Инна Балтийская

Дневник наемной убийцы

Глава 1. Не та СМС

“Добрый день! Скажите Вадику, чтобы одевался и через 10 минут выходил из школы, шофер его встретит.”

Мария Тихоновна удивленно посмотрела на свой телефон, затем машинально нажала обратный звонок. Но в ответ раздавались лишь длинные гудки. Жена банкира Алена Тихомирова отдала распоряжение, и явно не желала вступать в длительные дискуссии. Учительница вздохнула — нарываться на скандал в самом начале учебного года совсем не хотелось. Она подошла к сидевшему на первой парте белобрысому мальчику в забавных круглых очках а-ля Гарри Поттер, наклонилась к нему и ласково произнесла:

— Вадик, мама просила тебя поехать к ней. Спустись в гардероб, возьми куртку и выходи, шофер будет тебя ждать.

Первоклассник удивленно посмотрел на нее через свои очки, но послушно встал, аккуратно сложил две большие тетрадки с прописями в синий школьный ранец с рельефным изображением футбольного мяча и пошел к выходу, ссутулившись и слегка склонив голову. Портфель казался больше мальчика, который выглядел таким маленьким и беззащитным, что у учительницы невольно сжалось сердце. Она снова набрала тот же номер. Что за замашки у этих богатеев, зачем срывать ребенка с урока? Но связаться с матерью Вадика так и не удалось.

Преподавательница начала диктовать первоклашкам прописи, но постоянно сбивалась с мысли. Непонятная тревога не проходила. Вот уже несколько лет она ведет младшие классы в лучшей элитной школе города, но никак не может привыкнуть к причудам богатых родителей. То посередине осенней четверти срываются на пару недель в Дубай, то зимой в Турцию — а как потом детям догонять пропущенную программу? Но прямо с уроков без уважительной причины раньше первоклассников не срывали. Хотя, все когда-то бывает впервые. Тем более, еще не закончился сентябрь, она еще не привыкла ни к первоклассникам, ни к их родителям. Но ничего, скоро родительское собрание, и там она выскажется, ее не заставят и дальше молчать..

Она отошла от доски, где старательно выводила прописные буквы, нервно прошлась по классу и подошла к окну. Вовремя, мальчик в очках и коротенькой синей курточке как раз садился в большой ярко-синий джип. Ладно, все в порядке, подумала она с облегчением. Надо было самой довести его до машины, но как бросить без присмотра двадцать малышей? В элитной школе классы были не так переполнены, как в обычных городских, но учитель-то в классе был один, и помощников ему не полагалось.

Урок правописания продолжался, Мария Тихоновна уже успела немного успокоиться, как ее мобильник ожил. Алена Тихомирова! Надо же, решила что-то объяснить, в конце концов? Как мило!

— Вы мне недавно два раза звонили. — раздался из трубки холодный голос. — Вообще-то, в это время вы должны вести урок, или вас уже уволили?

— Но… — по спине пожилой учительницы побежали струйки холодного пота. Она не понимала, чем прогневала жену олигарха, но ее ледяной тон не сулил ничего хорошего. — Вы зачем-то вызвали с уроков сына, я просто хотела узнать, что случилось!

— Кого я вызвала? — в надменном тоне послышались удивленные нотки. — Вы в своем уме?

— Но вы сами написали, что просите Вадика выйти из школы, что за ним приедет шофер! — сама не осознавая, она уже истерически кричала в трубку. Первоклассники занервничали, начали ерзать, переговариваться через парты, с дальних рядов раздался тихий плач.

— Я ничего вам не писала! — отрезала ее собеседница. — Вы же никуда Вадика не отпустили?

— Но… — теперь она уже всхлипывала, пытаясь что-то сказать. — Ваш шофер, спросите его!

— Он поехал по моему поручению. но точно не в школу. Я не понимаю — где Вадик? Позовите его к телефону! Немедленно!

Мобильник выпал из ослабевших рук учительницы, с глухим стуком ударился о пол, а следом и она сама грузно опустилась рядом, под визг и слезы испуганно смотревших на нее детей.

************

Глава СК Оскар Белов с силой протер глаза, потом с силой давил на них, пока не почувствовал боль. Ничего, зато можно будет еще пару часов продержаться без сна, и без желания поднять веки пальцами. Он не спал уже вторые сутки, и сильно подозревал, что до дома доберется не скоро. Вся полиция города была поднята на ноги, на дорогах дежурили патрули, но замыкалось все на нем.

Такого дерзкого похищения средь бела дня Оскар не припоминал за все время работы. Послать ребенку смс якобы с телефона матери, подъехать к школе на весьма приметно синем джипе, на глазах школьного охранника помочь мальчику залезть в машину… Причем, похититель даже не скрывался. По словам достаточно многочисленных свидетелей, это был Николай Скворцов, шофер жены банкира Тихомирова. Он работал на семью банкира около пяти лет, и до сих пор не вызывал никаких подозрений. За эти двое суток оперативники, казалось, узнали его биографию до мельчайших деталей, но это не помогло делу.

Пока удалось узнать то, что было известно с самого начала. В понедельник, 16 сентября в 08.00 Николай Скворцов прибыл на своей машине к элитному поселку “Дубаи”, оставив машину на небольшой общественной стояночке сбоку, как весь обслуживающий персонал поселка. Зашел пешком во двор банкира Тихомирова, вывел из подземного гаража синий Рэндж Ровер, помог сесть Вадику и отвез его в школу. Обычно дальше у шофера возникало “окно” до 11 утра, и он мог поехать домой либо по своим делам, а после возвращался за банкирской женой, если не было других указаний.

Но в этот день кто-то через интернет-сайт в 09.05 послал смс Марии Тищенко, учительнице Вадима Тихомирова. Сообщение, в котором Вадика просили выйти из школы, пришло с телефона Алены Тихомировой, хотя, разумеется, она ничего не отправляла. Учительница пыталась дозвониться до жены банкира, но та спала и не отвечала на звонки. В результате ребенка отпустили с урока. Мальчик попросил в гардеробе курточку и вышел из школы в 09.09, это зафиксировала школьная камера. Тут же к нему подъехал ярко-синий джип, из него выпрыгнул Николай Скворцов, помог ребенку забраться в машину, и они уехали.

В 09.29, перед самым концов урока, Марии Тищенко позвонила Алена Тихомирова. Как обычно по будням, она спала, выключив звук мобильного, а проснувшись, обнаружила три пропущенных звонка от учительницы. Вначале просто разозлилась, решив, что та хочет на что-то пожаловаться. Мало ли, вдруг ее всегда тихий и послушный Вадик начал баловаться на уроке? Она не сразу поняла, что ее сын уже ушел из школы. Сообразив, в чем дело, она начала звонить шоферу, который должен был с утра по ее поручению съездить в магазин косметики за какой-то экзотической маской для волос, заказанной из Эмиратов. Но его телефон не просто не отвечал — он был отключен…

Пусть синего джипа тоже отследили довольно быстро. Отъехав от школы, он неторопливо проехал почти до окраины города, и в 09.18 припарковался у входа в небольшую кафешку “Дальнобой” возле заправки. Скворцов вышел из машины, помог вылезти мальчику и они вдвоем зашли в кафе. Минут за десять до них в забегаловку зашел человек, худощавый, непонятного роста и пола, в серых кроссовках и надвинутом на брови капюшоне плотного темного худи. А вот дальше началось непонятное. Внутри забегаловки на пять столиков не было камер, зато был служебный выход[a], прикрытый всего лишь брезентовой шторкой. “Дальнобой” открывался в девять, но обычно в такую рань народу там не было, клиенты — дальнобойщики или просто проезжающие город транзитом — появлялись ближе к десяти утра. Мужчина с ребенком подошли к столику, за которым, по словам молодой официантки, вчерашней школьницы, уже сидел посетитель в темном худи, заказавший чашку плохого растворимого кофе. Мужчина или женщина? Она не запомнила, да и не рассматривала, честно говоря. У него на лоб был надвинут капюшон, скрывающий даже брови, поди разбери, какого пола чудак прячется под его тенью? Голос она тоже толком не расслышала, какой-то низкий, с хрипотцой. Опять же, мог принадлежать любому полу.

Шофер остановился за пару шагов до столика, и чуть наклонился, чтобы расслышать негромкую речь человека в капюшоне. Мальчик стоял поодаль, чуть приоткрыв рот, но выражение его лица официантка не разглядела. Она вообще проявляла не слишком много внимания к посетителям, тем более таким, кто заказывал растворимый кофе даже без пирожных. Поэтому, когда мужчина подошел к прилавку и заказал два “Шприц Апероля”, она даже удивилась и посмотрела на него повнимательнее. Но он явно занервничал и попросил побыстрее сделать коктейли, поэтому ей пришлось отвернуться от стойки, чтобы достать достать из мини-холодильника “Просекко”, а из витрины рядом — минералку и и ликер. Когда она, разлив “Шприц” по бокалам, повернулась, никого из троицы не было в кафе. Причем, удара входной двери она не слышала, что означало — они вышли, отодвинув занавеску, через задний ход, где давно не работающая камера была лишь для вида.

Камера у основного входа подтверждала слова официантки. Синий джип остался стоять возле дверей кафе, но никто к нему не приближался вплоть до 12.10, когда на машину наткнулся брошенный на поиски полицейский патруль. Шофер, семилетний мальчик и непонятный человек в худи исчезли, словно растворились в воздухе.

Глава 2. “Дневник наемной убийцы”

“Сколько я помню свою мать — а помню ее я с трех лет — столько она и пила. Иногда она бывала просто веселой, без причины хихикала и могла угостить меня кусочком печенья. А иногда бывала угрюмо-мрачной, и я не могла рассчитывать на что-то, кроме подзатыльников.

В детсадик я не ходила, до позднего вечера слонялась по улицам, и научилась на глазок вычислять добродушных теток, закупающих в супермаркетах продукты для большой семьи. Я подходила к ним и начинала тихо плакать. Когда тетки спрашивали кроху, что случилось, говорила, что мама в больнице, папы нет, а я с утра голодная. Ни разу не помню, чтобы мне не купили хлеба и кефира, и если повезет, и пачку печенья, и горсть шоколадных конфет. Всю эту снедь я прятала в своей комнате под кроватью. куда мамаша не заглядывала ни разу.

То, что я из семьи алкашей, и со мной западло водиться приличным детям, я узнала только в школе. В первом классе меня дразнили “Людка-проститутка”, а я даже не понимала, что это за слово и что тут смешного. Ко второму классу поняла, хоть и не слишком правильно, и с моими обидчиками стали происходить разные неприятности. У кого-то в портфеле оказывался здоровенный паук, у кого-то на тетрадках появлялись разные пятна, а к парте приклеивалась жвачка. Кнопки на стульях я вообще не считала даже достойными упоминания делом. Однокашники жаловались на меня учителям, но я начинала рыдать и уверять, что это все поклеп, и я бы никогда… И примерно через полгода никто не решался даже косо взглянуть в мою сторону.

А в шестом классе я впервые приняла заказ. Нет, не на убийство, конечно. Но надо было проучить одну школьную задаваку-отличницу, не дававшую списывать на конрольных двоечникам и хулиганам. Я взяла аванс и честно отработала заказ.

Сначала я слегка подлизалась к будущей жертве, предложив ей мандарин и шоколадную конфету. Бедная заучка так обрадовалась моему внезапному дружелюбию, что чуть не разрыдалась. Нечасто ее угощали чем-то, кроме тумаков, раз уж она настолько растрогалась от внимания замарашки из семьи алкоголиков… После школы я проводила ее до дома, и даже зашла в подъезд. А когда она поехала на свой четвертый этаж на лифте, тщательно изучила парадную. Чтобы дойти до лифта, надо было пройти пять ступенек вверх. Этого мне хватило. И на следующий день после уроков я сразу побежала по знакомому маршруту. Дождалась, пока дверь подъезда начнет открываться, натянула на уровне щиколоток привязанную к перилам тонкую леску и взлетела по ступенькам на второй этаж. Через пару секунд раздался громкий вскрик и звук падения. На лифте я добралась до последнего этажа и сидела там, пока выбежавшие на крик соседи не помогли девочке добраться до квартиры. А потом спокойно спустилась вниз.

Отличница не появлялась в школе две недели, а когда все же вернулась, еще месяц ходила на костылях. Ногу она не сломала, но разрыв связки оказался ничем не хуже. Понимала ли я, что она могла убиться насмерть? Разумеется. Было жи мне жалко воображалу? Если честно, сначала да — когда я вспоминала, как она обрадовалась моей мандаринке, как чуть ли не обнимать меня кинулась за грошовое угощение. Но потом я взяла себя в руки. Разве меня хоть кто-то когда-то жалел? Над моими растрепанными волосами, дырявыми юбчонками и старым, найденным на помойке портфельчиком ржали все, включая учителей. Если бы я была чуть более робкой, чуть хуже давала отпор — затравили бы, не задумываясь. Так чего мне жалеть тех, кто изначально был в выигрышном положении, носил дорогие платья и ранцы? кого родители холили и лелеяли, и у них не было нужды выть по-волчьи? Я ходила с гордо поднятой головой, и теперь меня зауважали. Потихоньку начали давать новые заказы — все более дорогие, сложные и опасные.”

**************************

— Я сначала даже не понял, что она такое кричит в трубку. Думал, на нее кто-то напал… или перестрелка… невозможно было разобрать.

Невысокий полный мужчина примерно под полтинник, в явно очень дорогом лиловом костюме-тройке, никак не мог спокойно усидеть в кресле. Он то приподнимался, словно готовясь встать, то снова садился, и с каким-то остервенением крутил в руках конец сиреневого галстука. Рыхлое тело колыхалось, словно кусок гигантского студня, и не прекращало движение даже в те моменты, когда он замирал с застывшим взглядом, словно забывая, где и зачем находится. Его охранник, здоровенный шкаф с простых джинсах и тонком свитере, молча стоял в дверях, пристально наблюдая за нами.

— Когда понял, тут же помчался домой. К тому времени на ее телефон уже пришло это сообщение.

Он протянул мне айфон в прозрачном чехле со стразами. Сообщение было на редкость коротким: “Мамочка, не сообщай в полицию. Меня не убьют, если заплатишь денег. Только не говори никому!”

— Насколько я понял, в полицию вы все же сообщили? — подал голос глава нашего сыскного агентства, расплывчатый и пузатый, хоть и гигантского роста, Тимофей Рядно.

— А вы бы на моем месте что сделали? — банкир аж налился кровью, нахмурил брови, и на мгновение в этом маленьком смешном толстячке мелькнуло что-то бандинское. — Стали бы торговаться с бандитами? И потом, Вадьку украли на глазах всей школы! Директорша после звонка Алены сразу полицию вызвала, что тут можно скрывать, хоть башкой своей кудрявой подумайте?

Я горестно потрясла несчастной завитой башкой, стараясь не обижаться. Человек в стрессе еще и не так хамить может. И в самом деле, после публичного похищения странно надеяться на полную секретность. Наверняка о киднеппинге говорит уже весь город. А о том, что вчера заказала в дорогом салоне химическую завивку, успела не раз пожалеть. И ведь просила крупные локоны, а получила шевелюру обгадившегося пуделя. И распрямить туго скрученные колечки за ночь не получилось. Может, налысо побриться, и носить пока парик? Опять же, и по работе так удобнее будет, если купить два-три парика, их можно во время слежки менять… Ладно, подумаю об этом потом.

— Да, не похоже, что преступники рассчитывали на выкуп. Но для чего еще они могли вот так демонстративно похитить ребенка? — осторожно я.

Он лишь вяло махнул на меня рукой.

— Да что тут гадать? Возможно, месть. Мы выдаем ипотеку, знаете, столько обиженных на наш банк в городе? Мне лично угрозы регулярно поступают. Возможно, кто-то из правления на мое место метит, хочет выбить из колеи… Этим полиция займется, не вы. К вам другое дело.

— А ваша жена, как она отреагировала на просьбу никому не говорить? — машинально спросила я, не понимая, чего в таком случае хочет от нас убитый горем отец. Вначале подумала про стандартный заказ — присоединиться к поискам мальчика. Но похоже, не все так просто…

– Алена была не в себе, когда я приехал. — он сразу сник, и снова начал усиленно теребить галстук. — Я ее такой никогда не видел. Она даже не рыдала, а просто выла… качалась на кресле взад-вперед, и выла, словно е…ный волк! Я сам чуть не завыл!

— Но потом она пришла в себя? — я живо представила эту картину, и сама чуть не разревелась.

— Нет! — выкрикнул он и нервно сглотнул. — Она упала мне в ноги и умоляла в полицию не звонить. Цеплялась за меня, кричала, что из-за меня сына убьют. Не надо никуда ходить, надо просто заплатить. Я еле вырвался. Разумеется, не в участок поехал, а к главному прокурору, дело приоритетное. Вадика сразу начали искать.

— А к нам тогда зачем? — уже вслух изумилась я. — Раз вся полиция города уже поднята, найдут вашего сына.

— К вам другая просьба. — он нервничал все сильнее. на лбу выступила испарина. — Алена… она собирается сама искать Вадика. Я ее знаю, она не остановится. Я хотел ей дать своих охранников, но она орет, что никому из них не верит, раз уж шофер оказался заодно с бандитами, то и все они… продажные твари. А я не хочу, чтобы она одна выходила на такие поиски. Но продажных и впрямь много, даже слишком, а мне нужны честные. Вас главный из СК порекомендовал, Оскар Белов. Я ему верю… ладно, вы беретесь за дело?

— Беремся. — тут же встрял Рядно, довольно потирая руки. — Разумеется, детективное агентство “Шерлок” всегда к вашим услугам! Какой договор составлять будем — охранный? Вашей жене нужна охрана во время поисков, я правильно вас понял?

— Наверное… — банкир явно не продумал деталей договора. — Вам виднее, как это называется. Но ваши сотрудники должны сопровождать ее всюду, куда она захочет поехать или пойти. У вас, я вижу, в штате есть баба… тьфу, дама?

— Есть тьфу-дама, есть и мужчины. — кротко ответила я, искоса глянув на недовольно засопевшего Рядно. — Вы хотите чисто дамского сопровождения?

— Лучше двое. — деловито кивнул он. — Вы и вот этот здоровяк.

Тимофей от неожиданности закашлялся, я пришла ему на помощь:

— Господин Рядно владелец агентства, у меня другой напарник, бывший опер. Мы справимся.

— Да-да. наши лучшие сотрудники — Полина кудрявцева и Александр Половцев! — торжественно, словно объявляю выход на сцену звезд, провозгласил обрадованный поддержкой Рядно. Хорошо хоть не уточнил. что мы не только лучшие, но и единственные. — Я сейчас договор подготовлю, вы пока побеседуйте.

Банкир с некоторым недоверием поглядел на меня.

— Спрашивайте. — коротко бросил он.

— Вы сказали, что жена не верит вашей охране, потому что ее предал шофер. Объясните, что она имела в виду?

— То и имеет. — он снова начал выходить из себя. — У нее был личный шофер, Колька Скворцов, возил ее чуть ли не десяток лет. Ну, наверное меньше… лет пять точно. Из местных, вся биография как на ладони, никаких претензий ни разу не было. И вот!

Он замолчал. Бодигард молча смотрел перед собой, Рядно что-то сосредоточенно печатал на компьютере. Через пару секунд я прервала молчание:

— И в чем провинился шофер?

— Так это он забрал Вадика! — толстяк наконец сорвался с кресла и забегал по маленькому кабинету, натыкаясь на стены. — Он приехал на нашем джипе к школе, поэтому мой сын к нему и сел!

— Погодите. — я покрутила головой. — И куда же они поехали? Джип вашей жены — машина приметная, в нашем городе таких мало. Синий Рендж Ровер, верно? Видите, даже я его знаю, он такой один, по-моему. Должна быть куча свидетелей, да и по камерам его отследить легко.

— Отследили. Доехали до ближайшей забегаловки, шофер с мальчиком вышли, зашли внутрь, и тютю. — он трясущейся рукой вытер пот со лба. — Никто не видел, когда они вышли. Джип остался стоять возле кафешки, его недавно отогнали ко мне на стоянку.

— Шофер тоже исчез? — я не спрашивала, а скорее утверждала, но банкир снова взвился:

— Думаете, если б его нашли, я бы тут сидел? Я бы… мои люди душу бы из него вытрясли!

— У него есть жена, родители?

— Да все у него есть. — приступ гнева иссяк так же внезапно, как и начался, и он дрожащей рукой дотронулся до лба. — Все они уже двое суток живут в полиции. А толку? Не знают ни фига, и я им даже верю. Жена уверяет, что Колька, как обычно, в половину девятого поехал куда-то по поручению Алены. В магаз какой-то, это у полиции можно узнать. И все. До магаза он доехал, но внутрь не заходил. В девять был возле школы, украл ребенка и исчез. А потом и мобилу вырубил, никто дозвониться не мог.

— Может, ему кто-то позвонил перед похищением? Сообщники? — Рядно наконец отвлекся от компьютера.

— Угадали. — банкир покивал, словно деревянный болванчик. — Без десяти девять ему позвонили с телефона Алены. Надо ли повторять, что она никогда не встает раньше половины десятого? И звук мобилы в это время отключен?

Мы с Рядно переглянулись. Да, дело не обещало быть легким, слишком уж хорошо подготовились преступники. Даже знали, до какого времени можно звонить с телефона Тихомировой с гарантией, что никто не сможет ей перезвонить. Вернее. перезвонить-то сможет, но точно не дозвонится. Хотя, если шофер был в сговоре с похитителями, ничего удивительного. Уж за пять лет он изучил распорядок дня хозяйки лучше нее самой.

Глава 3. Принцесса-Золушка

Варвара Никитина шла по улице, смахивая слезы, из-за которых яркие осенние краски сливались в сплошное серое пятно. Когда, в какой момент ее жизнь пошла под откос? Ведь начиналось все так хорошо!

Сорок лет назад она, молоденькая медсестричка, впервые вышла на работу в районную больничку. И сразу влюбилась в красавца-хирурга, единственного мужика на все отделение. Ну и что, что он был старше на двадцать лет и женат? Она летала на крыльях любви, даже не думая, что будет с ними потом. А дальше началась настоящая сказка. Ее любимый ушел из бездетного брака, оставил жене старый дом на окраине и снял для них отличную квартиру рядом с больницей. Затем женился на ней, доказав делом свою большую. вполне взрослую любовь. Из простого хирурга он за несколько лет дорос до заведующего отделением, и затем и главврача, квартиру они выкупили, и она вообще ушла с работы. Зачем напрягаться, не спать ночами, пытаться попасть в уплывающие вены старухам, ненавидящим ее за красоту и молодость? Она жила в свое удовольствие и наводила уют в доме. Немолодой уже супруг сдувал с нее пылинки.

Счастье было бы полным, если бы у них были дети. Но вот с этим никак не получалось, хотя они пробовали любые способы, включая новомодное ЭКО. И когда через 12 лет брака у них наконец появилась Алена, она была словно в дурмане — наконец-то это случилось, теперь у нее было все! Весь мир лежал у ее ног.

Они и правда долго жили всем на зависть, небольшая, но дружная семья — седовласый муж-кормилец, молодая красивая жена, веселая белокурая дочка. Но вся их хорошая жизнь закончилась, когда через 14 лет безмятежного благополучия главврача разбил инсульт. Вот еще вчера это был полный сил и энергии мужчина, а сегодня — просто полупарализованное тело, которое могло только шевелить пальцами правой руки и невнятно мычать…

Полгода она, задыхаясь от ужаса и бессилия, ухаживала за мужем, пока того не хватил второй удар, после которого он не оправился. Ей назначили небольшую пенсию по потере кормильца. Денег с трудом хватало на оплату коммуналки и нехитрую еду, но вот остальное… Избалованная красавица Алена, привыкшая к безусловному восхищению одноклассников, теперь носила старые платья и кроссовки, и в школе потихоньку начинали над ней посмеиваться. Она из принцессы стремительно превращалась в Золушку, и эта метаморфоза с каждым месяцем становилась все отчетливее — ведь красивые модные одежки выцветали от стирки, протирались, да и просто становились малы…

Варвара каким-то чудом снова устроилась на работу. Ее диплом должен был уже превратиться в тыкву — она не работала почти двадцать лет. Но из уважения к памяти мужа ее все же взяли сестрой-хозяйкой. Теперь она отвечала за грязные простыни и старые утки — эмалированные судна, быстро приходившие в негодность. Но зарабатывала она мало, и побаловать дочку-подростка уже не могла. И Алена словно сорвалась с цепи.

Она начала уходить из дома, прогуливала школу, иногда исчезала где-то на пару суток. Варвара в первый раз искала ее с полицией, но после второго побега поняла, что постоянное внимание правоохранителей угробит будущее дочери, и, стиснув зубы, просто ждала, когда Алена нагуляется. А у той постепенно появились новые платья, красивое белье, деньги на модные салоны, где ее светло-русые волосы превращались в роскошные платиновые локоны.

Как ни странно, школу она с грехом пополам закончила, но дальше учиться не захотела. Закончив какие-то курсы, пошла работать в тот самый модный салон, где красилась до сих пор. А потом поставила матери ультиматум — или они уезжают из города, где слишком многие знают, где она годами брала деньги на красоту и платные курсы, или она уезжает без матери, но тогда больше никогда не увидятся. Разумеется, Варвара дрогнула, продала квартиру, и они переехали вместе.

Но долгожданного мира в семье это не принесло. Аленка, ее Аленка, едва терпела мамашу-уборщицу. Она прямо обвиняла ее в своей загубленной молодости — если уж решила завести ребенка, надо было работать, создавать подушку безопасности. А не идти на поводу инстинктов! Про то, что невозможно предусмотреть все, она не желала и слушать.

Она снова работала в модном салоне, иногда ночевала в материнской квартире, но все чаще пропадала на несколько дней даже не сообщая матери, где тусуется, и не отвечая на звонки. Так что когда в один прекрасный день сообщила, что беременная и выходит замуж, Варвара вздохнула с облегчением, даже не спросив, кто же счастливый избранник. Не важно, главное, что беспутная девчонка наконец-то остепениться. А там, глядишь, как свой ребеночек появится, лучше поймет и свою несчастную матушку…

Девушка и впрямь остепенилась. Женихом оказался известный в городе банкир, и, родив ему сына, Алена вновь из Золушки превратилась в принцессу. Теперь она жила в красивом загородном доме с охраной и личным шофером, одевалась в дорогие бренды, а за сыном присматривала суперположительная няня. Работу в салоне она, разумеется, тут же оставила, и от скуки она начала писать дамские детективы, и издавала их за свой счет в местном издательстве, специализирующемся на лунных календарях. Книжки не пользовались особым спросом, но Варвара исправно покупала все, и но ночам читала, тихо плача в кулак. Написаны книжки были плохо, логики в них не было, четкого детективного сюжета тоже, и по сути, по жанру они были скорее мелодрамой. Одинокая, очень красивая девушка пошла по плохой дорожке, занимаясь то ли проституцией, то ли эскорт-сопровождением. Она попадает в беду, ей угрожают плохие парни, но тут появляется ОН — иногда российский бизнесмен, иногда арабский шейх — и спасает Золушку от проблем, превращая в принцессу. Сюжеты повторялись, изменялись разве что имена и мелкие детали. То ли вольный пересказ “Интердевочки”, то ли Алена во всех вариантах описывала свою непутевую жизнь, и впрямь напоминавшую мелодраму.

А в принципе у банкирской жены все было хорошо, только… только она так и не простила мать за загубленную юность. Она сбрасывала дневные звонки, и поговорить с ней изредка удавалось лишь по вечерам, когда, видимо для подруг, она разыгрывала почтительную дочку и удостаивала мать двухминутной беседой. За все года Варвара лишь пару раз поговорила с Аленой лично, буквально подкарауливая ее перед какими-то презентациями или показами мод, куда та приезжала на личном джипе. Внука же она видела практически не видела, вот только в сентябре, мельком, когда караулила у школы, ожидая, пока первоклассники выйдут и рассядутся по своим машинам. Она все так же работала уборщицей в двух супермаркетах, выбиваясь из сил, но дочка ни разу она не предложила помощь, даже минимальную.

И вот теперь о похищении сына банкира Тихомирова гудел весь город, но Алена так и не позвонила матери. Варвара узнала о жутком событии из болтовни продавщиц магазина, где мыла пол. Она разогнулась, с трудом дошла до подсобки, сняла фирменный синий халат и, чуть пошатываясь, вышла на улицу. Куда она отправилась, она и сама не могла бы сказать. Чувствовала лишь одно — дочка в беде, она должна ее поддержать. Конечно, ее Алена всегда была бойцом, всегда выкручивалась сама, не прося маму о помощи. Но сейчас… Когда украли Вадюшу? Вроде, вчера? Она снова, в который раз, набрала номер Алены, но из трубки раздавались лишь длинные гудки. Возможно, дочка вообще отправила ее в черный список. Но как же так? Разве она была такой уж негодной матерью? Разве она виновата в том, что муж, известный и талантливый врач, внезапно умер, оставив ее молодой вдовой?

Она снова набрала номер Алены, уже понимая, что это бесполезно. Не только дочка, даже полиция игнорировала ее, словно она уже покинула этот мир вслед за мужем. Конечно, что она может знать, если с дочкой вот уже восемь лет общается в основном по телефону, с горькой обидой подумала она. Но все же, она могла бы дать хоть какую-то, пусть и бесполезную в данном случае, информацию.

Она все так же бесцельно шла по улице, кутаясь в старенький, давно протертый длинный черный плащ, совершенно не дававший тепла. Густой серый туман перед глазами все сгущался, сильно заколотилось сердце. Мелькнула странная мысль, что все ее беды прекратятся совсем скоро. И, словно аккомпанемент к все сильнее сжимавшей сердце тревоге, рядом раздался визг тормозов, и старенький, видавший виды Жигуль, словно материализовавшийся из густого, как желе, тумана, резко притормозил у тротуара. Варвара поморгала, потрясла головой, пытаясь вернуть зрению резкость, но перед глазами лишь запрыгали прозрачные мушки. Переднее стекло открылось, и оттуда раздалась резкая команда:

— На заднее сиденье. Быстро!

**************************

Мы с Половцевым сидели в моей машинке возле стальных ворот и ждали, когда охрана отреагирует на наш приезд. Саша выглядел прекрасно: подтянутый, чисто выбритый, с озорным блеском синих глаз — он практически полностью оправился от стресса за время нашего знакомства, и мне льстила мысль, что это я превратила угрюмого волка-одиночку в этакого спортивного красавца. Он перешел с вечных джинсов и маек-алкоголичек на элегантную одежду, вот и сейчас серый костюм-двойка превратил его из обычного сыщика в настоящего английского джентльмена. Наконец, с легким скрипом могучие створки начали разъезжаться, и мы торжественно въехали внутрь по дорожке из желтого кирпича.

Банкир Тихомиров жил в двухэтажном кирпичном особняке с двумя словно игрушечными башенками, а дорога к нему, и впрямь напоминала дорожку в сказочный город. Похоже. что у банкира было тяжелое детство. не наигрался еще, бедняга. А может, я просто завидую? Такого домика мне не видать никогда…

— Вот уж не думал, что стану бодигардом на старости лет. — ворчал себе под нос Половцев, так и не смирившийся с нашей новой ролью. Еще бы. матерый оперативник, когда-то глава целого отдела, и вдруг такое дикое задание — сопровождать дамочку, вообразившую себя великим сыщиком!

Я лишь пожала плечами, выбираясь из машины и не вслушиваясь особо в его брюзжание. Во дворе было настолько красиво, что я на мгновение даже забыла, зачем мы сюда приехали. Вдоль забора, изнутри отделанного каким-то имитирующим известняк светлым пористым камнем, шла аккуратная аллея из невысоких изогнутых тонких деревьев с рядами узких оранжево-желтых листьев, отдаленно похожих на рябиновые, и с длинными красными свечками-соцветиями, напоминающими о южных странах. Ближе к центру двора располагались газоны, с изумрудной коротко стриженной травкой, а сбоку от дома виднелись несколько магнолий с плотными темно-зелеными листьями, которые наверняка так красивы ранней весной. При виде этой южной красоты захватывало дух. и не хотелось думать о похищениях или убийствах. Но реальность быстро напомнила о себе. Дверь особняка распахнулась, и хозяйка появилась на пороге.

Алену Тихомирову я видела в основном по местным телеканалам ил в новостных сайтах, когда она открывала новый детсадик или перерезала ленточку нового спортивного стадиона. Худенькая, длинноногая, с узким, чуть удлиненным лицом, которое выглядело скорее “породистым”, чем красивым, и великолепными белокурыми локонами, настолько совершенными, что я не верила в их натуральное происхождение. Нарощенные или парик, я нисколько в этом не сомневалась И лишь сейчас неприятно кольнула мысль — а что, если я на самом деле обычная завистливая тетка? Да, у Алены роскошные волосы и великолепный особняк, для меня и то и другое — объект совершенно несбыточных мечтаний. Зато у меня любимая работа, моя маленькая дочка со мной, тьфу-тьфу-тьфу, и рядом наконец-то любимый мужчина. Так кто кому должен завидовать?

Когда я еще возглавляла гадальное агентство, ко мне пару раз приходила Варвара Никитина, мать Алены. Каждый раз она заказывала полный расклад на дочку. Она приходила какая-то понурая, с немытыми седыми волосами, стянутыми на затылке в неровный хвост, в старых платьях, которые могли уже сойти за хороший винтаж. Похоже, собственная жизнь ее не интересовала вовсе. Зато о дочери она хотела знать все, до мельчайших подробностей. Разумеется, карты мадам Ленорман таких деталей не раскрывали, поэтому я напропалую сочиняла душещипательные истории про неземную любовь Алены с немолодым банкиром, а потом и про счастливое детство маленького Вадюши. Сейчас, после знакомства с Андреем Тихомировым, я сильно сомневалась в достоверности своего гадания.

А сейчас я наконец смогла увидеть недоступную банкиршу вблизи. Она остановилась на пару секунд на широком полукруглом каменном крыльце. Ее пышные льняные локоны уже не выглядели безукоризненно гладкими, отдельные растрепанные прядки спадали на покрасневшие, чуть припухшие глаза, бесцветные губы сливались с бледным лицом. Голубые глаза с красивым “кошачьим” разрезом без подводки и теней тоже не так впечатляли, как на фотографиях в гламурных журналах. Простой джинсовый комбинезон с широкими карманами выглядел, как рабочая одежда водопроводчика, на ногах оказались удобные для ходьбы кроссовки “Версаче”. Через плечо была перекинута довольно вместительная брезентовая синяя торба, уж не знаю, брендовая или нет. Выглядела дама, прямо скажем, не особо привлекательно, но, если пару дней назад, по словам мужа, казалась безумной и билась в истерическом припадке, то сегодня перед нами предстала настоящая “железная леди”, тигрица, готовая к неравной борьбе. Спину она держала прямо, как балерина, и в стальном голосе не было ни намека на истерику.

— Приехали? Тогда не будем терять времени. Конечно, я не сяду в ваш драндулет, поедем на моем Ровере.

Не дожидаясь ответа, она нажала кнопку на пульте, и двери встроенного в дом гаража раскрылись, и через пару минут она выехала на ярко-синем джипе во двор, чуть притормаживая возле нас. Переглянувшись мы с Сашей прямо на ходу с двух сторон запрыгнули на задние сиденья, и Алена, все увеличивая скорость, выехала из ворот.

С некоторой тревогой я наблюдала за ее маневрами, но вынуждена была признать, что водит она хорошо, пожалуй, даже лучше меня. Впрочем, это как раз было несложно. Джип оказался просторным, шел мягко, синие кожаные сиденья приятно пружинили, и я слегка расслабилась. Немного беспокоил маникюр банкирши, невероятно длинные ногти изумрудного цвета, переливающиеся всеми оттенками лилового и фиолетового, казалось, могли помешать маневрам. Но руль слушался ее беспрекословно, словно служил продолжением рук. Но все же, куда мы едем? Пожалуй, Саша все же был прав, выполнять приказы сумасбродной тетки не слишком приятно. Но увы, дела у нашего детективного агенства по-прежнему шли не особо бодро, и мы не могли отказаться от супервыгодного заказа. Ладно, прибудем на место, разберемся.

— Мы едем в конкретное место? — Половцев оказался не столько терпеливым.

— Да, — через плечо бросила белокурая амазонка, не сводя глаз с дороги. — Вы же в курсе, что Вадика похитил мой собственный шофер? Куда он мог его спрятать? Наверняка у жены. Эта мерзкая клюшка ради денег на все готова.

Мы с Половцевым снова переглянулись. А в самом деле, почему мы без вопросов приняли версию банкира о том, что похищение затеяно ради мести, а не ради выкупа? Только потому, что оно произошло на глазах изумленной публики, и о нем сразу стало известно полиции? Но Скворцов мог и впрямь рассчитывать на выкуп. Наличные передавать не обязательно, если перевести криптовалютой, то даже зная о переводе, невозможно отыскать концы. Да, он попадет в международный розыск, но откуда нам знать — может, у него уже готовы поддельные документы и ждет не дождется клиента подпольный пластический хирург.

В полном молчании мы проехали через центр, и вскоре остановились в бедном районе, застроенном пятиэтажными домами из полурасколотого от старости серого кирпича. Алена выпрыгнула из машины, прикусив губу, с явным раздражением подождала, пока я далеко не так резво выпорхну из машины, включила сигнализацию и решительно двинулась к подъезду.

— Алена… как вас по батюшке? — негромко окликнул ее Половцев, обгоняя и перегораживая дорогу. — Давайте мы с вами позвоним в полицию, и останемся караулить здесь, у входа. Если ребенок в самом деле там, и его кто-то стережет — мы рискуем его жизнью.

— А если в окно увидят полицейский экипаж? — она стиснула зубы так, что мне послышался скрип. — Тогда точно сразу прикончат. Короче, я иду, если трусите, ждите здесь. Навязали мне охранничков…

Половцев, слегка побледнев, молча развернулся и первым вошел в подъезд, следом вошла жена банкира, я замыкала процессию. Полагаю, Саша зря так нервничает, наверняка полиция еще позавчера допросила жену Скворцова и обыскала ее квартиру. Это вообще должно быть сделано в первую очередь, раз уж шофер похитил мальчика. Возможно, бывший опер и невысокого мнения о своих коллегах, но не настолько же они ротозеи. И вообще, нас наняли охранять Алену, а вовсе не вести расследование. Так что нефиг умничать.

Мы почти бегом поднялись по темной лестнице на последний этаж, и Алена начала с остервенением колотить кулаками по невзрачной деревянной двери, полностью игнорируя белую кнопку звонка. Под очередным ударом дерево, казалось, треснуло, но внутри не раздавалось ни шороха. Половцев осторожно подошел сбоку. стараясь не попасть под удар разъяренной тигрицы, и дернул на себя ручку. Я затаила дыхание, ожидая, что дверь распахнется, но она оказалась запертой.

Алена отступила на шаг, жестом фокусника достала из торбы длинную изогнутую железяку со странными выступами, словно к стержню кое-как прикрутили гвозди и проволоку, и решительно вставила в замочную скважину. Половцев уважительно присвистнул. Но руки женщины тряслись, после судорожной попытки прокрутить железяку она застряла внутри, и Саша осторожно перехватил стальную рукоятку.

Он слегка нажал, потом ослабил напор, повертел железку вправо-влево, и замок с глухим звуком открылся. Без тени сомнения Алена влетела в квартиру, мы последовали за ней.

Практически сразу стало понятно, что хозяев в квартире нет. На кухне царила почти стерильная чистота, вымытые тарелки по размеру расставлены в сушилке, в коридоре на небольшой комнате широкий диван был застелен красивым шелковым покрывалом, чисто вымытый пол покрылся легким налетом пыли, как и подоконник.

— Хм… похоже, хозяева покинули квартиру еще вчера. Если не раньше. — задумчиво пробормотал Половцев.

Но Алена его не слушала. С каким-то остервенением она отбросила в стороны широкие зеркальные двери встроенного шкафа-купе, и начала выбрасывать прямо на пол висящую там одежду — платья, джинсы, пиджаки… Потом перешла к полкам, и на пол полетели трусики, колготки и бюстгальтер. Разорив шкаф, она бросилась к небольшому компьютерному столику у окна, и, не тратя лишнего времени, рывком выдернула два небольших ящичка и швырнула на пол. Их содержимое разлетелось по комнате — блокноты, упаковка тампонов, две широкие тетради, на обложках которых крупным детским почерком было выведено: “Прописи”.

Упав на колени поближе к тетрадям, мы с Аленой буквально столкнулись лбами. Она протянула было руку к тетрадям, но тут же отдернула, словно боялась обжечься. Я подняла одну из прописей, открыла титульный лист и увидела надпись чуть расходящимися в сторону буквами: “Вадик Тихомиров, 1-й а класс”.

Глава 4. Первое убийство

— Как получилось, что вы не нашли тетрадки во время обыска? — Оскара я поймала рано утром в прихожей, когда он уже собирался выходить из дома. Маша, его жена и моя подруга, кормила маленькую дочку, не спавшую всю ночь из-за внезапно появившихся соплей, и только на секунду выглянула из комнаты. Выглядела она не лучше мужа — такой же замученной, с ввалившимися глазами.

— Полина, отвяжись! — похоже, он не спал и этой ночью. Глаза ввалились, и нервы явно были на пределе. — Я не проводил обыск лично. А ребята искали мальчика, а не школьные тетрадки. Они, кстати, клянутся, что ничего подобного в квартире не было. Но допускаю, что просто внимания не обратили.

— Понятно. — на самом деле, все становилось только более запутанным. — А жена Скворцова была в квартире? Или тоже внимания не обратили?

— Была. — он мягко отодвинул меня от двери. На пороге остановился и неохотно проговорил. — Софья Скворцова плакала, уверяла, что не понимает, что произошло, муж около 10 утра отключил мобильник, и она не может с ним связаться. Квартиру разрешила обыскать без всякого ордера, готова была помогать всеми силами, рвалась поехать на поиски мужа. Да, оперативники ей поверили. Может, и напрасно. Но тут уже ничего не поделаешь.

Он сделал шаг через порог, снова остановился, немного поколебался и неожиданно добавил:

— Ты же в доме банкира теперь бываешь? Присмотрись к людям, которые там работают. Кто-то из них точно в деле. — посмотрел в мои распахнутые от изумления глаза и неохотно продолжил: — Записи с камер должны храниться в “облаке” около года. Так вот, за последнюю неделю все они стерты.

Он ушел, оставив меня в квартире. Я покосилась на закрытую дверь в комнате, куда скрылась подруга, и чуть поколебавшись, заглянула к ней. Маша подняла на меня огромные запавшие глаза, свинцово-серые, словно осеннее небо, и попыталась улыбнуться, но видно было, настолько она расстроена и измотана. Маленькая Дашутка захныкала, потянула маму за волосы, и я, загугукав в ответ, быстро удалилась, аккуратно захлопнув за собой дверь, спустилась к машине, где ждал Саша, и села на место шофера.

— Да уж, лоханулись коллеги. — в голосе любимого чувствовалось некоторое злорадство. — Поверили дамочке, купили на ее горючие слезы. А она тем временем к муженьку присоединилась.

— А почему не сразу? — заинтересовалась я. — Раз ее успели допросить, значит, какое-то время она еще была дома. Зачем?

— Мне-то откуда знать? — он пожал плечами. — Может, как раз хотела с полицией встретиться, узнать, так сказать, направление мыслей. Больше интересует, зачем тетради из ранца к себе забрала? Что она с ними делать-то собиралась?

Я ненадолго задумалась. Мальчик в доме Скворцовых не появлялся, значит, его жена должна была где-то забрать прописи и отнести домой. Хотя… а вдруг появлялся? Никто же не знает, куда троица поехала после кафе “Дальнобой”.

— Слушай, а тот незнакомец в худи, которого видела официантка, мог оказаться Софьей Скворцовой? Непонятно же, там был мужчина или все же женщина. Может, они и не мудрствовали, просто отвезли ребенка к себе на квартиру?

— Тогда нашим сильно не повезло. — покачал головой Половцев. — Смотри, похитители вышли из кафе примерно в половине десятого. Если поехали к шоферу домой, доехали бы около десяти утра. А опера приехали с допросом около половины одиннадцатого. Думаешь, на полчаса разминулись? Жильцов дома наверняка опрашивали, наверняка кто-то бы эту троицу увидел.

— Или не увидел. — мрачно продолжила я. — Или даже не опрашивали. В любом случае, что нам это дает? Где искать супругов Скворцовых?

— А нам не за это платят. — отрезал он. — Мы должны дамочку сопровождать. Вчера так насопровождались, что до сих пор голова трещит.

Я со стоном откинулась на спинку сиденья. И в самом деле, пометавшись без всякого толку несколько часов по городу, Алена привезла нас обратно в свой сказочный замок, пригласила на просторную, отделанную синим мрамором кухню, по размеру сильно превосходящую всю мою скромную квартирку, и велела составить ей компанию в нехитром вечернем утешении. Поварихи уже не было в доме, по молоденькая пухленькая горничная в кокетливом белом фартучке быстро, как электровеник, металась по кухне, казалось, улавливая мысли хозяйки. На мраморном столе-островке, как на скатерти-самобранке, появилась трехлитровая банка самогона, соленое сало и несколько буханок уже нарезанного черного хлеба, и мы, как трое заправских алкашей, начали пьянствовать, попутно выслушивая аленины проклятья шоферу и всей его семье до седьмого колена. Впрочем, мне показалось, что после нахождения прописей она слегка успокоилась, видимо, поверила, что найти скворцовскую чету вместе с ребенком будет не так уж сложно.

Горничная, затянув спадающие на мокрый от пота лоб волосы в тугой пучок, резала все новые шматы сала, приносила откуда-то баночки с маринованными грибочками и огурчиками, а мы опрокидывали стопку за стопкой и согласно кивали в такт очередной тираде:

— Ну они ж не смогут Вадюшу обидеть, верно? Скажите? Его Коля на руках с двух лет на руках таскал, можно сказать, грудью кормил! Он же его не обидит? Верно? А его клюшка драная, Сонька — она его пирожками угощала. Ленивая тварь, но ради Вадюши аж сама к плите вставала. Она ж его не тронет? Верно?

Я торопливо кивала, опасаясь, что от энергичных движений моя бедная мелко завитая голова скоро отвалится. Да и сидеть на длинной полированной мраморной скамье, огибавшей островок, становилось все сложнее. Задница в обтягивающих джинсах скользила, держать равновесие становилось все сложнее. Но отказаться от очередной стопки тоже не получалось — Алена, как заправская пьяница, не наливала себе следующую, не проследив, чтобы мы не допили предыдущую. Ох, недаром кумушки болтали, что до удачного замужества она работала элитной проституткой в интим-сервисе, видимо, без хорошей тренировки по распитию крепких напитков там никак не обойтись.

— А откуда у тебя универсальная отмычка? — с трудом ворочая языком, поинтересовался Саша после настойчивого требования банкирши перестать ей “выкать”.

— В Даркнете все заказать можно. — пожала плечами она. — Я подготовилась, мне терять уже нечего.

После этих слов мне безумно захотелось перетрясти ее торбу, чтобы не подставила нас под монастырь. Мало ли что она еще в Даркнете приобрела, вдруг там портативный пулемет обнаружится? Но тут пришлось выпить еще стопку, потом другую, и про свой чудесный замысел с обыском сумки я напрочь забыла.

Голова так и не отвалилась, но с утра казалась налитой свинцом. Саша долго отпаивал меня рассолом, и в конце концов на руках вынес к машине, чтобы я успела перехватить Оскара до ухода на работу. Вот, узнала ценную информацию, но лучше бы я еще поспала…

Я быстро рассказала Саше о стертых записях, но он лишь изумленно покачал головой:

— Ладно, допустим, что у Скворцова среди обслуги есть помощник. Такое вполне возможно, кто-то должен был проследить, не изменились ли у Алены планы на утро. Вот проснулась бы она не в половину десятого, как обычно, а пораньше, хотя бы в девять, включила бы на мобиле звук — и накрылся бы план похищения медным тазом! Но зачем записи стирать? Ребенка-то украли не из дома, а из школы! Сообщника по домовым камерам никак не разоблачить.

Раздумывать над очередной загадкой не хотелось, Да и времени на разгадывание ребусов, как оказалось, у нас уже не было. Телефон затрясся от вибрации, и холодный женский голос строго произнес:

— Полина, почему вы до сих пор не у меня? Мне придется ехать самой!

— Будем через пять минут, не выходи из дома! — заорала я и, перебросив телефон Саше, нажала на газ.

В элитный поселок мы прибыли и в самом деле быстро. Алена в комбинезоне, на сей раз из какой-то тонкой сиреневой ткани, уже стояла возле синего джипа во дворе. Сегодня она была накрашена, голубые глаза словно светились от удачной лиловой подводки, узкие бледные губы выглядели пухлее и ярче, чем вчера. Да и жуткая бледность отступила — то ли от хороших новостей, то ли сдалась под наплывом пудры и румян. Загрузившись в машину, мы выехала из поселка и поехали куда-то на предельной скорости.

— Позвонила Катя. — не отрывая глаз от дороги, пояснила банкирша. — Парикмахерша. Мы с ней до замужества вместе в салоне красоты работали, она одна мне не завидовала, когда я разбогатела. Сказала, что видела сегодня Скворцова. Одного, без жены и Вадика. Но это точно был он! Он же постоянно меня в салон подвозил, да и по городу нас обеих катал, когда мы по кафешкам или магазам хотели прошвырнуться. А тут просто проходил мимо салона, где она какую-то дамочку стригла. Она не могла бросить клиентку, а когда минут через пять закончила и выглянула на улицу, его и след простыл. Только вернулась в салон, смотрит в окно — он обратно чешет! Она побоялась выходить, сразу бросилась мне звонить. Я сказала, что приеду, и мы попробуем понять, куда он успел бы дойти на той улице за несколько минут.

— Так надо было в полицию сразу звонить! — я аж подскочила на мягком сидении.

— Наверное. — растерянно сказала Алена. — То есть ты это… давай звони.

Пока я объясняла Оскару, где, по словам парикмахерши, проходил Скворцов, мы уже доехали до салона и припарковались на узенькой улочке возле яркой вывески “Могучая грива”. Что сразу бросилось в глаза — улочка была крошечной, примерно на восемь домов, вся в камне и асфальте, нигде ни травинки. Времени года тут словно не существовало, оно менялось разве что зимой, когда шел снег. Машин тоже не было видно, видимо, узкую улочку автоводители не жаловали. Зато проходов между старыми домами было множество. Полукруглые арки вели в мрачные внутренние дворики, пройдя через которые, можно было очутиться на широких многолюдных проспектах. Ну как тут понять, куда мог свернуть шофер?

Растерянно оглядевшись, я попыталась было найти на домах видеокамеры, но не обнаружила ни одной. Или они так хорошо маскировались?

— Нет тут никаких камер. — сердито ответила Алена на мой вопрос. — К нам бандюганы и их жены стричься ходили, как думаешь, почему?

Картина Репина “Приплыли”, грустно подумала я. Как нам понять, куда заходил Скворцов? Хоть собаку розыскную вызывай, чтоб след взяла… Впрочем, возможно, кинологи скоро приедут, это пусть Оскар решает.

Мы вошли в салон, и Алена с ходу спросила двух симпатичных девушек, с интересом рассматривающих женские журналы за столиком для маникюра:

— Катя где?

— Алена Аркадьевна? — девушки вскочили на ноги и удивленно переглянулись. — Так Катя вам навстречу пошла.

— Но ее нет возле входа! — Алена сжала кулаки и грозно нахмурилась.

— Ну… может, пройтись решила. — нерешительно протянула одна из девиц, длинноволосая блондинка с крупными локонами, о которых я мечтала с детства. Вторая, полная шатенка с прямым каре, согласно закивала.

— Она давно вышла? — вмешался в разговор Половцев.

— Минут пять уже. — блондинка совсем растерялась. — Или больше. Она сказала, что вы вот-вот подъедете, она просто вам навстречу выйдет, и скоро вернется. К нам через четверть часа клиентки записаны, времени в обрез.

— Девочки, посидите тут, я прошвырнусь по окрестностям. — скомандовал Половцев, но мы с Аленой, не сговариваясь, двинулись следом.

У выхода бывший подполковник остановился, прокрутился вокруг своей оси, окинув взглядом фронт работ, и скомандовал:

— Раз уж вы тут, давайте искать по правилам. Разбиваем квартал на квадраты. Я проверяю по два двора справа и слева, потом четыре двора напротив. Вы берете следующие квадраты, так улочку и пройдем. Да, сильно не углубляться, вошли на пару шагов под арку, осмотрелись — и сразу назад.

— И что мы при таком осмотре увидим? Притаившегося в подворотне Скворцова? — удивилась я.

— Думаю, Катю. Может, она просто покурить отошла… Алена, твоя подруга курит?

— Да, хотя нечасто. — кивнула та. — Но для чего ей в подворотне прятаться? Она и тут, возле салона, покурить может.

— Ладно, чего гадать. Начали работу.

Я зашла под первую арку, удивившись, насколько безлюдным выглядит двор. Понимаю, что школьники на уроках, взрослые на работе… но где многочисленные молодые мамочки с колясками? Где любопытные бабушки в неизменных платочках? Во дворах не было никаких признаков детских площадок, перед унылыми подъездами не наблюдалось лавочек. В этом забытом людьми пятачке неплохо было снимать фильмы про средневековый мор, либо про нашествие инопланетян, сожравших человечество. Мне показалось. что во дворе даже воздух холоднее, чем снаружи, по крайней мере, я почувствовала озноб в своем плащике с мягкой подкладкой. Странно было даже представить, что Катя решила покурить именно тут, в каменном безмолвии. Я вышла наружу, и по лицам Саши и Алены поняла, что и они никого не нашли.

Мы успели пройти лишь пару дворов, как раздался гул сирены, и нам на подмогу прибыл полицейский патруль. Половцев взял и их в работу, и мы пошли по дворикам в полном составе.

Катю мы нашли довольно быстро. Она лежала на спине под длинной низкой аркой, широко раскинув ноги, и казалась мирно спящей. Правда, пышные каштановые волосы на правом виске оказались примятыми, и склеенными густой красной кровью в тугую прядь. Но похоже, умерла она не от удара в висок. Шею девушки туго стянула, немного надрезав тонкую кожу, тонкая петля-удавка из прозрачной лески.

Глава 5. Двойной стук

— Если бы вы приехали раньше, мы успели бы ее спасти! — если взглядом можно было бы убить, мы с Сашей давно лежали бы бездыханными на земле. — Мне надо было ехать без вас!

Половцев лишь играл желваками, а я решила все же вступиться за нашу честь:

— Мы не договаривались приезжать в 9 утра! Ты сама сказала, что спишь до половины десятого!

— Это было раньше. — она все еще шипела сквозь зубы, но потихоньку приходила в себя. — Теперь я ночами вообще не сплю! А скоро перестану свет выключать!

Мы сидели в роскошном джипе, и я гадала. что предпримет разгневанная до предела Алена — выкинет нас из машины или повезет к себе. Она крутила влево-вправо руль, держа ногу на тормозе, кусала губы, и явно находилась в полном раздрае. Еще бы — даже мне, привычной к разнообразным трупам, после очередного жмурика становилось сильно не по себе. А дама столкнулась с убийством впервые, да еще погибла ее подруга…

— Мы можем ночевать в твоем доме. — пожала я плечами, и она сразу сбавила тон. Полагаю, банкир бы не одобрил подобное гостеприимство. — И страшно не будет, и всегда будем под рукой.

— Кстати, неплохая идея. — поддержал Саша. — У тебя дома крот. Мы могли бы его выследить.

— Кто у меня дома? — она повернулась к нам, широко распахнул голубые глаза. — Кроты вообще-то в саду…

— Сообщник Скворцова. — пояснила я. — Кто-то в день похищения стер записи с камер за последнюю неделю.

— Но зачем? — она никак не могла переварить услышанное. — Что могло быть на камерах?

— Не знаю. — призналась я. — Но Скворцов в тот день к ним доступа не имел, он и во дворе был всего пару минут, пока забирал ребенка. А в дом не заходил вообще.

— Откуда вам это известно? — резко спросила Алена. — Если записей нет?

Мы с Сашей переглянулись. А в самом деле, можем ли мы доверять показаниям охранника? Он мог соврать, более того, ему легче всего было получить доступ к камерам. Но зачем Скворцову было задерживаться? Более того — мне только сейчас пришла в голову эта мысль — почему он не украл ребенка сразу? Какой смысл было зря терять драгоценные минуты — отвозить его сначала в школу, а потом вызывать из класса?

Додумать эту мысль я не успела — Алена уже мчалась к дому. Но на сей раз она не поехала к длинному шлагбауму на въезде в поселок, а свернула налево, обогнула невысокое кирпичное здание, украшенное разноцветными воздушными шарами, и остановилась на небольшой заасфальтированной площадке возле леса.

— Тут стоят машины наших работников. — пояснила она. — Тех, у кого личный транспорт. У Скворцова он точно был, я знаю. Отсюда он каждое утро шел к нашему двору. Вылазьте, мы тоже прогуляемся.

Мы вышли наружу, и я подставила лицо свежему ветерку. Вокруг шелестели покрытые золотом липы и тополя, чуть покрасневшие клены, источавшие волшебный осенний запах. Ох, сейчас бы прогуляться по лесной опушке… но Алена уже направлялась к своему дому, даже не оборачиваясь на нас.

Строевым шагом мы обогнули кирпичный с шариками домик, перед которым на пластиковых горках катались малыши, прошли метров 500 мимо огороженных высоченными воротами особняков и остановились перед закрытыми воротами сказочного сооружения с башенками. Да, в самом деле от публичной стоянки недалеко. И главное, камеры тут были повсюду — на воротах, на крышах, на детсадике… похоже, они прятались даже в дуплах старых деревьев. Так что можно считать, что охранник не сорвал — Скворцов зашел во двор и через 5 минут выехал на джипе — его передвижения, в случае надобности, можно отследить и по камерам соседей. Но зачем в таком случае стерли целую неделю наблюдений?

— У вас камера только спереди дома? — спросил Половцем. Похоже, он был озадачен ничуть не меньше меня.

— Со всех четырех сторон забора. — отрезала Алена. — С видом на подъездные пути. И еще две на крыше дома, чтоб отслеживать двор.

— А внутри, в комнатах?

— Еще скажите в сортире. — фыркнула она, набирая на скромной боковой калитке код. — В доме я бы наблюдения не потерпела. Да и зачем? Любоваться, как я крашусь?

То есть видны все, кто выходит из дома, заходит в него и перемещаются по двору, подытожила я про себя. Внутри же можно творить что угодно. Опять же, что нам это дает? Что могло происходить во дворе такого, чего нельзя было показать посторонним?

Мы зашли во двор, и я снова залюбовалась на чуть изогнутую дорожку из желтого кирпича и аллею тропических растений, обрамляющих ее, словно картину художника-импрессиониста. Половцев, как обычно не обращая внимания на ботаническое великолепие, буквально пробежался по двору, чуть склонившись к желтой каменной плитке и словно вынюхивая что-то. В этот момент он напоминал охотничью собаку. Затем разогнулся и спросил:

— То, что мы зашли, и как я тут пробежался — это видно на камерах?

— Разумеется. — пожала плечами Алена. — Хватит дурака валять, сейчас узнаем, кто стер видео.

Она отвернулась и буквально вбежала в дом. Мы понеслись следом, попутно завывая на два голоса:

— Не надо никого допрашивать, пусть это делает полиция!

— У меня получится лучше! — через плечо бросила Алена на бегу.

Она домчалась до конца широкого холла, украшенного ор=огромными картинами в позолоченных и посеребренных рамах, и нажала на какую-то кнопку. По всему дому волнами пошел гул, словно от огромного колокола, и через несколько минут в холле собрались люди — охранник в невзрачной серой форме, молоденькая пухленькая горничная, шатенка с короткой стрижкой, в коричневом платьице, напоминающем форму гимназистки начала 20-го века, поверх которого красовался белоснежный фартучек, обшитый кружевами, и пожилая, очень толстая женщина в белом накрахмаленном халате. Интересно, повариха или медсестра?

Собравшиеся стояли на некотором расстоянии друг от друга и растерянно смотрели на хозяйку особняка. Алена скрестила руки на груди, выдержала эффектную паузу и громко произнесла:

— 16 сентября, в тот день, когда похитили моего сына, кто-то стер записи с наших видеокамер. Я не ожидаю, что виновник сам признается — но я жду, что на него укажут остальные. Если этого не произойдет прямо сейчас — вы все уволены без выходного пособия.

— Но в тот день дежурил Володя, мой напарник… — растерянно произнес охранник. — За что меня увольнять?

— Его тоже уволю, если не найдем виновника. — успокоила банкирша. — Так что? Будем говорить?

Несколько секунд все ошеломленно молчали, потом внезапно одновременно заговорили. Отдельные слова доносились, словно сквозь какую-то мембрану, но я все же сумела уловить суть. В тот день как-то незаметно исчезла поломойка Наташа, последние пару месяцев пылесосившая особняк и поливавшая многочисленные комнатные цветы.

— А кто же в последние дни поливал? — немного растерялась Алена.

— Я! — словно послушная школьница, молодая горничная подняла руку, затем снова опустила и, словно птичка перышки, стала торопливо оправлять оборки белоснежного фартучка. Я аж залюбовалась девушкой, так хороша она была в этом дореволюционном наряде. Ей бы в кино блистать, а не в этом странном фарсе. — Мне жалко было, такие пальмы красивые, и гибискус… У них уже листья желтеть начали.

— Молодец, девочка, заслужила премию. — кивнула хозяйка. — А поломойка — кто она, кто ее нанимал? И почему никто не доложил, что она без предупреждения ушла?

— Нанимал ваш супруг. — пробасил охранник. — То есть не лично… ну, как всегда, менеджер банка, там они сами и проверяют. Как всех, так и ее приняли, когда прежняя позвоночник переломала.

— Что сделала? — Половцев сделал стойку, словно хорошая легавая. — Где она сумела переломаться? С парашютом прыгала?

— Вроде, с лестницы грохнулась. — пожала плечами полная дама в белом халате. — Она мне звонила бедняга, прям рыдала. Брела, говорит, с работы поздним вечером, уставшая как собака, в подъезде постоянно хулиганы лампочки бьют, а тут еще и лифт сдох. Она по лестнице потопала в темноте, до второго этажа почти добралась, и вдруг ее по ногам словно что-то хлестнуло. Вот будто плетью, такое чувство! Она заорала, за перила ухватилась, но рука стала скользить, и она вниз полетела. Говорит, перила словно маслом смазали, не удержаться. Летела аж до первого этажа, и все — не помнит ни фига больше. Ну и вот, ее в корсет заковали, как космонавта, так и лежит до сих пор. Позвоночник в двух местах сломан, говорят. Хорошо, если когда-то на ноги встанет.

— Печально. — выдавила я. — А на смену новая пришла? Из нашего города, вы ее знали?

— Да я что, весь город знаю? — возмутилась та. — Какая-то дамочка, мерзкая такая, вся серая, как крыса. Еще и очках, из интелихенции, блин! Измалеванная вся, с губищами во! — она развела большой и указательный палец как могла шире. — Ресницы метровые, прости Господи, думала, аж стекла очков пробьют. В мое время такие дамочки только на панели стояли. А руки у нее не из того места росли, После ее уборки пылюха повсюду оставалась! Мне на кухню войти противно было, жир на сковородах оставался!

— Мне вы не жаловались. — холодно сказала Алена. — Почему?

— А я не доносчица! — еще больше разозлилась та. — Если видите грязь, так сами разберетесь. А нет — что я, буду вас туда тыкать, как щенка? И вообще, можете уволять, меня Борисовы все время к ним переманивают, нафига я тут днями ломаюсь, да еще оскорбления терплю!

— Роза Марковна, вас я не имела в виду. — намного мягче проговорила Алена. — Вы отличная повариха, и я знаю что ничего плохого вы бы не сделали.

— Вы помните, когда в доме появилась новая уборщица? — встряла я.

Толстуха лишь развела руками.

— Я могу по журналу посмотреть. — радостно отчитался охранник. — У меня все новые люди отмечены, с датой, и паспортными данными!

Он повернулся и буквально бегом бросился к выходу, но был остановлен жутким, с надрывом криком: “Стоять!”

— Мы посмотрим ваш журнал, но чуть позже. — уже спокойнее пояснила Алена. — сейчас важнее понять, когда и куда она делась из дома 16 сентября. Записи с видеокамер стерты, так что вы должны это рассказать по памяти.

— Это когда Вадик пропал? — тоненький голосок горничной задрожал, и она с удвоенной скоростью стала зергать рюшечки передничка. — Да, Наташа в тот день что-то мыла, я не присматривалась. Вроде, лестницы драила… наверное… А потом, когда крики начались, я оборачиваюсь к лестнице, а ее уже нет. Даже не знаю, как она вышла. Наружная дверь у нас тугая, с доводчиком, когда кто выходит, я вздрагиваю от удара. А тут не слышала. Хотя, так кричали…

Она с опаской поглядела на хозяйку, и я поняла, чьи крики так напугали девушку.

— Во сколько это было? — посмотрев на мрачную, как осеннее небо, Алену, я уточнила вопрос: — Вы перезвонили учительнице сына в 9.29. верно? Скорее всего, крики раздались тогда же. Значит, Наташа исчезла в это же время…

Девушка лишь пожала плечами, немного успокоившись:

— Наверное. Или немного раньше. В любом случае, утром она была в доме.

— А вы сами во сколько приходите? — задал вопрос Половцев, с интересом рассматривающий пышечку. — Вас как величать?

— Я Женя. В 8 утра прихожу. — немного испуганно пролепетала она, сильно краснея и опуская голову. — Иногда раньше прибегаю, вот как автобус ходить начинает. Мне еще хозяину надо кофе подать, с блинчиками.

— И 16 сентября вы пришли около семи? Не помните, Наташа уже убирала дом?

— Вроде нет. — задумалась девушка. — Я шефа накормила, до выхода проводила, посуду отнесла и вымыла, села на кухне чаю попить, и услышала стук двери. Но не парадной, а вон той, сбоку, там прислуга ходит и доводчик не такой тугой, хотя грохочет тоже нехило. Когда же это было? Около девяти, наверное. Думаю, тогда она и пришла.

— Но вы же не выглядывала в холл?

— Нет. Но кто еще мог зайти? — осмелела девушка. — Я на месте, Роза Марковна тоже, как раз что-то тушила, от жары была прямо бурак красный. — она кивнула на толстуху в халате. Садовник накануне приходил, в воскресенье, его в понещельник и быть не могло. Охранник в дом никогда не заходит без повода, шофер шефа вообще ждет в машине возле ворот, а больше и некому было заходить.

— Погодите, незадолго до того из дома вышел банкир. — уточнил Половцев. — Он же мог что-то забыть и вернуться?

— Через черный ход? — девушка невольно фыркнула, но тут же испуганно прикрыла рот ладошкой. — Да ни в жисть. Он бы через парадный вернулся. И потом, они ж давно уехали, полчаса прошло, наверное. Хотя — она замялась. А вдруг и правда он? Теперь мне кажется, что стука было два. То есть будто дверь два раз открывали. Может, не уехал еще, вернулся от машины, через боковой ход, там ближе, и снова вышел. Но… тогда когда же пришла поломойка?

— Ладно. — судя по виду, Саша что-то пытался сопоставить. — Дверь стукнула два раза подряд? То есть хлоп, и сразу внова хлоп!

— Нет, вряд ли. — девушка совершенно растерялась. — Наверное, минут пять прошло между хтими “хлоп!”

— А когда после этого двойного стука вы вышли из кухни?

— Минут через пять… — девушка снова покрылась виноватым румянцем, а стряпуха пренебрежительно бросила:

— Да ты не ври людям, вон, сама как бурак стала. Полчаса ты над моей головой сидела, не меньше.

— Нет, неправда! — девушка почти плакала, и я поняла, что в таком состоянии она как свидетельница бесполезно.

— Алена! — взмолилась я. — Скажи, что надо говорить правду, ты никого за правду не уволишь! Даже если она просидела на кухне час!

— Уволить могу только за вранье. — согласно кивнула Тихомирова. — Женя, так во сколько вы вышли из кухни?

— Ну вот где-то за пару минут… до ваших криков. — почти прошептала девушка, снова низко опустив голову. — Увидела Наташу на лестнице, мне показалось, что она моет пол. Но я долго на нее не смотрела, знала, что вы скоро проснетесь, надо быстренько кофе сварить и яйцо-пашот. Пошла снова на кухню, а плита занята вот этой… Я снова вышла, Наташи уже не было. Но я решила немного в холле подождать, а то на кухне такая жарища стояла, что думала, сердце остановится. Постояла немного, и тут … крики.

Я уныло покачала головой. Ничего не прояснилось, кроме одного — стало понятнее, зачем стерли запись за 16 сентября.

Глава 6. Двойное нападение

На сей раз на отчет к Оскару мы с Половцевым пошли вдвоем. В кабинете начальника СК постоянно толпился народ, но старый друг выглядел настолько измотанным, что, похоже, никого не видел в упор.

— Короче, непонятное дело с этом служебным входом. — закончил наш рассказ Саша. — Охранник, который дежурил в тот день, клянется, что банкир уехал, как обычно, в 8.30, и больше домой не возвращался вплоть до момента, когда жена рассказала о похищении. А горничная Женя уверяет, что около 9 утра дверь служебного входа стукнула два раза. Хотя прийти должна была только уборщица Наташа. Но похоже, в дом примерно в это время проник кто-то еще. Его точно должна была засечь одна из камер, направленных во двор, но изображение за весь день стерли.

— Стерли не только за этот день. — уныло уточнила я.

— Так может, неизвестный и раньше приходил. — пожал плечами Саша. — А может, орудовал тот, кто не очень сечет в технике, решил подстраховаться.

— Вопрос в другом. — перебил Оскар, протирая красные от недосыпа глаза. — Если в дом зашел посторонний, когда он вышел? Третьего стука двери, как я понимаю, не слышал никто?

— Вот тут как раз загадки нет. — я пожала плечами, понимая, насколько устал старый друг. Ладно бы просто запутанное дело, таких он повидал немало. Но тут пропал сын местного олигарха, представляю, какое на СК идет давление. — Выйти незнакомец мог, когда банкирша проснулась и устроила истерику. Поднялся такой переполох, что там как угодно дверьми грохочи, никто не почешется.

— А был ли второй стук? — он лишь показал головой. — Девчонке могло почудится. Или вообще выдумала, чтобы внимание привлечь.

— Так если ничего странного в то утро не происходило, зачем было записи стирать? — Половцев тоже выглядел усталым. А ведь совсем недавно так рвался работать в детективном агентстве! — Но вообще, можешь дать какие-то наводки по тем, кто в банкирском доме работает?

— Могу. Хотя не должен. — Оскар открыл толстую папку на столе. — Роза Марковна Шпигель, 48 лет. Повариха, работает у Тихомировых 9 лет. Раньше работала в ресторане “Матушка”, после его закрытия ее как раз пригласили в дом банкира. Характер скверный, но готовит так, что пальчики оближешь. Знатоки говорят, что во Франции ей давно бы дали мишленовскую звезду. И что работать готова круглосуточно. Иногда банкир внеплановые приемы проводит — мало ли, проверка из областного центра нагрянет, или еще какая засада — так Шпигель выходит даже в ночь, набирает небольшую команду и на следующий день такой стол накрыт, что любого короля угостить не стыдно.

Он даже облизнулся, видимо, что-то припомнив.

— Да мы толстуху и не подозревали. — кивнул Половцев. — Дальше давай. Меня интересует, кто из сотрудников недавно к банкиру устроился.

— Оба охранника работают по 5–6 лет. — словно не услышав, невозмутимо продолжил Оскар. — Как мы видим на примере Скворцова, это ничего не гарантирует. Ладно, про них потом. А вот недавно в дом Тихомировых устроились две женщины. Одна — Наталья Костромская, 31 год. Сразу после школы закончила библиотечный техникум, но в библиотеке работала около года. Где трудилась дальше — неизвестно, возможно, и раньше мыла квартиры за наличные. В нашем городе о ней сведения появляются лишь начиная с начала июля, когда она подала си-ви в агентство по клинингу. А уже в конце июля агенство порекомендовало ее банкиру, после несчастного случая с прежней уборщицей. Вроде, биографию наскоро проверили. Она из города Н, там жила с матерью в двухкомнатной квартире, после смерти матери поменяла квартиру на однушку. Приводов в полицию нет, в криминале не замечена. Вот ее фото.

Он толкнул к нам по столу мелкую цветную фотографию, видимо, из паспорта. Оттуда смотрела женщина средних лет, и впрямь, какая-то серая, невзрачная, как мышка. Короткое каре тусклых темных волос, пухлые щечки, большие очки в роговой оправе.

И вторая недавно принятая — горничная Евгения Гриденко, 24 года. — продолжил Оскар. — Она местная, но уезжала из города на четыре года, учиться в торговом техникуме. Вернулась в июне, но в торговлю не пошла, подала си-ви в контору, занимающуюся наймом домашней прислуги. Принята на работу в дом банкира в начале августа. После несчастного случая с прежней горничной.

Он эффектно захлопнул папку и торжествующе посмотрел на наши растерянные лица. Первым обрел дар речи Саша:

— То есть она тоже новенькая… и постой, какой несчастный случай? Сразу две работницы Тихомировых???

— Да. — оживление Оскара уже пропало, и он вновь выглядел измученным и постаревшим. — Оба в конце июля, с интервалом четыре дня. Бывшая уборщица упала с лестницы в своем же доме, два компрессионных перелома позвоночника. Врачи говорят, ходить будет, но встанет на ноги не раньше чем через полгода. А горничная, молодая девчонка, шла вечером после ночного клуба домой, в подъезде на нее напал неизвестный, заткнул ладонью рот и начал срывать одежду, сумел порвать топик и пуговицу на джинсах, потом почему-то разозлился и зачем-то переломал ей обе руки в запястьях. Вот так просто — хрясть — пополам.

— И она не кричала? — потрясенно выдавила я.

— Кричала, рот он ей уже не зажимал. Сломал руки и выбежал из подъезда. Соседи помогли вызвать Скорую, на обе руки наложили гипс. Работать горничной в таком состоянии она, разумеется, не могла.

Какое-то время мы молчали, потом я робко подала голос:

— И банкира ничуть не обеспокоило вот такое совпадение — за пару дней две его работницы вот так жутко пострадали?

Оскар лишь пожал плечами:

— Можешь сама его спросить, он же ваш заказчик. Я со своей стороны могу сказать, что вряд ли он выяснял, что случилось с обслугой, но даже если узнал, вряд ли заволновался. Вот если бы обе женщины свалились одна за другой с лестницы, или на обеих напал бы насильник — да, такое совпадение любого насторожит. А так — ну случаются с людьми несчастные случаи, да и уроды разные по улицам ходят, на молодых девушек нападают. Я и сам еще неделю назад посчитал бы это простым совпадением. Но вот сейчас, особенно учитывая, что поломойка вообще пропала…

— А можно ли в таком случае доверять словам горничной Жени? — угрюмо спросила Половцев. — Может, и не было никакого двойного хлопка? И записи стерли по совсем другой причине?

— Выясняйте. — кивнул Оскар. — Мои ребята тоже займутся Евгенией, но у вас тут фора.

Я уже поднялась на ноги и пошла к выходу, но Саша не унимался:

— Ребенку всего семь лет, няни у банкира не было? Супружница сама ребенком занималась?

— Была няня, но год назад рассчитали. — Оскар тоже поднялся, распрямился во весь свой огромный рост. — В шесть лет он на подготовку ездил, утром шофер отвозил, вечером привозил, зачем ему еще и няня?

Он кивнул в сторону двери, и мы с Половцевым, правильно поняв намек, вышли на улицу, где сразу попали под мелкий осенний дождик. Свинцово-серые тучи опустились так низко, словно готовились слиться с асфальтом. Саша прижал меня к себе, накрыл нас обоих тонкой курткой, мигом намокшей, и мы побежали к машине. И тут позвонила Алена:

— Полина… мне страшно. Приезжай. — мне показалось, что она слегка путается в словах, словно выпила с самого утра. Впрочем, не решилась бы ее осуждать.

— Да, мы с Сашей уже собираемся к тебе.

— Одна приезжай! — в ее голосе снова зазвенел привычный металл.

— Ладно. — не стала я спорить, и обернулась к Половцеву. — Нашей заказчице под хвост попала очередная вожжа. Она требует, чтобы я приехала одна. Можешь докинуть, и где-то подождать?

— Будет исполнено! — козырнул он, и мы поменялись местами.

Я предложила высадить меня у шлагбаума при въезде в “Дубаи”, но дождик усилился, и Саша отказался наотрез. Поэтому мы прошли все процедуры — от пристального осмотра при въезде до открытия ворот особняка с башенками. Половцев укатил, а я быстро добежала до уже приоткрытой двери и зашла внутрь.

Хозяйка встретила меня по-домашнему, в нежно-голубом спортивном костюме из тонкого трикотажа с серебристым отливом. Не дав даже снять кроссовки, схватила меня за руку и потащила на второй этаж, в небольшую спаленку, обитую бархатистыми обоями с разноцветными розами на голубом фоне. Моя грязная обувь грубо попирала небесно-голубой ковер с серебристым отливом. Комната напоминала игрушечную музыкальную шкатулку моего детства, так и казалось, что на месте антикварного туалетного столика с зеркальным триптихом должен стоять раскрытый рояль, а двуспальная кровать и бархатное синее кресло тут вообще неуместны. Может, в детстве банкирша мечтала о музыкальной игрушке, но так и не смогла купить?

Судя по всему, выпить Алена успела, но говорила вполне отчетливо.

— Садись! — она с силой толкнула меня в широкое кресло, и буквально упала рядом на широкую кровать с высокой изогнутой спиной. — Полина, я не всю правду тебе сказала. Ты все время с мужиком… а Андрей обещал, что телохранителем будет женщина!

— Так он не обманул. — возразила я. — Просто вдвоем надежнее.

— Я не все хочу говорить при мужике! — сверкнула она голубыми глазищами. — И да… тебе-то я могу доверять? Тебе платит мой муж, а надо сказать кое-что, чего он знать не должен. Ты умеешь хранить секреты? Нет? Давай ты тоже станешь моим клиентом. Мне нужно хоть кому-то доверять!

— Погоди… — голова пошла кругом. В такое странное положение я еще не попадала. — Это касается ребенка?

— Возможно. — кивнула она. — Но я скажу, если ты подпишешь договор и со мной, и поклянешься не говорить Андрею.

— Но я не знаю… — я окончательно растерялась. — Вдруг будет конфликт интересов… Никогда так не делала…

— Вот ты мямля. Позвони начальству!

Смирившись, я позвонила Рядно и попросила совета. Впрочем, ответ я угадала заранее. Обрадовавшись, он велел дать ему номер Тихомировой, и тут же перекинул ей номер счета. Алена в два касания оплатила немалую, уверена, сумму и решительно повернулась ко мне.

— Теперь ты мой бодигард, а твой кавалер пусть работает на муженька. Слушай. Я не могу никому доверять, потому что… меня шантажировали.

— После пропажи сына?

— Да чем ты слушаешь! — рассердилась она. — Нет, это началось в начале августа. Я просыпалась, а в вацапе уже фотографии. На них… я ведь до замужества в эскорте работала. Нет, не проституткой, иногда и секса-то не было. Вот просто надо местному богатею в баньку сходить с заезжим начальством, или на какой-то прием. Жена у него старая кошелка, ее приличным людям стыдно предъявить. Брали меня — красавицу и умницу. Кстати, с Андреем я так и познакомилась — пришла на банкет к юбилею города с одним старым чертом, который тут цветметаллы скупал на продажу, вроде, я его секретарша, а там Андрей. Он меня старше на четвертак, как раз разводился с женой, и на меня сразу запал.

— То есть он знал, что ты из эскорта? — уточнила я.

— Да нет же! — она снова вспылила. — Он думал, что я просто секретарша, ну, и любовница старого дурака. Тот меня и правда к себе на работу оформил, по моему требованию. Не знаю уж, как там его служба безопасности ушами прохлопала, а может, он к ней и не обращался, поверил старому скупщику на слово. В общем, я быстренько залетела, и он женился. И я думала, прошлое забыто и похоронено.

Она перевела дыхание, и заговорила быстро-быстро, зажевывая часть слов:

— И тут, как ужастике, оно вылезло наружу. И такое… зловонное. Сначала в моем вацапе появилась фотка, где я со стариком, голая, и он меня… даже говорить противно. А он тогда давно уже в тираж вышел, ему под 80 было, какой там секс! Я эту фотку тут же стерла, меня тошнить начало. И ведь вранье это, фотошоп голимый, а сказать никому нельзя, поверят не мне, а мерзкой фотке.

А назавтра снова прилетело фото. Там я с одним бизнесменом, конкурентом Андрея. С ним у меня и правда было, но на фотке все не то и не так. И номер якобы гостиничный — а мы только в баньке перепихивались. И вид у него голого был не такой. А вот я на себя и правда похожа. Хотя знаю — не могли вот так нас снять, ну никак.

— Это дипфейк. Взяли ваши фотографии в одежде, к примеру, из любого журнала или новостного сайта, с помощью искусственного интеллекта отделили головы и приделали голые тела каких-то порнозвезд. — с видом знатока кивнула я. Ох, и потрепали мне в свое время нервы такие дипфейки.

— Да знаю я, что это! — выкрикнула Алена. — А толку-то? Я ведь и правда с этими мужиками общалась, в свет выходила, меня видели в городе. Как доказать мужу, что фотки поддельные? Даже и это полбеды — как доказать, что я не продолжала эти встречи, когда уже была замужем? Как???

— Понимаю. — с умным видом кивнула я. — А что требовали шантажисты?

— Сначала ничего. — она нервно сплела пальцы рук. — Потом очередная фотка, и от меня потребовали денег. Ну, то есть не денег, а биткоины — перевести три штуки на какой-то счет в течение трех дней. Я пыталась перезвонить в вацапе на обратный номер — но он не существовал. И я решила ничего не платить. Какой смысл? Один раз выбью деньги из Андрея, заплачу — а что потом? Такие фотки можно сотнями штамповать.

— Решила просто ждать, что будет дальше? — я с уважением посмотрела на женщину. Да, такую силу духа видела впервые.

— Я подумала, что сама найду шантажиста. — теперь она говорила медленно, словно с трудом. — Он наверняка был где-то рядом. Вот ты про какие-то сайты и журналы говоришь, но там таких фоток не было. То есть наклон головы, макияж — я для фотосессий по другому совсем крашусь и позирую. А тут хоум-фото, на паре фоток я вообще почти без косметики. Но даже не это главное…

Она замялась, искоса поглядывая на меня, словно никак не могла решиться.

— Я волосы давно уже сожгла постоянной окраской, они начали сечься и выпадать целыми прядями. Пришлось коротко подстричься, чтобы дать им отдохнуть. Эти локоны — парик, не могу же я как ощипанная курица на публике ходить. — она покрутила в длинных пальцах тугую белокурую прядь. — Понимаешь, моя красота — это билет в хорошую жизнь. У меня больше ничего нет — ни образования, ни ума особого. Только волосы да голубые глаза. Если облезу — кому я вообще нужна буду? Андрей молодую красотку найдет, он в городе самый богатый, ему только свистнуть. И ребенка отсудит, у меня же даже жилья своего нет.

Она судорожно вздохнула.

— Ладно, это все лирика. Я вот о чем хотела сказать… на некоторых фотках шантажистов я была со короткими волосами, без локонов. Я так даже из спальни редко выхожу, разве что до кухни и обратно. Я с мужем сплю и то в парике, он до сих пор не знает, что я стриженная! Так что меня снимал кто-то из тех, кто поблизости.

— Скворцов мог?

— Вряд ли. — она покачала головой. — Он в дом никогда не входил. А я выходила к машине всегда уже накрашенной, с локонами и при полном параде. Нет, не он.

— Тогда кто же? — у меня было аж два варианта ответа, но я хотела подождать вывода Алены.

— Не знаю. — она скрестила руки на груди и опустила голову. — Наверное, я параноик, но мне так страшно было… Казалось, что всюду камеры, что меня даже в спальне снимают. Я стены прощупывала и простукивала, и ничего. А выходила наружу, и сразу натыкалась на поломойку. Мне казалось, она так странно на меня смотрит сквозь свои очки. И я даже подумала — а вдруг там не простые стекла, а что-то вставлено, ну, вроде шпионских видеокамер? Я психическая, да?

Она попыталась улыбнуться, что улыбка получилась кривоватой, словно после инсульта.

— А не пыталась проверить Наташу… поломойку? Ну, ее биографию, откуда взялась?

— В смысле? — удивилась она. — Ее муж нанимал, его служба безопасности всегда прислугу проверяет. Раз взяли в дом, значит, проверенная.

— Но ты же заподозрила ее в шпионаже? — не поняла я логику.

— Так это другое! — теперь она смотрела на меня, как на дурочку. — Тетка наверняка вполне добропорядочная. Но ее ведь могли подкупить. Просто дать кучу денег, чтобы она носила в доме очки, а что в них, могла и не знать.

— Поняла. — кивнула я. — Но ты пыталась проверить?

— Ага. — послушно кивнула она. — Когда она пылесосила лестницу, сделала вид, что падаю, ухватилась за нее и локтем сбила очки. Еще и ногой на них наступила для верности. Тетка разохалась, что теперь не видит ничего, как ей работать? Я велела уйти и купить другую оправу, а мне принести чек. Она уползла по лестнице, в перила аж вцепилась, мол, даже ступенек теперь не видать. А я собрала все осколки и оправу, пошла к себе изучать. Даже лупу заранее припасла.

Она замолчала. Я уже догадывалась о результатах исследования, поэтому терпеливо ждала.

— Я дура, да? — она подняла на меня сильно прищуренные глаза.

— Нет, думаю, поступила бы так же. — честно призналась я. Мы снова замолчали. И снова она заговорила первая:

— У меня воображение переразвито, детективы с юности пишу. В соцсетях говорят, что я графоманка, что печатают меня только за большие деньги, а читать даже за миллионы никто не станет. Но это ведь просто завидуют, правда? — она снова криво улыбнулась. — Ты не читала?

Я виновато покачала головой, дав себе слово сегодня же вечером купить пару тихомировских книжек и хотя бы пролистать за ночь. Мы снова посидели в тишине. На этот раз первой паузу нарушила я.

— А горничную Женю ты ни в чем не подозревала?

Она вздрогнула и широко раскрыла глаза.

— Да я всех подозревала, кроме разве что толстухи с кухни. Той точно ни до чего дела нет, кроме котлов и сковородок. А Женя так и шныряет по дому, вот как собачонка бездомная, о нее буквально спотыкаешься. Но я ни разу не видела ее с мобильником в руках, когда из спальни выходила. Вот охранники часто по двору шлялись, дескать, проверяли надежность сигнализации и камер. Они через открытое окно могли меня сфоткать, когда я с постели поднималась, еще не при параде. Поломойка тоже могла, через очки… да что это я, в них же ничего не было. Ну, я так подумала сначала. А Женя как? Через фартук?

Я пожала плечами, потом, немного подумав, рассказала, что обе женщины — и Женя и Наташа — попали в дом банкира, похоже, не совсем случайно. Их предшественниц жестоко покалечили, причем, в одно и то же время. Алена сначала слушала, широко распахнув глаза, но по ходу рассказа хмурилась все сильнее.

— Но ты же не думаешь, что обе — засланные шпионки? — она даже не дождалась окончания моего рассказа. — Это уж как-то слишком. Так что одна наверняка, а нападение на вторую — совпадение. Я не права?

— Не знаю. Наверное, права. — я тоже не видела тут особой логики, но в совпадение верила еще меньше. — Но кто же шпионил? Точно Наталья? И главное — если мошенники собирались получить деньги шантажом, зачем они решили похитить ребенка?

Глава 7. Синяя куртка

— Полина, сегодня мне нужны вы оба, с напарником. — Звонок разбудил меня ранним утром. Я пошарила рукой в постели рядом с собой, но Саши там уже не было, зато с кухни доносился запах свежезаваренного кофе. — Жду через час, во двор заезжать не надо, выйду сама. И возьмите смену одежды, мы на сутки уезжаем в город Н. Может, даже на двое суток. Да, оденься как можно проще, чтобы внимания не привлекать. И заправь свою машину, поедем на ней, мой красавец слишком приметный.

Алена бросила трубку, не вдаваясь в объяснения, а я поплелась на кухню, к уже накрытому столу. Саша за время холостякования научился разным интересным блюдам. Например, запекать ломоть хлеба с яйцом сразу на сковороде — то ли тост, то ли яичница с гренками. Теперь сразу пять таких тостов лежало на большом фарфоровом блюде, а в маленьких экспресс-чашечках уже дымилось ароматное кофе, которое Саша по старой привычке варил не в турке, а в маленькой кастрюльке. Теперь он в просторных семейных трусах разгуливал возле стола, на ходу жуя бутерброды. Я невольно залюбовалась его худощавой спортивной фигурой — недаром он так старательно тягает тяжелые гири и бегает по утрам. Но все же правильно я решила, что поселимся мы пока у него, места тут больше, мебели меньше, и нет угрозы столкновения с моей мамой или дочкой. Иначе все было бы не так — нам приходилось бы выходить в кухню полностью одетыми… Вдобавок дом Саши находится рядом со школой, куда поступила Лика, и мне проще забирать ее после уроков и гулять по вечерам, пока мама не забирала ее домой. Но в ближайшее время про долгие вечерние прогулки с дочкой, похоже, придется забыть.

Отпив пару глотков, я сообщила о новом приказе, и он громко застонал:

— О нет! Ну зачем мы туда попремся? Она думает, что поломойка отправилась в родной город вместе с шофером и его супружницей, прихватив ребенка? В таком случае, местной полиции куда проще их прихватить, чем нам с тобой.

— Нас наняли не искать ребенка и не командовать полицией, а сопровождать в ее поисках Алену. — вздохнула я. — Короче, быстро моемся и выезжаем.

— Есть, гражданин начальник! — он залпом допил кофе, вскочил и выбежал в коридор, на ходу запихивая в рот очередной тост.

Не чувствуя вкуса, я быстренько дожевала остывшее жареное яйцо, и пошла одеваться, по ходу размышляя, что брать с собой. Хоть бы Алена намекнула, где мы будем ночевать — в отеле, где-то на съемной квартире, вообще в машине? Хотя последнее навряд ли, понимаю, что когда-то дамочка была ух, огонь, но за последние восемь лет наверняка привыкла к красивой жизни.

Кое-как собрав чемодан, я позвонила Оскару и сообщила, что вместе с Тихомировой мы выезжаем в город Н, судя по всему, искать пропавшую Наталью Костромскую. Зачем — только Алене ведомо. Но неплохо бы предупредить Н-скую полицию, чтобы подстраховали. Выслушав порцию недовольства теперь уж Оскара, я нажала отбой и повернулась к Саше:

— Собрался? Поехали, по дороге еще поговорим.

Но говорить, собственно, было уже не о чем. Еще вчера вечером Саша сообщил мне все, что думает об экскортнице Алене, и сколько проблем у оперативников всегда было с этими девочками-сопровождалками. И разумеется, он ни на секунду не поверил рассказу о том, что отношения Алены с местными богатеями были чисты, аки свежевыпавший снег.

— Да какая разница, — горячилась я. — Да пусть они хоть оргии устраивали! Кто сварганил дипфейки и почему, раз уж решили ими шантажировать, украли ребенка?

— Так мошенникам же не заплатили. — пожал плечами Саша. — Решили, что за ребенка уж точно выкуп дадут. Потому, возможно, и похищение так было обставлено, публично. Дескать, если по-тихому украсть мальчика, то могут снова пожадничать, а уж тут придется раскошелиться. Кстати, неплохо бы крошечный кусочек биткойна послать по тому адресу, что присылали. Продемонстрировать, так сказать, готовность к переговорам.

— Хочешь, посоветуй. — согласилась я. — Я лично в таком деле ничего советовать не стану.

Дальше мы ехали в полном молчании. В моей голове никак не совмещались мошенники, шантажирующие фальшивыми фотографиями, и киднепперы, укравшие ребенка средь бела дня. Возможно ли, что действовали сразу две банды? В одной состояла до сих пор ненайденная тихая библиотекарша Наталья, в другой — супруги Скворцовы и, вероятно, кто-то еще, возможно даже, хорошенькая пухленькая горничная Женя? Совпадение маловероятное, но ведь не невозможное?

Подъехав ко двору, мы притормозили, и я написала смс Алене. Она не заставила долго ждать, буквально через пару минут вышла через калитку в полной боевой экипировке. Раскраска была вполне боевой, голубые глаза блестели, как драгоценные камни, щики, кажется, раскраснелись безо всякой косметики. На сей раз она была в комбинезоне цвета хаки, в накинутой на плечи брезентовой курточке болотного цвета со множеством карманов, в темно-синих ботильонах на толстой подошве, а через плечо перекинула всю ту же большую торбу, на которую Половцев, как обычно, посматривал с опаской. Там могло оказаться что угодно, включая гранаты или водолазный костюм.

Коротко кивнул, банкирша села на заднее сидение и скомандовала:

— Поехали в Н, когда подъедем, скажу куда дальше. Я адрес в навигатор уже ввела.

Мы поехали на окружную дорогу, набрали скорость, и лишь тогда я решилась спросить:

— Но зачем мы туда едем? Полиция могла сама проверить квартиру Натальи.

— Ага. А если Скворцовы с Вадиком там, и через окно увидят полицию… думаешь, просто извинятся и вернуть ребенка? Да они убьют его, назло мне!

— Они затаили на тебя обиду? — я резко развернулась, защемив шею, и негромко вскрикнула от боли.

— Фиг знает. — негромко ответила Алена. — Сонька меня не любила. Один раз она притащила Вадюше в школу корзину пирожков, он один слопал с голодухи, потом живот весь вечер болел. Я Соньке позвонила и сказала, что если еще раз принесет свою помойную стряпню, в полицию ее сдам, за попытку отравления.

Половцев за рулем лишь покачал головой, не отрывая глаз от дороги. Алена замолчала, низко опустив голову, но, как выяснилось, вовсе не переживала из-за ненужной грубости, а продумывала план.

— Больше им некуда податься. Я выяснила — у Скворцовых дачи нет, у поломойки тоже никакой собственности, кроме квартиры, в которой она прописана. Меня она прекрасно знает, а никого из вас — нет. Поэтому припаркуемся в квартале от нужного дома, и Полина пойдет на разведку. Позвонит в дверь, прикинется соседкой, которую заливают. И выяснит, кто дома.

— А на каком этаже квартира? — заинтересовался Саша. — Если на первом, план не пройдет.

— Увидим на месте. — отрезала Алена. — Что-то придумает, например, что мимо шла и запах газа почуяла. Главное — понять, есть ли кто в квартире.

Через минут двадцать мы въехали в небольшой городок с невысокими зданиями, немного покружили по узким улочкам, и наконец Алена приказала остановиться.

— Полина, введи себе в мобильный адрес. Пойдешь по навигатору, тут, я поняла, такой лабиринт, что черт ногу сломит. Дойдешь до нужного дома, попробуй определить, на каком этаже квартира, посмотри на окна, потом напиши смс мне, дождись кого-то, кто заходит или выходит из дома, и заходи. Найди квартиру и позвони в дверь.

Чувствуя себя то ли шпионом на задании, то ли профессором Плейшнером, я довольно быстро нашла сначала нужную улицу, потом трехэтажный домишко из полураскрошившегося серого кирпича, поглядела на табличку с номерами квартир над входом и прикинула — скорее всего, Наталья живет на втором… но я могла и ошибиться. Ладно, сейчас осмотрю все окна дома, не стоит ли где-то фикус, означающий, что явка провалена?

Но на окнах второго этажа не обнаружилось ничего, кроме пыльных занавесок и, иногда, вполне приличных полуоткрытых жалюзи. Преодолевая непонятное внутреннее сопротивление, я подошла к подъезду. Потускневший кодовый замок выглядел вполне целым, но, стоило мне потянуть дверь на себя, она тут же покорно раскрылась. Вздохнув, я зашла внутрь… На лестнице стоял какой-то затхлый запах, пыль вилась столбом, вызывая непреодолимое желание чихнуть, и я, прикрыв рукавом плаща нос, быстро взлетела наверх, и, не раздумывая, начала жать на дверной звонок. Изнутри раздавались переливчатые трели, но других звуков я не слышала, как ни напрягала слух.

Для верности я постучала в хлипкую деревянную дверь ногами, немного подождала, и, громко топая, пошла вниз. Спустившись, остановилась и долго вслушивалась в гнетущую тишину вокруг, зажав пальцами нос, чтобы не оглушить чиханием весь подъезд. Но никакого движения на втором этаже так и не последовало. Я отправила смс Алене и вышла на улицу, с наслаждением вдохнув теплый осенний воздух.

Алена с Сашей подошли пешком. Не притормозив ни на секунду, наша командирша зашла в подъезд и ласточкой взлетела наверх. Надо мне спортом заняться, хотя бы бегать по утрам, подумала я, задыхаясь от повторного супербыстрого подъема. Старею, без подготовки уже не выдерживаю нагрузок. Саша, вроде, справился лучше, недаром же по утрам зарядку делает и гантели тягает.

Для очистки совести я снова нажала на звонок, но Алена, даже не дождавшись завершения трелей, вынула из торбы уже знакомую нам отмычку, и на сей раз быстро справилась с замком. Сунув железяку обратно в сумку, она вбежала внутрь, по ходу нащупав в темном коридоре выключатель. Однокомнатная квартира выглядела давно заброшенной, старый диван и овальный обеденный стол покрывал толстый слой пыли, зато на высокой деревянной спинке стула висела нарядная синяя детская куртка. Вскрикнув, Алена бросилась к ней.

— Это Вадькина! — она кричала так, что я с опаской оглянулась по сторонам — не ломятся ли к нам перепуганные соседи. — Он в ней в школу в тот день поехал!

— Понятно. — тихо проговорил Половцев. — Вызываем полицию?

— Нафига? — она обернулась и полоснула его злым взглядом. — Они тут были, и наверняка снова сюда вернутся! Организуем засаду. Не шуметь, к окнам не подходить. Ждем, им больше некуда податься.

Мы с Половцевым переглянулись. На мой взгляд, полицейская засада была бы надежнее, но спорить с обезумевшей матерью было бесполезно.

Мы с Сашей заняли места на узком складном диване, встретившем нас фейерверком пыли. Алена нервно бросила по комнате, словно тигрица по клетке, иногда выглядывая в коридор с прислушиваясь к шагам снаружи. Сначала я, как завороженная, следила за ней, потом задумалась. Получается, Половцев прав, и банда всего одна? Сначала пытались шантажировать дипфейками, потом украли ребенка? Допустим… но где же они скрываются? Ребенок — не котенок, ему нужна кроватка, нормальная еда и одежда, просто в лесу с ним не перекантуешься. Конечно, они могли давно убить мальчика, но чем тогда шантажировать? Обычно какое-то время заложника держат живым, чтобы предъявить безутешным родителям его фотографии или, на самый худой конец, отрезанные части тела.

Логика подсказывала, что банда могла снять комнатки в каком-то дешевых отелях. Листовки с фотографией Вадика Тихомирова были расклеены по всей округе, но опять же из практики я знала, что по таким листовкам звонят обычно душевно неуравновешенные люди, принимающие за пропавшего мальчика ребенка любого возраста и пола. А супруги Скворцовы или Наталья “с сыном” как раз могли и не привлечь внимания.

Я поднялась с дивана и, не обращая внимания на злой взгляд банкирши, прошлась по комнатке. Даже не скажешь, что тут жила библиотекарша — в фанерном книжной шкафе одиноко пылились парочка энциклопедий и справочников по лекарственным травам, художественной литературы же не было вовсе. Я открыла широкий платяной шкаф — там одиноко висели две пары свободных синих джинсов и теплый зимний пуховик. Почти так же когда-то выглядела холостяцкая квартира Половцева, но у женщины такой аскетизм я видела впервые.

— Полина, ты погляди! — негромко позвал Саша, которому тоже надоело просиживать диван. — Какое роскошное издание!

Я подошла к подоконнику, на котором лежал большой том с каллиграфической надписью “Яды и противоядия”, Гдаль Оксенгендлер, 1982 год. Книга выглядела довольно потрепанной, похоже было, что читали ее вдумчиво и многократно, уголки некоторых страниц оказались загнутыми.

— Интересное хобби было в дамы. — усмехнулся Саша, но тут же перестал улыбаться.

Из коридора, куда в очередной раз выглянула неугомонная Алена, раздался скрип проворачиваемого ключа, потом женский крик, и дверь захлопнулась. Не сговариваясь, мы с Сашей выскочили в коридор — он был пуст. Мы выбежали на лестничную клетку и сразу наткнулись на банкиршу — она, ломая руки, тут же обернулась и заорала на нас:

— Кто-то пытался войти к нам! Уже ключ провернул, я бросилась к двери, распахнула ее, выскочила — и увидела чью-то спину на лестнице! Вы чего тормозите, какой с вас толк?

Мы с Ашей бросились вниз, но Алена заорала нам вслед:

— Придурки, он вверх побежал!

Развернувшись, мы с Половцевым, не сговариваясь, бросились наверх. Добежав до третьего этажа, застыли перед чердаком, дверь которого оказалась надежно заперта.

— Алена, ваша чудо-отмычка нужна. — Половцев перегнулся через перила, и поманил пальцем Алену, так и крутившую головой вверх и вниз. Она вошла в квартиру, через полминуты вышла снова, уже со с брезентовой торбой, и поднялась к нам.

Чердак мы вскрыли довольно быстро. Зашли, пару минут покрутились по покрытому толстым слоем пыли полу, по очереди выглянули в крошечное чердачное оконце… Вдали виднелись лишь крыши таких же старых домов-развалин, на узких улочках не было видно ни души. В носу щекотала от поднявшеся кверху пыли, я могла бы поклясться, что сюда неделями не ступала нога человека. В некотором недоумении мы двинулись к выходу, но стоило дойти до лестницы, в нос ударили клубы дыма, а запах горелой пластмассы вызывал рвотный рефлекс.

— Пожар. Быстро всем вниз. — скомандовал Половцев. — Носы прикрыть рукавами, не останавливаться!

Он бросился сквозь клубы дыма первым, мы с Аленой рванули за ним. Лишь выскочив на улицу, я перевела дыхание, и тут же закашлялась — бурая пыль с едким запахом сгоревшей пластмассы вырывалась уже и на улицу. Некоторые закрытые пыльные окна дома открывались, оттуда выглядывали растерянные пожилые лица.

— Пожар, выходите все! — надрывался Половцев, пока я звонила в МЧС.

Потихоньку улочка перед домом заполнялась народом. Погорельцы выползали из квартир в халатах или куртках поверх спортивных костюмов. А в квартире Натальи Костромской, откуда мы недавно выбежали в панике, от огня полопались и вылетели стекла.

Глава 8. “Дневник наемной убийцы”

“Первый серьезный заказ я получила в 18 лет. Я успела год отучиться в медицинском училище, и более-менее освоила полезный навык — попадать иголкой в вену, и еще более полезный — мытье больничных полов и смена белья прямо под лежащим стокилограммовым пациентом. Да-да, на бесконечной практике нас, будущих медсестричек, использовали как бесплатных санитарок, и наше хрупкое телосложение никого не смущало — надо закинуть здоровенную тушу на каталку — иди и закидывай. Что с тобой потом будет — не проблема шерифа.

Но особого выбора у меня не было. Мать по-прежнему пила, теряя остатки человеческого облика, квартира под ее чутким руководством становилась все больше похожей на помойку, откуда она частенько притаскивала и какую-то мебель, и каких-то собутыльников. Школу я закончила, и, хотя бывшие одноклассники по-прежнему приходили и заказывали мне мелкие гадости против бывших друзей и неверных подруг, больших денег они не платили. И я смирилась с тем, что буду до старости работать в отделении для тяжелобольных, и, возможно, денег хватит на то, чтобы не умереть с голоду. Может, даже и на выпивку останется. Кажется, теперь я лучше понимала, почему матушка не просыхала.

Но однажды появился свет в конце этого смрадного тоннеля. Меня послали сменить постель очередному больному без проблеска сознания. Тяжело пыхтя, я переворачивала старого, но сильно упитанного мужчика на пропахшей потом и мочой кровати, как рядом раздался тяжелый вздох. Я обернулась — рядом стояла молодая девушка, судя по виду, моя ровесница, в коротеньком белом платье с красными маками, румяная и ярко накрашенная. Из ее умело подведенных глаз лились крупные слезы.

— Ты дочка? — не особо задумываясь, спросила я. — Тогда помоги, я уже спину надорвала.

Девушка торопливо отступила на шаг назад, в панике мотая вправо-влево красиво завитой головой.

— Чего пятишься? — разозлилась я. — Думаешь, у меня спина казенная? Твой папаня, тебе и таскать.

— Я внучка. — наконец пролепетала она. — А он… его скоро выпишут, да?

— Понятия не имею. Я не врач. А ты его дома ждешь — не дождешься? — любопытство взяло верх над раздражением. Надо же, такая хорошенькая и нарядная — и так оплакивает неопрятную, безмозглую тушу.

— Нет. — она все мотала головой, и слезы лились все сильнее. — Нет, не хочу! Кто его ворочать будет???

— А кто еще у вас дома?

— Я одна, мама в другом городе живет, велела мне к деду переселиться, чтобы квартиру по завещанию получить. — она уже вся дрожала, и я прикидывала, где срочно взять нашатырь. — А он вот… что мне делать теперь? Я умру, если его домой привезут!

Я молча рассматривала девушку, прикидывая, насколько велико ее отчаяние. Готова ли она на крайние меры? Если да, то у нее появляется шанс — и у меня тоже. Только надо все как следует обдумать.

— Тебя как звать? Лера? Пойдем-ка на улицу, прогуляемся, погода неплохая. А этого — я небрежно кивнула на храпящего в медикаментозном сне деда, — потом переодену.

Как я и предполагала, договорились мы быстро. Инсультный дед не должен был живым выйти из больницы. Мне полагалась довольно крупная сумма, но — после продажи квартиры. Пока что денег у девушки не было, но назавтра же она обещала занести двадцать тысяч аванса.

— Я готова поверить тебе на слово. — кивнула я. — И тем не менее, гарантии мне нужны. Давай так. Ты покупаешь в нашей больничной аптеке на свое имя некоторые препараты, рецепт я тебе выпишу. Приносишь мне. И пишешь расписку на ту сумму, о которой мы договорились. На таких условиях можем договориться.

Любящая внучка охотно согласилась на все условия. В тот же день она купила препараты для резкого понижения давления и инсулин, принесла мне и написала расписку на листочке из тетрадки в клеточку. Я прекрасно понимала, что никаких гарантий эта писулька не дает, но выбора, опять же, не было.

Дедок был отправлен на тот свет этой же ночью. Он не выдержал резкого перепада давления и укола инсулина. Вскрытия не предполагалось — никого не удивила скоропостижная смерть старика, перенесшего тяжелый инсульт. А я позвонила внучке, и попросила срочно занести аванс.

— А кто вы такая? — раздался из трубки надменный девичий голосок. — Разве мы знакомы?

— Познакомились у постели вашего дедушки. — сквозь зубы процедила я. — Склероз замучил, или тоже инсульт?

— А, вы санитарка? — она неприятно засмеялась. — Так хорошо ухаживали, что дед умер? Ну и идите в жопу!

Она отрубилась. Я аккуратно разорвала расписку на мелкие клочки, и отправилась прямиком к главврачу, а оттуда — в полицию.

И главному, и следователю я рассказала, как застала Леру в палате, склонившуюся над дедушкой, как она в страхе выпрямилась, увидев меня, и трясущейся рукой засунула в сумочку шприц для инъекций инсулина. Работница аптеки подтвердила, что девушка покупала у нее инсулин и клофелин. Кстати, пресловутый шприц, на котором я заботливо сохранила отпечатки Валерии, был обнаружен в небольшой урне возле выхода из больницы. Урна опустошалась крайней редко, но для верности я выбросила туда главную улику только перед походом в полицию.

На следующий день, когда Валерия с матерью подошла к моргу, чтобы забрать тело деда для погребения, ее арестовали. Экспертиза к тому времени была уже готова, благодаря мне наш патологоанатом прекрасно знал, что искать. Разумеется, в полиции Лера пыталась перевести стрелки на меня, но что она могла предъявить? Мы виделись в палате? Да, я ее там застала, об этом я сообщала изначально. Гуляли по больничному скверу? Но я шла так, чтобы не попасть на камеры, и точно знала, что людей вокруг не было. Рецепты были украдены из другого больничного отделения и там же проштампованы, неразборчивый почерк на них опознать было нереально, а покупала препараты тоже она. Единственное доказательство — звонок на ее телефон — я тоже обесценила заранее, сообщив следователю, что Лера накануне просила сообщить о возможной смерти деда, и я была настолько поражена ее неприкрытой радостью, что вспомнила про странный шприц.

Процесс был не особо громким, но внимание местной прессы привлек. Мой портрет даже появился на одном новостном сайте. И через пару дней ко мне домой пришли серьезные люди с не менее серьезным предложением, от которого нельзя было отказаться.”

********************

— Тот, кто пытался открыть дверь ключом, побежал сначала наверх, но каким-то образом сумел нас обойти и снова оказаться внизу. — рассказывала я Оскару, сама понимая, как странно звучат мои слова. — Спрятаться на лестничной клетке негде — там нет никаких арок или ниш, где человек может скрыться полностью. Единственный вариант — пока мы носились туда-сюда, он проник в одну из квартир на третьем этаже, дождался, пока мы зашли на чердак, и тогда спустился.

— Возможно. — Оскар устало потер глаза и откинулся на стуле. Половцев и Тихомирова давали показания в соседних кабинетах, а мой допрос Оскар взял на себя, возможно, опасаясь моего непредсказуемого нрава. — А почему вы скрылись с места происшествия, не дождавшись полиции?

— Ээээ, ты о чем? — удивилась я. — Это не ДТП, зачем нам полицию ждать? Пожарных мы вызвали, а в полицию вообще не мы звонили.

— И все же, куда вы отправились?

А замялась, не зная как объяснить временное помутнение рассудка. По идее, нам надо было остаться на месте и попытаться опросить вышедших на улицу соседей. Но Алена, вскрикнув, указала пальцем на серую неприметную машинку, которая как раз отъезжала от соседнего домика, быстро набирая скорость.

— Странно, я не видела, чтобы к машине кто-то подошел! Получается, водитель уже сидел там, и только сейчас решил отъехать?

— Может, задержался, увидев клубы дыма? — предположил Половцев, но банкиршу было не переубедить. Она потребовала, чтобы мы догнали машину и побеседовали с тем, кто внутри. Я не особо верила, что в машине злоумышленник, но с другой стороны, куда-то же он делся? Мы побежали к моей мелкашке, по дороге я постоянно оглядывалась. Мучила мысль, что мы совершаем ошибку — поджигатель мог спуститься вниз вместе с другими погорельцами и сейчас спокойно стоять в небольшой кучке пенсионеров, не привлекая лишнего внимания. Но нет, никого моложе шестидесяти возле дома видно не было…

Выехавшую в неудачное время серую машинку мы догнали довольно быстро. Половцев истошно загудел сзади, потом опередил и рукой показал водителю на тротуар. За рулем оказалась молодая шатенка в серой куртке, и с очках с тонкой лиловой оправой. Она припарковалась там, где было указано, и с опаской чуть приоткрыла окошко с другой стороны, держа руки на руле, а ногу на тормозе. Пока Половцев парковался рядом, мы с Аленой выскочили из машины и подбежали к перепуганной женщине:

— Зачем ты подожгла квартиру? — быстро спросила Алена, но я перебила, увидев, как округлились за толстыми линзами глаза водительницы:

— Вы знакомы с Натальей Костромской? Библиотекаршей из того дома, который загорелся?

— С библиотекаршей? Ну да, вроде жила такая, невзрачная тетка, про нее говорили, что библиотечная мышь. — растерянно сказала шатенка. — Но зачем вы за мной гнались? Я ее почти и не знаю!

— Но вы сказали “жила” — я не ослабляла хватку. — А сейчас что, она умерла?

— Да не знаю! — она повысила голос. — Давно не видела, с начала лета, наверное. Но может, просто не пересекались, зачем она мне нужна!

Мы переглянулись. Половцев достал из кармана давно просроченные полицейские “корочки” и помахал под носом водительницы:

— Позвольте ваши права!

Совсем растерявшись, девушка протянула права. Сфотографировал, козырнул, отдал документы, затем кивнул нам и пошел к машине. Мы неохотно потянулись следом. Алена пару раз порывалась вернуться к все еще стоявшей возле бордюра серой машинке, но я вцепилась в ее руку и потащила за собой.

— Так что личность соседки мы установили, но как-то сомневаюсь, что это она — поджигательница. Думаю, просто правда задержалась возле дома из-за того, что пожар увидела.

— Тихомирова считает, что в квартиру пыталась войти женщина?

— Она не знает. — грустно ответила я. — В подъезде было довольно темно, и единственное, что ей удалось разглядеть — темная куртка на убегающем. Причем, цвет мог быть любой — от черного до темно-синего или темно-зеленого. Все остальное — рост, возможный пол и возраст — скрыто мраком неизвестности. Причем, в буквальном смысле слова.

— Но потом вы вернулись на место поджога, верно? Почему не вступили в контакт с полицией?

— Да там вяло бродила парочка патрульных, они на нас даже внимания не обратили. Да что там, даже вход в дом как следует не оградили. — пожала я плечами — Пожарные все делали сами — и жильцов отгоняли, и дом тушили. Мы решили лучше с погорельцами побеседовать. К тому моменту в наши умные головы уже закралась мысль, что поджигатель, скорее всего, скрылся у кого-то на третьем этаже.

— Ну и как, нашли сообщника? — Оскар прикрыл глаза и, мне показалось, задремал.

— Так если б нашли, точно обратились бы к полицейским. — удивилась я. — Никто ничего не видел, никто ничего не помнил, да и Наталью мало кто знал. Оказалось, она всего-то оголо года назад туда переехала, ее редко видели. Надо искать дом, где она с матерью проживала, но этого адреса Алене пока узнать не удалось.

— И не надо его искать. — резко ответил Оскар, вмиг проснувшись. — Там был двухэтажный полуаварийный деревянный дом на четыре квартиры, но сгорел год назад. А вместе с ним сгорела и Лариса Костромская, мать Натальи.

— Тоже поджог? — насторожилась я.

— Да кто знает. — протянул Оскар. — Покойница любила выпить, постоянно кавалеров к себе водила. По пьяни кто-то мог и заснуть с зажженным окурком в зубах.

— А где была в это время Наталья?

— Этого никто точно не знает, но рядом с домой ее в тот вечер никто не видел. — пожал плечами Оскар. — Да и разбираться особо не стали. В той развалюхе приличных людей не было, поджечь домишко могли и другие соседи. Страховки, как понимаешь, тоже не было. Кто стал бы возиться, разбираясь, чья квартира загорелась первой?

— Да уж. — только и сказала я. — То есть узнать что-либо о Наталье невозможно… Или нам надо было в библиотеку поехать, где она когда-то работала?

— Вам надо было провести нормальный опрос свидетелей. — отрезал Оскар. — Хотя, это скорее к Половцеву претензия. Теряет он хватку.

— Да мы опросили всех, кто у дома стоял! — возмутилась я. — Никто ничего не знает и не видел! Мы что, должны были каждого захватывать, связывать, отвозить в лес и пытать?

— Нет. Но хотя бы по сторонам смотреть бы надо. Вы видели женщину в сером халате, лежавшую возле самого дома, между стеной и пожарной машиной?

— Что? Лежащих женщин не видели… — растерялась я. — Но ведь не только мы не видели, пожарные и патрульные тоже!

— А сначала никто и не лежал. — вздохнул Оскар. — Все вышли на своих ногах. Но потом поднялась паника, все перемещались взад-вперед, некоторые пытались вернуться в дом. Пожарные орали, вода лилась из нескольких шлангов. Словом, никто не заметил, когда женщина свалилась на землю. Если она и успела вскрикнуть, то шум голосов и гидрантов заглушил ее голос.

— И что с ней было, сердечный приступ? — вяло поинтересовалась я. Да, шумно было невероятно, народ постоянно передвигался, но что мы могли поделать?

— Если бы. — уныло ответил Оскар. — Ей кто-то вколол в руку инсулин. Мгновенная кома, а затем смерть.

Глава 9. Воронья стая

Субботним утром мы с Сашей и Ликой отправились на прогулку по осеннему лесу. Где-то в его глубине, где липы и дубы сменялись невысокими елями, обнаружилась небольшая кленовая роща, и у меня аж дух захватило от ярко-красно-оранжевой красоты. Пока я охала, ахала и пыталась заснять разноцветный лес на мобильник так, чтобы краски не померкли, Лика, заливаясь смехом, бросала желудями в консервную банку, принесенную с собой Половцевым и поставленную на небольшой пенек. Когда же удавалось попасть, от ее боевых кличей, полагаю, разбежались все белки в лесу.

Алена пока не звонила, и я постаралась выкинуть из головы связанные с работой мысли. В конце концов, у меня семья, могу же я ненадолго расслабиться! Но мысли упорно возвращались на место. Вот, к примеру, я обещала себе прочитать аленины детективы, ну и где?

— Мамочка, смотри, я три раза подряд в банку попала!!! — вне себя от радости, Лика бросилась мне на шею. Я приподняла и покрепче прижала к себе дочку, забыв в этот момент о многотрудных детективных делах.

Мимо прошел дядечка с большой плетеной корзиной. Надо же, как далеко забираются ныне грибники. Саша сказал, что в этом тихом месте людей почти не бывает, впрочем, как и грибов. Зато какие клены!

Я тяжело вздохнула. На самом деле, мне очень хотелось в редкий свободный осенний день пособирать грибы, тем более, всю последнюю неделю шли мелкие “грибные” дожди, между которыми выглядывало робкое солнышко. Мы уже приготовили огромные корзины, но всю ночь на субботу шел настоящий ливень, и Саша сказал, что после него бесполезно идти на тихую охоту — не выросли еще наши боровики, всю грибницу затопило, почве надо слегка просохнуть и прогреться, хотя бы денек.

— Мама, а дядя сыроежки собирает, да? — в такт моим мыслям спросила Лика. — А вот я тоже гриб вижу! Красивый, красненький! Он под эти деревья шляпку надел?

Обернувшись, я увидела крупный мухомор с пестрой красно-белой шляпкой, и впрямь, в тон с кленовыми листьями. Какая вокруг красота, и сколько всего я этой осенью уже пропустила!

— Детка, он красивый, но ядовитый. — улыбаясь, ответил Половцев. — И люди такие бывают, вырастешь, узнаешь.

— То есть можно умереть, если его съесть? — но вместо страха в глазах девочки появилось любопытство.

— Можно умереть. Или сойти с ума. — серьезно кивнул головой Саша. — Знаю людей, которые поели этого грибочка, потом пошли в лес и заблудились. Их так и не нашли.

На всякий случай Лика отступила от мухомора на пару шагов, потом вдруг отпустила мою руку, бросилась к грибу и ударила по нему ногой, придавив к влажной траве. Он скособочился, шляпка упала на землю, превратившись в грязные ошметки, и от всей красоты осталась лишь черно-белая кучка.

Я лишь вздохнула. Красота, пусть и ядовитая, на мой взгляд, не заслуживала такого обращения. Впрочем, мне ли судить — я и сама занимаюсь тем же, что и Лика. Только вместо грибов уничтожаю ядовитых людей. В меня пошла дочка, чего уж теперь переживать…

— Ладно, девочки, пора перекусить. — Саша достал из большого брезентового рюкзака большую подстилку, несколько бумажных тарелок и стаканов, термос с кофе и завернутые в пергамент бутерброды.

Мы уселись на подстилку, разлили по стаканам кофе и, не торопясь, стали отпивать по глоточку.

— Мама, смотри, сколько птичек летает! — восторженно выкрикнула Лика, без уставли вращающая головой. Бедный ребенок, за семь лет ее жизни я впервые вывезла ее на лесную прогулку. И то, если б не Саша, и до сих пор не собралась бы.

— И в самом деле… много птичек. — задумчиво повторил Половцев, проследив за ее рукой. Я тоже повернула голову — где-то вдалеке нарезала круги огромная стая, издалека казавшаяся сборищем черных точек.

— Это вороны? — равнодушно спросила я.

— Да, похоже. — он резко помрачнел. — Надо бы туда пробраться. Но сначала отвезем ребенка.

— Но мы недавно приехали… — я растерянно посмотрела на него. — Лика расстроится!

Он поднял на меня потемневшие глаза и неохотно кивнул.

— В самом деле, не будем огорчать Ликусю. Еще часик погуляем, потом я вас в город отвезу, и вернусь.

— Я попрошу маму погулять с Ликой, и поеду с тобой. — твердо сказал я. Он только кивнул в ответ.

Еще час мы всячески пытались изображать веселье, плясали вокруг Лики, собирали букет из оранжевых листьев и устраивали короткие пробежки с ней наперегонки. Наконец, девочка утомилась, ее звонкий смех раздавался все реже, а глазки иногда прикрывались — встали мы сегодня спозаранку, чтобы подольше погулять. Вот и погуляли… да что же с нами не так? Почему я так радуюсь, что дочка устала, можно отвезти ее домой и возвращаться на странную лесную прогалину, над которой вьются стаи ворон?

Несколько превышая установленную скорость, мы отвезли дочку домой, к моей маме, и тут же рванули обратно. На этот раз за руль сел Саша. До полянки с кленами мы добрались без проблем, но дальше узкая лесная тропинка становилась недоступной для машины.

Выбравшись наружу, мы переглянулись и пошли по заваленной сухими ветками тропе. Солнце уже потихоньку садилось, веселое птичье пение вокруг становилось все тише, но вороны все еще летали вдалеке, указывая дорогу.

— Думаешь, там трупы людей? — чуть не подвернув ногу о незамеченный толстый корень, со стоном спросила я. — Может, косуля сдохла? И мы зря мучаемся, пробираясь туда?

— Может. — не оборачиваясь, бросил он. — Тебя я не звал, могла с дочкой остаться.

Я лишь вздохнула, торопливо пробираясь между веток какого-то колючего кустарника. И в самом деле, чего я поперлась? Но терпеливо ждать окончания похода Саши… да я изведусь и от любопытства, и от тревоги.

— А там глухой лес, грибники не доходят?

— Там какой-то овраг, мне кажется. — Половцева не смущал бурелом, он шел так быстро, что я с трудом поспевала за ним. — И что-то вроде болотца, то есть куча мелких ручейков, земля между ними мокрая, скользкая, грибов не бывает. Я по лесу все детство бродил, но туда хорошо если пару раз заглядывал, делать там нечего.

Добирались до места мы около часа, перелезали через бурелом, пробирались по затопленной земле, за это время я раз десять пожалела, что пошла с Сашей.

— Слушай, но ведь трупы туда надо было как-то доставить! — получив очередной веткой по лицу, простонала я. — Никто б не справился. Мы туда сами хорошо если дойдем, а кто ж туда тела потащит?

— Думаю, с другой стороны найдется более легкая дорога. — Половцев тоже устал, но держался молодцом. — Можно намного ближе подъехать. Но я предпочитаю идти оттуда, откуда более-менее понятно направление. Если мы просто начнем кататься по лесу кругами, нужную дорогу не найдем, а как стемнеет, птицы улетят, вообще не поймем, куда идти.

Но все в жизни когда-то кончается. И перед самой темнотой мы все же добрались до небольшой заболоченной полянки, над которой кружилась огромная воронья стая. При нашем приближении она рассеялась, затем снова сомкнулась… Пока я смотрела вверх, Саша, не раздумывая, направился к небольшому оврагу, проваливаясь в болотистую почву почти по колено и зачерпывая воду в длинные рыбацкие сапоги.

— Ага, вот и то, что мы искали! — посветив в овраг фонариком, довольно воскликнул он. — Не зря мучились.

— Что там? — я в своих коротких резиновых красных сапожках не решалась пройти по болотцу.

— Ступня видна. То есть ботинок, но он точно на ноге надет, что-то такое даже виднеется. Думаю, тело там целиком, просто было завалено ветками. За ночь вода резко поднялась, овраг затопило, часть веток просто смыло, вот сапожок и и стал виден.

— Ты полезешь в овраг? — в ужасе спросила я.

— Сдурела? Ой, извини, вырвалось. — он достал мобильный. — Чего это я буду экспертам работу затруднять? Сейчас вызовем бригаду.

Коротко сообщив о находке и сбросив геолокацию, он, осторожно обходя особо затопленные участки, подошел ко мне, взял за руку, и мы немного отошли от оврага. Половцев углядел широкий пенек, скинул и постелил на него брезентовую куртку и усадил меня, нежно обняв сзади за плечи. Это было очень кстати, поскольку меня начало потихоньку знобить — то ли от того, что холодил отсыревший плащ, то ли от волнения. Надо же, сколько лет я страдала от того, что мои мужчины старались оградить меня от опасностей, уговорить бросить уже взятый след… а вот Половцев другой. Его самого со следа ничем не собьешь.

— Как ты думаешь, кто там — взрослый, ребенок? — с трудом выговорила я, боясь услышать ответ.

— Нога довольно большая, да и обувь точно не детская. — ответил он. — Полагаю, мужик, но точнее издалека не понять. А лезть в овраг мне точно не стоит.

— Думаешь, кто-то из наших фигурантов? Может, просто алкаш какой-то сюда забрел, свалился и расшибся? — но я не слишком верила в свои слова. Кому в здравом рассудке понадобиться лезть через чащу в овраг? То есть по пьяни всякое возможно, но пьяный сюда бы не добрел — сломал бы ногу и упал где-то на подходе, так что наверняка криминал, но связан ли с нашим делом? Пропавших без вести в городе немало…

Ждать подмоги пришлось долго, видимо, найти нормальную дорогу для машин оказалось непросто и полиции. Давно стемнело, я уже клацала зубами от холода, и пару раз сбросила звонки Алены, которой снова было страшно, скучно и хотелось что-то срочно обсудить. Я пообещала приехать к ней сразу же после того, как труп извлекут и опознают, и она, хоть и неохотно, согласилась подождать.

Наконец, подъехала первая машина с полицией, и завязла в густой жиже метрах в трехстах от полянки. Более менее приличная тропа все же нашлась, но до оврага оказалась не так уж близко. Вскоре показалась и машина с экспертами, и наконец, двое полицейских, сфотографировав вид сверху, спустились в овражек.

— Ого, тут сразу двое жмуриков! — раздался снизу удивленный голос. — Мужик и баба.

Надо оврагом вспыхнул прожектор, мы с Сашей невольно зажмурились. Защелкали вспышки фотокамер. Я невольно сильнее прижалась к своему мужчине, пытаясь согреться, но дрожь пробирала все сильнее. Сразу двое… кого же мы нашли в овраге?

Глава 10. Карты правду говорят?

К Алене мы не попали ни в субботу, ни в воскресенье. А в понедельник нас вызвал в банк разгневанный Андрей Тихомиров.

Молчаливый сотрудник банка в строгом черном костюме довел нас с Половцевым до большого конференц-зала, где во главе длинного овального стола сидел банкир, а через пару стульев от него — бодигард. Наш провожатый молча удалился, а банкир, даже не предложив нам присесть, с порога устроил разгон:

— Это правда, что моя жена на днях чуть не погибла?

— Неправда! — вырвалось у меня.

Саша успокаивающе погладил меня по плечу, приобнял, довел до ближайшего стула и чуть ли не силой усадил, потом, секунду помедлив, устроился рядом.

— Кто вам такое сказал? — спокойно спросил он багрового от злости банкира. Тот аж зашипел в ответ, как вскипевший чайник.

— Она могла задохнуться в дыму!

Точно, подумала я. Мы были на чердаке, когда загорелась квартира Натальи. И правда, могли задохнуться… втроем.

— Мы сопровождали вашу супругу, согласно вашему же распоряжению. — все так же спокойно пояснил Половцев. — Да, опасность была — но это ожидаемо. Разу уж ваша супруга решила сама проводить поиски, понятное дело, что она рискует.

Банкир то открывал то закрывал рот, словно выброшенная из воды рыба. Похоже, наш договор бесславно накроется медным тазом, с сожалением подумала я. Жаль даже не денег, а вот этого ощущения гончей, взявшей след. Хотя… мы по прежнему понятия не имеем, где супруги Скворцовы и где ребенок. Вспомнив об этом, я сникла.

— Я собираюсь вас уволить. — налившийся кровью толстяк наконец обрел дар речи. Мы с Половцевым переглянулись, синхронно встали и двинулись к выходу, но жуткий окрик: “Стойте!” буквально приковал меня к полу.

— Я не разрешал вам уйти! — он даже приподнялся с места под пристальным взглядом своего телохранителя.

— Если мы отныне на вас не работаем, нам и не нужно вашего разрешения. — Половцев широко улыбнулся. — Так что адью.

Он снова повернулся было к двери, но банкир уже спокойнее сказал:

— Я не говорил, что уволю вас сегодня. Может быть, на днях. Или… это зависит от вас.

Мы снова переглянулись, затем Саша взял меня за руку, и мы вернулись на свои места.

— Поясните вашу мысль. — Саша уже не улыбался. — Вы считаете, что мы должны устранить все риски для вашей жены? В таком случае, она должна подчиняться нам, а не наоборот.

— Да, она будет делать то, что советуете вы. — он почти успокоился. — С ней я уже провел беседу. А ваша задача — не лезть в пекло, в прямом и переносном смысле, а как раз наоборот — если предвидится хоть какая-то опасность, тут же останавливать Алену. Она совсем безрассудная!

— Задачу понял. — с серьезным видом кивнул Половцев. — У нас к вам тоже парочка вопросов. Как получилось, что ваша служба безопасности не обратила внимания, что сразу две работницы из вашего дома выведены из строя в результате несчастных случаев? И почему на их место взяли женщин без всякой проверки?

— Меня уже полиция об этом спрашивала. — пробурчал банкир. — Это вообще не ко мне вопросы. Как я понял, обеих девушек рекомендовала городская служба быта, солидная фирма, для меня там всегда работников нанимали, и временных, и постоянных.

— Если мы наведаемся в эту фирму, даете добро?

— Оставьте допросы полиции! — вновь рассердился он. — Я вам не за это плачу! Алена два дня рыдает, никак вас дозваться не может. Я с ней поговорить нормально ни разу не смог!

Я скромно опустила глаза. Объяснять, чем мы были заняты в эти выходные, как-то не хотелось, да и зачем? Я и так могла бы слово в слово повторить ответ банкира — вам же не за это плаття! Поиски трупов и их опознание — дело полиции! В принципе, я была с ним согласна, но… тела отыскали все же мы. Совершенно бесплатно.

— Не понял. Мы теперь должны развлекать вашу супругу? — искренне удивился Половцев. — Вы серьезно?

— Если надо, развлечете. — отрезал Тихомиров. — Короче, госпожа Кудрявцева, шофер сейчас отвезет вас к Алене, и вы постарайтесь ее успокоить и отговорить от дальнейших эскапад.

Я уныло кивнула. Из банка мы вышли вместе с Сашей, но он поехал к Рядно, а я — в банкирский сказочный особняк.

На этот раз Алена встретила меня в простом банном халате, без косметики она выглядела усталой и словно постаревшей. Даже роскошный белокурый парик словно потерял цвет, став каким-то тусклым, сероватым. Когда-то поразившие мое воображение изумрудные ногти исчезли, сменились коротким полупрозрачным французским маникюром. Мы прошли в ее спальню, и она без сил упала на застеленную красивым покрывалом постель.

— Полина, мне нужна хоть какая-то моральная поддержка. Я тут подумала… вдруг Вадюша убит? Скажи, что такого не может быть!

— Думаю, он жив. — осторожно ответила я. — Какой смысл похитителям его убивать? Наверняка они хотят получить выкуп.

— А если нет? — выкрикнула она, сплетая пальцы в тугой замок. — Вдруг они хотят отомстить? Мне или Андрею?

— Но за что? — мне эта идея казалась не слишком логичной. Хотели бы отомстить — убили бы ребенка прямо возле школы, к чему морока с похищением?

— Не знаю. — она заговорила быстро, захлебываясь словами. — Они мне все завидуют — девчонки из салона, наша прислуга, все! Думают, с чего это мне такая честь? С чего эта глупая парикмахерша стала женой олигарха? Я всем пыталась доказать, что лучше их, что я достойна… я даже по дому всегда ходила при макияже и в парике, я писала книжки… и вдруг кто-то настолько обозлился, что решил меня уничтожить?

— Слишком сложный план. — покачала я головой. — Если б тебе в кофе что-то подсыпали — в такое еще можно было бы поверить. Но сама подумай — месяц назад кто-то напал на горничную и уборщицу, сильно покалечил их. Потом через агентство в твой дом нанялись две молодые женщины, одна из которых замешана в похищении. Насчет второй непонятно, я бы ее тоже на всякий пожарный проверила. Кто-то нанял Скворцовых, причем, уговорил их украсть ребенка, не скрываясь, засветившись перед камерами и свидетелями. То есть подготовка велась долго и с размахом. Кто-то из своих заклятых подруг на такое способен?

— Не знаю. — она закрыла лицо руками и покачала головой. К счастью, дверь спальни осторожно отворилась, и к нам заглянула пышечка Женя, как обычно, в белоснежном кокетливом фартучке, в руках у нее был большой круглый поднос с двумя крошечными чашечками, из которых шел легкий дымок, и восточная пиалка, наполненная шоколадными конфетами в красочных обертках:

— Алена Петровна, кофий подавать?

— Неси, Женя, неси. — банкирша резко оторвала руки от лица и выпрямилась, постаравшись придать лицу безмятежное выражение. — Кстати, как мой детектив, прочитала? Съедобно?

— Ой, да я оторваться не могла всю ночь! — мне экзальтация девушки показалась слегка наигранной, но Алена слегка улыбнулась. — Так интересно, вы мне еще книжечку почитать дадите?

— Конечно, милая. — горничная поставила поднос на туалетный столик, отошла к дверям и застыла на пороге. — У меня подарочные экземпляры закончились, но сегодня же куплю и тебе с автографом подарю.

— А еще… — девушка порозовела, слегка замялась, но все же решилась спросить. — А этот бизнесмен Андрон… такой благородный… он же с Андрея Викторовича писался? Или нет?

Алена слегка замялась, но после небольшой паузы все же кивнула:

— Ну конечно, милая, это мой муж, просто слегка подрихтованный.

Девушка вышла, слегка ожившая Алена повернулась ко мне и неуверенно спросила:

— Интересно, она правда в таком восторге, или просто подлизывается?

— Возможно, и то и другое сразу. — улыбнулась я, подумав, что надо бы и мне почитать пару книжек Тихомировой. Вроде, одну я недавно видела в местном сувенирном магазинчике. — Кстати, насчет мужа… мне кажется, он тебя по-настоящему любит. Даже больше, чем сына.

— Возможно. — сухо ответила она, опустив голову. — Я молодая, красивая, на четверть века моложе. Еще и писательница, он своим коллегам и партнерам мои книжки раздарил, с автографами. Похвастался. Я потому и начала детективы сочинять, чтобы его удержать надолго. Красота уходит с возрастом, чем он тогда гордиться будет? Но думаю, если б узнал, во что превратились мои волосы, тут же остыл бы. Или если б я издавать книги перестала. Он сам оплачивает печать, но кто ж об этом знает? То есть знают все, как и про то, что я в эскорте работала — но в глаза этого никогда не скажут.

— Но сына он любит?

— Наверное. — она устало кивнула. — Но вчера мне сказал прекратить рыдать. Если Вадюшу не найдут, надо просто родить другого ребенка. — она вновь закрыла лицо руками и начала мерно покачиваться на кровати.

— Погоди… но это его родной сын? — я испугалась, что у нее начинается истерический припадок.

Она кивнула, все сильнее раскачиваясь.

— Возьми себя в руки. — похоже, мне надо было получать не филологическое, а психологическое образование. Вот как сейчас вывести Алену из ступора? — У тебя карты есть? Давай я на Вадика погадаю. Я раньше гадалкой работала, люди ко мне потоком шли.

Как ни странно, упоминание о гадании сработало. Алена, словно опомнившись, быстро поднялась и выбежала из спальни Вернулась она через несколько минут с толстой потрепанной колодой игральных карт. Гадать на таких, в принципе, было нельзя, но я решила не упрямиться. В конце концов, платят мне не за гадание. А вот успокоить женщину просто необходимо.

Я быстро раскинула карты на Вадика, и с невольным облегчением вздохнула — пиковый туз не выпал, то есть возможен хороший исход. Хотя, карты, в которые не раз играли — не особо надежный подсказчик.

— Он жив. — радостно возвестила я, но Алена спросила:

— Мы в эти карты играли не раз, они верно показывают?

— Лучше бы неиспользованные, а еще лучше Таро. — призналась я. — Но полагаю, что на принципиальные вопросы и эти ответят. Меня карты любят.

— Тогда раскинь на Скворцова. — внезапно приказала Алена.

Я кивнула и выполнила расклад. И вот тут выяснилось, что мои способности никуда не делись. Пиковый туз вышел в первом же выборе карт.

— Что это значит? — Алена не отрывала напряженного взгляда от моих рук. — Он мертв?

— Да… наверное. — я тоже растерялась.

— Но… а ты точно умеешь гадать?

— Точно умею. — я утвердительно кивнула и добавила: — Погоди, надо на его жену разложить.

Пиковый туз, словно ожидая сигнала, тут же лег на красивый туалетный столик. Мы вдвоем уставились на него, а потом я, словно уловив какой-то сигнал, позвонила Оскару:

— Скажи, уже провели опознание трупов, которые мы нашли в субботу? Нет? Ладно, только сразу отзвони!

Поскольку Алена явно ждала объяснений, я рассказала, как мы отыскали тела в овраге. Она надолго задумалась, я тоже. Могли ли мы наткнуться на супругов Скворцовых? Эксперт на месте сказал, что покойники оказались в овраге несколько дней назад, но точную дату без тщательной экспертизы назвать не может.

— Но если это они… — внезапно ожила Алена. — То где же Вадик? Ты же уверяешь, что он жив!

— Но его тела там не было. — закивала я и быстро, не давая ей снова впасть в истерику, заговорила: — Может, это вообще не они. Но если… послушай, ты сама понимаешь, что в деле замешан кто-то третий, а может, и четвертый. Недаром же в квартире Натальи Костромской нашли куртку твоего сына! Это вообще в другом городе! Если б его убили, нафига бы кто-то возился с курткой?

Она тоже кивнула, но как-то неуверенно, словно сомневалась в моих словах. Затем медленно заговорила:

— Но я думала, он со Скорцовыми, с Сонькой… как бы она меня не была зла, ребенка она не обидит. Она часто говорила, что хотела бы такого сына. Я даже подумала… может, они не из-за выкупа, может, хотят усыновить. Тогда он будет жив… даже если я его больше не увижу! Понимаешь? А если в овраге они… если их нет в живых… с кем тогда мой Вадик???

— Похоже, с Натальей Костромской. — задумчиво сказала я. — По крайней мере, его куртка обнаружилась в ее квартире.

— Но кто она? Она на меня ужас наводила. — беспомощно прошептала Алена. Она как-то ссутулилась, повесила голову, и теперь выглядела почти старухой. — У нее такой взгляд был… как у робота. Бесстрастный, словно она тебя взвешивает, что ли. Такая перережет горло и не поморщится. Мне казалось, что и очки у нее с простыми стеклами, просто взгляд маскируют. Я боюсь… если мой сын с ней, что его ждет?

— Да погоди ты паниковать! — нервно отозвалась я. — Может, в овраге вообще не Скворцовы. Там лица вообще опознать было невозможно.

— Может, и не они. — эхом прошелестела Алена. — Лучше бы не они.

Глава 11. Словно другое измерение

Разумеется, в овраге были найдены именно Скворцовы — Николай и Софья. Как заключил эксперт, они были убиты 16 сентября, в день похищения. Вот утром или вечером — понять так и не удалось, тела слишком долго пролежали в воде. Способ убийства тоже не оставлять сомнений — на шее обоих супругов были туго затянуты прочные лески-удавки. Но вот как позволил затянуть петли крепкий, высокий Николай Скворцов? Непохоже было, что супруги были связаны. Лица у них были разбиты ударом какого-то тупого предмета, типа тяжелой деревянной палки, но эксперт заключил, что это произошло уже после их смерти, то есть убийца просто хотел затруднить опознание тел. Палку тоже поискали, но весь овраг был завален ветками разной толщины, и поиски к ночи пришлось прекратить.

Я сидела на кухне Половцева, и пыталась связать разрозненные обрывки мыслей. Саша тоже был непривычно молчаливым, и о чем-то сосредоточенно размышлял. Мне ужасно хотелось его фирменных оладушек, но попросил я не решилась — что за женщина такая, хранительница очага? Даже приличных блинчиков пожарить не могу — либо сгорят, либо останутся полусырыми. А вот у Саши блины получались кружевными, воздушными, их даже есть жалко было. И оладушки на кефире выходили такими, что я серьезно боялась потолстеть. Но это странное дело почти лишило меня аппетита, а его — страсти к готовке.

— А ты слышала, что ребята вот уже неделю не могут допросить мать Алены, Варвару Никитину? — внезапно прервал он молчание.

— В смысле не могут допросить? — удивилась я. — Она отказывается с ними разговаривать?

— Они не могут ее отыскать. — сухо сказал он. — Во вторник, 17 сентября, она убирала супермаркет “Центр”, она там на полставки уборщицей устроилась. Внезапно, около полудня, прервала работу, сняла униформу, оставила ее в подсобке и вышла. Больше ее в супермаркете не видели. И вообще нигде не видели. Домой она не вернулась.

— Как странно. — от удивления я забыла про оладушки. — Сбежала? Или ей кто-то позвонил?

— Все звонки проверили. Входящих вообще нет, исходящих — она дочери звонила и в понедельник весь день, и во вторник утром два раза. Но на звонки никто не отвечал.

— Ты б раньше сказал, я бы спросила Алену. — ошарашенно ответила я. — Она с матерью вообще говорить не хотела?

— Да, оперативникам она пояснила, что с матерью отношения плохие, она и раньше с ней особо не разговаривала, а уж после похищения ребенка одна мысль, что придется на пустые расспросы отвечать, доводила до истерики. Кстати, насчет плохих отношений — правда. Проверили звонки Варвары Никитиной за полгода — дочка ей не звонила ни разу, а на звонки матери за шесть месяцев ответила ровно два раза, и то говорила по полминуты.

— Да уж. — я лишь покачала головой. — Думаю, у меня еще будет возможность расспросить Алену. Надо, кстати, ее книжки почитать. Что-то про благородного бизнесмена Андрона, спрошу в магазинах. Может, там тоже некоторые ответы найдутся. Ладно, но куда могла деться Варвара? У нее был автомобиль?

— Ну что ты, она бедна, как мышь. — покачал головой Половцев. — Крошечная пенсия, она поломойкой устроилась, чтобы выживать. Дочка ей вообще не помогала, это тоже уже выяснили.

Я ошарашенно поглядела на него.

— А она могла украсть внука, чтобы получить деньги у неблагодарной дочери? Ей было бы проще всего скоооперироваться со Скворцовыми.

— А потом убить обоих? — хмыкнул Саша. — А потом еще оттащить два нехилых таких тела через болотце в овраг? Как-то не верится. Силенок бы не хватило.

В самом деле, подумала я, вспомнив, как Варвара, сгорбившись, в своих старых платьях приходила ко мне гадать на внука. Не выглядела она этаким Джеймсом Бондом, готовым разворотить мир, она и за себя постоять толком не умела. Глаза у нее всегда были на мокром месте, то ли от умиления, то ли от каких-то других, не столь благородных чувств. Рассказывала ли она что-то об отношениях с дочерью? Но это было слишком давно, и вспомнить я не могла.

— И еще это странное двойное нападение, на горничную и уборщицу Тихомировых. — Саша размышлял вслух. — Думаешь, это все Варвара?

— Это мог быть Скворцов. — пожала плечами я.

— Возможно. — задумчиво протянул Саша. — У нас тут еще третье неизвестное в уравнении — библиотекарша Наталья. С ней-то кто мог скооперироваться? Откуда она свалилась в дом Тихомировых?

На этот вопрос я ответить не могла.

— А все же, квартиру Варвары проверили?

— Еще бы. — кивнул Саша и усмехнулся. — Получили ордер на обыск, вызвали слесаря из ЖКХ, под надзором полиции вскрыли дверь, обыскали все комнаты, шкафы и диваны… Нет никаких следов пребывания ребенка. Как и указаний, куда могла подеваться хозяйка.

Мы снова ошеломленно замолкли. У меня возникло чувство, что наш тихий городок попал в какое-то иное измерение, типа стивенкинговского купола. Ребенка похищают средь бела дня, некто сбрасывает женщин с лестницы или ломает им руки, люди тихо исчезают либо погибают, попадая после смерти в овраги. Что вообще происходит вокруг?

— Ладно, сегодня Алене мы не нужны? — деловито спросил Половцев после долгой паузы.

— Вроде нет. — пожала я плечами. — У нее закончились идеи, где нам искать Вадика. Николай Скворцов — детдомовский, родителей у него нет. А у Софьи мать живет в деревеньке за сто км, но там уже целая бригада побывала, дом несчастной старушки чуть ли не по бревнышку разобрала вместе с подвалом. Нет там ребенка.

— Ясно. Тогда я по своим делах смотаюсь. — он встал и пошел в комнату.

Немного подумав, я решила оладьи не просить, и тоже пошла одеваться, решив сегодня же купить пару книжек Алены. Или хотя бы одну, про слегка модифицированного благородного банкира.

В сувенирном книг Тихомировой не продавалось, да и другой художки тоже, вероятно, я что-то перепутала. Пришлось доехать до ближайшего книжного, и спросить у молоденькой веселой продавщицу книгу про бизнесмена Андрона.

— Ой, да я их не читала. — развеселилась девушка. — Их нам буквально навязывают, платят за выкладку “на кубик” — она кивнула на квадратный стол с новинками. — А берут плохо, хорошо если раз в месяц кто-то из тетушек сподобится. А вам что, порекомендовали книжку? Вы название скажите, найдем.

Поскольку название у Жени я спросить забыла, а Алене звонить не хотела, решила поискать так. Продавщица выдала мне сразу три небольших книжки в твердом переплете, с яркими обложками. Одним из персонажей на всех картинках была красавица, отдаленно смахивающий на Алену, но в неглиже, либо в платье-сеточке, приоткрывавшей все прелести фигуры. Странно, вроде, грудь у банкирши нормального, третьего размера, а не шестого… Хотя, голой я ее не видела, и в платье из рыболовной сети тоже.

Но ладно героиня — мужчины на обложках были разными, но ни один, увы, нисколько не походил на толстенького гипертоника Андрея, пусть даже сильно модифицированного. Я отложила в сторону книгу, где красавицу в пеньюаре вытаскивал из бездны арабский шейх, и начала сосредоточенно листать две книги с более европейскими героями. Ага, вот и Андрон нашелся! И название какое завлекательное: “Красавица над бездной”. Я оплатила книгу у хихикающей продавщицы, и радостно побежала домой.

Дома мой энтузиазм заметно иссяк. Ну нафига мне читать рабочий дневник девушки из интим-сервиса? Даже нескучную работу экскортницы Алена сумела описать, словно монотонный труд на конвейере.

“Сегодня приходил Мурашов. Его надо вывести на прием, изобразить секретаршу. Выучила кучу профессиональных терминов, и даже узнала, как составлять официальные письма. Вроде, получилось!” “Сопровождала Жоркина на открытие выставки. Пришлось заранее почитать про художницу. Запомнила название ее картин, заодно и слова новое выучила — импрессионизм. Не ударила в грязь лицом.”

Ладно, но где же Андрон? А, нашелся, голубчик!

“Андрон, задыхаясь от восхищения, поцеловал меня в шею. Я попыталась смутиться, прикрыла шею ладошкой, и он поверил. И тут я вспомнила, что задолжала Жене 40 тысяч за новую стрижку, и заплакала. Он спросил, о чем рыдаю, и я рассказала о своей беде. Он благородный, я не ошиблась. Он тут же выдал мне деньги. И попросил лишь о втором свидании. Конечно, я согласилась.” “Он думает, я секретарша. Главное, чтобы никто не выдал. Попрошу своего старикана молчать. И подруг тоже”.

Блин, что я сейчас прочла? Кто и зачем покупает эту, с позволения сказать, производственную литературу? Да и об Алене я была как-то лучшего мнения. Несмотря на импульсивность и непредсказуемость, она производила впечатление вполне разумной дамы, пусть и не закончившей литературный институт. Надо же, до чего доводит людей тщеславие…

Глава 12. “Дневник наемной убийцы”

“Такого крутого поворота я не ожидала. Вот только вчера была бесправной курсанткой медучилища, для которой верх блаженства — шоколадка от благодарных родственников пациентов. Но чаще всего в качестве благодарности я получала попреки и претензии — и от тяжеленных лежачих больных, которых не могла шутя и играючи переворачивать в кровати, и от медсестричек которые пребывали в твердой уверенности, что заполучили бесплатную рабыню.

А сегодня я получала огромные деньги за каждое выполненное задание. Причем, далеко не такое тяжелое, как на практике в больнице.

Мне пришлось поработать сиделкой в доме престарелых. Там я отправила на тот свет старика, дети которого были категорически против того, что на уход за дедом тратится все их наследство. Старику хватило укола инсулина, чтобы отправиться к заждавшимся его родакам. Потом я устроилась санитаркой снова в больницу, но классом повыше. Там надо было убрать одинокую старушку, на квартиру которой нашлись желающие. Соображала старушка плохо, и охотно подставила девушке в белом халате руку. На нее я не стала тратить инсулин — просто ввела в вену три кубика воздуха.

Угрызения совести меня не мучили, и убитые старики по ночам не досаждали. Я кочевала по больницам и богадельням из города в город, а вырученные деньги откладывала на криптовалютные кошельки и на заграничные счета в далеких жарких странах, мечтая о том дне, когда денег будет достаточно для покупки хорошей виллы на берегу какого-то теплого моря и безбедной жизни. Что это такое, я представляла только по любовным романам и сериалам, но где-то в мечтах видела себя рядом с красавцем-мужем и послушным лапочкой-сыночком, в особняке, где вокруг крутится вышколенная прислуга, а вкусные и полезные блюда готовит специально обученный повар, перекупленный в парижских ресторанах. Словом, убивая людей пачками, в глубине души я мечтала о тихом мещанском счастье.

Долгих романов в это время я не заводила. Какой смысл в постоянных отношениях, если я не знала, где встречу рассвет завтра? Но для выполнения одного задания мне дали напарника. Мы должны были вместе заселиться в дорогой отель и изображать семейную пару.

Увидев его, я слегка растерялась. Высокий, плечистый, в руками, украшенными разнообразными татуировками, и почерневшими передними зубами, он походил скорее на зека-рецидивиста, чем на мужчину моей мечты. Впрочем, как выяснилось, он и был убийцей, отсидевшим 6 лет за разбойное нападение и вышедшим досрочно. Я уже выглядела вполне ухоженной красоткой, и кто поверит, что мы дружная семья?

Но все мои возражения были отвергнуты заказчиком. Предстояла серьезная охота на чиновника, посредника в продаже нефти, который всегда ходил в сопровождении двух телохранителей, и оставался в одиночестве крайне редко, и только для того, чтобы перепихнуться с очередной любовницей. Так что мы, изображая супругов, как раз должны были дисгармонировать друг с другом, чтобы чиновник решил поиграть в благородство и спасти жертву абьюза. Татуированный зек не должен был вызвать особых опасений, а несчастная красотка в знак признательности легко могла очутиться в номере жертвы без свидетелей. Мне казалось, что проще туда проникнуть как девушка по вызову, но увы — серьезный человек славился своей подозрительностью, и ночных фей никогда не заказывал.

Словом, пришлось изображать супружескую пару — красавицу и чудовище. Нам выделили номер для молодоженов, с роскошной кроватью, застеленной белоснежным покрывалом и усыпанной белыми бутонами роз. В первую же ночь бывший зек так вжился в роль, что грубо содрал с меня плотные джинсы, вжал в супружескую двуспальную кровать и изнасиловал. Я пыталась сопротивляться, но быстро поняла, что только зря покалечусь, и расслабилась, лишь стараясь отвернуть лицо от его тяжелого смрадного дыхания. А когда он сделал свое грязное дело и, довольный, уснул, быстро встала, достала из сумочки шприц, заправленный парализующим средством, и вколола ему в ногу.

От укола он проснулся, но ноги отказали уже при попытке подняться с кровати. Я спокойно связала ему руки и ноги поясами от спальных халатов, любезно предоставленных отелем, и села на краешек кровати.

— Ты же знаешь, кто я. — улыбаясь, сообщила я, когда он попытался поморгать вытаращенными от ужаса глазами. — Я убиваю людей легче, чем ты щелкаешь семечки. И ты полагаешь, что со мной можно поступать, как с привокзальной дешевкой? Серьезно?

Я немного подождала, давая ему осознать сказанное, затем достала еще один шприц и демонстративно поводила им в воздухе:

— Убить я тебя не могу. Пока. Вот когда выполним задание — другое дело. Но наказан ты будешь. Сейчас я введу тебе лекарство, оно подействует как раз тогда, когда паралич пройдет. Ты почувствуешь себя так, словно все кости внутри переламываются на много-много разных частей, превращаясь в осколки. Но не бойся, выживешь. Да, громко орать и кататься по номеру не надо, а то сбежится народ, а наши заказчики сильно рассердятся, если их подведешь. Настолько сильно, что сегодняшняя боль покажется комариными укусами. Действие лекарства заканчивается через час, я вернусь через пару часов, и тебя развяжу. Кости уже не будут болеть, словно их дробят, а легкое покалывание в суставах ты перенесешь спокойно. И да, советую к моему возвращению закрыть глаза и, даже если не уснешь, сделать вид, что крепко спишь. И еще раз предупреждаю — со мной шутки заканчиваются ооочень плохо.

Задорно подмигнув, я вколола лекарство в обнаженную татуированную руку, которая уже начала слегка подергиваться, отходя от наркоза, и вышла из номера, прихватив с собой оба электронных ключа. Уже дойдя до ресторана внизу, я услышала сверху жуткий вой и сама себе кивнула — паралич прошел, и началось действие второго препарата. Отлично, думаю, больше проблем с напарником не будет.

И в самом деле, дальше все пошло как по нотам. На следующий день в ресторане за ужином мой зэк, чуть-чуть заикаясь и дергая глазом от пережитого накануне ужаса, тем не менее громко орал на меня и даже бросил кусочек жареной форели мне в лицо. Намеченная жертва сидела за соседним столиком. Слезы беззащитной красотки растрогали его настолько, что он тут же послал бодигардов разобраться с мерзким типом, обижающим бедняжку, а я получила приглашение продолжить банкет в его номере, разумеется, только вдвоем. Его телохранители должны были провести эту ночь куда прозаичнее, в номере с двуспальной кроватью, карауля моего нетрезвого супруга. Я ушла от чиновника посреди ночи, когда он уже не дышал, и сразу уехала на заранее поставленной неподалеку от отеля машине. Татуированный напарник же в это время сладко спал в нашем номере для молодоженов под охраной обоих бодигардов.

Самое смешное, что его так и не посадили. Он просидел в СИЗО пять месяцев, но сумел убедить следователя, что просто снял незнакомую девушку в ночном клубе, и вовсе не ожидал такой подставы.”

************************

Дочитать “Красавицу над бездной” я так и не смогла. Думала, что немного передохну и все же себя заставлю, но тут меня вызвала Алена. Похоже, она решила определить меня на роль компаньонки, раз уж телохранитель ей пока не нужен. А в самом деле, платят мне ежедневно и она, и банкир, должна же я отрабатывать гонорар?

— Я всю ночь не спала, все думала — а вдруг Скворцова подставили? Он был такой нормальный мужик, туповатый, конечно, и с женой-дурой… но ведь не злодей! — она шептала так тихо, что я с трудом разбирала слова.

Она в теплом спортивном костюме сидела на узком диванчике в центре гостинной, по которой сновала хорошенькая Женечка, и зябко кутала руки в красивую меховую муфту. Меня же усадила буквально себе под ноги, в низкое круглое кресло, где колени упирались в подбородок, и я сильно подозревала, что без посторонней помощи никак не поднимусь.

— А кто, думаешь, его подставил? — голова шла кругом, и я уже не представляла, кого подозревать.

Она с опаской повертела головой, потом склонилась поближе к моему уху:

— Ну подумай сама. Ему прекрасно платили, и на обед часто приглашали в дом. А он же детдомовский, для него любая печенька в радость. А тут — личный шофер, доверенное лицо хозяина… да он был так предан Андрею, любому горло бы за него перегрыз! С чего бы вдруг похитил хозяйского ребенка?

— Но он же… его видели свидетели, — как он Вадика в джип сажает! — похоже, я точно переселилась в какой-то стивенкинговский мир. — И официантка “Дальнобоя” его видела, и на куче камер он засветился, и возле школы и возле кафешки. Никто не мог так под него замаскироваться, это точно был он.

— Да это понятно, я ж не про это тебе толкую. — еще тише зашептала она. — Конечно, забрал Вадика Коля, и он же передал заказчику. Я о другом — кто, по-твоему, был этим заказчиком? Кто мог отдать приказ забрать ребенка, а потом передать хозяину? Ну что, соображалка заработала?

— Погоди-ка, — громко проговорила я, но она тут же зашипела, как рассерженная кошка. Я тоже огляделась и прошептала: — Может, в твою спальню перейдем?

— Нет. — едва шевеля губами, ответила она. — Там можно подслушивать так, что и не заметишь. Здесь поговорим, вокруг нас пустое пространство.

— Да кому тут подслушивать-то?

Хозяйка слегка скосила глаза на порхающую по холлу горничную. Та суетилась, как кошка возле мышиной норы, то приносила подносик с кофейником, который мы не заказывали, то переставляла горшочки с цветами. Интересно, какую премию выдала ей Алена, что она так старается?

— Ладно. — мне показалось, что мы синхронно сходим с ума. — Ты думаешь, что твой муж велел шоферу забрать сына и передать ему? То есть это банкир сидел в то утро в кафе “Дальнобой”?

— Вряд ли. — пожала плечами Алена. — Чтобы мой супружник в одиночку поперся в такое кафе? Без кучи охраны? Там, скорее всего, сидела София Скворцова. Они вышли через служебный вход, и отвезли ребенка Андрею. Ну подумай сама, где еще его могут прятать? А у мужа полно недвижимости в собственности, я даже толком не знаю, что ему принадлежит.

Я ненадолго задумалась. Резон в словах Алены, разумеется, был, у банкира и впрямь нашлось бы потайное место, где можно спрятать ребенка. И да, шофер выполнил бы любое его распоряжение, не задумываясь. Но зачем? Зачем Тихомирову похищать своего же сына, а потом так жестоко избавляться от соучастников? Ради чего?

— Я не знаю. — тихо ответила Алена. — Может, он решил от меня избавиться, и, чтобы не судиться за опеку, решил Вадика просто похитить?

— А что потом? Как он вернет ребенка? Или так и будет его до старости прятать?

— А что потом? Разведется, выпнет без алиментов меня на улицу, а Вадик “найдется” где-то в подвале. Чего сложного-то? Все решат, что его Скворцов украл. Он же не знал заранее, что трупы супругов найдут. Если бы вы не отправились посчитать ворон, их бы может и никогда не нашли.

— Да, твою мысль поняла. — но концы у меня все равно не сходились. — А кто, в таком случае, убил самого шофера с женой? Бодигарды супруга? Он решился бы такое им поручить? Это ж дать им возможность шантажа до конца жизн.! Каким бы злодеем он тебе не казался, но не идиот же он!

— Ты забываешь про поломойку. — она произнесла эти слова немного громче, и тут же с опаской оглянулась. — Откуда она взялась? Кто она такая? У меня чувство, что это женщина-призрак, ее нет в природе.

— Ну как же нет, мы даже жилье ее видели. — я говорила довольно громким шепотом, но горничная быстро сновала мимо, и не похоже, что прислушивалась к нашей странной беседе. — И соседей. И мать у нее в том же городе жила, по пьяни подожгла дом и сгорела, тоже ничего необычного.

— А ты можешь представить, как она выглядит на самом деле?

— Но я ее никогда не видела. — помотала я головой. — Только фото. Невзрачная тетка в больших очках. Ты думаешь, что под ними — невероятная красота?

— Я думаю… а если та девушка в машине, за которой мы погнались тогда — вдруг это и была она? Только без грима и очков?

Я на минуту задумалась, пытаясь вспомнить растворившееся в памяти не особо приметное лицо.

— Нет, не думаю. Хотя… ладно, ее документы Саша сфоткал, попрошу проверить.

— Даже не в этом дело. — она судорожно сглотнула. — Там еще куча соседок тусовалась. Любая из них могла быть… Даже это фигня. А я вот о чем уже с ночи думаю… Я же ни разу не видела вместе Женю и Наталью. То есть их почти в одно время на работу приняли… но в разные дни! И я вот пытаюсь вспомнить — всегда либо Женя мимо шастала, либо Наталья лестницу мыла, в своих очках. Они на моих глазах никогда не пересекались! Если на юную Женечку надеть очки, и парик бурый, как она будет выглядеть?

Я в некотором оцепенении смотрела на Алену. Мысль о том, что Женя и Наталья — одна и та же женщина, ни разу не приходила мне в голову. Возможно ли такое? Какая-то мысль билась в голове, словно застрявшая в силках птичка. Так, стоп! Алена только что говорила о своих подозрения по поводу мужа Тогда при чем тут Женя?

— Ну ты и тормоз! — ее голубые глаза потемнели. — С чего бы, ты думаешь, Андрей решил отнять ребенка и развестись? По холостяцкой жизни соскучился, да?

— То есть ты думаешь… — горничная повернулась на резкий звук моего голоса, а Алена, подпрыгнув на диване, ткнула в мое колено кулаком. Я закашлялась и снова зашептала: — Ты думаешь, он влюбился в Женю, поэтому сговорился с ней, решил украсть ребенка и расстаться с тобой?

Она лишь молча кивнула. Пытаясь переварить эту мысль, я переводила взгляд с утонченной красавицы банкирши на пухленькую девчонку с круглым смазливым личиком. На мой взгляд у горничной было лишь одно преимущество — она была моложе. Но опять же — Алена тоже была далеко не старуха! Впрочем, я женщина, и не особо разбираюсь в мужской психологии. Я и в себе-то не особо разобралась за почти сорок лет жизни…

Глава 13. Поиск кошки в темной комнате

Этой ночью спала я беспокойно. Во сне ко мне приходил Саша — но не нынешний, а другой, моя давно забытая первая любовь. Он присел на краешек кровати и погладил меня по голове, растерянно тараща свои огромные синие глазищи.

— Сашенька! — я протянула было руку, но он, как облако, слегка отплыл. — Я не понимаю, что происходит. Почему я не могу тебя обнять, любовь моя?

— Рядом с тобой мой двойник. — печально ответил он, улыбаясь одними глазами. — Он заменил меня в твоих мыслях. Но тебе плохо, как я мог не появиться?

— Не уходи, Сашенька. — взмолилась я, из глаз потекли слезы. — Я была не права, все, что нас разделяло — это такая фигня, она не стоила расставания…

Саша, все так же улыбаясь, протянул руку и потряс меня за плечо. Я почувствовала тепло его тяжелой руки, вздрогнула и проснулась.

— Ты меня звала всю ночь. — теперь Половцев гладил мои все еще кудрявые волосы. — И как, дозвалась?

— Нет, я ждала напрасно. — капризным тоном протянула я. — Звала, звала, разрывалась даже — но ты так и не появился.

— Так вот он я. — серьезно произнес он. — Что на душе?

Как все же здорово, что обоих любимых мужчин зовут одинаково, подумала я спросонья. Иначе, не миновать бы скандала… И, не успел толком проснуться, я вывалила на Сашу предположение о том. что Катя и Наталья — один человек.

— По-моему, от переживаний твоя Алена просто попятилась. — пожал он плечами.

— Да если б только она! — нервно ответила я, отодвигая от него под одеялом. — Я тоже полночи об этом думала!

— Ну послушай. — он сел в постели и рукой пригладил взъерошенные волосы. — Что из того, что Алена их не видела вместе? Они и не должны были в доме бок о бок тереться, у каждой своя работа. Кате 24 года, Наталья на семь лет старше. В таком возрасте это целая вечность. И это бы ладно, но Катя родом из нашего города, она с матерью до сих живет! Ты же не думаешь, что та дочку бы с левой теткой перепутала? И Наталья вполне реальный человек, ты ж узнавала, она из города Н, там тоже жила вместе с матерью, вплоть до пожара… — он резко осекся.

— Вот! — торжествующе воскликнула я, тоже приподнимаясь в кровати и подтягивая простыню к груди. — Ты тоже об этом подумал! Конечно, и Женя Гриденко и Наталья Костромская — вполне реальные люди. У каждой были родители, прописка и прочее. Вот только обе ли живы на сегодняшний день? А что, если Костромская погибла тогда вместе с матерью, сгорела в деревянном доме? Кто видел ее после пожара? Соседи нам ничего толком не сказали, а даже если кого-то пару раз за год видели — почему это не могла быть Катя в парике и в очках?

— Ладно, технически это возможно. — он соскочил на пол и нагнулся, доставая из прикроватного ящика гантели. — Допустим. Готов признать, что твоя версия имеет право на существование. Документы Натальи могли попасть в руки нехорошим людям. Но объясни мне — нафига??? Зачем Кате устраиваться на работу сразу под двумя именами? Тоже мне, Труффальдино из Бергамо нашлась! Она настолько трудолюбива, что желает сразу и подавать кофе банкиру с женой, и в свободное время мыть полы?

Я молчала, положив голову на подушку, и он, скептически хмыкнув, начала делать зарядку с утяжелением. Я смотрела на его худые мускулистые руки, на взъерошенные русые волосы, и думала — что же со мной не так? Почему мне снится Саша Первый, тот самый, с которым я когда-то развелась, не в силах простить измену?

Сделав зарядку, он снова куда-то ушел, а я позвонила Маше. Ее дочка уже поправилась, и сегодня подруга собиралась с ней на прогулку. Мелькнула мысль, что надо бы и мне захватить Лику… но с другой стороны, в любой момент могла позвонить Алена, желающая, чтобы я выслушала ее очередную дикую идею. Куда мне тогда дочку девать?

С Машей я встретилась на широкой кленовой аллее возле ее дома. Дашука в новом сиреневом комбинезончике весела шагала рядом с коляской, она все реже пользовалась этим видом транспорта предпочитая для прогулок использовать свои, уже вполне окрепшие, маленькие ножки. Сама Маша была одета довольно скромно, длинную юбку с разрезом по бедру и ботильоны без каблука я на ней видела разве что во время беременности. А уж отсутствие украшений на руках и шее поражало в самое сердце. Может, не только Даша, но и сама Маша недавно болела?

Мы неторопливо шли вдоль аллеи, Дашутка собирала упавшие на асфальт оранжево-красные листья, а я, стараясь не запутаться, рассказывала Маше о последних событиях. Как я поняла, Оскар в последнее время появлялся дома нечасто, в основном, приходил глубокой ночью и убегал ранним утром, и большая часть событий прошла мимо внимания подруги.

— Как считаешь, версию Алены стоит обсуждать? Я уже не чувствую грань между реальностью и фантазией. — пожаловалась я.

Маша лишь пожала плечами. Мне показалось, что она и слушала меня вполуха.

— Ты сейчас про что? Про то, что пожилой толстый банкир мог влюбиться в молоденькую хорошенькую девочку, даже если та по красоте уступает супружнице? Реальная версия, ты ж по своему опыту знаешь.

— Я никогда не была такой красоткой, как Алена.

— Да неважно. — с досадой бросила подруга. — Ты ж меня поняла.

— А то, что Наталья и Женя — один человек?

— А вот тут не понимаю смысла затеи. Ну то есть да, после гибели при пожаре документы могли украсть и продать. Но Кате-то они зачем? Чтобы влюбить банкира, вполне достаточно было устроиться на работу в одном экземпляре.

Я задумчиво покивала. Да уж, дело было настолько странным, что бредовые объяснения невольно приходили в голову и прочно закреплялись там, не желая уходить.

— И потом, ну вот подумай. — рассудительно продолжала подруга. — Если бы всю эту дичь с похищением и убийствами затеял банкир — зачем он нанял бы телохранителей жене? Той самой, с которой хочет развестись?

— Тут-то как раз загадки нет. — хмуро ответила я. — Он хочет, чтобы она была под присмотром, и не наломала дров в случае чего. Заметь, он сыщиков не сына нанял искать, а именно Алену охранять. Меня это сразу удивило.

— Ну не знаю… Проще было развестись, мне кажется. Сама понимаешь, сына бы суд ему оставил, а женушку отправили бы обратно в салон красоты. Или откуда она там вылезла? А тут — подбивать шофера похитить ребенка, потом задействовать службу безопасности для двойного убийства… Слишком сложно, как по мне.

— Ладно, оставим эту тему. Маша… понимаю, что ты верная жена, и любишь только Оскара. Но скажи — можно человека не простить и все же любить? Даже если его давно нет на свете?

— Да что же это такое! — она резко остановилась и сердито топнула обутой в изящный ботик ногой. Дашутка, не обращая на нас внимания, резво бежала вперед. — Я думала, хоть этим ты переболела! Ладно, толстячок-журналист тебе не по сердцу пришелся. Так теперь у тебя другой мужчина, просто копия твоего бывшего мужа. Теперь-то что не угомонишься?

— Не знаю. — прошептала я. — Может, потому что он меня не отпускает?

— На тебя плохо влияет это дело. — резюмировала Маша. — То веришь в двойную жизнь горничной, то вновь бывшего мужа вспоминаешь…

Даже любимая подруга меня не понимает… Настроение испортилось полностью, и я уже пожалела, что пошла на прогулку. Но тут позвонила Алена. Вот предчувствовала же, что ни на день не оставит меня в покое!

На сей раз банкирша велела приехать не только мне, но и Половцеву, что немного примирило меня с реальностью. Пусть он тоже порадуется очередной дикой идее, почему я за всех отдуваюсь? Точно ведь свихнусь скоро. Я торопливо попрощалась с Машей и побежала к дому за машиной. По дороге заехала за Сашей, и через четверть часа мы уже заезжали во двор с дорожкой из желтого кирпича. Хозяйка с спортивном костюме выглянула через раскрытую дверь, помахала нам и скрылась внутри. Мы поспешили к ней.

На сей раз Алена решила использовать нас для обыска дома. Правда, что конкретно мы должны искать, не сообщила.

— Сегодня у Жени выходной. — деловито сказала она. — Муж тоже до вечера на работе. Так что никто нам не помешает.

— И что, в доме только ты одна? — нахмурился Половцев. Эта мысль ему явно не понравилась. — Ты понимаешь, что это сейчас, как бы сказать… рискованно?

— Да ладно тебе! — махнула рукой Алена. — Ни фига я не одна. Во дворе охранник сидит. На кухне — Роза кашеварит. Ворота заперты, обе калитки на кодовом замке. Если их откроют, охранник сигнал услышит. Ничего мне не угрожает, да и кому я нужна. Давай лучше воспользуемся относительной свободой, и хорошенько осмотрим тут все. Начнем с холла.

Она отвернулась, подошла к маленькой каморке под широкой лестницей, открыла дверцу, выпустив наружу клуб серой пыли, и начала внимательно осматривать помещение размером с клетку для попугая.

— А что искать будем? — я никак не врубалась в очередную идею.

— Да не знаю я! — с досадой воскликнула Алена. — Встроенные камеры. Какие-то улики, которые докажут, что у Жени с Андреем роман. Ну, может еще что-то… Если б я знала, что именно нужно искать, давно бы уже нашла!

— А доказательства того, что горничная и уборщица — один человек, искать будем? — ехидно поинтересовался Саша.

Банкирша опустила голову и нервно забила ногой по полу:

— Да не надо, не знаю, с чего мне такое в голову взбрело. Шиза какая-то. Зачем Жене выдавать себя еще и за поломойку?

Она внезапно распрямилась, отвернулась от подсобки и тихо прошептала:

— И я в ее роман с мужем не то чтобы прямо верю… Но мне проще думать, что Вадика похитил Андрей. Тогда ведь сын в безопасности, верно? Это же лучше, чем в руках неведомых психов?

Я не нашлась, что ответить, молча подошла к лестнице и сделала вид, что внимательно рассматриваю перила, даже провела по ним рукой, а Саша начал простукивать стены холла.

Примерно час мы в полном молчании занимались ерундистикой. Искали встроенные камеры в зеркалах, стеклянных плафонах и хрустальных подвесках люстр, залезали под столики и кровати, перетряхивали матрасы. Единственное, что нам удалось выяснить точно — всю неделю после странного исчезновения уборщицы особняк никто не пылесосил, поэтому пыль свободно оседала на открытых поверхностях и потихоньку просачивалась на закрытые.

— Ты собираешься кого-то для уборки нанимать? — закашлявшись от пыли, спросил Половцев, вылезая из-под очередной низенькой кушетки.

— Не думала об этом. — отрезала Алена. — Мне есть о чем волноваться, кроме уборки. И потом, откуда мне знать, кого они там пришлют? Вдруг ту же Наталью, только в новом образе? Давай лучше вон тот письменный стол от стены отодвинем.

— Тяжело искать черную кошку в темной комнате. — философски заметил Саша, покорно навалившись на тяжелый “английский” письменный стол, который и не думал сдвигаться в сторону. — Особенно когда ее там нет.

Мы таскали туда-сюда мебель еще часа полтора. Новые джинсы покрылись слоем пыли, красивая шелковая блузочка промокла от пота, и я уже на полном серьезе подумывала отказаться от задания — устраивалась-то на работу частного сыщика, а не ремонтника-строителя! Из столиков и буфета выпадали какие-то бумажки, которые Алена, не глядя, запихивала обратно, но они ухитрялись просочиться через любые щели и снова упасть на пол. Не уверена, что мы все вернули на прежние места, зато точно поцарапали дорогой паркет. Аккуратный особнячок, недавно выглядевший как картинка из модных гламурных журналов, теперь изнутри чем-то напоминал строительный участок… Но никаких следов черной кошки в темной комнате мы, разумеется, не нашли.

Никаких встроенных камер, никаких следов романа банкира с горничной — словом, ничего интересного, что могло бы как-то оправдать нашу изнурительную работу. Разве что Алене на душе полегчало. Впрочем, я не представляла, что она вообще рассчитывала найти. Разве что Алена рассчитывала найти в кабинете мужа открытки от Жени с признаниями в любви? Или это был такой вид психотерапии, чтобы не сойти с ума после неудачных поисков сына?

Ее энергии я могла только позавидовать. Поскольку улики против банкира или горничной нам не попадались, она собирала все, что напоминало ей о сыне — его забавные рисунки акварелью, какие-то поломанные игрушки, завалившиеся за детскую кроватку, особенно обрадовавшись крошечной резиновой обезьянке, занесшей барабанные палочки над разорванным кожаным барабаном. Уродскую мартышку Алена прижала к груди, потом торжественно поставила на тумбочку возле синей деревянной кроватки в форме гоночной машинки:

— Вадюша потерял эту игрушку в пять лет, так плакал! А она, оказывается, просто за кровать завалилась. Вот он вернется, а она его ждет! Так, ребята, не отлыниваем, ищем дальше!

Но ближе к вечеру сдалась даже неугомонная банкирша.

— Ладно, ребята, ничего мы не найдем, похоже. Давайте чаю с блинами попьем, и поедете домой.

Мы активно закивали — попить чайку после трех часов напряженной физической работы очень хотелось, впрочем, я не отказалась бы и от стакана простой воды из-под крана.

Алена усадила нас в низенькие кресла в холле, сбегала на кухню и принесла большое белой блюдо с горой ажурных блинчиков и небольшую пиалку с вишневым вареньем. Придвинула к нам поближе два полированных журнальных столика на колесиках, принесла три чашечки из какого-то старинного сервиза и большой кофейник.

— Ты что, теперь сама за горничную? — надышавшийся пылью Половцев никак не мог успокоиться.

— У Жени выходные по средам и пятницам. — пожала плечами хозяйка. — Это всегда было очень удобно — муж в банке до вечера, я отправлялась либо на маникюр, либо в салон красоты, либо на массаж, Вадик вообще все дни в частном садике был. Зато в выходные, когда мы с Андрюшей и Вадиком дома, Женя всегда была на месте — и кофе принесет, и с ребенком поиграет. Роза в выходные всегда отдыхала, наготовив заранее кучу еды, а Женя как раз разогревала и подавала.

Саша с умным видом кивнул и отправил в рот сразу два свернутых трубочкой блина. В этот момент трубка, висевшая на стене, ожила, и голос охранника растерянно позвал:

— Алена Петровна, вы тут срочно нужны!

— Кому? — растерянно спросила хозяйка, положив слегка надкушенный блин обратно на тарелку.

— Ну это… тут полиция приехала, я не впускаю, но они вас срочно требуют!

Алена вскочила, словно ужаленная, и побежала к дверям. Мы рванули следом, давясь на ходу блинам. Признаюсь, у меня возникла дикая мысль, что полицейские привезли ребенка!

Возможно, такая же мысль пришла в голову и Тихомировой, поскольку она выскочила во двор, даже не задержавшись, чтобы поменять на уличную обувь домашние меховые тапочки. От быстрого бега они спадали с ног, она на долю секунды тормозила, не глядя, снова подцепляла ногой тапку и неслась дальше, к воротам.

Бежать в уличной обуви нам с Сашей было куда удобнее, поэтому к финишу мы прибыли одновременно. Повинуясь знаку Алены, охранник открыл воротами, и мы бросились к стоявшему за ними полицейскому бусику. Но увы, Вадика в нем не оказалось. Из открывшейся двери вышел молоденький полицейский, а за ним выползла опухшая от слез, растрепанная Женя в короткой мятой юбочке и распахнутом красном плаще..

Глава 14. Недонасильник

От блинов Женя отказалась. Она рыдала, не переставая, и лишь после долгих уговоров нам удалось понять, что вообще случилось. Впрочем, этого не понимала и сама девушка.

Обычно в свой выходной она встречалась с подругами в кафе, или ходила по магазинам. В эту пятницу поход в очередной супермаркет затянулся, и вернулась домой она около семи вечера. На улицах было еще светло, по району ходили влюблённые парочки, ничто не предвещало беды. Она зашла в свой подъезд, в котором, как обычно, не горела ни одна лампочка, и пошла было к лифту, но внезапно почувствовала, как шею сжимают чьи-то сильные руки.

— Он… отволок меня за лифт. — сквозь слезы бормотала она. — Сказал, чтобы не вздумала орать, тогда он меня не убьет. Прислонил к стене и отпустил шею, зато схватил за плечи. Мне блевать хотелось, он так горло передавил… Он мог и правда убить, он сильный, мне было с ним не справится. А потом… он рванул ворот плаща, так что пуговицы вниз посыпались, и начал меня гладить. Ладони все в татуировках, так противно… По животу гладил, и по груди шарил, и щипал даже…

Ее речь прерывали частые всхлипы с икотой, но она все же продолжала.

— У него изо рта такой смрад шел… Я больше всего боялась блевануть, чтоб его не разозлить. Но невозможно же дышать…

Насколько мы поняли, неизвестный маньяк гладил девушку по груди несколько минут, затем хлопнула уличная дверь и неподалеку раздались женские голоса. Женя от ужаса онемела, она не могла не то что позвать на помощь, но боялась даже пошевелиться. Но мужик лениво оглянулся, прижал девушку за плечи к стене и с ухмылкой произнес, даже не особо понижая голос:

— Ничего, сладенькая моя, сегодня не вышло, завтра встретимся. А вот телефончик мне отдай, а то знаю я вас, таких красивых. Мигом вертухаев позовешь.

Он еще раз провел руками по ее телу, обнаружив в кармашке плаща мобильник, вытащил его, аккуратно положил на каменный пол и от души треснул сверху ботинком, разминая по полу, словно куриное яйцо. Потоптался немного на разкуроченном аппаратике, снова ухмыльнулся, обдав девушку вонючим дыханием, потом попятился назад и словно слился со стенами темного подъезда. Женя даже не поняла, когда он вышел из дома. Она в шоке постояла несколько секунд, потом по лестнице добежала до своего четвертого этажа, забаррикадировалась в квартире и с домашнего телефона вызвала полицию.

Выслушав сбивчивый рассказ и, насколько возможно, уточнив детали, мы замолчали, растерянно переглядываясь. А девушка внезапно взмолилась:

— Алена Петровна, миленькая, разрешите мне у вас пока пожить! Я боюсь домой возвращаться. В полиции заявление приняли, но… за нанесение материального ущерба! — она снова зарыдала. — Пре-пред-ставляете, материального! Будто другого он и не нанес. А я думала, от страха помру там на месте. Что сердце не выдержит. Он меня задушить мог… и много чего еще… Они сказали, что будут ловить хулигана… но они всегда так говорят! Где они будут его ловить? Я просила ко мне наблюдателя приставить, так разве что в лицо мне не заржали. И даже мобильника у меня теперь нет, если увижу где урода, я ж в полицию даже позвонить не смогу! А новый телефончик дорогой, на него еще заработать надо. Я уговорила патрульных меня до вашего дома довезти, я боялась даже на автобусе сюда ехать! Пожалуйста, мне даже выходные не нужны! Можно у вас остаться?

— Ты надолго собираешься ко мне переселиться? — Алена нажмурилась.

— Пока его не поймают!

— То есть навсегда. — усмехнулась уже пришедшая в себя хозяйка. — И где же ты будешь у нас жить, милочка? В спальне Андрея?

По ее вкрадчивому голосу любой бы заподозрил неладное, но Женя даже внимания не обратила на подколку.

— Алена Петровна, так комната Вадика пока свободна, я ее пока займу! Мне ничего больше не надо! Я в его кроватке спать буду… ой, простите… но она же правда пока не занята. — она судорожно всхлипнула и виновато поглядела на банкиршу.

— Ладно, иди устраивайся. — вздохнула Алена.

Девушка вскочила и побежала в небольшую комнатку на первом этаже, где мы только недавно двигали с места на место книжные шкафы и красивую детскую кроватку в виде ярко-синей деревянной машинки на колесах. Дождавшись, пока она закроет за собой дверь, Алена растерянно спросила:

— Как думаете, она правду говорит? На нее в самом деле кто-то напал?

Мы молчали, потом Половцев заговорил, и я даже поразилась — никогда еще не слышала у него такого неуверенного тона:

— Впервые в моей практике такое, а я пятнадцать лет опером работал. Если уж насильник зажал в углу девушку, то он делает свое дело, и плевать ему на все. А тут и девушка от ужаса дар речи потеряла, и ничего ему не грозило… а он остановился. Не припомню такого. И даже мобильник не украл, а на месте уничтожил. А с другой стороны — зачем ей врать?

— Вдруг для того, чтобы переселиться к Тихомировым? — предположила я. — Тогда она своего добилась.

— Тогда добилась. — согласился Саша. — И что теперь? Алена, может быть, мы с Полиной тоже тут поживем, для верности?

— И где я вас поселю? — офигела хозяйка. — В детской комнатке вместе с Женей? Или в своей спальне? Комнат для гостей мы принципиально не делали, а то от родственничков из Зажопинска матрасом бы не отмахались. Да и зачем вам у меня жить? Женя тут целыми днями тусуется, что-то вы о моей безопасности все это время не особо пеклись. Что изменится, если она тут переночует? Думаете, зарежет меня во сне?

Половцев задумчиво покачал головой. Уверена, он и сам не понимал, есть ли основания для беспокойства.

— Да, кстати о родственниках. — я не была вполне уверена, что момент подходящий, но когда еще будет другой. — А что с твоей матерью?

— А что с ней? — удивилась Алена.

— Ну, ты с ней когда виделась?

— Даже не помню. — она немного нахмурилась. — Года два назад, думаю, или, может, год. А что?

— И она тебе не звонила после похищения сына? Это ж ее родной внук!

— Да звонила, конечно. — она досадливо махнула рукой. — Сто звонков от нее было, пока не заблокировала. Я в истерике билась, а эта… хотела подробности узнать, любопытство, понимаешь ли, замучило!

Я в диком удивлении смотрела на Алену. Почему она так думает о матери?

— Но она, наверное, тоже переживала… почему из любопытства?

— Да плевать ей всегда было на всех, кроме себя! — внезапно банкиршу прорвало. — Думаешь, она меня когда-то любила, заботилась? Да брось! Она и родила меня, наверное, чтобы муженька удержать. Он был талантливым хирургом, вот он меня любил на самом деле. Даже сказки на ночь читал. Представляете? Вернется домой после суток, причем, он же оперировал, не в кабинете своем сидел… подходит к моей постели и стихи Пушкина про ученого кота читает, к примеру. А эта… заездила папу до смерти, а как он умер, ей на меня вообще плевать стало. Выбила пособие по потере кормильца, сказала, что все отлично, с голодухи не помрем. На хлеб с маслом хватит, и довольно. А я молодая, красивая, мне даже новое платье не на что было купить! Из-за этого мне пришлось в эскортницы идти, а не в Литературный институт. А я ведь способная была, даже без всякого образования книги пишу!

Я вздохнула. Думаю, Литературный институт в данном случае и правда был бы ненужным излишеством.

— И все же, когда внук пропал…

— Да ты просто с золотой ложкой во рту родилась. — отмахнулась от меня Алена. — А моя, с позволения сказать, матушка, как узнала, что я за богатенького Буратино замуж вышла, тут же начала деньги вымогать — мол, ей так тяжело, приходится магазины убирать, а она старая, больная, ей на икорку не хватает. Я ей сначала как человеку объясняла, что не могу денег у мужа сразу просить. Он тогда решит, что я его не за красивую душу полюбила, а всего лишь считаю дойной коровой. Просила подождать хотя бы годик, потом я ей что-то обязательно подкину. Так нет же, трезвонила, ныла, мол, ей не прожить столько, помрет без моей помощи. Я ее тогда на пару лет в блок бросила. Потом как-то совестно стало, разблокировала, даже позвонила сама… но все та же песня. Деньги, деньги… плевать ей и на дочку, и на внука.

Я удрученно молчала, вспоминая скромную Варвару в старушечьих темных одеяниях, тратившую последние копейки, чтобы узнать, как там поживает Алена с Вадиком. Может ли быть, что она хотела это знать вовсе не из материнской любви, а лишь для того, чтобы выбрать удобный момент для очередной просьбы? Мне так не казалось… но что я понимаю в людях? Годами гоняясь за маньяками и убийцами, я считала, что узнала о жизни все… но может, надо было попытаться заглядывать в душу обычным людям?

— Блинов больше не хотите? — настроение у всех испортилось, и изумительные кружевные блинчики так и лежали аппетитной горкой на большом фарфоровом блюде.

Половцев, слегка помявшись, все же взял еще два блина, свернул в трубочку и начал торопливо жевать, запивая уже остывшим кофе. У меня вид холодных блинов аппетита уже не вызывал. Я протерла жирные руки одной из бумажных салфеток, большой запас которых лежал на столике, и хотела было задать очередной вопрос, но Алена меня опередила:

— Ладно, ребята, доедайте и отправляйтесь к себе, сейчас муж появится, он и так на взводе. — она решительно поднялась с дивана. — А тут еще Женя… надо завтра ее свозить домой за сменной одеждой, или халат ей купить, что ли… Сама она, похоже, в свою квартиру не сунется.

— Эй, ты сама ее сопровождать собираешься, что ли? — встревожился Половцев. — Даже не вздумай! Нас твой муж как раз для охраны нанял, если что, мы Женю сами свозим.

— Да-да, — рассеянно кивнула Алена, думая о чем-то своем. — Все, мои дорогие, ужин закончен, вон там дверь. Провожать не стану, дорогу сами найдете.

Мы поднялись и уныло пошли к выходу, понимая лишь то, что уже ничего не понимаем. Кто и зачем напал на Женю? Какой-то забулдыга, решивший ее изнасиловать? Но почему он гладил девушку по животу вместо того, чтобы рвать на ней одежду? Что за странная прелюдия, и почему он не довел дело до конца? Было ли вообще нападение, или девушка по какой-то неведомой нам причине решила переселиться в дом банкира?

Глава 15. Она вернулась?

Звонок Алены застал меня еще в постели. На кухне Половцев вовсю жарил блины, пообещав мне, что будет жарить гадов пока они не достигнут того ажурного-кружевного вида, которым потчевала нас вчера банкирша. Мне не особо верилось, что он выиграет соревнование со знатной поварихой Розой Марковной, но чем бы мужик не тешился… И вот сейчас, когда, судя по запаху, блины уже готовы, нам наверняка испортят аппетит. Прежде чем ответить на звонок, я взглянула на время: 10.33. И сегодня суббота, на минуточку! Вот же не спится неугомонной тетке!

— Алена, что случилось?

— Полина… я ее потеряла… — в голосе банкирши вместо привычной стали послышались слезы. — Я ее нигде не вижу!

— Кого потеряла? — я потихоньку начала раздражаться. Вроде, домашних питомцев у Алены нет. Может, она брошку где-то уронила?

— Женю. Ее нигде нет! — теперь ее голос звучал громко и истерично.

— Погоди… нет в доме? Так может, она вышла куда-то, в магазин, к примеру.

— Ты о чем? Я ее привезла в супермаркет “Гиперион”, он недалеко от нашего поселочка, там домашняя одежда на любой вкус. Она отправилась халат и ночнушку выбирать, ну, не хочу я, чтобы она по нашему дому ночью голышом шастала! Поэтому халатик оплатить обещала, только если длинным будет, ниже колен. Ну, а сама в кафе пошла, на первом этаже. Посидела там, потом решила тоже по магазинам прошвырнуться, ну, ювелирку там посмотреть. Ты меня осуждаешь? Да, я из-за Вадика ночами не сплю, но мне надо хоть как-то отвлечься! — она практически кричала. — В общем, погуляла по магазам, уже час прошел, я решила, что хватит ей халаты примерять, пора домой, Андрей скоро проснется. И вот — все три этажа обежала, но ее нигде не вижу! А телефона у нее нет, вчера тот урод растоптал. Куда она могла запропаститься? Может, ее тоже похитили?

— Все, я поняла, мы с Половцевым прямо сейчас выезжаем, ты только геолокацию скинь. — я тяжело вздохнула. Вот и поели блинов, называется. — Да, и не вздумай дальше по этажам бегать! Немедленно иди в кафе и садись в самом центре, чтобы вокруг все время люди были!

Быстро одевшись, я забежала на кухню и схватила прямо со сковородки еще горячий блин. Ой, какой горячий! Я выронила его обратно на сковороду и быстро передала суть дела. Половцев тоже тяжко вздохнул:

— Вот теперь почувствовал себя снова на любимой оперативной работе. Что ж, блинами закусим вечером. Щас по бутербродику и по коням.

Пока он одевался, я достала из холодильника колбасу, нарезала тонкими ломтиками, положила на ломтики белого хлеба и, гордясь своими кулинарными достижениями, отнесла в комнату и начала скармливать своему мужчине. Он жевал колбасу, застегивая джинсы, затем отнял у меня остатки бутерброда, запихнул в рот и быстро пошел к выходу. Жуя по дороге корочку хлеба, я бросилась за ним. Аппетит пропал, и завтракать, в принципе, уже не хотелось. Ладно, зато похудею, если и дальше так пойдет, к Новому году буду стройной березкой.

Мы загрузились в машину, Половцев сел за руль, и мы рванули, словно на гонках.

— Ты уверена, что Алена тебя послушает, и не выйдет из кафе? — озвучил он мой тайный страх. Еще не хватает, чтобы ее похитили! Вот говорил же я, надо было нам в доме банкира на ночевку остаться!

— Так ночью ничего не произошло. — на резком повороте машину слегка занесло, и я прикусила язык. — Оу! Ну чего ты так несешься! Лишние пара минут уже ничего не решат!

— Кто знает. — резко бросил он. — Тут все происходит с бешенной скоростью.

— А что происходит? Я не понимаю. — жалобно произнесла я. — Слушай, я тут подумала… А вчерашнее нападение на Женю — оно может быть связано с нападением на прежнюю горничную? Там на девушку якобы насильник напал, но тоже не изнасиловал, а только руки переломал.

— Так там хоть цель была понятна — девушку вывели из строя, чтобы на ее место кого-то устроить.

— Кого, Женю? А теперь тот же тип напал и на нее?

Машина резко притормозила возле невзрачного трехэтажного супермаркета с облезлой вывеской “Гиперион”, на большой бесплатной стоянке которого сразу бросался в глаза ярко-синий Рендж Ровер.

— Не знаю я. — Саша выскочил из машины, обежал вокруг и буквально выдернул меня наружу. — Может, тут вообще никакой связи нет. Может, какой-то урод на красные плащи вызверился. По городу бродят десятки психов, то, что мы не про всех слышали, ничего не значит. Пошли быстрее, а то еще и Алену из под носа украдут.

Мы буквально вбежали в супермаркет, повертели головой, слегка растерявшись среди многочисленных узких коридорчиков, паутиной расходящихся в стороны от центрального холла, увидели направо стеклянную дверь невзрачного кафе с разноцветными круглыми креслицами внутри, влетели туда и сразу же увидели Тихомирову, в какой-то прострации стоявшей возле кофейного аппарата. Официантки недоуменно косились в ее сторону, но брендовые бриджи и майка банкирши, а также крупная сумка с каким-то крутым логотипом как бы намекали, что эту даму обижать нельзя.

— Алена! — бросилась я к ней. — Вот и мы. Пойдем искать Женю?

— Да, давайте! — оживилась она. — Но я не понимаю, куда она могла подеваться? Тут и магазинов не так-то много!

— Зато изогнутых коридорчиков навалом. Словно люди квесты в лабиринте собираются проходить. — ворчливо заявила я, хотя, увидев нашу клиентку целой и невредимой, слегка успокоилась.

– — Да в туалет выйти могла. — пожал плечами Саша, которому тоже явно полегчало. — Мало ли, вдруг от пережитого стресса у нее случилось расстройство желудка.

Алена торопливо закивала, похоже, эта мысль просто не приходила ей в голову.

— Так, слушайте сюда. — Половцев решительно взял управление на себя. — Держимся вместе, не разбегаемся. Что у нас тут, только лестница? Лифтов нет? Это упрощает задачу. По коридорам внизу пока бегать не станем, сейчас поднимемся по лестнице на третий этаж, обойдем там все магазины, потом вы вдвоем зайдете в женский туалет, а я постою на стреме. Потом я зайду в мусжкой, а возле дверей подежурите вы. Затем те же трюки повторим на втором этаже и на первом. Вперед!

Небольшой организованной толпой мы послушно поднялись по широкой лестнице на третий этаж, прошли по длинному полукруглому коридору, и в первом же магазине белья наткнулись на Женю, в тщательно выглаженной короткой юбочке с оборками, с интересом рассматривающую манекен с надетыми на бедра кожанными ниточками, возможно, изображавшими трусы. Красный плащ без пуговиц она накинула на плечи, и в целом выглядела вполне безмятежно.

Пожалуй, сцену нашего обалдения можно было снимать крупным планом в любом кино, и Оскар был бы обеспечен.

— Евгения! — выкрикнула наконец Алена. — Где ты была?

— В смысле? — Женя аж вздрогнула от истеричного выкрика и обернулась к нам. — Алена Петровна, вы же сами сказали, что я могу походить по этажам, посмотреть красивое белье, выбрать себе халатик… Вот я и хожу.

— Но я только что пробежалась по всем этажам, тебя нигде не было!

— Да как же… ну может, я в примерочной где-то была. — девушка казалась искренне удивленной. — Ну да, бюстгальтеры мерила, еще кое-что. Я не думала, что у нас время сильно ограничено, иначе спустилась бы вниз и там вас ждала. А разве много времени прошло?

В самом деле, теперь у людей вся жизнь в мобильниках, и время они смотрят там же. Так что Женя осталась не только без связи, но и без часов. Но мы все тоже хороши. С чего взяли, что девушку похитили? Сразу можно было предположить, что они разминулись с Аленой просто потому, что Женя зависла на примерке белья. Вот сообразили бы это, не подрывались бы, как укушенные, успели бы позавтракать, грустно подумала я.

— Ну что же, все живы и здоровы. — с кислым выражением лица заметил Саша, тоже, похоже, вспомнив свежеприготовленные блинчики, которые так и не успел отведать. — Давайте в кафе нагрянем, перекусим немного.

— Не стоит задерживаться. — нервно ответила Алена, все еще пристально рассматривающая Женю, словно увидев ее впервые. — Я ведь так рано выехала специально, чтобы успеть вернуться до того, как Андрей проснется. Он любит, чтобы в спальню завтрак приносили, не стоит его нервировать. Женя, ты ж тоже знаешь, что нельзя задерживаться по выходным!

— Алена Петровна, честно, думала, что еще десяти утра нет! — девушка расстроилась так, что на глазах выступили слезы. — Мы ж выехали ни свет ни заря.

— Ладно, двигаемся все ко мне, тут недалеко, и Женя нам всем завтрак сервирует. — скомандовала Алена, возвращаясь к прежнему образу грозной амазонки. — То есть сначала Андрею конечно, а потом и мы подкрепимся.

На сей раз мы не стали возражать. Раз уж нам не дали возможности позавтракать дома, будет только справедливо, если накормят в гостях.

Мы с Сашей поехали на моей машине, Женя с Аленой — на синем джипе. После долго гудка ворота с легким скрипом отъехали в стороны. Горничная вышла, Алена поехала загонять джип в гараж. Сзади стукнула дверь, я обернулась — с папироской в руке во двор вышел охранник, молодой крупный парень с короткой стрижкой, похоже, недавно вернувшийся из армии.

— Проходной двор какой-то. — доверчиво пожаловался он Саше. — Сколько лет работаю, но такое только в последние месяцы началось. Все время то одни работают, то другие. Надо бы мне обновить список работников, а то вообще сплошные непонятки.

— Зачем тебе список? — в разговор вмешалась подошедшая сзади Алена. — Кому надо, сами калитку откроют. А кто через ворота, тех впускай, только если я или Андрей велим.

— Слушаюсь! — то ли в шутку, то ли всерьез важно ответил охранник, выпрямившись и выпятив грудь. — Не надо мне списка.

Алена развернулась, подала Жене знак, и та кинулась за ней к дому. Я пошла было за ними, но на полдороге остановилась и обернулась. Так и есть — Половцев стоял на прежнем месте, и вид у него был слегка встревоженным.

— А если серьезно — кого ты предпочел бы не впускать?

— Да это я так, мне-то что… — похоже, парень серьезно обиделся на хозяйку. — Если ее не колышет, меня тем более.

— А все же? Мне важно это знать.

— Да мне казалось, что поломойку недавно уволили. По крайней мере, больше недели ее не видел. — парень запнулся. — Или она в отпуске была?

— Больше недели… а когда видел? — Половцев побледнел.

— Да вот сегодня, вот только что. — удивился охранник. — То есть я ее в камеру видел, она через заднюю калитку вошла. Она ж код знает, через ворота незачем переться.

— И куда она пошла, в дом? — выкрикнул Саша.

— Ну да, а куда ей еще идти?

Не дослушав, мы развернулись и наперегонки побежали к дому.

Холл показался пустым, но, не успев испугаться как следует, мы услышали с кухни грохот посуды и громкие женские голоса. Ворвавшись туда, застали почти идиллистическую картинку: Алена, полусидя на широком кухонном столе, голосом императрицы отдавала приказы, а скромная Женя, виновато опустив голову, торопливо расставляла сначала на мраморной кухонном “островке”, а затем на подносе плошки с печеньем, блинами, маленькими тарталетками с лососем и икрой, и шоколадными конфетами. Вероятно, все это великолепие предназначалось не нам, а хозяину-банкиру.

Убедившись, что все живы и здоровы, Половцев слегка успокоился и, бросив мне: “Срочно звони Оскару!” повернулся к хозяйке:

— Вы коды меняли после похищения?

— Какие коды? — заморгала та глазами. Женя вроде хотела что-то сказать, но передумала и продлжила сервировать поднос полураспустившимися лиловыми хризантемами.

Я отправила Оскару и для верности Маше по смс-ке, и сосредоточилась на разговоре и пытаясь одновременно понять, не раздаются ли в доме подозрительные звуки, типа шагов или шумного дыхания. Но в доме царила полная тишина.

— Коды на калитках. — терпеливо пояснил Половцев.

— Да их менять — целый геморрой. — отмахнулась Алена. — И зачем? Вадика не из дома похитили, а даже если б отсюда, второй раз его точно не украдут.

— Эти коды, например, знает Наталья Костромская. Та самая, у которой недавно сгорела квартира, вместе с курткой вашего сына.

— Поломойка? — рассеянно переспросила Алена. — Ну да, знает. Но какая разница? Она сбежала давно, зачем ей сюда приходить? Разве что…

Она выразительно скосила глаза на Женю, сосредоточенно расставляющую на поносе салфетки в специальном держателе.

— Вот именно, незачем. Но ваш охранник уверяет, что она совсем недавно сюда вошла.

Вскрикнув, банкирша вскочила на ноги, Женя, сильно вздрогнув, уронила на пол большую красивую чашку, расписанную кофейными зернами, и закричала еще раз, когда горячий кофе ошпарил голую лодыжку. Но ни звон разбитого фарфора, ни крики встревоженных женщин не вызвали никакого отклика в доме. Неужели мы здесь одни? Ладно Наталья, ей не с руки себя выдавать, но где же хозяин?

— Алена, твой муж еще спит?

— Андрюша? Не знаю даже. — она нервно сплела пальцы в замок. — Он по субботам поздно просыпается, но в 11 утра обычно уже одет и требует кофе. Сейчас вообще который час? Что-то у меня в голове все спуталось…

— 11.32 — отрапортовала я, достав мобильный. — Поздновато для сна, не находите?

— Сейчас выясним. — решила Алена, и скомандовала: — Женя, бери поднос, и пошли!

— Всем стоять! — Половцев встал в проеме и скрестил руки на груди. — Никто никуда не выходит, ждем приезда опергруппы. По дому ходить сейчас опасно.

Дико посмотрев на него, хозяйка все же отошла к окну, немного подумала, достала мобильник и начала набирать какой-то номер. Даже от двери я услышала длинные гудки, но некто не торопился ответить на ее звонок.

— Андрей не отвечает… он на ночь всегда убирает звук, неужели еще спит? — она смотрела на нас широко раскрытыми глазами, но мы с Сашей отводили взгляды.

К счастью, ждать пришлось недолго. Вдали раздался звук полицейских сирен, и уже через несколько минут мы были избавлены от необходимости отвечать на тяжелые вопросы.

Глава 16. Убийца выходит на сцену

На сей раз в распоряжении полиции была целая гора видеороликов прекрасного качества, причем с разных камер — и с тех, что были во дворе банкирского особняка, и соседских, и с парковки возле “Гипериона.”. Айтишники СК сделали даже небольшой фильм из этих роликов. В нарушение всех правил Оскар сделал копию и принес ее домой, и весь воскресный вечер, а также еще полночи, мы вместе с Половцевым и Машей наслаждались этим странным хоум-видео в небольшой комнатке супругов Беловых.

Начинался он ранним субботним утром. В 9.21 Алена с Женей сели в синий Рендж Ровер и выехали со двора. В 9.33 их джип припарковался на большой стоянке возле “Гипериона”. Камера засняла обеих женщин, которые вылезли из машины и отправились в сторону супермаркета. К сожалению, камера была направлена только на стоянку, подходы к магазину она не захватывала.

Внутри “Гипериона” камер было мало, и в сферу их интереса попадали лишь парочка ювелирных и бутиков брендовой одежды. Тем не менее, пару раз на них попала Алена, задумчиво примеряющая массивное золотое кольцо в одном бутике и взвешивающая в руках массивные золотые туфли — в другом, и один раз промелькнула Женя, рассматривающая дорогую ювелирку через витринное стекло.

А параллельно шло другое кино. В 9.54 на парковке возле элитного поселка припарковались неприметные серые “Жигули” с замазанными грязью номерами. С водительского места вышла женщина в тонком черном плаще, из под которого виднелись очень длинные темные широкие брюки из какой-то синтетики, и с небольшим рюкзачком на плечах. Серо-бурые волосы, уложенные в немного растрепанное каре, яркая бордовая помада, сильно выходящей за контур губ, большие очки в роговой оправе… Даже если б я не видела фото из паспорта, смогла бы догадаться, что перед нами на большом экране — та самая неуловимая Наталья Костромская.

Периодически наступая на собственные непомерно длинные штаны, она, тем не менее, бодро отправилась вперед, по направлению к особняку Тихомировых. Дошла за четыре минуты, уверенно открыла служебную калитку, и скрылась в доме.

Но вот чего не успел нам рассказать охранник — вернее то, чего мы не дослушали — был выход Натальи из дома в 10.04. Проведя внутри ровно шесть минут, она вышла и все тем же быстрым, но уверенным шагом, и отправилась обратно на стоянку. На черном плаще не было видно следов крови. И в 10.08 невзрачный Жигуль отбыл в неизвестном направлении.

Что происходило в доме в эти 6 минут, увы, осталось вне нашего кино. Но догадаться было несложно. Судя по всему, Наталья, не теряя зря ни секунды, направилась в спальню банкира. В собственном доме он не запирал внутренние двери. Так что без без всяких помех незваная гостья зашла к нему, еще спящему, как обычно по выходным, выстрелила в висок из пистолета — вероятно, с глушителем, поскольку вне дома выстрела не было слышно — и спокойно удалилась.

Банкира нашли еще раздетого, наполовину свесившегося со своей постели. Простыня и наволочка были пропитаны кровью, на коричневых “тисненых” обоях красные брызги соседствовали с серыми комочками, крепко впечатавшимися в рифленую бумагу. Судя по положению на кровати, скрип двери и шаги все же пробудили беднягу, он приподнялся на локте и подался вперед, но осознать, что Наталья пришла по его душу, наверняка еще не успел. Возможно, кровь из разорванной артерии и попала на нее, но на тусклом черном плаще на экране сложно было различить красные пятна. По крайней мере, охранник Володя уверял, что вышла она точно в таком же виде, как и вошла.

Весь фильм занимал немного времени, но мы прокручивали его снова и снова, останавливал кадры, замедляли скорость некоторых эпизодов, запивая их литрами чая, которые терпеливо подавала нам измученная Маша. Дашутка снова простыла и весь день капризничала, и эту ночь подруга, кажется, собиралась хоть немного поспать…

— Маша, странная у нее какая-то одежда. — наконец сказала я. — Сейчас не лето, всего плюс 12 на улице, а плащик таким тонким выглядит… И брюки, они ж даже не из хлопка, они тепло не держат совсем. Вдобавок слишком длинные, я все удивляюсь, как она в них не упала ни разу.

— Такие плащи я недавно на распродаже в довольно дорогом бутике видела, они, кстати, непромокаемые. — Маша выглядела уставшей, и ее интерес к фильму к ночи уже угас. — Так что для осени самое то. Ни дождик не намочит, ни кровь внутрь не просочится. А брюки — так они тоже, думаю, одноразовые. Понятно же, что где-то кровь на них попала. А так — их просто выбросить можно, не жалко. И длина от брызг крови обувь защитит. Что они не шерстяные, вообще фигня — в юности я зимой на морозе гуляла в мини из кожзама, и ничего, жива до сих пор. Ей вообще всего пару кварталов пройти от машины и обратно. А что плащ скорее дождевик, чем для тепла — так откуда мы знаем, может у нее под ним мохеровый свитер?

— И трусы на меху. — кивнула я. — Понятно. Ну и что тогда нам дает этот фильм?

— Ничего. — задумчиво пробормотал Оскар.

— Получается, на Женю напали именно для того, чтобы она попросила прибежища у Алены? И чтобы наутро обе выехали из дома, оставив банкира одного? — Половцев тоже осунулся и выглядел совершенно измотанным. Мне кажется, больше всего страдало его самолюбие.

— Но как это можно было предугадать? — удивилась я. — Женя могла попросить приюта у подруги. Могла вообще заочно уволиться и из города уехать. Но ладно, допустим, она приехала после нападения к хозяйке — но никто не мог точно знать, что назавтра они выедут из дома, и уж точно никто не знал, во сколько это случиться!

— Если убийство планировала женщина, все она могла предвидеть. — возразила Маша. — Вам еще чаю налить?

— Не надо. — быстро ответила я, поскольку мужчины явно колебались с ответом. — Да как такое угадать?

— У Жени телефон уничтожили, она даже позвонить подругам не могла, номеров-то наверняка не помнит наизусть. У молодых сейчас все контакты в мобильнике. — Маша говорила монотонно, словно засыпая. — А поехать на удачу не решилась бы. Вдруг подруги дома не будет? Или нельзя у нее ночевать? Она так испугалась, в таком состоянии по городу не поездишь. Ну и вот. Насчет уволиться и уехать — да куда она могла податься без телефона? А на гостиницу деньги нужны, она за месяц у банкира, так понимаю, не слишком много заработала. Так что, в лесу жить будет?

— Хорошо, Наталья за ней долго наблюдала, допустим, это просчитать могла. — согласилась я. — Но что они куда-то поедут рано утром?

— А вот тут непонятно. — согласилась Маша. — Может, кто-то наблюдал за домой Жени? Если б та захватила с собой халат и сменную одежду, не пришлось бы никуда ехать. Но она в панике про все забыла. А значит, могли предположить, что утром хозяйка ее куда-то отвезет, причем пораньше, пока банкир не проснулся. Наталья его распорядок, думаю, лучше Алены знала.

— Или более простой вариант. — включился в обсуждение Саша. — Охранник увидел, как Рендж выезжает со двора, и подал сигнал сообщнице. Тогда понятно, почему он выстрела “не слышал”, никакого глушителя не надо. Кстати, это тот же охранник, который дежурил в день похищения?

— Проверим. — Оскар уже с трудом шевелил языком. — Опять же — даже если так, доказать это мы не сможем. Разве что он ей прямо по телефону звонил, со своего номера. Но даже самые тупые преступники для таких дел используют секретные чаты либо мессенджеры.

— В любом случае, Наталья была на низком старте. — не унималась я. — Даже если и не знала заранее точное время. И сообщник у нее был из приближенных к дому, иначе она не могла знать даже то, что код на калитках не сменили. Понимаю, что охранник выглядит подозрительно, но логичнее предположить, что ее сообщницей была Евгения. Тогда, кстати, и куча вопросов сразу отпадает — почему насильник так странно себя вел, почему не стал насиловать, почему она никаких вещей с собой не захватила, а ведь полиция ее из дому привезла. И она могла тем же вечером договориться с Аленой об утренней поездке, и сразу дать знать Наталье.

— Еще недавно ты уверяла, что Евгения — это и есть Наталья. — ехидно заметил Саша, а Оскар, нахмурившись, спросил:

— И как же она связалась с сообщницей, гаджетов-то у нее с собой никаких не было?

— Да может, они заранее все распланировали. — пожала я плечами. — Обе изучили хозяйку за полтора-то месяца работы. А может, у Жени все же была “левая” мобила, мы ж ее не обыскивали при входе.

— А зачем вообще такой сложный план? — Маша пыталась проснуться и принять живое участие в обсуждении, но получалось пока не очень. — Банкира нельзя было пристрелить без этих вот ухищрений?

— Да вообще он один только дома и оставался. — пожал плечами Оскар. — И то, только в эту субботу. Обычно по выходным там и супруга, и горничная, это если забыть про охранника у ворот — так он и сидел в своей будочке. А в банке охрана серьезная, плюс его в машине возил шофер с оружием, и еще личный бодигард всюду сопровождал. То есть хороший снайпер достал бы, наверное, с крыши соседних с банком домов… но вот ушел бы от погони? Это только в фильмах злодеи ловко убегают по крышам, перепрыгивая с одной на другую, в жизни все не так просто. Чаще ловим.

— Рада за вас. — сухо сказала я. — Но вот мы уверены, что либо охранник, либо горничная заодно с убийцей. Может, даже оба в деле. А между тем, Алена сейчас осталась дома именно под присмотром этой парочки. Или вы ей полицейскую охрану выделили?

— Слушай, не вредничай. — поморщился Оскар. — Поставили мы возле ее дома патруль, не переживай. Кстати, вы с Сашей по договору должны ее охранять, почему же вы тут, а не там?

— А нас Алена выставила сразу после того, как нашли ее мужа с пробитой головой. — неохотно пояснила я. — Устроила истерику, что мы лохи бесполезные, и велела убираться. Я подумала, что она потом немного отойдет, и мы вернемся, но увы — трубку она больше не берет, мы вчера вечером пытались так прорваться, но охранник сказал: никого велено не пускать.

— Ну вот и успокойся. — кивнул Оскар. — А вообще, сразу скажу — хотели бы убить супругу банкира — никто не стал бы ее из дома выманивать. Пристрелили бы обоих сразу.

— Ну, вообще это намного сложнее, — возразила я. — Их же надо в постели застать, а не гоняться по двум этажам за разбегающимися людьми. И вдобавок угадать то время, когда посторонних нет. То есть либо рано утром, пока не пришли горничная и повариха, либо уже после полуночи. Как думаешь, Наталья могла спокойно ночью прийти, или в 7 утра? И охранник сделал бы вид, что так и надо, когда поломойка по ночам ходит, если всегда убиралась утром?

Я повернулась за моральной поддержкой к Половцеву, но он хмурился, смотря в пол и погрузившись в какие-то свои невеселые мысли. Наконец, почувствовал мой взгляд, поднял потемневшие глаза и тихо сказал:

— Похоже, банкирскую семью решили вырезать под корень. И я не уверен, что мы сможем этому помешать.

Глава 17. “Дневник наемной убийцы”

“Постепенно я осваивала все новые, разнообразные приемы убийств. Я меняла внешность — парики, цветные линзы, макияж, и по желанию могла становиться то юной красоткой, то невзрачной теткой средних лет.

Новая жизнь захватывала меня все сильнее, иногда казалось, что это и есть мое настоящее призвание. Нет, я не кайфовала от непосредственно убийств, мне нравилось совсем другое — чувство всемогущества, возникающее, когда еще недавно важный чиновник или олигарх, от взмаха руки которого зависела жизнь десятков людей, вдруг оказывался передо мной беззащитным, как новорожденный ягненок.

Мне поручали самые сложные дела, заказы шли на тех чиновников или олигархов, к кому обычным способом было не подобраться. Теперь я уже сама придумывала план, и говорила, какие помощники мне нужны. Частенько приходилось работать в паре с моим компаньоном зеком. Секса у нас, разумеется, не было, и даже попыток к нему больше не припоминаю — полагаю, после первого опыта на меня у него просто не вставал. Но товарищем он был надежным, как скала, и все приказы выполнял в точности и с удовольствием. Он запоминал длинные монологи, которые я заставляла выучить наизусть, с разбивкой по ролям. Прекрасно сидел в засаде, сливаясь с окружающей обстановкой. Даже мне, знающей, где его искать, иногда было сложно обнаружить его, к примеру, в темном подъезде. Он без всяких возражений ломал женщинам руки и ноги, насиловал, душил леской-удавкой, а иногда и голыми руками — на их крепость жаловаться не приходилось. С мужиками было сложнее — но приемами восточных единоборств он тоже владел неплохо.

Я же не обладала богатырской силой и не занималась вольной борьбой, потому приходилось выкручиваться хитростью. К примеру, в совершенстве освоила электрошок. Он был особо полезен, когда вырубить предстояло сразу двоих, к примеру, бизнесмена и его охранника, и даже заранее подготовленный шприц с самыми совершенными лекарствами не помогал. Но главной обманкой была моя хрупкая внешность и невинный взгляд — от меня просто не ожидали подвоха.

Любовников я заводила не так уж часто, и аккуратно принимала противозачаточные, но один раз они не сработали, и я все же залетела. Спохватилась лишь на довольно позднем сроке, и кажется, впервые в жизни перепугалась. Рожать? Но о детях с моим образом жизни не могло быть и речи, так что пришлось идти на подпольный аборт. Он прошел неудачно, и доктор предупредил, что детей у меня, скорее всего, уже не будет. Не скажу, что в юности это известие показалось полной катастрофой, но замечательный образ роскошного будущего покрылся слоем пыли и мелких трещин, словно антикварный полированный стол, выставленный дождливой осенью на балкон. Деньги я по-прежнему зарабатывала огромные, но о чем мне теперь было мечтать? О вилле на подставное лицо? Об особняке, по которому мы тоскливо, словно привидения, станем бродить вдвоем с атлетом-мужем?”

*******************

— Ну и что теперь нам делать? — наш шеф Рядно сидел в своем широченном кресле, картинно обхатив рукам и могучую голову со растрепанной шевелюрой. — Договор-то у вас подписан с покойником! И лишь часть гонорара уплачена, остальное он как раз на днях перекинуть собирался. К кому теперь претензии, к его вдове? Так она как бы вас не обвинила в плохой работе!

— Мы вовсе не банкира должны были охранять, — вздохнула я, порадовавшись, что отговорила Половцева сопровождать меня на встречу с начальством. Ему и Алены в субботу хватило. — А вдова цела и невредима. Кстати, с ней договор у меня тоже есть. Ты сам составлял.

— И как, соблюдает она эту бумаженцию? — ехидно осведомился Рядно. — Чего ж ты ее не стережешь?

— Она пока неконтактна. — спокойно пояснила я. — Словом, давай поставим это дело на паузу. Заработали мы с Сашей тебе достаточно, если что, просто уйдем на недельку в отпуск.

Мобильник в кармане широких брюк завибрировал, я посмотрела на дисплей: Саша!

— Да, я у Тимофея сижу… Кого? Ты уверен? Ну да, ее привезут, и я подъеду, согласна!

Я повернулась к насторожившемуся Рядно и торжествующе сообщила:

— Я сегодня же увижу Тихомирову!

— Но это ж не она звонила? — удивился он.

— Звонил Саша. Грибники нашли в лесу очередной труп, судя по всему, женщины лет 55–65. Лицо сильно обезображено, но это может быть Варвара Никитина, мать Алены. Поэтому Тихомировой придется приехать на опознание в морг, там я ее и перехвачу.

— Думаешь, после такого приятного события, как опознание в морге, она настолько смягчится, что согласится с тобой побеседовать? Особенно если окажется, что там и правда ее мать?

— Не знаю. — честно ответила я. — Они никогда не ладили. Я вообще не думаю, что в этом мероприятии есть особый смысл — если лица там, как мне сказали, вообще нет, то по волосам и одежде Алена ее вряд ли опознает. Они не виделись больше года. Но в любом случае, это шанс к ней вообще подойти, поскольку в дом она нас больше не впускает.

К моргу я приехала одна. Саша меня сопровождать категорически отказался, и я его вполне понимала. У меня тоже до сих пор звенели в ушах оскорбления, которыми осыпала нас Алена после того, как мы ввалились в спальню банкира и увидели его, полусвесившегося с кровати, с еще не подсохшей кровью, залившей половину лица. Ее истерику я понимала, но ведь мы с Половцевым точно не были виноваты в его гибели. Все утро мы охраняли Алену, а следить за домом мы и не нанимались!

Более того — накануне Половцев как раз предупреждал банкиршу о том, что ей не следует никуда выезжать вместе с Женей, очень уж странно выглядела рассказанная горничной история. Саша предлагал свои услуги, готов был приехать и отвезти Женю, куда та пожелает. Но нет, Алена поступила так, как подсказала левая нога, а теперь виноваты во всем мы!

Тем не менее, всерьез обижаться на убитую горем женщину, у которой похитили сына и застрелили мужа, я не могла. Пусть она была к нам несправедлива, но как раз сейчас она больше всего и нуждалась в нашей защите. И я была полна решимости это объяснить. Пусть она заключит договор с другим охранным агентством, если не доверяет больше нашему профессионализму, но пока такого договора нет и охрана к ней не приставлена, мы должны быть рядом.

Возле приземистого серого морга царила привычная суета. Украшенный черными орхидеями катафалк ждал уважаемого клиента, ряды скромных машинок парковались неподалеку, оттуда, как муравьи, входили-выходили люди, со скорбными либо растерянными лицами. Опознания и вскрытия подозрительных усопших проводились с другой стороны, там дежурила полиция, и такого людского потока не было и в помине.

Пропуска у меня не было, да и на опознание я не стремилась. Вот уже больше двух лет разорился гадальный салон, где я была хозяйкой. Я оказалась плохой бизнес-вумен, да и прорицательница, вероятно, из меня не очень, хотя люди не жаловались. В любом случае, салон служил для меня отличным источником всех городских новостей, никакой сайт или радио не могли с ним сравниться. Да и поговорить могла с самыми разными людьми. А теперь с трудом припоминала, как выглядела Варвара, когда ко мне приходила? О чем она спрашивала? Не факт, что узнала бы ее на улице, и уж тем более не узнаю в трупе без лица.

По словам Саши, грибники нашли ее довольно далеко от болотца, где в овраге лежали тела Скворцовых. Пожилая женщина с разбитым лицом лежала в густых зарослях какого-то колючего кустарника, куда, по идее, ни один нормальный человек бы не сунулся. Но пожилая супружеская пара не столько собирала грибы, сколько заботилась о моционе небольшого кокер-спаниеля, а вот он как раз любил шарить по непролазным кустам. Обычно ползал между ними пару минут, и выбегал страшно довольный, усеянный густым репейником, который, казалось, проще отстричь вместе с длинными ушами, чем вычесать. Но на этот раз он так жутко завыл прямо из глубины кустарника, что несчастные хозяева, не раздумывая, бросились на подмогу собачке. И довольно быстро поняли причину ее паники — между колючими ветками полусидело мертвое тело. Длинная серая юбка, старушечьи ботинки, седые волосы, растрепанные и свалявшиеся в окровавленный колтун — и багровая плоская масса вместо лица.

Оскар сказал, что примерно женщина погибла где-то в районе 16–18 сентября, опять же, точнее сказать было уже сложно.

Синий Рендж Ровер стоял неподалеку от меня. Я задумчиво наблюдала за снующими возле морга людьми, и чуть не пропустила выход Алены. Она в строгом черном плаще и черной шляпке с узкими полями шла в сопровождении Жени, сменившей красный плащик на черную куртку. Под густо накрашенными глазами залегли глубокие темные тени, но в целом она выглядела куда менее потрясенной, чем даже Женя. Я выскочила из своей машинки и кинулась ей наперерез.

— Алена, там действительно твоя мать?

— А, это ты? — она с некоторым удивлением посмотрела на меня. — Быстро ж ты сообразила, где меня искать. Если б так похитителей искала… А на твой вопрос мне нечего ответить. Понятия не имею. Насчет одежды — вообще странно. Когда мы жили вместе, восемь лет назад, у нее не было такой уродской юбки и ботинок. Готова была поручиться, что такое уродство она в жизни не наденет. Но вот же… Волосы седые, но у кого в таком возрасте не седые?

Она говорила неуверенно, словно уговаривала сама себя.

— А какие-то особые приметы есть?

Она лишь пожала плечами.

— У меня ДНК взяли, будут определять. Но все же мне кажется, вряд ли это она. Кому понадобилось бы ее убивать?

Я промолчала, подумав о том, что Варвара могла что-то знать про похищение. Более того — она могла быть и непосредственной участницей. Но теперь это было уже неважно. Если и была какая-то ниточка, то она давно оборвалась.

— Ладно, ты сердишься на меня? — внезапно спросила Алена. — Я понимаю, что наговорила лишнего в субботу. У меня просто крышу сорвало, когда Андрея там увидела.

— Я понимаю.

— А твой мужик явно не понимает. — усмехнулась она. Женя стояла молча, опустив глаза. — Небось, обиделся? Он же такой умный, предупреждал, чтобы я дома сидела. А я не послушалась… и еще вас обругала. Обиделся, верно?

— Ничего, успокоится. — я невольно передернулась, прествавив, сколько сил и нервов уйдет на то, чтобы успокоить Половцева. Разве что он не такой обидчивый, как остальные мужчины, у меня еще не было шанса это проверить.

Алена немного помолчала, зачем грустно сказала:

— Андрея убили, Вадика похитили… а я почему-то еще жива. Как думаешь, буду следующей?

— Нет. — решительно сказала я. — Видимо, от тебя что-то нужно, иначе тоже бы убили, вместе с мужем.

— Да? Возможно. Мне, наверное, уже нечего бояться, самое плохое уже произошло… но все равно страшно.

Она поежилась и скрестила руки на груди.

— Самое ужасное, что убийца так легко оказалась у меня дома. И никакой охранник не воспрепятствовал. Я его уже уволила, у меня теперь за другой охранной фирмы будут сразу двое сидеть. Но они ж тоже могут лохануться? Или продаться? И код на калитках я сменила. Знаю, глупо запирать конюшню, когда лошадь увели. Но я еще жива… и я буду бороться за свою жизни! — внезапно выкрикнула она. — И Вадика я найду!

Она перевела дыхание.

— Полина, вызывай своего мужика, поехали ко мне. Вы будете охранять меня лично. Почему-то вам я верю. Только вам, и больше никому.

Глава 18. Странные потеряшки

Голова у начальника СК Оскара Белова просто раскалывалась. На него давили и сверху и снизу, и губернатор и пресса, но дело только все больше запутывалось, увязало, словно в паутине, в десятках мелких и крупных странностей.

Кто мог стоять за похищение семилетнего Вадика Тихомирова? Партнеры по бизнесу его отца? Конкуренты, обиженные ипотечные заемщики? А может, проучить хотели мать Вадика? Могли ли у нее, в свою очередь, быть серьезные враги? Где сейчас ребенок, жив ли он? Если целью был выкуп — зачем убили банкира Тихомирова? Решили, что из несчастной матери можно выбить больше, чем из крутого бизнесмена? Вопросы росли, накапливались, как снежный ком, и грозили завалить следствие, лишив его последних глотков воздуха.

Самое печально, что возможные фигуранты дела исчезали, как будто растворялись в тумане. Пропали, а затем нашлись убитыми супруги Скворцовы. Убили парикмахершу Катю, вроде бы, видевшую шофера… и может, вовсе не его? Скорее всего, Скворцов был убит в день похищения, и вряд ли он гулял по тупиковой улочке пару дней спустя. Может, она вообще соврала подруге… но зачем? Хотела заманить на глухую улочку без камер и прохожих, но одну? Некто, стоявший за ней, не ожидал, что Алена приедет с двумя охранниками?

Исчезла, а потом снова на мгновение появилась загадочная библиотекарша Наталья Костромская. Вот ее появление было зафиксировано не только охранником Владимиром Старенко, но и многочисленными видеокамерами. Владимира допрашивали часами, и потом за сутки закрыли в СИЗО, опасаясь, что и он бесследно исчезнет. Охранник никуда не делся, но и пояснить что-либо путное не сумел. Да, он не знал, что Наталья внезапно исчезла из дома еще 16 сентября, и что ее подозревают в соучастии в похищении ребенка. Он даже не был уверен, что она не появлялась на работе больше недели — работа через двое суток на третьи не давала ему такой уверенности, уборщица могла просто приходить в те дни, когда он отдыхал. Поэтому он спокойно отнесся к тому, что субботним утром Наталья вошла в дом. Вот когда она вышла всего через 6 минут, слегка обеспокоился, но опять же, что ж ему — бросать пост, бежать за ней и расспрашивать, что означал сей короткий визит? Словом, несмотря на все подозрения, что-либо предъявить ему не удалось, и через 48 часов, скрепя сердце, Оскар его освободил.

Насчет пожара в другом городке, где жила раньше Костромская, Оскару не хотелось даже вспоминать. К счастью, дело о поджоге и убийстве не передали в наш город, и Оскар не желал получить его и впредь. Понятно, что Наталья побывала на старой квартире… но что это давало следствию? То, что она замешана в похищении Вадика, было понятно и без этих подробностей. А уж после убийства банкира вопросов вообще не оставалось.

Опять же, объединение нескольких дел из разных городов означало создание бригады, куда наверняка прибудут еще и высокие чины из Москвы. И давление на местный СК, и без того невероятно сильное, станет просто невыносимым.

Но теперь ко всем заморочкам еще добавилась загадка исчезнувшей Варвары Никитиной и трупа неизвестной женщины неопределенного возраста. Алена Тихомирова не сумела опознать женщину, а срочно проведенный анализ ДНК показал, что никакого родства между ними нет, то есть убитая женщина не имела отношения к Алене. Но кем же она была? Оскар лично проверил все заявления о “потеряшках”, отложив в сторону пару сообщений о пропавших женщинах 50–70 лет, с седыми волосами. Теперь предстояло взять у их родни ДНК, и потребовать, опять же, срочных анализов. Ну, потребовать то можно, а вот получить… И опять же, возможно, женщина пропала вовсе не из нашего города, а из соседних деревенек. И вполне вероятно, что она жила в одиночестве, и заявления о ее пропаже вообще еще не подано. Но обращало внимание то, что лицо женщины было специально изуродовано, а пальцы рук сильно расплющены. Кто-то сильно не хотел, чтобы убитую опознали.

По камерам в супермаркете посмотрели, как Варвара выходит из магазина — юбка, выглядывающая из под длинного старого плаща, была похожа на ту, что нашли на покойнице, да и ботинки тоже. Но увы, не одежда, ни обувь не были эксклюзивом, они продавались на вещевом рынке годами, и, похоже, половина пенсионерок покупали именно их.

Но на этом непонятном трупе сюрпризы не закончились. В устье нашей небольшой речушки нашли зацепившееся за корягу тело достаточно молодой женщины лет 25–35, с короткими русыми волосами, перебитым носом и выдавленными глазами. Все пальцы на руках были переломаны в суставах и так разбиты молотком, что для опознания не годились бы даже в том случае, если б тело не распухло и не разлезлось бы от долго пребывания в воде. И снова следователи до боли в глазах перебирали заявления о пропавших без вести в сентябре молодых женщинах. Их оказалось на порядок больше, чем исчезнувших пожилых, и на проверки каждой снова требовалось время, которого просто не было. Причем, снова сохранялась вероятность, что именно эта погибшая была не из нашего города, или просто жила одна, и заявление о пропаже подать было некому. Или пропала она намного раньше, просто убита была осенью?

Времени и сил на эти проверки требовалось много, а вот будет ли толк? Связаны ли эти неопознанные трупы с похищением сына банкира? Уверенности в этом у Оскара вовсе не было. Парикмахерша Катя и супруги Скворцовы не были изуродованы, в отличие от неизвестных потеряшек. Может, единственное, что объединяло эти криминальные смерти, было только примерное время гибели — середина сентября?

*****************

Мы без всякого дела до позднего вечера просидели в гостях у Алены. Бедная Женя просто сбивалась с ног, выполняя многочисленные капризы хозяйки. То нам приносила кофе, то взбитые сливки, то какие-то замысловатые коктейли из апельсинового и ананасового сока, текилы и лимона. На вкус это было чистой отравой, но Алена хлестала напитки залпом, и требовала того же от нас. Дело закончилось тем, что из кухни появилась взбешенная Роза Марковна и заорала, что немедленно увольняется, если ей снова закажут что-то столь дикое, как сок с текилой.

Алена велела нам ночевать тут же, в спальне убитого банкира. Кровать, где его застрелили, была уже отмыта, матрас поменяли, но все равно сама мысль, что мы с Сашей ляжем там, где на днях свисала его простреленная голова, вызывала легкую тошноту. Но банкирша была непреклонна — мы ночуем у доме, и точка. Если раньше ей не хотелось заморачиваться охраной, то теперь даже два охранника во дворе не давали чувства безопасности.

— Я думала, что все позади. Надо только Вадюшу найти. Ну кому понадобилось убивать Андрея? Зачем, вы мне скажите??? Они хотят вырезать всю нашу семью? Полина, как ты думаешь — Вадик тоже убииииит? — с пьяными всхлипываниями простонала она.

Я промолчала, не зная, что ответить. Убит ли ребенок? С одной стороны, раз до сих пор не поступило никаких требований о выкупе, это более чем вероятно. С другой стороны — Алену зачем-то оставили в живых, возможно, как раз чтобы получить этот самый выкуп?

— Или это все поломойка… она вонзе-возненавидела нас? Может, Андрей к ней приставал? Женя, отвечай, только всю правду: мой муж приставал к прислуге? Вот тебя он лапал? Честно отвечай, я не рассержусь!

Горничная вздрогнула и дико посмотрела на раскинувшуюся на диване хозяйку в махровом банном халате. Сделала пару неуверенных шагов к ней поближе, затем слегка наклонилась и тихо произнесла:

— Не знаю даже… пару раз хлопнул по заднице… это считается?

— Ни фига себе, что ттты… молчала?

— Да он вообще хороший был. — внезапно вспыхнула девушка. — Ну погладит бедро… а потом на столе чаевые лежит, бывало, по 10 тысяч сразу! А за месяц сколько набегало! Можно новую шмотку купить! Я от подруги знаю, ее хозяин в углу зажимает, облапает всю, прямо как меня тот урод… и ничего, вообще ни копейки лишней на заплатит!

Она осеклась и, сжавшись, снова отошла куда-то в угол. Алена сидела с отсутствующим лицом, словно заснула. Лишь через пару минут она резко подняла глаза:

— Значит, он мог. И Наталью тоже.

Она откинулась на спинку дивана и закрыла глаза, потом хрипло прошептала:

— Я думала, что такая красивая вся из себя, что он мне верен… он же и со мной едва-едва… думала, ну и что что старый хрен, зато верный… Я к нему привыкла, даже, наверное, полюбила… — она закрыла лицо руками с почти облупившимся маникюром, давно требующим радикального обновления.

— Так он и был верным. — впервые за весь вечер подал голос Половцев. — Только за попу девушек лапал, больше-то не мог ничего.

Я слегка передернулась, а она нервно засмеялась, резко опустив руки:

— Ну да, верен поневоле. Но я-то думала, что единственная! Что он уже нагулялся. Да неважно… но неужели его за это? Эта поломойка… да на нее ни один мужик в здравом уме бы не позарился! Если Андрей ее и облапал когда, должна была его благодарить, в ножки кланяться! А она его… в голову…

Мы с Половцевы переглянулись. Нет, как-то не похожа была эта затянувшаяся история на простую месть за чисто женскую обиду. Скорее, у преступников был какой-то долгоиграющий план, вот только какой?

Приближалась полночь, повариха давно ушла, хозяйка демонстративно зевала, а бедная измученная Женя тихо сидела где-то в уголке, ожидая дальнейших распоряжений.

— Ид-идемте баиньки! — Алена решительно поднялась на ноги, но покачнулась и плюхнулась обратно на диван. Женя кинулась ей на помощь. Общими усилиями они поднялись, и горничная повела хозяйку в спальню.

Мы с Сашей остались в холле. Идти в спальню убитого как-то не хотелось, и любимый мужчина предложил заночевать тут же, на диване. Все равно хозяйка упилась так, что до утра и носа не высунет.

Не раздеваясь, мы улеглись рядышком на узкий диванчик, укрывшись легким шелковым покрывалом, совершенно не дающим тепла. Несмотря на моральную усталость, сон никак не приходил. Половцев размеренно дышал рядом, но похоже, тоже не спал. Мысли лезли в голову все разом, путались, и я с грустью думала, что наш с Сашей роман как-то слишком быстро стал обыденностью, крепкой дружбой боевых товарищей. Вокруг убийства, похищения, а мы все бегаем по кругу, как белки, и некогда даже взглянуть друг другу в глаза.

Наконец, я провалилась в легкое забытье, и тут же откуда-то из темноты пришел мой первый Саша. Она гладил меня по голове, приговаривая:

— Разве ты не видишь, что тут мой двойник? Ты любишь меня, а не мое отражение. Откажись от него, и небо вокруг прояснится.

Во сне я понимала, что его давно нет на свете, из глаз на подушку катились крупные слезы, и я безуспешно пыталась сказать, что все прошлые годы — это черновик, только черновик, и еще не поздно все откатить назад. Я потянулась бы к нему, моей первой незабываемой любви, но тут из спальни вылетела Алена с громким криком:

— Похититель мне написал!

Глава 19. Выкуп

Наша неразлучная четверка сидела в кафе злополучного супермаркета “Гиперион” — Алена с Женей, и мы с Сашей. Я нервничала все сильнее, хотя не раз попадала и в более опасные ситуации. Но эта поражала именно какой-то абсурдностью, нелогичностью. Для чего было собирать нас всех здесь?

То есть, справедливости ради, похититель вовсе не стремился увидеть нас вместе. Алене просто приказали ни в коем случае не сообщать в полицию. Сопровождался приказ твердым обещанием, что, если вблизи супермаркета обнаружиться хоть одна патрульная машина или хоть один переодетый полицейский, мальчик будет немедленно убит. И надо сказать, мы все поверили в эту угрозу. Увы, но сомневаться в кровожадности похитителя не было причин.

Кроме того, в утреннем послании по вацапу Тихомировой велели собрать все имеющиеся в доме драгоценности, завязать их в небольшой тканевый мешочек, и прибыть 10.50 в кафе-стекляшку в “Гиперионе”. Похититель доставит туда же Вадика, и передаст его из рук в руки в обмен на ценности. Чтобы убедиться в том, что не будет обмана, перед обменом надо сфотографировать содержимое мешочка, послать на мыло, которое похититель укажет отдельно, и тут же отправиться с ним туда, куда прикажут. Что до мальчика — его фотографию тоже прислали. Ребенок был в той же синей школьной форме, в которой его забрали из школы, без куртки, сильно осунувшийся, его глаза за толстыми стеклами очков были лишены выражения.

— Но он жив, вы понимаете? — ранним утром Алена приплясывала на месте, не обращая внимания на наши вытянувшиеся лица. — Мне его сегодня вернут! Я побежала собирать украшения!

Мы с Половцевом, слегка оглушенные, сидели на диване, пытаясь сообразить, что нам делать дальше. То есть что делать именно нам, было понять — выполнять свои прямые обязанности телохранителей. Но по-хорошему, к супермаркету надо было вызвать полицию, или хотя бы сообщить Оскару, чтобы поставили засаду. Но, глядя на порхающую по холлу Алену, я чувствовала, что меня охватывает нечто вроде паралича. Просто не поднималась рука, чтобы кому-то позвонить. Ведь если сделка по обмену сорвется, виноваты будем мы с Сашей. Даже если преступник обманывает, даже если он не собирается отдавать ребенка — мы не можем препятствовать Алене.

— Едем с ней, никому не сообщаем. — по сильно охрипшему голосу Половцева я поняла, что его мучают те же сомнения. — Ничего, справимся сами.

Я с трудом удержалась, чтобы не кинуться ему на шею. Это же надо — он просто озвучил мои собственные мысли!

Тем временем Алена, надев короткие серые бриджи и какую-то тонкую не по погоде темную майку, собирала на журнальном столике целую горку каких-то сережек, браслетиков и колечек, и теперь деловито завязывала их в черный траурный платок, сооружая из него что-то вроде котомки. Закончив, сдернула с крючка на стене длинный лиловый плащ, схватила завязанный узлом платок, перекинула через плечо большую темную сумку и с гордостью посмотрела на нас:

— Все, ребята, ждите здесь, я поехала.

— Стоп! — Половцев резко поднялся. — Едем вместе.

— Да вы что? — ахнула Алена. — Он же сказал… Нет, вас я не возьму!

— Он запретил сообщать ментам. — веско произнес Половцев. — Мы — частная охрана.

— Нет, не буду рисковать. Лучше я Женю возьму. Евгения, подъем! Живо одевайся!

Не обращая внимания на ее крики, Саша пошел к выходу, я поспешила за ним.

— Мы что, вот так ее отпустим??? — спросила я, догнав его почти у ворот.

— Если не возьмут в свой джип, поедем следом на твоей машинке. — на его щеках играли желваки. — Дамочка играет с огнем. Мы все равно там будем, хочет она или нет.

Синий Рендж Ровер выехал из гаража и затормозил рядом с нами:

— Вы же все равно поедете к “Гипериону”? — спросила Алена, открывая водительское окошко. — Ладно, садитесь. Мне и в самом деле не запретили брать охрану.

И вот теперь мы в некоторой растерянности сидели за столиком в кафе-стекляшке, пили невкусный кофе, и ждали сигнала. Женя, в красивом сиреневом спортивном костюме, но с растрепанными каштановыми волосами, обычно уложенными в аккуратное каре, сейчас выглядела так, словно ее вытащили из постели и силой куда-то поволокли, не дав даже причесаться. Впрочем, вероятно, так оно и было, по крайней мере, никакой верхней одежды на девушке не оказалось. Она явно сильно нервничала: то покашливала, то пыталась накрутить прядку волос на палец, то приглаживала волосы, и вообще вела себя как школьница, застигнутая матерью во время курения за углом.

— Может, я быстренько сбегаю в киоск, тут рядом, расческу куплю? — внезапно подняла она карие глаза.

— Беги. — кивнула Алена, не отрывая глаз от смартфона. Половцев как-то дернулся, вроде бы, хотел проводить Женю, но передумал. В конце концов, опасность сегодня грозила не ей.

Девушка вышла из стекляшки и завернула за угол, а Алена чуть слышно вскрикнула и показала нам дисплей. На ее вацап пришло сообщение:

“Твой сын здесь. Сфоткай для меня содержимое мешочка, получишь дальнейшие инструкции”

Она бросила на квадратный столик котомку из платка, потянула узлы, и быстро сфоткала ярко блестевшую в электрическом свете горку украшений. Отправила фото на вацап и застыла в ожидании ответа. Он пришел через несколько секунд.

“Теперь бери драгоценности и иди по первому этажу до аварийного выхода слева. Одна! Если рядом окажется хоть кто-то, сына ты никогда больше не увидишь. Откроешь аварийный выход, сильно потянув на себя рукоятку двойной двери. И сразу выходи. Обменяю сына на каменья.”

Она застыла, потом вопросительно подняла на меня глаза:

— Ну что, я иду.

— Погоди! — на лбу Половцева выступили капельки пота. — Мы тоже пойдем, немного сзади.

— И Вадика убьют? — взвизгнула она. — Зачем только я связалась с идиотами?

— Мы можем выйти из главного входа и обойти супермаркет снаружи. — быстро предложила я. — То есть рядом с тобой у выхода и даже сзади никого не будет, как и было сказано.

— Да, наверное, так можно… — она явно колебалась. — Ладно, сделаем вот что. Я пойду первой, по коридору, вдруг кто-то следит за мной. Вы посидите минуту, можно полторы, потом выходите на улицу и идите к месту встречи.

Она решительно встала, распрямила плечи и быстро вышла из кафе. Ее длинные стройные ноги в бриджах чуть ниже колен, обутые в модные синие кроссовки, промелькнули за стеклом и скрылись из виду. Мы молча просидели на месте секунд пятьдесят, затем схватили висевшие на спинках стульев куртки, разом вскочили и бросились к выходу.

Буквально вылетев на улицу, мы, надевая на ходу куртки, бросились налево, не обращая внимания на мокрый ветер, хлестнувший нас по разгоряченным лицам. Здание, на первый взгляд казавшееся несуразно мелким и приземистым, на деле оказалось довольно широким в периметре, и, чтобы обогнуть его и добежать до аварийного выхода, нам понадобилось минуты три. Дыхание сбивалось, в левом боку закололо, потом боль усилилась, стала почти нестерпимой. И почему я не ходила на утренние пробежки вместе с Сашей? Если упаду по дороге, из помощницы стану обузой…

И все же мы добежали. Задыхаясь и пытаясь унять сердцебиение, мы остановились метрах в ста от выглядящей наглухо заколоченной двери и ошеломленно огляделись — где тут может находить похититель с маленьким мальчиком?

Вокруг супермаркета была только широкая каменная тропинка, огибавшая периметр, прерывистой узкой полоской ее окаймляла травянистая клумба с осенними белыми хризантемами, уже потерявшими половину изящных, свернутых трубочкой лепестков. Никаких укрытий, никаких подвалов, ничего, где можно было бы спрятать пленника! Лишь метрах в ста от аварийного выхода, на небольшой заасфальтированной площадке стоял крупный грязно-белый фургон с надписью: “Обувь от Хатамото”.

Чуть отдышавшись, мы переглянулись и бросились к фургону. Половцев ловко вскочил на ступеньку рядом с шофером, резком движением дернул на себя дверь и буквально выбросил наружу немолодого приземистого мужика с резкой рыжей бородкой.

— Эй, ты это… что хулиганишь? — шофер фургона был настолько обескуражен, что даже забыл выматериться. Впрочем, он быстро восстановил утерянный дар истинно народной речи, и матерные обороты потекли полноводной рекой.

Не вникая в эти филологические перлы, Половцев прижал его к двери, выкрутил руки и быстро надел небольшие наручники. Я аж ахнула про себя — надо же, как хорошо он экипирован для сегодняшней вылазки! Тем временем, волоча за скованные руки теперь уже смертельно перепуганного мужика, Половцев подбежал к задней двери пикапа, сорвал задвижку и распахнул створки. На его голову посыпались обувные коробки. В полете они раскрывались, на мокрую каменную плитку падали босоножки с небольшим каблуком, меховые тапочки и короткие сапожки-ботильоны, а еще десятки белых и серых коробок виднелись в глубине фургона.

Ребенок никак не мог бы спрятаться в залежах этих коробок, но Саша велел мне залезть и проверить, нет ли в глубине обувных завалов каких-то следов маленького пленника. С некоторым трудом я выполнила приказ, уже понимая, что на несчастного шофера мы напали зря.

Обшарив фургон, я спрыгнула на землю. Половцев ловко поймал меня на лету, не дав упасть, затем одним движением расстегнул на мужике наручники, подтолкнул его к машине и, даже не извинившись, потащил меня к аварийным дверям. Вялый шепот бородатого бедняги с доселе неизвестными мне ругательствами звучал как аккомпанемент, и наводил дополнительное уныние. Да уж, вот оно, музыкальное сопровождение, которое мы заслужили. Подергав створки и убедившись, что они прочно заперты, с побелевшим лицом Саша обернулся и прошептал, вернее, прошипел:

— Мы дико лажанулись. Все решилось внутри магазина.

Глава 20. Оборванная нить

В этот раз к “Гипериону” Оскар приехал лично. Не обращая внимания на сияющие синими огоньками многочисленные полицейские машины, он выскочил из бусика и бросился в кафе, где, схватившись за голову, сидел Половцев, а я из последних сил пыталась его успокоить. На вопросы Оскара он все же начал отвечать, но увы, даже совместными усилиями мы не особо прояснили ситуацию. Все выглядело как-то обыденно, а оттого особенно дико.

В 11.02 Евгения вышла из кафе, направляясь в галантерейный киоск справа по коридору. В киоске она побывала, растрепанную девушку с синем спортивном костюме запомнила продавщица. Она купила небольшую пластиковую расческу и вышла из магазинчика. На этом ее следы терялись. В коридорчике, занятом галантереей и мясными ларьками, не было ни единой камеры.

В 11.05 — я запомнила время, ярко светившееся на дисплее Алены — пришел вызов от похитителя. В 11.06 Алена вышла из кафе, и больше ее никто не видел. Увы, камеры на первом этаже были лишь в большом продуктовом магазине в самой глубине супермаркета.

Бесследно исчезли обе женщины, которых мы сопровождали. Хорошо еще, камера, направленная на парковку, все же запечатлела, как мы пробегали мимо, стремясь побыстрее обогнуть здание. А то, боюсь, мы стали бы главными подозреваемыми, и даже близкое знакомство с начальником СК не помогло бы. Но поскольку на камерах было видно, как мы бежим вокруг супермаркета вдвоем, нас сложно было обвинить в похищении кого-либо.

— Но я не понимаю… Как ее смогли вывести наружу? — голова кружилась, и мне иногда казалось, что все это мне сниться. — Аварийный выход был закрыт!

— Был открыт другой выход, с обратной стороны здания. — хмуро пояснил Оскар. Он сидел ссутулившись, опустив глаза, и мне показалось, что его виски побелели. Ранняя седина… может, она и раньше была, а я просто не замечала? — Видимо, на нее напали в коридоре, дотащили до открытых дверей и там усадили в машину.

— Камер там нет?

Оскар лишь устало покачал головой.

— Зачем их похитили? — я никак не могла поверить в реальность происходящего. — Ладно бы еще Алену… может, заставят ее деньги перевести куда-то. Но Женя-то им зачем?

— Не знаю. Но преступник точно действовал не в одиночку. Обеих женщин похитили примерно в одно и то же время, ну, может с интервалом в две минуты. Одному такое не провернуть.

— Телефон Алены удалось запеленговать? — очнулся наконец Саша.

— Последний сигнал был из “Гипериона” в 11.07. — устало ответил Оскар. — Потом телефон отключился. Наши похитители кто угодно, только не идиоты.

— А банковские счета заблокировали? — Половцев полностью пришел в себя и рвался хоть что-то проконтролировать.

— Да, те, о которых мы знаем. — кивнул Оскар. — Но могут быть и нам неизвестные.

Я очумело наблюдала через стекло, как наводнившие супермаркет полицейские бродят по коридорчикам, то показываясь, то скрываясь из вида. Представлялось совершенно невероятным, что среди бела дня, в не таком уж безлюдном торговом центре могли похитить двух взрослых женщин, да еще так, что этого никто не заметил.

Упорные расспросы все же сделали свое дело. Минут через пятнадцать продавщица мясного магазинчика, расположенного почти напротив галантерейного, вспомнила, что видела медленно идущего по коридору высокого плечистого мужчину в растянутых на коленях джинсах и темной майке с короткими рукавами. Ей показалось, что его руки сплошь покрыты татуировками, но рисунки она не рассмотрела. А через некоторое время она увидела этого же мужика в обнимку с невысокой темноволосой девушкой в синем. Они довольно быстро прошли мимо, направляясь в другой конец супермаркета.

По крайней мере, теперь были известны приметы одного предполагаемого похитителя, и по громкоговорителю магазина попросили всех, кто видел мужчину с татуированными руками, подойти к нашему кафе либо к любому сотруднику полиции. Но увы, желающих поделиться воспоминаниями пока не наблюдалось. К продавщице мясного ларька был срочно вызван художник, хотя она и уверяла, что не сможет составить фоторобот. Она запомнила джинсы и покрытые наколками руки, но даже не взглянула на лицо. И уж тем более не разглядела его спутницу, даже не могла точно ответить, в какой одежде та была — твердила лишь, что в чем-то синем, но было ли то платье, джинсы или спортивный костюм?

Так что можно было только строить предположения — возможно, тот самый насильник, напавший пару дней назад на Женю, сегодня похитил ее в “Гиперионе”. Но с другой стороны, татуированный мужик и темноволосая девушка могли быть обычными посетителями магазина, и вовсе не иметь отношения к нашему делу. Камере перед супермаркетом никого, похожего на описанного продавщицей мужчину, не зафиксировала. Но это доказывало лишь то, что этот тип, кем бы он ни был, если и приехал на автомобиле, парковался не на большой парковке спереди, а где-то сбоку.

Никаких более ценных сведений добыть никак не удавалось. Время шло, оперативники метались по этажам, уже понимая, что ничего больше узнать не получиться, от постоянного мелькания людей в форме и штатском у меня кружилась голова и слегка подташнивало. Оскар мрачнел и словно старел на глазах.

В 13.20 к нему подбежал помощник, и нагнувшись почти к уху, в возбуждении проорал:

— Звонила Тихомирова. Она где-то в лесу, место не знает, геолокацию сбросила.

— Кому она звонила? — опешил Оскар.

— Да в полицию, по обычному номеру. Сказала, что ее мобильный разломан, ничьих номеров она не помнит. Дежурная даже сразу не врубилась, насколько это важно. Но потом сообразила, за просила геолокацию, и мне сбросила. Ехать?

— Бери 2 патрульные машины и двигай. Я поеду следом.

Помощник бросился к выходу. Оскар быстро подошел к какому-то офицеру, тихо отдал распоряжения и отправился к служебному бусику, мы с Половцевым поспешили за ним.

Все три полицейских автомобиля включили сирену и мигалки, и минут через 20 мы дружно влетели на покрытую гравием лесную дорогу, которую перекрывал небольшой желтый трактор с выглядящим совершенно обескураженным усатым шофером, а рядом с ним стояли грязные, измученные, но живые Алена и Женя.

Оскар загрузил их к себе в бусик и повез в отдел, а две патрульные машины с его помощником остались в лесу. Увы, присутствовать при допросе пропавших и чудесным образом нашедшихся женщин нам с Сашей не разрешили. Их опрашивали в разных кабинетах, а мы терпеливо ждали на неудобной деревянной скамейке в коридоре. Первой к нам вышла Женя, ее рассказ только усилил фантасмагоричность происходящего.

Как я и думала, девушка с утра не успела ни умыться, ни причесаться. Она второпях надела недавно купленный спортивный костью, и не осмелилась попросить хозяйку немного подождать, раз на кону стояла жизнь ребенка. Но в кафе она решила, что не будет большой беды, если отлучиться минут на пять, чтобы причесаться и сходить в дамскую комнату. Она дошла до галантерейного киоска, купила расческу и вышла, собираясь пойти в уборную, как внезапно почувствовала резкий укол в правом боку, в нос ударило смрадное дыхание, а гнусавый голос тихо прогудел в ухо:

— Вот и встретились, красотка. Вякнешь — и нож в печени!

В сильно шоке она слегка скосила глаза — и впрямь, к ее талии был приставлено длинное лезвие, рукоятка которого скрывалась в мощном татуированном кулаке.

Жуткий мужик, которого она про себя окрестила зеком, обхватил ее за талию и потащил за собой. Они буквально пробежали по узкому коридору и выскочили через полуоткрытые аварийные двери. Прямо напротив выхода, в паре метров от здания, стояла невзрачная серая машина. Но не успели они подойти к ней, как на лице девушки каким-то образом оказалось нечто вроде грязной тряпки со сладковатым запахом, она дернула было головой, и больше ничего не помнила.

Очнулась она в машине, на заднем сидении, со связанными спереди широким кожаным ремнем руками. Рядом, откинувшись на грязную спинку с подголовником, сидела Алена. Ее руки тоже были связаны каким-то шарфом, но губы были крепко сжаты, и лицо выражало решимость.

Машина заехала в лес, но быстро затормозила возле заброшенного деревянного домика с перекошенными закрытыми ставнями на окнах. Татуированный зек выскочил первым и распахнул дверь со стороны Жени:

— Живо вылазь!

Поскольку девушка еще не вполне очнулась, он просто схватил ее за плечи и выкинул из машины прямо на мокрую землю. Она едва успела выставить вперед связанные ремнем руки, чтобы не расплющить нос. Следом так же, без церемоний, на землю полетела Алена. Через ее шею была перекинута модная сумка, но вот черного платка с драгоценностями в руках не было.

Зэк мерзко захихикал и скомандовал:

— Встали и пошли в дом! Или ползите, если желаете. Но в темпе вальса!

— Где мой сын? — Алена приподнялась на локтях и застыла, сверля взглядом похитителя.

— Будет тебе сын! — откровенно загоготал татуированный урод. — И сын, и внук, и правнук, гыгыгы! А ну быстро пошла в дом!

Для верности он даже поднял ногу, словно собираясь пнуть ее в лицо. Алена отшатнулась и, собравшись с силами, встала на колени, затем поднялась и велела застывшей от ужаса на земле Жене:

— Поднимайся, пойдем.

Поскольку девушка все так же смотрела перед собой остолбеневшим взглядом, она шагнула к ней нагнулась и прошептала:

— Пойдем, нас двое, мы с ним справимся!

Зэк подскочил и с силой ударил лежащую девушку ногой по спине. Та вскрикнула и все же с помощью Алены понялась. Они зашла в открытую дверь, которая, похоже, держалась больше на добром слове, и тут Женю ждало новое потрясение.

— Так, ты, пухлая, давай в эту комнату, а ты, вобла, в соседнюю.

Женя слабо застонала, сообразив, что их с Аленой хотят разделить. До сих пор ее хоть как-то морально поддерживала несгибаемая воля хозяйки, но если она останется одна… Но долго размышлять ей не дали. Похититель мощным пинком вбросил ее в комнату и крикнул:

— Жди меня, булочка моя. Готовься! — и она услышала, как в двери провернулся ключ.

Комната оказалась совершенно пустой, слой пыли с пола поднялся при ее появлении, мутным облаком окутав лицо. Она чихнула раз, потом другой, кое-как вытерла связанными руками потекший нос, прошлась по скрипучим грязным доскам. Подошла к окну — стекла были в грязных разводах, деревянные ставни за ними закрыты, но ей показалось, что отворить их можно без особого труда. Она приподняла связанные руки и начала было ощупывать оконные рамы, как в дверной скважине снова провернулся ключ, и в комнату вошла Наталья Костромская.

Первое, что бросилось в глаза перепуганной девушке, были плотные серые перчатки, обтягивающие руки поломойки. И лишь потом — большая ржавая кочерга наперевес. Очки на носу Натальи слегка перекосились, а на густо намазанных бордовой помадой губах красовалась такая змеиная улыбка, что у Жени потемнело в глазах. Она попятилась от окна к стене, вжалась в нее спиной и выставила вперед связанные руки.

— Боишься? — хрипло спросила Наталья. — Правильно делаешь. Что, думала, Андрюша твой? Хрен тебе! Щас от твоей гадкой морды останется вареная тыква. Сможешь сниматься в ужастиках без грима. Люди будут шарахаться от тебя, увидев издали.

— Что я вам сделала? — закричала девушка, когда Наталья закончила спич и, мерзко ухмыляясь, двинулась к ней, поигрывая увесистой кочергой. — Мы даже не ссорились!

— И не будем. Не будем ссориться. — Наталья размахнулась было для удара, но тут в комнату ворвался зек. Без лишних слов он бросился к жуткой бабе и потянул из ее рук кочергу.

— Ты, сссу*а, решила меня обмануть? Я ж сказал, сначала развлекусь, потом делай что хошь! Решила против меня переть? Да я тебя сначала вы**у, потом прикончу!

Наталья перехватила кочергу второй рукой в странной серой перчатке, и, когда зек перехватил и эту руку, зло прошипела:

— Теперь ты труп!

— , ***, ах вот ты как! — казалось, он совсем озверел, и, схватил женщину за обе руки, вытащил ее из комнаты. Ноги Жени подкосились, и она сползла по стенке на пыльные доски пола.

Через пару минут из соседней комнаты раздались жуткие женские крики. От них Женю затрясло, и ей даже показалось, что она потеряла сознание. По крайней мере, когда крики стихли, она обнаружила себя лежащей на полу, по лбу стекали капли пота, и состояние было таким, словно по ней все же ударили кочергой. Тут дверь распахнулась, и в комнату вошел зек. В этот момент он мог бы сделать с девушкой что угодно, ее воля к сопротивлению была полностью подавлена. Но он лишь рывком поднял ее за волосы с пола и потащил, а скорее поволок ее за собой.

Она уже прощалась с жизнью, но ее всего лишь забросили в соседнюю комнату. Там на полу лежало нечто… видимо, недавно это было Натальей, но теперь ее лицо было превращено в кашу, стекла разбитых очков впились в пустые глазницы, короткие светлые волосы слиплись от крови, растрепанный бурый парик, тоже измазанный в крови, валялся рядом.

Сознание то уплывало от Жени, то ненадолго возвращалось обратно. Сначала она заметила задранное до пояса темное трикотажное платье, порванные колготки, стоптанные кроссовки, подняла взгляд на верхнюю половину тела… Переломанные во многих местах руки, разбросанные в стороны, сверкали осколками порвавших кожу костей — возможно, женщина пыталась защититься от ударов. Нижние фаланги пальцев отсутствовали — похоже, их отрубили чем-то вроде топора. Затем увидела рядом кочергу со свисающими ошметками мозга, перемазанный густой красной кашей небольшой топорик и отключилась.

Очнулась она от того, что кто-то сильно ударил по щеке. Открыла глаза и приготовилась к жуткой смерти, но рядом на корточках сидела Алена. Ее руки по прежнему были связаны, но дикого ужаса в глаза девушка не заметила.

— Тихо! — прошептала Алена. — Не издавай никаких звуков. Он уехал, я слышала звук мотора. Думаю, ненадолго, и потому нам надо поторопиться. Встать можешь?

Женя попыталась подняться с пола, но снова увидела окровавленную руку убитой без пальцев, охнула и повалилась обратно.

— Да что за молодежь нынче пошла. — зло сказала Алена. — Ты что, хочешь, чтобы мы с ней рядом легли? Быстро вставай, развязываем друг другу руки, и удираем!

Поскольку Женя только стонала, она вцепилась в ее ремень и расстегнула тугую защелку. Женя, не веря себе, пошевелила пальцами — двигаются.

— Мы еще живы? — прошептала она.

— Пока да. Но недолго, если ты не начнешь действовать. На, развязывай шарф!

Дрожащими руками Женя начала распутывать тугой узел, и через пару минут Алена, глубоко вздохнув, потрясла слегка занемевшими руками. Потом, не обращая внимания на размазанное по полу тело убитой, обошла его по небольшой дуге, наступая модными бонитками на разбрызганную всюду кровь, и побежала к окну. Рывок, еще рывок — оно распахнулось, и Алена попыталась открыть ставни. Увы, они не поддавались. Она вновь спрыгнула на пол, огляделась — метрах в двух от убитой валялись серые перчатки. Не колеблясь ни секунды, Алена надела их, схватила лежащий рядом окровавленный топорик и начала с силой рубить ставни.

При каждом гулком ударе Женя вздрагивала всем телом, опасаясь, что из-за гула в ушах они не услышат возвращения зэка. Но ставни пали раньше.

Алена отбросила в сторону топор, вскарабкалась на подоконник и выпрыгнула на улицу. Женя, несмотря на дикий страх, вскарабкалась следом и тоже спрыгнула на противно чавкающую мокрую землю. Женщины огляделись по сторонам — вокруг шумели тонкие березки и высокие дубы, но не было видно ни домов, ни машин.

— Здесь нельзя оставаться. Пошли по этой тропе. Раз тут машина проехала, то куда-то она выведет. — скомандовала Алена и Жене оставалось только плестись за ней.

Они шли по лесной тропинке, как показалось Жене, не меньше часа. Мобильника теперь не было ни у одной из них, поэтому время размывалось, растягивалось, как жевательная резинка. Но они были живы, и серая машина похитителя не встретилась им по пути. По дороге Алена внезапно увидела, что ее руки все еще в грязных серых перчатках. С гримасой омерзения она стянула их и бросила с сторону, в краснеющий крошечными ягодками куст. Затем повернулась в Жене:

— Давай быстрее, он в любой момент может вернуться!

В конце концов узкая тропинка с мокрой травой вывела их на более широкую проселочную дорогу, покрытую гравием. Мимо проехала синяя машина, но Алена схватила Женю за руку, не давая ей выйти на открытую местность. Они прятались за деревьями до тех пор, пока мимо не проехал желтый трактор в веселым трактористом в кабине. Лишь тогда женщины выбежали на тропу и побежали следом, прося шофера остановиться. Бежать и кричать пришлось долго, и, даже когда слегка поддатый мужичок притормозил, он долго не хотел давать свой мобильный, а после вызова полиции все порывался немедленно уехать. Но женщины боялись ждать на проселочной дороге без хоть призрачной, но защиты. Хорошо, кошелек Алены остался в ее сумке, и несколько тысяч рублей заставили тракториста смириться со своей участью защитника обиженных и преследуемых.

Глава 21. Скорее мертв, чем жив?

Чтобы найти заброшенную избушку, где оставался труп Натальи, пришлось вызывать кинологов с собаками. По дороге оперативники осторожно сняли с невысокого куста и упаковали как вещдок серые перчатки, снизу перемазанные засохшей кровью, а сверху — какой-то странной синей жидкостью, темнеющей прямо на глазах.

В самом домике явно никого не было после бегства пленниц, впрочем, хижина была нежилой и раньше. Труп лежал все в той же комнатке с открытым окном и разрубленными покосившимися ставнями. Опознание проводить было затруднительно, от лица не оставалось ничего, кроме кровавого месива, над которым уже кружили противные крупные мухи с зеленым отливом. Правда, одежду убитой опознали и пленницы, и охранники особняка — именно в ней Наталья часто приходила на работу, и в тот роковой день заходила в комнату Жени.

Очки убитой и в самом деле оказались с простыми стеклами. Видимо, нужны были либо для маскировки, либо для придания серьезности и интеллигентности облику. В той же комнате на полу валялся разбитый айфон Тихомировой, похоже, его просто растоптали ногами.

На топорике и кочерге обнаружились отпечатки только одного человека, очевидно, того самого мужика с татуировками. Наталья держала кочергу в перчатках, и Алена, прежде чем схватиться за окровавленный топорик, надела те же перчатки. Отпечатки с орудий убийства сняли и прогнали через базу МВД. Выяснили, что татуированный мужчина — Афанасьев Роман Петрович, 38 лет, дважды судимый за разбойные нападения и грабежи со взломом. Впервые за решетку попал по малолетке, отсидел 5 лет, выпущен досрочно за хорошее поведение. Через год с группой вооруженных отморозков пытался ограбить банк, на сей раз отсидел 8 лет, и полностью пропал из поля зрения правоохранительных органов. За последние девять лет его ни разу не задерживали не то что за особо тяжкие — не было даже пьяных дебошей.

Где он жил эти годы, тоже оставалось загадкой. Вышел из тюрьмы и словно растворился в тумане. Теперь у полиции были его отпечатки, его портрет фас и профиль, правда, девятилетней давности — но не было ответа на главный вопрос — где его искать? А найти требовалось срочно — ведь у него, скорее всего, в заложниках был маленький Вадик Тихомиров…

Еще Оскару не давал покоя вопрос — почему Афанасьев внезапно уехал из дома, куда привез пленниц? Что он собирался сделать с Аленой, осталось загадкой, но вряд ли думал подарить цветы и галантно распрощаться. Но что известно точно — он хотел изнасиловать Женю. Его сообщница то ли из ревности, то ли по другой причине решила изуродовать девушку, и он, психанув, избил ее до смерти. Но вряд ли был так потрясен этим убийством, что решил сбежать и оставить пленниц без присмотра. Зачем он притащил Женю в комнату с убитой? Чтобы сломить сопротивление? Тогда он добился своего, но что заставило его резко изменить планы, и оставить женщин в доме одних?

Впрочем, ответ на последний вопрос в скором времени дала токсикологическая экспертиза, куда вне всякой очереди отправили найденные в лесу серые перчатки. Оказалось, одна из них, левая, сверху была пропитана каким-то ядовитым составом, который при попадании на кожу должен был довольно быстро впитаться, вызвать симптомы удушья, а через некоторое время — полный паралич дыхания. Вероятно, когда бывший зек понял, что начал задыхаться, он решил срочно поехать за помощью. Возможно, он даже понял, какой яд применила сообщница. Но куда он поехал, и доехал ли? Было ли у него противоядие? Где он сейчас, и главное — где его маленький пленник?

*************

— Полина, где мой сын? — Алена в который раз задавала это вопрос, раскачиваясь на узком диване в центре холла. — Он ведь жив? Скажи, что он жив!

Я молчала, делая вид, что пью чай. Половцев сосредоточенно наблюдал по весело порхающей по дому горничной. С утра мы порадовали ее новостью, что татуированный зек, скорее всего, отравлен, и она просто расцвела от счастья. Я по секрету сообщила о яде на серой перчатке не только ей, но и Алене, понимая, что, в принципе, выдаю тайну следствия. Но они обе так настрадались во время похищения, что я решила — их психическое здоровье важнее любых тайн.

На вдову известие об отраве как-то не произвело особого впечатления. Возможно, понимая, что смерть похитителя могла означать для ее сына, она предпочла просто не верить в летальный исход. А вот горничная почему-то сразу поверила, что жуткий зек умер, и больше ей ничего не угрожает. К тому же, после всего пережитого хозяйка купила ей новенький, довольно дорогой Самсунг, чтобы она всегда была на связи. И теперь девушка мечтала, что вот-вот возьмет небольшой отпуск и появится, наконец, дома, где не была почти неделю, увидит маму и подруг.

Я же пока в любом случае не видела повода для радости. Прошло уже два дня с момента передачи выкупа, но об Афанасьеве так и не поступало никаких известий. В голову сами собой лезли мрачные мысли — если он поехал не к частному врачу, а в какую-то нору, в квартиру, где прятался вместе с ребенком? Если у него не было противоядия? Если он умер в той квартире, и маленький Вадик двое суток где-то сидит наедине с трупом, без еды и питья? Или, понимая, что умирает, уголовник со злости решил расправиться с ребенком?

Не то чтобы отвлечь вдову от мрачных мыслей, не то еще с какой-то целью Половцев потребовал, чтобы Алена еще раз рассказала про свое похищение. Она начала монотонно повторять то, что уже многократно рассказывала в полиции, а затем и нам. Впрочем, ее рассказ был предельно лаконичным, в отличие от красочного повествования Жени.

В то утро, выйдя с драгоценностями из кафе, Алена почти дошла до аварийной двери “Гипериона”, когда кто-то внезапно обхватил ее сзади за шею, сильно сдавив горло локтем. Какого пола был нападавший, она не видела. Но, поскольку голову ей не запрокинули вверх, полагает, что это была женщина, или, по крайней мере, кто-то немного ниже ее ростом. Рост у Афанасьева был определен как метр восемьдесят два, и он мощным захватом просто сломал бы банкирше шею. А вот бездыханное тело Натальи измерили, и она оказалась 167 сантиметров. Поскольку Тихомирова как раз на три сантиметра выше, на нее могла напасть именно Костромская.

Она пыталась вырваться, но в нос уткнулась вонючая тряпка, и больше она ничего не помнила. Пришла в себя она в машине, за пару секунд до пробуждения Жени, со связанными руками, и без мобильника в кармашке бриджей.

В доме ее запихнули в какую-то комнату, абсолютно пустую и покрытую слоем многолетней грязи, от которой у зека не было ключа. Алена слышала, как он пытался задвинуть засов снаружи, но что-то щелкало и скрипело, какие-то железки с лязгом падали на пол, он матерился, а потом просто ушел. Впрочем, отважная вдова не торопилась выходить, не зная, сколько его сообщников находится в доме. Раздавшиеся вскоре жуткие крики Натальи довели ее почти до полуобморока, и она чуть не растеряла всю свою волю к победе. Но, когда вопли стихли, снова собралась с духом, прислушалась и услышала где-то неподалеку шум мотора, который быстро удалялся. И лишь тогда вышла из комнаты и пошла на поиски Жени и, как она рассчитывала, своего сына.

— Полина, он же должен был быть в той избушке. — буквально простонала она, закончив рассказ. — Меня ж за ним туда привезли, разве нет?

Я снова промолчала, а Саша встал и пошел беседовать с горничной, забежавшей уже на кухню. Мне очень хотелось последовать за ним, только чтобы не слышать этот жалобный голос, эти вопросы, на которые у меня не было ответа. Нет, непохоже, что Алене собирались вернуть сына. Скорее, хотели заставить перевести куда-то деньги, к которым она имела доступ. Что до ребенка, то он мог быть давно убит — никто же не знает, когда делали ту фотографию в школьной форме.

— Я уверена, что ребенок был в доме! — не унималась Алена. — Мне показалось, что я слышу детский плач… Он мог увезти Вадика на машине. Скажи, дом проверили? Там нет следов мальчика?

Я медленно покачала головой, задумавшись. Проверили ли комнаты? Насколько я поняла, эксперты буквально на коленях прочесали всю избушку, снимая отпечатки и следы. Впрочем, кроме сеней, там всего и были три комнаты и некое подобие сортира со стоком в углу. Вероятно, эта дырка в полу проделали для принятия душа, если кто-то из жильцов собирался мыться с помощью тазика с водой. Впрочем, вода в доме давно была отключена, как и электричество. Прежние жильцы умерли девять лет назад, наследников у них не оказалось, так и стоял несчастный домик в лесу, потихоньку разваливаясь и покрываясь плесенью. Но никаких следов присутствия ребенка не обнаружили. Похоже, Алена, Женя, Наталья и Афанасьев были единственными, кто за девять последних лет переступил порог лесного домишки.

Вообще, все это похищение казалось мне сплошным безумием. Афанасьев и Костромская могли получить выкуп на какой-то анонимный счет, потребовать перевод биткойнов… Зачем было связываться с ювелиркой, которую почти невозможно незаметно продать? Но положим, там были очень ценные и редкие старинные кольца или колье, на которые уже нашелся заказчик. Можно было усыпить Алену, отнять платок с выкупом и уйти. Для чего понадобилось похищать владелицу украшений?

— Насколько ценными были те украшения, которые ты собрала для выкупа? — спросила я напрямик.

— Браслеты не особенно, — не задумываясь ответила Алены. — А вот кольца с настоящими изумрудами и подвеска с желтым бриллиантом Андрею еще от бабушки остались. Ну, он так говорил, может, привирал, конечно. Интересно, может, эти кольца наведут на след? Если этот урод их продавать надумает — я ж смогу их опознать даже по фото!

Я сильно сомневалась, что Афанасьев до сих пор жив, но даже если и так, вряд ли он собирался продавать редкую ювелирку через объявления в Интернете или в местных комиссионках. Но может, заказчик на украшения был из нашего города и, чтобы его женщина могла спокойно носить на великосветские приемы изумруды и желтый бриллиант, Алену надо было уничтожить, но опять же, ничто не мешало придушить ее прямо в коридорчике “Гипериона”, где не было ни камер, ни посторонних людей. Зачем было усыплять и везти в лесную избушку?

Половцев вернулся и мрачно уселся в кресло, а горничная вошла следом и поставила на круглый стеклянный столик восхитительную сырную нарезку вперемешку со свежей клубникой и инжиром. Расписанное цветами фарфоровое блюдо на миг показалось мне прибывшим из какого-то другого мира, где нет свихнувшихся зеков и библиотекарш, и прямо школы не крадут детей.

Глава 22. Не время для любви

— Все равно не понимаю, зачем их похитили. — я держалась за голову, пока Оскар торопливо пил свой вечерний чай, собираясь снова возвращаться на работу, а Маша только сердито качала головой. Поздним вечером мы втроем сидели на ее небольшой кухоньке, поскольку мне хотелось хоть немного обсудить дело с начальником СК, — И еще меньше понимаю Афанасьева. Возможно, Наталью он пришиб в порыве гнева. Но еще до этого он убил супругов Скворцовых, своих сообщников. Я уже молчу про парикмахершу Катю, вероятно, выполнявшую его поручение. Зачем он убивает всех, кто с ним связан?

— Зачем ему оставлять свидетелей? — удивилась Маша.

— Да он отпечатки по всему дому оставил. — простонала я. — Так старательно уничтожал всех, кто его знает — и так прокололся?

— Может, он и не собирался долго скрываться, а намеревался покинуть страну. — подал голос Оскар. — А с сообщниками делиться надо. Вот и убрал их от жадности.

— А Женю зачем из магазина прихватил? — не унималась я. — Прям так ему в душу запала, больше во всем городе насиловать некого?

— Да кто его знает, у блатных свои понятия о чести. — устало ответил старый друг. — Может, он на принцип пошел.

— Ладно, давайте пройдемся по этому странному делу с самого начала. — Половцев решительно поставил еще полную чашку чая на стол и взял управление на себя. — Итак, в июне или июле в наш город прибывают Наталья Костромская и Роман Афанасьев. Видимо, они нацелились на ограбление банкира и его семьи, хотя не факт, что сразу решили похитить ребенка. Уверен, где-то они затаились, и какое-то время наблюдали за домом, проследили за всеми работниками, узнали их должности и адреса. Потом вступили в контакт с шофером. И почему-то решили вывести из строя сразу двух работниц банкира — уборщицу и горничную. Тут сразу вопрос — почему не одну из них, а двоих?

Он замолк. Ответа ни у кого не было, и потому пауза сильно затянулась. Потом Маша неуверенно произнесла:

— Может, решили, что так надежнее — допустим, одну вакансию сразу займут, так хоть вторая останется?

— Допустим. — но и Саша, и Оскар, не сговариваясь покачали головами. — Но могла ли Наталья с ее не слишком привлекательной внешностью и не первой молодостью рассчитывать на должность горничной? Тогда уж логичнее было продолжать ломать руки кандидаткам на роль уборщицы.

— Ты все же думаешь, что хотели освободить вакансии не только для Натальи, но и для Жени? — с сомнением спросила я.

— А и правда, Женя могла быть заодно с Афанасьевым. — загорелась Маша. — Смотрите, она говорит, что зек приставил к ней нож в супермаркете, и потому она с ним пошла. Но так ли это? Это же только с ее слов, свидетельница видела их, уходящими в обнимку. И ей показалось, что девушка идет вполне добровольно. И зачем похититель развел их с Аленой по разным комнатам? Причем, самую ценную добычу, банкиршу, вообще оставил там, где даже дверь не запиралась. И откуда мы знаем, что Костромская хотела избить ее кочергой? Только со слов самой Жени. А если все было не так? И она просто помогала сообщнику расправиться с Натальей? После публичного убийства банкира под камеру уборщица стала для бандитов бесполезной, и даже опасной.

Зачем вообще понадобилось, кроме Алены, похищать ее спутницу? Ладно бы они вместе тусовались, но их из разных мест магазина похитили. Это сколько лишних хлопот! Из банкирши хоть какие-то деньги можно было извлечь, а из простой девчонки что? Секс? А вот если предположить, что Женя заодно с обоими похитителями, то все сходится. Она придумала нападение насильника, чтобы переселиться к Алене и назавтра выманить ее из дома. Думаю, время она тоже заранее рассчитала, ну, или у нее все же был “левый” мобильник. Наталья тем временем убила банкира, а затем убили и саму Костромскую. Ради этого и разыграно последнее “похищение”.

— В самом деле, она как-то сразу поверила, что Афанасьев мертв, хотя это вовсе не факт. — задумчиво сказала я. — Алена вот до сих пор не верит.

— Ладно, друзья, побежал я на работу. Евгению Гриденко тщательно проверим, не бойтесь. — Оскар решительно поднялся. Я посмотрела на бледную, невыспавшуюся подругу и тоже встала, кивнув Половцеву на дверь.

Мы с ним неторопливо шли по темным улицам с тусклыми уличными фонарями-свечками, в прозрачном осеннем небе светились редкие светлячки-звезды.

— Надо предупредить Алену, чтобы не особо доверяла горничной. — сказала я после долгого напряженного молчания. Саша резко остановился:

— Полина, мы уже чумные какие-то стали с этим делом. Ты когда последний раз дочку видела?

— Давно… Но я каждый день ей звоню! — я чуть не заплакала, вспомнив, что видела Лику недели полторы назад, если не раньше.

— Звонишь, да. Как я матери. — он снова медленно пошел вперед. — Раньше я даже во время самых сложных расследований находил время для жены…

Он резко осекся и замолчал. Какое-то время мы шли в полной тишине, лишь осенние листья тихо шуршали под ногами.

— Давай договоримся сразу. Вот закончим это дело — должно же оно когда-то закончится — и уедем в отпуск. На месяц, или даже больше, в теплые страны. Твою дочку с собой возьмем. Будем смотреть только друг на друга, а не вычислять, кто из тех, кого мы знаем, убийца или отравитель. Иначе скоро и друг друга подозревать начнем.

Я молча кивнула, вспоминая недавний сон. Против кого предостерегал меня первый муж? Может ли такое случиться, что мы начнем подозревать друг друга? Нет, это всего лишь нервы расшатались. Связана ли с похитителями Женя? Да, все ее истории выглядят слегка странно, и главное — ни одну из них невозможно проверить. Но все же — надо же кому-то доверять?

— Как-то странно мы когда-то познакомились. — продолжал размышлять он вслух. — Гонялись за маньяком, и вот она, встреча одиноких сердец. Да, я становлюсь сентиментальным. Старею, должно быть. Но я не хочу, чтобы мы всего лишь ловили вместе убийц, это уже недостаточно романтично для старого мента. Ты же меня любишь? Не просто затыкаешь дыру от какой-то другой, безнадежной любви? Полина?

— Саша чуть кривовато усмехнулся, снова остановился и поднял с земли несколько кленовых листьев, в свете уличного фонаря выглядящих багровыми, как запекшаяся кровь. Немного потоптавшись на месте, он неловко вручил мне этот импровизированный букет:

— Полина, предлагаю тебе руку и сердце… или как сейчас принято говорить?

— Да, спасибо. — рассеянно ответила я, даже не протянув руку. Голова кружилась, и я просто не представляла, что ответить.

Я понимала что надо бы обрадоваться, прижать к сердцу букет… Но в октябрьской темноте все вокруг казалось каким-то призрачным, ненастоящим. Неудачное время выбрал мой друг для объяснений. Я внезапно отчетливо осознала, что мне давно уже не двадцать лет. Ни признание в любви, ни предложение руки и сердца уже не вызывают в груди трепета, и не порхают в животе бабочки. Становлюсь ли я с возрастом сентиментальнее, или, наоборот, более циничной? Люблю ли я Сашу? Мне казалось, что да, но как ответить на этот вопрос, когда где-то рядом, возможно, умирает с голоду маленький мальчик, которого мы должны были спасти?

— Послушай, у нас осталась единственная ниточка, за которую можно потянуть. То есть может, мы все придумали, и тогда Вадика нам не спасти. Но если … что, если просто проследить за Женей?

— Понятно. Проследим. — он отвернулся, сделал шаг вперед, и бросил на асфальт показавшиеся мне в полутьме черными кленовые листья. А затем, немного потоптавшись на месте, решительно наступил на них каблуком.

Глава 23. Глазастая соседка

Предложение проследить за горничной Алена восприняла с энтузиазмом. Мне показалось, она не особенно верила в виновность Жени, но готова была ухватиться даже за соломинку. Но просто следить и ждать было противно ее деятельной натуре, и она предложила сразу взять быка за рога, и пройтись по дому Жени, беседуя с соседями.

— Надо найти тех женщин, который вошли в подъезд, когда на нее якобы напал насильник. Как раз проверим, выдумка ли это.

Я не представляла, как нам найти женщин, которых не видела Женя и которые сами ничего не видели тем вечером. Но Алена настолько явно воспряла духом, что у меня не хватило смелости спорить. Половцев, мрачный и неразговорчивый со вчерашнего вечера, тоже без возражений согласился с диким планом. И на следующий же день мы заехали за банкиршей, чтобы на моей машине отвезти ее к дому Жени. Но от вида вдовы у меня отвалилась челюсть. На Половцева за рулем я даже не взглянула, но уверена, что он офигел не меньше.

Сегодня вдова была одета скромно, в серые джинсы и короткую куртку цвета хаки. Но что поразило нас до глубины души — на ней не оказалось роскошного белокурого парика. Платиновые короткие волосы были уложены в красивую мальчишескую прическу, удивительным образом подчеркивающие слегка раскосые голубые глаза и утонченность лица. Теперь это была бизнес-вумен, настоящая леди, умеющая за себя постоять, а не безголовая красотка из эскорт-сервиса.

— Ого, новый имидж? — осторожно спросила я Алену, когда та села сзади в машину.

— Андрея больше нет. Для кого выпендриваться? — коротко ответила та. — А Вадик меня любой узнает.

Половцев завел мотор, и мы двинулись вперед.

— А где Женя? — я никак не могла переварить новый образ Алены. — Она не появится у своего дома в самый неподходящий момент?

— Я ей велела устроить генеральную уборку. — спокойно пояснила банкирша. — И просила из дома до моего возвращения не выходить. Впрочем, если она все же нарушит… просьбу, мне охранник тут же позвонит. Не боись, все продумано.

Минут через двадцать мы доехали до скромной панельной девятиэтажки, стоящей в изогнутом ряду с десятком других домов-близнецов. В этом районе спокойно можно было заблудиться — полукруглые ряды панелек многократно повторялись, как узоры на вязанной крючком салфетке. Но навигатор безошибочно выбрал нужный нам дом, и мы, припарковавшись возле торца, вышли и начали задумчиво бродить вдоль шести одинаковых подъездов. На всех дверях красовались кодовые замки, но, судя по виду, половина была неисправной. Тем не менее, входить в нужный нам подъезд Алена не торопилась.

— Скажи, ты веришь, что Женя заодно с похитителями? — не выдержала я. Банкирша остановилась и посмотрела на меня в упор.

— Что-то тут есть странное. — веско сказала она. — Я не понимаю… но такое внимание к обычной девчонке со стороны рецидивиста… С чего бы, если они даже не знакомы? А с другой стороны… когда я нашла ее в той комнате рядом с трупом, она и правда была в обмороке. Так же нельзя сыграть, верно? Или можно?

Я лишь пожала плечами.

— Но главное не это. Он же не мог напасть на нее случайно? Значит, караулил у дома. Кто-то просто обязан был его видеть. А если нет… это странно вдвойне.

Из нужного нам подъезда вышла молодая полная женщина в розовом берете и с розовой коляской, откуда выглядывал розовощекий младенец в красном комбинезончике и шапочке с помпоном. Алена, резко прервала разговор, развернулась и бросилась к ней:

— Девушка, можно с вами пять минут побеседовать? Вы гуляйте, мы просто рядом пойдем!

Молодая мамочка с любопытством посмотрела на стильную Алену, перевела взгляд на нас с Сашей в прикиде полубомжей, и никуда идти не торопилась.

— Что вы хотели? — немного нервно спросила она.

— Я хотела купить квартиру в этом доме. — быстро заговорила Алена. — Мне вон в том, первом подъезде довольно дешево предложили. Уже по рукам ударили. Но решила с соседями поболтать на всякий пожарный. И мне только что сказали, что в вашем доме какой-то странный зек ошивается, татуированный с головы до ног. Вот я и думаю теперь — если тут такой сосед, то может, нафиг эту квартиру. Или вранье?

— Вранье, думаю. — уверенно ответила мамочка. — Ни разу такого не видела.

— Да ты ничего, кроме коляски, не видишь! — раздался рядом чуть скрипучий старушечий голос. — Если привидение тебя за подол дернет, только соску ему в рот засунешь. А вот я зато все вижу!

Мы резко развернулись. Оказалось, почти неслышно к нам приблизилась очень толстая пожилая женщина, похоже, не такая уж старая, ее возраст я определила примерно под шестьдесят. Но серый платочек, из под которого выбивались седые прядки, прибавлял ей возраста, а длинный толстый пуховик, скорее, подошел бы для декабря.

— Хотите про соседей разузнать? — ехидно прищурилась она. — Могу и рассказать. Соньку вы зря спрашиваете — поздние роды ее вообще разума лишили.

— Ну и идите вы все к такой-то матери! — обиделась молодая женщина, и гордо удалилась вместе с коляской.

Мы выжидающе посмотрели на тетку в косынке, но та продолжала загадочно улыбаться. Наконец, Алена не выдержала:

— Мы в полном вашем распоряжении. Вы же видели татуированного мужика, да?

— А мое время что, ничего не стоит? — прищурилась тетка. — Раз на пенсию вышла, можно не церемониться?

— Что вы! Ваше время бесценно! — лихорадочно выпалила Алена, доставая из скромной серой сумочки кошелек и доставая оттуда купюры. — Вот!

Она протянула несколько купюр по тысяче рублей. Но бабка, даже не попытавшись взять деньги, продолжала неприятно усмехаться.

— А это что, хахаль ваш?

— Нам сказали, тут какой-то странный сосед… — начала было Алена, но пенсионерка ее перебила:

— Эй, девочка, ты мне тут лапшу на уши не вешай. Знаю я таких соседей, не ты первая сбежавшего любовника ищешь. Признаешься — так за полтинник все расскажу. А если врать будешь — ну и иди себе лесом.

— Я больше дам! — она достала из сумочки шесть десятитысячных купюр. — Пожалуйста, скажите, где его искать?

— Вот это другой разговор. — одобрительно кивнула тетка, выхватив деньги из рук вдовы и сунув в огромный оттопыренный карман пуховика. — Да чего зря языком молоть, пошли, я тебе покажу, где он живет.

Офигев от неожиданности, мы зашли следом в темный подъезд. Лампочка, как и говорила Женя, не горела. Мы подошли к лифту, вчетвером утрамбовали в тесную кабину, и поехали на восьмой этаж. На нужной нам площадке стоял какой-то странный сладковатый запах, впрочем, подъезд весь пропах кошачьей мочой и чем-то вроде дихлофоса, и определить источник вони было сложно. Дождавшись, пока мы выйдем, тетка ткнула пальцем в одну из квартир и хотела было уехать обратно, но Половцев мигом вставил ботинок в смыкающиеся дверцы лифта:

— Пока не убедимся, что нашли адресата — вы никуда не уедете!

Дверь лифта снова открылась и тетка, вздохнув, вышла к нам.

— Да тут ваш адресат, звоните, чего ждете?

Алена тут же начала жать на потемневшую кнопку звонка. Изнутри раздался звон колокольчика, а потом нам послышался тихий детский плач. Рука банкирши сама собой опустилась, и она в ужасе оглянулась на нас.

— Там ребенок! Вы это слышите?

— Нету там никакого ребенка. — соседка казалась сильно озадаченной. — Вот громила весь в татушках там обитает, сама видела, как на восьмой этаж ехал. Эту квартиру придурок-хозяин постоянно всякому отребью сдает, но детей никогда не видела.

— А он точно ехал в эту квартиру? Вы видели, как он туда входил? — спросила я, еще не веря в нашу удачу.

— Да пару раз за ним спецом прокатилась. — самодовольно ответила тетка. — Надо ж было выяснить, где этакий красавчик обитается. Вот и пригодилось. Он раз заметил, как я из лифта выглядываю, сразу ногу засунул, ну, совсем как этот ваш, и эдак ухмыляясь противно, меня спрашивает: мол, чего катаешься за мной, тетя, пое… потрахаться хочешь? Мне аж поплохело от страха, но он лифт отпустил и заржал так мерзко.

— А вы его когда видели в последний раз? — строго спросила Половцев. — Не на этаже, а вообще?

Соседка уже вызвала лифт, но, войдя в кабину, все же соизволила ответить:

— Да постоянно тут мелькал. Хотя… пару дней точно не крутился, не видела.

Двери лифта закрылись, а мы остались стоять перед запертой дверью.

— Надо ломать. — Алена нервно кусала губы. — Знала бы — взяла бы отмычку!

— Спокойно. — Половцев перевел взгляд на меня. — Срочно звони Оскару, пусть присылает наряд и слесаря.

— А если тетка нас обманула? — пробормотала я. — Взломаем дверь без ордера — а там добропорядочные люди живут, и их ребенок. Просто в магазин на часик вышли, и его одного оставили.

— Вы на меня работаете, уроды! — истерично закричала вдруг Алена. — Хватит философствовать. ломайте дверь, я сказала! Если что не так — все оплачу!

Половцев вздрогнул, разбежался и ногой вышиб замок. Скрипнули давно не смазанные петли, мне в глаза брызнул фонтанчик гнилой древесной стружки и щепок. Я хотела было возразить, сказать, что можно же подождать еще немного что скоро приедет Оскар… хотя, я же ему еще не позвонила… но дверь уже рухнула к нашим ногам, и Алена, не колеблясь, буквально влетела внутрь. Жуткая вонь ударила в нос, словно кулаком под дых, а дикий крик вдовы еще долго звенел в моих ушах.

Уже не раздумывая, мы с Половцевом вбежали следом и тоже остановились, наткнувшись на препятствие: посреди темного коридора, перегородив нам проход, лежал частично разложившийся и сильно смердящий труп. Рассеянный дневной свет проникал лишь через раскрытую кухонную дверь, и я не могла рассмотреть детали, видела лишь раскинутые в стороны голые руки в синих наколках, и темную футболку, врезавшуюся в распухшее тело и треснувшую по швам.

Дрожащими руками я набирала телефон Оскара, пока не вполне опомнившаяся Алена громко кричала:

— Вадик, сынок, ты где?

— Мма…ммммочка… — тихий детский голосок, прерываемый всхлипами, раздался словно издалека, из другой Вселенной. — Забери мменя… Мммаммочка, я умер, да?

— Вадинька, дорогой мой… — Алена, странно вздохнув, пошатнулась, но взяла себя в руки и, перепрыгнув через труп, бросилась к двери в комнату. Она схватилась за ручку, дернула на себя и с отчаянием закричала:

— Заперто!!!

— К стене! — Половцев больше не колебался. — Малец, живо беги к окошку!

Алена мигом вжалась в стенку, он отступил на шаг назад, затем перепрыгнул через труп и ногой вышиб дверь. Обдав нас дождем из стружек, она упала прямо на лицо покойника, но Алена, не обращая на это внимание, прямо по расколотому полотнищу устремилась вперед.

Глава 24. “Дневник наемной убийцы”

Эксперты подтвердили, что Роман Афанасьев умер в тот самый день, когда его рука коснулась отравленной перчатки. Все, что он успел — это добраться до дома, но сил не хватило даже на то, чтобы дойти до кухни, где в висячем шкафчике, как и ожидалось, стоял пузырек с антидотом.

Выход из квартиры был надежно перекрыт его телом, вдобавок, дверь комнаты были заперта. Мальчик, заболел бы от обезвоживания, но к счастью, в его комнате стояла целая батарея минералки без газа, пакеты апельсинового сока и пачки разного печенья. Два дня Вадик питался именно этими сладкими запасами. Они уже подходили к концу, когда его нашла мать.

Вероятно, мальчика все же готовили к обмену, поскольку его не били, не морили голодом, и даже не связывали. На завтрак он получал манную или гречневую кашу из быстрорастворимых пакетов, на обед — вареные сосиски и макароны, ужинал обычно печеньем или творожными сырками. Афанасьев особо не обращал на него внимания, сразу сказав, что ребенок останется жив лишь в том случае, если будет вести себя тише воды ниже травы, не беспокоить его плачем или капризами и, разумеется, не станет подходить к входным дверям и ни с кем разговаривать. Впрочем, уходя из дома, зек для верности всегда запирал комнату на ключ. А поскольку отлучки иногда бывали долгими, в комнате стоял запас воды, соков и печения, к тому же был поставлен ночной горшок.

Никого, кроме Афанасьева, мальчик в квартире не видел и не слышал. Иногда кто-то звонил его тюремщику, но разобрать голоса в трубке он не мог, да и не пытался.

Квартиру Афанасьев снял только в начале сентября, заплатив хозяину наличными сразу за полгода вперед, поэтому лишних вопросов тот не задавал. Где зек обитал до осени, полиция так и не выяснила, никаких его связей с Евгенией Гриденко тоже не обнаружили. Случайно ли он снял квартиру ее доме или следил за горничной, тоже осталось загадкой. Скорее всего, второе, поскольку объяснить такое совпадение простой случайностью было бы сложно.

После долгих скандалов с Аленой, не желавшей травмировать измученного ребенка, Вадика Тихомирова все же удалось допросить, разумеется, в присутствии детского психолога. Но это ничем не помогло следствию. Вероятно, в день похищения мальчику дали сильнодействующие таблетки, и он мог вспомнить лишь то, как пришел в школу, а потом — как очнулся в квартире Афанасьева, все остальные события того дня полностью стерлось из памяти. Он не помнил ни разговор с учительницей, ни то, как вышел из школы и сел в машину, ни тем более того, кто встретил их со Скворцовым в кафе “Дальнобой”. Так и осталось загадкой, это была жена шофера, Наталья или кто-то еще.

Алена заплатила нашему агентству щедрый гонорар, превышающий обещанный примерно в два раза. На радостях Рядно выписал нам с Половцевым премии и дал неоплачиваемый отпуск аж на месяц. И теперь мы с Сашей и Ликой собирались поехать на Бали, хоть посмотреть, что это за сказочное место такое. Предложение руки и сердца он больше не повторял, и, как ни странно, я была этому даже рада. Хотя не исключала, что вскоре начну переживать. Ну что же, я девочка, могу хоть иногда быть непоследовательной.

С Вадиком было все в порядке, хотя после сильного стресса он стал немного заикаться и все еще боялся выходить из дома, даже с сопровождением. Но с ним занимался детский психолог, и радостная Алена уверяла, что он скоро полностью оправится. Да, год школы придется пропустить, но она наймет лучших репетиторов, и мальчик все наверстает. И вообще — она хочет продать долю в банке, особняк и прочие активы, и навсегда уехать жить в жаркие страны, исцеляющие любую депрессию.

— Хорошая ты женщина, Полина. Честная и прямая, как палка. — улыбаясь, сказала она, когда я провожала их с Вадиком в аэропорту. Мальчик постоянно поправлял на носу крупные очки и, мне показалось, слегка дрожал, тесно прижимаясь к матери, а та ласково обнимала его за плечи, иногда нагибаясь, чтобы поцеловать в макушку. Она отказалась от блондинистого парика, и ее стильно подстриженные волосы теперь были цвета спелой пшеницы. Никого из домашнего персонала с собой она не брала, Роза Марковна и Женя получили щедрые откупные, и навсегда покинули выставленный на продажу особняк. — Скажи честно, ты мои книги читала? Понравились?

Я замялась с ответом, и она, слегка усмехнувшись, напрямик спросила:

— Унылое гавно, верно? Но это потому, что мне ярких эмоций раньше не хватало. А вот сейчас я написала другую книгу. Она намного лучше, просто поверь мне на слово. Примерно через месяц выйдет из типографии, как появится в магазинах, прочитай, и напиши мне на вацап, как понравилась.

— Хорошо. — из вежливости кивнула я. — Почитаю.

— Не пожалеешь. — она задорно подмигнула и пошла к стойкам регистрации. — Уже пройдя паспортный контроль, обернулась и громко добавила: — Книжка называется “Дневник Наемной убийцы”, запомни и сразу купи!

*********************

“Моя работа с каждым годом становилась все опаснее. Теперь я получала такие стремные заказы, что после каждого опасалась, что охота начнется уже за мной. Я перестала ночевать дома в те редкие дни, когда была свободна.

Ручеек денег между тем исправно тек на безопасные счета, потихоньку превращаясь в полноводную реку. Но я все сильнее опасалось, что воспользоваться своим богатством просто не успею, меня прикончат раньше. Стоило ли тогда ввязываться в бой, чтобы вот так бесславно проиграть?

Я начала серьезно размышлять о том, как закончить свою работу и остаться живой. Увы, моя деятельность была такой, что вход в нее стоил рубль, а выход — жизнь. То есть можно было уехать из страны, поменять имя и внешность и где-то затаиться, постоянно опасаясь, что и в самом отдаленном уголке земного шара найдутся те, кто меня узнает, несмотря на все ухищрения. Нет, доживать в постоянном страхе — это не для меня. Мне надо было исчезнуть так, чтобы никому и в голову не пришло, где меня искать.

А мамаша все пила, постепенно теряя человеческий облик, и постоянно названивала мне, требуя лишь одного — денег! Нет, если выпивку принесу, тоже хорошо… но все равно нужны деньги на следующую! И все чаще, покупая в магазине очередную поллитровку самой дешевой водки, я ловила себя на мысли, что надо бы заменить спирт на метиловый. Все равно мне надо будет покинуть город, а без меня пьянчужка долго не протянет. Милосерднее будет прикончить ее прямо сейчас.

Но, убивая без всякого сожаления посторонних людей, прикончить родную мать я никак не решалась. Что это было — остатки ненужной мне совести? Я ее не любила, не уважала, но все же убить никак не могла. Пока не состоялся тот исторический разговор.

— Лю-уу-сьська! Ну ты сволочь опять мне на-на-персток притащила! Сама выпилала по дороге, што ли? Вот зараза, жаль тебя в детстве не придушила! А ввведь хотела же! Надо было тебя отдать той тетке, а не сестру. Доченька моя бедная! — она вдруг зарыдала пьяными слезами. — Тебя чужая баба воспитала. Надо было тебя отдать!

Стоя на пороге, я равнодушно слушала пьяный бред, но вдруг что-то зацепило краешек сознания.

— А теперь хорошая дочка богатая, она, небось, о чужой бабе заботиться, как о… ро-ро-ддд-ной! Вот же я дддура, не угадала, кого отдавать!

Я быстро сняла красивую уличную обувь, в одних колготах прошла по грязному полу, покрытому какими-то странными отложениями, и присела рядом на засаленный диван:

— Мамочка, расскажи, кого ты отдала? А я после этого сразу за добавкой сбегаю!

Заикаясь, постоянно теряя нить повествования и периодически пытаясь отрубиться, маманя все же выдала историю моего рождения.

Оказалось, тридцать лет назад у нее родились девочки-двойняшки, похожие, как две капли воды. Одинокая, незамужняя деревенская девчонка была в шоке еще тогда, когда узнала о беременности. Кавалер, с которым они были знакомы всего-то пару недель, мигом слинял, и девушка осталась одна, в общежитии местного техникума, откуда ее тоже должны были в скором времени выселить. Она уже собиралась писать прямо в роддоме отказ от двойни, как акушерка пришла к ней с роскошным предложением.

Оказалось, известный на весь город врач-хирург и его жена много лет пытаются завести ребенка, но безуспешно. И они решили усыновить младенца, но не официально, а тайно, чтобы никто не знал, что ребенок приемный. Но обычно дети-отказники слабые и больные, рожают их алкоголички и наркоманки. А моя мама тогда была здоровой деревенской девушкой без вредных привычек, и девочки родились тоже крепкими и здоровенькими. И вот ей предложили отдать одну из девочек, а вторую забрать с собой. В свою очередь, хирург с женой купят ей квартиру, и дадут денег на жизнь.

Моя мамаша с восторгом согласилась. Уже подписав все бумаги и получив квартиру, она подумала, что отдавать надо было обеих девочек, но было поздно — удочерившие малышку супруги покинули город, и отыскать их следы не удалось. От злобы на свою тупость она и начала пить…

Я сбегала за дополнительным пузырьком водки, отдала мамаше и ушла к себе. Теперь у меня появилось новое увлечение. Целыми днями я рассматривала разные сайты с фотографиями моей сестры-близнеца. Вот она на открытии нового Дома культуры, вот на новогоднем балу у мэра… Да, мы оказались похожими настолько, что иногда мне чудилось, что я смотрюсь в зеркало. Она и была моим зеркальным отражением. Она украла у меня ту жизнь, о которой я мечтала с детства — милый особняк с вышколенной прислугой, садик, за которым ухаживал садовник, мужа, правда, немолодого и некрасивого, но богатого и уважаемого в обществе. Она даже книжки писала, и издавала за счет супруга! Детективы, можете себе представить? Ну, она так называла эту макулатуру. Это она, не занимавшаяся ничем опаснее секса с полудохлыми стариками? Я не поленилась, съездила в ее город и купила одну книженцию — так не смогла даже до конца дочитать. И да — в довершение всего, у нее был сын. Хорошенький белокурый мальчик в очках, такой, который приходил ко мне во снах, пока вердикт врачей не перечеркнул мои мечты.

Это все должно было быть моим, если бы пьяница-мамаша не решила иначе. Что ж, пришло время исправлять ошибки. С маменькой я рассчитаюсь сразу же, а вот чтобы занять место сестренки, понадобится время. Придется наняться к ней в услужение, чтобы разузнать то, что никак нельзя узнать через любые, самые навороченные, базы данных. Отношения с мужем, с подругами, с приемной матерью, места для шоппинга, увлечения… Это все мне необходимо, чтобы достойно выполнить задуманное.

И я добьюсь своего. В одно прекрасное утро белокурого мальчика похитят. В тот же день Оксана Морозова, получив по вацапу фотки непристойного содержания, выйдет из своего роскошного дома на встречу с вымогателем и сгинет, провалится в небытие. И в это время я займу ее место. Никто не отличит нас по внешнему виду. Конечно, мимика, некоторые жесты и любимые словечки, а также юношеские воспоминания у нас разные. Ну что же, те, кто хорошо знает Оксану, должны будут исчезнуть вслед за ней. Сгинут и ее подруги, и ее родня, и прислуга, слишком хорошо знающая хозяйку. А меня — меня по-настоящему никто и не знает, разве что любопытная соседка с третьего этажа. Ну, еще мой татуированный напарник. Жаль его, конечно, за десять лет совместной работы успела к нему привыкнуть. Но тут не до сантиментов.

Разумеется, искалеченное тело Оксаны рано или поздно найдут, но не опознают. На ней не будет роскошного парика, и даже тест ДНК не поможет — не с чем будет сравнить. Поэтому старую квартиру придется сжечь, не нужны мне никакие вещи или поверхности, с которых даже в принципе можно снять отпечатки пальцев или следы ДНК. Как здорово, что я купила самый дешевый вариант, жаль было бы сжигать в прямом смысле кровью заработанные деньги.

Придется устроить целый спектакль, чтобы убрать сразу всех, кто мог бы меня разоблачить. Но я справлюсь. Отберу у сестры особняк, деньги, имя и личность. Вот мужа ее мне не надо. Богатый бизнесмен вскоре последует за ней, как и подобает достойному супругу. Он не успеет меня разоблачить. Потерпеть мне придется совсем немного, и то, терпеть придется, скорее, ему. Истерики и скандалы, превратившие всегда спокойную, как удав, женушку в натуральную ведьму, отобьют у него даже желание ко мне приближаться — вплоть до того момента, когда он соединится с настоящей женой.

И да — я отберу у нее сына. Он — мой родной племянник — вырастет, считая мамой меня.

А со скромной неказистой девушкой Люсей будет покончено навсегда. На глазах изумленной публики она поработает киллершей, а потом ее убьют при свидетелях. Где-то в соседнем городке пропадет одинокая женщина лет тридцати, зато у следствия, а также у других заинтересованных лиц появится тело Люси, правда, здорово изуродованное — но какая разница, если свидетели подтвердят, что убили именно ее?

И последнее, немаловажное, для читателей моей книги.

ВСЕ СОВПАДЕНИЯ СЛУЧАЙНЫ!”

[a]Интересно почему не было камеры на этом выходе? Или была но не работала?

Content

Инна Балтийская
Дневник наемной убийцы

Глава 1. Не та СМС

Глава 2. “Дневник наемной убийцы”

Глава 3. Принцесса-Золушка

Глава 4. Первое убийство

Глава 5. Двойной стук

Глава 6. Двойное нападение

Глава 7. Синяя куртка

Глава 8. “Дневник наемной убийцы”

Глава 9. Воронья стая

Глава 10. Карты правду говорят?

Глава 11. Словно другое измерение

Глава 12. “Дневник наемной убийцы”

Глава 13. Поиск кошки в темной комнате

Глава 14. Недонасильник

Глава 15. Она вернулась?

Глава 16. Убийца выходит на сцену

Глава 17. “Дневник наемной убийцы”

Глава 18. Странные потеряшки

Глава 19. Выкуп

Глава 20. Оборванная нить

Глава 21. Скорее мертв, чем жив?

Глава 22. Не время для любви

Глава 23. Глазастая соседка

Глава 24. “Дневник наемной убийцы”