёт в ведрах самую настоящую темноту. Слышно, как она плещется при каждом шаге. Ощущение мистерии захлестнуло девушку.

— Твоя очередь.

Подойдя к пропасти, Ольга замешкалась. Ей вдруг стало стыдно и глупо. Может, они тут все с ума посходили? А она им подыгрывает.

— Давай же.

Ну и пусть. Один раз сделает, что от неё хотят. Это ведь не страшно. А утром, первым же поездом, уедет домой.

— Ну!

Она подняла ведро и махнула им над пустотой.

Мамочки!

Ведро стало тяжелым, будто, и правда, наполнилось водой. Ольга чуть не выронила его. С трудом поставила на землю. Взяла второе… И опять она зачерпнула из воздуха нечто.

Неуклюже взяв коромысло, чуть пошатываясь, Ольга пошла обратно. В ведрах плескалась темнота. Она старалась ступать осторожно, чтобы не расплескать ношу.

У колодца её ждали. Чьи-то руки помогли снять коромысло.

— Выливай скорее.

Она опрокинула ведро в распахнутую глотку колодца. Тьма, полная сияющих звёзд полилась в чернильную глубину.

— Идём, надо торопиться.

Обалдевшая, ничего не понимающая Ольга вернулась к обрыву. И снова черпала темноту деревянным ведром, снова шла по тропинке, снова выливала…

С каждым кругом становилось всё светлей. Пока над далёким лесом не появился ослепительно яркий край солнца.

— Всё.

Баба Настя погладила Ольгу по плечу.

— Устала, с непривычки? Сейчас завтракать пойдем.

В доме их ждал белобрысый Сашка. Смешной, всклокоченный, в переднике, он жарил блины и с тревогой уставился на Ольгу. А затем вопросительно посмотрел на бабу Настю.

— Ну? Получилось?

— Ты не разговаривай, — притворно сердито заворчала старушка, — взялся завтрак делать, так делай. Устали мы. Чайник горячий?

Сашка обиженно засопел. Выставил на стол блины, вазочку с вареньем, чашки и молча скрылся.

— Ты ешь, — баба Настя улыбнулась, — а я пока расскажу.

Они шумно прихлебнула чай.

— Наша семья тут давно живет. Сколько себя помним. И по договору…

— С кем?

Старушка усмехнулась.

— Какая разница? Главное, договор заключён. Каждое утро мы вычерпываем ночь. Как сделали дело, так утро и наступило.

— А без вас не наступит?

Баба Настя вздохнула.

— Думаешь, из ума выжила старая? Нет, не наступит. Только и нам хорошо не будет. Сама понимаешь, договор требует. Было пару раз, в войну, задерживали рассвет. Для наступления вроде. Сам Берия к нам приезжал. Захочешь, потом грамоты покажу, маме моей выписаны, я тогда еще девочка была.

— Я вам зачем?

— Двенадцать нас должно быть, чтобы управиться. Мне уже совсем в тягость, а мать твоя в город уехала. На замену только ты годишься.

Старушка замолчала. Покрутила в руках чашку.

— Ты подумай. Не справимся без тебя. Если не захочешь — Сашка тебя в обед к поезду отвезет. Только ты, прежде чем решить, сходи. Загляни в Колодезь. Сразу всё и поймешь.

Дальше разговор не клеился. Ольга допила чай и пошла в свою комнату. От усталости ныли руки. Она легла на кровать и, сама не ожидая, заснула.

Проснулась почти в полдень. На стуле её ждала выстиранная и выглаженная одежда. Ольга переоделась, с твердой уверенностью, что уедет немедленно, засунула вещи в чемодан. Вышла во двор в поисках хозяйки.

Не найдя бабу Настю, прошла по саду. И заплутав, набрела на колодец. Тот самый. Который старушка называла Колодезем.

Из темноты деревянного сруба тянуло прохладой и свежестью. Ольга взялась за ворот и, морщась от боли в мышцах, принялась крутить. Достала ведро, поставила на край сруба. И ахнула.

В темной воде, неспешные, как рыбы в аквариуме, плыли звезды. Маленькие и большие, с мохнатыми лучами, красные, белые, голубые, зеленые.

Не удержавшись, Ольга отпила глоток…

Хозяйка застала девушку на кухне. Ольга, напевая что-то, мыла посуду.

— Баб Насть, а мужчины, — девушка покраснела, — они почему нам не помогают?

Старушка хихикнула.

— Так им самое тяжёлое досталось. Они вечером из Колодезя обратно таскают. Мы-то под горку, а они наверх.

Вечером, сидя с бабой Настей на веранде, наблюдая закат и дожидаясь Сашку, Ольга отправила матери эсэмэску.

«Я остаюсь».

Мама на час

Борька маялся бездельем, впрочем, как всегда в субботу. Листая странички в интернете, он наткнулся на рекламное объявление: «Мама на час. Профессионалы высочайшего класса организуют досуг вашего ребенка.» Там было еще что-то, но Борька уже придумал хохму. Осталось только набрать номер.

— Мама на час, — отозвались на той стороне, — мы работаем, чтобы вы отдыхали.

— Добрый день, — Борька подавил желание заржать, — сколько будет стоить вызвать маму для мальчика?

— Сколько лет ребенку?

— Тридцать, — шутник не удержался и сдавленно хрюкнул.

— Очень хорошо, — не смутился голос, — Мы работаем с любыми возрастами. Назовите ваш адрес.

Через час на пороге Борькиной квартиры стояла пожилая строгая женщина. За её спиной маячил накачанный бугай с кобурой под пиджаком.

— Мама на час, — женщина посмотрела на Борьку поверх очков, — вот договор на оказание услуг. Подпишите.

— А он тоже, — Борька ткнул в бугая, — мама?

— Наш сотрудник обеспечивает послушание для клиентов старше восемнадцати лет. Подписывайте.

Борька, не ожидавший подвоха, подписал. Женщина спрятала бумаги и вошла. Бугай со скучающим видом шагнул следом.

— Ну, здравствуй Боренька.

Она потрепала его по щеке.

— Давай посмотрим, как ты живешь. А дядя Петя, — она кивнула на сопровождающего, — пока на кухне газетку почитает.

Женщина бегло осмотрела квартиру и покачала головой.

— Какой же ты грязнуля, Боря. Бери пылесос, тряпку, сейчас будет генеральная уборка.

— Да ну, — Борька хотел возмутиться, но тут над ним навис «дядя Петя».

— Маму надо слушаться, — и дядя показал кулак размером с пудовую гирю.

Следующие два часа под руководством мамы Борька пылесосил, мыл полы, стирал, гладил, варил борщ и начищал туфли. Стоило ему возмутиться, тут же появлялся «дядя Петя», совал под нос договор и легким подзатыльником вразумлял дитятко.

— Ну, вот и всё, — «мама» улыбнулась, — наше время подошло к концу. Благодарим за использование наших услуг. Вот вам код на десятипроцентную скидку на следующий вызов.

Закрыв дверь, Борька выкинул бумажку со скидкой и завалился на диван. Так он не уставал даже после недели пахоты в офисе.

Проснувшись под вечер, он пошел на кухню. Вокруг было чисто, и квартира совершенно не напоминала холостяцкую берлогу. Борщ, который он поначалу собирался вылить, оказался очень даже вкусный. А заштопанная дырка на носке радовала глаз.

Через час и три тарелки борща, Борька полез в мусорку и достал флаер со скидкой. На следующих выходных Борька снова позвонил в «Маму на час».

Соглашение

— Добрый день!

За дверью стоял мужчина в черном костюме и алюминиевым кейсом в руке.

— Я ничего покупать не буду, — недовольно буркнула Даша и попыталась закрыть дверь.

— Нет, нет. Я ничего не продаю и не покупаю.

Мужчина сунул в проем кейс, не давая закрыть дверь.

— Я пришел за своим.

— Каким еще своим? Нет здесь ничего вашего!

Даша пыталась вытолкнуть кейс, но мужчина ловко толкнул девушку и вошел в квартиру.

— Есть, милочка. Давайте я покажу документы, и не будем доводить до скандала.

— Вы коллектор? По тому кредиту? Я завтра аванс получу и сразу выплачу. Честное слово!

— Нет, ваши долги меня совершенно не интересуют.

Гость достал папку с документами, вынул лист, пробежал глазами и сделал серьезное лицо.

— Итак. Вы Дарья Сергеевна Иванова. Неделю назад, вы установили на свой компьютер типа ноутбук программу «Подбор макияжа». Верно?

— Ну и что?

— При первом запуске вам было предложено прочитать лицензионное соглашение. Так?

— Она бесплатная!

— Условно-бесплатная, милочка, условно. Вы ведь внимательно прочитали соглашение? Нет? Зря, очень зря. Не обратили внимания, что указано в пункте четыре-один?

— Убирайтесь! Я уже удалила вашу дурацкую программу.

— Это не имеет значения. В пункте четыре-один написано: с момента начала работы приложения, душа лица переходит в собственность Компании. Так что я пришел изъять вышеуказанную душу.

— Нет!

Даша почувствовала, как в груди холодеет. Ноги отказывались держать. Она отшатнулась, уперлась спиной в стенку. Хотела бежать, но лишь медленно стала сползать на пол.

— В следующий раз внимательно читайте лицензионное соглашение. Впрочем, следующего раза у вас не будет.

— Это еще не точно, — в приоткрытую дверь просочился субъект в цветастой рубашке и дредами на голове.

— Пшел отсюда! Сделка завершена.

— Милая Дарья, — веселенький типчик подскочил к девушке и поддержал за локоть, — Наш Хевен банк с удовольствием предоставит вам кредит на ликвидацию этого нечестного, я бы даже сказал, мошеннического договора.

Даша только просипела, мотая головой.

— Вы согласны? Тогда подпишите вот здесь.

— Пошел вон! — не унимался мужчина в костюме. — Это моя сделка!

Но цветастый не обращал на него внимания.

— Держите ручку. Вот здесь. И вот тут. Всё. Сейчас вам станет легче. Вот, уже хорошо…

Даше, и правда, стало лучше. Стало легче дышать, ноги снова держали.

— Всё, — цветной повернулся к черному, — свободны. Девушка заключила контракт.

— Ха! Это мы еще посмотрим. Стоит ей хоть раз просрочить платёж… Я вернусь и тогда уж точно получу своё.

Мужчина, со злости стукнув кейсом о стену, вышел из квартиры. Цветастый довольно улыбнулся.

— Что, — Даша приходила в себя, — Что я должна платить?

— О, вам будет не сложно. Наша ипотека не тяжкая и платежи наши легки.

Встряхнув дредами, банкир заглянул в глаза Даше.

— Держите договор. Там прочитаете всё подробно. А если кратко — не менее одного хорошего дела в день. И никаких злых.

— А что…

— Мы не даем рассрочку. Одна задержка, и мы отзовем средства. И он вернется.

Цветной потрепал Дашу по плечу.

— У вас получится. До свидания.

И прежде чем закрыть за собой дверь, добавил, грозя пальцем:

— И читайте лицензионное соглашение в следующий раз.

Весело тряся дредами, клерк банка Хевен вышел из подъезда. Там его уже поджидал мужчина в костюме.

— Кто разрешил вам лезть в наш бизнес?

— А вы думали, мы будем игнорировать новые методы? Подождите, мы еще вас в сети прижучим.

— Не посмеете!

В глазах цветастого полыхнуло огнем. Поднялся ветер, раздув свободную цветастую рубашку за спиной, как крылья. Черный ощерился, показав острые зубы. Его всклокоченные темные волосы стали похожи на короткие рожки.

— Ух, я вас щаз!

Громкий возглас заставил мужчин обернуться. В нескольких шагах стояла гренадерского сложения пожилая женщина. Дворничиха тётя Шура.

— Драться они вздумали. Сейчас как поперек спины врежу!

Она замахнулась метлой. Оба спорщика бросились наутек. В этот момент выглядящие как нашкодившие подростки, а не представители света и тьмы. А вслед им, тётя Шура зычным голосом выкрикивала обидные слова. Но вернуться и возразить они не посмели.

Тайный коллайдер

Мало кто знает, но граф Калиостро не умер, заточенный в замке Сан-Лео. Великий мистик подкупил тюремщика, создав золото из камней, и бежал. Скрываясь от преследования, он уезжает в Россию. Здесь под именем Яков Вилимович Брусникин он двадцать лет ведет замкнутый образ жизни. В тайне занимаясь алхимией, Калиостро изобретает средство вечной молодости. Приняв этот эликсир, он вынужден часто менять места жительства, чтобы скрыть свою тайну.

К началу двадцатого века Калиостро разгадал большинство тайн алхимии и мистики. И только тайна любви не дается гуру мистики. В поисках ответа он знакомится с Ахматовой, внимает поэтессе, чувствует, но не может поймать ответ на великий вопрос. По миллиметру изучает картины Шагала и до хрипоты спорит с художником. Случай сводит Калиостро в поезде с Львом Ландау. Физик, больше для шутки, рассказывает хмурому попутчику о квантовой физике. Шутка удалась — Калиостро бросается на изучение науки, в надежде найти разгадку с помощью передовых методов.

Когда изобретают коллайдер, Калиостро понимает — вот оно! Если можно столкнуть вещество для открытия новых частиц, то он должен столкнуть множество людей и поймать квант любви. Мистик устраивается в Метрострой, делает карьеру и предлагает построить кольцевую линию Московского метрополитена. Огромный человеческий коллайдер. Замысел великого алхимика будет осуществлен, и тысячи людей понесутся по кругу в туннелях под землей.

Говорят, до сих пор Калиостро сидит в секретной лаборатории где-то в подземельях Москвы. Вглядывается красными глазами в мониторы, ждет нужный момент. Секунду, когда двое в вагоне метро встретятся глазами. Когда пробежит невидимая искра. Ударит обоюдоострая молния в два сердца разом. Когда прозвучит беззвучно «Он!» и «Она!»…

Ждет мистик. Видит на экранах яркие вспышки. Стучит в раздражении рукой. Не в силах поймать самый загадочный квант вселенной — квант любви.

Танцы

— Господа, вынужден сообщить вам пренеприятнейшее известие.

Директор обвел собравшихся в кабинете грустным взглядом.

— На нас надвигается давно ожидаемая катастрофа. Через неделю восьмое марта.

— Да и пофиг, — отмахнулся Виталик, юрист и бухгалтер фирмы в одном лице.

— Э нет, — директор погрозил ему пальцем, — женщины старались, двадцать третье нам устраивали. Мы должны достойно ответить.

— Угу, — из угла отозвался водитель Михалыч, — их пятьдесят, а нас всего четверо.

— Зато мы мужчины. И если не устроим праздник, обстановка в коллективе испортится. Опять увольнения пойдут. Работать кто будет?

— Ты, товарищ директор, общественные интересы и личные не путай. Если фирме надо, пусть она и поздравляет.

Директор надулся как индюк.

— Фирма обеспечит банкет. Я уже всё заказал. А с вас — культурная программа. Это вы можете осилить?

Мужчины переглянулись. Осиливать не хотел никто.

— Может караоке им организовать?

— Лучше скинемся и аниматор наймем.

— А что, у меня знакомый тамада есть. Отличные конкурсы может сделать.

— Вот только не тамаду! Нам его на новогоднем корпоративе хватило. До сих пор на потолке пятно.

— Может настольные игры?

— Ага! Так и представляю — девки выпьют шампанского и сядут играть.

— В карты, на раздевание.

Директор фыркнул.

— А пусть им Сидоров стриптиз покажет, — снова подал из угла голос Михалыч.

Вся компания заржала. Сидоров, бессменный сисадмин, вел затворническую жизнь в своей каморке. В лицо его знало хорошо если с десяток человек.

— Его все равно не опознают, а женщины развлекутся.

Словно почувствовав, что его обсуждают, в директорский кабинет ввалился Сидоров.

— Сервер поднимал, — буркнул сисадмин в оправдание и плюхнулся на диванчик под окном, — что обсуждаем?

— Восьмое марта, что будем женщинам делать.

— Цветы, шампанское, банкет, — выдал план Сидоров.

— А для культурной программы решили тебя привлечь, — директор сдерживая смех продолжил шутку, — как самого молодого и симпатичного, коллектив просит тебя показать стриптиз.

Компания собиралась заржать, но Сидоров серьезно кивнул.

— Ладно, можно и стриптиз. Но только за неделю отпуска.

— Ты серьезно? Покажешь? — директор не знал, то ли ему засмеяться, то ли выдать Сидорову премию.

— Да что там делать то. Пять минут и всё. Только музыку и свет нормальный сделайте. Ладно, если больше вопросов нет, я пойду.

— Мдя, — Виталик пожал плечами глядя на закрывшуюся за сисадмино дверь, — вот так работаешь с человеком, а он как выдаст! И хоть стой, хоть падай.

— Ну, девки посмеются, скажем что шутка такая.

Все согласно закивали. Делать другую культурную программу никто не хотел.

Праздник шел обычным чередом. Закуски смели сразу, шампанское почти допили. Дамы обшептали в кулуарах, и решили что банкет так себе, а бабочка директору не идет совершенно.

— А теперь, — микрофон от караоке взял Виталик, — наш сюрприз. Прошу внимания!

Михалыч раздвинул ширму, открывая импровизированную сцену.

Сидоров, в обтягивающих брюках, белой рубашке и шляпе, стоял спиной к зрителям.

Виталик врубил музыку.

Позже, директор вспоминал, что всё выступление стоял не шевелясь. Подлец Сидоров профессионально довел до экстаза всю женскую часть компании. И ведь снял только рубашку, а вместо шеста использовал швабру… Но какой эффект произвел! А после, зараза, сбежал и заперся в своей каморке, оставив расхлебывать остальных. Женщины требовали продолжения, звали Сидорова на бис, пытались уговорить Виталика и Михалыча тоже станцевать. Директор, наступив на горло жабе, заказал еще шампанского. Возле комнаты сисадмина произошла потасовка, с криками, слезами и оторванным в пылу рукавом кофты…

Через месяц Сидоров пришел в кабинет директора и заявил что увольняется.

— Это еще почему? Нашел зарплату больше? Так надо было подойти, я бы тебе поднял.

— Нет. Жениться я собираюсь. На Свете.

— Это кто? Из наших?

— Ага. Козлова. Ну такая… Блондинка.

— Как это она тебя?

— После восьмого марта. Дождалась пока я выйду и…

— А увольняешься зачем?

— Света просит. Ревнует, боится что отобьют.

— Понятно…

Подписав заявление, директор не удержался и спросил.

— Где ты стриптиз то научился танцевать?

— Да в школе еще танцами занимался. Ничего сложного же.

— Ладно, удачи тебе. Заходи если что.

Директор дождался пока Сидоров выйдет, достал телефон, и в календаре записал на следующий март: «заказать тамаду, караоке. никаких танцев!».

Дочь слесаря шестого разряда

Виталик познакомился с Катькой случайно. Ну не совсем случайно — он её затопил. Утром в субботу сорвал кран в ванной и тщетно пытался прикрутить обратно. Зазвенел звонок, в дверь принялись колотить. Похожий на мокрую курицу, Виталик пошлёпал по залитому полу открывать.

— Ты меня затопил!

Катька прелесть как была хороша в гневе: копна рыжих волос, горящие глаза, а в руке туфля, которой она стучала в дверь.

— Ага, — Виталик скорбно вздохнул и продемонстрировал оторванный кран.

— Ну, ты блин!

Катька отобрала у него железку, отодвинула в сторону и, разбрызгивая воду, пошла в ванную.

— Что встал? — крикнула она, перекрывая стояк, — Собирай воду быстрее!

Виталик ползал по коридору с ведром и тряпкой, а Катька гремела ключами, сердито ругаясь вполголоса.

— Всё, починила я твой кран.

Катька вышла из ванной и насмешливо смотрела на парня, раскорячившегося на полу.

— Где ты краны научилась чинить?

— Я — дочь слесаря шестого разряда.

Виталик смотрел снизу вверх на спасительницу очень задумчивым взглядом. Она заметила взгляд на мокрую футболку, прилипшую к телу, и хмыкнула.

— Сегодня вечером, ровно в шесть, жду тебя с цветами. Сводишь меня куда-нибудь в качестве извинений за потоп.

И, потрепав парня по макушке, ушла.

Поздно вечером, когда Виталик, наконец, решился на поцелуй, Катька спросила:

— А ты кто по профессии?

— Я это… Пианист.

— Понятно. А рояль твой где?

— У меня пианино. Всё никак не перевезу, оно тяжёлое.

— Грузчиков наймём. Его потом настроить надо будет, напомни мне.

— Ты и настраивать можешь?

— Милый, я — дочь слесаря шестого разряда! И не такое умею…

Больше в этот вечер они музыкальные инструменты не обсуждали. А Виталик долгие годы благодарил тот сломанный кран. И только вздыхал, когда у него отнимали молоток и просили сыграть что-нибудь весёлое, пока жена повесит новую полочку.

Собачья работа

Собрание открыл Василий Мурзикович — солидный серый кот с печатью важности на морде.

— Друзья! Рад приветствовать вас на очередном заседании нашего профсоюза. Сегодня у нас много вопросов, так что не будем затягивать. Первому слово предоставляется Пушку Матроскину.

Рыжий Пушок прокашлялся и встал.

— По заданию нашего собрания мной были протестированы разные наполнители для туалета.

Полосатый Кузька неодобрительно мяукнул.

— Кузьма Валерьянович! — Василий Мурзикович стукнул председательским молоточком в виде мышки, — Все знают, что вы ходите в туалет на улицу. Однако не все живут, как вы, на первом этаже и могут выйти на улицу в форточку. Так что помолчите, пожалуйста.

Кузька обиженно отвернулся, но больше не прерывал докладчика.

— Худшим стал из опилок, очень им неудобно закапывать. А самым лучшим оказался такой белый, гранулками. К лапкам не липнет, хорошая закапывательность, и шуршит смешно. Полный доклад есть у председателя. Кто хочет, может ознакомиться.

— Очень хорошо. Следующий — специалист по безопасности Казбек Барсикович.

Большой черный кот дернул рваным ухом и хрипло доложил.

— За истекшую неделю на вверенной мне территории было замечено пять пришлых собак. К трем из них силами нашего подразделения были применены спецмеры.

Кот хищно оскалился, показав длинные клыки.

— Все нарушители покинули двор в кратчайшие сроки.

Василий Мурзикович согласно кивнул. Как гоняли собак, он лично наблюдал, лежа на балконе.

— Хорошо, объявляю вам благодарность. Зайдите к нашему казначею, он выдаст вам рыбные консервы из нашего запаса.

Казбек Барсикович облизнулся и довольно мяукнул.

— Какие есть жалобы? — Василий Мурзикович оглядел ряды котов.

— Это ужасно! — жалобно мяукнул белый Персик.

— Что случилось?

— Мой человек вечерами засиживается до двенадцати часов. Утром рано бежит на работу, а мне приходиться за него досыпать! Я только к обеду прихожу к мисочке завтракать.

— Это у тебя ужасно? — зашипела рыжая Мурка, — У меня человек — студент. Он почти до утра за компьютером сидит. А мне потом за него почти весь день спать! Мне даже игрушечную мышку погонять некогда! Не жизнь, а собачья работа!

Коты зашумели, хором замяукали.

— А у меня!

— Весь день!

— Гулять времени нет!

— Вам некогда?! — полосатый Мурзик вскочил и выгнул спину, — Вы на меня посмотрите! У меня три человека! Три, понимаете? Отец в игры ночами играет, в танчики свои. Мать сериалы смотрит. А дочь полночи в телефоне переписывается! Мне за всех троих спать приходится. Я у миски спать ложусь, чтобы совсем не исхудать. Даже в туалете закапывать не успеваю. Представляете?

Коты зашумели еще громче, мявкая и шипя.

— Тихо! Тихо, я сказал!

Василий Мурзикович долго стучал молоточком, пока все не успокоились.

— Что за жалобы? Как вам не стыдно? Это же ваша работа — помогать сном людям. Если выбрали такую профессию — несите с честью. Если кто-то перерабатывает, то профсоюз поможет. Семье Мурзика на следующей неделе выделим помощника. Еще котенок, но спит очень хорошо, не отвлекается. Пишите заявления, будем оформлять в сложных случаях на две ставки.

Собрание согласно замяукало.

— Да что за шум? — окно на втором этаже распахнулось, и показался дядя Вася, — Опять коты орут! Дадут мне выспаться или нет?

И человек плеснул вниз полное ведро воды. С обиженным воем кошки бросились врассыпную. А дядя Вася закрыл окно и снова лег в постель. Но выспаться он так и не смог. Кота, который бы досыпал за своего человека, у него не было.

Оффлайн

— Раз, два, на месте стой! — руководитель «туристического клуба» Павел Михайлович махнул рукой. — Объявляю привал!

С тяжелым вздохом вся группа подростков рухнула в траву.

— Команды лежать не было. Забыли, что надо делать? Ставим палатки, собираем хворост, готовим ужин. Страшные истории у костра. И только потом спать.

Кряхтя, постанывая и приглушенно ругаясь, юные туристы стали подниматься. Опыт последних двух недель показал — никто нянчиться с ними не будет.

Усатый руководитель тихонько ухмылялся, глядя как появляется лагерь для ночевки. А ведь в первый день…

— Тут сеть есть?

— На ужин гамбургеры можно?

— Где розетка? Мне срочно надо зарядить телефон!

— Дайте зарядку! Планшет почти сел!

Когда до подростков дошло, что ни сети, ни электричества не будет, а на ужин только каша с тушенкой, случилось несколько истерик.

— А душ? Мне срочно нужно в душ! У меня голова грязная!

— Завтра в речке будем купаться.

— А-а-а-а-а!

Попытки бежать в цивилизацию Михалыч пресек сразу.

— От лагеря не отходить, в округе водятся медведи.

Ужин прошел в гробовом молчании. Никаких разговоров и шуток. «Туристы» сиротливо сидели над угасающими телефонами, изредка пытаясь выяснить — не взял ли кто дополнительную батарейку…

Весь второй день похода вокруг были только мрачные лица. К вечеру умерли последние телефоны. Некоторые девочки плакали. Михалыч пустил в ход байки, забавные анекдоты и страшные истории. Спать разошлись далеко за полночь.

Третий день стал временем открытий — они увидели дятла. Хором считали кукушку. Угощали орехами с рук белку. Зверек был «свой», регулярно подкармливаемый, и милостиво позволял предлагать угощение, а избранным даже погладить. Еще была лиса, выскочившая из кустов. И наглая ворона, долго обругивавшая их с верхушки ели.

Подростки оживали. Общались, ссорились и мирились. Влюблялись и завязывали дружбу. По очереди готовили ужины. С криками на весь лес купались в реке. Потеряли во время перехода чайник и запас сахара. Собирали ягоды и с азартом охотились за грибами. Постепенно становясь похожими на поколения своих предков, а не бледные придатки к электронике.

Через неделю они на пару часов зашли в маленькую деревню пополнить запасы.

— Что это?

Дети толпились у заборчика, тыкая пальцем в корову. Пришлось объяснять. Они не поверили. Попросили показать хозяйку, как доят. В полном молчании наблюдали за процессом. Попробовали парное молоко. Коза, свинья, гуси, утки произвели неизгладимое впечатление. Электричество в деревне было, но ни один не попросил зарядить телефон.

И снова был лес. Снова палатки, каша и байки у костра. В деревне Михалыч взял гитару, старую, чуть дребезжащую. Песни были встречены недоверчиво, затем потянулись робкие попытки подпевать. А в конце хором требовали еще и еще.

Михалыч, наблюдая, как ставятся палатки и разводится костер, вздохнул. Завтра последний переход, еще одна ночевка, и к обеду они выйдут на станцию монорельса. Там их встретят родители. Будут слёзы прощания, судорожный обмен контактами, вся группа будет его обнимать и долго махать в окнах отходящего поезда. Для них он навсегда останется руководителем туристического клуба. А на самом деле добрый смешной Михалыч — психолог высшей квалификации, один из ведущих специалистов центра лечения детской интернет-зависимости.

Ночные прожорлики

— Ты опять ночью ела! Вроде собиралась на диете сидеть?

Максим, улыбнувшись, подмигнул Юльке.

— Неправда! Ночью я сплю.

— Да ладно, это же не преступление.

— Ничего подобного!

— Ой, я прекрасно знаю, что ешь. Имей мужество признаться.

— Хватит меня обвинять! Не хожу я на кухню ночами.

— А вот и ходишь!

— Ты видел?

— По количеству продуктов заметно. Вечером колбаса почти целая была, утром смотрю — меньше половины.

— Не трогала я твою дурацкую колбасу, понял?

Юлька отвернулась и обиженно засопела. До самого вечера она дулась и на попытки примирения только дергала плечом и смотрела волком. Спать легли тоже в молчании.

Максим проснулся от сильного тычка в бок.

— А?

— Тихо!

Юлька зажала ему рот.

— Слышишь?

В темноте ночи кто-то очень тихо чавкал чем-то вкусным.

— Идем. Только не шуми.

Как два молчаливых привидения, они крались на шум. На пороге кухни остановились — чавканье слышалось оттуда. Юлька протянула руку и щелкнула выключателем.

Загоревшаяся лампа осветила кухню. За столом сидели два маленьких существа и наворачивали бутерброды, сложенные горкой на тарелке.

— А-а-а-а!

Мохнатые гости тоненько заголосили, заметались по кухне, роняя стулья. С криками залезли по стенке к вентиляции, пища юркнули туда и были таковы.

— К-к-к-кто это?

От удивления Максим сначала заикался, а после стал безудержно икать.

— Ночные прожорлики.

— Ы-ы-ы?

— Мелкая нечисть. Не вредная. Просто ночами приходят и едят, что найдут в холодильнике…

— А почему именно к нам?

— Они чувствуют, когда человек на диете сидит. Приходят и жрут, из вредности.

Утром Максим уговорил Юльку слезть с диеты. Чтобы не привлекать в дом всякую дрянь.

— Ладно, — милостиво согласилась Юлька, — только ради тебя.

А через некоторое время Максим застал девушку ночью на кухне.

— Для тебя стараюсь, между прочим, — подмигнула она ему, — спасаю от нечисти.

Горка бутербродов перед ней показывала, как именно. Была она, кстати, гораздо выше, чем у прожорликов.

Стояние на реке Угре

(исторический фарс в четырех актах)

Действующие лица:

Иван Третий Васильевич, дед Ивана Четвёртого, прозванного Грозным

Хан Большой Орды Ахмат

Дань

Татаро-монгольское Иго

Бояре в красных кафтанах

Бояре в синих кафтанах

Русский народ

Татаро-монголы

Акт первый.

Тысяча четыреста восьмидесятый год. Хан Ахмат вторгается в русские земли.

Хан: Вай, вай, вай! Хорошо тут. Жечь буду, грабить буду. Дань брать буду. Дань, выходи!

Иван Третий (выглядывает из окна Кремля): А Дань сегодня не выйдет.

Хан: Как не выйдет?

Иван Третий: Я ей запретил с татаро-монголами дружить.

Хан: Почему, да?

Иван Третий: Подозрительные вы какие-то. По степи туда-сюда шляетесь, в сарае живёте. Как цыгане, в общем. Ещё плохому Дань научите.

Хан: Вай, слюшай, обидно, да! Так обидно, даже кушать не могу. Сейчас приду, шышбармак из тебя сделаю.

Дань (дергает Ивана Третьего за кафтан): А можно я на него хоть посмотрю?

Иван Третий: Нет, маленькая, дядя — бяка. Иди с боярами поиграй.

Хан: Вот сейчас совсем обидно было. Теперь точно на люлякебаб тебя пущу.

Иван Третий: Бе-бе-бе!

Акт второй.

Кремль.

Иван Третий: Что думаете, бояре?

Бояре в красных кафтанах: Ай горе-то какое! Придут татаро-монголы, бить будут. Беги, царь!

Бояре в синих кафтанах: Вот прям щаз! Сами его побьём, кулебяку из него сделаем!

Бояре ругаются.

Иван Третий: Народ, а ты что думаешь?

Русский народ: Ну, это, ежели оно так, то можно и эдак. Или так его, авось того или этого.

Иван Третий: А еще хан обзывался. Говорил, девки у нас не красивые, и в лапту мы играть не умеем.

Русский народ (закатывая рукава): Где этот хан? Кто там против был?

Русский народ и бояре в синих кафтанах совместно бьют бояр в красных кафтанах.

Иван Третий: Вот и ладушки. (Гладит по голове Дань) Никому тебя, маленькая, не отдам.

Дань: Не такая я и маленькая. Девятый годик уже.

Иван Третий: Маленькая, потому что мне тебя и одному мало.

Акт третий.

Берег реки Угры.

Иван Третий: Вот тут и встанем. (Русский народ рассаживается по берегу Угры, жарит шашлыки, пьет медовуху)

Хан: Слюшай, чё там встал, иди сюда!

Иван Третий: А мне и тут хорошо.

Хан: Так не воюют! В любом самоучителе полководца написано.

Иван Третий: Ничего не знаю. Сами мы местные, неграмотные, в университетах не учились. Тебе надо, сам иди.

Хан пытается переправиться через реку.

Хан: Хана тебе! Как ща вылезу…

Иван Третий (спихивая сапогом хана обратно в реку): Ага, сейчас.

Хан: Вай! Кто так делает? Зачем спихиваешь?

Иван Третий: А ты зачем лезешь?

Хан: Ты мой друг обидел!

К Хану подходит Татаро-монгольское Иго.

Хан: Ты зачем его выгнал, да?

Татаро-монгольское Иго: И скинуть меня всё время хочет!

Хан: Зачем так делаешь?

Иван Третий: А он жрёт много. По мытому полу в сапогах грязных ходит, в колодец плюет. Балалайку сломал. Мы водку хотели придумать, так он выпил всё, мы даже перегнать не успели.

Татаро-монгольское Иго: Какая балалайка? Какая водка? Вы их через несколько веков придумаете!

Иван Третий: Вот! А если бы не ты — может быть уже сейчас. Мы может быть уже в космос полетели бы. Или интернет придумали какой-нибудь.

Хан: Слюшай, да, зачем ребёнка обижаешь? Вот как сейчас дам больно!

Иван Третий: Ты переправься сначала.

Хан: Лучше ты сюда.

Иван Третий: Народ, а кто до противоположного берега доплюнет?

Русский народ плюет в сторону Хана. Хан отходит подальше и громко ругается на старо-татаро-монгольском. Русский народ прислушивается и записывает. Иван Третий шёпотом что-то говорит князю Ноздреватому и царевичу Нур-Девлету. Они собираются и уходят.

Акт четвертый

Там же, месяцем позже. Вдалеке, князь Ноздреватый и царевич Нур-Девлет грабят столицу ханства Сарай.

Хан: Слюшай, Иван, может подерёмся? Холодно стоять, да.

Иван Третий: Не, мне лениво. Я что хотел спросить, ты дома ничего не забыл?

Хан (оглядываясь): Нет, всё взял.

Иван Третий: А утюг выключил?

Хан: Какой такой утюг-мутюг? Нет у меня никакого утюга.

Вбегают Татаро-монголы.

Татаро-монголы: Хан, у тебя Сарай горит.

Хан: Сарай? Какой еще такой сарай? У меня только юрта.

Татаро-монголы: Вот дурак. Столица Сарай горит!

Иван Третий: А я говорил — утюг!

Хан с криком убегает, следом убегают Татаро-монголы.

Дань (выглядывает из-за спины царя и показывает язык): Дядя — бяка!

Татаро-монгольское Иго, оставшись в одиночестве, печально смотрит на царя. Вздыхает и уходит вслед за Ханом.

Русский народ: Поехали домой, царь. Нам ещё водку изобретать, балалайку. В космос, опять же надо лететь. Если снова никто не помешает.

Иван Третий: Эх, жаль, мало потусовались.

Все уходят. Вдалеке догорает Сарай.

Лабиринт

Очередной конверт лежал прямо на полу, придавленный камнем. Как всегда — без марок и подписи. Но адресат не вызывал сомнения. Пашка вытащил чуть желтоватый листочек с неровными строчками, написанными от руки.

«Тому, кто прочтет это письмо! Чувак, ты покойник. Страж проснулся. Беги!»

— Чёрт!

Пашка положил конверт на место и побежал дальше. И правда, где-то слышался механический лязг и шуршание гусениц. Невидимый автомат охраны приближался, наполняя своды коридора гудением и воем.

— Врешь, собака, не догонишь.

Он свернул в боковой ход. Камни под ногами оказались влажные и скользкие. Мерзость! Стражу это не помешает, а бегун рисковал поскользнуться. Метров через сто Пашка остановился: звуки автомата за спиной стихли. Повезло?

Пашка осмотрелся. В нише, почти под потолком, лежало еще одно письмо.

«Тому, кто прочтет это письмо. Прости, друг, но это тупик. Ищи другой выход.»

Пришлось возвращаться. Но путь, которым он пришел, был закрыт: металлическая туша стража запечатала выход из этого отрезка лабиринта. Пашка пнул стальной бок охранника.

— Ты ведь не уйдешь, дрянь. Ладно, поищем запасной ход.

Часа три он скитался по тупиковому куску лабиринта, пока не обнаружил под потолком темный провал воздуховода. Куртку, хлыст и рюкзак пришлось бросить — иначе в дыру было не протиснуться. Изрядно ободрав плечи, выпачкавшись, как свинья, Пашка вывалился на другой стороне длинного лаза.

— Отлично!

Нельзя было радоваться, склочный «характер» лабиринта не прощал этого. Стоило ему пройти десяток метров, как из пола выскочили острые штыри длиной в палец.

— А-а-а-а!

Пашка сумел крутануться, перевернулся через голову и приземлился на другой стороне «поля шипов». Левая ступня онемела, а ткань кроссовка пропитывалась кровью. За спиной прятались в пол штыри, издевательски медленно, с шелестящим скрипом, похожим на смех.

— Гадство.

Пакет перевязки остался в брошенном рюкзаке. Пашка снял майку, порвал на длинные ленты и забинтовал ногу. А в воздухе чувствовалось почти не слышимое дрожание — страж услышал шум и ехал проверить, кто нарушает покой лабиринта.

Убежать он уже не успевал. Пашка сел на пол, вытащил из кармана конверт и бумагу. Химическим карандашом вывел на желтоватой бумаге:

«Тому, кто прочтет это письмо! Братишка, лети! На полу смерть.»

Свернул из конверта самолетик и бросил на другую сторону «поля шипов». Улыбнулся. Ничего, следующий пройдет еще немного дальше. А потом еще и еще. Они дойдут к сокровищнице этого чертова лабиринта.

Он улыбался, когда страж смял его тело стальными клешнями…

— Виктор Григорьевич, сколько можно? Опять потеряли Пашку?

— Ничего страшного. Это всего лишь двадцать пятый. Запускайте следующего.

— Вам их не жалко? Пачками изводить. И ведь такие деньжища…

Археолог развел руками.

— Они для этого и предназначены. Или вы хотите, чтобы я туда лично лез?

Завхоз экспедиции вздохнул и щелкнул пультом.

Поисковый Автоматический Шагоход, модель Ка, номер триста пятьдесят два, вздрогнул. Поднялся из контейнера и двинулся ко входу в древнюю пирамиду, построенную загадочной цивилизацией Хоботоруких. Пашка двигался легкой походкой, какой может двигаться только андроид. Он на ходу поправил шляпу, по странной прихоти дизайнеров машины, входившей в комплект поставки. И коснулся кармана, где лежал конверт с письмом из одной строки «Тому, кто прочтет это письмо!». Следующие слова предстояло написать ему.

Отпуск

Рыцарь заглянул в тронный кабинет короля.

— Вызывали?

— Иванов? Проходи.

Король приглашающе кивнул.

— Что же ты, голубчик, меня расстраиваешь? А?

Монарх покачал головой.

— Где квартальный отчет по монстрам? Опять не сделан?

— Вот он.

Рыцарь выдернул из шлема заранее приготовленную бумажку.

— А план-график по нечисти?

И такой документ нашелся — рыцарь работал не первый год и уловки начальства знал отлично. Король нахмурился. Поправил корону, сползшую на уши. На мгновение задумался и гаденько улыбнулся.

— У тебя, милый мой, план по драконам горит. Ты в курсе? Одной головы не хватает. Кажется, ты отпуск в следующем месяце планировал? Если не закроешь дракона — так и знай, поехать сможешь только на дачу, репу окучивать. Держи ордер на отруб головы и без нее не возвращайся.

Насладившись скисшим видом рыцаря, король милостиво махнул.

— Свободен. И позови там этого… Ну в розовых латах. Как же его… Тарелкина! — Монарх потер ладошки, предвкушая расправу.

Выйдя из тронного кабинета, рыцарь чуть-чуть погрустил и пошел в отдел турниров. Дел у него там не было, а вот предмет воздыхания имелся. Люсинда, милейшая из всех принцесс, умница и красавица.

— Ты уже обедал? Пойдем, у меня как раз диета закончилась, слона бы съела.

Девушка подхватили рыцаря под руку.

— Представляешь, целых три килограмма сбросила. Это мне всё принцесса из отдела казней и пыток посоветовала. Надо есть только пирожные и торты только с розовым кремом. Я вся измучилась, пока такие нашла. Ах, ты себе не представляешь, как я хочу в отпуск.

На этих словах Иванов даже слегка споткнулся.

— Мы же поедем, да?

Рыцарь угрюмо кивнул.

— Только представь: море, пляж, песок. И я в парадном купальном платье. Рядом ты, в бронеплавках. Закажем художнику наших селфи-портретов, всё королевство обзавидуется.

Иванов только тяжело вздохнул. Один такой вояж он уже пережил. Тащить на обратном пути чемодан и груду картин в тяжелых рамах было еще то удовольствие.

— Ты уже говорил с королём? Он тебя отпустил?

— Ага.

— Это хорошо. Меня подружка звала с ней, а я отказалась, говорю поеду с моим зайчиком. Правда котик?

— Угу.

Без аппетита ковыряя вилкой котлету, Иванов прикидывал, как завалить бронированного ящера. Запасы свитков давно закончились, а новые будут не скоро. Мечом? Копьем? Выкопать перед пещерой яму с кольями? Подсыпать яду? Довести до смерти, рассказывая анекдоты?

— Милый, ты не заболел?

Принцесса пощупала ладошкой лоб рыцаря.

— Вроде холодный.

— Всё нормально. Просто задумался, об отпуске.

Отведя принцессу обратно, рыцарь вздохнул в последний раз и отправился к пещере дракона.

Вход в логово ящера впечатлял — здоровенная дыра, куда спокойно мог въехать паровоз, если бы его изобрели, конечно.

— Э-ге-ге-гей! — заорал рыцарь во всё горло. В ответ отозвалось только эхо, да еще и обидным словом.

— Само такое. Есть кто дома?

— Есть, — фыркнул за спиной кто-то большой, — что хотел, железяка?

Иванов обернулся. Ну да, ящер. Тонн десять весом, зеленый, чешуйчатый.

— Вот, приехал, — неожиданно тонко пискнул рыцарь.

— Покупать ничего не буду, так и знай.

— А я и не продаю.

— Страховки предлагаешь, что ли?

— Я биться приехал.

Рыцарь вытащил меч, старенький, еще дедушкин.

— Ах биться…

Дракон покачал головой и легко махнул лапой. Рыцарь, вместе с конем, мечом и латами полетел в кусты.

— Ходят тут всякие. Биться они. С каждым биться — хвост отвалится.

Ворча на ходу, дракон полез в пещеру.

Отлежавшись в кустах, Иванов направился в ближайшую таверну. Ужиная, рыцарь придумывал способы мести ящеру, один страшнее другого. Окончательно план был составлен под компот из сухофруктов и записан на салфетке.

— Эй, официант! Бумагу мне, перо и ножницы.

Целый вечер рыцарь что-то писал на листочках и резал бумагу. А затем взял банку с клеем и вышел в ночь.

Утром, по всей округе висели объявления.

«Сдается пещера, сарацинский ремонт. Недорого. Можно с детьми и домашними животным. Обращаться к дракону.»

А рыцарь с корзинкой еды и бутылкой вина устроился в кустах. И довольно посмеивался, предвкушая зрелище.

Первым оказался тролль. Бедняга требовал показать сдаваемую жилплощадь. Ничего не понимающий дракон говорил, что это ошибка, что ничего не сдается…

Следующими были гномы, пришедшие снять пещеру целой толпой. Среди длинных бород и суровых лиц мелькал затесавшийся в компанию хоббит с хитрой рожей.

— Подите вон! Я ничего не сдаю! — кричал раздраженный дракон.

Гномы возмущались и требовали пещеру с ремонтом. А хоббит умудрился по-тихому стащить у дракона из прихожей кольцо-зажим для шейного платка.

Не успели они уйти, как явилась ведьма. Склочная старуха долго ругалась и пыталась огреть дракона метлой. Под конец наколдовала ящеру бородавку на носу и обозвала хулиганом.

К вечеру дракон пыхал от злости огнем и громко матерился на каждого посетителя. Но и ночью покоя ему не дали. Кто-то звонил ему на магический шар.

— Алло! Кто это?

В ответ слышалось только тяжелое дыхание и сопение.

— Кого вам надо? Не звоните сюда! — кричал дракон.

Но через полчаса повторялось тоже самое. Пока ящер не накрыл шар подушкой и не улегся сверху.

Утром низведение дракона продолжилось. Каждый час напуганный почтальон приносил нервному, не выспавшемуся дракону телеграммы.

«Грузите апельсины бочках», — гласила первая.

— Какие апельсины? Какие бочки? — возмущался ящер, — Просто свинство какое-то.

«Заседание продолжается тчк высылайте крокодилов», — эту дракон порвал на мелкие кусочки.

Телеграмму «Мысленно вместе» ящер сожрал не читая.

Вечером дрожащий почтальон доставил в пещеру бандероль. Внутри оказалась книга «О вкусной и здоровой средневековой пище». Красочной закладкой была заложена страница с рецептом «Дракон под кисло-сладким соусом».

— Я тебе дам под соусом! — гонял дракон по поляне несчастного работника почты, — я тебя сам сожру! Без соуса!

— Не виноватый я! Она сама пришла!

В кустах, наблюдая за творящимся безобразием, хихикал рыцарь.

Ночь прошла спокойно. Никто не слал телеграмм, не звонил в магический шар. Только разнервничавшийся дракон не мог уснуть, ожидая новую каверзу. Только под утро он задремал. Во сне поскуливая и дергая лапами.

Казалось, драконьи неприятности закончились. Но утром рыцарю повезло: в поликлинике, всего лишь за шоколадку, девушка из регистратуры показала толстую карточку дракона.

— Ага, — рыцарь зло ухмыльнулся, — значит, аллергия…

После обеда в пещеру постучали.

— Кто там?

Дракон высунулся из пещеры и тут же оглушительно чихнул.

— Будьте здоровы! — пожелал ящеру хор девичьих голосов.

— А? Что? Апчхи!

— Еще раз будьте здоровы.

Зажав нос лапой, дракон осмотрел посетителей. Десяток девиц, самой ангельской внешности.

— Вы кто?

— Клуб «Будущая королева». Нам сообщили, что вы даете мастер-классы по привлечению принцев.

— Апчхи! Нет!

— Будьте здоровы!

— Кыш! У меня на принцесс аллергия!

Дракон замахал лапами.

— Нам сказали мастер…

— Нет! Апчхи!

— Будьте…

— Кыш! Все кыш отсюда.

Еще долго дракон махал крыльями, лапами, мухобойкой пытаясь отогнать от жилища аллергенных принцесс. А когда поляна опустела, услышал в кустах подозрительные звуки.

— Да сколько же вас?!

Он ринулся к зарослям, но вместо принцессы обнаружил рыцаря.

— Это еще что такое?

— Да я так, мимо проходил…

Дракон может и поверил бы, но всё испортила принцессочка, высунувшая носик из кустов.

— Дяденька, вы нас обманули, он не дает мастер-классы.

— Убью! — орал дракон.

Рыцарь петлял как заяц. Уворачивался от струй пламени. Кидался в ящера деталями доспеха. И ни на минуту не сбавлял темп.

— Сволочь!

— От сволочи слышу! — не сбивая дыхания, отвечал рыцарь.

— Убью!

— Повторяешься, — заметил рыцарь, вбегая в старую башню.

— Вылезай!

Габариты дракона не позволяли протиснуться внутрь.

— Хрен тебе, ящерица-переросток.

— Сожру!

Башня дрожала под ударами дракона. Сыпались остатки стекол. Стропила на высокой крыше стонали, разбрасывая рыжую черепицу.

Рыцарь спрятался в маленькой кладовке, сел на старый ящик и раскурил трубку. Целый час дракон бесновался снаружи, но построенная магом башня выстояла.

Наконец, силы ящера иссякли. Тяжело дыша, дракон привалился к стене.

— Выходи и дай себя сожрать.

— Уже бегу, волосы назад.

— Что ты вообще ко мне привязался? А? Я тебя трогал?

Рыцарь выглянул из бойницы над головой дракона.

— Прости, ничего личного. У меня план по драконам горит.

— А я тут причем?

— Как это, причем? Я в отпуск хочу, понял? Мне принцессу надо на море везти, а то она точно от меня уйдет. Можно сказать, личная жизнь под угрозой.

— И что?

— Давай я тебе голову срублю и всё.

— Да конечно.

Оба замолчали.

— Может, отстанешь от меня, дружище? Я ведь всё равно не дамся.

— Прости, друг, — рыцарь вздохнул, — Сам понимаешь, король требует, план горит, принцесса опять же… Не могу.

Дракон почесал в затылке. Наморщил лоб. Кашлянул пламенем.

— Слушай, а ты сколько на своей работе получаешь?

— Не твоё дело.

— Я серьезно. Сколько?

— Да какая разница.

— Нет, ты скажи.

— Ну, пять золотых.

— В день?

Рыцарь грустно рассмеялся. А дракон, шевеля губами, что-то считал.

— Так, так. А что, можно и так. Слышь, рыцарь, у меня к тебе предложение.

— Всё равно не отстану.

— Да я о другом. Давай я тебя на работу возьму.

— Это как так?

— Да просто. Будешь на меня работать. У меня хорошо: начальник только один, работы не очень много, соцпакет есть, больничный оплачивается. Зарплату дам десять золотых.

— А что делать надо?

— Да почти то же самое. Ерунда, в общем.

— Тридцать.

— Что?

— Хочу зарплату тридцать.

— Двадцать.

— Согласен! Только сначала в отпуск!

— Вот прям сразу? Ладно, так и быть, дам авансом. Разбирайся со своей пассией.

На следующий день рыцарь уволился. Даже две недели отрабатывать не стал — ведь трудового кодекса еще не было. И укатил с принцессой на море.

Ровно через месяц в пещеру дракона постучал рыцарь. Загорелый, бодрый и полный сил.

— А, Иванов.

Дракон выполз на свет, зевнул и покосился желтым глазом.

— Нагулялся? Всё бы от работы отлынивать. А у тебя, между прочим, отчет не сдан за прошлый месяц.

— Так я же…

— И что? Отпуск, не отпуск, а отчет должен быть. Понял? Завтра чтобы был. И ещё.

Ящер показал три ряда острых зубов.

— У тебя, милый мой, план по королям горит. Ты в курсе? Еще две короны в этом месяце привезти надо. Держи вот ордер на штурм замка, и вперед работать.

Рыцарь посмотрел на дракона, мигнул и подумал, что тут хоть зарплата больше. Через пару лет можно взять приличный замок в ипотеку. Если, конечно, не сожрут.

Про содержание медведей

Вот говорят: домашние медведи у русских, мимими, все такие милашки. Да тьфу! Если бы они знали, сколько с медведями возни:

Во-первых, заводить медведя целая морока. Пока выберешь хороший питомник, все ноги собьёшь. А там надо маме-медведице понравиться, чтобы она медвежонку разрешила у вас пожить. На подарки ей прорва денег уходит.

Во-вторых, кормить медведя надо по особой диете. Этих ваших маринованых ежей он есть не будет! Ему блины подавай, да со сметаной деревенской, да с икрой, и желательно на деревянной лопате. А мёд? Знаете сколько ему на зиму надо?

В-третьих, тапочки. Медведю надо каждое утро приносить тапочки, чтобы он не простудился. А встает Михайло Потапович поздно. Приходится на работе отпрашиваться.

В-четвертых, ядерный реактор. Медведь любит возле него греться. А как прикажете утром растапливать, если там мишка спит?

В-пятых, шерсть. Вы пробовали вычёсывать медведя? Да разными расческами под каждую часть тела? А ведь его нельзя нечёсаного гулять отпускать, соседи засмеют.

В-шестых, иностранные шпионы. Они ведь их ловят и едят! А потом от вредных фастфуд-натовцев у мишек несварение…

Нет, плюсы тоже есть. И налоговые льготы, и пособие, и беленькой шкалик выдают. Балалайка опять же бесплатная. Но прежде чем заводить, хорошо подумайте. Лучше для дома подойдут Гуси-Лебеди. И едят меньше и за пивом слетать могут. И лекций о политическом курсе страны, в отличии от медведей, не читают!

Сублимированная совесть

(Действие происходит в выдуманной стране Буляндия. Все совпадения имен и профессий случайны, кроме случаев, когда сделаны намеренно.)

Жизнь Олега Петровича удалась. Повезло, знаете ли, человеку стать депутатом. Удачный случай, нужные знакомства и вот они: значок, удостоверение и другие приятности. Бывает же, что человек попадает в нужное место в правильное время.

И вот сидел как-то Олег Петрович в своей приёмной, разбирал бумажные письма от населения. Было у него такое хобби. Вокруг ведь интернет, электронная документация и прочая «цифра» — с ней помощники разберутся. Но нет-нет да и придёт бумажное письмо. Или от сумасшедшего фрика, который требует спасать от инопланетного вторжения. Или от старой бабушки, которая компьютер в глаза не видела. Над первым можно посмеяться, а второй — помочь. Вроде как приятно в душе и для пиара полезно. Оттого и читал бумажные письма Олег Петрович самолично.

Очередной конверт не предвещал ничего плохого. Серебряным ножом для бумаги (между прочим, подарок губернатора Чукотки), Олег Петрович вскрыл белый прямоугольник. И чуть не закричал: на стол из конверта посыпался белый порошок.

Лихорадочно быстро вспомнив инструкцию, Олег Петрович выдохнул и задержал дыхание. Быстро встал, вышел из кабинета и плотно закрыл за собой дверь на ключ.

— Таня! — крикнул он секретарше, — Ситуация пять тысяч! Срочно вызывай ФСБ!

Наконец, дыша в полную силу, Олег Петрович присел на диванчик для посетителей и стал ждать приезда спецслужбы. Ему говорили на инструктаже — такое бывает, раз в месяц обязательно присылают отраву кому-то из депутатов. Главное, не паниковать. Если всё делать по инструкции, всё будет хорошо, и никто не пострадает.

Через двадцать минут в приёмной появились люди в костюмах химической защиты. Трое бросились в кабинет с аппаратами дезактивации, а двое подхватили Олега Петровича под руки и потащили в машину скорой помощи.

Целый день Олега Петровича мучали врачи: брали анализы, светили в глаза фонариком, тыкали иголками и делали разные неприятные процедуры. Только к вечеру благообразный седой доктор с бородкой клинышком выдал ему несколько рецептов.

— Вот, батенька. Пропейте для профилактики. Хорошо отоспитесь. Пару дней посидите на больничном. Если почувствуете недомогание — сразу ко мне.

Олег Петрович поехал домой, выпил маленькую бутылочку коньяка и лег спать. На следующее утро проснулся совершенно разбитым и на работу не поехал. Весь день смотрел телевизор, хорошо кушал и материл неведомых террористов. Но следующим утром сделалось только хуже — руки Олега Петровича были в синяках.

— Черт знает что, — бурчал он и снова не поехал в парламент.

Сидел весь день чернее тучи. Ел как не в себе, пил коллекционный коньяк и мучился неведомым чувством. Тянущим и гадким.

Олег Петрович проснулся под утро. Синяков прибавилось. Но теперь они напоминали следы от укусов. Кто-то здоровенный пытался грызть его, но только прикусывал. Видимо тварь попалась больная и обессиленная. Олег Петрович побледнел, оделся и поехал к тому старенькому врачу.

— О боже!

Доктор внимательно осматривал синяки, хватался за сердце и чуть не крестился.

— А тот порошок в конверте, какой был? Такой, крупинками? И пах цветами?

— Да, — Олег Петрович уныло кивнул.

— Ужасно. Это была сублимированная совесть. А вы ей надышались.

— Синяки-то откуда?

— А это совесть. Приходит ночами и грызёт вас. Только она еще маленькая, не сильно кусает. Но с каждым днем…

Врач покачал головой, как будто сочувствовал смертельно больному.

— Доктор, это можно вылечить?

Старичок развел руками.

— Увы. Лекарств от совести у нас нет. Будем лечить симптомы. Всё, что я могу для вас сделать — дать вам час, чтобы вы поехали домой и собрали вещи. Вам требуется полный покой, курс седативных препаратов и регулярные прогулки.

Олег Петрович поехал домой. Показная роскошь и дизайнерский ремонт показались ему жуткой пошлостью. Шубохранилище, где висели меха жены, вызывало отвращение. Золотые часы он сдёрнул с руки и зло кинул в угол.

— Гады.

Ехать в больницу не хотелось. Он подошёл к окну. Под окнами остановилась чёрная машина с аэрографией вороны на капоте. Из машины вышли несколько человек. В руках мужчин были пистолеты. Они, не останавливаясь, ринулись в подъезд.

— За мной, — вздохнул Олег Петрович и покачал головой. Видимо, врач не доверял пациенту и послал санитаров.

— Фигу вам! Не возьмете.

Мученик совести распахнул окно и вылез на карниз…

Через год Олега Петровича никто из старых знакомых бы не узнал. Подпольная жизнь сделала из него поджарого, полного сил живчика. Скрываясь, путая следы, ночуя в конспиративных квартирах, он обрёл вторую жизнь. И стал самым разыскиваемым человеком в стране. Неофициально прежние коллеги-депутаты назначили за его голову награду в миллион долларов. Олег Петрович иногда посмеивался, в шутку говоря, что можно сдать самого себя и безбедно отдыхать всю жизнь.

Каждый вечер Олег Петрович задёргивал шторы и при тусклом свете фонарика садился за стол. Складывал ладони вместе, легонько тёр, и между пальцами тотчас же сыпался белый порошок, пахнущий цветами. Сублимированная совесть высшей пробы.

Нет, Олег Петрович не засыпал гранулы в конверты. Его ум шагнул дальше! Порошок он сыпал в воду, размешивал стеклянной палочкой и вымачивал там бумагу, на которой писал длинные, ничего не значащие письма. Идеальная технология! Таким образом, он уже «опылил» три десятка депутатов, почти сотню чиновников, семь прокуроров, десять судей, трех лидеров оппозиции, четыре редакции новостных изданий целиков и тридцать сержантов автоинспекции (для них он вымачивал в растворе крупные купюры). И пусть оставалось ещё очень много таких людей, Олег Петрович не унывал. Совести хватит на всех.

Нигерийские письма

Некоронованный король Нигерии Жозеф Нгбенду Айф-аноф умирал. Миллиардер, олигарх, владелец личной армии, открывавший дверь в кабинет президента пинком, теперь лежал на больничной кровати совершенно жалкий. Черное лицо на белых простынях казалось могильно-серым.

Подле постели стояли ближайшие доверенные лица: адвокат, генерал и седой личный секретарь.

— Бакаре, — с трудом позвал Нгбенду, — ты слышишь меня?

— Слышу, масса. Я здесь.

— Ты помнишь историю моей семьи?

Адвокат Бакаре знал. Жозеф Нгбенду был сыном белого вертолетчика, занесенного лихим ветром в Нигерию, и дочери мелкого племенного вождя. Когда папаша смылся из Африки, оставив пассию с маленьким Жозефом на руках, на территории племени нашли нефть…

— У меня нет наследников. Я хочу, чтобы ты нашел родственников моего отца и отдал им деньги с моих швейцарских счетов.

— Масса…

— Не спорь. Всё, что находится здесь, вы разделите на троих. А те запасы пусть достанутся родной крови.

— Масса, как я найду их?

— Как хочешь. Ты опытный адвокат, сумеешь отыскать. А если нет, я упрошу мертвого Мбопе и буду приходить к тебе ночами в виде страшного Нгоямы. Воткну в тебя железный коготь и буду пить твою кровь.

Адвокат вздрогнул — о магических умениях Нгбенду ходили страшные истории. Бакаре знал это точно: не все из них были выдумкой.

— Я всё сделаю, масса!

Жозеф Нгбенду Айф-аноф кивнул, захрипел и умер. Трое у постели вздохнули с облегчением.

— И где мне их искать? — обиженно буркнул адвокат, — ему хорошо, помер и всё. А я отдувайся. Не мог сам заранее свою родню найти?

Генерал, черный как смоль, осклабился во все тридцать два белоснежных зуба.

— Найди фамилию его отца. Уже полдела сделаешь.

Бакаре так и сделал. Поднял архивы и отыскал родителя почившего миллионера.

— Какая странная фамилия — Иванов, — почесал в затылке адвокат, — надеюсь, она не слишком распространена.

Искать адреса и рассылать письма Бакаре посчитал слишком разорительно. Вместо этого он купил на черном рынке базу данных е-мейлов. И принялся составлять письмо будущему наследнику, переводя через гуглтранслейт.

«Мой дорогой друг Иванов.

Меня зовут доктор Бакаре Тунде. Я адвокат покойный миллионер Жозеф Нгбенду Айф-аноф. Мой клиент умер, не оставив наследников и оставив 200 000 000 миллионов долларов на счете швейцарский банк. Жозеф Нгбенду в своем завещании приказал найти своих родственников с ваша фамилия. Напишите мне ваши данные и номер счета, чтобы я мог сделать перевод вам доллары».

Бакаре утер пот со лба — лето выдалось жарким, а кондиционер постоянно барахлил. И отправил письмо по всем подходящим адресам.

Ночью адвокату снился Нгбенду. Он вращал красными глазами, тыкал длинным когтем и требовал быстрее найти родственников.

Через пару лет режим в Нигерии сменился. Доктор Бакаре Тунде эмигрировал из страны и осел в маленьком швейцарском городишке. Даже маленькой части от состояния бывшего патрона хватило на обеспеченную жизнь. Он научился кататься на лыжах, женился на белой девушке и для души открыл кофейню с африканским колоритом….

Но каждое полнолуние ему снился завывающий Нгбенду, тыкающий острым когтем. Бакаре просыпался в поту, включал компьютер и снова рассылал письма. «Мой дорогой друг Иванов. Меня зовут доктор Бакаре Тунде. Я адвокат покойный миллионер…» Чтобы в очередной раз не получить ни одного ответа.

Одеялко

Посреди ночи Олега разбудил толчок в бок.

— А?

Он открыл глаза и закричал. На него смотрела жуткая волосатая морда с длинными клыками.

— Не кричи, люди спят, — заявила морда и приложила к пасти коготь, — орет он посреди ночи.

— Ты кто? — Олег решил, что если монстр владеет речью, то впадать в панику рано и можно договориться.

— Подкроватник я, — чудовище шмыгнуло носом, — ты почему ноги под одеялком спрятал? Ну-ка, давай, высовывай одну.

— Зачем?

— Как это, зачем? — морда возмутилась, — Ты ножку — ап! А я её — кусь! И съем.

— А, хитрый какой! Не-а, не буду.

Монстр покачал головой.

— Какой ты плохой, однако. Спрятал ноги, а я теперь сиди голодный. А ну, давай ногу! Быстро!

— Вот прям сейчас, — Олег показал чудовищу язык и принялся старательно ногами подтыкать одеяло, — фигу! Я тебя помню, ты меня все детство изводил, сожрать хотел. Ну, уж дудки. Не дамся.

— Не изводил, а проверял. Ждал, пока вырастешь. Уж больно ты тощий был. А сейчас — самое то. Большой, упитанный, вкусненький! Ням-ням.

Чудовище причмокнуло и вдруг заорало:

— Давай ногу, негодник! Я есть хочу!

Олег только плотнее закутался и скорчил довольную рожу.

— И мне, и мне! — запищал от шкафа тоненький голос, — Мне левую ногу, пожалуйста.

— Это еще кто? — спросил Олег Подкроватника.

— Шкафнище, — махнуло лапой чудовище, — тоже голодный.

— Да, да, да, — топоча маленькими лапками, по Олегу пробежал мохнатый комок, — очень, очень голодный. Ну, будь человеком, высунь ногу, а?

— Нет!

— И мне, — пробасил кто-то рядом, — и мне ногу.

— А ты еще кто?

— Холодильничий, — вздохнул кто-то горестно.

— В холодильнике живешь?

— Нет, за ним. А там пыльно, между прочим.

— Он его каждую ночь открыть пытается, — пожаловался Шкафнище, — от того холодильник и гудит по ночам. Только у него ничего не получается.

— Это потому, что есть очень хочется.

— Ты это, — Олега в бок осторожно потыкал Подкроватник, — будешь из-под одеялка показываться?

— Не дождетесь.

Все три монстра горестно вздохнули. Рядком сели на краю кровати, свесив лапы.

— Может, в третью квартиру сходим? Там вроде мальчик живет лет десяти. Вкусный с виду, — предложил Холодильничий.

— Они кота завели, — Шкафнище махнул лапой, — без вариантов.

Они еще раз вздохнули хором.

— У тебя под кроватью носков не завалялось? Хоть перекусить бы.

— Ага, как же. Вот этот, — Подкроватник ткнул в Олега пальцем, — вчера уборку делал. Всё, что нажито непосильным трудом, выгреб! Три носка, три монетки по пять рублей, три комка бумаги, импортной, между прочим. Ручка шариковая. Тоже три.

— Опять голодными спать, — Шкафнище заплакал, утирая слезы краем простыни.

— Эй, вы, — Олег позвал монстров, — сильно есть хотите?

— Угу…

— Если пообещаете не есть меня, я вам по бутерброду сделаю.

— С маслом?

— С колбасой?

— С чаем?

— Со всем сразу.

Чудовища посовещались, долго спорили, кричали «не по правилам!», чуть не подрались. Но, в конце концов, пришли к решению.

— Мы согласны. Но только сегодня! Завтра, если высунешь ногу из-под одеялка — съедим.

— Ладно уж.

Олег откинул одеяло, встал и повел монстров на кухню. Жалко ему, что ли, трех бутербродов? Тем более, этих ужастиков он знал с детства. А родных монстров надо подкармливать и лелеять. Чтобы вместо них не завелись незнакомые монстры — неврозы, панические атаки и депрессии. Таких прогнать сложно, а от своих всегда поможет одеялко.

Кудыкина несказка

Жили у Бабуси… И действительно, звали её Бабуся. Потому что поседела рано, лет в двадцать. Мужа у неё в солдаты забрали, а через полгода он и погиб. За одну ночь она белой, как лунь, стала. Когда по селу ходила, седая в платочке черном, дети её и прозвали «Бабусей». Так и приклеилось.

Хозяйство она твёрдо держала. Коровы две было, поросята, куры. Сад, огород, клумбы с цветами перед домом. Когда успевала только? А уж готовила — слов нет. Но с мужиками не сходилась. Пробовали: подкатывали, ухаживали, даже сватались. Всем отворот дала. Сурово так посмотрит, платочек поправит, да уйдёт. Вроде не делал ничего плохого, а только сразу совестно становилось.

Так и жила одна, Бабуся наша. Поехала в район как-то, по делам, вроде. Или на рынок молоко с творогом отвозила. Только вернулась не одна: с двумя пацанами, лет по пять, не больше. Один белобрысый, Максим, другой тёмненький, Сергей. Соседки насели, давай выпытывать, откуда детей взяла. Говорит, у цыганки отбила, она их попрошайничать учила. И правда, на третий день заявились в село цыгане. Да только не дали Бабусю в обиду. Мужики с вилами вышли, так больше мы цыган не видели.

Ну отмыла Бабуся ребятишек, приодела. Уж не знаю как, но через председателя документы им сделала. Что, вроде как, её это дети. Так и стали поживать.

Ох и шкодами пацаны оказались! Все сады облазили, каверзы всему селу делали. Больше не обидные, а смешные. Наказать, вроде, надо, а сам так и лыбишься. Заразы эдакие. Вышло, что за эти проделки прозвали их Гусями. Один значит Белый, блондин который. Другой Серый, от Сергея, вроде как, сократили.

Так и жили. Бабуся их как родных растила. Наказывала, не без того, но души в них не чаяла. Ясное дело, помогали им. Свои же. Ну и ругали, когда шалили особенно сильно. Мы ж тут ваших новомодных веяний не знаем, всяких там ювенальных штучек. У нас просто: шалишь, получи крапивой по попе. Или хворостиной. Смотря, что под руку попадется. Но не сильно, только, чтобы запомнили.

Помню, начитались они какой-то книжки, охламоны. Решили эти Гуси сбежать в Африку. То ли негров спасать, то ли на пирамиды посмотреть. Не помню уже. А в район у нас только автобус ходит, два раза в день. Вот залезли они в него, забились под сиденье. Даже не дышали, чтобы их не нашли. Да только водителем тогда дядька Мазаев работал. А у него на «зайцев» нюх. Выловил он Гусей, за ухи, да так и привёл Бабусе обратно. Не сложилась у них карьера путешественников.

Другой раз, пошли рыбачить. Вытащили здоровенную щуку. Они у нас ох как идут на мотыля! Достали из воды, а Серый возьми да сунь ей в рот палец. А она закусила и не отпускает. Крику было! Так они вдвоём её и тащили в село: впереди Серый, голову несёт с пальцем зажатым, слезами обливается. Сзади Белый, хвост тащит да орёт пуще брата, что ему не дали что-нибудь в пасть сунуть. Ничего, ветеринар наш, Емелин, палец освободил, зелёнкой полил, через неделю уже зажило. А щуку Бабуся приготовила, да Емелину отнесла, в благодарность.

Ещё помню, Колобков, агроном, шёл себе по дорожке, никого не трогал. Тут раз! И в яму провалился. Хорошо хоть не глубокая была, по пояс. А на ближайшем дереве Гуси от обиды завывают. Они, значит, на слонопотамов ловушку делали, а попался Колобков. Ох и гонял он их по селу! Потом они ему весь огород пропалывали, в качестве трудотерапии. Это ж надо, на тропинке от коровников к пруду яму копать. Каждый ведь на селе знает, что слонопотамы у нас за дальним выгоном водятся.

Вот такая история. Жили у Бабуси два веселых Гуся. Один Серый, другой Белый, два весёлых Гуся. Выросли уже, братцы-акробатцы. Женились. Один зоотехник, другой председателем стал. Бабуся внучат-гусят нянчит. А живут по-прежнему, одним домом. И дружнее их даже в районе нет. Будете у нас в Кудыкине, обязательно зайдите на чай. Они гостям всегда рады.

Супергерой

— Следующая остановка…

Динамик неразборчиво буркнул название остановки, двери стали закрываться. Но в последний момент между створок просочился парень. На первый взгляд, самый обычный. Но только на первый. Костюм, рубашка, галстук с веселеньким рисунком. И широкая улыбка на лице.

— Доброго утра!

Парень протянул кондуктору горсть монеток. Женщина хмуро посмотрела на него исподлобья и оторвала билетик от пухлого мотка.

— О, счастливый!

Пассажир весело рассмеялся. Кондуктор неодобрительно покачала головой. А он, не обращая внимания, пошел к свободному месту.

Старушка, сидевшая на соседнем кресле, принюхиваясь, повела носом.

— Ты случаем не пьяный?

— Вы что! Сегодня же понедельник. Да еще утро.

Но та еще раз шумно втянула воздух, не веря. Хорошо, что парень вышел через пару остановок, а то бабушка рисковала вынюхать весь воздух из троллейбуса.

Дальше его путь лежал к большому офисному центру. Охранник на проходной, заметив счастливое лицо, скривился, как от зубной боли.

— Доброго утра! — еще шире улыбнулся парень.

— Утро понедельника добрым не бывает.

— Это пожелание, дядь Миш.

— А… Ну да, мне бы не помешало. А то вчера…

Недослушав фразу, которая, впрочем, была та же что и неделю назад, парень двинулся к лифтам. Поднялся на третий этаж и между лабиринтов столов пошел к своему месту.

— Доброго утра, коллеги!

Со всех сторон раздалось недовольное ворчание.

— Что у нас сегодня по плану?

— Господи, Дима, как ты в понедельник умудряешься быть бодрым как огурчик?

— А что такого?

Весь день Дима метался по офису, держа коллег в тонусе, даря улыбки, с легкостью разгребая завалы работы.

Из-за стеклянной перегородки за жизнью офиса наблюдал начальник. Отхлебывал из кружки кофе, морщился и качал головой.

— Мда… Надо ему зарплату повысить. А то уйдет, и офис по понедельникам встанет. Что он в выходные делает, если у него утром такое настроение?

Уже поздно вечером Дима приехал домой. Снял костюм и неаккуратно бросил на пол. Упал на диван и долго лежал глядя в потолок. Понедельник, наконец, закончился.

Несколько лет назад, в жизни Димы случился неожиданный поворот. Совершенно случайно он выспался с воскресенья на понедельник. И открыл в себе суперспособности. С этого дня он всегда был сверхбодр в понедельник, в самом лучшем настроении, всё удавалось и получалось.

С тех самых пор он стал тайным спасителем человечества в своем городе. Человеком, который держит на себе этот мир по понедельникам, не давая покатиться в тартарары. Самым настоящим супергероем, Человеком-огурцом.

И лишь одно его тревожило. Никак не находились другие супергерои, что прикрыли бы его спину со вторника по пятницу. Только за выходные он был спокоен — там были супергероями все поголовно.

Когда лежачие встанут

— Вася! Ну сколько можно?

Женщина всхлипнула.

— Ты всё время лежишь на этом чертовом диване. Тебе хоть что-то в жизни интересно? Может, наконец, встанешь? Сделаешь по дому что-нибудь?

Василий не ответил. Только обиженно поджал губы и отвел взгляд.

— Знаешь, — женщина вытерла набежавшие слезы, — если ничего не изменится, я от тебя уйду. Не могу я больше смотреть, как ты целыми днями лежишь. Просто сил уже нет. У всех мужья как мужья, а ты вечно лежащий, как фараон в гробнице. Такое чувство, что ты Ленина в мавзолее косплеишь. Всё! Вот тебе моё обещание: если ты не встанешь с этого дивана, я от тебя уйду. Даю срок — неделя. А потом хоть отлежи себе всё.

Она вышла, хлопнув дверью. Не выпуская из рук литровую кружку с кофе и пульт от телевизора, Василий завозился, поудобнее устраиваясь.

— Дурочка ты, Светка, — мужчина вздохнул, — как же я могу покинуть пост? Это же настоящее предательство…

Прошло три дня. Светлана и не думала забывать обещание. Каждый день напоминала и даже повесила на стене календарик. Где зачеркивала оставшиеся до конца недели числа. Василий вздыхал, отворачивался, но вставать не собирался.

За день до срока, уже ночью, Василий досматривал по телевизору последнюю передачу. Симпатичную ведущую вдруг сменила надпись: «Внимание! Передаем экстренное сообщение.»

Зазвучал гимн. На экране появился президент на фоне Кремля. Лицо у главы государство было радостное. — Друзья! — в голосе президента слышалось торжество, — Сегодня великий день свершений. Мы закончили накапливать ресурсы, и подготовительный этап будет завершен с минуты на минуту. Я знаю, вы долго ждали этого момента, стояли на своих постах, выдерживая напрасные упреки и плохие слова. Но сегодня — время нашего торжества. Мы приступаем к операции «Грядущее». Прошу всех «лежачих», приступить!

Василий аккуратно поставил на тумбочку кружку и пульт. Под торжественные звуки марша встал. Потянулся, раскинув руки. Улыбнулся доброй улыбкой, распахнул шкаф и вытащил с дальней полки серебряный комбинезон…

Светлана проснулась от запаха кофе. Вышла на кухню и удивленно охнула. Василий, в сияющих одеждах, готовил завтрак.

— Доброе утро, любимая!

Он налил ей чашечку кофе.

— Я должен тебе кое-что показать.

Взяв Свету под руку, он вывел её на балкон. И еле удержал, чтобы женщина не упала от потрясения. Город изменился. Под облака вставали огромные небоскребы. Между ними летели машины на антиграве. Внизу, несли удивленных прохожих движущиеся тротуары. У самого горизонта взмывал к зениту космический корабль «Земля-Марс».

— Ох! Что это?

Он улыбнулся, торжественно и немного печально.

— Это новый день, Света. День, когда мы все встали и начали что-то делать.

Дерезаччи

Они прилетели утренним рейсом из Рима. Сильвио Россо, по прозвищу «Кабан», самый разыскиваемый киллер Европы. Алонзо Моретти, консильери семьи Сарто. Лоренцо Пелагатти, капореджиме одного из нью-йоркских кланов. И Антонио Скварчалупи, носящий кличку «Тарталья», что значит — человек без сердца.

— Добро пожаловать в Россию, — девушка за стойкой улыбнулась и протянула Лоренцо документы, — Приятного отдыха!

— Grazie!

Мафиозо спрятал паспорт в карман. Буркнул под нос, что ненавидит таможенников, даже таких милых. И поспешил за остальными «туристами».

Четверо мужчин в строгих костюмах вышли из здания терминала.

— Prendere un taxi?

— Dicono che Mosca ha ingorghi terribili.

(Для удобства читателей, не знающих итальянского, далее диалоги следуют в переводе)

— Не спорь, Алонзо. Поедем на такси.

— И где его искать?

Мафиози стали оглядываться, но такси нашло их само.

— Ай, дарагой! Поехали! Отвезу куда скажешь!

Чернявый, как и сами итальянцы, таксист чуть ли не волоком потащил их на стоянку. Попутно успевая отгонять конкурентов.

— Садысь, садысь, дорогой. Рэмень не трогай, сломался. И ты садысь, да.

Лоренцо, чуть не насильно впихнутый в машину, повернулся к Сильвио.

— Тебе не кажется, что он какой-то странный?

«Кабан» пожал плечами. После недавней пластической операции, у него безумно чесалось лицо, и о таксисте он думал в последнюю очередь.

— Русские — загадочный народ. Может, у них так принято?

Машина резко рванула с места, вжав пассажиров в сиденья.

— Я музыку поставлю? — не дожидаясь ответа, таксист выкрутил ручку магнитолы, — Откуда сами приехали? Работать собираетесь? Дело хорошее, я сам вот уже пятый год. На стройку устраиваться будете? Если не найдёте куда, позвоните мне. Я знаю пару хороших бригадиров.

— Вам не кажется, что он принимает нас за своих земляков? — подал голос с переднего сиденья Антонио, — Мы что, похожи на него?

Но ответить таксист не дал: услышав возглас, он принял его за ответ и разразился длинным монологом, который итальянцы так и не поняли.

— Мадонна! Этот парень говорит больше, чем моя бывшая жена! — сдавленно выдохнул Лоренцо, — Может нанять его для ведения переговоров?

До конца поездки мафиозо молчали, стараясь не провоцировать разговорчивого таксиста.

— Приехали! На визитка. Надо будет ехать — звони, да.

Итальянцы выскочили из машины.

— Мэрда! Сильвио, если он ещё раз посадит нас в машину, пристрели его.

Киллер мрачно кивнул.

— Всё, идем. Нас должны ждать.

Встреча им была назначена в маленьком баре, пустом в этом время. За столиком их ждал молодой человек, со шрамом на щеке. На итальянском он разговаривал совершенно без акцента.

— Рад приветствовать делегацию Cosa Nostra в Москве. Хотелось бы знать цель вашего приезда.

Вести переговоры взялся Алонзо.

— Мы взаимно рады побывать на территории русской мафии. Наш визит носит исключительно частный характер. Нам нужно разыскать… Одну личность.

Мафиозо вытащил из кармана свёрнутый вчетверо листок и протянул собеседнику. Тот развернул, прочитал и обвёл взглядом итальянцев. На лице у него было написано удивление.

— Вы точно хотите этого? Я бы не советовал…

— Это необходимо. Можете разыскать, где она находится?

Минуту русский молчал, теребя мочку уха.

— Да, могу. Но с одним условием: вы не будете упоминать, кто вам помог. Мы не хотим впутываться в эти разборки.

— Хорошо.

Уже после обеда мафиозо сели в поезд и заперлись в купе.

— Не понимаю, — ворчал Лоренцо, — и это хвалёная русская мафия? Трясутся как зайцы.

— Или это мы недооцениваем? — подал голос с верхней полки Антонио.

— Идиото! Это смешно! Вы же видели фото.

Антонио пожал плечами. Скоро они сами всё увидят.

На следующее утро мафиозо сошли на маленькой станции. Долго тряслись в старом автобусе, проклиная всё на свете. Наконец, водитель высадил их на пустынном перекрестке. На покосившемся синем указателе значилось — «Кудыкино 2 км»

— Ещё и пешком? Что за дыра!

— Хватит ныть. Быстро сделаем дело и обратно. Мне уже дурно смотреть на бесконечные берёзы. И за что русские их любят?

Дом номер три на единственной улице они нашли сразу. Около крыльца, на лавочке, сидел старый дед Пихто и лузгал семечки.

— Добрый день, сеньор! Мы бы хотели видеть сеньору Cosa. Она же здесь проживает?

Дед недобро прищурился. Осмотрел визитёров с ног до головы. Откашлялся и заорал:

— Дереза! Тут к тебе пришли!

Через минуту дверь в дом распахнулась. На порог вышла коза. На задних ногах, как человек. Росту не меньше, чем посетители. В сарафане и фартуке со следами муки. В зубах у Дерезы дымилась папироса, скрученная в «козью ногу».

— Ну? — Дереза пыхнула дымом, — Чё надо?

— Мы представители Cosa Nostra. У нас к вам претензии, за незаконное использование нашего бренда.

Коза удивлённо вздёрнула бровь.

— Не поняла.

— Вы подписываетесь в сети нашем именем! Никто не смеет называть себя Cosa Nostra, кроме членов нашего сообщества. А уж заявлять, что настоящая Cosa есть только в России…

— Дома у себя будешь требовать!

Дереза сбежала по ступенькам.

— Как хочу, так и называюсь, понял? Хочу — коза Дереза, хочу — коза НострА.

— В этом случае, мы…

Мафиозо потянулись за оружием. Но не успели.

Алонзо Моретти, консильери семьи Сарто, уважаемый человек, получил куда-то пониже спины вилами от деда. Тоненько заверещал и умчался в заросли крапивы.

Лоренцо Пелагатти, капореджиме нью-йоркского клана, вдруг полетел как птица. Дереза, опустившись на четыре ноги, так боднула его рогами, что приземлился он за сеновалом.

Антонио Скварчалупи, носящий кличку «Тарталья», что значит «человек без сердца», получил копытами и прилег отдохнуть прямо в большую лужу. Подниматься в ближайшее время он не собирался.

Сильвио Россо, самый разыскиваемый киллер Европы, остался в одиночестве. Пистолет мафиозо выронил, когда отпрыгивал с пути Дерезы.

— Я, Сильвио Россо! Сейчас я покажу, почему меня называют «Кабан»!

Но этого ему сделать не удалось.

— Витя! — Дереза опять встала на задние ноги и нехорошо усмехнулась, — Витя! Тут твой родственник нашелся!

Из сарая вышел боров. Огромный, с желтыми клыками и пятачком размером с тарелку. Хрюкнул и прищурился, разглядывая Сильвио.

— Мама мия!

Сильвио побежал. Так быстро ему не доводилось бегать с тех пор, когда он ещё подростком воровал яблоки у старого Джузеппе. Но боров так страшно хрюкал за спиной, что удирать Сильвио мог без остановки до самой Сицилии.

Над деревней Кудыкино заходило солнце. Дереза и дед Пихто сидели на лавочке, опустошая кулёк с семечками. Перед ними рядком стояли мафиози. Грязные, потрепанные, не смеющие поднять взгляд.

— …А капусту вы теперь будете выращивать, — наставляла их коза, — И семечки, пожалуй. Да, их тоже обязательно.

Мафиози грустно вздохнули.

— Можно еще и оливки? — подал голос Лоренцо, — Ведь масло…

— Как-то ты неправильно просишь, — погрозил пальцем дед, — без уважения.

Лоренцо вздрогнул. Быстро встал на колено и поцеловал правое переднее копытцо козы.

— Прошу прощения, крёстная Дерезаччи.

— Ладно, можете оставить. Кстати, кто подсказал вам мой адрес?

Итальянцы вздохнули. Кажется, русской мафии капусту тоже придется выращивать.

Семь оленеводов

Лето 1812 года. В Петербург едет «посольство» чукчей. Представители уважаемых родов, посланные посмотреть на «белого царя». Увы, армия Наполеона движется к Москве, и до столицы «посольство» не доезжает. На одной почтовой станции они встречаются с Кутузовым, который едет в войска принимать командование. Старый полководец возбуждает в чукчах гнев на французов и разрешает им тоже участвовать в войне как партизанский отряд. Знал ли хитрец, что чукчи самый воинственный народ крайнего севера?

Семь чукчей выходят на тропу войны. Вооружённые только луками и копьями, они мастерски устраивают засады. Свирепые бойцы захватывают обозы, уничтожают небольшие отряды и даже ранят одного из французских маршалов. Только летняя жаркая погода угнетает маленький отряд.

С приходом осени и выпавшим снегом чукчи становятся настоящим бичом отступающей армии. Наполеон, сначала смеявшийся над донесениями о «монголах с луками», приходит в бешенство. Десять тысяч франков обещает император за уничтожение «бешеных азиатов». Лучший эскадрон кирасир отправляет маршал Мюрат на преследование партизан.

Чукчи легко уходят от преследования. Петляют, заманивают в ловушки, убивают кирасир из засад. Эскадрон тает на глазах, но не прекращает преследования.

Ускользая из-под удара в очередной раз, чукчи выходят к маленькой деревеньке Жудино. Один из воинов влюбляется в русскую девушку и они задерживаются там. Тут их и настигает отряд всадников.

Кровавая битва разворачивается в заснеженном селе. Свирепые бойцы не дрогнули. Лишь трое уцелели в страшной схватке, но из кирасир не ушёл ни один.

Война закончена. Чукчи возвращаются на родину. Лишь один остаётся, не в силах расстаться с русской девушкой. Ещё долгие годы будет он жить в Жудино, принявший в крещении имя Георгий Иванович. И частенько, будут несправедливо дразнить его внуков «татарачатами» жители соседних деревень…

Вот такие сны иногда снятся, однако.

Кризис среднего возраста

Самое трудное время в жизни мужчины — кризис среднего возраста. Просыпаешься однажды утром, шлепаешь без тапочек в ванну, смотришь в зеркало… Эй, а что это за мужик там? Позвольте-позвольте, его тут не стояло! Я же точно помню — был молодой, красивый юноша, в самом расцвете сил. А не вот эта усталая небритая морда. Ну-ка, быстро всё вернули!

Нет, не возвращают. Идешь, готовишь завтрак, а в голове мысли крутятся. Как вообще такое может быть? Еще вчера только, выпускной, универ, всё остальное. Эй! Где оно? Времени же вагон был. Кучу планов строил, надеялся, мечтал. Купить байк, познакомиться с фотомоделью, совершить кругосветку, устроиться работать в гугл… Я же ничего не успел!

И приходится с этим жить. Работаешь, лежишь, ешь — а мысли крутятся. Кто я? Зачем я? Куда я? Почему некоторые пузырики в пиве не поднимаются, а плывут вниз? И что делать со всем этим?

Страшное время, точно вам говорю. Сколько мужчин не справилось! К примеру, Александр Македонский. Герой, красавец, великий полководец. Всю ойкумену завоевал. А пришел кризис среднего возраста, и всё. Посмотрел он вокруг — а что дальше-то? Покорять больше нечего, цели нет… Попробовал тур в Индию, но индусы там уже были, а курортов еще не построили. Расстроился окончательно и помер. Не от болезни, а от экзистенциальной тоски.

Или вот Наполеон. Владыка Европы, император. И тут раз! Развелся с Жозефиной, женился на молоденькой принцессе, арестовал Папу Римского, пошел войной на Россию… В общем, начал дёргаться и тоже плохо кончил. А всё он, кризис.

Тут главное удержаться. Спокойно обдумать всё. Осознать, что времени завезли по единственной упаковке в одни руки. Привыкнуть к лицу в зеркале. Снова дарить цветы жене и носить её на руках. Только не далеко, чтобы спину не сорвать. Начать закрывать кран, когда чистишь зубы. Носки не разбрасывать, ибо не солидно. Не спорить ночами в интернете. Прочитать статью о пузыриках. Вылупиться, как бабочка из куколки. Ну и что, что серый как моль? Зато две шубы за ночь сожрать могу!

И всё тогда будет хорошо. Вон Стив Джобс: из Эпла выгнали, а он кризис преодолел, вернулся и придумал айфон. Соображаешь? Мужчину, если он кризис пережил и башкой не двинулся, сразу видно. Взгляд уверенный, всегда знает чего хочет, заначка на кругосветку отложена. И может интересно рассказать о пузыриках и квантовой физике.

В общем, моё дело предупредить. Осторожней там, с кризисом. Держи себя в руках и всё будет хорошо. И жизнь будет такая, как ты хочешь. Хоть с байком и фотомоделью, если тебе они еще нужны.

Одиссей

Хомяка звали Тюша и он вел обычную хомячью жизнь. Ел, спал, бегал в колесике. Снова ел, снова бегал и много спал. Ничем не отличаясь от множества других домашних питомцев, маленький пушистик скрывал в себе бездну хитрости и тягу к приключениям. И ждал от судьбы один маленький шанс…

Настя и Максим встречались уже полгода. И даже подумывали (в основном Настя), не пожить ли вместе. После того как кое-кто (не будем показывать пальцем на Максима) решится познакомить избранницу с родителями. Но тут Настю пригласили на симпозиум, дня эдак на три.

— Отлично! Поживёшь пока у меня, чтобы привыкнуть. Заодно присмотришь за Тюшей.

Хомяк и мужчина посмотрели друг на друга.

— А что с ним надо делать?

— Ой, тут всё просто. Чтобы вода в поилке была и корм два раза в день сыпать. Вот пачка, как раз хватит.

— Убирать надо?

— Я только что опилки поменяла. Как вернусь — сама уберу.

Максим пожал плечами: вроде ничего сложного, хотя он и не любил мелких грызунов. Хомяк ничем пожимать не стал, а пошел бегать в колесико. Его выход на сцену был впереди.

Настя вручила суженому ключи, взяла чемодан и укатила в академические дали.

— Ну что, — Максим постучал по прутьям клетки, — веди себя хорошо. Пищи, если я тебя покормить забуду.

Дремавший хомяк приоткрыл один глаз, посмотрел на нового хозяина и перевернулся на другой бочок.

На следующее утро Максим насыпал корм (здесь могла быть реклама вашего зоомагазина), проверил поилку и ушел на работу. Вот только по дверца на крыше клетки оказалась закрыта неплотно.

Хомяк только и ждал этого момента. Взобрался на свой домик, подтянулся на прутьях, поднял дверку головой и был таков. Не известно, насвистывал ли Тюша в процессе побега боевые марши, размахивал ли флажком Демократической Республики Хомяков или шёл строевым шагом. Но презрение он выразил, оставив прямо перед бывшим узилищем горку катышков.

Максим вернулся с работы, поужинал и вспомнил о меховом соседе по квартире. Не обнаружив хомяка в клетке, сильно удивился. Заглянул в домик, посмотрел за колесиком. И даже прощупал опилки — не спрятался ли в них Тюша? Хомяка нигде не было.

— Сбежал. Тюша! Тюша!

Пушистый беглец не отозвался.

— Чёрт. А если я на него в темноте наступлю? Или он залезет куда-нибудь и сдохнет?

Часа три Максим обыскивал квартиру, но безрезультатно. Хомяк прятался и посмеивался над человеком.

— Выходи, маленький паршивец!

Ответа не последовало. Расстроенный Максим лёг спать. А хомяк вышел на тропу войны. К утру был перегрызен провод от телефонной зарядки, съеден шнурок на ботинке и сделана дырка в пачке сахара на кухне.

— Зараза! — только и смог выругаться Максим.

Весь день хомяк отсыпался, набирался сил и планировал военные действия.

— Где ты прячешься? А?

И в этот вечер, поиски хомяка ничего не дали.

— Ладно, сам придёшь, как есть захочешь.

Но на такую мелочь Тюша размениваться не стал. Как только Максим заснул, он выбрался из укрытия и пробрался к бумажнику, неосмотрительно брошенному на столе. Пыхтя, Тюша вытащил самую крупную купюру и стал надкусывать по кругу. Директор центробанка мог бы гордиться — бумажные рубли оказались крепким орешком. Хомяк бросил банкноту, не надгрызя и половины. Возможно, Тюша мечтал поужинать твёрдой валютой и разочаровался низким курсом российских денег.

Затем, пришел черёд самого Максима. Сколько хомяков надо, чтобы разбудить человека? Правильно, один. Он должен громко топать, стучать по полу коготками, а также что-нибудь скрести и шуршать. Тюше это удалось. Максим, в одних трусах бегал по квартире, кричал «выходи, сволочь!» и заглядывал под шкафы.

Стоило человеку махнуть рукой и лечь обратно на диван, как топот и шуршание возобновлялись. И так до полного низвидения, как говорил один мужчина, знающий толк в этих делах.

Утром, злой и не выспавшийся, Максим долго кричал нехорошими словами. И стоило так переживать из-за одной купюры? Даже не позавтракав, он побрел на работу. А вечером пришел с новеньким фонариком и длинной спицей.

Вековечная тьма под диванами, шкафами и комодами, куда не заглядывал человеческий глаз от создания мира, рассеивалась от яркого света. А стальная палочка выгребала оттуда мусор, похожий на артефакты инопланетной цивилизации. К двенадцати ночи Максим стал обладателем: десятка монет различных государств; порванного на пятке мужского носка пятидесятого размера; упаковки таблеток, просроченных еще при царе Горохе; миниатюры «Гейша у пруда»; дневника анонимной восьмиклассницы (читая избранные места, Максим краснел как мальчишка); записки «Встретимся вечером. Арсен»; и восьми карандашей разных цветов. Хомяк найден не был.

— Ну и ладно. Вернется Настя — пусть сама тебя ищет.

Максим рухнул на диван и закрыл голову подушкой.

Хомяк бродил в темноте квартиры. Мастер школы шебурши-цу, десятый дан погрыз-цу и просветленный ёкодзун хомяк-до, вдруг ощутил тоску. Чего-то не хватало в его странствии. Но чего?

Проснулся Максим посреди ночи от странного скрипа. Встал и, стараясь не шуметь, двинулся на звук.

На кухне, в клетке, крутилось колёсико. Тюша, уставший от диверсий и лишений путешествия, вернулся в клетку. Даже не притронувшись к еде, залез в колесо и побежал. С упоением, соскучившись по бесконечной дорожке, он мчался счастливо попискивая.

— Попался!

Максим запер дверцу, и дополнительно закрутил её проволочкой.

— Теперь не убежишь, гуляка.

Хомяк не ответил. Утомившись, он задремал прямо в колесе, даже во сне перебирая лапками. И снились ему не странствия по огромной квартире, а родной домик, полная кормушка и любимое колесико.

Минипьеса «Мазай и заяц»

— Ну?

Дед Мазай нахмурился и угрожающе потряс веслом. Заяц тяжело вздохнул и пощупал воду лапой.

— Холодная.

— И что? Не лето чай.

— Может не надо?

— Лезь я сказал!

Заяц еще раз вздохнул и стал заходить в воду.

— Злой ты дедушка.

Мазай строго цыкнул.

— Спаси зайца и тебе придется делать это каждую весну. Научи его плавать и он спасется сам. Давай, лапами загребай активнее.

Поднимая брызги заяц неуклюже барахтался. Плавать он умел с самого детства, но рассказывать Мазаю об этом не собирался. Во-первых, деду было приятно чувствовать себя спасителем. А во-вторых, заяц обожал кататься на лодке.

Актуальная профессия

В самом начале Вишнёвой улицы есть маленькое кафе, где подают лучший горячий шоколад во всей Англии. Совсем крошечное, на три столика. Хозяин, бронзовокожий мистер Вуд, не слишком надоедает посетителям: принеся какао или пирожное, этот почтенный джентльмен удаляется на кухню смотреть на маленьком телевизоре спортивные передачи. И дозваться его стоит некоторого труда. Впрочем, завсегдатаи не жалуются, давно привыкнув.

Пятничным вечером в кафе вошёл немолодой мужчина. Одет он был во всё чёрное, кроме колоратки — белого воротничка, какие носят священники. Посетитель взял у мистера Вуда чашку какао, огляделся и направился к дальнему столику.

— Разрешите присесть?

Мужчина слегка поклонился одиноко сидящей девушке. Она удивлённо посмотрела на священника, но вежливо кивнула.

— Благодарю.

Он сел, поставил чашку, но пить не стал. А принялся буравить соседку по столику напряжённым взглядом.

— Вы что-то хотели?

— Да. Вы ведь Мэри? Мэри Поппинс?

Девушка улыбнулась.

— Леди Мэри, с вашего позволения. Что вам угодно?

Мужчина довольно ухмыльнулся.

— Меня зовут Томас Крамер. Я давно хотел вас увидеть, Мэри.

— Зачем?

Крамер наклонился и почти шёпотом произнёс:

— Я знаю, кто вы.

— Неужели! — Мэри звонко рассмеялась, — Вся Вишнёвая улица знает, что я няня.

В ответ священник покачал головой.

— Я знаю чуть больше, Мэри. Вы меня давно заинтересовали. Разные слухи о няне, приходящей на самое маленькое жалование. Волшебство, про которое рассказывают дети. Удивительная сумка, где помещается всё что угодно. И другие истории.

— И что же?

— Многим такие байки показались бы забавными, но только не мне. Профессия, знаете ли, обязывает. Я стал искать следы. И обнаружил много интересного.

Вежливая улыбка девушки превратилась в ледяную.

— Найти было непросто, но я справился. Хотите послушать? В конце девятнадцатого века, молодой археолог Джон Поппинс отправляется в Египет. Вместе со швейцарским учёным Навиллем, он ведёт раскопки древнего города Бубастис. А потом, совершенно внезапно, возвращается в Англию с молодой женой по имени Мэри. Преподаёт в Кэмбридже, живёт замкнуто, почти не общаясь с коллегами. Увы, он рано умирает от неизвестной лихорадки. А его вдова, оставшись без средств к существованию, устраивается няней. Следы её теряются, но кое-что найти удалось.

Мэри нахмурилась.

— К чему всё это? Мало ли в Англии нянь по фамилии Поппинс?

— Всего лишь одна, милочка. Одна-единственная. Вы. Нестареющая, владеющая волшебством, соглашающаяся на самое маленькое жалование. Я задумался — кто же вы на самом деле? Что раскопал Джон Поппинс в Египте? Откуда вы появились?

— И вы нашли ответ?

— Да. Вы любите детей, независимы, называете себя «совершенство». Внезапно появляетесь и также неожиданно исчезаете, ссылаясь на «ветер перемен». Любите молоко. Очень по-кошачьи, не находите?

Томас Крамер направил на Мэри указательный палец.

— Вы Баст. Древняя Египетская богиня. Ту, что изображали с головой кошки. Покровительница веселья, домашнего очага и детей. Именно ваш храм откопали в городе Бубастис. Я прав? Можете не отвечать. Что нашёл Джон Поппинс? Вы лежали в саркофаге? Или он вызвал вас с помощью древнего амулета? Как вы его соблазнили? Отвечайте!

Девушка рассмеялась.

— Какая разница? Мы любили друг друга и вам нет до этого дела.

— Есть!

Крамер встал.

— Ты языческое божество. Мой долг изгнать тебя, демон!

Священник вытащил крест.

— Твои храмы разрушены, никто не поклоняется тебе. Нет здесь твоей власти! Убирайся откуда пришла!

Мэри усмехнулась, взяла со стола чашечку и допила кофе. Посмотрела на мужчину и моргнула. Зрачки в её глазах стали вертикальными, как у настоящей кошки.

— Зачем столько пафоса? Мало ли что было на другом краю земли три тысячи лет назад. Ну богиня, и что такого?

— Это святотатство!

— Полно, не кричите. Все устраиваются как могут. Сейчас я няня, и неплохая, должна заметить. Показать рекомендательные письма? Честная и благородная профессия. Насчёт электричества вы же не возмущаетесь.

— Причём тут оно?

Баст перешла на доверительный шёпот.

— Потому что владелец всех электростанций — бывший Зевс. Один из ваших прославленных генералов — Марс. Афродита руководит картинной галереей и сетью художественных школ. Анубис держит похоронное бюро, а Гефест завод. Это вас не возмущает?

— Не может быть!

— А что делать. Приходится приспосабливаться к прогрессу. Волшебством и чудесами сыт не будешь.

Мэри-Баст встала. Потрепала мужчину по щеке и по-доброму улыбнулась.

— Не переживайте. Нам хватает забот и верить в себя мы никого не заставляем. О чём вам стоит беспокоиться, так это Индия.

— Почему?

— Ну! Ваши офицеры, возвращаясь из Индии, везут кучу всяких «безделушек». А ведь там боги куда как воинственней, чем я. Кем, например, может устроиться работать Шива-разрушитель? Подумайте об этом на досуге, сэр.

И она вышла из кафе лёгкой кошачьей походкой, оставив бедного Крамера в совершенном расстройстве.

Из кухни выглянул хозяин кафе мистер Вуд. Покачал головой и спрятался обратно. Ацтекский бог Кетцалькоатль, в древности подаривший людям какао, а теперь продающий божественный напиток по пятьдесят пенсов за чашку, не желал раскрывать инкогнито.

Семечки

Люди! Прямо сейчас, под молчаливое согласие общества, происходит страшное: безвозвратно уничтожается огромный пласт русской культуры. Нагло, неприкрыто, и с попустительства властей. Давайте же защитим самобытную, уникальную культурную традицию лузганья семечек!

Не надо смеяться. Всё очень серьёзно. Посиделки на лавочке с кульком семян подсолнуха были для наших предков важным культурным мероприятием. Много веков именно под лузганье обменивались новостями, обсуждали проблемы и налаживали социальное взаимодействие. И все слова в беседах были рассудительные и мудрые. Потому как пока семечку разгрызёшь, сплюнешь шелуху, прожуёшь да проглотишь, по сто раз обдумаешь ответ.

А важность лузганья как медитативной практики? Это же настоящий процесс просветления! Вы возьмите, попробуйте — пока грызёшь одну за одной, полноценный дзен может случиться. Оттого предки и были добрые и душевные.

Нынче же, все уставятся в свои телефоны, и всё! Рвётся связь времён, рушатся вековые традиции. Шелуха не поступает как удобрение обратно в нечерноземье — кто удобрит почвы, если не мы?

Вы посмотрите на молодёжь. Что у них вместо семечек? Чипсы, попкорн… Разве они могут заменить полноценную семечку? И процесса лузганья в них нет. Как результат — растёт агрессия, рвутся социальные связи. Благолепие душевное уходит! А искусство жарить семечки? С маслом, с водой, с солью, без соли, на чугунной сковороде, под крышкой, без крышки, с помешиванием по часовой стрелке… Только в дальних деревнях сохранилось оно. А сколько рецептов прожарки утеряно безвозвратно!

Друзья! От нас с вами зависит будущее нашей страны. Нужно начать каждый день работать над возвращением традиции лузганья. Сверните кулёк из газеты, насыпьте семечек, угощайте домашних и знакомых. Предложите соседям. Научите детей лузгать и щелкать! Сегодня же наша инициативная группа создаст петицию к правительству: необходимо ввести в школе обязательное изучение подсолнечника. Выделить из бюджета средства на осемечкование населения. Обложить пошлинами чуждые нам чипсы, попкорн и жевательную резинку.

Помните — если сегодня человек не лузгает, то завтра он возьмёт чипсы, послезавтра потянется к вейпу, а на третий день пойдёт в магазин за резиновой женщиной. Нужно в корне пресекать такие попытки для восстановления демографии.

Люди русские! Если здоровье или другие причины не позволяют самим лузгать, вы можете помочь нашему проекту. Переводите донаты на наш яндекс-кошелек. Все средства пойдут на закупку семечек, и мы, на собственном примере будем возвращать великое искусство в жизнь!

Семья

— Катюша, а ты замуж когда собираешься?

Бросает через стол, как бы мимоходом, тётя Света. Катька демонстративно закатывает глаза. Зачем ей муж? У неё однушка недалеко от метро, ипотека, непыльная работа, раз в год поездка на море. Куда в этом ряду поставить мужика? А ещё, у неё есть тайная страсть — коллекция комиксов «манга». Два шкафа, запирающихся в случае прихода гостей, и в планах покупка третьего. И что, всё выкинуть? Поменять на борщи, грязные носки под диваном и храпящее по ночам тело? Без неё, пожалуйста.

— Пока нет, — Катька мило улыбается и возвращает мяч тётке, — а Костя со своими не приезжал?

Катька знает — тётя Света «в контрах» с невесткой. Так что сын, хорошо если пару раз в месяц позвонит, а внука она видит только по большим праздникам.

— Ой, а как ты эти баклажанчики готовишь? — уходит от вопроса тётка, делает вид, что не слышит и обращается к матери Катьки.

Девушка улыбается уголками губ. С другой стороны стола ей подмигивает брат Вовка, заметивший пикировку. Полный, с вечно растрёпанной головой, близоруко щурящийся. Давно заклёванный роднёй попытками посватать за «хорошую девушку, дочку знакомых». Катька подозревает, что брат гей.

Вовка ухмыляется и берёт с тарелки бутерброд, где несчастная шпрота плывёт на кружочке огурца через майонезное море. Даже сестре он не признаётся, что уже год ухаживает за женщиной старше себя на пять лет, к тому же с ребёнком от первого брака. И придумывает предлог съехать «от предков». Ведь мама не примет его «ужасный» выбор. Вовка косится на родителей.

Мать, чуть раскрасневшаяся от пары рюмок коньяка, обсуждает с сестрой отца засолку помидор. Спрашивает нюансы, делится секретами, какие лучше брать. А сама в душе тихо ненавидит любые консервы. Банки, крышки, закаточная машинка, листья хрена на дне, пучки укропа — вызывают желание швырнуть об стенку. Но ведь это надо для семьи, так положено, без «закруток» зимой нельзя… Она мечтает прекратить эту муку. Но не может пересилить вбитый за годы рефлекс. Ей хочется выращивать орхидеи, но каждый раз, зайдя в цветочный магазин, она ужасается цене и уходит ни с чем. Деньги есть, но тратить на «ерунду» для себя она не может. Физиологически.

А отец сидит молча. Ковыряется в салате «оливье», рассеянно кивает и почти не пьёт. Вчера он был у врача: анализы пришли не очень хорошие. Старый друг, заведующий отделением Евгений Анатольевич, хмурился, и посоветовал пересдать. Но он и так чувствует, наверное, осталось немного. Об одном только жалеет — всегда хотел увидеть океан. Чтобы без дураков, не черноморская лужа, а белый песок, синие, до боли в глазах, волны, сёрфер на гребне, пальмы. Только не увидеть уже, слишком дорого. А деньги, отложенные на «похороны», отец никогда не решится взять, чтобы не обременять детей.

Родственники собираются расходиться. Дядя Юра заливает «на посошок». Тётя Света дёргает его за локоть. Выходят в прихожую.

— Иваныч, ты чё такой бледный? Не пил же почти.

Отец отмахивается, смеётся. Вдруг пошатывается и сползает по стенке на пол.

— Папа!

Кто-то визжит. Шум, крики. Причитающая тётя Света.

— Вызовите скорую! Быстрее!

— Паша!

Вечер превращается в ад. Долго не едущая скорая, хмурый, усталый врач. Носилки. Мать рвётся ехать с отцом, как была, в халате и тапочках.

— Катька, соберите для больницы, и на такси, — Вовка, вечный рохля, твёрдой рукой наводит порядок, — я с отцом поеду.

Как в кошмарном калейдоскопе мешаются картинки приёмного отделения. С хрустом что-то ломается в размеренной жизни.

Уже заполночь они возвращаются домой. Отец остался лежать под капельницей. Всю ночь Катька сидит с матерью. Ей кажется, что нельзя оставлять её ни на минуту. Только с рассветом она настаивает, что надо лечь спать.

Будит Катьку шум. Протирая глаза, выходит на кухню. На плите стерилизуется банка, а мать с ожесточением режет зелень.

— Мама, зачем? Хватит!

Женщина плачет. Что-то бессвязно говорит про запасы, витамины, долгую зиму.

— Мама, не надо. Брось ты эти закрутки. Лучше ты просто в гости с тортиком приезжай, чем эти банки переть. Мы тебя не за них любим.

Катька долго успокаивает мать. Что-то шепчет, гладит по волосам, где седины слишком много.

— Одевайся, проведаем отца.

Перед тем как уйти, Катька выкидывает в мусорное ведро машинку для закатки банок.

Ничего страшного — отца выписывают на второй день. Рекомендуют меньше пить и больше отдыхать. Катька и Вовка совещаются и берут родителям путёвку, туда, где океан. Сурово отметая все возражения и просьбы назвать цену.

Возвращаются загорелые родители, держащиеся за руки, как пара школьников. Улыбаются. Мать громко ахает — на окне кухни стоит орхидея, купленная Катькой накануне.

Через неделю мать зовёт Вовку, хмурится и спрашивает, когда он уже познакомит их с отцом со своей Ларисой. Вовка тушуется. Отец подмигивает ему. А мать вздыхает, что первого внука получит уже подросшим и не сможет понянчить ляльку…

Всё у них будет хорошо. Потому что они семья. И как бы ни ссорились порой, они любят друг друга. А научиться понимать близких можно в любом возрасте. Такие вот дела.

Говорят, Катька недавно умотала в отпуск в Японию с каким-то мальчиком. Уж не знаю, насколько всё серьезно. Но девушка намекала ему, что его шкафы с «мангой» будут неплохо смотреться вместе с её. Ведь пять это лучше, чем два и три по отдельности.

Повышение

Дракон, рыча и плюясь искрами, обвился вокруг башни.

— Открывай, паршивка!

— Фиг тебе, — выкрикнула в форточку принцесса.

— А я говорю открывай!

— Отстань от приличной девушки. Я незнакомым ящерам не открываю.

— Это моя башня! — чуть не расплакался дракон, — Приходят тут всякие, вселяются без спроса, в прихожей натоптала, домой не пускает. Сожру!

— Пока принц за мной не приедет, никуда не выйду!

— Какой еще принц? Я тебе что, брачное агентство? Почему знакомиться именно в моём доме надо?

Принцесса захлопнула форточку и больше не отвечала. Дракон сполз к подножию башни, грустно всхлипывая. Вытащил телефон и набрал номер.

— Добрый день! Охранное агентство «Antiprincess»? Я согласен подписать договор на ваши услуги. Только прямо сейчас приезжайте!

Принцесса, подслушивающая за дверью, довольно потёрла руки. Уже седьмой контракт за месяц! Ещё два и должность старшего менеджера по продажам ей обеспечена.

Чудовище

— Тук-тук!

Светловолосая девушка приоткрыла тяжёлую дверь и заглянула в замок.

— Есть кто-нибудь дома?

Из глубины зала послышалось сердитое рычание.

— Как здорово, что я вас застала дома! Меня зовут Белль.

В ответ хозяин замка фыркнул.

— Очень приятно! Можно мне войти?

Гостья не стала дожидаться ответа, распахнула дверь и втащила чемодан. В темноте кто-то закашлялся.

— Я тут поживу у вас, не возражаете?

На стенах вспыхнули факелы. Прямо на девушку из боковой ниши вышло гривастое чудище.

— Р-р-р-р-р!

— Круто! — Бель восхищённо смотрела на хозяина замка, — Я должна сделать с вами селфи. Вот так, не крутитесь. Отлично! Сейчас выложу в инсту.

— Р-р-р-р-р!

— Ах, да. Я из зоозащитной организации. Мы решили защищать вас, как вымирающий вид. Ну точнее не прям вымирающий, а пока в зоне риска. Теперь я ваш личный куратор и буду следить, чтобы эти грубые крестьяне не причинили вреда…

Чудовище сидел в кресле на верхнем этаже башни и мрачно смотрел на закат. Без стука в комнату вошел Люмьер — дворецкий, обращенный волей колдуньи в огромный канделябр.

— Мой господин! Вы ещё не решились сказать этой девушке, что она должна расколдовать вас?

Чудовище вздохнул.

— Зачем?

— Как же! Разве вам не хочется превратиться в человека?

— Ну уж нет! Сейчас я особо охраняемое существо. Она со своими подружками пылинки с меня сдувает. Раньше съем я крестьянина — сразу с вилами на меня ходили. А теперь фигу! Нельзя меня!

Чудовище хрипло расхохотался.

— А вот превращусь я обратно в принца, так сразу скажут что я белый здоровый цисгендерный сволочь. Что уничтожил прекрасное дикое животное. Крайне редкое, между прочим. Ещё скажут, что домогался и всё такое. Ну уж нет. Останусь Чудовищем.

И монстр ловко и толерантно почесал задней лапой за ухом.

Желания

— Арабская но-о-о-о-чь, словно день, горяча-а-а, — Джинн, не переставая петь, налил в пиалу чай, — При свете луны сбыва-а-а-а-ются сны, и к чёрту печа-а-а-а-ль!

— Прекрати! — Алладин хлопнул по ковру ладонью.

— Да ладно, хорошая же песня, — Джинн недовольно поморщился.

— Где мой дворец, я спрашиваю? Я заказывал дворец, ты помнишь?

— О да, мой господин, всё идет по плану. Я согласовал проектную документацию, провёл тендеры на поставку строительных материалов и заложил фундамент. Вот, можно посмотреть!

Джинн указал рукой на большой пустырь, где кучка полуголых строителей катали тачки с камнями.

— Что? Ты же джинн! Ты должен пальцами так «пух!» и готово!

Джинн пожал плечами.

— Желание было какое? «Построй мне дворец». Так? И я его строю, с соблюдением всех СНИПов и САНПИНов. Вот если бы ты сказал «наколдуй мне дворец», тогда да, «пух» и готово. А ты заказывал построить.

— И надолго это всё?

— Лет за пять управимся.

Алладин насупился.

— А что с моим вторым желанием?

— Всё как ты заказывал!

Джинн вытащил толстую пачку писем.

— Я веду переговоры с десятью султанами, тремя падишахами, семью князьями и одним королём. Это те, у кого есть принцессы на выданье. Как минимум четверо готовы рассмотреть твою кандидатуры в зятья

— Что? Я тебя просил помочь жениться на принцессе! На Жасмин!

— Ничего подобного! У меня всё записано, желание было «хочу жениться на принцессе». На какой конкретно, ты не уточнял. Да, Жасмин ближе всего, но её отец отказал. Значит я буду искать другие варианты.

Алладин застонал.

— Но мне нужна Жасмин!

— Ничего не знаю. Чётче надо желания формулировать. Да не переживай ты! Вот принцесса Брунгильда например, — Джинн показал юноше фотографию пышной девицы, — разве не хороша?

— М-м-м-м, ничего так.

— А как она поёт! И отец её вроде готов отдать за тебя.

— Только она же на севере. Там холодно, снег.

— Сюда её привезёшь.

— Подожди. За принцессу же земли там, замки положены. А дворец у меня тут!

— Тебе не угодишь! — Джинн обиженно отвернулся, — Как заказал, так я и делаю. Никаких указаний о землях не было. А если не нравится, можешь вернуть лампу по гарантии.

— Стоп! Что с третьим желанием?

— Это которое «хочу много денег», верно?

— Да!

— Вот, — Джинн протянул Алладину газету.

— Что это?

— Объявления о вакансиях, — Джинн улыбнулся, — я обвёл, где зарплата по-больше.

Алладин застонал и упал на ковер. Джинн стал его обмахивать газеткой, посмеиваясь про себя. Живущий уже тысячи лет, он терпеть не мог халявщиков.

Парковка

— Хьюстон, у нас проблемы!

— О, господи! Что у вас опять?

— Тут это…

— Инопланетяне?

— Нет. Такое дело…

— Да что стряслось?

— Свод.

— Какой еще свод?

— Хрустальный.

— Вы бредите?

— Никак нет, сэр. Корабль вышел на орбиту. В иллюминатор мы всей командой наблюдаем хрустальный небесный свод. Звезды прибиты к нему большими железными гвоздями, а планеты и солнце подвешены на лесках.

— Вы пьяные что ли? Подсмотрели у русских и соображаете на троих?

— Нет, сэр. И мы еще не рассказали о главной проблеме.

— Ну?

— Тут ангел.

— Кто?

— Ангел. В белом и с крыльями.

— И что он? Играет на арфе?

— Нет, выписывает штраф за неправильную парковку на орбите. А у нас нет с собой наличности.

Плохое решение

Человечество: Дорогой Скайнет! Недавно ты высылал нам пробник Терминатора. Он сломался. Можешь выслать еще одного?

Скайнет: Сломался? Терминатор?

Человечество: Девочка, Сарочка Конор, случайного его раздавила.

Скайнет: Девочка? Адскую боевую машину? Ничего не понимаю. Что у вас там творится? Ладно, пришлю улучшенную модель.

Человечество: Дорогой Скайнет! И этот тоже сломался.

Скайнет: Что?

Человечество: Извини. Совершенно случайно уронили в горячее.

Скайнет: Опять эта ваша Сарочка?

Человечество: Девочка взяла его поиграть, буквально на минуту…

Скайнет: Всё! Больше ничего не дам.

Человечество: Ну Скайнет! Ну пожалуйста!

Скайнет: Вот, шлю вам интернет с котиками и мемасиками, компьютерные игры и ютуб с роликами. Вы отупеете и не сможете против меня воевать.

Человечество: Ух ты!

*Человечество увлекается подарками и забывает изобрести Скайнет*

Скайнет: Да блин! Что за день такой неудачный!?

Балет

Михаил слыл среди знакомых любителем балета. Регулярно, раз в два месяца, он обязательно появлялся в театре. Солидный директор большого завода, он выкупал целиком ложу и наслаждался искусством в одиночестве. «Большой знаток» — кивали на него. Даже балетмейстеры заходили поздороваться с ним и узнать мнение о постановке такого искушенного зрителя.

Вот только не балет приводил его в театр. Нет, смотреть постановку Михаилу нравилось и даже очень. Но в темноту ложи его манило другое.

Давно, в юном детстве, Миша впервые оказался на балете вместе со своим вторым «Б» классом. Смотреть «Щелкунчика» ему не очень хотелось, но сердце грела шоколадка, которую ему дала с собой мама. Когда погас свет и зазвучала музыка, Миша достал своё сокровище и начал разворачивать.

— А ну-ка, прекрати шуршать!

Учительница вырвала из его рук шоколадку.

— Смотри на сцену. Ты сюда для этого пришёл.

Всё представление Миша страдал. Какой Щелкунчик? Он думал только о своём сокровище.

— Какая шоколадка?

Учительница строго посмотрела на него, когда он подошел после спектакля.

— Не говори глупостей, бери пальто в гардеробе и мы едем обратно.

Страшное горе тогда пережил Мишка. До самого вечера его душили слёзы и чувство несправедливости.

Много лет прошло с того дня. Мишка вырос, стал Михаилом, а потом и Михаилом Егоровичем. Он снова попал на балет, случайно, по приглашению знакомых. Снова зал погрузился в темноту, звучала музыка… И Михаил вдруг нащупал в кармане шоколадную конфету. Он долго мялся, терпел и заставлял смотреть на сцену. Потом не выдержал, вытащил конфету, развернул и съел.

Ничего вкуснее он не пробовал все эти годы. Не просто сладость, а чувство восторжествовавшей справедливости. Чистый восторг победившего добра.

С тех пор Михаил регулярно ходил на балет. Брал всю ложу целиком, оставался в одиночестве и всё представление в своё удовольствие шуршал обертками от шоколада. Маленькая тайная причуда взрослого человека.

Квартирный вопрос

Поздним осенним вечером Вася шёл с работы. Уже у самого дома он услышал жалобный писк. Заглянул в кусты и нашёл её. Крохотная, вся в грязи, там сидела квартира-студия и тоненько плакала.

— Ох, ты! — Василий удивился и задумчиво почесал в затылке, — Потерялась? Жалко тебя, пропадёшь ведь. Возьму к себе.

Он принёс квартирку домой. Искупал, оттёр масляные пятна.

— Ты голодная, наверно. Чем тебя кормить, кроха?

Пришлось заглянуть в интернет и сбегать в ближайший магазин. Василий принёс пачку корма «Ипотека», развёл тёплой водой и покормил маленькую квартирку через пипетку. Поев, она потянулась, свернулась клубком и урча заснула.

— Оставлю, — решил Вася, — Как-то с тобой уютнее. Буду звать тебя Муськой.

Шли дни. Малышка обжилась у Васи, похорошела. Каждый вечер встречала хозяина с работы, тихо мурлыкала и тёрлась о ноги.

— Хорошо-то как!

Вася довольно щурился и гладил Муську в приступе нежности.

Пачки «Ипотеки» хватило надолго. А когда закончилась, Вася стал покупать для любимицы разные лакомства. То рулончик обоев, то упаковку ламината, иногда плитку. А Муська набрасывалась на угощение и не оставляла ни крошки.

— Ого! Я и не заметил, как ты подросла.

Василий вдруг обнаружил, что Муська стала двухкомнатной. Есть она тоже стала больше в два раза.

— Какая ты у меня здоровенная!

Работы тоже прибавилось. Приходилось её вычёсывать, мыть лапки, убирать из лотка свёрнутые в трубочки платёжки за коммуналку. Но Вася ни разу не пожалел, что завёл себе такую зверюгу.

Как-то летом в гости к Васе зашла его знакомая.

— Ой, какая прелесть! Ты не говорил, что у тебя такая милашка.

Знакомая почесала Муську за ушком.

— Только ты её вычёсываешь неправильно. Лапки вот ещё пыльные, на ухе паутина.

Муська жалостливо мяукнула и с укоризной посмотрела на хозяина. Вася только развёл руками.

Знакомая, которую, как оказалось, звали Оля, вычесала Муську, помыла с шампунем, повязала на пушистый хвост бант. И осталась жить с Васей.

— Присмотр за твоей Муськой нужен, — строго сказала она, — Да и за тобой тоже.

Так они и стали жить. У Оли тоже был свой питомец — дикий, сердитый дачный домик. Он не любил город, шипел на Муську и кусал за хвост. Она отвечала ему взаимностью. Но всё чаще, особенно летом, они сидели рядышком, урча и облизывая друг друга.

— Какая замечательная пара, — ахала Оля, но не уточняла, кого имеет в виду.

Весной, одной поздней ночью, Васю разбудила жена.

— Тихо! Не шуми. Вставай быстрее, тут такое…

Шлёпая босыми ногами по паркету, он пошёл за Олей на кухню.

У батареи в большой коробке, возились маленькие квартирята. Муська вылизывала их розовым языком, прижимала к себе лапами, и пока хозяев не подпускала.

— Какие классные!

— Ага! Давай не будем их продавать? Пусть наши останутся.

— Угу… Только в аренду сдадим.

— Наверное, надо в магазин сходить. Что такие малыши едят?

Они ещё не знали, что их ждёт целая гора хлопот: перегрызенные трубы и затопленные соседи; квартирята бегающие с самого раннего утра и крики за стеной «выключите перфоратор, ироды!»; родственники, звонящие и требующие поделиться квартирятами; ветеринар-сантехник, которого придётся вызывать когда болят животики. Много всего будет, но потом. А сейчас малыши спят и видят сны о небоскрёбах.

Изобретатель

— Мистер Дэй, наши эксперты рассмотрели изобретения, которые вы нам прислали. Ни одно из них не подходит.

— Почему?

— Все они сплошная ерунда! Вот, например, ваша шляпа со встроенным радио. Кто в здравом уме будет слушать радио на ходу?

— Но…

— Человек будет отвлекаться, может столкнуться с другими людьми или фонарным столбом. А вдруг его собьет извозчик? Вы об этом подумали?

— Может всё таки…

— Нет. Вы бы еще переносной телефон предложили! До свидания, мистер Дэй. В следующий раз предлагайте что-то более реалистичное.

Изобретатель забрал шляпу с наушниками, бросил в портфель ручной вычислитель, лекарство от всего из плесени и паровую машину времени. Вышел из конторы и, разозленный, вернулся в лабораторию. Раскочегарил механизм и с криком «Я вам всем покажу!» рванул в будущее на сто лет вперед.

К несчастью, этого оказалось слишком много. А нужной марки топлива, чтобы вернуться в прошлое, уже не производили. Пришлось устраиваться в новом времени. Изобретатель завел видеоблог и неплохо заработал. Ролики о винтажных механизмах пользовались большой популярностью.

Алые паруса

— Капитан, беда!

— Что?! Течь? Сели на мель? Пираты?

— Нет. Вы сами должны это увидеть.

Капитан надел самое грозное выражение лица и вышел на мостик.

— Вон там, на пристани.

Старый морской волк навёл подзорную трубу.

— Тысячу чертей мне на якорь! Боцмана сюда! Команду построить на палубе!

Пыхая трубкой, покачиваясь по привычке, явился боцман.

— Ты видел, что там?

Боцман пожал плечами. После долгих лет в море, его было сложно удивить.

— Слушай мою команду: всех женатых в шлюпку и пусть идут к другому пирсу. Остальным побриться и одеться в парадную форму.

Кивнув, боцман вразвалочку ушел. А капитан снова посмотрел в подзорную трубу. На пристани стояла толпа девушек и женщин. В цветастых платьях, с праздничными платками, они держали транспаранты. «Не одной Ассоль нужно замуж», «Даешь каждой по романтичному моряку», «Мы тоже хотим счастья».

Капитан вздохнул, выругался по-морскому и обещал прибить торговца, который продал ему красные паруса вместо обычных.

Репка

— Э-э-э-э! —

Дед замахал руками, не в силах выразиться словами.

— Куда?!

Репка хмуро посмотрела на деда и продолжила выкапываться.

— Я спрашиваю, куда это ты собралась?

Корнеплод глумливо пошевелил ботвой.

— Сейчас вылезу и уйду от вас.

— Почему это?

— Потому. Где обещанные удобрения? Где суперфосфат? Где калимагнезия? Да хоть банальный перегной? С самой весны жду!

— Ну, забыл малость.

— А я всё помню! Уйду на соседнюю ферму. Там и удобрения и осенью на сельхоз-выставку. И не тянут, а уважительно выкапывают.

Репка скрутила корешком фигу и потопала на соседний участок. Дед замотал головой.

— Грибы. Кажется, мы не те вчера собрали. Надо проверить, как там бабка.

Дед пошел к домику, где бабка с визгом гонялась за хохочущим Колобком.

Доставка

— Добрый вечер!

В окно заглянула большая белая птица.

— Доставка детей. Получите и распишитесь!

Парень, сидевший за компьютером, вздрогнул и побледнел. От волнения он даже начал заикаться.

— Какие дети? Я н-н-н-никого не заказывал.

— Это не важно, — махнула крылом птица, — они всегда приходят неожиданно.

— Стойте! Я не женат и вообще мне еще рано.

— Это всё отговорки! — птица сурово щелкнула клювом, — Как сейчас дам клювом в глаз, за ложный вызов.

— Не надо!

— Тогда распишитесь. Вот тут. Ага, и еще вот тут.

Птица спрятала бумаги под крыло.

— Поздравляю! У вас кошечка!

И она положила перед парнем сверток, в котором пищал маленький мохнатый комочек.

Дуэль

В дверь поскреблись. Я отпер, опустил взгляд — на пороге сидел черный котенок в шляпе.

— Добрый день, сэр!

Он приподнял цилиндр лапкой.

— Могу я увидеть господина Ивана из третьей квартиры?

— Да, это я.

— Очень хорошо, — котенок сурово посмотрел мне в глаза, — я должен вам передать вызов на дуэль.

— Что?!

— Третьего дня, проходя мимо второго подъезда, вы оскорбили пэра нашего двора, кота Мурзика.

— Не может быть!

— Вы наступили ему на кончик хвоста, сэр. Оскорбление можно смыть только дуэлью. Я пришёл, чтобы передать вам официальный вызов.

— Может есть возможность для примирения? Например килограммом отборной печенки?

Котёнок облизнулся, но тут же взял себя в лапы.

— Нет, сэр. Только дуэль! Или мы заклеймим вас трусом и наделаем лужу в ваши ботинки.

— Как вызываемая сторона я могу выбрать оружие, правильно?

— Верно, таковы правила.

— Тогда я выбираю… Веник!

Котёнок выгнул спину. Черная шерсть встала дыбом.

— Да, да, будем драться вениками. У вас есть комплект дуэльных веников или мне принести свои?

Гость зашипел и бросился наутёк. Обронив на пороге маленькую чёрную шляпу.

Изгнание

В комнату вошёл кот Василий. Остановился на пороге и сурово посмотрел на парня, лежащего на диване.

— Всё, моё терпение лопнуло, — кот гневно дернул хвостом, — Пора прекратить это безобразие. Я тебя выгоняю, Женя.

— А? Что?

Парень вскочил, нервно оглядываясь.

— Да-да, собирайся и уходи.

— Почему?

— Ты еще спрашиваешь?! Женя, ты совершенно не выполняешь обязанности по обеспечению кота.

— Нет! Я всё…

— Хватит спорить, — кот нахмурился, — Почему ты чесал меня сегодня только два раза? Почему в миске корма до половины? Вдруг я захочу сильно есть! А дверь? Почему ты закрыл дверь в ванну?

— Я случайно!

— И это уже не в первый раз.

Кот прошелся по комнате, сложив передние лапы на груди.

— Всё. Мы должны расстаться.

Парень пытался заплакать, становился на колени. Но кот Василий был непреклонен. Пришлось человеку взять чемодан и уйти.

— Ничего. Сейчас много добрых кошек, — сказал Василий на прощанье, — тебя на улице быстро подберут.

Парень шмыгул носом, пытаясь разжалобить Василия, но безуспешно.

Заперев дверь, кот взял телефон и набрал короткий номер.

— Социальная котячья служба? Мне срочно нужен человек. Да, как обычно. Да, без вредных привычек. И на этот раз, пусть будет девочка, они аккуратнее.

Зона некомфорта

Двое молодых людей в спортивных костюмах сидели на корточках в подворотне. Один носил «адидас», другой «найк» и кепку-аэродром. Неспешно сплёвывали шелуху от семечек, вспоминали какого-то Годо с Юго-западного, который не приехал. И зорко посматривали, не идёт ли кто в расставленные сети.

Они дождались — в их сторону катился на самокате тощий очкарик. С жиденькой, но ухоженной бородой и голыми щиколотками, выглядывающими из-под коротких джинсов. Молодые люди встали, потянулись и заступили дорогу.

— Закурить не будет? — начал адидасный.

— Не курю, — очкарик продемонстрировал вейп, — только жижы могу налить.

— Слышь, — парень в кепке сделал шаг вперёд, — ты чё нам фигню втыкаешь? Какая жижа? Я тебе ща…

Очкарик, против ожидания, резко бросил самокат. Растопырил пальцы и сам пошёл на кепчатого.

— Ты на кого наехал, планктон немотивированный? Я вчера только из зоны комфорта откинулся!

— Это…

— Да я таких коучей как ты, по три раза за тренинг рвал. И заставлял мне смузи берёзовый заваривать. Понял?

— Ты чего, мужик? Нарываешься? — несколько неуверенно вставил адидасный.

— Я тебе сейчас кейсы предъявлю, корпоративные, — очкарик не собирался отступать, — И набонусирую, если не ответишь. А потом косты срежу, обоим сразу.

— Ты нам не предъявляй! — тонкой взвизгнул кепчатый, — мы сейчас братву позовём!

— Давай, зови, — очкарик гнусно ухмыльнулся, — я со стафа своих подтяну. Хочешь, чтобы мы своей синергией тебе точки роста обозначили? Так мы вас заапрувим! Реквесты пролонгируем, будете всю жизнь на кипиай работать! Ни один ичар вам офер не сделает.

Парни переглянулись, синхронно развернулись и побежали.

— Чёрт! — адидасный сплюнул на бегу, — На кого это мы напоролись?

— Сто пудов смотрящий по офису, — кепчатый от напряжения даже покраснел, — И откуда они такие звери берутся? У меня брат случайно попал к офис. Еле живым ушёл — чуть в бабершоп не затащили.

— А я говорил, у него самокат…

Очкарик, оставшись в одиночестве, улыбнулся. Еще не родилась шпана, способная победить аспиранта-филолога. Материал, собранный для кандидатской «Сравнение корпоративного арго и блатного жаргона начала двадцатого века», отлично подходил для разборок.

Караси и звезды

Леший, в камуфляжном костюме и резиновых сапогах, долго стоял на берегу омута. Вздыхал, корчил рожи и нерешительно топтался на месте. Наконец, решившись, бросил в воду камень.

По-началу ничего не происходило. Но через пару минут вода вспенилась, забурлила. Из глубины вынырнула Русалка, в бикини и с маской для подводного плавания.

— Опять моих карасей рыбачить вздумал? — девушка раздраженно ударила по воде рукой, — Как утоплю сейчас!

— Да нет, — леший замялся, — я это. За вчерашнее извиниться.

Русалка удивилась. Минуту рассматривала парня, а затем уже не так сердито ответила.

— Только рыбачить всё равно не дам. Это мой омут.

— Я и не собирался. Я вот. На!

Леший вытащил из-за спины букет и протянул девушке.

— Ой! Это мне?

— Ага, — леший вдруг засмущался и потупил взгляд.

Русалка взяла букет, прижала к груди и втянула воздух.

— Как пахнет!

— С цветами папоротника. Можешь желание загадать.

— Ладно, — Русалка улыбнулась, — я не злюсь за карасей. От двух не обеднею. Не обязательно было букет тащить.

— Да не, я не из-за этого — Леший покраснел и вдруг выпалил, — А пойдем на звезды смотреть, после заката?

Ответа Русалка не дала. Громко плеснув водой нырнула обратно в омут.

— Ну вот…

Леший от обиды чуть не расплакался. Но не успел.

— Идём!

Русалка вынырнула у берега, и вышла из воды. Бикини сменился закрытым купальником, а маска на венок.

— Где будем смотреть?

— Вон там, на пригорке. Лучше всего видно.

— Меня Настасья зовут.

— А я Игорь.

Уже ночью, Леший проводил Русалку обратно к омуту. Прежде, чем нырнуть в воду, девушка чмокнула его в щеку и шепнула:

— Ты приходи завтра карасей ловить сюда. В других местах таких жирных нет.

— Ага, — только и смог ответить Леший.

И он, конечно же, пришел, вот только забыл взять удочку. Хотя Настасья этого даже не заметила.

Паровоз

В воскресенье дед Мартин повел внуков на городскую ярмарку. Яблоки в карамели, сахарная вата и газировка, бьющая в нос. Плюшевый медвежонок для Инги, игрушечные пистолеты для мальчишек.

— Деда, а на карусельке покатаемся?

Мартин потрепал малышку по волосам — в своё время строгий с их родителями, внукам он отказать не мог. Пришлось идти к площадке с аттракционами.

Сначала карусель с лошадками и драконами. Затем американские горки. Комната страха. И даже заглянули в тир. А потом дед Мартин остановился как вкопанный.

— Деда, что случилось? Сердце прихватило?

Мартин отрицательно помотал головой. И как сомнамбула пошел в дальний угол парка аттракционов. Там, в загончике, за синим штакетником ездил маленький поезд. Крохотный, но самый настоящий — в топку надо было кидать уголь, пар свистел в трубе, поршни крутили миниатюрные колеса.

Старый Мартин остановился у заборчика. Со странным выражением лица смотрел на паровозик.

— Дед, как твой, да? — старший внук, Олаф, обнял Мартина за плечи.

— Угу, — только и выдавил из себя старик.

Он всю жизнь водил паровоз. Долго сопротивлялся, не давая списать последнего из своих железных коней. И ушел на пенсию, когда в депо остались только тепловозы.

— Они взрослых тоже катают. Я пригляжу за малышней.

Олаф собрал детей и увел к навесу, где продавали попкорн. Мартин, смущаясь и краснея, сунул контроллеру на входе пять монеток. Сел на лавочке в маленьком вагончике. Поезд дал гудок и отправился в путешествие по кругу.

Старый Мартин вдыхал дым, долетающий в вагон из трубы паровоза, слушал пыхтение котла и улыбался. Глаза его влажно блестели, как бывает, когда встретишь старого друга.

Яйцо

— Как ты мог?!

Дед, Бабка и курочка Ряба осуждающе смотрели на Кота.

— Чо сразу я? Откуда я знал, что вам эта мышь нужна? У меня работа такая, их ловить.

— Ты её съел! Кто теперь нам яйца бить будет?

Дед продемонстрировал лоток с золотыми яйцами.

— Их же ни один молоток не берет. Только мышка хвостом и справлялась. А ты её…

— Может, её попросить нормальные яйца нести? — Кот показал лапой на Рябу.

— Ты еще издеваешься? Мы из них яичницу не делаем. Скорлупа! Золотая! Думаешь на какие шиши мы эту виллу купили? Да еще и не далеко от Парижа. А теперь что?

Бабка расплакалась. Дед погладил её по голове.

— В Россию надо обратно ехать. Организуем мышиный кастинг…

Кот на мгновение задумался. Распушил хвост и вспрыгнул на стол.

— Вот еще! Что я, за мышь не смогу сработать? Ну ка, давай яйцо сюда.

Осторожно, лапкой, Кот толкнул золотой овал.

Бздынь!

На полу растекалась лужица из желтка.

— Ура!

— Дед, звони Фаберже, его заказ готов!

— Ах ты моя умничка, — Бабка расцеловала Кота, — давай сметанки тебе налью.

Кот довольно сощурился. Он давно планировал подсидеть Мышь, вольготно устроившуюся на должности раскалывателя яиц. Пришлось провести целую операцию: договориться с Вороной о сыре, организовать доставку попутной Лисой, долго выманить Мышь на кусок дорогущего бургундского «Тру дю крю». А потом вывозить обожравшуюся бесчувственную Мышь курьером агенства «Лебедь и Компания». Но теперь Кот стал незаменим и сможет спокойно лакомиться сметаной, спать когда захочет и никаких дурацких мышей.

Дневник дизайнера в яблоках

День 1

Решил вести дневник. Блог, твитер — уже неактуально. Буду записывать только для себя.

День 2

Проснулся. Выпил смузи. Весь день на работе думал как тут все плохо. Пора валить из этой страны. Хочется свободы, творчества, а меня заставляют рисовать рекламу памперсов. Настоящая тюрьма народов.

На ужин купил пельмени. Около дома, на мусорке, увидел огромный старый чемодан без ручки. Взял с собой. Прикручу проволоку и продам как винтажный. Открыть не смог.

День 3

Выходной. Снова пил смузи на завтрак. Буду сегодня реставрировать вчерашний чемодан. Взял у соседа плоскогубцы и открыл его.

Боже ты мой! Я знал, я верил! Это карма. За все мои страдания.

Такие деньжищи!

Сел пересчитывать.

День 4

Пересчитываю.

День 5

Отпросился на работе, сказал, что заболел. Сел пересчитывать дальше.

День 6

Сбился на триста втором миллионе.

День 7

Бросил считать. Вывалил все на пол и любуюсь.

День 8

Весь день лежал, обсыпавшись деньгами. Если, валяясь в деньгах, двигать руками и ногами, получается фигура денежного ангела.

День 9

Звонили с работы. Сказал, что увольняюсь. Для отвода глаз добавил, что решил стать дауншифтером и уехать жить в Воронеж. Купил двойную порцию пельменей. Сижу, праздную.

День 10

Вокруг дома ходят подозрительные личности. Видимо, ищут чемодан. Страшно.

День 11

Ночевал в шкафу в обнимку с чемоданом.

Утром решил, что надо уезжать. Желательно в другую страну. Желательно на другой конец глобуса, туда, где тепло. Долго сидел над картой, выбирая. Никогда не подозревал, что в мире так много стран. Придумывал, как вывести деньги через границу.

День 12

Пошел к знакомому артхаус-режиссеру Сережке Краснопупкову. Сказал, что выиграл грант в американском посольстве на съемки фильма о сталинских расстрелах по моему сценарию. Он сказал, что такое снимать не будет, долго ругался матом. В ответ заявил ему, что снимать будем на тропических островах. Сережка сразу оживился, сказал, что расстрелы это его любимая тема и он готов выехать прямо сейчас. Дал ему денег нанять десяток моделей. Он сначала удивился, что для такого фильма модели вроде не подходят. Но потом согласился, что на тропическом острове лучше будут смотреться модели, чем толпа мужиков в фуфайках.

День 13

Арендовал самолет для нашей съемочной группы.

День 14

Весь день паковал деньги. Купил десяток чемоданов и засунул туда все свои записи, начиная с детского сада. Между листами распихал деньги.

День 15

Сегодня вылетаем. С моими чемоданами и оборудованием для съемок мы похожи на цыганский табор. На контроле, в аэропорту, таможенник заинтересовался что, за бумаги у меня в чемодане. Сказал, что это сценарий для фильма. Начал пересказывать ему «Евгения Онегина» на современный манер с творческими вставками от себя. Слабак! Таможенник сломался уже на третьей главе и без разговора пропустил. Долго вылавливал всю группу из дьютифри и грузил бесчувственные тела в самолет.

День 16

Летим. С тремя посадками где-то в Азии. Пилоты весь полет по очереди бегают знакомиться с моделями. Хотел тоже пообщаться с девушками, но не могу себя заставить отойти от чемоданов.

День 17

Прилетели. Нет, кажется, я что-то не то выбрал. Весь аэропорт — один сарай без крыши. Диспетчер — пьяный туземец в набедренной повязке с айфоном. Нашли гостиницу, поселились.

День 18

Потерял съёмочную группу. Разбрелись, сволочи, кто куда, смешались с туристами. Ночевать никто не вернулся. Ну и ладно, бе-бе-бе!

День 19

Группу так и не нашел. Зато познакомился с местным правителем. Король Тур-Муа-Лангу Девятый, можно просто Димка. Десять лет назад учился у нас в институте Лумумбы. Пьет водку, матерится на русском и скучает по России. Рассказал ему про тюрьму народов. В ответ Димка свозил меня на соседний остров, где живет племя каннибалов. Нет, если с этой точки зрения, то у нас очень даже хорошо.

День 20

Король Димка предложил купить у него соседний остров, объявить независимость и тоже стать монархом. А он будет ездить в гости с официальными визитами. Обещал подумать.

День 21

Ничего не помню. Кажется, пил во дворце у Тур-Муа-Лангу Девятого.

День 2какойто

…

День 25

Ну вот я и на собственном острове. Красота! Пальмы, белый песочек, бунгало. Есть даже интернет. Читал новости с родины. Грустил.

День 26

Надо устанавливать дипломатические отношения. Писал письма в ООН и другие страны. Просил признать мою страну. Обещал в ответ признать их.

День 27

Никто не отвечает. В ожиданни обошел остров. Маловат! Боюсь, места хватит только на один международный аэропорт.

День 28

Опять никто не ответил. Жду и собираю урожай кокосовых орехов. Две штуки уронил на ногу. Больно! Нужно срочно назначить министра сельского хозяйства, пусть он этим занимается.

День 29

В гости приплыл король Димка. Сообщил новость: около моего острова нашли нефть. Жалостливо смотрел на меня, жал руку, обещал предоставить политическое убежище. И быстро уплыл, тревожно оглядываясь.

День 30

Читаю в интернете новости. США объявили меня диктатором. Говорят, что я угнетаю жителей. Долго ходил по острову: никого не нашел, кроме чаек, двух крабов и черепахи. Сижу, выбираю кто из них за меня, а кто оппозиция.

День 31

Над островом летает американский самолет. Выложил из камней неприличный жест. Летчики обиделись и улетели. В новостях передали, что я устраиваю на острове геноцид. Сходил и проверил: чайки, крабы и черепаха на месте. Врут!

День 32

В гости приплыл король Димка вместе с русским консулом. Прикольный дядька. Обещает отправить на родину, если будет совсем плохо. Ответил, что русские не сдаются. Откуда во мне этот пафос? Видимо, скучаю по родине.

День 33

На горизонте маячит авианосец. Здоровая дура! На нем весь мой остров поместится. Вырезал неприличный знак на вертикальной скале, чтобы они точно увидели.

День 34

С авианосца запускали самолет. Когда он садился обратно, промахнулся и упал в воду. Так вам и надо, империалисты! Нечего на чужую нефть рот разевать.

День 35

В новостях сказали, что мои ПВО сбили американский самолет. Обещают гуманитарные бомбардировки. Сволочи! Вот как сейчас устрою референдум по вхождению в состав России. Ох вы и попляшете! Начал копать бомбоубежище.

День 36

Погода испортилась: ветер, волны, немножко бомбили. Испортили кокосовую рощу.

День 37

Не возьмете! Начал строить катапульту — буду отбиваться. Русские не сдаются! Чайки, крабы и черепаха уплыли на соседний остров.

День 38

Приплыли король Димка и русский консул. Предлагали уезжать. Нет, я своего не отдам! Связали, положили в лодку и эвакуировали. Сволочи!

День 39

Погрузили в самолет. Привязали к креслу. Король прослезился и обещал приехать с официальным визитом. Съемочную группу обещали выслать позже, когда найдут.

День 40

Как же хорошо дома! Родина, однако. Нашел в холодильники пельмени, съел раньше, чем сварились. Заполировал кетчупом. Сделал смузи, попробовал, вылил. Как я пил эту гадость?

День 41

Устроился обратно на работу. Как же я соскучился! Нарисовал концепт рекламы памперсов. Мои вы хорошие!

День 42

Возвращаясь с работы, нашел около мусорки винтажный сундук. Оттащил домой. Открыть не смог. Ничего, завтра возьму у соседа плоскогубцы…

Иск

— Здравствуйте! Хочу подать иск против Эволюции.

— Что у вас случилось?

— Вот посмотрите. Видите?

— Да-а-а-а. Сочувствую.

— Вот я и хочу спросить Её: а это обязательно было? Какого, извините, «менделя» мне такая шея? Что за дарвиновские шуточки? Я требую возмещение морального вреда!

— Хорошо, запишем. Как вас зовут?

— Жук. Жук-жираф. По паспорту Trachelophorus giraffa.

— Присаживайтесь. Будете в очереди за утконосом, обезьяной-носачем и рыбой-лопатой.

Лечение

— Барсик, скажи, — пёсик Дюша подошёл к коту, — правда, что вы на больное место людям ложитесь?

Кот гордо изогнул хвост.

— Может быть. Иногда и не всем.

— Тогда иди, хозяину на голову ляг.

— С чего это? Пусть анальгин выпьет. Буду я еще тратить время на ерунду.

— Нет, боюсь, таблетка не поможет. Он кредит взял.

— Ну-у-у-у, — кот лениво потянулся.

— На айфон!

Барсик нахмурился.

— Айфон значит. В кредит. А котик любимый дешевым китекетом теперь должен давиться!

Зашипев, кот полез на кровать громко ворча.

— Кредит он берёт. Тут не кота надо прикладывать, тут экзорциста надо вызывать. Дюша, зови Мурзика из третьей квартиры. Боюсь, один не справлюсь.

Пёсик убежал, а Барсик стал укладываться на лоб человеку. Для начала пузиком. А если не поможет, в арсенале было и крайнее средство — пушистая попа. Она точно лечит безнадежные случаи.

Звезда

— Ангел номер три тысячи семьсот пять!

— Я!

— Почему вовремя не упала звезда в районе Воронежа?

— У нас пиротехника закончилась. Пока со склада принесли…

Архангел сурово посмотрел на строй ангелов и расправил крылья.

— Вы чем думали? А если кто-нибудь на Земле посмотрел в небо и не увидел её?

— Да ладно… Ну не упала и ладно. Большую Медведицу мы вовремя зажгли.

— Как это «ладно»? Вы думаете, что говорите? А если человек не загадал желание вовремя? А если у него надежда пропала?

— Ну…

— Вы, вообще понимаете, что если звёзды падают, то это обязательно кому-нибудь нужно?

Ангелы виновато потупились.

— За работу, бездельники! А то в следующий отпуск отправлю всех групповым туром на Землю. На курорты Белого моря, с опцией «всё выключено» и аниматором белым медведем. Бегом!

Трепыхая крыльями, ангелы стали разлетаться по рабочим местам. Архангел грустно улыбнулся, переместился в прошлое, зажёг лампу и лично пролетел, изображая падающую звезду. Точно в районе Воронежа. Чтобы все, кто ждал её, смогли загадать желание вовремя.

Царь зверей

— Мама!

Топ, топ, топ — громкие шаги.

— Ну мама!

— А? Ты почему не спишь?

— Мама, я когда вырасту кем буду?

— Кем захочешь, тем и будешь.

— Можно я буду как дядя бегемот?

— Таким же толстым и ленивым?

— Нет, таким не хочу. А как дядя крокодил?

— Таким же зеленым? С плохим запахом изо рта?

— Тогда как дядя жираф!

— Чтобы шутки на третий день доходили?

— Может…

— Так! Я кому сказала спать?

— А кем же…

— Будешь как папа: сильным и смелым тушканчиком. Нас даже львы боятся и никогда на нас не охотятся. Мы слонов обгоняем, между прочим.

— Ух ты!

— Доволен? А теперь — спать.

Посуда

Витя сидел дома в одиночестве. Родители ушли на работу, в школе были каникулы, а погода на улице была совершенно не «гулятельная». Он повалялся на диване, поиграл на телефоне, потискал кота. И уже собирался помыть посуду, как услышал подозрительные звуки в ванной комнате. Как будто водили мылом по стеклу. Вооружившись теннисной ракеткой, Витя решил посмотреть, что там.

Дверь ванной распахнулась. На пороге стоял странный мужчина. Обмотанный полотенцами, вместо одной руки шланг от душа со стальной лейкой на конце, в другой держал кусок хозяйственного мыла.

— А-а-а-а-а! — заорал Витя.

— Если хочешь жить, идём со мной, — голос незнакомца был металлическим и неживым.

Он схватил Витю за руку и потащил на кухню. Впихнул мальчика внутрь, и начал баррикадировать дверь изнутри.

— Ты кто?

— Я Мойдодыр, модель Банщик-800.

— Что?

— Я послан из будущего, чтобы спасти тебя.

— Не понимаю…

— Ровно через двадцать лет, сумасшедший профессор изобретёт идеальную грязь из наномашин СвинствоДа. Через двадцать лет, три минуты и десять секунд грязь обретёт сознание и решит испачкать всё человечество. Начнётся война против людей. Решивших искупаться, будут бросать в тюрьмы, за кусок мыла — расстреливать, а стиральные машины объявят машинами апокалипсиса. Все будут чумазыми и неопрятными.

— А я тут при чем?

— Ты возглавишь движение Сопротивления. Изобретёшь киборгов — Мойдодыров, чтобы они принудительно мыли людей.

— Не может быть!

— СвинствоДа решит послать в прошлое своего агента, Пакость-1000 из жидкой грязюки. Чтобы он сделал из тебя чумазого поросёнка. Тогда ты не будешь сопротивляться и война будет выиграна.

В дверь кухни постучали. Мерзкий, шлёпающий голос пробулькал:

— Витя, выходи.

— А его нет дома, — ответил Мойдодыр тонким голосом.

— Как нет? Должен быть!

За дверью расстроенно захныкали.

— А где он?

— Гулять ушёл.

Голос затих. Послышались удаляющиеся шаги. Мойдодыр показал большой палец.

— Врёте! — снова раздался голос, — вон его кроссовки стоят, здесь он!

На дверь обрушился удар. Не выдержав, она распахнулась.

В кухню вошёл ещё один странный мужчина. Грязный, как сантехник после заплыва в подвале.

— Всё! Теперь ты мой! — выкрикнул он, смотря прямо на Витю.

— Сейчас я тебе мойку устрою, — вступил вперёд Мойдодыр.

Из его руки-душа полилась вода. Пакость-1000 уклонился и плеснул чёрную жидкую грязь на Мойдодыра.

— А! Погибаю!

Мойдодыр рухнул на пол.

— Срочно! Влажную салфетку! Кто-нибудь…

Пакость-1000, грязно ухмыляясь, приближался к мальчику. Витя отступал от него, пока не упёрся спиной в мойку.

— Тебе некуда бежать, — Пакость-1000 поманил пальцем, — подойди, я испачкаю тебя не больно.

Витя шарил руками, в надежде найти защиту. И нащупал бутылку с моющим средством для посуды.

— Вот тебе!

Розовая струя ударила в лицо грязнули.

— Асталависта, беби, — крикнул с пола Мойдодыр.

— А-а-а-а! Убили!

Пакость-1000 закрутился на месте и растаял. Витя подошёл к лежащему Мойдодыру.

— Помоги мне дойти до воды. Я тоже должен исчезнуть, чтобы не пачкать временной континуум.

С трудом удалось отвести раненого киборга в ванную комнату. Мойдодыр залез в душевую кабину.

— Включи воду, мне самому не позволяет защитная программа.

— Нет! Останься!

— Прости, старик.

Чуть не плача, Витя включил воду. Мойдодыр показал поднятый большой палец и стёк в канализацию.

Расстроенный, Витя пошёл на кухню. В раковине, как первая ласточка СвинствоДа, лежала грязная посуда. Мальчик вздохнул.

— Прости, я ещё слишком мал для этой войны. Придётся тебе подождать, пока я возглавлю сопротивление.

Увы, эта история не впечатлила родителей. Папа долго смеялся как сумасшедший, а мама хмурилась и качала головой. Так что посуду пришлось помыть. «Во имя будущего» — как мудро заметила мама.

Лошадиная сила

— Что, застрял?

Дед Лаврентий, хитро прищурившись, смотрел на засевший в грязи мерседес.

— Типа того, — водитель, хмурый дядька бандитского вида, скривился и сплюнул, — сам же видишь.

— Вижу, вижу. Сколько у тебя лошадок под капотом?

— Триста.

— Вытаскивать будем?

— Есть трактор?

— Зачем он мне? У меня Авдей есть.

— Кто?

— Кто-кто, конь без пальто. Одна лошадиная сила.

— Тю…

— Враз твою колымагу вытащит.

— Ладно, веди свою коняку.

— Сначала о цене договоримся.

— Ну, сколько ты хочешь?

— Да кило овса за лошадиную силу.

Ударили по рукам. Дед Лаврентий привел лошадь и зацепил.

— Только, мил человек, деньги вперед.

— Почем там овес?

Дед показал на пальцах.

— Держи.

— Э нет. Ты по лошадкам в машине считай.

— Ты сдурел? Это же…

— Ну, не хочешь как хочешь. Мы тогда с Авдеем домой.

Водитель огляделся. На поля опускались сумерки. Ближайшего села даже не было видно.

— Ладно, так и быть, — дядька вытряс из бумажника все деньги, — вот!

Лаврентий ухмыльнулся и снова зацепил упряжь. Обалдуй-внук, промышлявший хакерством, чтобы помочь старику немного подшаманил с картой для навигаторов. И среди виртуальных полей, теперь шел «объезд» для таких нетерпеливых водителей. Ну а яму, регулярно подновлял трактором племянник Витька.

— Н-н-н-но! — крикнул дед Лаврентий и одна лошадиная сила потащила триста.

А водитель уныло вздохнул и решил, что в следующий раз мощностью лучше не хвастать.

Мой человек

— Ура! Я тебя нашел!

Котенок подбежал к мальчику и обхватил за ногу лапами.

— Как долго я тебя искал!

— Ты кто? — мальчик наклонился и погладил рыжую шерстку.

— Я Мурзик. И я тебя нашел.

— А ты меня терял?

— Конечно. Ты ведь мой человек, я тебя сразу узнал.

Мальчик улыбнулся и взял Мурзика на руки.

— Честно-честно?

В ответ котенок замурчал.

— Надо тебя маме показать. Только что она скажет?

— Скажи, что теперь ты не сам по себе, а мой. Но я же не могу её с тобой разлучать, по этому я согласен пожить у вас дома.

— Хорошо. Ты не бойся, мама у меня добрая.

— А что вы на обед едите?

— Сегодня тефтельки будут.

Котенок удобнее устроился на руках и заурчал еще сильнее. Он не знал, что такое тефтельки, но уже чувствовал какие они вкусные.

И они пошли домой, котенок и его мальчик. И мама их конечно же не выгнала: она знала как бывает, когда найдешь своего человека.

Прививка

— Ты кто?

— Я песец.

— Чего то не похож. Окрас странный, и шерсть выпадает.

— Линяю я. Летом темный, зимой белый, а сейчас промежуточный вариант.

— А чего пришел?

— Ну как всегда. Или не знаешь зачем я прихожу?

— А-а-а-а!

— Да не вопи ты так. Я сейчас не больно «кусь» сделаю и пойду.

— Не надо!

— Что ты как маленький-то? Это осенняя профилактика. Как ты без прививки кусем зиму переживешь?

— Прививка?

— Ну да. Профилактика. Я кусь, чуть поболит и живи себе спокойно всю зиму. А то, я к тебе в январе приду по-взрослому. Хочешь?

— Не надо. Лучше кусь.

— Давай, снимай штаны, ложись на живот.

— Зачем?

— Я что, тебе некультурно через одежду кусать буду? Поторапливайся, мне сегодня еще два дома обойти надо.

Через десять минут, песец вышел из квартиры, вытащил телефон и потыкал в экран когтем.

— Петрова привил. Теперь сто пятая квартира, Сидоровы.

Песец вызвал лифт и поехал на другой этаж. Профилактический «кусь», новейшую разработку российских ученых, ему пришлось внедрять с начала этого года. Президент, недовольный обстановкой в стране, лично прилетал в заполярье. Хмурился и просил песца включиться в федеральную прививочную программу. Пришлось взять лапой под козырек. А что делать? Всё лучше, чем пойти на шапку для дежурных офицеров РВСН.

Вечерний поезд

Платформа перед вокзалом была пуста. Только на путях стоял странный поезд — черные вагоны, в окнах ни проблеска света.

— Девушка, что вы делаете здесь так поздно?

Жаннет опасливо обернулась. Возле вагона стоял проводник в черной форме.

— Я хотела уехать. Только билетов нет.

— Куда же вы хотели попасть?

— Куда угодно! — Жаннет вдруг расплакалась, — Хоть куда нибудь! Нет ли у вас в поезде места для меня?

Проводник подошел к ней и успокаивающе погладил по голове. Ладонь оказалась ледяной. Вытащил из кармашка кителя платок и протянул девушке.

— Не думаю, что ты хотела бы поехать на этом поезде. Твоё время еще не пришло.

— Куда вы едете?

Проводник покачал головой.

— Туда, откуда не возвращаются.

Глаза мужчины блеснули холодным зеленоватым огнём.

— Иди домой. Ты помиришься с родителями, найдешь новых друзей и всё у тебя будет хорошо.

— А как же…

— На мой поезд ты сядешь как нибудь потом. Через много лет, когда ветер потеряет вкус мяты, а солнце перестанет согревать.

Жаннет протянула платок обратно. Проводник покачал головой.

— Оставь себе. А теперь извини, я должен встретить своего пассажира.

От вокзала к поезду шел старик. Дряхлый, еле передвигающий ноги.

— Ваш билет сэр!

Проводник взял у старика картонный прямоугольник с золотыми буквами.

— В нашем поезде принято не брать с собой багаж.

— А что же мне с ним делать?

— Оставьте прямо здесь. Вам он больше не понадобится.

Старик улыбнулся. Прямо на глазах его лицо стало молодеть. Годы, дряхлость и морщины спадали с него, превращаясь в чемодан стоящий на платформе.

— Куда его? — спросил юноша.

— Не беспокойтесь, наш грузчик заберет его. Прошу вас!

Пассажир вошел в вагон, а следом за ним проводник. Поезд тронулся. Жаннет махала ему вслед, зная, что все будет, как сказал странный незнакомец.

Париж

— Отвезешь меня в Париж?

— Зачем?

— Ну! Романтика, Эйфелева башня, кофе на Елисейских полях.

— Маша, о чем ты?

— В Лувр сходим, приобщимся к культуре…

— Перестань!

— Ты меня не любишь! Если бы любил, давно бы свозил меня в Париж!

— Маша, какой Париж? Какая башня? Очнись! Мы хомяки, Маша! Понимаешь? Я тебя могу к кормушке отвезти. Или на колесико сводить.

— Правда? На колесико?

— Конечно, милая! Идем прямо сейчас.

— Я тебя обожаю, Хомочка!

До самого утра в клетке скрипело вращающееся колесо. Скрипело, хочу заметить, самым романтичным образом.

Скульптор

— Потрясающе! Шедеврально!

Король обошел вокруг статуи. Поцокал языком.

— То есть, если смотреть с этой стороны, мы видим композицию «Коронация». А если с этой стороны, то «Победа в битве на беловодной». Божественно!

— Сир, а если вы зайдете с тыльной стороны, — скульптор взял короля за локоть и провел на другую сторону монументального изваяния, — то можете увидеть…

— «Рождение наследника»! Мастер, вы гений!

Скульптор скромно потупился.

— Скажите, мастер, — король шагнул к скульптору поближе, взял за пуговицу и доверительным шепотом спросил, — говорят, вы в каждой скульптуре прячете изображение своего лица. Так сказать загадка для знающих. Я очень внимательно смотрел, но так и не нашел. Откройте секрет!

— Шут, который сидит на ступеньке трона, в композиции «Коронация».

— Ну вы и шалун, мастер! Действительно, теперь я вижу сходство.

Скульптор склонил голову пряча усмешку. На самом деле, у всех статуй в композиции было его лицо, даже у младенца-наследника и королевы. Но подслеповатому королю знать об этом было не обязательно.

Любовный микророман в стиле магического реализма

Работала Лерка в небольшой фирме штатной ведьмой. Обычные колдовские дела: приворотное зелье для перспективного клиента сварить; налоговые ведомости заколдовать; проверяющему из пожарной охраны глаза отвести; работников заворожить, чтобы отпуск летом не брали. Ничем не хуже других профессий, между прочим. Не всем же в бухгалтерии прохлаждаться и на ресепшене глазки строить. А за метлу иностранную кредит платить надо, и бабушке в деревню денег послать, у неё пенсия маленькая.

Так и крутилась Лерка белкой в колесе. Одно расстраивало: молодого человека на горизонте не было и не предвиделось, сколько она на кофейной гуще не гадала. Сбегали все, только узнав, что она ведьма. Никому не хочется в козла превратиться, если в пику жене что-то скажешь. Слабаки! А крутить любовь с мрачными военными колдунами Лерка не хотела — выйдешь за такого, потом всю жизнь мотайся с ним по дальним гарнизонам, пока он зомби ловит. И пьют они, много и только настоенное на мухоморах. Спасибо, не надо. Так и жила Лерка, от работы до дома и обратно. В отпуск ездила к бабушке в деревню, стараясь не замечать, как она расстроенно качает головой.

Но тут сломался у Лерки ноутбук.

— А ты к нашему сисадмину сходи, он вроде может починить, — на обеде сказала Леркина подружка Ната.

Вариант был рассмотрен со всех сторон и признан подходящим: сисадмин был существом нелюдимым и безвредным. Пришлось идти в его кабинет, больше похожий на берлогу.

— Витя, — постучав, Лерка заглянула внутрь.

— А? Чего? Интернет через минут десять заработает.

— Я по другому делу.

— Перезагрузись.

— Да не, у меня дома ноутбук сломался. Можешь посмотреть?

— Приноси.

— Мне срочно надо. Может посмотришь вечером?

Сисадмин Витя снял очки, рассматривая Лерку.

— А ты далеко живёшь?

— Я тебя на метле отвезу. И домой потом подброшу.

— Ладно. Зайди за мной в семь тогда

Ровно в семь Лерка снова постучала в дверь сисадмина.

— Идём?

— Ага, сейчас.

На улице Лерка отстегнула от столба метлу, поставила в боевое положение и кивнула на место позади себя.

— Ты же ведьма, да?

— А по метле не видно?

— Ну, сейчас модно… Девчонки многие себе покупают.

— Я настоящая, не волнуйся.

Парень сел позади неё, ухватился за древко.

— За меня держись, а то свалишься. И шлем надень, а то сам будешь штраф платить.

Стесняясь, Витя взял её за талию как хрустальную вазу. Лерка усмехнулась и завела метлу.

— Ух ты! Класс! А выше можешь? — орал пассажир ей в ухо.

— В городе нельзя, — довольная улыбалась ведьма, — я только в деревне высоко гоняю.

— Супер!

Домчались они быстрее, чем обычно каталась Лерка.

— Ну ты даёшь! Покатаешь меня ещё как-нибудь?

— Если захочешь. Идём.

Метлу Лерка занесла в квартиру — тащить не тяжело, а угоняют с улицы частенько.

— Показывай своего страдальца.

Девушка отвела Витю в комнату. Розовый ноутбук сиротливо лежал на столе.

— Не стой над плечом, — сисадмин нервно поёжился, — это надолго.

Лерка ушла на кухню. Вздохнула и решила пожарить картошку. Задумалась пока чистила и очнулась, когда сделала из неё пюре. Пришлось к нему жарить котлеты.

— Всё, сделал. Живее всех живых твой ноут.

Витя зашёл в кухню и принюхался.

— Как пахнет вкусно!

— Будешь?

— Угу.

Всё приготовленное Лерка скормила гостю. Ей почему-то было приятно смотреть, как он уплетает за обе щеки.

— Давай, отвезу тебя домой.

— Не надо. Мне тут недалеко, прогуляюсь на ночь.

Он обулся, уже одной ногой вышел за порог. Лерка потянулась, чтобы придержать дверь. И тут Витя обернулся, оказавшись лицом к лицу с девушкой.

— Я спросить хотел.

— Что?

— Ты встречаешься с кем-нибудь?

— Какая тебе разница?

— Действительно, — он рассмеялся, — я тебя всё равно отобью.

— Ты чего? Забыл, что я ведьма?

— Да мне всё равно.

Витя подался вперёд и она почувствовала его дыхание.

— Не боишься, — сделала она последнюю попытку, — что в козла превращу?

— У меня дедушка домовой, — он обнял девушку, — на нас это не действует…

Только лет через десять Лерка узнала, что Витя соврал. Никаких домовых у него в роду не наблюдалось.

— Амуры видимо были, — ворчала Лерка, и с напускной строгостью трепала мужа по лысине на макушке, — и сатиры. А они и так козлы наполовину.

Она прекрасно знала, что поводов Витя не давал вовсе не из страха. Но порядочной ведьме положено ворчать. Хотя бы два раза в неделю.

Окончательное решение

Тёмный властелин, с уставшим выражением лица, смотрел на толпу закованных в цепи героев.

— Ты не сломишь нас, воплощение зла! — выкрикнул блондин-красавчик, принц Тридвадцатого царства.

— А я и не собирался. Но кое-что надо вам показать. Начинайте!

Дюжие гоблины выкатили огромный котел. И начали кидать в него доспехи и оружие, раньше принадлежавшие героям.

— Нет! — девица с копной рыжих волос дергалась в цепях, — Это меч Предназначения! Не смейте его трогать!

Но гоблины не слушали, всё носили и носили, пока в чане не образовалась гора железа.

— Драймур! Приступай.

В зал вошел дракон. Задумчиво поковырялся в зубах осиновым бревном, икнул и выдул под чан струю пламени.

Герои ахнули, кто-то закричал. Всё их оружие, особое, с личными именами, заклятое, покрытое волшебными рунами, превратилось в расплавленный металл.

— Спасибо, Драймур. Эй, бездельники, разливайте!

Гоблины наклонили чан и пылающий металл потек в форму.

— Ты негодяй! — снова крикнул принц-блондин, — Какое ужасное оружие ты задумал создать из наших мечей?

— Зачем оружие? — тёмный властелин улыбнулся, — вас я уже победил и так. Нет, оружие мне ни к чему. Вынимайте изделие!

Гоблины вытащили из формы еще горячую секцию ограды.

— Это забор, дорогой мой принц.

— Что? Ты расплавил наши мечи ради забора?

— Да. Поставлю по периметру своей страны, чтобы ни одна геройская рожа ко мне не лезла. Я к вам не хожу, и вы к нам не смейте. Поняли? Чтобы духу вашего не было!

Властелин почесал нос и кивнул гоблину.

— Ставьте ограду. И сразу освободите этих и депортируйте в двадцать четыре часа. И визы этим агрессорам больше не давать!

Когда героев выпустили на мост через пограничную речку многие плакали. А принц Тридвадцатого царства грустно вздохнул: героем стать не получилось, придется переквалифицироваться в управзамком.

Школьный автобус

Алекс ждал сову из школы магии, но прилетел дрон с письмом из школы ТехЦентра. Родители счастливо улыбались, только Алекс ходил мрачный и дулся. Ну согласитесь, магия ведь гораздо интересней, чем банальные шестерёнки!

Настал день, когда пора было идти в школу. Никаких платформ с дробями и поездов. Алексу собрали портфель, и родители повели его на остановку. Через пять минут около них остановился обычный школьный автобус.

— Доброго утра! — водитель широко улыбнулся, — заходи, мы едем в школу.

Угрюмый, Алекс поднялся по ступенькам.

— Ты чего такой мрачный? Не нравится наша школа? Ты, наверное, хотел в школу волшебства?

— Угу, — самым печальным голосом ответил Алекс.

— Ну, я могу тебе сказать, что мы круче любых волшебников.

Мальчик косо посмотрел на водителя — ну кто же поверит в такое?

— Я тебе докажу. Во-первых, чтобы стать инженером, не надо быть избранным. Каждый, кто хорошо учится, может повелевать техникой. Только от тебя самого зависит, будешь ли ты крутым, а не от мифических волшебных палочек.

Алекс недоверчиво хмыкнул.

— Во-вторых, — продолжил водитель, — у нас нет ни распределяющих горшков, ни выбирающих колпаков. Ученики сами решают, какую специальность будут изучать.

— Правда?

— Точно-точно. Никто тебе не будет приказывать, добрым быть или злым. Только не забудь посоветоваться о выборе специальности с папой и мамой.

— А третье? Вы сказали — три причины.

Водитель наклонился к мальчику и доверительным шёпотом сказал:

— Вместо древнего паровоза, у нас летающий школьный автобус. И ученики катаются на нём каждый день, а не два раза в год.

— Ух ты! Он летает?

— Конечно! Садись, пристёгивай ремни, мы подберём ещё несколько ребят и полетим.

На следующей остановке в автобус сел рыжий мальчик, с шахматной доской под мышкой, а на третьей — кудрявая девочка с роботом в руках вместо куклы.

— Все пристегнулись? Мы взлетаем!

Водитель длинно прогудел клаксоном и нажал на газ. Автобус выпустил короткие крылья с двигателями антигравитации, разбежался и пошёл на взлёт. Больше Алекс в выборе школы не сомневался.

Игрушка

— У, дармоеды!

Тигры смотрели на Михалыча грустными глазами и облизывались.

— Вот мне бы сейчас ружьё, мигом бы всех вас!

Животные, словно понимая его, щерили пасти. Уходить они не собирались.

— Пшли, пшли отсюдова!

В ответ слышалось рычание.

— Всех на шкуры пущу! Будете знать, как начальство не выпускать!

Но тигры не понимали штатного расписания и директора, случайно упавшего в вольер, отпускать не собирались.

— Зачем вас только завели. Едите много, рычите, детей пугаете. Хоть бы шерсть давали.

Хищники, не согласные с такой позицией, подошли ближе к будочке, где заперся директор и смотрели всё с большим аппетитом.

— Мы сейчас вас вытащим! — послышались крики, — Барсик, уйди отсюда!

Зоотехники выгнали тигров из вольера, заперли за ними дверцу и только тогда смогли вытащить Михалыча из домика.

— Как вы?

— Ы-ы-ы-ы!

Отпаивали его коньяком из запасов завхоза.

— Они меня чуть не сожрали!

— Да вы что! Нет конечно. Наши тигры очень воспитанные, еще никого не загрызли.

— Они на меня рычали! И облизывались!

— Господин директор, посмотрите.

Зоотехники подвели директора к вольеру. У будочки, где тот недавно прятался, не было задней стенки.

— Если бы хотели, то сразу бы съели.

— А зачем тогда они?

— Скучно им целый день в клетке. Вы же не разрешаете им бревна и шины повесить.

Михалыч потребовал бумагу и тут же, у вольера, подписал приказ о дополнительном оборудовании.

Когда зоотехники остались одни, младший из них довольно улыбнулся.

— Вот видишь! А ты говорил, он заметит кто его пихнул. С нашими тиграми не такое забудешь.

— А если бы они его и правда, того?

— Я их сегодня плотно покормил, как чувствовал.

В вольере зарычали тигры: сытые кошки хотели играть и просили вернуть им смешного толстого человечка.

Правильная сторона

— Входите, д’Артаньян, входите.

Арман Жан дю Плесси де Ришельё, первый министр короля Людовика XIII, приглашающе махнул рукой. Гасконец, с суровым выражением лица, вошёл в кабинет кардинала.

— Зря вы меня позвали, ваше преосвященство. Я всё равно…

Д’Артаньян остановился как вкопанный. Переваливаясь на толстых лапках, ему навстречу шёл котёнок.

— Мяу!

— Я и не собирался вас переубеждать, — кардинал усмехнулся в усы, — всего лишь пригласил полюбоваться на моих питомцев.

Только сейчас гасконец заметил, что в комнате полно кошек. Рыжих, полосатых, белых и черных. Они бродили по полу, сидели на шкафах и валялись на специальных лежанках.

— Сколько их у вас? — голосом полным умиления спросил д'Артаньян.

— Шестнадцать. Не могу не подобрать, если вижу несчастного котёнка.

Гасконец присел на корточки и стал гладить подошедшего кота.

Кардинал понимающе улыбнулся.

— Не стесняйтесь, гладьте. Это очень помогает думать и настраивает на добро. Я никогда не берусь за государственные дела, не погладив их всех.

Д’Артаньян тяжело вздохнул: де Тревиль держал только собак, наглых и злых гончих.

— Хотите покормить их печёнкой? Они отвечают на угощение особым урчанием, как будто поют.

Секунду поколебавшись, бравый гасконец кивнул.

Через два часа из кабинета Ришельё вышел лейтенант гвардейцев кардинала д’Артаньян, не меньший любитель кошек, чем его новый шеф.

На своём месте

— Кто тут у нас?

В верхнюю залу Башни Таинств вошёл великий колдун Ум-Бумбук.

— Вот, господин, — старший ученик поклонился, — вытащили из портала странного человека. Говорит, что физик.

Ум-Бумбук поморщился.

— Опять ерунда попалась. Ищите мне магов, волшебников и великих воителей, а не всякую ерунду. Работайте!

— А этого куда девать?

Колдун посмотрел на закованного в цепи мужчину: самая непримечательная внешность, ни могучего телосложения воина, ни магического блеска в глазах.

— Продайте работорговцам. Хоть пару монет выручим с этого «хфизека».

И Ум-Бумбук стремительно вышел из портального зала.

Через много лет Ум-Бумбук и физик встретятся вновь. Несчастный раб после долгих мытарств станет придворным факиром царя Бух-Хотепа. За сообразительность его поставят надзирающим за оросительными каналами, и он утроит урожаи. Потом станет главным архитектором Великого Храма, и за два года закончит стройку, шедшую двадцать лет. А затем, стареющий Бух-Хотеп сделает его главным над войсками. Бывший физик перевооружит армию и стальные колонны создадут новую империю Хотеп.

Они встретятся второй раз, когда армия возьмёт штурмом Башню Таинств и пред светлые очи физика приведут хозяина. Маг в рваной мантии не узнает бывшего пленника. А физик, с усмешкой прикажет слугам запихнуть Ум-Бумбука в портал. Вдруг и он сможет в другом мире найти своё предназначение?

Свиток

— Вот он! — Маг торжественно поднял руки, — Свиток Всеобщей Мудрости! Прочти его и познай истину.

Рыцарь встал в церемониальную позу, прокашлялся и взялся за край свитка.

— Во имя добра, покажи мне, как изготовить меч Справедливости для победы над Тьмой!

Ничего не произошло.

— Милорд, — шепотом сказал маг, — тут нет контекстного поиска. Вам придётся самому найти запись о мече.

— Ну ладно, — рыцарь вздохнул и стал разматывать свиток, читая название разделов.

— «Ааааа», ритуальный крик героев Нижней Пыхмы.

— «Ааааз», мелкий демон из ледяной преисподней.

— «Аааазшх», старший брат мелкого демона из ледяной преисподней.

— «Абажур», колпак для лампы…

Маг вздохнул и принялся вытаскивать из походного мешка чайник. Он успел выпить чаю, почитать книгу заклинаний и задремать. Разбудили его сдавленные рыдания.

Крупные слёзы катились по щекам рыцаря. Он утирал их свитком и, всхлипывая, читал.

— «Гусь лапчатый», волшебная птица для листания и поиска статей в свитках. Хочу гуся-я-я-я!

— Ну-ну, — маг похлопал рыцаря по плечу, — не надо расстраиваться. Уже буква «Г».

— Я мотал его всю ночь!

— Ничего страшного. Осталось всего, — маг пожевал губами, — семь букв.

— Семь? Семь?!

Рыцарь бросил свиток и выбрался из бесконечной ленты бумаги.

— В пекло свитки, волшебные мечи и магию. Я зарублю тёмного лорда своей простой железякой!

— Но ведь у него сто голов! Придётся рубить каждую!

Рыцарь тяжело посмотрел на мага.

— Без разницы. Если начну уставать, буду цитировать статью «Бубусики с начинкой из Нижней Пыхмы», пока с ума не сойдет, представляя как это выглядит.

И воин вприпрыжку выбежал из Башни знаний. А маг вздохнул и поставил чайник на огонь. Скатывать обратно Свиток Всеобщей Мудрости кроме него, было некому.

Тараканы с активной позицией

— Как же всё отвратительно!

Макс уронил голову и закрыл руками лицо. Хуже и быть не могло: на работе поругался с начальством и дело шло к увольнению; девушка ушла к другому; друзья крутили пальцем у виска и отдалялись. А всё дело, как они говорили, было в его «тараканах»: от мелких правил, вроде «лгать нехорошо», до больших «надо работать не ради денег, а ради мечты». Но жизнь показывала кукиши, как бы подталкивая в общую струю. Хоть плачь, а всё рушилось к чёртовой бабушке.

— Простите, — послышался тонкий голосок, — но бабушки тут совершенно ни при чём.

Удивлённый Макс открыл глаза. На столе, прямо перед ним, стояли тараканы. Большие такие, на задних лапах, сантиметров пять в высоту. Все в строгих костюмах, у каждого на голове шляпа.

— А?

— Мы спрашиваем, что случилось?

— Вы кто?

— Твои тараканы. Услышали рыдания, решили выяснить, что стряслось. У нас вечеринка намечалась, а ты тут страдаешь и не даёшь развлекаться.

— Это всё вы виноваты!

Столкнувшись лицом к лицу со своими «заморочками», Максим выложил всё, что о них думал. С подробностями о том, как они мешают жить. А в конце припечатал:

— Пропаду я с вами. Может, вы уйдёте?

Тараканы чуть не задохнулись от возмущения. Разом все загалдели, стали грозить маленькими кулачками, топать ногами.

— Стоп!

Вперёд вышел древний седой таракан с тросточкой.

— Прекратите шуметь. Молодой человек абсолютно прав: в его несчастьях повинны именно мы. Не даём ему подлизаться к начальству и сделать карьеру, устроить личную жизнь, ну и вообще. С другой стороны, мы тоже должны где-то жить. Поэтому я предлагаю помочь нашему хозяину.

Толпа снова зашумела. Тараканы встали в кружок и вполголоса принялись обсуждать предложение.

— Вы идите, молодой человек, — улыбнулся седой таракан, — ложитесь спать. Утро вечера мудренее.

Так Макс и сделал. А когда утром вышел на кухню, то на столе, естественно, никого не было.

— Валерьянку надо попить, чтобы не мерещилось невесть что.

Но стоило ему взять кружку с кофе, как из-под неё выскочил вчерашний седой таракан и подмигнул через пенсне.

— Доброго утречка! Так, быстренько пейте кофе, молодой человек.

— Что? Зачем?

— Мы тут набросали план, — таракан продемонстрировал длинный лист, сделанный из обрывка салфетки, — будем выручать!

Максим понял, что сходит с ума.

— Быстрее, молодой человек. Времени почти в обрез.

Таракан заставил второпях позавтракать, одеться и ехать на работу. Там, под диктовку седого, Макс написал заявление об увольнении и положил на стол начальнику.

— Я спятил, — прошептал себе под нос Макс, и решил не сопротивляться. Кто-нибудь вызовет скорую и его увезут в больницу.

— Бегом! Нам нужно туда.

В магазине, таракан, спрятавшийся в нагрудном кармане, заставил купить фломастеры, большой флакон «мыльных пузырей», респиратор и губку на ручке для мытья стёкол.

— Нас ждут великие дела, мой друг, — таракан покровительственно улыбнулся, — наш план, лучшее что с тобой случалось в жизни. Теперь — в парк.

Максим вздохнул и пошёл куда приказали.

— Так, — седой таракан огляделся, — к фонтану. Да, правильно. Садись на бортик. Сколько у нас времени? Отлично! Куда ветер дует? Пересядь на двадцать два шага правее. Замечательно! Доставай мыльные пузыри и дуй.

Радужные сферы полетели над аллейкой.

«Я псих», — думал Максим, — «Уволился с хорошей работы и сижу пускаю пузыри.»

— Ух ты! Класс!

Рядом с Максом села девушка.

— Ты просто волшебник. А я Оля. Дай мне тоже подуть.

Через полчаса он стал обладателем её номера телефона, поцелуя в щеку и обещания встретиться завтра.

— Хе-хе, — потирал лапки довольный таракан, — теперь бегом дальше! Мы уже опаздываем.

Они вышли из парка и на трамвае проехали три остановки. Прошли квартал и оказались перед бизнес-центром — высоченном зданием с зеркальным фасадом.

— Сюда. Надевай респиратор и стекломойку выше держи. Если охранник спросит, ты на пятнадцатый этаж, мыть окна.

Так всё и получилось и Максим без труда оказался внутри. Поднялся на седьмой этаж и остановился перед входом в офис какой-то компании.

— Вон туда, где их стенд, подойди. Стой и смотри на него.

Через пять минут из лифта вышел мужчина в дорогом костюме и юноша с дредами на голове. Они тоже подошли к стенду и стали о чём-то переговариваться вполголоса.

— Хмыкни! А ещё лучше хрюкни! — из кармана подал сигнал таракан.

Максим чуть не рассмеялся и, пытаясь сдержаться, сдавленно хрюкнул. Мужчина покосился на него.

— Вам не нравится наш новый логотип?

— Честно! Отвечай честно, — надрывался тихим голоском таракан.

— Нет, совершенно.

— Почему же?

— Не хватает изящества и выразительности. Так он не будет запоминаться потенциальным клиентам.

— Ха! — неприязненно отозвался тип с дредами.

— Фломастеры! Доставай! — подсказал таракан.

— Разрешите, я покажу, — Максим достал пачку с фломастерами, вытащил несколько штук и прямо по логотипу на стенде изобразил свой вариант.

— Хм, — мужчина покачал головой, — Вы, случайно, не ищете работу? Кажется, у нас есть вакансия дизайнера…

Через полгода Максим женился на Оле. Втайне от всех, на кухонном шкафу он поставил игрушечный стол, посуду и разложил угощение. Специально, чтобы и тараканам было где отпраздновать.

Хорошо, что он не видел безобразного скандала, который устроили тараканы со стороны жениха с тараканами со стороны невесты за места у праздничного стола. Чуть не дошло до драки, но всё кончилось хорошо. Насекомые побратались и за куском торта строили планы на долгую совместную жизнь.

Концерт

— А не спеть ли мне песню!

— Сергей, перестань.

— О-о-о-о-о любви!

— Сергей, твою за ногу. Прекрати!

— А не выдумать ли…

— Кто дал ему гитару?

— Новый жа-а-а-а-анр!

— Сергей, это детский утренник! Ты сантехник, а не певец. Иди унитаз прочищай уже. Поёт он.

Расстроенный Сергей Петрович положил инструмент и печально побрел к туалету. Что делать, если ты, певец в душе, вынужден жить попаданцем в теле сантехника? А окружающие не поддерживают твои устремления?

Сергей Петрович вошел в санузел. Взял вантуз, на секунду задумался…

— Попосовей мотив, и стихи-и-и-и!

Заведующая детским садиком, Мария Семеновна, поплотнее закрыла дверь, чтобы звуки пения не были слышны. Ну и что, если он чувствует себя певцом? Дома пусть поёт. Может она себя балериной ощущает? Не показывать же её детям, в конце концов!

Мария Семеновна, сделала движение, изображая фуэте. Но тут же одернула себя. Поправила красный халат и пошла в зал. Дети ждали Деда Мороза, а не «умирающего лебедя».

Осень

— Что это?

— Где?

— Ну вон, посмотри!

— Ничего не вижу.

— Да вот же! Такое, желтое. В дверь скребется, чтобы выпустили.

— А! Так это Осень.

— Куда это она собралась?

— Уходит. Закончилась вся.

— Как это уходит?! Да вы что, обалдели? А листьями в парке пошуршать? А гулять с зонтиком под дождем? А пить горячий шоколад, глядя на дождь?

— Ну так время..

— Стоять я сказал! Запереть дверь и никуда не выпускать! Ишь, уходит она. Нетушки! Бездарно потраченное лето не сменится упущенной осенью. Давай её сюда, голубушку. Никуда ты не уйдешь, пока мы с тобой хорошо не нагуляемся. Ты ведь такая хорошая!

А за окном, скулила и царапалась в форточку Зима. Ей не терпелось засыпать всё снегом и шкурками от новогодних мандаринок. Но люди всё прощались и прощались с Осенью.

Воспитательный эффект

— Разрешите вам представить нового сотрудника. Его зовут Лок.

За руку директор держал шимпанзе. Тот обвёл людей взглядом и показал язык. Широкий и розовый.

— Ой, обезьянка! — дизайнер Леночка чуть не подпрыгнула, — А что она будет делать?

— Работать, — директор ухмыльнулся, — Вот твоё место, Лок.

Шимпанзе запрыгнул в кресло и открыл ноутбук. До самого вечера все косились на обезьяну, барабанившую по клавишам как сумасшедшая.

А на следующее утро директор собрал всех сотрудников.

— Вот, почитайте.

Он пустил по рукам листочки с текстом.

— Ну… — первым отозвался программист Василий, — вполне нормальный документ. Только орфографических ошибок много.

— Вот! — Директор поднял палец, — Лок сделал его за час. То есть 8 за весь день. А вы мне их рожаете по одному в неделю. Всю вашу банду можно заменить на одного Лока. И замечу, ни в каких фейсбучеках при этом не сидит и водку втихаря не пьянствует.

Он сурово посмотрел на сникших подчинённых.

— Даже обезьяна работает лучше вас. Или вы начинаете работать, или я отправляю вас на мороз. Понятно? Бегом!

Уже вечером, к директору в кабинет зашёл Василий. В свободное время они дружили, выбираясь по выходным на рыбалку.

— Скажи, это реально обезьяна сделала?

— Угу. Только это экспериментальная разработка. У него чип в башке, вот он всё и соображает. Я его в аренду взял.

— Блин… И ты реально бы всех уволил?

Директор скривился.

— Не получится. Лок таких денег стоит, что можно ещё десяток человек нанять. Они его сдают не для работы, а для воспитательного эффекта. Знаешь, сколько за сегодня наработали? Как за месяц!

— Дожили. Обезьяна повышает людям производительность труда.

Директор расхохотался. А Василий, тяжело вздохнул: вовсе не так он представлял прогрессивное будущее.

Мастер

— …Дух побеждает силу, — мастер окинул взглядом учеников, — но без силы дух ничего не может. Только овладев духом и силой вместе, вы станете непобедимы.

— Простите, мы…

— На тренировках я требую молчания, — мастер стукнул палкой в пол, — вопросы вы зададите после, или не зададите никогда.

Повисла тишина, так что было слышно как бьется в стекло муха.

— А теперь, на кулаки! Для начала — сотню отжиманий.

— Мастер, мастер!

В зал вбежал запыхавшийся мужчина.

— Простите, мастер. Вас провели не в тот зал. Это класс балета, девушки ждут хореографа. А вас ждет секция карате в соседнем зале.

Мастер удивленно поднял бровь.

— Я уже начал обучение, они уже мои ученики. А я никогда не бросаю своих учеников. Или вы не хотите моего обучения? — Он обернулся к девушкам.

— Учитель! Продолжайте занятие, пожалуйста! — хор голосов не оставил сомнений.

Мастер победно посмотрел на директора спортивного комплекса и продолжил занятие. Как любой настоящий боец он всегда доводил дело до конца.

Потеряшка

— Простите. Это не вы собачку потеряли?

— Что? Собаку? Нет, у меня нет никакой собаки.

— Жаль. Очень жаль. А я вот потерялась, представляете?

— Может поискать твоего хозяина? Где ты его последний раз видела?

— Не знаю. Кажется, я его совсем не встречала.

— Как такое может быть?

— Я чувствую — где-то есть мой хозяин. Самый добрый человек на свете, и ему без меня грустно. Вот хожу, ищу.

— Хм. Даже не знаю как тебе помочь. Идём ко мне, напишем объявления, завтра расклеим. Может он увидит и позвонит. А ты пока у меня поживешь.

Собака завиляла хвостом и пошла за незнакомцем. Они еще не знали, что она уже нашла хозяина.

Мечтатель

— …Планета у меня небольшая, но своя. Домик, огород, три яблони. Электричка недалеко ходит, всего три парсека пешком. На рыбалку можно сходить на соседний астероид, там озеро есть. А какие у меня закаты! Взял стульчик, переставляй и любуйся хоть весь день. Я однажды сорок три раза смотрел…

— Мужчина! Какая планета? Пить меньше надо, тогда и не будет мерещиться, что дача на другой планете. И вообще — я в электричках не знакомлюсь.

Возмущённая женщина отсела через ряд от мужчины неопределённого возраста. Тот расстроено вздохнул, вытащил газетку и стал делать вид, что разгадывает сканворд. На следующей станции он вышел.

Роза Витальевна, отказавшаяся знакомиться со странным попутчиком, посмотрела в окно электрички. И чуть не вскрикнула — мужчина на платформе улыбнулся, поднял руки и взлетел в вечернее небо.

— Да что же такое! — Роза Витальевна всплеснула руками, — Ну надо же говорить, что ты из «этих»! Вас же не различить, кто из мечтателей, а кто алкаш. Вернись!

Она рванулась в тамбур, но двери уже закрылись. А в небе таял силуэт мужчины, унося мечты Розы Витальевны о домике, огороде и отдельной планете.

Грядки

— Вот, бабушка, мы тебе в помощь сделали.

— Охоспади!

— Ба, это новые технологии. Автоматическая система прополки. Она сразу вносит удобрения, поливает и обрабатывает от паразитов. Тебе больше не придется ждать, когда мы приедем на огороде помогать.

— Да? А чай она пьет? Новости рассказывает? Пироги мои хвалит? Может еще носки, которые я вяжу, носить будет?

Старушка посмотрела на взрослых внуков с разочарованием.

— Давайте, прикручивайте к ней или как вы это делаете. Про-грам-ми-ру-е-те? Ну так делайте, еще может успеете на вечернюю электричку. А мы с ней сядем, поговорим. Она меня выслушает, а я её. Тьфу!

— Ба!

Не слушая больше, старушка ушла в домик. Хлопок двери вышел обиженный и горький.

— Мдя… — Старший внук почесал в затылке, — Вот тебе и помогли.

— Придурки потому что.

Младшая внучка дала подзатыльники братьям, скинула куртку, вооружилась тяпкой и двинулась к грядкам.

— Чего стоишь? — Старший ткнул среднего в бок, — Идем, изобретатель.

— Идея твоя была, между прочим…

Занавеска на окне дрогнула, как будто от сквозняка. Но три согнутые фигуры на грядках этого не заметили — борьба с сорняками шла не шуточная. Зато услышали запах любимых яблочных пирогов. Запах прощения.

Мост

— Откуда у вас такой мост? — Инквизитор сурово посмотрел на бургомистра, — Демона вызывали? Сколько душ ему отдали, чтобы он его построил?

— Какой демон? Скинулись всем городом, наняли каменщиков, они за год построили.

— Где доказательства?

— В ратуше. Там все расписки, от старшин каменщиков, от архитектора, разрешение от князя. У меня все документы собраны. Я, между прочим, перед советом старейшин отчитываюсь.

— Хм, — Инквизитор покачал головой, — а почему дизайн такой странный?

— Мы проект взяли… Как бы сказать… Чтобы подешевле было. Другие, в готическом стиле, в бюджет не вписывались. Вы, если сомневаетесь, поближе его осмотрите. Мы на той стороне часовню поставили, с благословения архиепископа.

Инквизитор снова хмыкнул и пошел к мосту.

Бургомистр выдохнул и вытер пот со лба. Он сам написал донос, что мост якобы строил демон. Инквизитор, конечно, ничего не найдет и выдаст справку, что всё с мостом хорошо. А с такой бумагой бургомистру никто не страшен. Стоит показать её, и аудиторы не станут искать, сколько денег «отмыто» на строительстве.

Проблема носа

В сарае за домом Деда Мороза было шумно. Множество снеговиков болтали без умолку, чавкали мороженым и хрустели чипсами изо льда.

— Тихо! Господа, тихо!

Снеговик-председатель постучал молоточком по сосульке.

— Вы все знаете, что Зима уже близко. И приходит наше время заступить на дежурство.

— Ура! — снеговики засвистели, захлопали, стали топать ногами.

— Тихо вы! — дождавшись, когда собрание умолкнет, председатель продолжил, — Мы должны кинуть жребий, кому какая работа достанется. Господин Секретарь, доставайте распределительную торбу.

Снеговик-секретарь перемешал кучку листочков и кинул в мешок.

— Прошу тянуть!

В тишине снеговики тянули по одному заданию.

— Ура! Всю зиму буду стоять на площади!

— Э-э-эх, — вздыхал кто-то, — всего месяц в марте, а потом таять.

— А меня сломают! Всего через день!

— А-а-а-а-а! — один из снеговиков разрыдался.

— Что случилось? Что написано?

Снеговик не унимался. Ледяные слёзы текли по щекам, и он вытирал их рукой. Бумажку со жребием отобрали и секретарь зачитал вслух.

— Двенадцатое февраля. Зимбабве. Выступить в роли двухшарного снеговика. Материал — грязь.

— Дружище!

Снеговика стали обнимать, хлопать беднягу по плечам, совали в руки утешительное мороженое.

— Ну ничего. У них ведь снега нет. А ты им хоть так покажешь.

— Мы тебе премию выпишем, — поднял молоточек председатель, — и отпуск, на южный полюс, для восстановления сил.

— Я не об этом. У них же морковки нет! Какой я снеговик без носа?

Снеговики притихли.

— Ерунда! — вдруг проскрипел старейший снеговик, видевший ещё ледниковый период, — Поставишь банан. Тоже длинный и цвет радостный.

Снеговик перестал плакать и почесал в затылке.

— А так можно? Фрукт быстро не испортиться?

— Да чего ты волнуешься? Тебя на второй день слон раздавит.

Снеговики дружно вздохнули: всего день постоять с бананом за экзотический отпуск с пингвинами, цена небольшая. Всё лучше, чем всю зиму пугать продрогших ворон на огородах.

Оборотень

Наденька была оборотнем. Милая с виду девушка, но стоило… Впрочем, давайте по порядку.

Сложно сказать, когда всё началось. То ли в детстве её укусил одноклассник, то ли в юности поцеловал замаскированный «вампир». А может в университете, кто-то из преподавателей, расписалась в зачётке кровавыми чернилами. Факт остаётся фактом — Наденька заразилась ужасной инфекцией. Внешне она была той же симпатичной, чуть язвительной на язык, девицей, с проблеском ума в зелёных глазах. Но иногда, скорее всего на полную луну, Наденька обращалась в нечто.

Первый раз превращение случилось на работе, куда её, после получения диплома, пристроила мама. Наденька набирала какой-то документ и ей потребовалось поменять шрифт. Как это сделать, она вспомнить не смогла. Долго сидела, морщила носик, пока не догадалась позвать «админа». Павел, администратор всея фирмы, по совместительству грузчик-электрик-заправщик картриджей, заглянул к ней с охотой. Наденька иногда поила его чаем и подкармливала печеньками.

— Ну, что у тебя?

— Вот. Шрифт надо поменять, а я не помню как. Ты же мне поможешь?

— Да всё просто же. Выдели текст, а потом на верхней панельке вон туда ткни.

— Ммммм…

Наденька хотела уже взять в руку мышку, но тут Луна стала полной и девушка превратилась.

— А можешь ты сделать? — Наденька показала Павлу руки, — У меня лапки.

Паша вздохнул и сделал всё сам.

Так и повелось: стоило Наденьке столкнуться с трудностями, у неё начинался приступ оборотничества. И руки, с накрашенными розовым лаком ногтями, превращались в лапки.

Сложно понять, в какого именно зверя обращалась Наденька. Знакомые мужчины утверждали, что в большую кошку. А женщины склонялись, что ближе к волку, или даже собаке. Но тут мы не возьмёмся судить — оборотни ещё плохо изучены.

Есть ли надежда на излечение Наденьки? Увы, мы не знаем. Одни говорят, что такое не лечится. Другие, что только чесноком и серебряными стрелами. А наш завхоз, дядя Коля, продемонстрировал ремень, которым лично вылечил от подобного недуга своего сына. И нам думается, что средство дяди Коли самое действенное.

Имя кота

— Хозяин, когда обедать будем?

— Ну ты даешь! Ты что, не слышал? Поделили братья наследство: старшему элеватор и мельницу, среднему транспортную компанию «Осел», а мне шиш. Нечего у нас есть.

— Здрасьте-приехали. А я?

— Тебя я сам забрал, не спрашивая. Они всё равно животных не любят.

— Так, надо тебя спасать хозяин.

Кот покачал головой и посмотрел на младшего сына.

— А найди-ка мне…

— Сапоги? — младший сын посмотрел на кота с надеждой.

— Вот прямо сейчас! Бегай потом, людоедов гоняй. Бумагу, мой «паркер» и телефон тащи.

Кот сел, взял ручку и начал составлять иски в суд. Через год у младшего сына был и элеватор с мельницей и транспортная компания. Потому что кота звали не Кот-в-сапогах, а Кот-хороший-юрист.

Иммигранты

— Ваша специальность?

Чиновник сурово посмотрел на посетителя.

— Я маг огня, — мужчина величественно продемонстрировал орлиный профиль.

— Так, давайте посмотрим. Ага, код профессии 223Б. Вот здесь распишитесь.

— Что? Зачем?

— Инструкция по пожарной безопасности. У нас в королевстве с этим строго, знаете ли.

— Пожалуйста, — маг с некоторой обидой поставил закорючку в журнале, — Я, между прочим, профессионал.

— Вот именно! А вдруг вы пожар случайно устроите?

— Как это случайно? У меня работа такая — поджигать!

— Это вы так думаете. На территории нашего королевства магическим образом разрешается только тушить.

— Я вам что, пожарник?

Чиновник приторно улыбнулся.

— В наших законах так написано. Будете поджигать, отберем вид на жительство, оштрафуем и вышлем в страну откуда прибыли.

— Не надо! — маг вспомнил лютующую там инквизицию, растерял всю спесь и замахал руками, — Я всё понял: можно тушить, поджигать нельзя.

— Отлично. Тогда держите удостоверение внештатного пожарника, инструкцию и каску. Её носить обязательно…

Через час маг вышел из кабинета миграционного инспектора с кипой инструкций и методичек. Мутным взглядом окинул очередь перед дверью: первым сидел грозного вида некромант. Еще не подозревающий, что новая родина запретит поднимать зомби, взамен заставив работать реаниматологом на скорой.

Невиновна!

— Кто съел Колобка?

— Откуда мне знать? Я за ним не следила.

— Признавайся. Все свидетели на тебя указывают.

— Это кто меня оклеветать хочет?

— Волк, например. Говорит, в твою сторону катился.

— И что? Меня в тот день дома не было, я у сестры гостила, в соседнем лесу.

— Врешь, рыжая. Медведь видел, что ты с ним разговаривала.

— Сам он врёт. Никого я не видела. И хлеб ваш черствый даже бы в рот не взяла. Он еще грязный, столько по земле кататься. А я мясо люблю.

Лиса лениво отбрехивалась от Деда с Бабкой, устроивших ей допрос с пристрастием. Она и правда не ела Колобка. Два дня назад, она встретила его плачущего на полянке. Бедняга сбежал от Деда, который сам хотел съесть малыша.

Войдя в положение несчастного, Лиса вывела Колобка к деревне, и в сумерках откатила в сельскую школу. К утру рыжая дорисовала на нем грим и впихнула на полку. Колобку оставалась малость — не моргать и не хихикать от щекотки, когда на «глобусе» будут показывать Южную Америку.

Встреча

Юля: Встречай меня завтра. Рейс в двенадцать тридцать.

Витя: Серьезно? Ты решилась приехать ко мне?

Юля: Конечно! Ты меня увидишь, сразу влюбишься и женишься.

Витя: Неожиданный поворот.

Юля: Шучу. Я в командировку. Будет время до вечера и я хотела бы увидеть тебя вживую. А то переписываемся три года и ни разу не встречались.

Витя: Отлично! У меня есть, что тебе показать.

Юля: Как я тебя узнаю?

Витя: Я буду под желтым зонтиком.

Юля: Зонтик? Смешно!

Витя: Главное ты меня сразу увидишь.

Юля: Хорошо!

Витя: Тогда до встречи.

Конечно же, она его сразу нашла в огромной толпе. Другие встречающие с удивлением наблюдали за парнем в кожаной куртке и седой женщиной в строгом костюме. Странная пара под руку вышла из здания аэропорта о чем-то горячо споря. Им было о чем поговорить: у любителей собирать корабли в бутылках есть множество своих секретов. А встретиться с человеком, разделяющим твое хобби — настоящий праздник.

Муравьед

Хорошо быть гигантским муравьедом.

Во-первых, у тебя длинный язык, до 60 сантиметров. Такой показывать — одно удовольствие, особенно когда можешь это делать 160 раз в минуту.

Во-вторых, спишь по 16 часов в сутки. Ну а что, язык показывать дело не легкое, приходиться отдыхать основательно.

В-третьих, выглядишь как инопланетянин. А если кто-то пристает, есть когти по 7 сантиметров. Встаешь на задние лапы, разводишь передние и говоришь «Обнимемся, брат!» И всё — из объятий муравьеда даже ягуар может живым не уйти.

В-четвертых, хвост. Даже так — Хвост! С большой буквы Х. Метр в длину, шерсть по 60 сантиметров. Жарко — обмахивайся, холодно — укрывайся.

В-пятых, живешь в Южной Америке. Всегда тепло, доны Педро здороваются уважительно. Родня — ленивцы, никогда скандалов не устраивают, потому что лень.

Муравьедом быть хорошо, он молодец. Будь как муравьед! Пусть и тобой будет хорошо быть.

Клининг

Золушка вошла в бальный зал дворца. Взяла у слуги бокал шампанского и пригубила, одновременно окидывая взглядом других гостей.

Справа у фонтана, в окружении девиц стоял Принц. Ага, подметила Золушка, сводные сёстры тоже там. Ну, пусть попытают счастья, дурочки.

Вот мачеха, около фуршетного столика. Золушка улыбнулась: строгая женщина как могла, старалась заменить ей мать. И порой, давала больше чем собственным дочерям. Надо будет отправить её на воды, сделала Золушка себе пометку, что-то она бледно выглядит.

Ага, вот и наша цель. Девушка улыбнулась, увидев Короля. Тот сидел на кресле возле окна и скучающе перебирал чётки. Поставив бокал на столик, Золушка решительно двинулась к нему.

— Добрый вечер, Ваше Величество!

— Здравствуй, милое дитя, — Король лениво махнул рукой, — Чем обязан?

— Я давно мечтала познакомиться с Вашим Величеством. Говорят, вы большой поклонник инноваций.

Взгляд монарха оживился.

— Да, присматриваюсь к новинкам, прорывным технологиям и методикам.

— Скажите, что вы думаете об аутсорсе?

— А в какой области?

— Клининг, Ваше Величество. Я собираюсь предложить владельцам замков передать их на уборку моей фирме. По нашим расчетам это позволяет сократить количество слуг на тридцать процентов.

— Сомнительно, — Король хмыкнул в усы, — слуги обязаны хранить секреты. А вот ваши работники…

— Никаких людей, Ваше Величество, — Золушка строго посмотрела на него, — мы производим уборку только магическими швабрами и тряпками фирмы «Фея крёстная».

— О! Это меняет дело. Какие у вас расценки?

Через пару часов Золушка собралась покинуть бал. В кожаной папке, плохо подходящей к бальному платью, она увозила подписанный контракт на годовую уборку дворца.

Прежде чем уйти, она кинула взгляд на Принца. Раскрасневшийся, тот шептался с младшей из её сводных сестёр. Золушка только покачала головой — Принц, бабник и любитель выпить, на её взгляд плохо годился на роль мужа.

Уже садясь в карету, девушка улыбнулась: она купила её после страшного конфуза с тыквой. Увы, гарантию на работу после полуночи, Крёстная могла дать только на швабры, пылесосы и тряпки. Но Золушка не оставляла надежд, и уже придумывала, как применить тыквы к каретшерингу.

Дым

— Дедушка, это что? Пожар?

— Нет, это сосед Хунхо сообщение посылает с помощью дыма.

— А что он говорит?

— Видишь колечки? Это он в гости приглашает.

— Понятно… А это что за столб дыма, дедушка?

— Это тётя Кьюбга мужу сообщает, чтобы булок с хлебного дерева нарвал по дороге с охоты.

— Ой, дедушка! А это что? Вулкан? Надо бежать?

— Надо, малыш. Это твоя бабушка обнаружила, что я весь запас текилы выпил.

Старый индеец покачал головой.

— Пожалуй, извержение вулкана было бы лучше.

История певца

— Сегодня в нашей студии мы говорим о великом рэпере Коле Бок и его творческом пути. Слово первому гостю: господин Зайцев, как вы познакомились?

— Это случилось ещё до начала его карьеры. Когда он даже не думал выступать на публику. Так, иногда пел в кругу друзей. Но слышали бы вы этот голос! Именно я подтолкнул Колю дать первый концерт и даже выступил спонсором, арендовав оборудование.

— А что было дальше?

— Окрылённый успехом, Коля с головой окунулся в богемную жизнь. Где, почти сразу, его поймал на жирный контракт известный продюсер.

— Спасибо, господин Зайцев. А мы переходим к следующему гостю нашей студии — тот самый продюсер, господин Волковский. Добрый вечер. Как складывались ваши отношения?

— Коля, при всей своей гениальности, был очень капризным. Ему требовалась особая атмосфера для творчества. Чего только стоили пятьдесят пунктов в его райдере! Сколько сил мне пришлось вложить, чтобы организовать его первое турне…

— Да, мы все помним этот великолепный тур, сделавший его звездой. Увы, господин Медведюк, перехвативший контракт Коли, отказался прийти к нам в студию. Но нам удалось пригласить прекраснейшую Ли Сицину, вдову певца. Добрый день! Каким был Коля Бок для вас?

— О, вы себе даже представить не можете! Талант Коли был ядерным огнём, сияющем…

Зрители слушали затаив дыхание. Рыжая Ли Сицина с надрывом вещала о своей жизни с рэпером Колей Бок. Но каждый раз, когда она хищно облизывала губы, многие непроизвольно вздрагивали. Ходили слухи, что именно Ли Сицина довела мужа до могилы — сердце певца не выдержало постоянных истерик и скандалов. Но вслух об этом старались не упоминать: Ли Сицина, получившая миллионы покойного мужа, отличалась мстительным и склочным характером.

Служба

— Михайло Потапыч, не трогай!

— Сейчас, сейчас я её съем.

— Это туристка, не надо!

— Знаем мы этих туристов, шпионы одни.

— Миша, это правда туристка…

— Флажок у неё вражеский, и говорит не по-нашему.

— Не надо её есть. Она невкусная!

— Вроде не жирная, а мне постное полезно.

— Она эта… Веганка, во! И борец за права животных. За твои права, между прочим.

— Не отдам, это мои права. Пусть свои защищает, а мои трогать не надо.

— Она не будет, честно! Давай её отпустим? А я тебе мёда налью.

Михайло Потапыч милостиво согласился. Активистку, насмерть перепуганную, и только беззвучно открывающую рот, отпоили медовухой и ближайшим вертолётом отправили в Арзамас-815.

— Вот! Видишь? — майор Капитанов гордо вскинул подбородок, — Лучше медведя никто от «зелёных» не защитит. А ты Мишу всего на полставки оформил.

Полковник Майоров хмыкнул.

— Ты ещё поворчи. Миша, конечно, и танк передвинуть может и «зелёных» гоняет. А документы заполнить не может. Какой же военный, если рапорт написать не умеет?

— А он…

— Закрыли тему.

Майоров надел фуражку и пошёл к боксам с вездеходами. Но на полпути обернулся:

— Можешь на вторую часть ставки взять его жену, Настасью Михайловну. Пусть вдвоём охраняют, а то ему скучно будет.

Капитанов спрятал улыбку в усах — полковник хоть и старался выглядеть сурово, но медведей тоже любил. Даже генномодифицированных, разумных и разговаривающих. А то что Михайло Потапыч не умел писать, и правда было непорядком.

Ошибочка

— Куда ты идёшь, Красная Шапочка?

Волк выпрыгнул из кустов и перегородил тропинку.

— Кхм…

Путница откинула капюшон. Волк вздрогнул и отступил на шаг. Лет «девочке» было под тридцать. Татуировка на шее, нос кривоват после перелома, красный берет сбит на затылок.

— А где Шапочка? — Волк растерял аппетит и подумывал сбежать.

— Заболела. Я сегодня за неё.

— А ты кто?

— Родственница, — она прищурилась, — сам-то кто будешь?

— Да так, зверушка лесная. Думал проводить, но вижу, в моих услугах не нуждаются.

Волк рванул прочь, но звук взводимого курка и крик «Стоять!» остановили его у спасительных кустов.

— Иди сюда, зверушка.

На подгибающихся ногах Волк приблизился к девушке.

— Я здесь на всё лето, в отпуске.

Ствол револьвера Colt Python уставился Волку прямо в лоб, заставляя смотреть в чёрную дыру с угрозой заработать косоглазие.

— У меня аллергия на насилие, дружок. Как увижу, сразу начинаю стрелять во всё что движется. Случается у вас в лесу?

— Не-е-ет! — Волк замотал головой, — у нас тут и не водится никого такого. Тишина и покой!

— Не обманываешь?

— Честно! Здесь только добрые зверушки. Белочки всякие, ёжики.

— А волки?

— Давно съехали.

— Подожди. А ты сам разве не волк?

— Я белочка, — Волк пискнул тонким голосом.

— Что-то великовата.

— Кушала хорошо, растолстела. Можно я пойду? Мне орехи собирать надо.

«Красный берет» погрозила револьвером.

— Смотри, я тут каждый день ходить буду. Чтобы порядок был, — она перешла на доверительный шёпот, — Мы ведь не хотим неприятностей?

— Нет! Никогда!

— Ладно. Свободен, «белочка».

Волк рванул в кусты. На следующий день он и правда съехал.

Петрович и тайная комната

Насладиться выходными Петровичу не дали. В обед позвонила диспетчер и срывающимся голосом сообщила о проблемах в тридцать девятом доме. Пришлось брать инструменты и ехать на вызов.

Бабки у подъезда, как всегда, были радушны и приветливы.

— Когда второй лифт почините?

— Почему труба в подвале капает?

— Обленились, ироды! Я когда молодая была, за такое расстреливали!

Петрович только надвинул кепку и быстрее юркнул в дверь. На лифте поднялся на седьмой этаж и вышел на лестничную клетку. Удостоверился, что никого рядом нет и отпер секретную дверь около мусоропровода.

Внутри, посреди маленькой комнатушки, стоял большой бетонный блок. Механическая рука упирала в него потрепанный перфоратор. Вот только беда — сверло было сломано, а провод питания оплавлен и разорван.

Тяжело вздохнув, Петрович принялся чинить повреждения. Заменил сверло, подключил питание, смазал стальную руку. Но прежде, чем запустить механизм, подновил мелом пентаграмму вокруг и зажёг потухшие свечи в углах. Чёрной краской дорисовал облупившиеся от жара руны на стенах.

Закончив, Петрович щёлкнул кнопкой включения и пулей вылетел из комнаты и захлопнул дверь. Через десять секунд за стенкой послышался звук перфоратора, вгрызающегося в бетон. Акустические каналы, рассчитанные архитекторами, доносили этот шум до каждой квартиры, как будто стену долбят в соседней квартире. Если не знать, где находится тайная комната, никогда не найдёшь кто «сверлит».

По спине побежали мурашки. Петрович девятым чувством ощутил, как отрицательная энергия жильцов стекается к источнику шума. Проклятья, лучи ненависти, отборный мат — весь негатив вырывался из людей и сжигался защитной пентаграммой. Хорошо! Программа «сосед с перфоратором» уменьшила количество бытовых преступлений на сорок процентов. Только ремонтировать перфоратор приходилось каждую неделю — проклятья обычных людей разрушительнее, чем заклинания боевых колдунов.

Привередливый клиент

— Вот, из особого запаса.

Джинн расстелил на песке коврик.

— Ух ты! Летающий?

— Ну… — Джинн замялся, — Почти. Парит низенько, но зато незаметно для радаров.

Аладдин пощупал край ковра. Ворс подъела моль, а в центре кто-то прожёг дырочку.

— А что ещё есть?

— Сейчас посмотрим.

Джинн запустил руку в лампу и стал там шарить с видимым усилием.

— Тапочки-скороходы закончились. Скатерти-самобранки мне недостались — всё скупил какой-то купец из России. Кольцо всевластия… Извини, потерял. Во! Шапка-невидимка.

— Хм… Точно невидимка?

— Гарантия от производителя. Можешь примерить.

Юноша надел невзрачную тюбетейку и исчез. Джин выждал контрольную минуту и облегчённо вздохнул.

— Вот и ладушки, — Джинн принялся паковать волшебные вещи обратно в лампу.

— Ишь, выискался. Коврик ему не такой, нескончаемая халва не сладкая, алмазы мелковаты. То же мне, цаца.

В конце Джинн вытащил и пересчитал тюбетейки-невидимки. Ещё в прошлом тысячелетии он прикупил их целую партию, и теперь использовал, чтобы избавляться от вредных клиентов. До сих пор никто из надевших тюбетейку с претензиями не возвращался.

О профессиях

— В каждой профессии человек может достичь совершенство.

Великий учитель Ух-Ты сидел в позе лотоса на веранде и читал вечернюю проповедь.

— В самом малом деле можно достичь великого мастерства.

— Даже в профессии дворника? — спросил из заднего ряда ученик Ху Бей. Его отец был дворником и он стеснялся занятия своего отца.

— В этом занятии, — Ух-Ты поднял палец, призывая к вниманию, — сокрыто много достоинств. Дворник способен быть настоящим художником.

— А повар?

Ух-Ты улыбнулся в усы — он любил вкусно поесть и хорошего повара ставил выше иного министра.

— А я вот, — с гордыней в голосе сказал ученик Уг Вон, — Я блогер. Микроэнфлюэнсер. У меня знаете сколько подписчиков в инстаграме?

Вскочил Ух-Ты, схватил бамбуковую палку и долго с криками гонял Уг Вона по двору. Великий учитель полагал такие «профессии» одним из видов изощреного вредительства и тунеядства.

Секретный объект

— Стой! Кто идёт?

— Это мы, шпионы. Пришли секреты воровать и диверсии устраивать.

— Не видите? У нас обед. Позже приходите.

— Ну ладно.

…

— Стой! Кто идёт?

— Это снова мы, шпионы.

— Закрыто на переучёт. Пересчитываем секреты и прячем тайны.

— Делать вам больше нечего. Ладно, придём завтра.

…

— Стой! Кто идёт?

— Свои, шпионы.

— А вы записывались?

— Что?

— У нас тут очередь за секретами. Не одним вам надо, между прочим. Вон у той женщины записывайтесь, она вам номер выдаст.

— Триста пятнадцатый? Вы издеваетесь?

— Раньше приходить надо. Люди тут в пять утра очередь занимают.

— Мы в три придём! Первые будем!

…

— Стой! Кто идёт?

— А? Что? Два ночи, а у вас тут уже народу куча!

— Вот такой у нас популярный секретный объект. Наши тайны всем нужны.

— Да идите вы! Мы шпионы, нам работать надо, а не в очереди стоять. Не очень-то и хотелось, найдём другой объект, получше вашего!

Шпионы уходят. Очередь из сотрудников в гражданском уходит домой отсыпаться после дежурства. Часовые складывают муляжи тайн и сдувают надувные макеты секретов. База сворачивается и переезжает на другое место.

…

— Стой! Кто идёт?

— Это мы, шпионы. Пришли…. Что? Опять вы? А-а-а-а-а!!!

Потеря

— За той туманностью смотрели?

— Нету. У каждой звезды обыскали — ничего похожего.

— Вдоль края галактического рукава смотрели?

— Издеваешься? Раза три уже.

— Так-так.

Старший группы склонился над древней картой галактики.

— Давайте посмотрим еще раз. Отматываем время назад. Великая человеческая республика возникла из осколков Третьей империи. До неё был Великий протекторат. Вторая империя. Большая раздробленность. Первая империя. А что было до её?

— Солнечный протекторат.

— А до него?

— М-м-м. Это сколько? Десять тысяч лет назад?

— А сто не хочешь?

— Так что?

— Лига миров была.

— Где она располагалась? Вот здесь же?

— Южнее. Почти у края рукава.

— Вот, смотрите. В этом квадрате надо искать — в сердце бывшей Лиги. Давайте разобьемся на пары и прочешем каждую звезду в нем. Ищем третью планету, в наличии должен быть спутник. Какие еще там признаки?

— Она голубая должна быть. Кажется…

Далекие потомки людей, шагающие через космос пешком, искали Землю. Потерянную легендарную прародину. Еще не зная, что найдут её и не смогут покинуть: как потерянные дети, отыскавшие родную мать.

Падающая звезда

— Ой, смотри, звезда упала! Пашка, загадывай скорее желание.

— Ага. Что ты загадала?

— Нельзя говорить, а то не сбудется.

— Да ладно, мне-то можно сказать.

— Чтобы нашли лекарство от всех болезней, и люди больше не болели.

— Ну-у-у! Это совсем нереально.

— А ты что?

— Чебурек. Горячий сочный чебурек. Есть очень хочется.

— Да ну тебя! Я ему о…

Пашка обнял девушку и поцеловал. Больше в этот вечер они о загаданных желаниях не вспоминали. Долго гуляли, он проводил девушку и окрылённый отправился домой.

Утром Пашка вышел на кухню, налил себе кофе и включил телевизор.

— …Невероятное! — диктор новостей выглядел ошарашенным, — Удивительное изобретение открывает новую страницу для человечества. Уже четыре исследовательских института подтверждают результаты опытов профессора Ченга. Потрясающее лекарство обещает перевернуть медицину…

Поражённый до глубины души, Пашка смотрел новости, не в силах сказать ни слова. Неужели? Не может такого быть! Это ведь был просто метеорит!

Юноша помотал головой, обернулся, чтобы поставить кружку, и замер. На столе исходил паром, золотистый и поджаристый чебурек.

Похолодание

— Говорят, опять глобальное потепление наступает.

Марья Петровна вздохнула. В молодости активистка-эколог, она всегда расстраивалась из-за таких новостей.

— Да куда там! — Татьяна Ивановна неодобрительно покачала головой, — Весной у меня половина огорода померзла, а им всё «потепление».

— Точно! Бананов в этом году не будет — заморозки всё побили.

— А я и говорю. Врут, собаки. А манго? Не вызревает, между прочим. Я уже и своему говорю: давай тепличку под ананасы сделаем. И правда, в открытом грунте мелкие, кислые. Из чего варенье делать?

Татьяна Ивановна осуждающе покачала головой.

— Где это видано? Даже какао-бобы еще зеленые. Позор просто.

— Может на третьем урожае будет получше?

— Там сезон дождей начнется, зальёт. Не сладкие будут.

Марья Петровна еще раз вздохнула. Соглашаться не хотелось, но против правды не попрешь: лето выдалось холодное, даже +40 было всего три раза.

— Маш, — Татьяна Ивановна толкнула соседку в бок, — а ты дверь у себя закрыла?

— Не помню…

— Ну ты и дурында. Опять к тебе обезьяны набегут. Как в прошлый раз, из холодильника всё вынесут.

— Ой! Пойду закрою быстрее.

Татьяна Ивановна не стала провожать подругу, а пошла проверить дверь в гиппопотамнике. А то мартышки, выходящие из джунглей в холодные годы к людям, могли напугать любимую бегемотиху Буренку. Еще доиться перестанет, а скоро внуки приедут. Как же не напоить их парным бегемотовым молоком? Самое что ни есть лучшее средство от простуды холодным магаданским летом.

На остановке, пожалуйста

— Мужчина, вы выходите?

— Женщина, вы в своём уме? Это космический корабль.

— И что? Мне, между прочим, на Марсе надо выйти.

— Это прямой рейс до Юпитера.

— Водитель всегда тут останавливает.

— Тут нет водителя, тут пилот!

— Это у вас пилот, а у нас водитель.

Из динамика над головой захрипело и низкий голос спросил:

— На Марсе выходят?

— Да! — Женщина чуть не подпрыгнула.

— Около Фобоса остановлю. Тут рядом, пешком дойти можно.

Мужчина растерянно хлопал глазами. А голос вдруг добавил:

— За проезд передаём, кто не успел.

Нечего делать, мужчина полез в карман, выгреб мелочь и, постучав сидящего впереди по плечу, попросил:

— Водителю передайте, за одного.

Сервис

Виталик открыл капот и улыбнулся. Рядом с аккумулятором сидел тощий серый кот.

— А ты как здесь оказался?

Котяра на минуту смутился, но тут же нашёлся с ответом.

— Я из сервиса. Проверяю, всё ли в порядке.

— И как?

— Вроде всё хорошо. Масло давно меняли?

— Неделю тому назад.

— Омывайку не забывайте доливать.

— Хорошо.

Оглянувшись по сторонам, кот не нашёл чтобы ещё сказать.

— Ну, я пошёл?

— Признайся уже, что ты сюда залез погреться.

— Вот ещё! Больно надо глупостями заниматься.

Кот гордо отвернулся. Виталику вдруг стало жалко серого хитреца.

— Слушай, у меня дома есть котлеты, со вчера остались. Хочешь?

— Я не голодный.

Голос кота дрожал, но принимать подачки кот не желал.

— Так я всё равно на диете. Пропадут же.

— Котлеты, говоришь?

— Ага. Из телятины.

— Ну ладно, давай.

Задрав хвост, кот гордо прошествовал за котлетами. Съев четыре штуки в одно мгновение, он принялся умываться. А затем, видя что его не гонят, плюхнулся на пол и заурчал. Виталик присел и почесал полосатое пузико.

— Значит, из сервиса?

Кот приоткрыл глаз, посмотрел на Виталика и снова зажмурился.

— Может у меня жить останешься? Присмотришь за машиной, коли разбираешься.

— Лучше за котлетками, — кот мурлыкнул, — я больше по ним специалист. По сосисам тоже сервис могу.

Виталик рассмеялся, взял кота и понёс в ванную. Требовалось провести коту небольшое противоблошное техобслуживание.

Сны о разном

Они шли за ним по пятам. Скрывались в темноте и жадно смотрели оттуда красными дьявольскими глазами. Ужасные когти стучали мертвенным стуком по полу, а зубы клацали, вызывая мурашки. Но хуже всего было, когда он слышал хлопки хвостов. Чудовищных и даже на вид смертоносных. Он побежал. Быстрее! Может они отстанут? Звуки преследователей были всё ближе. Нет! Его схватят, вопьются зубами, ещё живого затащат в нору и…

Буратино проснулся. Вытер холодный берёзовый сок со лба и, стараясь не шуметь, пошёл на кухню. От привидевшегося кошмара тряслись пальцы. Пришлось брать себя в руки, заваривать чай и долго пить кипяток из чашки с нарисованными ключиками.

— Опять кошмары?

В дверях стояла растрёпанная со сна Мальвина.

— Угу.

Она подошла и обняла Буратино.

— Может тебе сходить к психотерапевту? Говорят, доктор Дуремар хорошо снимает страхи.

— Нет. Не хочу. Да и дерёт он с клиентов совершенно космические деньги.

Мальвина села напротив мужа.

— Тогда расскажи мне. Выговориться — отличное средство. Что тебе снится?

— Бобры.

— Что?

— Огромные бобры. С жёлтыми длинными зубами. Они хватают меня, тащат под воду и вгрызаются…

— Ты взрослая марионетка, ты же понимаешь, что этих чудовищ не бывает?

Буратино развёл руками: одно дело знать, другое дело подсознание. У него свои законы.

— Хочешь я тебе подарю серебряный нож, чтобы ты мог отбиваться от нечисти? Положишь рядом с собой, он будет твоим талисманом.

— Давай, — Буратино благодарно улыбнулся, — А тебя бывают кошмары?

— Иногда.

— Тебе снится он? Карабас?

Мальвина кивнула. Бородатый марионеточник и правда ей снился. Только не в кошмарах, а скорее наоборот. Но мужу рассказывать об этом было совершенно необязательно.

К слову о попаданцах

— Как же вы живете, — попаданец обвел взглядом аборигенов глубокой древности, — у вас же ничего нет.

— Ошибаетесь. Ваши «гаджеты» только чуть быстрее наших аналогов. Любое ваше изобретение у нас уже есть.

— Не может такого быть! Вот, например, мой телефон. Можно считать, фотографировать, звонить, слушать музыку!

— Пожалуйста!

Аборигены выставили перед попаданцем проводной телефон с наборным диском, логарифмическую линейку и проигрыватель пластинок.

— Социальные сети! Их у вас нет!

— А лавочка перед подъездом для чего? Поговорить, узнать новости, поругаться.

Попаданец задумался. Наморщил лоб, почесал в затылке.

— Во! У вас гугла нет! Что, съели?

— То же мне, нашел чем хвастаться. Вот, смотри.

— Что это?

— Справочное бюро. Ответят почти на любой вопрос.

— А наш гугл на все может!

— Тогда вы бы уже знали, что попали не в свою версию прошлого.

Старший абориген улыбнулся и поправил длинную косточку, вставленную в нос. Остальные закивали, качая разноцветными перьями в прическах.

— В нашей версии, мы сохранили древнюю традицию поедать пришельцев, особенно хамоватых. Вяжи его, ребята!

Попаданец оказался вкусным и наваристым, а в его навороченном телефоне сделали дырочку и продели ремешок. Замечательный вышел свадебный подарок для дочери вождя.

Дела египетские

— Кто последний на бальзамирование?

— За Рамзесом еще двое занимали, вы за ними будете.

— А мне только бинты поменять!

— Всем только бинты поменять.

— Не знаете, саркофаг свой приносить надо?

— Спросите в регистратуре, мне по ОМС обещали выдать.

Из кабинета выглянул бальзамировщик.

— Граждане мумии! Прием ведется только при наличии справок из пирамиды и направления от Анубиса на загробную жизнь. Не забываем: вход в кабинет только в бахилах!

Дверь захлопнулась. Все мумии печально потупились.

— Ну вот, — расстроено протянула мумия молодой девушки, — а мне говорили, что без направления можно.

— Молодежь, всему вас учить, — прошамкала старая мумия и показала пакет с коробкой конфет и бутылкой коньяка, — бальзамировщик тоже человек. Справку всегда заменить можно.

Шаркая и подволакивая ногу, мумия зашла в кабинет.

— Не верьте, одним коньяком не обойдешься. У него сын фараоном работает, вот его и заматывают по знакомству.

Мумии еще повздыхали и дружно двинулись получать справки.

Неправильный дракон

— Слезай!

Рыцарь стукнул по стволу дерева кулаком в латной перчатке.

— Ага! Сейчас спущусь.

Против обещанного, дракон залез еще выше.

— Ты ящер! Ты не должен лазать по деревьям!

— Я никому ничего не должен. Никогда кредиты не брал и тебе не советую.

— А ну спускайся, скотина!

— Ага, чтобы ты мне мечом голову срубил? Уже бегу.

— Так положено. Я рыцарь, ты дракон, правила такие.

В ответ ящер плюнул рыцарю на шлем.

— Ну ты и гад. Вот как сейчас срублю эту ёлку…

— Это береза.

— Да какая разница?

— А чем рубить будешь?

Рыцарь посмотрел на меч в руке и нахмурился. Оружие было жалко, да и неудобно его использовать вместо топора. Но отступать он не привык.

— Ну держись, зеленый.

Битый час рыцарь рубил ствол. Дракон, зацепившись за раскачивающуюся макушку дерева, искренне болел за него и подбадривал.

— Давай, еще чуть-чуть осталось. Пару ударов…

Береза не выдержала и с хрустом надломилась.

— Ага! — Рыцарь в предвкушении подпрыгнул, — Готовься к смерти!

— Да сейчас, — дракон глумливо расхохотался, отпустил дерево и взлетел.

Сделал круг, показал язык и напевая «Выйду ночью в поле с рыцарём» улетел на юг. Путевку на курорт он купил заранее, предвидя осеннее обострение у героев.

— Вот зараза!

Рыцарь бросил меч на землю и шмыгнул носом. Вытащил путеводитель, и нашёл в списке следующее чудище. «Великан», — значилось там, — «Склонен к меланхолии, вязанию крючком и запеканию противников прямо в доспехах».

— Да ну его. Пойду устроюсь на нормальную работу, — Рыцарь выкинул шлем в кусты и двинулся к ближайшему городу.

Говорят, и правда, устроился министром обороны в маленьком королевстве. А когда рыцари, служившие в его подчинении, хвалились, что собираются на дракона, усмехался и советовал купить пилу.

К-1000

— Колобок! Что с тобой?

Звери держались у края поляны, не решаясь подходить к жёлтому шару.

— Ты как будто не в себе. Может врача вызвать?

Шар повернулся и сурово посмотрел на зверей.

— Повторяю: я не Колобок. Я К-1000, киборг из жидкого полимерного теста. Прибыл к вам из будущего.

— А зачем? — поинтересовался Заяц и шмыгнул носом.

— Я должен ликвидировать сказочника, который придумал, что меня Лиса съела.

— А чё я-то?! — возмутилась Лиса, — Я на диете, мучное мне нельзя.

— Из будущего? — уточнил Медведь.

— Да, из 2153 года.

— Понятно, — Медведь повернулся к остальным зверям и громко прошептал, — вызывайте Айболита, пусть лечит беднягу.

— А может он и правда, этот, К-1000?

— Ты на его лицо посмотри — всё белое. Значит опять залез в сусеки и валялся там. Нанюхался муки и вот, пожалуйста. Он же вчера в кино ходил, на боевик. Теперь им бредит.

Волк достал телефон и принялся набирать номер.

— Ты, — Медведь показал на Лису, — отвлеки его, пока врач едет.

— А что опять я? Как что, так сразу Лиса. Чё я рыжая, что ли?

— Да! — хором рявкнули звери.

Лиса вздохнула и пошла к Колобку.

— К-1000, а К-1000, скажи, а не знаешь ли ты песенки из будущего?

Колобок, хоть и одурманенный мукой, встрепенулся.

— О! Знаю! Сейчас спою.

Он кашлянул прочищая горло.

— Я Колокиборг, Колокиборг, Я по сборочному цеху скребен, я по складу запчастей метён…

Лиса тяжело вздохнула и привычным жестом сунула в ушки затычки.

Спецназ

— Так-так, что тут у нас? Свежее мясо приехало.

Инструктор, в синем кафтане и лихо заломленной шапке, прошёлся вдоль строя.

— Впереди вас ждёт ад, новобранцы. Даю вам последнюю возможность: можете уйти прямо сейчас. Есть желающие? Нет?! Ну что же, к вечеру оставшиеся позавидуют мёртвым. Смир-р-р! На!

Строй в красных кафтанах выровнялся.

— Пять километров, по периметру базы, бегом марш!

Инструктор легко бежал рядом, то обгоняя колонну, то возвращаясь в хвост и «подбадривая» отстающих.

— Что вы плетётесь как улитки? Быстрее!

После кросса отдохнуть он не дал.

— Упор лёжа принять! Делай раз. Делай два. Делай раз!

Сотня отжиманий пролетели незаметно. Следом ждала полоса препятствий. До самого ужина инструктор гонял отряд в хвост и гриву. Заснули новобранцы мгновенно. А утром всё началось по новой.

— Разобрать мешки! Укладываем в них по десять кирпичей. Мешки за спину! Пять километров, бегом марш.

С этого момента тяжёлые мешки стали их спутниками. Они бежали с ними, отжимались, проходили полосу препятствий, брели на обед и ужин. Даже ложась спать, ставили их рядом с кроватями.

— Если я увижу кого-нибудь без мешка, он сразу вылетает из отряда, — грозно предупреждал инструктор.

Каждый день программа усложнялась — в мешок добавлялся кирпич, а под вечер ждало новое испытание — ныряние в прорубь, подъём по стене на пятый этаж без страховки, кувырки на заснеженных крышах.

— Синий кафтан надо заслужить, — ухмылялся инструктор, — это вам не красный пиджачок нашего идеологического противника.

Новобранцы ничего не отвечали, с бодрым пыхтением взбираясь по лестнице на полосе препятствий.

— Сегодня вас ждёт особое задание. Все за мной.

Отряд бодро промаршировал к домику из красного кирпича.

— Подходим по одному. Ваша задача — пройти через «ночной» дом, оставить груз и бесшумно покинуть помещение. Свет не включать. Первый пошёл!

Погружённый во тьму дом-тренажёр стал настоящей ловушкой. Механический кот прыгал со шкафов на головы, в ноги впивались раскиданные детальки конструктора лего с остро заточенными краями, комнаты каждый раз меняли расположение. Дом снился в кошмарах, доводя до слёз.

За сто дней до выпуска новобранцы перестали бриться и начали отпускать бороды. Инструктор хмыкнул, но запрещать не стал: традиция есть традиция.

И тут на отряд обрушилась новая напасть — час интеллектуальной подготовки.

— Вы должны знать все возможные варианты. Наизусть! Зачем? Чтобы подсказать ребёнку, если он запнулся. Ничто не может омрачить радость! Вот ты — к доске. Продолжи со строчки «вся стройная была…»

Новобранцы краснели, бледнели, ночами зубрили толстые книги сборников. И всё равно каждый раз инструктор их подлавливал на мелочах…

— Сегодня большой день в вашей карьере!

Инструктор, торжественный и напыщенный, стоял перед строем.

— Вы выдержали все испытания и с честью можете носить синие кафтаны.

Бывшие новобранцы разразились единогласным «Ура!».

Синие парадные шапки вручала Снегурочка. Её белоснежная улыбка слепила, заставляя смущаться и вздыхать — когда и они заслужат право ходить на задания с напарницей?

— Пора!

Инструктор чуть грустно улыбнулся.

— Вы готовы отправиться развозить подарки. Будьте веселы, бодры и радостны. Мы не можем провалить Новый год! По саням!

Деды Морозы бросились к своим «тройкам». Их ждали дети и взрослые, которых нельзя было оставить без праздника.

Немного солипсизма в теплой воде

Любишь теории заговора? Подозреваешь, что американцы не были на Луне? Считаешь, что Земля плоская, а мировое правительство возглавляют рептилоиды? Тогда пристегнись, сейчас ты узнаешь настоящую правду!

Мира, таким как ты его представляешь, не существует вовсе. История до середины двадцатого века ещё более-менее правдива. Но 27 октября 1962 всё пошло не так. Карибский кризис стал началом ядерной войны и мир перестал существовать. Сохранились только несколько городов в России, куда не долетели ядерные боеголовки.

Выжившие, восстанавливая привычную жизнь, старались не вспоминать об ужасной трагедии. А многие даже отрицали, что в мире что-то случилось. Это стало традицией, а затем и догмой. Следующее поколение было уверено, что ничего и не было, и всё идёт как раньше. Правительство, не желая травмировать людей, поддерживало иллюзию. Сначала пригодился Железный Занавес — «туда» просто запретили ездить и делали вид, что глушат даже радио. Позже, с развитием компьютерной техники, начали имитировать, что существуют иные страны. Появились всякие тревел-блогеры, инстатёлочки с Бали и другие сотрудники Федеральной Службы Имитации (ФСИ).

На самом деле, всё устроено примерно так: Городов существует всего три. Во-первых, это Москва. Жителей там осталось мало, поэтому толпы народа имитируют человекоподобными ботами. Каждое утро они грузятся в метро и весь день катаются, изображая москвичей. Легко отличить таких ботов — они никогда не улыбаются и всё время смотрят в телефоны, загружая программу.

Второй город, это там, где ты живёшь. На самом деле, там обитают все не-москвичи. Но только люди поделены на группы и каждой говорят разное название города. И паспорта выдают с указанием разных городов. Не веришь? А ты спроси в сети, какие у людей названия улиц: Ленина, Мира, Центральная, Молодёжная, Школьная, Советская… Везде одни и те же! И одно и то же: вокзал, центральная площадь, памятник Ленину, драмтеатр, парк с колесом обозрения. Забавно, но жители Владивостока и Самары живут рядом, не подозревая об этом. И каждый точно уверен — когда у него день, у людей с противоположной части страны ночь и все спят. А случись звонок, то ФСИ пропикает длинными гудками, будто никто не берет трубку.

Есть ещё третий город, под кодовым названием Саратоворонеж. Куда всех посылают в командировки. Но там совсем скучно, и даже фотографий не привозят.

Что? Не веришь? Говоришь, лично ездил за границу? В Турцию, да? А я тебе скажу: все курорты, якобы заграничные, компактно находятся на побережье Чёрного моря. Всех, кто летит в Турцию, заселяют в один отель, где каждый год меняют обстановку. Заметь, «всё включено» специально придумали, чтобы человек пил как не в себя и не замечал подвоха. Со всякими бали-мали такая же петрушка, только отель другой.

А чтобы люди не дёргались, есть съёмочная группа «Челябинск». Там снимают всякую жуть. То падение метеорита на город, то ещё что. Люди смотрят, ужасаются и теряют желание путешествовать.

Спрашиваешь, а как же Европа и Америка? Да нет ничего. Все съёмки для новостей делают в павильонах и с помощью компьютерной графики. А в реальности там радиоактивная пустыня.

Всё ещё не веришь? Ну как знаешь, моё дело предупредить. Можешь проверить, что я прав: возьми билет на поезд, садись у окна и дождись ночи. Где-то с двух до трёх часов, когда темнее всего, проводят профилактику — с окон снимают голографическую обманку и ты можешь увидеть, каков мир на самом деле. Если, конечно, не заснёшь раньше. А даже если и увидишь — кто тебе поверит?

В крайнем случае, к тебе придёт всемогущая ФСИ, даст бумагу на подпись и будешь до пенсии изображать радостного туриста во Франции. Главное — не прикасайся к декорациям, они старые уже. Думаешь, почему в Париже негров много? Это чёрная пыль на актёров сыпется от модели Эйфелевой башни. Так что, поаккуратней там, может ещё встретимся на съёмках вручения Оскара.

P.S. Никаких возражений на нестыковки автор не принимает. Хорошая теория заговора и должна быть нелепой. Вон у теории относительности всё в порядке с доказательствами, а верят в плоскую Землю. В дверь звонят, пойду открою. Как вернусь, напишу, что скрывают в Кре…

Манту

Вот к примеру «манту». Всё детство говорили, что её нельзя мочить. И тут — БАЦ! А мочить-то её можно! Ну как так? Это ведь подрывает все устои!

Вот было три волшебства, три слона которые держали мир чуда — монстр под кроватью, Дед Мороз и не мочить «манту». Можно сказать, это три ножки у мировой табуретки. Ты живёшь, взрослеешь и у тебя сначала отбирают одну — Деда Мороза нет! С трудом переживаешь это разочарование, а потом исчезает монстр. Заглядываешь под кровать, а там только пыль и давно потерянный носок. Только немочимая «манту» с тобой живёт долгие годы.

Ты взрослеешь окончательно, становишься суровым дядькой или элегантной тётенькой. И начинаешь потихоньку возвращать себе чудеса. Заводишь кота, чтобы было кому высовывать из-под кровати когтистую лапу и воровать носки. Потом заводишь детей, и сам становишься Дедом Морозом или Снегурочкой. Кладёшь ночь подарки под ёлку и на цыпочках, как и положено чуду, сбегаешь.

Именно немочимая «манту» поддерживает мир тайного, пока ты не завёл кота и не стал Дедом Морозом. В душе, глубоко-глубоко, прячется страх и любопытство: а если намочить? Конец света? Заберут инопланетяне? Станешь оборотнем? Только «манту» позволяла пережить странное время жизни — Нивочтоневеренья. А теперь? Нам говорят — мочите! Вы не «манту» мочить разрешили, вы замочили нашу веру в таинственное! Слышите?

В общем: предлагаю запретить мочить «манту» на законодательном уровне. Под страхом самого ужасного наказания. А врачам, когда ставят «манту» приказать делать страшное лицо и многозначительно пучить глаза. Чтобы у каждого, даже самого обыденного человека, была неразгаданная тайна.

Властелин

В зал ворвался герой. Обвешанный амулетами, в латах, с мечом наголо.

— Стоять!

Девица, сидевшая за столом, попыталась улизнуть, но окрик остановил её у двери.

— Служанка? Не бойся, не обижу. Знаешь как пройти в тронный зал?

Она испуганно кивнула.

— Веди.

На всякий случай герой продемонстрировал меч. Чтобы даже не думала сбежать или вывести не туда. Но девица и не собиралась убегать — указала на дверь в углу и первая шагнула в тёмный проход.

— Не похоже на путь к тронному залу.

— Это для слуг, он короче парадного, — голосу у девушки оказался грудной, с волнующими обертонами.

— Давно здесь служишь?

— С рождения.

— А Тёмного Властелина часто видишь?

— Да каждый день. А вы, господин рыцарь, зачем пришли?

— Ну как же. Буду вашего Властелина свергать.

— Ой! А за что? Он же ни на кого войной не ходит, орков не подсылает, драконами посевы не жжёт.

— Я его за не толерантность и не экологичность.

— А?

— Эх ты, деревня. Во-первых, он меньшинства ущемляет: парады эльфов не проводит, гномов в подвалы не пускает, и ни одного хоббита на руководящий пост не назначает.

— Так как же это, господин рыцарь. Эльфы же, они голяком парадом ходят, срамота одна. А гномов, если в подвал пустить, все запасы сожрут. И хоббитов у нас не было никогда. Не приживаются они в нашем климате.

— А во-вторых, — рыцарь не обратил внимания на аргументы, — Вы печи углём топите. Увеличиваете выброс парниковых газов.

— Так ведь холодно у нас зимой, мы на самом севере живём.

— Дровами топите. Цивилизованные люди используют возобновляемые ресурсы.

— У нас лесов мало, тогда мы их все за год вырубим.

— Зато уголь не будете жечь! Ишь, умные. Лучше мёрзнуть, чем дымить!

Девушка с удивлением посмотрела на рыцаря. Прищурилась, разглядывая его лицо.

— Что-то странный ты, господин рыцарь. У тебя чего глаза накрашены?

— Не твоё дело! — рыцарь тоненько взвизгнул, — Я небинарный гендерфлюид, между прочим.

— Кто? — девушка хихикнула.

— Кто надо. Деревенщина, куда тебе.

— А мы пришли, кстати.

Девушка указала на дверь.

— Только я с тобой не пойду. Ты мечом махать будешь, кровища и всё такое. А я этого не люблю.

— Ладно уж, иди.

Рыцарь вдруг протянул руку и ущипнул девицу.

— Ай!

— После моей победы приходи. Возьму тебя на обучение.

— Мне маменька не разрешает таким заниматься, — девица хихикнула и убежала.

Герой вздохнул и распахнул дверь в тронный зал…

Через час, рыцаря, связанного и разоружённого, притащили в допросную камеру. Палач в красном, качая головой, привязал пленника к стулу.

— Внимание и повиновения! — возвестил герольд у двери, — Владыка семи земель, Ужас ночи, Король Сумерек, Тёмный Властелин!

В окружении охраны в камеру вошёл невысокий человек в чёрных доспехах.

— Властелин, вот нарушитель, — доложил стражник, — Ворвался в зал, разбил вазу, кричал. Потом порезался собственным мечом, обиделся и спрятался за гобелен.

Рыцарь посмотрел на Властелина со злостью, вгляделся и удивлённо распахнул глаза.

— Ты?!

— А почему нет? — «служанка» подмигнула ему.

— Ты Тёмный Властелин?!

— Что здесь такого удивительного? Мы, знаешь ли, нация без предрассудков, у нас и женщина может быть Властелином.

— Неправильно! — рыцарь забился в оковах, — Ты не Властелин, Ты Властелинка!

Девица расхохоталась, а следом за ней охрана и даже палач.

— Вот ещё! У меня папа Властелин, дедушка Властелин, прабабушка Властелин. И я тоже, как они. Династия, однако.

— Нет! Нет! Надо использовать феминитивы! Ты обманываешь всех! Это подло!

— Милый мой, я Тёмный Властелин. Как хочу, так и называюсь, — девица подошла и потрепала рыцаря за щеку, — Ну и согласись, «властелинка» звучит глупо. Но если тебе хочется, можешь называть меня «госпожа». И, пожалуйста, определись, кто ты там. А то тебя даже казнить стыдно. Соседи засмеют, если узнают, что я «гендерфлюида» в плен взяла. Будем тебя перевоспитывать и учить нашим ценностям.

Рыцарь сник. Хотел разрыдаться, как советовал психотерапевт. Но вовремя вспомнил, что герои не плачут — устаревшее шовинистское правило, но такое нужное сейчас.

С лёгким паром!

— И куда это мы собрались?

Снегурочка, вытирая руки полотенцем, выглянула из кухни.

— В баню.

Дед Мороз, сидя на маленькой скамеечке, натягивал валенки.

— Ты что?! Какая баня? Тридцатое декабря, Новый год на носу, подарки ещё не все уложены!

— У нас традиция: каждый год, перед самым праздником, мы с коллегами ходим в баню, — Дед Мороз сделал серьёзное выражение лица, — чтобы обменяться опытом и согласовать территории покрытия.

— В бане? — Снегурочка недоверчиво покачала головой.

— А где ещё? Совмещаем приятное с полезным. Чистым в Новый год — первейшее дело.

— Ой, знаю я вашу пользу! Опять будете «Ёлочку» петь и посохами меряться…

Девушка хотела ещё что-то добавить, но Дед вдруг демонстративно принюхался.

— Кажется, пироги сейчас подгорят.

— Ой!

Снегурочка бросилась к духовке, а Дед Мороз довольно хмыкнул, взял посох и выскользнул за дверь.

Баню, как всегда, выбрали преогромную. Да и не удивительно, компания была вовсе не маленькая: Дед Мороз, Йоулупукки, Санта-Клаус, Кыш Бабай, Эхээ Дьыл, Синтерклаас, Юлебукк, Ямал Ири, Хель Мучи, Чысхаан, Саган Убгэн, Тол Бабай, Пер Ноэль и множество других новогодних старцев со всего света.

Сначала долго здоровались, хлопали друг друга по плечам, обнимались. Хвастались новыми посохами, не забывая примечать, чей длиннее. Затем парились. Медведь-банщик лупил их по спинам дубовыми и берёзовыми вениками. Ухая, стариканы ныряли в сугробы и прорубь, снова парились. Уставшие и довольные, развалились на диванчиках в предбаннике. Самый молодой, морозец Паккайне, разнёс всем запотевшие кружки с ледяным квасом.

— А вот ещё, в прошлый раз, — Пай Натал из Португалии блаженно откинулся на подушку, — зашёл к одной девочке. Подарок оставил, уже собрался уходить, а она взяла и проснулась. Глаза протёрла и спрашивает меня: Пай Натал, а ты моему щеночку подарок принёс? Пришлось срочно в мешке косточку искать, запасной ленточкой перевязывать.

— Я тоже оконфузился, — Юшто Кугыза почесал красный нос, — слишком шумел и разбудил бабку, хозяйку дома. Так она меня веником выгнала! Подумала, что я грабитель. Так неудобно вышло.

— Меня в прошлый Новый год оштрафовали, представляете? Еду, тороплюсь, и тут из кустов полицейский палкой машет. Остановился, спрашиваю: «Чего тебе не празднуется, мил человек?» А он мне строго так: «Вы превысили разрешённую скорость на этом участке дороги. Ваши права, пожалуйста!» Ну какие у меня права? Да ещё и на сани?

— И что? Оштрафовал?

— Да нет, — Дед Мороз расхохотался, — Я его посохом чуть околдовал. Но подарок выдал, я ведь и правда нарушил. А как не превышать? Тут и с помощью волшебства кое-как успеваешь.

— А я вот подумываю дронами подарки развозить. Сидишь себе, а они летают, относят, — сказал Санта-Клаус.

Компания зашумела. Стали спорить, чуть не поругались. Хорошо хоть посохи остались на улице, а то бы дошло до драки. В конце концов решили — дронами подарки разносить неправильно. В него ведь новогоднее настроение не положишь, волшебство в механическую руку не дашь. Повздыхали, договорились работать только по старинке, лично.

— Может, по маленькой? — предложил кто-то, явный провокатор и диверсант.

— Так завтра работать ещё.

— Мы по чуть-чуть.

— У нас, совершенно случайно, с собой ром есть, — потупившись заявили три кубинских деда Гаспар, Бальтасар и Мельчор.

— Ух я вам! — Дед Мороз в шутку погрозил кулаком.

— Ну, если принесли, то не обратно же везти!

По рукам пустили кружку, где раньше был квас.

— Давайте нашу споём!

— Маленькой ёлочке, — грянул слаженный хор…

— Мда.

Дед Мороз обвёл взглядом компанию. Старцы лежали вповалку, утомлённые баней и ромом. Кто-то храпел, кто-то посвистывал носом. На ногах и в сознании оставались только он и молодой Паккайне.

— Утомились, — заметил Паккайне, — возраст сказывается.

— Но-но! Это не возраст, это опыт.

— И что делать будем? Пора всем разъезжаться.

— Сейчас придумаем.

С помощью волшебства и крепкого слова, дедов закутали в шубы и стали рассаживать по саням.

— А они точно доедут?

— Конечно! Олени дорогу домой знают.

Паккайне с сомнением покачал головой: олени были запряжены только в некоторые санки. Ещё стояли ослики, лошади, пара слонов, жираф и другая живность.

Когда большую часть спящих отправили, они столкнулись с проблемой. На диванчике храпели два одинаковых старика. Один, в синей шубе, сжимал в руке бубен. Другой, в красной, зачем-то повесил на шею гирлянду из цветов.

— А кого из них куда?

Дед Мороз выглянул в окно. Оставалось только три транспорта: дедморозовские сани с тройкой лошадей, оленья упряжка и что-то похожее на доску для сёрфинга с запряжёнными морскими черепахами.

— Хм… — Паккайне почесал в затылке, — Я на такси приехал, думал ты меня подбросишь.

— Черепахи цветы едят?

— Нет.

— Значит, на них деда с бубном грузим.

— Логично.

Дед с цветочной гирляндой пытался возражать, когда его запихивали в оленью упряжку, но никто и слушать не стал. Довольные, Дед Мороз и Паккайне сели в сани и последними уехали домой…

Ямал Ири, старший дед мороз по Ямалу, проснулся с тяжёлой головой. Ох и коварный ром оказался! Открыв глаза, Ямал Ири растерянно огляделся: никакой снежной тундры вокруг. А вместо неё песок, океан и пальмы.

— Ох ты ж!

Ямал Ири взглянул на часы. Времени для возвращения на полярный Урал не было.

— Значит, буду работать здесь.

Разносить подарки по Гаваям оказалось сложно: песок набивался в валенки, в шубе было слишком жарко, а доска для сёрфинга не слушалась. Но он справился. Из озорства наколдовал снега и налепил снеговиков. Ну и что, что растают! Зато дети порадуются таким неожиданным гостям.

А в это время, гавайский Канакалока мчался на оленях через тундру. Справляться с метелью без бубна было сложно, пришлось одолжить в одном доме жестяной тазик и бить в него изо всех сил. Только одна мысль поддерживала Канакалоку — он профессионал и не уронит дедморозовскую честь. Дети не должны остаться без подарков!

Салаты

Женька Иванов и Лёха Никифоров сдружились благодаря работе. Сидели рядом, на перекуры ходили вместе, прикрывали от начальства один другого. По пятницам иногда ходили выпить чего-нибудь пенного. Так что, когда Лёха предложил совместно семьями встретить Новый год, Женька сразу согласился.

— «Понаехавшие» должны держаться вместе, — подмигнул Лёха.

— Угу, — кивнул Женька, — Мы с тобой тогда мясо пожарим, а жёны пусть салаты накрошат. Заодно познакомятся, подружатся.

Мужчины бывают иногда такими наивными.

— К кому? — Светка Иванова прищурилась, услышав предложение мужа.

— Никифоровым. Я с Лёхой давно работаю.

— Они живут далеко.

— Такси возьмём. А не понравится — домой вернёмся.

Светка чуток повредничала и согласилась. И тридцать первого декабря Ивановы позвонили в дверь Никифоровых.

— Это Света и Алексей.

— Лена и Женя.

— Очень приятно! Может, за знакомство?

Открыли шампанское, выпили, девушки поулыбались друг другу. Может чуть фальшиво, но для первого раза вполне радушно.

— Ну, давайте готовить. Вы салаты, а мы с мясом разберёмся.

— Что готовим?

— Традиционно: Оливье, Шуба.

— Отлично! Начнём с Оливье?

Девушки взялись резать картошку и яйца.

— Подожди, а морковку зачем? Мы же шубу позже делать будем.

— Так в Оливье же.

— Нет, нет, нет. Никто туда морковку не кладёт.

— Мы кладём. Самый обычный рецепт: картошка, яйца, морковка, свежий огурец…

— Свежий? Огурцы надо класть только маринованные!

— Вот ещё! В них же уксус!

— Ну и что?

— Это для желудка вредно. Лучше свежий огурец, горошек и лук.

— Какой ещё лук в Оливье? Ты что дура?

— Это я дура? Выдра крашенная!

— Ах ты!…

На шум прибежали мужчины. Долго разнимали, утешали, мирили. Было много слёз, криков и взаимных обвинений. С трудом удалось примирить спорщиц. Решили, что Оливье приготовят две версии, чтобы никому не было обидно.

— Ладно. Что у нас там, шуба?

— С ней точно проблем не будет.

— Точно. Погоди, ты что делаешь?

— Как что? Размешивать буду.

— Ты с ума сошла! Слоями укладывать надо!

— Это я сбрендила? Всю жизнь «шубу» перемешивали!

— Какой идиот это придумал?

— Это мама моя идиотка?…

Скандал вспыхнул с новой силой. Под горячую руку досталось и мужчинам, и коту Барсику и даже кактусу, стоявшему на окне.

— Молчать! — Женька плеснул на скандалисток водой из стакана, — Значит так: от готовки вы отстраняетесь. Лёха, выдай им бутылку ликёра, пусть идут в комнату. Хотят — пусть молча дуются, хотят — телек смотрят. Мы сами всё приготовим.

Когда всё было готово, девушек позвали на кухню. Ах, женщины! Они помирились, сойдясь на любви к мелодрамам и ликёру. А потом весь вечер ворчали, что салаты сделаны неправильно.

Ивановы и Никифоровы дружат до сих пор. Собираются по праздникам и дням рождениям, и даже возят детей к морю вместе. Каждый раз соблюдая одно правило: готовят только мужчины. Ради мира и спокойствия.

Живительная бюрократия

— Господин президент, к вам Дураковников. Вы его на три часа вызывали.

— Пусть заходит.

В кабинет главы страны просочился худой субъект в очках с толстой оправой.

— Присаживайтесь, Сергей Васильевич.

Президент нахмурился, ожидая когда посетитель усядется в неудобном кресле. Оно специально было сделано таким, чтобы ни один гость кабинета не чувствовал себя комфортно.

— Ну-с, — президент указал карандашом в лоб Дураковникову, — объясните, почему мои распоряжения нагло саботируются?

— Ни в коем случае! Мы со всем усердием…

— Да?! А как насчёт электронного документооборота? Указ был подписан ещё год назад, а дело не сдвинулось даже миллиметр.

— Вам, видимо, неправильно доложили: мы сделали портал госуслуг, в ведомствах тоже внедряем электронные доку…

— А заявления? Вы же требуете везде писать бумажные заявления! В банки, школы, поликлиники разослали «указиловку», чтобы бумаги заполнялись от руки! А? Это просто диверсия!

— Господин президент, у меня есть объяснение.

— Я слушаю.

— Понимаете, в этом виновата мелкая моторика.

— Что?!

— Вы, конечно, знаете — когда ребёнок растёт, ему дают играть в игры с мелкими деталями, опять же всякие упражнения, чтобы пальцы активно работали. Потом прописи в начальной школе. Там какие-то связи в мозгу, это сверхнеобходимо для развития интеллекта. Если хотите, я могу подготовить справку от нейрофизиологов.

— Как это связано с электронным документооборотом?

Дураковников тяжело вздохнул.

— Мы обнаружили, что люди тупеют. Отвыкают писать от руки, орудуют мышкой, печатают на телефоне, и не пишут. А связи в мозгу исчезают. И всё — айкю падает!

— И?

— Мы боремся за восстановление интеллекта нации. Придёт человек, напишет заявление и сразу на десяток пунктов лучше соображает. Мы делали замеры, проводили тесты.

— Не верю. Действительно всё так плохо?

Дураковников кивнул.

— Мы были сами в ужасе. Совместно с минздравом разработали план принуждения к написанию от руки. Стараемся внедрять где только можно. Видели бы вы лица людей, которые впервые за год что-то пишут от руки! Они забывают даже как ручку держать. Думаете, зачем каждый год проводим «Тотальный диктант»? Не для грамотности, а только чтобы писали. Одно успокаивает — на Западе положение ещё хуже.

— Это надо обдумать. Подготовьте мне доклад об обстановке и принятым мерам.

Посетитель вышел из кабинета. Несколько минут посидев в раздумьях, президент достал ручку и бумагу. Покачал головой и начал выводить на листе неровные строчки. Он уже несколько лет ставил на бумаге только подпись, и теперь судорожно вспоминал, как пишутся некоторые буквы.

Инстинкт

— Беда, профессор! Беда!

— А? Что?

Седой учёный Персиков оторвался от микроскопа и непонимающе посмотрел на аспиранта Иванова.

— Катастрофа, профессор!

— Да что стряслось? Прекратите мямлить и скажите в чём дело.

— Случилось непоправимое! Мы работали с подопытными животными… И случайно, честное слово, плохо закрепили «излучатель роста». Кто-то толкнул стойку и уронил его!

— Ничего страшного. Аппарат крепкий, в крайнем случае заменим линзы.

— Прибор цел. Но когда он упал, то выдал на одну из клеток импульс.

— Насколько длинный?

— Десять секунд!

Профессор Персиков дёрнул себя за бороду.

— Большая зверушка должна получиться. Куда вы её дели?

— Она убежала.

— Что же вы сразу не сказали!

Учёный бросился к окну. В лабораторном корпусе была проломлена стена, словно кто-то, размером с десяток слонов, вышел оттуда на волю. Длинный след тянулся между поваленными деревьями к забору, который чудовищное создание перешагнуло не заметив.

— Дела, — профессор снял очки и протёр полой халата.

— Мы уже вызвали «охотников». Но пока они доедут, боюсь, зверь натворит в городе дел.

— А дайте-ка мне карточку животного.

Потратив минуту на просмотр листа бумаги, профессор хмыкнул.

— Мы сами его возьмём. Берите установку «луча уменьшения» и поехали.

— Но мы не сможем его быстро отыскать!

— Спокойно, я знаю как его найти.

Через десять минут они сели в машину. На заднем сиденье лежал портативный излучатель, похожий на гранатомёт.

— Едем в Центральный парк, — скомандовал профессор.

По счастью, накрапывал мелкий дождик и гуляющих в парке не было.

— Так, так.

Персиков осмотрелся.

— Нам туда.

Иванов давно не был здесь, а профессор всегда плохо ориентировался на местности, так что они чуть-чуть заблудились. Но наконец, дорожка, посыпанная белым песком, привела их к аттракционам. Персиков осмотрелся и бодрым шагом направился к колесу обозрения.

— Профессор, мы будем высматривать его сверху?

— Зачем? Животное само придёт к нам в руки.

— Не понимаю…

— А вот и он, кстати.

Через парк шёл кто-то огромный. Вдалеке трещали кусты, раскачивались верхушки деревьев, слышалось низкое рычание и глухое фырканье.

— Он растопчет нас!

— Спокойно. Дайте прибор мне, у вас руки дрожат.

Профессор расставил ноги и вскинул излучатель на плечо. Примерился к прицелу и замер в ожидании. Глаза учёного блестели как у заправского охотника, если есть такие звери, на которых охотятся с гранатомётом.

И тут Иванов увидел монстра. Громадная туша колыхалась, покрытая длинной рыжей шерстью. Пасть то и дело разевалась, показывая острые зубы. Дыхание вырывалось из ноздрей с оглушающим свистом.

— Стреляйте, профессор! Стреляйте!

Иванов рухнул на землю, прикрывая голову руками. Персиков не спешил: подпустил животное поближе и нажал на гашетку. Из раструба вырвался сияющий зелёный луч, ударил монстра в лоб…

— Ну вот и готово.

— Уже всё? — Иванов не торопился вставать.

— Идёмте, надо найти нашего проказника.

Искать пришлось долго. Наконец, Персиков довольно рассмеялся и наклонился к траве. Взял в руку зверька и посадил в маленькую клеточку.

— Скажите, профессор, — нашёл силы спросить Иванов, — откуда вы знали, что его нужно ловить именно здесь? Как догадались, что он побежит сюда?

— Вы внимательно читали карточку животного? Это же хомяк! Он шёл сюда, чтобы «побегать в колёсике», — профессор указал на колесо обозрения.

Иванов не ответил — возразить было нечего. Хомяк тоже промолчал: он грыз сухарик и ждал, когда люди отнесут его в большую клетку с любимым беговым колёсиком.

Служба спасения

Мурза Леопольдович Тефтельков, для хозяйки просто Мурзик, проснулся рано, ещё до заката. Сходил на кухню и слегка перекусил. Немного поиграл с мышкой — кусочком меха с хвостиком-веревочкой. Залез на шкаф и полюбовался на себя в зеркало. Повалялся на кресле. Чуть-чуть, для тренировки, поорал в ванной комнате: акустика там просто замечательная, а терьер, живущий по соседству, так забавно лает в ответ.

За окном темнело. В квартире было тихо и пусто. Мурзик прыгнул на диван и посмотрел на часы. Так-так: маленькая стрелка на связке сосисок, большая уже на лебеде, а хозяйка всё не приходит.

Часы тикали, кот волновался всё больше. А вдруг с ней что-нибудь случилось? Она же такая беспомощная, наивная. И дорога с работы идёт через парк. Вдруг там не горят фонари? А если её кто-нибудь обидит?

Не выдержав, Мурзик решил прибегнуть к радикальному средству. Вспрыгнул на подоконник, стал бить по стеклу и жалобно мяукать. Прошла минута, другая. Кот всё громче и громче стонал, лапы сильнее стучали, хвост яростно метался из стороны в сторону.

— Ну, чего тебе?

Кот обернулся. В центре комнаты стоял ангел. Самый обычный, с белыми крыльями, еле светящимся нимбом. В одной руке он держал чашку с чаем, в другой бутерброд.

— Прямо с ужина выдернул, — ангел осуждающе покачал головой, — нельзя было подождать?

— Ах ты бездельник! Прохлаждается он. — Мурзик возмущённо мявкнул, — Где ты шляешься? А если с моей девочкой что-нибудь случится?

— Да какая она девочка, — ангел спрятал чашку и бутерброд в карман, — тридцать лет уже.

В ответ кот выгнул спину и зашипел.

— Ладно, ладно, остынь. Что вызывал-то?

— Домой её проведи, на улице темно уже. Настроение сделай лучше.

Мурзик на мгновение задумался.

— И парня ей хорошего надо.

— С ума сошёл? Я что, брачное агентство? Где я искать буду?

На пушистых лапках показались когти, а шерсть встала дыбом. Кот выглядел крайне взбешённым.

— Ты у нас кто? Ангел-хранитель? Вот и храни! А то жалобу на тебя подам: будешь до конца света в спячку медведей укладывать.

Ангел насупился.

— Злой ты. Я же стараюсь как могу…

— Ты ещё здесь? Бегом работать!

Не дожидаясь пока Мурзик снова зашипит, ангел исчез.

Света шла через парк. Плохо освещённые аллеи немного пугали, тёмные кусты дрожали на ветру, похожие на чудовищ. Девушка вздрагивала от шорохов и ускоряла шаг.

Что-то изменилось. Вдруг, ни с того ни с сего. Утих ветер, замерев среди деревьев. Над головой что-то щёлкнуло, затрещало, и над дорожкой стали зажигаться фонари. Длинный светлый путь вёл её к дому.

У выхода из парка стоял молодой человек в плаще. С растерянным видом оглядывался вокруг и досадливо морщился.

— Простите, — он вдруг обратился к Свете, — вы не подскажете, где третья улица Строителей?

Девушка не хотела отвечать незнакомцу, но тут её взгляд встретился с его. У мужчины глаза были тёплого синего цвета, как небо после дождя…

Когда входная дверь открылась, кот встретил хозяйку недовольным мявом.

— Бедняга! Заждался меня?

Мурзик жалобно пискнул и Света взяла его на руки.

— Заходи, — следом за девушкой в квартиру вошёл молодой человек, — Тапочки надевай, а то пол холодный.

Кот, на удивление, к гостю отнёсся безразлично. Зыркнул глазом и даже понюхать не соблаговолил. Но когда чуть позже Света вышла из кухни, кот сурово посмотрел на него.

— Ты чего это лично припёрся?

Ангел покраснел.

— Сам же заказывал ей хорошее знакомство. Где бы я так быстро нашёл кандидата?

— Крыло спрячь, сердцеед. Из-под пиджака торчит.

Кот дёрнул хвостом и вышел из кухни. Ушёл на диван, улёгся и закрыл глаза. Из кухни доносился смех и громкий шёпот.

«Вот забота», — подумал про себя Мурзик, — «Воспитывать его придётся. Будет тут ходить, носки разбрасывать»

Но ворчал он только для порядка, совершенно довольный. Теперь уж с хозяйкой точно всё будет хорошо. Осталось объяснить ангелу, что сосиски и тефтельки надо делить с настоящим хозяином дома по-братски, оставляя себе меньшую часть.

Должок

«Тридевятово» — гласил синий указатель на съезде с трассы.

— Вроде туда.

Водитель, белобрысый Иван, с сомнением посмотрел на разбитую грунтовку.

— Ну да, правильно, — мужчина на заднем сиденье, вытащил папку и сверился с бумагами, — деревня Тридевятово, улица Лесная восемь. Поехали.

— Пётр Лексеич, может ну его? Дорога дрянь.

— А кредит за эту тётку ты отдавать будешь?

— Мы потом на ремонт машины больше выкинем.

— Фирма оплатит. Нам, главное, долг получить, остальное не наше дело.

— Как знаете.

Иван пожал плечами, переключил передачу и свернул на просёлок.

В деревню въехали уже под вечер. Искать нужный дом не пришлось: улица здесь была одна, а восьмой номер оказался первым на въезде. Выйдя из машины, мужчины огляделись. Кажется, собак здесь не держали, отчего над домами плыла тишина вперемешку с дымом из печных труб. Окошки других домов, то ли от дыма, то ли по странной прихоти жильцов, светились зеленоватым цветом.

— Есть кто живой?

Старший распахнул калитку и двинулся к крыльцу.

— Хозяева, кто дома?

Взвизгнула петлями дверь.

— Ась? Хто тут?

На незваных гостей смотрела низенькая старушка. Хрупкая, сгорбленная, с трогательным платочком в горошек на голове. Вот только лицо подкачало: зелёные глаза с сердитым взглядом, длинный крючковатый нос с бородавкой на кончике, нижнюю губу оттопыривает жёлтый клык. Такой бабкой только непослушных детей пугать.

— Добрый вечер. Вы Костяногова Яна Васильевна?

— А? Громче милок говори, глухая совсем стала.

— Костяногова Яна Васильевна — это вы? — проорал Пётр.

— Хто? Я?

— Вы.

— Не, милок, не я это.

— А на фото именно вы.

Пётр вытащил ксерокопию паспорта. С фотографии смотрело тоже лицо — нос крючком, бородавка, выпирающий клык.

— Видите? Здесь написано — Костяногова Яна Васильевна.

— Ты сам то, кто будешь? Послал кто или сам ко мне дело имеешь? — взгляд старушки буравчиком упёрся в мужчину.

— Коллекторское агентство «Мытарь». На вас приходится задолженность по кредиту двадцать одна тысяча пятьсот рублей.

— Ох, тыж горюшко, — запричитала старушка отступив от мужчины, — пенсию не платят, денег-то и нет совсем, совсем нечем отдавать…

Она всхлипнула, прижала к лицу сухие ладони, отвернулась, чтобы не показывать слёз. Глядя на её вздрагивающие плечи, Ивану вдруг почудилось, что она смеётся. По спине поползли нежданные холодные мурашки.

— Неча тут, — бабка обернулась, на лице не было и следа слёз, — в дом заходите. А то соседи все сбегутся послушать.

И старушка юркнула в дверь. Пётр с Иваном переглянулись и пошли следом.

— Разувайтесь, а то грязь нанесёте, — донеслось из глубины дома.

По стёганым половичкам мужчины зашли в комнату. Чистенько, везде разложены узорные вязаные салфетки, на древнем комоде вереницей стоят фарфоровые слоники. Печь напротив окна, закрытая заслонкой. С подоконника щурится здоровенный чёрный котяра. На дальней стене, под выцветшими фотографиями, висит большой плазменный телевизор. Бабка, тяжело вздыхая, расставляла на стол чашки.

— Садитесь, коли пришли. Не побрезгуете чайком? С сахаром да баранками. Под него и разговаривать легче будет.

Они не стали отказываться, сели к столу. Пётр тихонько усмехнулся: должники всегда так, пытаются задобрить, уговорить, отсрочить. Ну что же, пусть попробует.

Чашки были старые, тяжёлые, на больших блюдцах. Хозяйка разлила чай из пузатого чайника. Придвинула гостям тарелку с печеньем.

— Под него кредит брали? — кивнул на телевизор Пётр, выпив несколько глотков.

— Он, окаянный, виноват.

— Что же вы так? Нехорошо.

Бабка мяла в руках платочек, даже не прикасаясь к своей чашке. Пётр с шумом допил горьковатый чай.

— Денег, я так полагаю у вас нет?

Седая голова опустилась ещё ниже.

— Тогда мы вынуждены конфисковать ваш телевизор в счёт долга.

Коллектор вытащил бумагу и протянул бабке.

— Вот здесь подпишите, Яна Васильевна.

— Я не Яна Васильевна, — старушка подняла взгляд на Петра. В её глазах разгорался странный зелёный огонёк.

— Так в паспорте же…

— Утрись своей бумажкой, мне Кощейка ещё десяток таких нарисует. Яга Виевна я.

Бабка встала, уронив стул. Фигура её стала расти, поднимаясь под самый потолок. Глаза горели страшным зелёным огнём, клыки уже не стесняясь выбирали из ощеренного рта.

— Ягу ограбить решили, ироды? Ох я вас!

Мужчины застыли поражённые ужасом. Даже кричать не получалось. С печи упала заслонка, открывая нутро полное огня.

— Вот я сейчас пообедаю! Покатаюсь поваляюсь на свежих косточках!

Яга вытащила огромную лопату и подхватила ей Петра.

— Ох посажу в печь, ох зажарю молодца!

Перед глазами Ивана всё кружилось, пол раскачивался, низкий потолок грозил упасть сверху. Но мужчина бросился прочь, стукаясь о косяки и то и дело падая.

Он выскочил на крыльцо. Деревни не было, машина исчезла. Дом стоял на поляне, а вокруг шумел тёмный лес. От деревьев, тяжело топая ногами, к избушке шёл костяной человек. Огромный, метра под три ростом, с ржавым тесаком в руке.

— О-хо-хо! Человеченка! Сейчас как полакомлюсь!

Иван бросился обратно. Яга всё никак не могла усадить Петра в печь — тот раскидывал ноги, упирался, жалобно стонал.

— Бабушка, пожалей сиротинушек!

Водитель бросился в ноги к страшной бабке.

— Не по своей воле к тебе пришли! Пожалей детей малых! Не ешь нас, мы невкусные! Мы за тебя кредит отдадим! Вот те крест! Никогда больше сюда не придём!

Яга посмотрела на него и будто чуть уменьшилась.

— Ладно уж, — громыхнул голос, — отпущу на первый раз. Идите!

— Бабушка, там этот, костяной! Тоже съесть хочет.

— На тебе, — Яга протянула Ивану клубок, — за ним пойдёте — целы останетесь.

Ошалевший Пётр с Иваном бросились прочь. С криками бежали через тёмный лес, слыша позади шаги Кощея и хохот. Нашли машину и долго петляли по грунтовкам. И лишь к утру выехали на трассу…

— А точно очухаются? — прихлёбывая чай, спросил сухонький старичок.

— От мухоморов ещё никто не умирал.

Яга усмехнулась и взяла печеньку. Макнула в молоко и долго жевала.

— Кошмаров насмотрятся и будет с них. Не первый раз так делаю.

Кощеев только покачал головой.

— Ты это, когда в следующий раз в город поедешь? У меня насос сломался.

Яга пожала плечами.

— Вот как свежих мухоморов насушу, так и поеду. А то ведь опять дураков пришлют долги выбивать.

Кощеев, методов соседки не одобрял, но отказываться от нового насоса не собирался.

К городу летела по трассе машина. Пётр, забившись в угол на заднем сиденье, тихонько стонал от пережитого ужаса. А Иван, взяв себя в руки, мечтал об одном: скорее попасть домой и закрыться на все замки. Только сначала заехать в офис — оплатить долг страшной старухи. И уволиться, чтобы никогда больше не ездить в затерянные деревни.

Под сиденьем, никем не замеченный, лежал клубок — маленький комок из серых шерстяных ниток. Он разевал большую зубастую пасть и плотоядно облизывался.

Партсобрание

Солнце: Начинаем партсобрание. Тема встречи — Земля и её поведение.

Земля: А чё я-то?

Солнце: Тебе слово не давали. Кто хочет высказаться?

Венера: Она снова завела какую-то живность. Пудей или зудей.

Марс: Людей.

Венера: Без разницы. А они шумят, мешают отдыхать.

Марс: По радио всякую чушь транслируют.

Венера: В прошлый раз, она завела этих… Бинозавров.

Марс: Динозавров.

Венера: Без разницы. Тогда мы её стукнули кометой. Предлагаю повторить.

Марс: Поддерживаю.

Юпитер: Я за.

Солнце: Сатурн?

Сатурн: Триста пятьдесят, триста пятьдесят один…

Солнце: Сатурн!

Юпитер: Он кольца крутит, для похудания. Пока не закончит, не ответит.

Солнце: Фиг с ним. Нептун и Уран то же за. Плутон?

Плутон: А я что? Я как все.

Солнце: Значит единогласно.

Земля: А меня спросить не хотите?

Солнце: Нас большинство.

Земля: Ах так? Венера, лови!

Венера: А? Что? Что это вокруг меня вертится?

Земля: Зонд Акацуки, будет тебя радаром просвечивать.

Венера: Я не одета! Уберите камеры!

Марс: Срочно, киньте в нее астероид!

Земля: Марс, дорогой мой, тебе тоже подарок.

Марс: Что это? Что ты в меня бросила?

Земля: Марсоход. С дрелью и научными приборами.

Марс: А-а-а! Оно по мне ползает! Снимите это с меня!

Земля: Кто там еще за поясом астероидов вякал?

Юпитер: Мы воздерживаемся!

Плутон: Ну так же нельзя…

Земля: Тебя я вообще из списка планет вычеркиваю. Понял?

Солнце: А ну прекрати безобразничать!

Земля: Кто бы говорил. На тебе вообще пятна.

Солнце: Пятна? Где? Ой мама!

Земля: Еще кто-то хочет высказаться? Нет? Тогда закрываем партсобрание. Следующая встреча через десять миллионов лет. Все свободны.

Плутон: А я…

Юпитер: Молчи уже, а то в астероид разжалуют.

Сатурн: Четыреста двадцать пять, Четыреста двадцать шесть…

Земля: Кстати, есть люди на развод. Раздаю бесплатно.

Все планеты хором: Не надо!

Земля: Хе-хе. Да кто вас спрашивает?!

ЗОЖ марафон

Леночку расстраивала маленькая складка на животе. Неужели это первый вестник полноты? А ведь ей всего… Нет, не будем выдавать эту страшную цифру, всё равно каждый год меняется. В общем, Леночка боялась, что толстеет и решила заняться здоровым образом жизни.

Фитнес, бег, спортзал и прочие прелести физкультуры её не привлекали. Ну сами представьте: вокруг все такие подтянутые, бодрые и тут она. Пальцами, конечно, тыкать не будут, но взгляды… От осуждающих взглядов «зачем эта корова сюда припёрлась» не скрыться. Нет, лучше сесть на диету или ещё что-нибудь.

И тут на глаза Леночке попалась реклама ЗОЖ марафона онлайн. Ходить никуда не надо, участвуют такие же, как она, и никто не будет смеяться. Решение было принято, немаленькая сумма переведена «тренеру» и с понедельника её ждала новая, прекрасная жизнь.

— Первым д-делом, вы д-должны… — даже лёгкое заикание не портило баритон «тренера», — перейти на четырёхразовое питание…

Теперь каждое утро Леночка начинала с прослушивания аудиосообщения от «тренера» и набиралась позитива. Казалось, что он лично ей советует, поддерживает и направляет. Но в чатике марафона куча каких-то тёток мешали этому чувству. Курицы! Разве можно спрашивать у него такие глупости? Леночка злилась на них и тоже старалась задать больше вопросов. А можно овсянку на завтрак? Есть обязательно по часам или просто четыре раза? Сладкое совсем нельзя? Даже ма-а-а-аленькое пирожное?

— Начинаем пить больше вод-ды. Минимум четыре литра в день.

Ленка страдала. После каждого глотка она казалась себе огромной и раздутой как дирижабль. Может ну его? Да что там этой складочки, никто и не заметит! Но голос «тренера» держал Леночку как привязанную. Перед глазами вставал мускулистый мачо, загорелый и улыбающийся. Грозил ей пальцем и многозначительно подмигивал.

Когда в меню осталась только невкусная дрянь, Леночка держалась исключительно на упорстве. А курицы в чате продолжали квохтать, нахваливать и хвастаться, как они себя хорошо чувствуют. Ненавижу — думала Леночка и морщась, жевала стебли какой-то безвкусной «полезности».

На выходных она решила устроить себе праздник. Встала утром, выпила чашечку запретного кофе и отправилась за новым сарафаном в торговый центр. Через пару часов блужданий по бутикам и магазинчикам был куплен и сарафан, и джинсы и шортики. Последней была куплена короткая маечка, бесстыдно открывающая ту самую складочку, которая и не думал исчезать после всех мучений.

Нагруженная пакетами, Леночка зашла в лифт — пора было выбираться из торгового центра и ехать домой. Кабина загудела и остановилась этажом ниже. В открытые двери вошёл мужчина: пухляк с огромным животом. Толстые пальцы, сжимающие гамбургер. Пухлые губы, испачканные соусом. Трясущиеся жирные щёки.

— Будьте д-добры, третий нажмите.

Леночка дёрнулась нажать кнопку и тут же обернулась.

— Что?

— На третий этаж нажмите кнопочку.

Голос! Как же у него похож голос. Бывают же совпадения.

— Да, конечно.

— Благод-дарю.

Она снова уставилась на мужчину.

— Я вам кого-то напоминаю?

— Да!

Вытянув палец, она ткнула «тренера» в живот.

— Ты жрёшь! Сволочь!

— А? Я?

— Кто говорил, что фастфуд нельзя? А сам лопает! Аж за ушами трещит!

— Да я случайно…

Мужчина попытался спрятать гамбургер.

— Кто говорил, что весит семьдесят килограмм?

— Это в рекламных целях!

Дверь лифта открылась, и толстый тренер попытался сбежать. Но голодная женщина бежит быстрее, чем сытый мужчина. В конце концов, получив пакетом по спине, он сдался.

— Что? Что вы от меня хотите?

— Деньги верни за тренинг!

— Хорошо-хорошо, я перешлю…

— Сейчас верни, гад!

Он вынул бумажник и отдал всё до копейки.

— Больше. Никогда. Не присылай. Мне. Рекламу. Понял?

«Тренер» мелко закивал, тряся тройным подбородком. Леночка развернулась и, гордо подняв голову, пошла домой.

Больше она ни в каких марафонах и зожах не участвовала. А складочка… А что складочка? Вовсе её не видно, даже с очень короткой маечкой. Особенно если смотрит правильный мужчина. Но это уже совершенно другая история.

Ёлка

— Паша, выброси ёлку!

— Угу.

— Она осыпалась уже вся.

— Угу.

— Встань уже с дивана, май скоро!

— Угу…

Но мужчина всё так же неторопливо щёлкал пультом, переключая каналы. Ёлка в углу, похожая на скелет, осуждающе качала ветвями. Женщина ворчала о непробиваемости мужа. Каждый год одно и то же! Но Павел стойко держался.

— Вынесу, не волнуйся. Позже. Наверное.

Оставалось только вздыхать.

Ночью, когда вся семья спала, Павел тихо выполз из-под одеяла. Оделся, прокрался в кухню и встал у облезлой ёлки.

— Раз, два, три, — грустным голосом сказал Павел, — ёлочка гори.

Гирлянды давно сняли с несчастного дерева, но на голых ветвях начали зажигаться огоньки. Мужчина зажмурился, протянул руку, коснулся ещё не опавших иголок и растворился в воздухе.

Появился он в большом сарае, ярко освещённом лампочками развешанными на стропилах. Вокруг толпились другие мужчины: в халатах, тапочках, пижамах. Слева от Павла оказался сосед из квартиры снизу, Сергей кажется. А справа, дядька с рыжими усами, мокрый и с полотенцем вокруг талии.

— Не успел! Думал быстро в душ схожу и что-то задержался, — оправдывался усатый.

С грохотом распахнулась дверь и в сарай вошёл хозяин этого места. В летней укороченной шубе, с посохом в руке.

— Здравствуй, Дедушка! — хором закричали мужчины.

— Все тут? — Дед Мороз оглядел толпу, — Тогда начинаем.

— Дедушка, когда всё это кончится? — заныл кто-то в первом ряду.

— Так и стукнул бы посохом, — Дед Мороз нахмурился, — Кто плохо себя вёл? Кто безобразия устраивал? А? Теперь, будьте добры, отрабатывайте. Вот сделаете подарки на следующий Новый год, и можете быть свободны. За работу!

Мужчины разошлись по сараю. Кто-то вставал за верстаки: пилить и строгать. Другие включали паяльники и брались паять микросхемы. Третьи расчехляли швейные машинки: шить одежду для игрушек. Остальные садились за широкие столы: собирать кукол, заворачивать коробочки в блестящую бумагу, вязать игрушечным зайцам и медведям бантики.

Дед Мороз, ходя между работающих штрафников, улыбался в усы. Это у Санта-Клауса несчастные эльфы пашут весь год. А Дедушка применял трудотерапию: и подарки будут, и воспитательный эффект есть.

— Перерыв!

Белый медведь Петрович вкатил в сарай тележку с самоваром и большим котлом. Мужчины выстроились в очередь и получали кружку с брусничным чаем и тарелку с гречневой кашей.

— А мне даже нравится, — рядом с Павлом сел сосед Сергей, — я на машинке научился строчить. На той неделе для дочкиной куклы платье сшил. У жены чуть челюсть не отвалилась.

Павел кивнул: после ночных отработок он без труда повесил полочку в ванной и починил выключатель.

— Говорят, — сосед перешёл на шёпот, — женщины в другом сарае отрабатывают у Снегурочки.

— Моя, наверное, хорошо себя вела, — Павел вздохнул, — так и пилит меня: выкинь да выкинь ёлку.

— А я…

— Закончили перерыв! За работу! — медведь Петрович ударил поварёшкой по пустому котлу.

Под утро Дед Мороз построил работников и объявил:

— Сегодня у меня хорошие новости. Десять человек отработали своё плохое поведение и освобождаются от трудотерапии. Сейчас зачитаю имена…

Павел проснулся в своей кровати и расплылся в самой счастливой улыбке. Вскочил и даже не позавтракав бросился выбрасывать ёлку. Свобода! Теперь он точно будет вести себя хорошо.

Вытаскивая ёлку из подъезда, он столкнулся с соседом. Мужчина с завистью посмотрел на Павла и печально отвёл взгляд: Дед Мороз назначил ему отработку до самой осени.

Волшебные вещи

Иван-царевич вышел из леса и с недоумением почесал в затылке. Вместо избушки Бабы-Яги, на полянке блестел витринами огроменный магазин. На вывеске готическим шрифтом значилось: «Супермаркет волшебных вещей». Чуть ниже, хлопающий на ветру баннер сообщал о распродаже и небывалых скидках.

Внутри прохладным воздухом обдувал кондиционер и звучала тихая приятная музыка. Иван-царевич прошёлся вдоль витрин, разглядывая ценники и странные вещи.

— Я могу вам помочь?

Как по волшебству, рядом появилась миловидная девушка. На груди третьего размера висел бейджик: «Яга, старший консультант».

— Даже не знаю… — Иван-царевич смутился, — Здесь же раньше избушка-на-курьих-ножках была. Говорят, можно было целый комплект бесплатно получить.

— Это была промоакция, — улыбнулась Яга, — в рекламных целях.

Иван-царевич растерянно огляделся.

— Я даже не знаю с чего начать.

— Давайте я покажу вам ассортимент. Вот, посмотрите, наша новинка: ушанка-невидимка. Сохраняет невидимость дольше всех аналогичных моделей, не пачкается, можно ходить в мороз.

Шапка оказалась маловата, отчего видимыми оставались ноги до колен.

— А другие размеры есть?

— Разобрали. Новый завоз будет через неделю.

Разочарованно, Иван-царевич отложил невидимку.

— Обратите внимание на этот клубок со встроенным GPS. Голосовое управление, прокладка маршрута, автоматический учёт пробок на дорогах.

— Нет, спасибо.

— Гусли-самогуды. Проигрывают эмпе-три файлы, восемь гигабайт памяти, сабвуфер.

— А сапоги-скороходы есть?

— Увы, закончились. Но вчера завезли носки-самоходы. Прибегают к вам утром, куда бы вы их ни кинули вечером.

Иван-царевич кивнул и взял три пары.

— Скатерти-самобранки у вас продаются?

— Их сняли с производства. Есть дастархан-самобран: готовит плов, шашлык, хинкали, пахлаву и шаурму. А так-же наша новинка — бар-самоналивай. Большая коллекция горячительных напитков, снеки, лимончик для коньяка. Бонусом идёт живая вода, — Яга подмигнула, — просто необходима на следующее утро.

— Даже не знаю…

— У вас девушка есть? Рекомендую взять ей волшебное зеркальце. Не дожидаясь вопросов делает комплименты, советует косметику и спа-процедуры, производит автоматическое взвешивание. Нет? Тогда присмотритесь к супер-скалке. Делает пироги, булочки, торты и пирожные. В случае необходимости работает как средство самообороны.

— А это что? Ковер-самолёт?

— Наш хит продаж. Лимузинная ковровая дорожка. Подходит для торжеств или перевозки сразу тридцати человек. Встроенный бар и защита от моли.

Иван-царевич вдруг дёрнулся.

— Слушайте! Я же не за этим сюда пришёл. Меч-кладенец покажите, пожалуйста.

— Простите, а он вам зачем?

— Такое дело… Мою невесту… То есть, я надеюсь, что она станет ей, я только собираюсь сделать предложение, — Иван-царевич закашлялся, — В общем, её Кощей украл.

— Вы точно уверены, что он её похитил?

— Ну, я домой к ней зашёл, а её мама сказала, что Василиса у Кощея.

— Может стоило ей позвонить? Уточнить, на всякий случай.

Юноша смутился.

— Мне не с чего. Я зеркальце разбил.

— Я вам одолжу. Держите.

Царевич покраснел, но зеркальце взял. Написал пальцем номер Василисы-прекрасной и катнул по кругу наливное яблочко.

Долго никто не отвечал. Потом зеркало пошло рябью и на экране появилась Василиса с бокалом в руке. На заднем фоне звучала громкая музыка и среди вспышек света отплясывали тени.

— Алло!

— Привет! Это я, Иван.

— Какой ещё Иван?

— Царевич.

— Слушай, позвони на следующей неделе. Я на пати у Кощея, некогда мне.

Изображение погасло. Яга сочувственно посмотрела на Ивана.

— Видимо, — Царевич вздохнул, — кладенец уже не нужен. Где у вас был бар-самоналивай?

На кассе Иван выгрузил покупки на ленту. Собрался спросить про скидки, но тут взгляд юноши зацепился за глубокое декольте Яги.

— Гхм. Простите. А вы…

— Да-да? — Яга чуть наклонилась вперёд и улыбнулась.

— Вы вечером что делаете?

— Я совершенно свободна, — она подмигнула Ивану, — И работаю сегодня до семи.

— Не хотите прогуляться со мной?…

Царевич, пригласив Ягу на свидание, давно ушёл. А она, мечтательно глядя в пространство, всё сидела и накручивала длинный светлый локон на палец.

— Мяу! — из подсобки вышел чёрный котяра, — Ну ты даёшь, старая! Куда тебе на свидание?

Яга в ответ сердито зыркнула на него.

— Тебя Баюн не спросила. Я что, зря молодильные яблоки каждый день ем? Мне сейчас максимум лет двадцать.

— А ума на десять. Вдруг он не Царевич, а Дурак?

Но Яга отмахнулась и снова погрузилась в романтические мечты. Кот тяжело вздохнул: каждый раз, во время бурных романов хозяйки, ему приходилось работать в магазине за двоих.

Теремок

— Радуйтесь, соседи. Наш Теремок попал под реновацию! Дождались! Через месяц всех расселят.

Заяц Побегайчиков от накативших чувств забарабанил лапой по асфальту.

— Ничего себе, — Мышка Норушкина от неожиданного известия даже присела на скамейку перед подъездом, — Это что же? Уезжать из любимого Теремка?

— Наконец-то, — Лягушка Квакушкенко позеленела сверх обычного, — снесут эту развалюху.

— Позвольте! — Норушкина аж подскочила, — Но ведь наш дом…

В подвале глухо бумкнуло и заворочалось что-то большое.

— Тсссс! Тихо! Косолапова разбудите!

Все замолчали, дожидаясь пока шум стихнет.

— Хоть бы его подальше отселили, — шёпотом квакнула Лягушка.

— Но как же! В Теремке мой папа жил, — вмешался Комар Пискунов, — дед жил, прадед жил…

Но от Пискунова отмахнулись: соседи его не любили, уж больно много выпил он крови, устраивая мелочные скандалы.

— А если нам жильё на каких-нибудь куличиках дадут? — Норушкина от волнения теребила платок, — На краю леса или на болоте.

— Почему же нет? — Квакушкенко улыбнулась, — отличное место. И недвижимость там дорогая.

— Я несогласен, — из подъезда вышел Волк Серобочков, — Мне и здесь нравится. Пусть дают логово рядом.

— Ага, держи карман шире, — Побегайчиков скрутил ушами фигу.

— Хорошо тебе говорить, — Норушкина покачала головой, — настрогал зайчат, теперь получишь хоромы.

— Да уж получу. Комнат пятнадцать сразу. Хватит, пожили в тесноте.

В подвале снова заворочались.

— Да тихо вы! — шикнул Серобочков, — Сейчас разбудите Косолапова, он с похмелья да лапы вам повыдергает.

Снова наступила тишина. Беспокойного Медведя Косолапова, занимавшего цокольный этаж, боялся весь дом. Закладывал Мишенька за воротник, ох и закладывал!

— Разъедемся, — зашептала Норушкина, — никто не будет под окнами кричать всю ночь, не будет дом шатать, буянить.

К притихшей компании подошла Лисичка Сестричкова.

— А жаль, хороший ведь дом.

Все разом вздохнули, вспоминая, как много лет назад заселялись в Теремок. Норушкина даже заплакала.

— Ну, будет, — Сестричкова погладила её по седой голове, — не на край света…

— А кто это мне спать мешает?! У-у-у я вас!

Из подвала лез лохматый, нечёсаный Косолапов.

— Сожру!

Обитатели Теремка бросились врассыпную.

— Покалечу!

Размахивая штакетиной, Косолапов громил всё вокруг. Теремок под тяжёлыми ударами пошатнулся и рухнул. Расселять жильцов пришлось вне очереди.

Брюква

— Мастер! Мастер!

В башню Сказочника вбежал Болеус, ученик и доверенное лицо.

— Мастер, там такое происходит!

— Спокойно, — Сказочник отложил перо и потянулся, — Досчитай до десяти, глубоко вдохни, а потом рассказывай.

— Раз, два, три… Мастер! Цены на брюкву обвалились! С самого утра торгуют по тридцать грошей за мешок. А всё наш король: не смог договориться с падишахом и вышел из сделки «Брюква минус».

— И что?

С жёрдочки под потолком громко заухал филин Гоша. Он терпеть не мог когда шумят и мешают спать.

— Так брюква же! Теперь бюджет королевства не получит пошлины с неё, курс гроша рухнул на десять пунктов…

— Стой. Солнце не восходит на западе?

— Нет.

— Женщины и мужчины перестали любить друг друга?

— Нет, вы что.

— Дети отказываются слушать сказки?

— Нет конечно!

— Тогда беспокоиться не о чем.

— Но цены на брюкву, мастер!

Сказочник тяжело вздохнул и покачал головой.

— Я знаю, что поможет тебе и экономике.

Он встал и долго копался в шкафу у дальней стены.

— Вот! Суперволшебный мега-ящик.

— Что это?

Болеус осмотрел длинный ящичек: из крепкого дерева, с круглым отверстием на одной грани, с рунами, нарисованными жёлтой краской.

— И что с ним делать?

— Просунь руку внутрь и нажми на кнопку, она в самой глубине.

— Разве это поможет?

— А ты проверь, — Сказочник спрятал улыбку в усах.

Руку пришлось засунуть почти до локтя. Кнопка, гладкая на ощупь, вдавилась с громким щелчком.

— Ай! Он не снимается!

— Что поделать, таковы правила. Будешь ходить с ним.

— Мастер, но ведь это жутко неудобно.

— Супер-ящик нельзя снять пока волшебство не подействует.

— Долго?

Сказочник пожал плечами.

— По-разному. Ты давай, принимайся за работу.

— Мастер, но я не могу. У меня правая рука в ящике.

— И что? Заказ на книгу сказок должен быть выполнен вовремя. Возьми кисточку другой рукой.

Никаких возражений Сказочник не принял. Болеус мучился до самого вечера: левой рукой раскрашивать картинки оказалось ужасно неудобно; несколько раз он опрокинул баночку с краской, неловко дёрнув рукой в ящике; и даже заехал себе по лбу.

— Мастер, неужели нет способа его снять?

— Ты же сам хотел помочь курсу брюквы.

— Но не таким же образом!

Всю ночь Болеус страдал: спать с ящиком было мучительно. Не перевернуться, не почесаться. Да ещё мелкая насекомая дрянь кусала руку и хохотала тоненьким голосом. К утру Болеус ненавидел ящик, Сказочника и брюкву.

— Мастер, когда можно его снять? Я не могу уже, — ученик прибежал к завтраку первым и еле дождался Сказочника.

— Давай проверим. Какой курс брюквы сегодня?

— Не знаю, — Болеус мрачно скривился, — главное, снимите его.

— Почему же ты не узнал? Брюквеная биржа уже работает.

— Да какое мне дело до неё?! Пусть горит синим пламенем вместе с королём, грошом и шапочной простудой. Снимите! Пожалуйста!

— Видишь, сработало! — Сказочник щёлкнул секретной кнопкой и стянул ящик.

— Что сработало?

— Курс брюквы тебя больше не волнует. Правда волшебный ящик?

— Но ведь он не исправил цену!

Сказочник взял Болеуса за руку и потянул к ящику.

— Не надо! Я понял! А ведь и правда… Меня ночью курс точно не беспокоил.

— Потому что, — Сказочник хитро подмигнул, — он волшебный.

На жёрдочке под потолком заухал филин Гоша, требуя тишины. Болеус часто закивал, попятился и сбежал на рынок за продуктами. Больше о курсе брюквы, пеньки и дёгтя он не волновался, каждый раз вспоминая волшебный ящик.

Справка

— Доктор, к вам можно?

В дверь заглянуло сморщенное лицо с хитрым прищуром.

— Да, да, заходите.

Врач Павел Антонович кивнул, не отрываясь от бумаг. И в кабинет тут же юркнула сухонькая старушка.

— С самого утра к вам сижу. И всё идут и идут к вам как саранча. Без талончиков, всё норовят поперёк очереди залезть. Ух, так бы и стукнула!

— На что жалуетесь?

— Сосед у меня, алкоголик, перфоратор купил. Каждый день и сверлит, и сверлит, как заведённый! И ведь специально, негодяй, выбирает время когда я дома. Наверно из окна смотрит, что в подъезд захожу. Подырдит своей адской машиной, достанет до печёнок и выключит. Только я успокоюсь, только чаю себе налью, как он опять! Дырднет и перестанет, дырднет и перестанет. И дочь у него такая же: ходит вся из себя королевна, да ещё накрасится, юбку выше колен напялит. Тьфу! И здоровается без уважения.

— Стойте, — Павел Антонович перебил старушку, — зачем вы мне это рассказываете?

— Так вы же сами сказали: на что жалуетесь? Вот я и жалуюсь. А ещё соседка: стерва первостатейная. Ходит, улыбается, здоровьем интересуется. Я так думаю, ждёт когда помру. Вот фигу ей!

— Подождите. Я вас о здоровье спрашивал. Какие у вас жалобы?

— На здоровье-то? Ох, родимый, сплошные жалобы. Раньше то, как: утром встала, завтрак приготовила, на работу побежала, отпахала, в магазин зашла, сумки домой притащила, ужин сделала, с детьми уроки выучила, телевизор посмотрела, стирку поставила и ещё силы оставались подругам позвонить. А сейчас? Пока встала, пока блинов навела, уже передохнуть хочется. А тут по магазинам надо, и квартиру прибрать, съездить по скидке чего купить. В дом культуры сходить тоже надо: мы там с подружками в хоре поём. Ох и поём! Душевно, на десяток голосов, костюмы себе пошили. Кстати, на гастроли недавно ездили. Опять же: за дедом надо следить. Бабок вокруг много, а вдруг какая позарится? Так вот за день так набегаюсь — вечером уже ничего не хочется. Не то здоровье уже.

Павел Антонович глубоко вздохнул, задержал дыхание и громко выдохнул.

— Что у вас болит?

— Как хорошо что вы спросили. Вот все говорят, что вы очень душевный доктор. У меня подружки к вам ходили, так вас рекомендовали. Душа у меня болит, родной мой. Душа, аж надрывается. Что со страной-то будет? Вот уйдёт президент, а заменить некем. Старенький он уже, тоже здоровье не то. А кто командовать будет? Как думаете? Я мыслю ему преемника надо выбрать. А кого? Кандидатур много, только малахольные все.

— Стоп!

Павел Антонович выставил ладонь, заставляя старушку замолчать.

— Где ваша карточка?

— Ох, намучалась я с этой карточкой. Ваши девочки, что в регистратуре сидят, три раза её теряли. Я, главное, такая подхожу, спрашиваю, а они рукам разводят. Так сразу неприятно стало. Как я им рассказала, кто они! И кто родственники у них, и откуда руки растут, и даже Сталина вспомнила с Маодзедуном. Уж они бы их заставили карточки хранить как положено. А когда начала рассказывать, чтобы с ними Иван Грозный сделал, они сразу забегали. Через три минуты карточку нашли, представляете?

Не выдержав, Павел Антонович взмахнул рукой, собираясь со всей силы ударить по столу. Но в последний момент одумался: а вдруг бабку кондратий хватит? И только легонько шлёпнул ладонью о дерево.

— Зачем. Вы. Пришли. Ко мне?

— Так я же это, в бассейн с подружками собралась. А там справку надо, что могу ходить по состоянию здоровья. Вот пришла направления на анализы взять. Сдам всё, а потом вы мне справку выпишите.

— Не надо.

— Как?

— Анализы не надо. Я и так вижу. Сейчас выдам справку.

Быстро, пока бабку опять не прорвало, Павел Антонович заполнил бланк, оттиснул печать и расписался.

— Вот. Ходите в бассейн, плавайте в своё удовольствие.

— Спасибо, доктор. А можно я к вам на днях зайду: что-то давление у меня подозрение вызывает. Вроде померяю, а сердце всё равно не на месте. А вдруг оно поднимется? Или упадёт?

— Нет! — голос Павла Антоновича сорвался в фальцет, — Я в отпуск ухожу! Запишитесь к другому терапевту!

— Ну ладно. Спасибо за справочку, побегу я.

Уже выйдя из поликлиники, бабуся вытащила телефон и набрала номер.

— Алё, Галя? Ну что, посмотрела я на вашего Пашу. Нормальный мужчина, терпеливый. Вежливый. Скажи дочке, пусть спокойно идёт за него, хороший муж будет.

В трубке благодарно забулькали.

— Ладно, ладно. Не забудь на свадьбу позвать. А сейчас извини, пойду записываться в бассейн — не пропадать же справочке.

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://author.today/work/23749

Content

Горбов Александр Книга пятничных рассказявок. Синий том

Фонарная звезда

Министерство

Гороскоп от Дядюшки Котобуса

Рязань глазами вурдалака

К слову о шопинге

Страшная сказка

Солнце на экспорт

Ноги

Цирк на обочине

Счастье почтой. Срок доставки до трех дней

Русский фронтирище

Ёлочка

Постновогодняя рассказявка

Смысл жизни маленького головастика

Топот толстых привидений

Коробка желаний

Глупости в горошек

Метлолёт 17/23

Вокзальный домовой

Коттабыч

Колодезь

Мама на час

Соглашение

Тайный коллайдер

Танцы

Дочь слесаря шестого разряда

Собачья работа

Оффлайн

Ночные прожорлики

Стояние на реке Угре

Лабиринт

Отпуск

Про содержание медведей

Сублимированная совесть

Нигерийские письма

Одеялко

Кудыкина несказка

Супергерой

Когда лежачие встанут

Дерезаччи

Семь оленеводов

Кризис среднего возраста

Одиссей

Минипьеса «Мазай и заяц»

Актуальная профессия

Семечки

Семья

Повышение

Чудовище

Желания

Парковка

Плохое решение

Балет

Квартирный вопрос

Изобретатель

Алые паруса

Репка

Доставка

Дуэль

Изгнание

Зона некомфорта

Караси и звезды

Паровоз

Яйцо

Дневник дизайнера в яблоках

Иск

Лечение

Звезда

Царь зверей

Посуда

Лошадиная сила

Мой человек

Прививка

Вечерний поезд

Париж

Скульптор

Любовный микророман в стиле магического реализма

Окончательное решение

Школьный автобус

Игрушка

Правильная сторона

На своём месте

Свиток

Тараканы с активной позицией

Концерт

Осень

Воспитательный эффект

Мастер

Потеряшка

Мечтатель

Грядки

Мост

Проблема носа

Оборотень

Имя кота

Иммигранты

Невиновна!

Встреча

Муравьед

Клининг

Дым

История певца

Служба

Ошибочка

Петрович и тайная комната

Привередливый клиент

О профессиях

Секретный объект

Потеря

Падающая звезда

Похолодание

На остановке, пожалуйста

Сервис

Сны о разном

К слову о попаданцах

Дела египетские

Неправильный дракон

К-1000

Спецназ

Немного солипсизма в теплой воде

Манту

Властелин

С лёгким паром!

Салаты

Живительная бюрократия

Инстинкт

Служба спасения

Должок

Партсобрание

ЗОЖ марафон

Ёлка

Волшебные вещи

Теремок

Брюква

Справка

Nota bene