Альбигор-1. Рекрут

Глава 1

— … Он шевельнулся. Кажется…

Я пришёл в себя от жажды. Такой, что язык прилип к нёбу, а глаза — будто натёрли наждаком.

— Спускаемся!

Я открыл глаза — и пожалел.

Два солнца пылали в небе — одно белое, другое ржаво-медное, и оба жарили так, словно хотели испепелить меня на месте. В раскалённом воздухе дрожала пыль.

Место было… странное.

Потрескавшаяся равнина, поросшая сухой травой. Повсюду торчали чёрные скальные глыбы, будто зубы гиганта. А между ними — ямы. Некоторые — глубокие, как кратеры. Даже сейчас я чувствовал: ночью здесь происходит что-то нехорошее.

Я лежал в пыли в лохмотьях. На рубашке и штанах не осталось целого места. Ноги босые, кожа обожжена. Рёбра отдавали болью. В горле — песок. Во рту — вкус железа.

Шаги.

Сначала один человек, потом еще трое, потом чья-то тень наконец-то скрыла от меня проклятые солнца.

— Он точно живой? — голос был сухой, хриплый. Как наждак.

— Ага, моргать начал…

Надо мной склонился крупный человек. Блеснул шлем, прикрытый на затылке грязным плащом.

— Эй! — меня грубо затрясли за остатки воротника. — Имя! Говори!

— Полегче, — прохрипел я. — Не дрова перебрасываете.

Он молчал. Лишь пристально смотрел на меня. Лицо человека было закутано плащом так, что я мог видеть лишь выцветшие глаза в обрамлении мелких морщин.

— Ром, — прохрипел я.

— Полностью!

Я глянул на выцветшую нашивку на его мундире.

— А ты полностью Эйрикс, или только по выходным? Или вас, служивых, представляться тоже не научили?

Молчание.

Кажется, я случайно задел мужика за живое. Один из других бойцов хмыкнул, но тут же получил локтем под рёбра.

Командир — судя по позолоченной застёжке на плаще — приподнял бровь.

— Для таких, как ты, я — капрал Эйрикс. Патруль внешнего сектора. А вот ты — непонятно кто. Далеко в Диких землях, без оружия, без обуви, опознавательных знаков. Без… — он сделал паузу. — … документов. Ты кто такой и откуда?

Я с усилием сел. Тело отозвалось болью.

— Не знаю, — совершенно искренне ответил я. — Не помню.

Капрал хмыкнул.

— Весело. Значит, так, шутник. С чего начнём? С допроса или сразу с кандалов?

Я посмотрел в небо на два раскаленных шара.

— С глотка воды?

— Гарс, поднимай его. — Капрал недобро на меня уставился и мерзко усмехнулся. — Доставим в Альбигор. Там рамка разберется, кто он такой на самом деле.

В паре сотен шагов шла дорога. Вымощенная чёрным камнем, который блестел под солнцами. Камень был старым, гладким, с какими-то белыми вставками. Дорога казалась мне слишком прямой. Словно тот, кто ее прокладывал, вообще не брал в расчет рельеф местности.

— Альбигор? — переспросил я. — Это что?

Патрульные переглянулись и уставились на меня как на сумасшедшего.

— Может ему и правда память отшибло… — с сомнением проговорил один из них.

— Или он засланец от дикарей. Может, свои же изгнали из племени. В Городе разберутся, чего нам-то головы ломать… — Капрал подал мне руку. — Давай без глупостей, парень. Если ты чист, проблем не будет. Если выяснится, что ты из дикарей, рамка обратит тебя в пыль.

— Значит, много я не потеряю, — отозвался я и поднялся на ноги.

Мы пошли по дороге. По той самой, древней и неестественно прямой.

Она резала землю, уходя куда-то к стенам вдалеке. Огромный город. Видимо, тот самый Альбигор. Он маячил в мареве — башни, купола, высокие стены. Все светлое, будто вырезано из облаков. Над городом мерцало что-то вроде гигантского купола. Вероятно, защита.

Камень дороги был горячим, почти обжигающим. Каждый булыжник гладкий — древний, стертый миллионами шагов. И мне это казалось… знакомым. Не память — скорее, отголосок воспоминания.

Позади меня шагали бойцы. Один из них, рыжий и крепкий, в перчатках без пальцев, подошёл ближе.

— Может, ты и правда из дикарей? — усмехнулся он. — Видок-то у тебя подходящий. Да и рожа тоже.

— А ты, очевидно, из музея неудачных скульптур, — отозвался я. — Родители над тобой явно не очень старались.

Он остановился. Потянулся к оружию.

— Повтори.

— Лучше не надо, — сказал я, не оборачиваясь. — Ты и так не в лучшей форме, если споришь с парнем в лохмотьях, не зная, на что он способен.

Наверное, в этой ситуации следовало бы держать язык за зубами. Но не мне. Я чувствовал, даже знал — это не я должен пресмыкаться перед этими патрульными, отхватившими маленький кусочек власти. Они должны раскланиваться передо мной.

Вопрос — откуда я это знал?

Патрульный с кривой физиономией шагнул ко мне, снова потянулся к длинному ножу на поясе…

— Рагнер! Назад, — рявкнул капрал. — Не хватало еще писать объяснительные из-за этого отребья!

Я улыбнулся. Этого парня я совершенно не боялся. Ни его, ни его оружия. Наоборот, был бы не против размяться. Даже несмотря на боль в мышцах.

— Но он…

Капрал сверкнул глазами.

— Будешь со мной спорить? Или внеочередной наряд захотел?

Рагнер отступил. Пробурчал что-то вроде «всех безродных — в яму».

— А у вас тут душевная компания, — ухмяльнулся я. — Высокие отношения.

— Замолчи, — бросил капрал Эйрикс. — Мы ещё не решили, кто ты, и будешь ли вообще жить.

— Так это не вам решать, а какой-то рамке, — отозвался я.

— Поговори мне еще.

Я лишь улыбнулся, глядя на палящие солнца. Потому что начинал понимать: я — не тот, кем им кажусь. И не тот, кем себя помню.

Потому что я вообще себя не помнил. Ничего, кроме простого имени.

Но кое-что знал точно.

Я чувствовал, как башни смотрели на нас, словно были живыми. Чувствовал — что-то ждёт меня за этими стенами.

Что-то куда опаснее и важнее той безжизненной пустыни, из которой я сейчас выбирался.

* * *

Альбигор был ближе, чем казалось. Или я просто плохо чувствовал время.

Город вырос передо мной — величественный, словно венец творения бога. Не просто стены и башни — целая автономная система, живой организм. От него веяло древностью.

Мы подошли к внешнему рубежу. Первые ворота.

Каменные бастионы цвета выжженного мрамора, исписанные какими-то магическими знаками. Над воротами висели бронзовые гонги — три, каждый высотой в человеческий рост.

На воротах — стража, явно элитная. Белые мундиры, лица прикрыты узкими полумасками, металл начищен и сияет. Все носили герб в виде двух солнц. Были и другие стражники в форме, похожей на ту, что носили патрульные — серые мундиры и белые плащи.

— Те щеголи в белом — это кто? — спросил я.

Капрал снова удивленно на меня уставился.

— Ты, сынок, либо отменно прикидываешься дурачком, либо с неба свалился, либо и правда память потерял.

— Последнее. Так эти в белом — кто такие?

— Дневная стража. Из клана Солнцерожденных. Они отвечают за безопасность от рассвета до заката. В сером — регулярная городская гвардия.

— А ночью, значит, только гвардия отдувается? — хмыкнул я. — Забавные у вас порядки.

Патрульные снова переглянулись. В глазах капрала было полное непонимание.

— Ты же сам был в Диких землях ночью. И выжил явно чудом. Должен знать, что там творится после заката…

Я лишь пожал плечами.

— Самому интересно, как я там оказался.

— Вот сейчас и проверим, обманываешь ты нас или нет. Пришли, — буркнул Эйрикс и обратился к стражникам. — Посторонний, найден в пустыне. Без опознавательных знаков и документов.

Стражник в сером молча указал на артефактную рамку.

Это было нечто среднее между вратами и исповедальней. Полуовал из металла и стекла, вросший в камень, пульсирующий мягким светом. Он звенел, как натянутая струна, словно рамка была живой.

— Вперёд, — сказал Эйрикс, слегка подтолкнув меня. — Просто заходи в нее и стой смирно.

— А если она мне не понравится?

— Не того боишься, сынок. Если ты ей не понравишься и она уловит нестабильность твоей ауры… Тогда тебя снесёт охранный выброс. Ничего личного — все ради безопасности горожан.

— Мило.

Мне уже самому стало интересно, что покажет эта магическая рамка.

Шаг — и я оказался внутри. Воздух сгустился вокруг меня, невидимые иголки побежали по коже. Словно я оказался в клетке с диким зверем, и сейчас он обнюхивал меня.

Я затаил дыхание, готовясь дать отпор. И…

— Ничего, — озадаченно проговорил стражник. — Вообще ничего.

Никакой вспышки. Никакой реакции. Только тишина. Артефакт, судя по всему, меня проигнорировал.

— Что за… — пробормотал капрал. — Быть такого не может. Неужели сломалась?

Стражник озадаченно поскреб голову.

— Только что проверяли на патрульных из пятого сектора. Все было в порядке…

Эйрикс подошёл ближе.

— Проверьте ещё раз.

Я снова шагнул внутрь. И опять — тишина. Артефакт не издал ни единого сигнала.

— Это… Невозможно. Рамка всегда реагирует. Даже на покойников.

— Есть запасной мертвец для проверки? — спросил я. — Ничего, я подожду.

— Помолчи, парень, — процедил Эйрикс. Но голос у него сорвался, как будто он впервые по-настоящему занервничал.

Стражники перешептывались между собой, бросая на меня косые взгляды. Наконец, один из них подошел к нам.

— Доложим об инциденте старшему. Пусть головы болят у Солнцерожденных. Идите за мной.

Мы двинулись дальше сквозь ворота, и я наконец-то смог осмотреться.

Альбигор не просто сиял — он восхищал своим величием.

Башни из разноцветного стекла, здания, в которых свет струился по стенам, словно кровь по венам. По улицам шли люди в мантиях и длинных накидках — каждый цвет и эмблема явно что-то означали. Все торопились по своим делам и не обращали на нас внимания.

— Пришли.

Перед нами возвышалось здание патрульного управления — строгое, квадратное, с толстыми стенами из серого камня. Кое-где камень был в трещинах и сколах — от времени и, возможно, пары десятков взрывов. Над входом красовалась эмблема: два скрещенных копья, увитые стальными нитями, и надпись на древнем наречии. На крыше трепался флаг с солнцами.

— После заката и до рассвета они меняют флаг и вешают символы Ночного клана. Лунорожденных, — пояснил капрал, заметив мой интерес.

— Значит, ночью и днем здесь разная власть?

— Ночью и днем это два разных города. И неизвестно, какой на самом деле страшнее…

Внутри здания воздух казался неподвижным. Шаги гулко отдавались от стен, где висели какие-то списки и карты приграничных секторов. Лишь редкие фигуры в серых мундирах сновали между залами.

Капрал кивнул мне:

— Стой здесь и не болтай. Говори, только если Лазурный клинок прикажет.

— Кто?

Он уже подошёл к большому столу, за которым сидел мужчина в пафосной бело-голубой форме с плетёным золотым шевроном и эмблемой Дневного клана. Видимо, Лазурный клинок — это должность. Или звание. Его мундир был вычищен до блеска, сапоги — без единой пылинки. А вот глаза — красные, уставшие.

— К-хм, прошу прощения, капитан, — быстро поклонился Эйрикс. Он явно благоговел перед представителем клана. — Капрал Эйрикс, патруль Внешнего сектора. Мы доставили субъекта, найденного в подсекторе три-сорок семь. Семьсот шагов от Чёрной трещины. Без документов. Без ауры. Утверждает, что потерял память.

— И какое отношение это имеет к Солнцерожденным? — невозмутимо спросил Лазурный.

— Рамка диагностики дважды не сработала, — робко проговорил Эйрикс. — Ничего не показала.

Лазурный, до этого не удостоивший нас и взглядом, перестал листать бумаги. Его рука замерла в воздухе.

— В каком смысле — не сработала?

— Полное игнорирование субъекта, — подтвердил Эйрикс. — Будто он… не существует. Рамка исправна, но поскольку ваш клан контролирует работу магического артефакта, мы посчитали правильным…

В воздухе повисла пауза.

Лазурный внимательно на меня уставился. Его взгляд зацепился за мои руки, лицо, рваную рубашку.

— Как тебя зовут, парень? — спросил он. Его голос был ровным, даже приятным.

— Ром.

— Просто Ром? Какое полное имя? Из какого ты рода?

Я пожал плечами.

— Хороший вопрос. Понятия не имею. Не помню.

— И, разумеется, не помнишь, как оказался так далеко от стен города?

— Именно.

Капрал снова кашлянул, привлекая внимание.

— Понимаете, он и правда словно не отсюда. Ничего не знает. Ни эмблем кланов, ни форм обращения. Он даже не знал, что происходит ночью… Как с луны свалился.

Это еще сильнее заинтересовало ряженого Лазурного.

— Выходит, ты провел какое-то время в Диких землях…

Он поднялся и обошел вокруг меня, словно что-то искал. Затем достал из кармана какой-то маленький предмет из позолоченного металла с кристаллом. Что-то пошептал над ним, направил кристалл на меня и стал чего-то ждать.

И… снова ничего не произошло.

— Очень странно, — нахмурился Лазурный клинок. — Мой портативный счетчик Ноктиума тоже не реагирует. Но я не вижу признаков нестабильности ауры. Интересно…

— Именно, капитан! — с энтузиазмом подхватил Эйрикс. — Да, он выглядит, как босяк, но его аура… Мы много раз ловили дикарей. От них за сто шагов фонит грязным Ноктиумом — никакой магии не надо, чтобы это почувствовать. А этот… Словно не покидал города.

Я окончательно перестал понимать, о чем они говорили.

— Кто-нибудь объяснит мне, что такое этот ваш Ноктиум?

Оба — и капрал, и капитан, одновременно на меня уставились.

— То есть он настолько несведущ? — удивился щеголь.

— Да, господин капитан. Ничегошеньки не знает.

Лазурный клинок вернулся за стол, откинулся назад в кресле и сцепил пальцы, не сводя с меня взгляда.

— Диус! Зарегистрируй этого парня как безродного и вызови группу Щитов, — сказал он младшему офицеру. — Пусть сопроводят его в Башню Белой ткани. Запроси полную проверку. Магическая, физическая, психическая. Пока он не признан безопасным — обращаться по расширенному протоколу.

Я улыбнулся.

— Вы всерьёз считаете, что я опасен?

Лазурный капитан посмотрел на меня с долей сожаления. Или усталости.

— Ты и правда не знаешь? А, ну конечно… — Голос был всё таким же спокойным. — Те, кто проводит в Диких землях больше пары ночных часов без специальной защиты, впитывают в себя грязный Ноктиум. А Ноктиум… Это основа всего. Но чистый. Грязный… не любит, когда его трогают. Иногда достаточно лёгкого прикосновения — и зараженный объект вспыхивает. Нестабильная магическая энергия неуправляема и опасна для окружающих.

Что ж, зато теперь понятно, откуда трещины и подпалины на этом здании.

Он встал. Подошёл ближе. Ростом он был не выше меня, но пафосная форма делала его шире в плечах.

— Так что, Ром, — сказал он, тихо, почти по-дружески. — Пока ты не доказал, что ты не ходячая бомба — мы будем к тебе относиться соответствующе. Понимаешь?

— Если меня признают безопасным, что тогда?

— Тогда… Все будет зависеть от того, что ты из себя представляешь. Как раз в Башне это и выяснят.

* * *

Обращались со мной и правда как с опасным грузом.

Еще одно подразделение Солнцерожденных — воины в белой форме с серебряными плащами, организовали настоящий защищенный коридор для моего перемещения. Надо мной соорудили что-то вроде магического кокона, который должен был защитить окружающих, если я решу взорваться.

Странность была только в одном — раз нестабильного Ноктиума во мне не обнаружили, то и взрываться, по идее, было нечему. И все же Солнцерожденные проявили бдительность.

Меня провели через череду ворот, улиц и площадей, пока мы не остановились у здания, которое выглядело как храм, госпиталь и гробница одновременно.

— Башня Белой Ткани, — пояснил один из Щитов.

— Госпиталь, значит?

— Не только.

Башня была белее снега, с перламутровым отливом. По фасаду текли какие-то магические знаки — я не понимал их, но они гудели, как осиное гнездо.

— Надеюсь, ты все же ничего не подорвешь, — сказал Эйрикс, передавая меня людям в серебряных плащах. — Бывай, парень. А у меня смена закончилась, грибной эль сам себя не выпьет…

У входа нас встретили двое мужчин в белых мантиях. Их лица были закрыты тонкими масками с белым стеклом в прорезях, и от этого они казались незрячими.

— Сопровождаемый потенциально нестабилен, — отрапортовал глава нашей группы. — Уровень угрозы — неизвестен. Аура Ноктиума неизвестна и не зафикстрована. Субъект не идентифицирован. Срочно нужна полная диагностика.

— Разумеется, господа, — раздался тихий голос из-под маски. — Прошу за нами в Тихое крыло.

Меня провели внутрь, и мы почти сразу же свернули на отдельную лестницу. Контуры стен повторяли защитные силовые барьеры похожие на тот кокон, которым меня окутали. Полы были выложены плиткой, по которой текли едва заметные рунические линии. Защитные заклинания? Воздух — стерильный, но тяжёлый. Видимо, Тихое крыло предназначалось для работы с нестабильными элементами. Вроде меня.

Мы пересекли зал с полупрозрачными перегородками, за которыми угадывались тени пациентов и медиков, и направились к странному лифту. Платформа из серебристого сплава с вставкой из какого-то кристалла подняла нас быстро, но без единого звука.

На нужном этаже нас уже ждала симпатичная женщина с высоко убранными волосами, в мантии с серебряной полосой и в белых перчатках. На груди она носила символ, который я еще не видел — скрещенные жезл и перо. А еще ее явно предупредили.

— Субъект, прошу сюда, в капсулу.

Субъект? Очаровательно.

— У меня есть имя, — отозвался я.

— Прошу прощения, но пока что ваша личность не установлена, — вежливо ответила дама. — Согласно правилам таких, как вы, именуют субъектами. В этом нет ничего оскорбительного, поверьте. Лишь формальное название — наше дело требует точности. Прошу в капсулу, господин.

Капсула чем-то походила на саркофаг. Прозрачная оболочка, внутри — кристаллическая структура, похожая на лед. Мне помогли забраться внутрь. Мягко, вежливо, но без лишних нежностей. Закрыли крышку…

— Дыхание ровное. Пульс в норме. Плотность ноктиумного поля в ауре нулевая, — читала одна из магов, смотря в какой-то артефакт, похожий на линзу, встроенную в черепаховый полумесяц.

— Запускаем раздражитель, — спокойно проговорила женщина в мантии.

В ту же секунду воздух вокруг меня начал дрожать. Я почувствовал зуд под кожей. Будто тонкая игла, невидимая и холодная, начала тыкать в каждый нерв. С каждой секундой это ощущение бесило все сильнее, но взрываться пока что не хотелось.

— Высокая сопротивляемость к раздражителям, — констатировала девушка с «лупой».

— Переходите к реакции на излучения.

В капсуле пришлось валяться долго. Одно хорошо — этот гроб оказался настолько удобным, что меня едва не потянуло в сон. Они проверяли, как моя структура ауры реагирует на свет, звук, магию, давление.

— Состояние стабильное, субъект показывает высочайшую устойчивость, — фиксировала девушка с линзой. — Колебания ауры отсутствуют, психоэмоциаональное состояние стабильное…

Я украдкой взглянул на женщину в мантии — она явно была здесь главной. Дама с удовлетворением отметила несколько показателей и, поймав мой взгляд, улыбнулась. Улыбка шла ей и делала моложе.

— Вы прекрасно переносите тесты. Пока результаты обнадеживающие. Остался один этап, мы скоро закончим.

— А у вас здесь кормят? — улыбнулся я, воспользовавшись моментом.

Женщина покачала головой:

— Перед подобными тестами все равно не рекомендуется принимать пищу — все по-разному реагируют на раздражители. Но после, если всё будет в порядке, мы найдем для вас что-нибудь перекусить.

А мне даже начинало здесь нравиться. Да, прием в Альбигоре мне оказали не самый радушный, зато в Башне дамы оказались вполне приятными. Быть может, они и с памятью помогут? Мне и самому было ужасно интересно, как я докатился до амнезии.

— Запускаю синхронизацию.

Меня окружили шестью зеркалами, каждое — привязано к определённому элементу. Тени и свет плясали по полу, и где-то в этом безумии я услышал… Что-то похожее на пение. Пело что-то внутри меня…

— Госпожа, он не пустой, — прошептал один из младших ассистентов. — Просто… перекрыт. Смотрите, какой рисунок на отклике…

— Аура принудительно обесточена, — хмуро проговорила старшая, глядя на полупрозрачный экран с диаграммами. — Защитная реакция блокировки или…

— Явление странное, но ауру можно попробовать перезапустить, — сказала девушка с линзой. — Мы ведь изучали такое в теоретическом курсе. Но на практике ни разу не сталкивались…

Я помахал им из капсулы.

— Запускайте! Терять мне особо нечего, а вам — область для исследований, не так ли?

— Именно так, — задумчиво проговорила старшая. — Разрешаю впрыск эссенции. Начните с половины малого кристалла. Усилить защитные барьеры в капсуле на максимум. Но нужно финальное согласие субъекта, поскольку результат невозможно спрогнозировать.

— Что за эссенция такая? — спросил я с обезоруживающей улыбкой.

— Это микродоза очищенного Ноктиума — чтобы посмотреть, как отреагируют ваши тело и аура. В очищенном виде Ноктиум стабилен и содержит гораздо больше энергии. Даже небольшая доза может спровоцировать перестройку ауры. Наша задача — снять блок и увидеть истинную картину. Вы согласны?

Мне нужно выяснить, что случилось. Вернуть память, хотя бы частично. Я видел, как загорелись глаза у подчиненных этой дамы. Да и сама женщина явно хотела провести эксперимент. И в случае успеха это даст мне небольшой рычаг — я смогу уговорить ее оказать ответную услугу и поработать с моей памятью.

И даже если что-то пойдет не так, хуже не будет. Наверное.

Так что я пожал плечами:

— Почему бы и нет? Впрыскивайте.

— Ввожу эссенцию в концентрации половина малого кристалла, — сказал ассистент. Он достал маленькую пробирку со светящейся жидкостью. Жидкость сияла так, что в темноте легко могла заменить фонарь. Пробирку вставили в специальный разъем, и субстанция перетекла в капсулу. А затем тонкая игла вонзилась мне в запястье. Эссенция пошла по трубочке в мои вены.

Все в зале задержали дыхание.

Не знаю, чего они ожидали. Может, взрыва. Может, конвульсий.

Я толком ничего не почувствовал. Просто посмотрел на них сквозь стекло капсулы. И улыбнулся женщине в мантии.

— Так что вы говорили насчет перекуса?

Но она не улыбнулась в ответ.

— В чем дело?

Глава 2

Капсула открылась бесшумно — и впервые за всё время в городе мне стало не по себе.

Не от боли. Не от иголок, не от сывороток и не от загадочной дряни, которую мне вкололи.

А от их лиц.

Маги и ассистенты, ещё недавно оживлённые, почти болтливые, вдруг стали подозрительно молчаливыми. Лица — застыли. Кто-то сделал вид, что занят артефактами, кто-то уставился в пол. Даже девушка с линзой — та, что перед этим щебетала, как птичка, теперь будто превратилась в изваяние.

Они что-то увидели. Что-то, что не хотели озвучивать в моём присутствии.

— Субъект стабилен, — наконец сказала женщина в мантии с серебряной полосой. Её голос был спокойным, но уже без прежней лёгкости. — Магическая реакция в допустимых пределах. Воздействие эссенции… принято.

Я сел, опираясь на руки.

— И каков диагноз? — поинтересовался я, разминая шею. — Я всё ещё ходячая бомба или могу наконец поесть?

— Вы… Полагаю, вы в своем роде уникальны, — ответила женщина после паузы. — Некоторые показатели не поддаются быстрой интерпретации. Мы передадим результаты специалистам более узкого профиля для глубокого анализа.

— Чувствую себя чемоданом без ручки, — фыркнул я. — Неудобно, но выкинуть жалко.

Женщина многозначительно на меня уставилась.

— Не выкидывают только то, что может быть полезно. А сигнатуры, которые мы получили, могут заинтересовать некоторые кланы…

— И что мне с этим делать, почтенная?

В этот момент в зал вошёл человек лет двадцати пяти в сверкающе-белой форме с золотыми вставками. На его груди — герб клана Солнцерожденных в виде двух солнц, на плечах — серебряный плащ с алым подбоем. Явно кто-то из «высшей касты».

— Второй помощник Альтен, — представился он, не глядя на меня. — Совет клана Солнцерождённых. Мы получили уведомление о нестандартном субъекте.

Женщина кивнула, не проявляя ни малейшего почтения. Парень явно хотел насладиться произведенным эффектом. Но… Видимо, не на ту напал.

— Результаты диагностики переданы канцелярии вашего клана, — невозмутимо сказала дама. — Пациент стабилен. Заключение — не подвержен магическому загрязнению. По нашей классификации сигнатур проходит как «Н-особый». Это всё, что я могу вам сказать, господин Второй помощник.

Альтен подошёл ближе. Взгляд — ледяной. Глаза цвета отмытых монет.

— «Н-особый»? Этого недостаточно! — Он обернулся к ассистентке. — Я требую полный доступ к первичным данным, включая энергетические сигнатуры и фазовые срезы.

— Боюсь, это не в вашей компетенции, господин Второй помощник, — спокойно возразила женщина. — Пациент находится под юрисдикцией Ордена Белой Ткани. Согласно Уставу, только наш Орден может распоряжаться случаями нестабильной структуры, если она не несёт угрозы.

— Вы ошибаетесь. Согласно параграфу четырнадцать-три, при подозрении на связь с Дикими землями и потенциальную контаминацию, Солнцерождённые вправе…

— … вправе запрашивать наблюдение. Не вмешательство. — Она сделала шаг ближе. Её тон остался мягким, но в голосе появилась сталь. — Вы получите копии отчёта, как и остальные кланы и Совет. Но субъект останется в пределах Башни до окончания дополнительного анализа.

Альтен прищурился.

— Вы берёте на себя ответственность за возможные последствия?

— Я — магистр Элиса Виррен. И да, я беру на себя ответственность. Как и пять лет назад, когда вас, господин Альтен, выносили из заражённого сектора. — Она улыбнулась, но взгляд её был ледяным. — Помните тот случай?

Тишина.

Альтен отступил на шаг.

— Совет моего клана будет наблюдать. Постоянно.

— Наблюдайте, — кивнула магистр. — Но без вмешательства. Или последствия — на вас.

Он развернулся и ушёл, не попрощавшись.

Я выдохнул.

— И кто же был этот очаровашка?

— Советник тактического крыла Дневного клана, — сказала женщина. Теперь я знал ее имя — Элиса. — Один из тех, кто управляет оперативными действиями Дневного клана. У них много глаз. И ещё больше зубов.

— Он тоже думает, что я монстр? — улыбнулся я.

— Возможно. Или же Солнцерожденных заинтересовала ваша особенность, что вероятнее.

Я поднялся с платформы.

— Что теперь?

— Отдых. Наблюдение. А дальше… — Она замялась, снова теряя уверенность. — А дальше будет зависеть не от вас. Вы — аномалия. Но не агрессивная. По нашей классификации: класс «Н-особый».

— Звучит, как диагноз.

— Звучит, как привилегия, если попадёте в правильные руки.

— А такие у вас есть?

Она едва улыбнулась.

— Вас передадут под наблюдение по протоколу. Вы временно переводитесь в нейтральную зону. В приёмник для неидентифицированных. Их еще называют безродными — простолюдины, обладающие склонностью к магии, но не принадлежащие к списку магических семей, — сообщила магистр. — До дальнейшего распоряжения.

— А если я не хочу быть неидентифицированным?

— Тогда вам стоит что-нибудь вспомнить, Ром.

Имя она произнесла с нажимом. Словно хотела дать понять, что для них я теперь не просто «субъект».

— Интернат Безродных — приют для тех, кто по какой-то причине оказался без идентификации, рода и истории, — пояснила она. — Вам предоставят крышу, еду и шанс на базовое магическое обучение, если проявите дар. Но…

— Но?

— Оттуда редко выходят.

Вот это уже звучало ближе к правде.

Я хотел было что-то съязвить, когда за моей спиной вдруг раздался голос. Женский, тихий, но почему-то разрезавший воздух, как клинок.

— Прошу прощения, что вмешиваюсь, но я здесь по делу.

Я обернулся.

В дверях стояла женщина в длинной мантии цвета ночного неба — глубокий тёмно-фиолетовый, с серебряной вышивкой по подолу. На её плечах покоился знак — круг, разделённый наполовину луной и звёздами. На груди — брошь с символом лунного серпа. Её волосы были заплетены в строгий узел, а глаза… Казалось, в них жила сама тьма.

— Магистр Салине, — сухо произнесла Виррен, поджав губы. — Мы не ожидали вас так скоро…

— К чему медлить? — перебила её женщина. — Один из тестов, — она кивнула в сторону диаграмм на кристаллическом экране, — показал стабильный отклик на Теневую синхронизацию. А такие реакции — уже наше поле для работы. Благодарю за то, что оперативно поделились информацией.

— Это может быть случайным совпадением, — неуверенно сказала ассистент с «лупой».

— Возможно. Но даже редкая случайность заслуживает внимания, — Салине посмотрела на меня. Не так, как смотрела Виррен — не как на объект исследований. Как на фигуру, которую нужно поставить на доску. — Я прошу передать этого юношу под временное наблюдение Ночного клана. Пока не будет выявлена природа отклонения.

— Но у него нет рода, магистр, — возразила Виррен. — И нет подтвержденной связи. Вы не можете взять его.

— У него есть реакция, — спокойно сказала Салине. — А ещё… у него толком нет ничего, что привязало бы его к Дневному свету. Вы же сами видите.

Я вдруг ощутил лёгкий холод. Не от слов — от того, насколько точно они во мне отозвались. Да, я не знал, кто я. Но всё здесь, в этом городе света, ощущалось как… не моё. Я чувствовал это каждой клеткой. Словно жил в чужом теле.

— Вы полагаете, он может быть одним из ваших? — спросила Виррен, прищурившись.

Салине на миг замолчала. Потом тихо, почти шёпотом ответила:

— Я обязана проверить. А если он — нашей крови? Вы хотите, чтобы он заглох в интернате, или… чтобы его подобрал кто-то похуже и превратил невесть во что?

Мне не нужно было быть магом, чтобы понять, что под «похуже» она имела в виду кого-то из Дневных. Может, даже кого-то из тех, кто меня уже видел. И, кажется, испугался, раз захотел так быстро прибрать к рукам.

Салине подошла ко мне и протянула тонкий браслет. Металл — тёмный, с серебряными знаками, едва заметными. Он был холодным на ощупь, но когда я взял его — странным образом уменьшился под размер моего запястья. Словно ждал меня.

— Это временный пропуск, — сказала магистр. — Знак допуска в квартал Лунорожденных. Не теряйте его. Без него вы не пройдёте ни один барьер. На официальный запрос ответят не раньше завтрашнего дня, поэтому пока что останьтесь в стенах Ордена Белой Ткани. Этот браслет станет не только вашим пропуском в квартал Лунорожденных, но и билетом на выход за пределы интерната.

— Лунорожденные? — переспросил я.

— Так называют наш клан, — кивнула она. — Ночной клан. Мы — тень города. Его вторая половина. И возможно — ваша.

Она развернулась к Виррен:

— Я подаю официальную заявку. Наш глава, Герцог Варейн уже уведомлён. Господин Ром — мой кандидат на отбор в рекруты.

Господин? Забавно. Из босяков в господа за несколько часов — вот это я понимаю, рост по социальной лестнице.

Я приподнял бровь:

— А если я откажусь от вашего предложения?

— Тогда отправитесь в интернат, — сказала Виррен. — И мы, вероятно, больше не встретимся.

Салине наклонилась ко мне и сказала тише:

— Но вы не откажетесь. Потому что уже чувствуете, что мы ближе, чем всё, что вы видели здесь.

Она ушла так же тихо, как появилась. А я остался с браслетом, который… странно пульсировал на запястье. Словно чувствовал, что я — не случайность.

Что меня ждали.

* * *

Интернат Безродных был тише, чем всё остальное здание Башни. Не пустой, но словно выдохшийся. Здесь не выкрикивали приказы, не щёлкали магическими замками и не носились по коридорам. Только тёплый свет ламп, скрип половиц и запах старой бумаги.

— Добро пожаловать в Серое крыло, — сказал старик, который меня встретил.

На нём была простая туника и жилет с вытертыми пуговицами. Без эмблем, без регалий. Но он имел вид человека, который мог отругать самого генерала — и при этом остаться в живых. Седые волосы были убраны в хвост, тонкие пальцы перемазаны чернилами.

— Сен Барлон. Воспитатель. Архивист на пенсии. Иногда злюсь, но не кусаюсь. Обычно.

— Ром, — представился я. — Временно без документов. И без памяти.

— Слышал о тебе. Ты по адресу, — усмехнулся Барлон. — У нас тут целый этаж таких. Некоторые вспоминают, некоторые — не хотят. Иные слишком хорошо помнят, чтобы называть свои имена. Подъём на рассвете, отбой на закате. Жизнь по Дневному времени. Вопросы?

Старик сразу мне понравился. Было в нем что-то, что внушало уважение. Какая-то внутренняя сила, которую он, впрочем, не собирался демонстрировать.

Он провёл меня через скрипучий коридор с видавшими виды дверями, в конце которого был небольшой зал — камин, книги, круглый стол и несколько кресел.

— Тебе пока выделят койку в углу первой комнаты. И не волнуйся — соседи вменяемые. Один вчера чуть не поджёг себе бороду, но в остальном — мирный парень.

— Приятная компания, — кивнул я. — Таких, как я, здесь много?

— Таких, как ты — нет, — заметил старик, наливая какой-то дымящийся отвар. — Но, как ни странно, чаще именно такие и могут отсюда выйти. На, выпей, отвар из ночных грибов. Сам собирал.

— У тебя есть время на сбор грибов с такими-то подопечными?

— А чего их искать-то? Они после заката по всему городу растут. Все равно на рассвете растворятся. А так хоть польза — способствует крепкому сну и здоровому пищеварению.

Он поставил кружку передо мной, сел сам, вздохнул и уставился в огонь.

— Можешь спрашивать. Если ты и правда потерял память, то вопросов у тебя будет много.

— Хорошо, — я наклонился вперёд. — Кто вообще тут управляет всем этим балаганом? Дневные, Ночные, Ордена какие-то… А над ними-то кто стоит?

Барлон приподнял бровь.

— Думаешь, ответ будет простым?

— Думаю, ты умеешь объяснять сложное простыми словами, Сен Барлон.

Он усмехнулся.

— В основе — семь кланов. Два главных: Дневной и Ночной. Свет и тень. Они должны находиться в равновесии и зависят друг от друга. Лунорожденные — единственные, кто может добывать Ноктиум. Разведывают местность, сражаются с тварями, которыми по ночам кишат Дикие земли. Солнцерожденные — единственные, кто умеет стабилизировать грязный Ноктиум и превращать его в чистый и пригодный для использования продукт.

— А этот Ноктиум им всем зачем?

— Как зачем? — почти оскорбился старик. — На нем всё работает. Вообще всё. От Сердца Альбигора — это энергетический источник всего города, до проклятого медленного лифта в левом крыле и той капсулы, в которой тебя мариновали. Магия — тоже. Не будет Ноктиума — не станет и города…

— Но есть еще этот Орден Белой Ткани, — напомнил я.

— Это орден клана Белых плащей. Они приносят клятву служить Городу и соблюдать нейтралитет. Лекари всех мастей, учителя, библиотекари, наставники…

— А кроме них?

— Еще есть Пламенники, Огненный клан. Лучшие кузнецы, снабжают весь город оружием и бронёй. Иногда помогают Ночному клану в вылазках против тварей — твари огонь не любят… Есть «Зеленые руки» — эти палку в пустыне воткнут, а она наутро зацветет. Кормят весь Альбигор и травы выращивают. «Золотые весы» — самые скользкие. Эти — специалисты по артефактам и артефактной технике. Очень богатый и влиятельный клан, вечно играет на интригах между кланами ради выгоды. Ну и самый мерзкий — это Серый орден. Эти умеют создавать иллюзии и манипулируют сознанием. Они единственные, кому подчинилась магия Теней после Лунорожденных. Нередко работают как агенты и шпионы, продавая информацию и свои услуги любому, кто заплатит.

Я усмехнулся.

— Короче, тот еще серпентарий. И кто из них — меньшее зло?

— Меньшее зло? — хмыкнул старик. — Нет такого. Все служат Городу. А управляет Альбигором Совет. Там и представители всех кланов, и магическая аристократия, и делегаты от горожан. Забавно, но уже пятьсот лет система работает… Хотя иной раз так хочется их всех поганой метлой…

— А раньше бывало, что рамка на воротах… — я поискал слово, — ошибалась?

Старик замолчал. Надолго. Чай в его чашке уже остыл, когда он заговорил:

— Магия… не делает ошибок. — Он поднял на меня взгляд. — Но даже магию можно обмануть.

* * *

Сон подкрался незаметно. Без подушки, без одеяла, без приглашения. Просто навалился на меня и погрузил в приятный мрак. Последнее, что я помнил — приглушённый свет, дыхание соседей по комнате и шаркающие шаги Барлона по коридору.

А потом — зеркала.

Много. Бесконечный ряд.

Я стоял в пустоте, похожей на туман. Пол и потолок слились в одно — серое, вязкое, дрожащее. А передо мной — лабиринт. Сложенный из высоких, до самого неба, зеркальных стен. Я не знал, куда идти, но ноги сами сделали первый шаг.

Первое зеркало.

Я в форме Дневного клана. Белый мундир, эмблема двух солнц. На лице — выражение высокомерия, которое я никогда бы не признал своим. Эта версия меня смотрела с презрением и… болью? А потом медленно отвернулась.

Второе зеркало.

Я в доспехах Лунорожденных. Темный металл, символ луны на груди. Лицо — напряжённое, в глазах — ярость. Этот Ром держал на руках чьё-то тело. Девушка? Я не видел её лица — только кровь на его пальцах. На моих пальцах.

Я отступил, но туман позади сгустился, не пуская назад.

Третье зеркало — разбито. Осколки рассыпаны по полу, но из трещин вырывался дым. Я склонился ближе.

— Ром…

Голос откуда-то издалека и одновременно внутри меня. Едва слышный, но живой. Я вздрогнул. Внутри разбитого зеркала — лишь размытые контуры человеческой фигуры. Словно тень, сотканная из тьмы и дыма. Она тянулась ко мне. Пальцы касались границы стекла. Я тоже потянулся… но что-то остановило эту тень. Прозрачная стена, словно из магического стекла. Она ударила по ней ладонью. Беззвучно. Без крика.

— Кто ты? — прошептал я.

Сзади — шаги.

Я обернулся.

Пламя.

Силуэт человека, обведённый темным огнём. Лица не было — вместо него полыхало черное пламя. Внутри этого огня — голоса. Шепот. Пение. Крики. Звуки битвы. Он стоял на краю круга из зеркал и смотрел прямо на меня.

— Вернись, — произнёс он. Голос не звучал — он дрожал прямо у меня в костях. — Ты нужен.

— Вернуться… Куда?

Огонь стал ближе. Я чувствовал, как от жара начал плавиться воздух.

Я отступил — и рухнул назад. Зеркала рассыпались.

Тьма.

Звук разбитого стекла…

И я проснулся.

Холодный пот на лбу, сжатые кулаки. Тьма за окном, тихие голоса хранителей где-то в коридоре. Всё как было.

Но в руке — щепки. Во сне я сломал борт кровати.

Я помнил каждый фрагмент.

Два образа меня. Тень. Пламя. Зеркало, из которого вытекал дым.

И голос.

И в этот момент тень, которую я отбрасывал на стене, пошевелилась. Сама по себе.

* * *

Я проснулся раньше гонга. Солнца ещё не поднялись над городом, но Башня уже проснулась — в коридорах шуршали шаги, скрипели тележки, слышались утомлённые вздохи дежурных магов.

Я вымыл лицо в холодной воде, натянул выданную рубаху и спустился в столовую. Подавали «диетическое меню» — каша цвета пепла, кислая лепёшка и настой, от которого немел язык. Башня Белой Ткани знала толк в лечебных завтраках. Или пытках — кому как.

Я уже доедал, когда в помещение вошёл надзиратель с привычной каменной физиономией и ткнул пальцем:

— Субъект Ром. Приглашение в малый приёмный зал. Немедленно.

Я молча встал, нисколько не сожалея о недоеденной лепешке.

Идти пришлось по другим маршрутам, через внутренние коридоры. Подозрительно пустые. За каждым поворотом стояла охрана. У дверей в зал — двое Щитов, и в воздухе снова чувствовалось напряжение.

Когда дверь открылась, я увидел знакомую фигуру.

Магистр Салине стояла у большого окна, за которым сиял город, окутанный предрассветным серебром. В мантии цвета спелой сливы, с черной тесьмой и серебряной вышивкой, отливала сумерками. На груди на цепочке висел символ полумесяца, пересечённого стилетом. А рядом стояла фигура в маске. Высокий воин в темных доспехах и полумаске, молчаливый, как статуя.

— Доброе утро, господин Ром, — произнесла она. — Рада, что вы пришли.

— Меня вызвали. Не смог отказать столь эффектной даме.

Она лишь усмехнулась в ответ на комплимент.

— Всё зависит от того, как вы привыкли воспринимать силу, — спокойно ответила Салине. — Но если хотите: да, я пришла, чтобы вызвать вас. На испытание.

— Какое ещё испытание?

— На рекрутский отбор. Клан Лунорожденных получил разрешение принять вас как кандидата в свои ряды. Сегодня вечером, на заходе второго солнца, вы должны явиться в наш квартал.

— Звучит щедро. — Я прищурился. — И с чего же такие подачки?

— Один из тестов показал аномально устойчивую синхронизацию с Теневыми волнами. С безродными это бывает крайне редко. Днём вы не проявились. А ночью… — Она чуть склонила голову, — вы словно ожили и показали, что умеете удивлять.

Я усмехнулся.

— Так это вас стоит благодарить за то, что я ни хрена не выспался?

В этот момент дверь снова открылась.

И в зал вошёл он.

Опять он.

Слишком молод, чтобы раздавать приказы, и слишком уверенный в себе, чтобы быть обычным помощником. Бледное лицо, короткие светлые волосы, на груди — золотой знак Дневного клана. Тот самый представитель Совета Солнцерожденных, некий Альтен. На этот раз — в сопровождении сразу четырех бойцов в белых плащах.

— Прошу прощения за вмешательство, магистр Салине, — сказал он. — Но субъект ещё не определён. Клан Солнцерожденных официально заявляет о своем интересе в этом молодом человеке.

Салине медленно повернулась.

В её взгляде не было ни страха, ни раздражения. Только холодная, безупречно вежливая насмешка.

— Интерес приходит с опозданием, лорд Альтен-младший. Вы не успели.

Младший? Кто же там старший Альтен, если даже этот парень успел всех достать?

— Согласно Уставу, подобные субъекты подлежат первичной экспертизе магистральным кланом. А именно — нашим. Он был найден и доставлен в дневное время. Мы имеем законное право…

— Согласно параграфу семнадцатому, в случае с неопознанным субъектом, который не прошёл ни одной вашей диагностики и официально получил приглашение от признанного наставника, выбор остаётся за ним, — перебила Салине. — Диагностику проводил независимый Орден Белой Ткани, и они же вынесли вердикт — склонность к Тени. Или вы намерены оспорить Устав Совета?

Альтен на миг замер. Как будто не ожидал, что она отразит его выпад столь точно. Я уловил — у него был заготовлен план. Но не на этот ход.

— Это всё ещё не отменяет нашего права заявить интерес на субъекта, — сухо бросил он. — И предложить альтернативу.

Салине мягко улыбнулась.

— Конечно. Но господин Ром примет решение сам.

Они оба посмотрели на меня.

Я ощутил, как в воздухе что-то дрожит. Не магия. Внимание. Давление.

За моей спиной — кристаллическое спокойствие Салине. Передо мной — холёная угроза Альтена. Откажу одним — наживу врагов среди других. Забавно.

— Я принимаю приглашение клана Лунорожденных, — спокойно сказал я.

Щеголь в белом замер. Его лицо не изменилось. Почти. Только левый уголок рта чуть дрогнул.

— Уверены? — прошипел он.

— Знаете, куда приятнее, когда тебя называют по имени, а не просто субъектом. Подумайте над этим, пока будете начищать свой сияющий доспех.

— Выбор сделан, — сухо сказала Салине. — Мы придём за ним вечером, к началу Порога.

Она кивнула мне. Воин в маске отступил к двери. Я последовал за ними. А когда мы уже выходили, я оглянулся.

Альтен стоял неподвижно, руки сцеплены за спиной, лицо неподвижно. Но глаза… Глаза горели холодным презрением.

Это мне еще аукнется, как пить дать.

* * *

Когда первое солнце накренилось к горизонту, за мной пришли. Те же двое: магистр Салине и её спутник в маске. Только теперь к ним добавилась третья фигура — молчаливый маг с кристаллом-светильником, плывшим над его ладонью.

— Готовы, господин Ром? — спросила Салине.

Я кивнул.

— Только вы скажите, если мы идём в ад. Я хотя бы сменю рубашку.

Она улыбнулась краешком губ — почти одобрительно.

Мы покинули территорию Башни Белой Ткани через боковой проход, миновали улицы, где дневные лампы уже гасли, а маги в светлых мантиях спешили домой, словно опасаясь опоздать до Порога. Порогами, как я понял, называлось время перехода дня в ночь и обратно.

Город с наступлением сумерек менялся на глазах.

Одни торговцы закрывали лавки, другие — только готовились начать работу. Дворники торопливо собирали мусор. Из дверей кафе вытекал запах мяты и подгоревшего сахара.

Но главное — менялся сам воздух.

Он становился влажным, густым. Словно город и правда начинал дышать иначе.

Мы подошли к высокой арке, увитой глифами, что тянулись вверх, как чернильные лозы. У самой арки стояла стража — в других доспехах. Не бронза, не золото. Чёрный металл, с гравировкой, и эмблема луны, вплетённой в круг. В воздухе — ни одного факела. Только светящиеся магические шары, закреплённые над проёмом.

— Проход в квартал Лунорожденных, — сказал маг со светильником. — Добро пожаловать, кандидат.

Они ждали, когда я шагну сам. Видимо, в этом тоже был какой-то смысл.

Я сделал шаг за порог. Всего один. И мир вокруг меня… сменился.

Проход в квартал был не просто физическим.

Это была граница — между дневным и ночным. Между светом и тьмой.

Туман стелился над землей, оплетал улицы, не скрывая, но смягчая очертания зданий. Башни — высокие, острые, как иголки. Фасады домов — резные, местами выкрашенные в чёрный, багряный, фиолетовый. Дороги — каменные, с белыми линиями, указывавшими путь.

— У нас всё иначе, — сказала Салине, пока мы шли. — Иначе строят, иначе едят. Иначе думают.

— Полагаю, я это уже понял.

— Понимать — не значит быть частью.

По улицам двигались люди — подростки в простых темных накидках, маги в масках, бойцы с клинками. Кто-то ехал верхом на странном существе — четырёхногом, с кожей цвета мокрого камня.

Магия здесь чувствовалась буквально в воздухе.

Но я… не чувствовал страха.

Наоборот — некое узнавание. Не память. Даже не интуиция.

Скорее — будто я возвращался. Часть меня.

Мы добрались до здания, похожего на зал тренировок — изогнутая крыша, фрески по бокам, а над входом — три полумесяца, вложенные друг в друга.

— Храм Ночных воинов, — пояснила Салине. — Испытание пройдет здесь. Сегодня вечером.

Она обернулась ко мне.

— Я скажу прямо. Мы не уверены, что вы — один из нас. Но ваша аура тянется к Тени, и Ночь пока что вас принимает. Если вы пройдёте испытание, получите статус Рекрута Лунорожденных. А дальше…

— … дальше начнётся веселье, — усмехнулся я.

— Да, — сказала она. — Веселье. С болью, кровью и первыми ответами.

Она протянула мне небольшой браслет. Серый металл, почти невесомый, с выгравированной луной.

— Наденьте. Без него тебя не пропустят в следующие кварталы.

Именно в этот момент раздался удар гонга — где-то за стенами города. Протяжный, тяжёлый. Словно бой магического сердца.

— Первый удар. Солнцерожденные передают власть нашему клану до рассвета, — сказала Салине.

Вскоре прозвучал второй удар.

— Второе солнце село. День окончательно сменился ночью, — сказал маг со светильником.

— А третий?

— Это будет твой вызов на испытание, — тихо сказал воин в маске.

И гонг ударил в третий раз.

Глава 3

Магистр Салине и её молчаливый воин провели меня по короткой улице прямо к входу в Храм. Ещё одна арка. Ещё одна вспышка света, когда браслет с символом Луны коснулся глифов.

— Можешь входить, — сказал воин.

Мы оказались в огромном зале, который меньше всего походил на храм в моем понимании. Купол из темного стекла закрывал небо, пол был выложен шероховатым черным камнем. Там было людно. Десятки молодых людей и их наставники в мантиях, доспехах, масках.

Парни и девушки — одни молчаливые, другие, наоборот, болтливые от нервов. Некоторые в простой темной форме. Другие — как я, в сером. Новички. Потенциальные рекруты. Будущее клана. Или его мусорная корзина.

Я окинул зал взглядом.

— И где же в этом великолепии мой угол ада?

— Рядом со мной, если повезёт, — сказал кто-то справа.

Я повернулся.

Мне улыбался парень лет восемнадцати, может, чуть старше. Коренастый, с чёрными лохматыми волосами и нахальной ухмылкой. На нём была старая куртка с подпалинами и нашивкой в виде полумесяца.

— Я Хван. Не голубая кровь, зато первая рука на ужин. — Он внимательно оглядел меня с ног до головы. — И откуда ты такой?

— Я Ром, — сказал я. — Из Башни Белой ткани.

— Ааа, так ты тот самый безродный! О тебе уже шепчутся. Говорят, рамка не увидела. Башня на ушах. И теперь ты с нами. — Он поклонился сопровождавшей меня Салине. — Благодаря вашей прозорливости, магистр.

— В наших рядах он временно, — ответила Салине. — Если не докажет, что достоин остаться.

Магистр отошла и присоединилась к другим людям в мантиях. Судя по всему, Ночной клан был многолюдным и не уступал Солнцерожденным. Квартал, который он занимал, тянул на небольшой городок.

— Временное — понятие растяжимое. Особенно если выживешь. — Хван подмигнул. — Садись, погрей кости, пока не начали.

Я присел на скамью из сланца. Мерцающий камень оказался теплым, и это тепло приятно разлилось по телу. Раны и ушибы отозвались на это целбное тепло.

— О, уже почувствовал? — ухмыльнулся Хван. — Скамейки непростые. Они артефактные. Помогают восстановиться после боя. И раз они на тебе сработали, выходит, ты у нас драчун.

Я удивленно приподнял брови.

— Я не помню этого.

— Не спорь с магией. Если артефакт, запрограммированный на исцеление ран, исцеляет раны, то они у тебя есть. А вот как ты их заработал — вопрос интересный.

На другом конце зала кто-то нервно хихикал. Кто-то тренировался с фантомным лезвием, сотканным из теней. Все заметно нервничали.

А меня внезапно вскинуло. Дежавю.

Это место — зал, толпа — показались мне смутно знакомыми. Словно когда-то я уже был здесь. Видел эти тени на потолке. Слышал, как магические лампы потрескивали над головами. Даже запах благовоний показался мне знакомым.

Но мгновение — и это ощущение испарилось.

— Эй, Ром! Всё в порядке? — спросил Хван.

— Ага. Просто кажется, что я уже это видел.

— Это вряд ли. Но если ты и правда принадлежишь Ночи, то стены благословят тебя. Они на всех действуют по-разному. Особенно на тех, у кого… перекрученная душа. Луна любит загадки, а ты — вполне загадка и есть. Даже для себя.

— У тебя богатый опыт? — усмехнулся я.

— Да я тут, считай, родился. Всякое видал. Мать — швея у Лунных сестер. Отец? Никто не знает. Может, даже кто-то из баронов. В нашем клане… как бы так сказать… короче, все дети общие. И воспитываются вместе. А уж у кого, от кого и при каких обстоятельствах они появились, Герцога не волнует. Важна только польза, которую ты приносишь клану.

Я хмыкнул.

— Все ради эффективности. Мне нравится.

— Специфика работы обязывает. Люди всегда нужны. Твари в Диких землях не спрашивают, босяк ты или баронский сынок. Жрут всех. — Он хохотнул. — Но ты? Ты точно не отсюда.

В этот момент высокие металлические двери зала распахнулись.

Вошла фигура в чёрной мантии, расшитой серебром — лунами и звездами. На груди — эмблема клана и еще несколько символов — видимо, знаки высокого статуса. За фигурой — трое людей с посохами и в масках.

— Это кто?

— Магистр Ясби, — шепнул Хван. — Главный из всех наставников. Твоя магистр Салине — его левая рука.

— Значит, у меня высокая протекция?

— Еще какая! И на твоем месте я бы не разочаровывал Салине…

Из-под маски главного наставника прозвучал голос, строгий и громкий:

— Кандидаты, приготовьтесь. Испытание проходит в три этапа. Те, кто не покажет себя достойно — лишаются права проходить испытания на год.

Тишина. Даже шепотки исчезли.

Хван шепнул:

— Ну что, готов умереть?

— Как выяснилось, убить меня не так уж и просто, — отозвался я. — Раз это не вышло даже у Диких земель.

Хван метнул взгляд на группу парней в форме рекрутов. Они тоже смотрели на меня и о чем-то перешучивались между собой.

— Боюсь, придется это проверить… — сказал Хван и покосился на группу парней в черной форме. — Есть кое-что пострашнее ночных тварей. Например, те, кто их убивают.

Когда нас вывели во внутренний круг, тишина стала почти ощутимой.

Двор был огромным — площадка из темного камня, по кругу — шесть мерцающих обелисков. Над ними колыхались шары магического света.

— Первый этап, — произнесла магистр Салине. — Тень. Испытание контроля.

Она указала на центр круга, где уже стоял юноша лет семнадцати. Его кожа была цвета меди, волосы — собраны в хвост. На запястьях — браслеты со светящейся гравировкой. Видимо, какой-то усиливающий артефакт.

— Ларс, создай фантом.

Он вытянул руку. Сделал какой-то хитрый жест — и тень выползла из-по его ног, заструилась, как дым. Вырвалась вверх, скрутилась — и вдруг из неё вырвалось подобие копья. Полупрозрачное, сотканное из воздуха. Но лезвие сверкало, словно настоящее. Правда, фантом дрожал в воздухе и дергался от малейшего колебания.

— Устойчивость слабая, — прокомментировал кто-то из старших. — Но приемлемо.

Следом вышла девушка лет восемнадцати. Изящная, тонкая, с пепельными волосами, убранными в хвост. Она носила простую темную форму со знаками отличия, но держалась уверенно и даже немного лениво, словно все происходящее вообще ее не заботило.

— Это Лия Артан, — прошептал Хван. — Дочка барона Эйрена Вардиса. Не суйся, если жить хочешь. В прошлом наборе порвала парня одним заклинанием.

— Если она так крута, то почему сейчас проходит испытания?

— Барон хотел, чтобы она строила другую карьеру. А ей хочется в Дикие земли, поближе к Ноктиуму и тварям. В прошлом году она еще не была совершеннолетней, так что отец просто не засчитал ее успехи. Но сейчас она уже может говорить за себя сама, так что снова пытается…

Лия и правда оказалась более умелой.

Она не просто создала фантом. Её тень вытекла, как ртуть, и из неё возникла фигура — женская, с сияющей косой. Фантом несколько раз крутанулся вокруг своей оси, разрезая острой косой воздух. А затем фантом занял место позади девушки.

Даже инструкторы переглянулись.

— Стабильно. Аура сильная. Боевое применение возможно и рекомендуется.

Лия склонила голову в притворной скромности, но на ее губах играла триумфальная улыбка — и прошла к остальным. Её взгляд скользнул и по мне.

Не насмешка. Не интерес.

Оценка.

— Следующий, — объявила Салине. — Ром из безродных.

Я шагнул в круг. Камень под ногами был холоден, даже сквозь подошвы.

Сзади — шёпот. Кто-то делал ставки. Кто-то — ждал провала. Мне не нужно было оборачиваться. Я спиной чувствовал их пристальные взгляды.

Не страха — желание моего падения. Они явно не хотели видеть чужака в клане.

— Что делать-то нужно? — просто спросил я у магистров.

Магистры переглянулись и с недоумением уставились на Салине.

— Ты ничего ему не объясинила?

Но Салине лишь улыбнулась из-под маски.

— Если я права, ему не нужны объяснения. Он сделает все интуитивно. Тень сама нашепчет, что нужно делать.

По залу прошел ропот. Я взглянул на Салине, и она едва заметно мне кивнула. Итак, карт бланш. Могу делать все, что в голову придет.

Я вытянул руку и сосредоточился на ощущениях. Попытался вспомнить, как во сне голоса говорили внутри меня, словно я поймал какой-то поток. Как тень сама шевельнулась на стене и словно помахала мне рукой.

И почему-то мне казалось, что здесь, в храме, эти голоса должны звучать громче.

Один из инструкторов отметил:

— Колебания в ауре. Аура нестабильна. Ранее диагностика не выявила базовой тени. Возможно, будет провал.

Я закрыл глаза.

Ночь. Тишина. Внутри — отголосок сна.

Лабиринт зеркал. Пламя. Мужчина в темном огне…

Что-то зазвенело.

Я выдохнул. Увидел, собственную тень, которую отбрасывал от света магического шара. И ухватился за нее. То, что надо!

Внезапно из-под моих ног рванулась ввысь волна черноты. Выросло копьё — в три раза больше, чем у того мальчишки до меня. Оно раскрутилось, исчезло — и снова возникло. Уже в другой форме. Лезвие. Щит. Вихрь.

Тьма послушалась меня и откликалась на мысли.

— Форма нестабильная, — резко заметила Салине. — Но управляемая. Это… не обученная реакция. Это инстинкт.

Тень развернулась к Салине, главному магистру, подплыла чуть ближе к ним и… Вытянула средний палец.

По залу прокатились сдавленные смешки.

— Она сама, если что, — улыбнулся я. Впрочем, мысли у нас с ней явно сходились.

Магистр Ясби крякнул из-под маски.

— Запишите: реакция на базовую тень — аномальная. — Подлежит изучению.

— Может быть опасен, — пробормотал кто-то.

Я медленно открыл глаза. Копьё исчезло.

— Дальше?

Магистр Салине едва заметно кивнула.

Хван хлопнул меня по плечу, когда я вернулся к остальным.

— Ладно, безродный, — сказал он. — Теперь ты точно в игре. Если что, я ставил на тебя.

Мы ждали, пока подготовят второй круг.

Пока менялись инструкторы, время тянулось медленно. Кто-то разминал запястья, кто-то шептал формулы активации артефактов. А кто-то — как я — просто смотрел на стены. И чувствовал: в этом месте воздух был другим. Живым. Настороженным.

— Следующий этап, — произнес главный наставник, — проверка физической выносливости и пространственного восприятия. Лунная дорожка.

Перед нами открылся проход — крытый коридор с иллюзорным полом. Под ним — пустота. Или то, что казалось пустотой.

— Будьте бдительны. — Голос инструктора отдавался эхом. — Ступени будут меняться. Ритм — случайный. Ошибся — и упал.

— А если упал? — спросил кто-то в такой же серой форме, как у меня. Видимо, тоже без рода.

— Узнаешь.

Отлично.

Нас вызывали по трое. Первыми пошли трое парней: двое аристократов и девчонка с белыми перьями в косе. Один из них, светлоглазый, упал на третьем шаге. Лицо после контакта с иллюзией стало таким, как будто его поцеловал разъярённый элементаль.

Хван прошёл с достоинством. Упустил один шаг, но удержался, прицепившись к магическому ободу, и даже умудрился послать воздушный поцелуй кому-то в толпе.

— Покажи им, — прошептал он, хлопнув меня по плечу, когда подошла моя очередь. — Салине вроде довольна. А я поставил на тебя три лунара. Так что не оставь меня без штанов…

Я вышел на линию старта.

Передо мной возникла дорожка из света и тени. Полупрозрачные ступени сверкали в воздухе, будто нарисованные кистью. Лунный свет — или его иллюзия — играл на поверхностях, и я понял: это не просто тест на выносливость. Это тест на чувство особого ритма.

Шаг. Второй.

Тени дрогнули.

Я не бежал. Я слушал. Идти приходилось как по клавишам гигантского музыкального инструмента — наступил не туда, и вся мелодия ломалась.

Третий. Пятый.

Шаг с поворотом. Ступенька дрогнула под ногой — и я перепрыгнул на другую.

Тени сгустились. Шептали.

Но я словно видел путь. Не глазами — инстинктами.

— Провал! — охнул кто-то из ребят.

— Осторожно!

Я едва успел отреагировать. Прыгнул на соседнюю дорожку, но и она взбрыкнула, как недовольный конь. Я снова подпрыгнул в воздух и приземлился.

Аплодисментов не было. Только тишина — и пристальный взгляд инструктора.

— Пройдено. Ступени зафиксированы. Время — выше среднего. Ошибок — одна.

— Спорно. Это можно не считать ошибкой.

— В любом случае — допуск до третьего этапа.

Лия Артан, проходившая после меня, справилась элегантнее. Прыгала так легко, словно танцевала на балу.

— Машина, — сказал Хван, когда я вернулся. — Только не знаешь, что внутри: пар, шестерёнки или ящик с ненавистью.

Я хмыкнул. Но внутри все дрожало.

Не от усталости. От прошедшего отклика. Во время прыжков по иллюзорным ступеням, на одном из витков я увидел… Не отражение. Не ступень.

А человека в темном пламени своего сна.

Он стояла там. В сгустке теней. И снова тянул руку, словно хотел что-то сказать.

Я моргнул — его уже не было.

— Теперь самое важное, — выдохнул Хван. — И самое сложное…

— Поединки, — произнёс главный магистр. — Оценивается техника, концентрация, связка с Тенью и контроль. Не победа. Но… — он оглядел зал. — Мы все знаем, как это работает. Почти все.

Толпа кандидатов оживилась. Каждый искал глазами не просто соперника — зрителей. И тех, чье мнение может изменить его судьбу.

— Я вызываю Безродного, — раздалось громко. Голос — ледяной, громкий, слишком уверенный.

Я поднял взгляд.

На фоне других ребят он выделялся, как драгоценный камень в куче угля. Высокий, стройный, с безупречно подстриженными серебристыми волосами и темными глазами. На плече — нашивка с тремя полумесяцами. Такой эмблемы я еще не видел.

— Это еще кто? — спросил я, покосившись на Хвана.

— Остен. Его отец — один из четырёх Баронов Теневого совета. Он не просто знает, как держать клинок — он уверен, что ему позволено почти всё.

Я усмехнулся.

— Ты же сам говорил, что у вас в клане все равны.

— Ну… некоторые равнее, сам понимаешь. Некоторые семьи ведут свое начало от основания клана. Ясное дело, у них и привилегий больше…

Остен смотрел прямо на меня и усмехнулся — как хищник, уже выбравший жертву. Он шагнул вперед.

— Ты, безродный, — он ткнул пальцем в мою сторону, — сразишься со мной. Покажем остальным, что бывает, когда мусор пытается встать в один строй с истинными потомками Ночи.

— Уверен, что хочешь так много свидетелей? — спросил я, вставая и подходя к нему. — Планы имеют обыкновение рушиться.

Он ничего не ответил — только шагнул в круг поединка.

— Лунной минуты не продержится, — покачала головой Лия. Она сидела на перилах, облокотившись на колено, и выдувала прядь серебристых волос с лица. — Остен не просто боец. Он — Рейвель. Их обучают с детства…

— Я ставлю на него, — сказал кто-то рядом.

— А я — на Рома, — внезапно произнёс Хван. Он сложил руки за голову и широко улыбнулся. — Пять лунаров. Чистая интуиция. Иногда она сильнее опыта и тренировок. Да и новичкам порой везёт…

— Удачи, — сказал я ему и шагнул в круг.

Пол начал мерцать, активировав ритуальные глифы. Воздух дрогнул, и кандидаты отступили от центра — вмешиваться было запрещено.

Остен призвал теневые клинки с безупречной грацией. Два изогнутых лезвия из живой магии — чёрные, но сверкающие магическими искрами. Он крутил их в пальцах, как игрушки.

Я сжал кулаки. Вдох. Выдох. Потянулся внутрь — туда, где должна была быть магия. Тень. Тени — мои слуги. Мой инструмент. Я понятия не имел, как призывать теневые клинки, но… руки сами потянулись вперёд, и…

Шорох. Воздух содрогнулся.

У меня в руках вырастали лезвия. Темно-синие, теневые, не идеальные, но мои. Я чувствовал их, как продолжение нервов.

— Тебя хоть учили, с какой стороны держать оружие? — издевательски спросил Остен.

— А тебя — что не стоит выделываться перед врагом, которого не знаешь?

Он не ответил. Рванул первым. Скорость — мое почтение!

Остен атаковал серией коротких выпадов, проверяя мою защиту. Я едва успевал ставить клинки. Не блок — парирование. Он будто танцевал вокруг меня, пытаясь сбить ритм. И всё же я держался. Не благодаря опыту — благодаря ощущениям. Интуиции. Или все же опыту?

Тень под ногами колыхалась.

Он выдохнул:

— Уже лучше, чем я думал. Но всё равно закончится печально.

Я не ответил. Внутри что-то щёлкнуло. Ритм. Темп. Я начал предугадывать его движения заранее. Как будто кто-то подсказывал мне шаги. Остен пошёл в обход, клинки вспыхнули.

Я пригнулся.

Поворот. Удар. Контратака.

Он не ожидал.

Остен отпрыгнул, зло зарычал — и пошёл напролом. Клинки пересеклись, высекая темные искры. Одно из его лезвий прошло слишком близко — порвал край моего рукава. В ответ я развернулся… и не понял, что происходит.

Тень.

Из-под меня, из моих ног, вырвалась фантомная тень. Не похожая ни на чью. Неуправляемая. Без формы. Но живая. Она вспыхнула и бросилась на Остена.

Он не успел среагировать.

Удар — и его клинки разлетелись в стороны. Один — в стену, над головами ошарашенных кандидатов. Другой — в пол. Без подпитки силой хозяина клинки тут же исезли.

Тень коснулась груди Остена — и исчезла, оставив на ткани рубашки чёрный ожог. Неопасный. Но… этого было достаточно. Остен рухнул на каменный пол, держась за рану.

— Довольно! — крикнул один из магистров. — Бой окончен!

Тишина.

Все замерли.

Остен лежал на полу, глядел на свои руки и будто не верил в происодящее. Я стоял, толком не понимая, что только что сделал. Мои клинки рассыпались. Тень ушла.

— Но он же… не обучен! — выкрикнула Лия. — Это невозможно! Эту технику дают только рекрутам!

Остен поднялся. Медленно, будто не хотел признавать поражение. Его глаза — холодные и темные, теперь сверкали яростью.

— Это была не победа, — процедил он. — Это была случайность. Он не контролирует Тень.

Я улыбнулся. Слишком устало, чтобы спорить.

— Что я говорил о врагах, которых не знаешь?

Его губы скривились. Он подошёл ко мне вплотную.

— Я выясню, что ты за существо. Что ты за… тварь. — Его голос был тихим. — А когда узнаю, избавлюсь. Как положено избавляться от тварей.

Он ушёл.

А в толпе шёпот перерос в ропот.

Я вышел из круга, чувствуя, как в ушах стучит кровь. Не от только что проведенного боя — от осознания. Я что-то вызвал. Не совсем я — скорее, это во мне прорвалось наружу. Живое. Неуправляемое. Чужое — но знакомое. Какая-то часть меня, что имела колоссальную силу. Которая мне подчинаялась.

Которая когда-то была… мной?

Первой подошла Салине. Молча. Не глядя мне в лицо, а скорее сквозь меня. Словно всё пыталась понять, что же я такое.

— Это была фантомная Тень, — сказала она. Глухо. Буднично, как будто речь шла о погоде. — Чистая, не привязанная к магистру. Без вызова. Без сигнала.

— Это плохо? — спросил я.

— Это… в вашем случае, господин Ром, это не должно быть возможно, — вмешался один из старших наставников. Мужчина с голосом, как наждак, в строгой черной мантии. — Даже самые одарённые рекруты учатся вызывать стабильные фантомы годами. Тем более без артефактной подпитки Ноктиумом…

— Я не вызывал её, — сказал я. — Она сама вышла.

— Тем интереснее, — пробормотал наставник. — Такое не контролируется. А если не контролируется — опасно. Очень опасно. Сейчас Тень встала на вашу защиту, но если она продолжит самостоятельно атаковать других…

— Хватит, — прервала его Салине. Она пристально на меня посмотрела. Внимательнее, чем прежде. — Его Тень откликнулась. Это уже не просто реакция. Это память Ночи. Наглядное свидетельство того, что его место — среди нас, Лунорожденных.

Подошёл ещё один из наставников — худой, почти прозрачный мужчина с серебряной брошью в виде свитка. У него в руках был артефакт, похожий на книгу, в которую стекались линии энергий.

— Мы зафиксировали пиковую вспышку Ноктиума, — прошептал он. — Не исходящую… но словно пробуждённую. Он что-то разбудил внутри себя, ранее она не была замечена. Он как-то сумел преодолеть блок? Или у него есть скрытый резерв?

Салине пожала плечами.

— Как бы то ни было, я забираю его под свой надзор и заявляю о том, что являюсь его наставником, — сказала она. — С этого момента. Пока его не решили «изучить» другие. Особенно — Солнцерожденные.

— Наши полномочия могут оспорить, магистр, — вмешался главный наставник. — Решение городского совета…

— Совет узнает всё утром. А пока он — мой рекрут. И если кто-то хочет оспорить это — пусть попробует. Интересно, что им ответит на это Герцог.

Никто не захотел проверять.

Салине шагнула ближе ко мне и едва слышно произнесла:

— Ты меняешь правила, Ром. Даже если не знаешь их.

Я вернулся к группе. Хван по своей привычке снова хлопнул мне по плечу. Лия — ничего не сказала, но уголки её губ дрогнули. Остен лечился на скамейке и демонстративно делал вид, что не замечал меня.

А внутри меня что-то сдвинулось.

Как будто бой пробудил не только мышцы, но и… память. На краткий миг, в ударе, я вспомнил нечто похожее. Не бой. Танец. С клинком в руке и тенью за спиной.

Что-то во мне… Оживало.

Глава 4

Помещение Совета наставников. Один лунный час спустя

В зале не было окон. Только артефакты — светящиеся линии на стенах, несколько магических глифов, мерцающих в воздухе, и стеклянный стол, вокруг которого собрались шесть человек. Каждый — с личной эмблемой, цветом мантии и знаками клановой принадлежности.

Молчание длилось дольше, чем принято. Наконец, его нарушил главный наставник:

— Это не должно было случиться. Попросту не могло…

— Но случилось, — сухо ответила Салине. — Я предупреждала, что он нестандартен. И хорошо, что мы обогнали Солнцерожденных.

— Одно дело — нестандарт. Другое — неконтролируемая полноценная Тень, — возразил магистр Алвар Трейн, архивист. — Она проявилась мгновенно, без канала. Без знака. Ты понимаешь, что это значит?

— Что рамка ошиблась и никакой он не пустой, — сказала Салине. — И что он точно не дикарь. Его структура — слишком целостная. Даже после амнезии. Даже с блокировкой и ее последствиями.

— Судя по сигнатурам, я бы сказал, что он из Альбигора. Причем из какого-либо клана. Слишком быстрый отклик, слишком правильная реакция… Похоже на то, что раньше он уже проходил подготовку.

— Думаете, он — шпион?

— Серый орден не смог бы провернуть подобное. Никто бы не смог.

— Или он — сосуд, — выдавил Бариан Мек, старейший из присутствующих. — Вопрос — для чего этот сосуд предназначен… Но я не думаю, что другие кланы способны на подобное…

— Вы боитесь его? — Салине приподняла бровь.

— Не его. Я боюсь того, что через него может прийти. У него прямая связь с Тенью. И он не подчиняет ее. Она словно часть его самого. Но у этой части есть своя воля. И меня беспокоит, что они могут не договориться

Повисла пауза.

— Остен Рейвель ранен, — напомнил один из младших наставников. — Это боевое ранение. Подобное недопустимо на испытаниях.

— Остен избалован, — отрезала Салине. — И давно напрашивался на урок. Слишком привык считать силу наследством, а не даром, который нужно заслужить. Сегодня он получил напоминание, что кровь не спасет его от опасного противника.

— Это подорвёт дисциплину, — проговорил магистр Бариан. — Уже пошли разговоры. Полукровка без рода. Без школы. Без истории. И — победа над учеником, которого готовили с рождения.

— Победа, — повторила Салине, и в её голосе зазвенела сталь. — Или манифестация? Вы все видели. Ром не дрался — он впервые видел Теневые клинки. Но реагировал. Интуитивно. Чисто. Как будто… помнил.

— Магическая память? — предположил Алвар. — Или подселение? Быть может, все же игра Серого ордена?

— Мы проверяли. Он пуст. Внутри — только он. Или то, что осталось от того, кем он был прежде.

Молчание.

Салине поднялась.

— Я беру на себя ответственность, — сказала она. — Он — мой рекрут. И если через него идёт угроза — я встречу её первой. Но пока я вижу шанс для клана. Этот Ром может пригодиться нам в Диких землях. Быть может, не только там.

— Шанс… Или ловушка, — шепнул один из магистров.

— Все перемены — ловушки. Вопрос в том, для кого, — бросила Салине и вышла из зала.

Когда дверь за ней закрылась, никто не проронил ни слова. Только главный наставник кивнул своим помощникам:

— Нужно выяснить, кто он. Если этот парень и правда из Города, кто-то должен был заявить о пропаже. Проверьте все кланы и сословия.

* * *

Церемония была короткой.

Без фанфар, хоров и прочей пышности, которую я бы охотно проигнорировал.

Зал, куда меня привели, был небольшим. Скорее крипта, чем храм. Свет здесь лился из-под пола, молочно-белый, рассеянный. Стены были исписаны древними глифами. Откуда-то сверху мне на макушку упала капля воды.

Я стоял, выпрямившись, перед тремя наставниками. Центральная фигура — тот самый магистр Ясби, похожий на живой гобелен из маски, мантии и звёздных нашивок. По бокам — Салине и ещё один наставник, незнакомый, с руками, на которых сверкали артефактные перстни.

— Твое имя, кандидат? — спросил Ясби.

— Ром, — ответил я. — Без фамилии. Без рода.

— Принимаешь ли ты Клятву Ночи?

— Принимаю, — сказал я.

Камни пола засветились ярче. Свет поднялся по кругу, обвил меня, словно коконом. Сбоку шагнула фигура — человек в простой чёрной форме. В руках у него был черный лаковый ящик. Он поднял крышку, извлек нечто похожее на жезл с иглой. Поднёс к моей ключице. Я напрягся.

— Временное клеймо, — тихо сказала Салине. — Метка Ночи. Через год ты сможешь заменить её настоящей. Если доживёшь.

Жезл коснулся кожи — и вспыхнул. Боль была быстрая, не сильная, но… странная. Будто меня зацепило что-то не из этого мира. Я почувствовал, как знак вплетается в кожу, в саму плоть.

— Ты принят, — произнёс магистр Ясби. — Добро пожаловать в рекруты, Ром из Ночного клана.

Помощник магистра протянул мне свёрток. Я развернул его.

Новая форма. Не та серая куртка, что выдали при поступлении. А настоящая: мягкая ткань с чёрным отливом, серебряная прострочка на плечах, знак полумесяца на груди. Не доспех — но уже не униформа «безликих». Одежда Рекрута Лунорожденных.

Я переоделся в соседнем помещении. При первом прикосновении ткань показалась чужой. Во второй — уже моей, словно она подстроилась под мое тело и ощущения. На запястье все еще красовался браслет допуска. На ключице — светящаяся, ещё пульсирующая метка. Теперь в браслете не было нужды: защитные символы считают мою метку и пропустят в квартал.

— Ну как? — Из-за угла высунулась лохматая голова Хвана. — Костюмчик пришелся впору?

— Как на меня и шили.

Я уставился на собственное отражение в отполированном до блеска черном камне. В это темном зеркале уже был не тот, кого нашли в Диких землях. Забавно, что только сейчас я обратил внимание на то, как выглядел. Да и зеркал особо не попадалось.

Ростом я был повыше Хвана почти на голову. У меня тоже были темные волосы, но лежали они аккуратнее. Кожа — светлая, из-за магического освещения она казалась почти белой. Глаза… Почти у всех в клане они были темными, но тьма в них была особенная. Мои же остались светлыми — то ли серые, то ли голубые.

— Жилистый ты, — одобрительно хмыкнул Хван. — Жиром не обрастешь. Это хорошо. В Диких землях нужно быть шустрым. И сильным.

Я вышел к остальным.

Их в зале осталось немного. Несколько десятков рекрутов. Кто-то — с нашивками, кто-то — с уже потускневшими клеймами. Кто-то — свежий, как я.

Среди них была Лия.

Она стояла, облокотившись о колонну, и смотрела на меня с лёгким раздражением и интересом одновременно.

— Ну вот, — сказала она, оглядев меня с ног до головы. — Теперь ты официально проблема Лунорожденных.

— Рад, что у вас тут умеют правильно расставлять приоритеты, — кивнул я. — В других кланах меня называли «аномалией» или «субъектом». «Проблема» — звучит почти ласково.

— Не переживай, — вмешался Хван, появляясь, как обычно, неожиданно. — У нас тут все проблемы. Просто ты пока на вершине рейтинга.

Он хлопнул меня по плечу — и, похоже, впервые сделал это не только для вида, но и с ноткой настоящей гордости.

— Идем. Покажу, где тут форма превращается в грязную тряпку. Будем «официально» делать из тебя бойца. А не просто парня, который умеет вызывать Тень.

Салине наблюдала за нами издалека. Молчала. Но в её взгляде не было отстраненности.

Оценка. И… одобрение?

— Ром, иди за мной, — Салине указала рукой в сторону выхода. — Присоединишься к тренировке немного позже.

Хван не стал спорить с магистром.

— Иди, раз зовет. Дождусь тебя внизу.

Башня, куда направились мы с Салине, находилась в верхней части квартала. Её шпиль был тёмным, и из окон не лился свет — только мягкое серебряное сияние от плетёных глифов, что спиралью оплетали фасад. Не оборонительное строение. Скорее — место силы. Или тайн.

— Это ваше рабочее место? — Спросил я женщину.

— Не только мое. Это резиденция Мастеров сумерек — магов нашего клана.

Внутри пахло сухими травами, пылью, металлом и чем-то ещё — почти неуловимым, но тревожным. Воздух был густым, как настойка. Плотным от магии. Стены — затянуты тканями и гобеленами, на которых текли бесконечными строками глифы. Они двигались, менялись, словно реагируя на моё присутствие.

Мы оказались в большом зале в высокими потолками, а затем прошли в соседний — куда меньше и гораздо уютнее. В углу располагался камин, в котором горело синее пламя. Рядом — круглый стол и два кресла.

Салине закрыла за мной дверь, развернулась и… Сняла полумаску.

Впервые.

Её лицо было… не таким, как я ожидал. Никакой надменной красоты или угловатой строгости. Скорее — обычное миловидное лицо, даже мягкое. Но взгляд… Он делал ее гораздо старше.

— Садись, Ром, — сказала она, предложив мне кресло.

Я сел напротив.

— Всё, что ты показываешь, — сказала она наконец, — нельзя назвать обычным. Ты явно — не то, чем кажешься.

Я только пожал плечами.

— Я пока что и сам не знаю, чем кажусь. Полагаю, вы поможете мне вспомнить.

— Вот именно. — Она склонила голову. — Это делает тебя и интересным, и опасным.

На столе между нами появилась чаша с водой. Не из воздуха — из тени. Салине махнула рукой, и поверхность воды замерцала. На ней появилось отражение меня, но… искажённое. Черты лица немного другие, но похожи на мои. Глаза — светлые, волосы — тоже. На плечах — чужая броня, отливавшая серебром.

— Узнаешь что-нибудь?

— Это точно я? — улыбнулся я. — Больше похож на какого-нибудь моего брата от другого отца или матери.

Салине нахмурилась.

— Это не магическая иллюзия, — пояснила она. — Это отголосок. Того, кем ты был или мог бы быть. Увы, это все, что мне удалось вытащить из тебя, из твоего сознания. Воспоминания надежно стерты. Или заблокированы. Или… изменены.

Я посмотрел на воду. Отражение дрогнуло, его затянуло тьмой — и все исчезло.

— Почему вы решили мне помогать, магистр?

Салине чуть склонила голову.

— Потому что если ты — угроза, я хочу знать об этом первой. А если ты — шанс… я не позволю, чтобы его использовали не мы. Я служу клану, принадлежу ему с рождения, как и все мои предки. И всегда действую в его интересах. Поэтому я предлагаю тебе договор.

Я подался вперед.

— Слушаю.

Она встала и прошлась к окну. Открыла створку, и внутрь ворвался воздух ночного города: густой, пропитанный ароматами дыма, сырой каменной пыли и горьких трав.

— Я постараюсь помочь тебе вспомнить, кто ты и откуда. Ты же — поможешь мне тебя изучить.

— И все? — удивился я.

— Эксперименты могут быть опасными. Я хочу докопаться до твоей сути. А это уже магия такого уровня, о которой пишут в теоретических книгах, но не решаются применять на практике. Лгать не буду — я поведу тебя по опасному пути.

— И что на кону?

Салине тихо усмехнулась.

— Во-первых, моя репутация как магистра. Я взяла тебя под крыло и отвечаю за тебя перед Герцогом и его советниками. Перед всем Городом! Во-вторых, на кону твоя жизнь. Ты умеешь заводить не только друзей, но и врагов.

— Вроде Остена?

— Вроде Солнцерожденных. Лорд Альтен, отец того юнца в сияющих доспехах, правая рука главы Дневного клана. Альтены не из тех, кто отступает. Но если у нас все получится… — Салине понизила голос. — Полагаю, ты можешь стать тем, кого этот Город еще не видел. Пока я не могу рассказать тебе все свои гипотезы, но это нечто особенное.

Я пожал плечами.

— Мне нужно вспомнить все, что возможно. Кто я, как оказался в Диких землях, и кто в этом виноват. И если ради этого придется сломать пару правил и черепов, меня это не смущает.

Салине снова улыбнулась.

— Выходит, мы договорились, Ром.

И с этими словами она снова опустила на лицо маску. В прямом и переносном смысле.

* * *

Утро в квартале Лунорожденных наступало не с восходом первого солнца, а с началом заката. Когда первое солнце начинало крениться к горизонту, раздался низкий звон гонга.

— Бегом, рекруты! — проревел наставник. — Ночь не ждет!

В комнате уже суетились другие ребята: кто-то натягивал сапоги, кто-то впопыхах чистил куртку, кто-то всё ещё пытался открыть глаза.

Хван, разумеется, лежал.

— Нас не убьют, если опоздаем, — пробормотал он. — Сначала просто искалечат.

— Ободряюще, — отозвался я, застёгивая куртку. Новая форма — чёрная, с вставками цвета дымчатой стали — сидела на мне, как влитая. Эмблема полумесяца на груди пока не светилась: она начинала пульсировать только при выходе с территории квартала.

Во дворе нас уже ждали.

Тренировочная арена была большой, как половина казарм. Каменное кольцо, окружённое стенами и артефактными столбами, в которых горели тусклые синие кристаллы.

— Разминка, рекруты!

Бег, отжимания, броски с грузом, прыжки через тени, которые меняли форму под ногами. Мы потели, ругались, падали, но никто не жаловался.

После разминки — техника.

Нас построили в шеренгу, и перед нами появился мужчина в чёрной форме. Без маски, с татуировкой луны под левым глазом и двумя клинками за спиной. Наставник по бою. Имени он не назвал.

— Я здесь не для того, чтобы вас учить, — начал он. — Я здесь, чтобы понять, кто из вас не заслуживает быть здесь.

Остен фыркнул.

— Прекрасно. Значит, кого-то выгонят до обеда.

Воин не удостоил его взглядом.

— Начнём с базовой формы. Первый шаг, теневая проекция, удар в корпус.

Мы начали.

Рядом со мной Лия двигалась, как хищница. Не грациозно — экономно. Удары — выверенные, чёткие. Её маленькая тень повторяла движения, как зеркало. Остен — безупречен. Он не просто выполнял — он демонстрировал. Каждое движение — как вызов.

А вот у меня…

Я не знал, как это делаю. Просто делал. Инстинкт вёл. Рука шла вперёд — и тень следовала. Колено — в разворот. Локоть — блок. Мышцы будто вспоминали то, что уже знали.

— Хорошо, — сказал наставник, проходя мимо меня. — Но ты думаешь, а не чувствуешь. На поле боя думать будешь мёртвым. Тварь в Диких землях сначала чувствует тебя, и лишь потом видит. Твои инстинкты должны быть острее, чем у нее.

Тренировка шла часами. Когда гонг пробил первую Четверть ночи, мы уже были мокрые, как выжатые тряпки.

И тут Остен вышел вперёд.

— Я вызываю Рома на тренировочный бой, — сказал он, с презрением глядя на меня. — У нас есть незавершённый спор.

Хвал ударил себя ладонью по лбу.

— Серьезно? Опять?

— Сына швеи не спрашивали, — огрызнулся аристократ.

Быть может, при других обстоятельствах, я бы унизил этого Остена морально и тем ограничился. Но я ненавижу, когда подобные этому нахалу демонстрируют свое превосходство, не имея на него никаких прав. Сын барона — ещё не барон. Особенно в Ночном клане.

Видимо, мысли отразились у меня на лице, потому как Хван схватил меня за плечо:

— Ром, не надо… Он всегда такой…

— Больше не будет, — ответил я и уставился на Остена. — Становись в круг.

Наставник смерил нас тяжелым взглядом:

— Разрешаю.

Мы шагнули внутрь. Тени на каменном полу задрожали, защитное кольцо вспыхнуло.

— Без фантомных теней, — предупредил Остен. — Только техника. Ни заклинаний, ни артефактов. Будем биться по-мужски.

— Еще лучше, — ответил я и просто встал в стойку.

Он не стал ждать.

Первый удар — под рёбра. Я отступил, поставил блок, скользнул влево. Второй — в плечо. Увернулся. Третий — снизу вверх. Я поймал запястье, ушёл в разворот. Он резко изменил темп, и я едва не потерял равновесие. Почти.

Мы крутились, как псы на привязи. Остен атаковал с грацией танцора, я — как мог. Как чувствовал. Где-то внутри то и дело вспыхивала мысль: «Ты уже делал это. Много раз. Но где? Когда?»

— Улыбнись, — прошипел он, — ты на сцене.

— Улыбнусь, когда тебя на носилках вынесут.

Он рванул вперёд.

Я ушёл под удар, поймал его за пояс, сбил с ног и прижал к земле. Наставник тут же дал сигнал.

— Довольно, рекруты!

Тишина.

Я навис над засранцем с ухмылкой.

— Вот ты и снова на лопатках, наследник Ночи.

Остен не двигался. Только смотрел. В упор. В его взгляде — не ярость. Что-то опаснее.

— Победа за Ромом, — произнёс наставник. — Остен, встать. Без истерик. Бой чистый. Тренировка окончена, всем разойтись.

Остен медленно поднялся. Отряхнулся. Нашарил на плитах слетевшую брошь с лунным серпом и приколол обратно на грудь.

— Запомни, — сказал он тихо. — Второй раз я не проигрываю. Я… изучаю.

— Приятно быть учебным пособием, — пожал я плечами. — Учись лучше.

Он развернулся и ушёл. Наставник проводил его взглядом, потом повернулся ко мне:

— А ты либо очень талантлив, либо очень везуч.

Я кивнул.

— А может, всё сразу?

Он не ответил. Только кивнул в сторону скамеек и дал отмашку: перерыв.

Хван, как всегда, появился из ниоткуда, с какой-то бутылкой и довольной рожей.

— Я богатею, — прошептал он. — Все ставили на Остена. А я — на тебя. Двадцать лунаров, и я не намерен их делить.

Я удивленно приподнял брови.

— А как же мой процент?

— О, у меня есть предложение получше…

* * *

После обеда нас отпустили. Почти официально.

— Свободное время до конца ночи, — объявил наставник. — Используйте его с умом. А если не умеете — хотя бы не попадитесь.

Хван подскочил ко мне ещё до того, как я успел подняться с лавки.

— Пойдем! Покажу тебе, где мы тут скрываем от новеньких сахар, мясо и грибную настойку.

— То есть, идём красть еду?

— Зачем красть, когда у нас есть лишние лунары? — Он хлопнул себя по карману, и тот многообещающе зазвенел. — Можем позволить себе немного роскоши…

Квартал Лунорожденных ожил. Башни — не тёмные, а дымчатые, с окнами из цветного стекла. Двери — резные, увитые металлическими лозами. Люди — не тени, а бойцы, ученики, ремесленники.

— Там — Арсенал, — Хван ткнул пальцем в здание с двустворчатыми воротами, из которых вырывался пар. — Тебе туда рано, но однажды тебе подберут собственное оружие. Или оно подберёт тебя.

— Подберёт?

— Всё, что связано с Ноктиумом, имеет характер. Артефакты не просто вещи. Они… привязываются. Иногда — раз и навсегда.

Следующей была башня Архива. Толстая, но с остроконечной крышей. На её вершине крутились странные конструкции — глифовые антенны, собирающие свет луны и чего-то ещё, чего я не мог определить.

— В эту башню лучше не лазить. Говорят, там хранят досье на каждого. Даже на тех, кто ещё не поступил в клан.

— На меня там уже что-то есть?

— После вчерашнего-то? — хохотнул Хван. — Полагаю, отдельная полка.

Мы прошли мимо мастерской, где ткачиха в перчатках с серебряными нитями работала над черной с серебром тканью. Возле неё — мальчишка лет десяти учился управлять фантомной иглой. Тень ускользала от него, и он злился.

— Дети магов? — спросил я.

— Да. Но не только. Иногда сироты, которых заметила Тень. Мы всех берём. У нас нет закона крови. Только польза и способность. Хотя… — Хван усмехнулся. — Некоторые думают иначе, как ты уже понял. Но мне приятно думать, что и я ценен.

Мы свернули на узкую улицу с вывесками. Магазины, лавки, запах сушёных трав и…копчёной рыбы.

— Здесь кормят. Там — травницы. За тот поворот — лучше не соваться.

— Почему?

— Потому что это «Капля». Место, где сдаются сильнейшие. И где слабые слишком верят в свои силы.

— Кабак? — догадался я.

— Таверна. Но об этом позже.

Мы вышли на мост через канал. Ни воды, ни реки не было видно. Только туман. Он стелился внизу, как пуховое одеяло. Над ним — фигуры на лодках. Призрачные, полупрозрачные, словно они были не людьми, а тенями.

— Это уже граница, — пояснил мой проводник. — Дальше — боевые расчеты на случай атаки тварей на город. Нам туда пока рано.

— А атаки часто случаются?

— Редко. Твари не горят желанием ломать зубы о городские стены. Их стихия — Дикие земли. И вот там они отрываются на нас по полной. Но что делать — Ноктиум добывать надо…

Мы постояли молча.

Потом он повернулся ко мне.

— Слушай, Ром… — слегка запинаясь, проговорил товарищ. — Я знаю, что ты пока как тень без хозяина. Но здесь… ты уже не один. Ты уже не безродный.

— Меня это не смущает.

— Да замолчи ты! Дай договорить. Это клан. Не просто слово. Когда пойдёшь в бой — кто-то будет прикрывать тебе спину. Всегда. И, возможно, это буду я. Таких, как Остен, гораздо меньше, чем таких, как я. Просто… я знаю, каково быть отщепенцем.

— А еще я тебе деньги принес, — ухмыльнулся я.

— Потому что ты прошёл. И потому что Лия уже начала на тебя смотреть.

— Не думаю, что это добрый знак.

Хван хитро прищурился.

— В клане Лунорожденных не бывает добрых знаков. Бывают важные. Её взгляд — один из них.

Он достал из кармана и протянул мне кусок тёмной лепёшки с вкраплениями орехов и чего-то мягко-сладкого.

— На, ешь. Сила пригодится. Особенно перед тем, что нам сейчас с тобой предстоит…

— Что это?

— Пирог Судьбы. По крайней мере, так написано у лавочника.

Я откусил. Горько. Сладко. Живо.

— И правда, забавная метафора.

Хван ухмыльнулся.

— Привыкай. Здесь всё примерно так. А теперь… Таверна! Отказ не принимается, я угощаю!

Я улыбнулся. Этот парень и правда был бесхитростным и открытым. И он начинал мне нравиться все больше.

— Это посвящение, Ром. Все, кто остаются в клане, проходят через «Каплю». Там узнают, кто ты, как пьёшь, и стоит ли за тебя умирать. Так что это обязательный элемент программы.

И мы двинулись на другую окраину квартала.

Улицы светились иными огнями: холодными, синими, зелёными. Фонари дрожали, словно дышали, а стены домов тускло мерцали в их свете. Магические повозки скользили мимо без звука. Люди — не говорили, а перешёптывались. Даже магия здесь текла по-другому. Не резкими всполохами, а ленивыми тенями, что ползли вдоль фасадов.

— Почти на месте, — сказал Хван, свернув в арку, которую я бы никогда не заметил сам. — «Капля» держится на трёх принципах: не задавать лишних вопросов, не использовать магию без нужды и не пить из фиолетового графина.

Интрига.

— Что не так с фиолетовым графином?

— В последний раз один маг выпил из него и всю ночь разговаривал с собственным сердцем. А оно, похоже, было на него в обиде. Я, знаешь ли, пока не готов заглядывать внутрь себя.

Таверна «Чернильная капля» оказалась куда атмосфернее, чем я ожидал.

Вход вырос перед нами неожиданно — чёрное дерево, старые глифы, мерцающий знак над дверью: стилизованная капля, в которой угадывалось очертание луны.

Внутри царил полумрак. Не темнота, а уютная тень. Фонари под потолком отбрасывали пятна синего и янтарного света. Одинокий скрипач, стоящий в углу, играл, не касаясь струн — тень его лука двигалась сама.

— Эй, Хван! — крикнул кто-то с балкона. — Опять с новеньким?

— Ага. Этот ещё и выжил, прикинь!

Смех. Несколько хлопков.

Меня оглядывали — без враждебности, но внимательно. Как рассматривают новый клинок: подойдёт ли к ладони, не сломается ли в бою.

— Вот, — Хван провёл меня к дальнему столу. — Здесь сидят свои.

Свои — это ещё трое. Один с белыми косами и татуировкой на шее. Рядом с ним — девушка с глазами двух цветов — янтарным и серым. И парень в маске, задравший ее на макушку.

— Это Тира. Это Мерц. Это Грон, — представил своих друзей Хван. — Все — рекруты. Но некоторые уже побывали на заставах.

— А ты, Ром, — сказал парень с косами, — тот самый, что вызвал фантомную Тень на первом поединке?

— И дважды уложил на лопатки Остена, — добавила девушка. — Вот это точно тянет на бесплатную кружку грибного эля…

Я улыбнулся.

— Мне не стыдно.

Парень в маске — Грон — усмехнулся:

— Теперь тебя будут звать «Пробойник».

— Неофициально, — уточнила девушка. — А не то Остен настучит в Совет за оскорбление чувств элиты.

Хван заказал напитки — дымящуюся настойку с горчинкой и искрами на дне. Вкус — будто поцеловал грозу. В глазах защипало, горло загорелось, но в груди разлилось тепло.

— Так у тебя и правда нет воспоминаний? — спросила Тира.

— Есть сны. Иногда. Но не знаю, мои ли.

— Это даже страшнее.

— Или полезнее, — вмешался Грон. — Если твоя память не сдерживает тебя, ты можешь стать кем угодно.

— Предпочитаю остаться собой, — улыбнулся я и поднял еще один стакан искрящегося напитка.

— Ну, уж как выберешь, — хмыкнул Хван. — Здесь каждый выбирает. Или его выбирают…

Скрипка смолкла. Какой-то мужчина в серой с черным мантии и причудливой серой маске встал на центральную площадку. Многие за столами тут же обернулись в его сторону.

— Сейчас начнется…

Из-под его мантии выскользнули две тени — и стали двигаться. Не повторяя хозяина, а будто играя свою роль.

— О, началось, — Тира подалась вперед. — Это «Серый шелк».

— Что?

— Театр теней, — пояснил Хван. — Уникальная школа магии Серого ордена. Они рассказывают истории, оживляя воспоминания теней. Иногда — вымышленные. Иногда — слишком правдивые…

Тени начали плясать: одна — мужская, другая — женская. Сначала вместе. Потом врозь. Потом одна исчезла, а другая дрожала в одиночестве.

— Печальная штука, — пробормотал Хван.

Я не ответил. Потому что почувствовал нечто странное.

Одна из теней — та, что осталась, вдруг повернулась. И… «посмотрела» на меня.

Не глазами. Не лицом. Просто… смотрела. Именно на меня.

И я… кажется, я её знал.

Из сна.

Из зеркала.

Тень вытянула руку…

— Эй, Ром! Что с тобой?

Глава 5

Я не сразу понял, что оказался снаружи. Каменная стена давила в спину, под ногами лопались светящиеся грибы.

— Ром! — Хван тронул меня за плечо. — Эй, ты чего?

Я поднял взгляд. В лицо ударил ночной ветер, пахнущий дымом, влагой и… чем-то иным. Старым. Как будто проснулось что-то, что давно должно было умереть.

— Тень… — Я тряхнул головой. — Одна из теней. Она… смотрела на меня.

— Ну это же спектакль, — отозвался Хван, но голос у него был настороженный. — Они так и задуманы: жутко, глубоко, пафосно. Наверняка у этой тени был твой тип лица или что-то…

Нет. Она меня знала, эта тень. Но даже с Хваном, судя по всему, лучше такими «глюками» не делиться.

Мы стояли в узком переулке. Из «Капли» лилась музыка, доносился смех, стук кружек.

— Ладно, не бери в голову, — улыбнулся я. — Видимо, и правда показалось.

Хван почесал затылок:

— Кажется, с настойками на сегодня пора завязывать… Видать, ты переутомился. Что в целом и не удивительно…

— Ага, да и время близится к гонгу. Нужно возвращаться в казарму.

Сердце билось так быстро, словно тело хотело сбежать, пока разум не понимал, от чего. Словно что-то внутри меня начало прорываться. И это было не заклинание, не Тень. Воспоминание. Нечто, что пульсировало глубже мыслей — на уровне крови.

Мы вернулись в казармы аккурат перед гонгом. Хван решил вздремнуть, а я сидел на своей кровати и лениво чистил ботинки. Все пытался поймать это ощущение внутри себя, воспроизвести его, но… Оно снова спряталось слишком глубоко.

Дверь комнаты распахнулась.

— Ром! Это к тебе.

На пороге стояла магистр Салине.

— Не отключился после пяти настоек? — Магистр одобрительно хмыкнула. — Тем лучше. Иди со мной.

— Куда?

— Совет наставников требует тебя. Немедленно.

— Сейчас? Почти утром?

Она кивнула.

— Сканеры Архива засекли резонанс в «Чернильной капле». Отголосок редкой структуры. Полагаю, это был именно ты.

Я надел ботинки, вытер руки о ветошь и и поднялся.

— Что за резонанс?

— Пик сигнатуры, характерной для магов Высшего ранга. Такое не бывает случайно.

— Вас не затруднит объяснить понятнее, почтенная Салине? — улыбнулся я. — Для безродных.

Женщина лишь тяжело вздохнула.

— Ром, — сказала она, — если ты действительно не помнишь, кто ты, если все это — не твоя ложь… Тогда этот Совет — твой первый шаг к тому, чтобы вспомнить. Прошу за мной.

* * *

Башня Совета клана — самая толстая и величественная — встречала меня не как гостя. Никаким гостеприимством здесь и не пахло.

Мы остановились у арочной двери, украшенной магическими символами защиты.

— Не волнуйся, это формальность, — сказала Салине. — Все, кто прошел в рекруты, проходят и проверку ранга. Просто ты пройдешь ее быстрее и непублично.

— Потому что вы все еще не понимаете, с чем имеете дело? — догадался я.

— Именно.

Двери распахнулись сами. Мы оказались в зале из черного обсидиана. Камень был отполирован до зеркального блеска, и мне пришлось ступать осторожно, чтобы не поскользнуться. Сводчатый потолок скрывался во мраке, а свет в зале был исключительно от магических фонарей.

В центре зала на возвышении стоял какой-то прибор. Громадная артефактная конструкция из металла и стекла. А внутри нее — словно большая чаша с прозрачным кристаллом.

— Это Лунная Грань, — шепнула Салине. — Артефакт для определения магического ранга.

— Рекрут Ром, пройдите в круг, — раздался голос магистра Ясби. Его мантия была той же, что на церемонии, но маску он снял.

Салине кивнула мне и присоединилась к другим магам. Я шагнул внутрь круга, и тут же вокруг пьедестала артефакта загорелись магические контуры. Меня залило холодным лунным светом.

— Что нужно делать? — спросил я, обернувшись к магистрам.

— Ничего. Пока что.

Один из магистров активировал артефакт: кристалл начал медленно вращаться над моей головой, щупальца света потянулись ко мне со всех сторон. Приятного в этом было мало. Ощущение, словно кто-то ковыряется у тебя в голове ложкой, только ложка — раскаленная и покрыта щелоком.

— Диагностика аурического поля… — проговорил маг в мантии, щелкая кольцами на металлической панели управления. — Сначала — по шкале базового магического резонанса…

Щупальца зажглись, один за другим символы вспыхивали и гасли.

— Ранг «Пепел» — пройден. Ранг «Пыль»… Пройден. Ранг «Клинок»…

— «Клинок» тоже пройден, — заключил маг. — Проверка на ранг «Полутень»…

— Полутень, — прокомментировал кто-то из старших. — Для новичка было бы неплохо…

И в этот момент что-то пошло не так.

Кристалл резко засветился. Не мягким светом, а рваным, как вспышка молнии в грозу. Символы начали мигать: Полумесяц. Полная Луна. Потом снова вниз — до Тени. Затем вверх, сразу к Лунному Кольцу, которого в шкале даже не было.

— Этого быть не может, — пробормотал один из магистров. — Шкала закольцована. Грань не фиксирует такой переход. Она просто не должна…

— Она фиксирует, — отрезал Ясби. — Вопрос — что именно…

Кристалл над моей головой завибрировал и загудел, как шмелиное гнездо. Грудь словно перетянули тугими ремнями — не вздохнуть. Что-то во мне дрогнуло и начало отвечать кристаллу.

Артефакт зашипел. Прожекторы цвета пепла и крови ударили в меня — и что-то отразилось обратно. Свет не проник в меня. Он вылетел наружу, как будто я был не сосудом, а зеркалом.

И тогда всё стало… безумным.

Один из наставников — высокий маг с седыми волосами — сделал шаг вперёд. Щёлкнул каким-то маленьким артефактом, пытаясь считать остаточную ауру.

Плохо для него.

Тень — моя Тень — за его спиной вдруг выпрямилась. А потом — рванула вперёд. Прямо на него.

— Осторожно! — закричала Салине.

Слишком поздно.

Наставник отшатнулся, упал на колено и взвыл, баюкая руку. Его собственная Тень была не под контролем — она извивалась, хрипела… Да, я слышал, как хрипела Тень… И кажется, пыталась сбежать от хозяина.

Но только не от меня.

— Откат, — прошептал кто-то. — Магический откат на прямом скане. Это… невозможно.

Салине уже была рядом.

— Хватит, — приказала она. — Сканирование прервано. Показания зафиксированы. Лунная Грань признала аномалию.

— Его нельзя пускать к артефактам! — заявил магистр Алвар Трейн, всё ещё в шоке. — Он нарушает структуру. И сам не понимает, что делает! Он ломает…

— … привычные рамки, — договорила Салине. — Да. Именно поэтому он нам и нужен.

Молчание. Снова. Все уставились на меня, явно не понимая, что со мной делать. Во всем огромном зале воцарилась тишина. Лишь треск сошедшего с ума артефакта бил по ушам.

Магистр Ясби продолжал смотреть на меня. Тяжело. Будто прикидывал, сколько проблем я ещё принесу.

А я стоял в центре круга, с лёгкой ухмылкой. Внутри меня словно разгоралось пламя. Не страшное. Ровное. Своё.

Меня нельзя было просчитать. А значит — нельзя и удержать.

И это пугало их больше всего.

* * *

Меня не отпустили сразу. Салине сделала вид, что провожает меня к выходу. На деле же увела в другой зал Башни. Инстинкт подсказывал: это не коридор для рекрутов. Здесь ступали только те, кому позволено знать больше, чем положено.

— Ты хочешь знать, что только что произошло? — тихо спросила она, не оборачиваясь.

— Хочу чашку крепкого отвара и пару ответов без загадок.

— Тогда начнём с главного. — Салине остановилась, и мы оказались перед дверью, на которой не было ни ручки, ни глифов. Она приложила ладонь — ткань стены просто разошлась перед нами. — Заходи.

Комната оказалась маленькой. Зато в ней было два кресла, стол с картой боевых застав и еще один человек, которого до этого я видел только на расстоянии.

— Это Тарен Сойр. Глава Лунных Стражей, — представила его Салине.

Я уже немного слышал о нем.

Убил шесть высших тварей в одиночку. Вернулся из Зон Разлома через два года, где все считали его мёртвым. Был кандидатом на должность Герцога, но предпочёл остаться в тени. Буквально.

Он поднялся нам навстречу.

— Садись, — сказал он, кивнув мне. Говорил он низко, спокойно.

Я сел.

— Твоя проверка… — начал он. — Показала то, что мы и так уже предполагали.

— Что я не влезаю в рамки?

— Что ты в принципе не рамочный. Ни по резонансу, ни по контролю, ни по реакции. Но ты… перспективен.

— Это новая форма угрозы?

Салине хмыкнула в углу.

— Ром, мы не зовём сюда всех подряд, — продолжил Сойр. — Только тех, кто может стать больше, чем просто рекрутом. Клану нужны не только солдаты и добытчики Ноктиума. Клану нужны Стражи.

— Я думал, для этого нужно минимум год скакать по вылазкам в Дикие земли.

— Верно. — Он склонил голову. — Или… нужно родиться необычным.

Салине шагнула ближе. Ее лицо было сосредоточенным.

— Ты хочешь сделать карьеру, Ром? Не просто выжить. Не просто быть полезным клану…

— Я хочу выяснить, кто я и откуда, — отрезал я.

— Это знание потребует статуса. Доступа. Покровительства. Я могу его тебе дать. Или…

— Или?

— Или тебя заберут Солнцерожденные. Или Совет Альбигора, — пожал плечами Сойр. — И ты уже догадываешься, что ждет тебя в этом случае. Если они выяснят то, что узнали мы сегодня, тебе конец. Город, который питается от нестабильного магического элемента, помешан на стабильности.

Я поднял глаза на мужчину.

— Чего именно вы от меня хотите?

Он подошёл к столу. Положил на него небольшую чёрную пластину с символом Лунных Стражей. Полумесяц и меч.

— Предварительное зачисление. Это приглашение лично от меня. Ты станешь кандидатом на обучение в Особой группе. Это не привилегия, а испытание. Выдерживают не все.

— Прекрасно, — усмехнулся я. — Я уже справлялся с «выжить» пару раз.

— Подумай, Ром, — произнесла Салине. — Но не слишком долго. Сегодня ты доказал, что ты — вне рангов. Я вижу в этом перспективу. Не только для моего клана, но и для расширения понимания магии в целом. Но таких, как я, меньшинство. Остальные убеждены, что…

— Что я раскачиваю лодку и всем угрожаю, — улыбнулся я.

— Именно.

Я посмотрел на пластину. Символы на ней едва заметно двигались — как будто впитывали свет, а не отражали его.

— Подумай до завтра. Не все в Совете довольны твоим присутствием. И не все хотят, чтобы ты оставался под нашей защитой. Но мне перечить не посмеют.

— А если я скажу «да» прямо сейчас?

Тарен Сойр сверкнул глазами.

— Тогда получишь первый допуск. Взгляд на карту реальных угроз. И, возможно, имя, которое ты ищешь.

Я медленно встал. В груди разлился знакомый холод. Не страх. Решимость.

— Я не привык отказываться от шансов. Даже если они выглядят, как ловушка.

Сойр протянул мне руку.

Я пожал её.

* * *

— Быстрее! У вас шестьдесят ударов сердца, чтобы не улететь с платформы!

Это не шутка. Здесь всё измерялось ударами сердца — особенно когда тебя мело ветром, а под ногами трещала артефактная платформа в пятидесяти шагах над землёй.

Мы тренировались на Кольце Ветра — огромной конструкции, подвешенной между башнями. Платформа из магического стекла, вокруг — турбины, снизу — штормовые завихрения. И никаких поручней. Только страх и гравитация.

Наставник по физподготовке — сухощавый тип с глифами на скуле и голосом, как наждаком по арфе — кричал без устали:

— Рекруты! Координация, реакция, баланс! Это основа выживания на заставах! Если вылетел за край — считай, умер!

— Ободряюще, — пробормотал я, пытаясь не отлететь от очередного порыва воздуха.

— Что ты сказал, рекрут Ром? — наставник уже стоял рядом. Не заметил, как он переместился. Видимо, использовал импульсную рывковую магию — ранг не ниже «Полумесяца».

— Сказал, что в этом упражнении мне не хватает музыкального сопровождения. Какого-нибудь бодрого марша.

— Хорошо, раз ты такой весёлый. Следующий раунд — с фантомной нагрузкой. Всем призвать Тени!

Платформа засветилась. Под нашими ногами начали проявляться собственные тени, которые теперь имитировали врагов. Полупрозрачные темные силуэты, повторяющие наши движения, но с секундной задержкой. Если ты сбивался — тень нападала. И тебя выносило с круга.

— Вызов принят, — прошептал Хван рядом. Он уже стоял в своей стойке — лёгкой, как у уличного танцора, и при этом… живой. Его Тень двигалась быстро, будто знала, что Хван — не силач, а хитрец.

Остен, разумеется, уже вызывал своего фантома. Его Тень была точна до отвращения — выверенные выпады, жёсткие блоки. Было заметно, что тренировался он с раннего детства. Наверняка где-нибудь в особняке с собственным куполом и личным наставником с боевым званием.

Лия тоже вызывала Тень. Её силуэт был почти прозрачным — похоже, она действовала на тонких колебаниях, контролируя форму даже в движении.

А моя… была непредсказуемой.

Слишком быстрой. Слишком тяжёлой. Слишком живой.

Она отставала, а потом — опережала. Пробовала нестандартные углы. Я парировал её удары с интуитивной точностью, но внутри нарастал холодок: она… училась. Прямо сейчас. На мне и остальных.

— Что с ним? — услышал я шёпот позади. — Его ранг по шкале — нестабилен, но тень ведёт себя как у Полной Луны…

— Это невозможно. Он не прошел даже базовый курс контроля.

Я шагнул в сторону — и моя Тень тут же метнулась мне наперерез. Пришлось прыгнуть, развернуться в воздухе и, упав на спину, скользнуть по платформе, чтобы избежать собственного удара.

Даже наставник на миг замолчал. Потом прошипел:

— Ром, прекрати выступать. Контроль.

Я стиснул зубы, сфокусировался. И — впервые — впустил Тень в себя. Не полностью, нет. Но как руку, которую можно держать за запястье. Сердце забилось быстрее. Пот заливал глаза. Но фантом замер. А затем… подчинился.

Один из наставников на соседней платформе что-то быстро записывал в в таблицу. Наблюдение началось.

После раунда платформа опустилась на землю. Все были мокрые, злые, выжатые. Наставник махнул рукой:

— Ранговая оценка. По результатам.

Он активировал панель, на которой появлялись имена.

— Хван — Пыль. Но, возможно, Клинок при стабильной тени.

— Лия — Полутень. Уверенный контроль. Продвинутый фантом. На грани с Полумесяцем.

— Остен — Полумесяц. Классическая форма. Агрессия. Но нестабильная реакция.

— Ром…

Пауза.

— Диапазон не определён. Требуется расширенная проверка. Возможно… отклонение вплоть до Полной Луны.

Ропот.

Я усмехнулся.

— Ну вот. Опять сломал ваш прибор.

— Это не повод для гордости, — отрезал наставник. — Но это повод для наблюдения. Ты теперь под двойным контролем. Совет ждёт результатов.

Остен молча сверлил меня взглядом. В его глазах читалась не зависть. Страх. И злость.

Лия подошла ближе. Процедила:

— Если ты подтвердишь ранг Полной луны… Город узнает, что у нас в клане появился новый игрок.

— А ты в это веришь?

Она качнула головой.

— Я не верю. Я чувствую. А моя интуиция редко ошибается.

* * *

Той же ночью в Сумеречном зале

Помещение Совета было всё тем же — зал из зеркального обсидиана, глифы текли по стенам, словно кровь по сосудам. Стояла гробовая тишина.

Первым нарушил молчание магистр Алвар Трейн:

— Он не просто нестабилен. Его фантом развил поведенческую реакцию за полтора тренировочных раунда. Это выше, чем у некоторых Полных Лун.

— И что вы предлагаете? Заклеймить и запереть? — Салине прислонилась к подоконнику. — У нас не тюрьма, а клан. И в клане каждый, кто дышит, должен приносить пользу. Особенно есди способен на многое.

— Польза — понятие относительное, — мягко вмешался магистр Бариан Мек. — Если он нестабилен, значит, потенциально опасен. Угроза изнутри хуже врага снаружи.

— Он — не угроза, — отрезала Салине. — Он — инструмент. Пока мы не знаем — какой. Но я не позволю, чтобы его разобрали на детали прежде, чем мы это выясним.

Магистр Алвар Трейн снова взглянул на свой артефакт — полупрозрачную таблицу со слепками всплесков ауры. Один из слепков дрожал, искажал сигнатуры, уходил за рамки всех стандартных шкал.

— Его Тень… она словно имеет иную природу, но не вызывает у Рома отторжения. Она взаимодействует с ним. Без разделения на волю и исполнение. Почти симбиотически.

— И это пугает, — пробормотал Мек. — Потому что мы не обучали его. Он не проходил Круг Признающих. Он не был среди учеников Башни. И, по всем записям, он не существует.

— Зато он побеждает, — тихо сказал другой магистр. Младший, но с эмблемой Совета на плече. — В поединке — Остен. В спарринге — фантом. В Кольце — аномалия. И при этом не использует ни одной закреплённой техники. Он словно знает, что нужно делать. Неосознанно. Проблема в том, что мы понятия не имеем, откуда он все это знает.

— Даже шпион не сможет проявить такие способности.

— Я голосую за изоляцию. До выяснения подробностей.

— Поддерживаю…

Салине резко развернулась.

— Признайте, господа. Вы просто боитесь, что он сломает ваш удобный порядок.

— Мы боимся, что он сломает его под себя, — сказал Алвар. — Этого Рома невозможно контролировать. Он сам не представляет. На что способен! Таких либо вербуют… либо уничтожают. Протокол тебе известен.

— Мне известны и другие прецеденты. — Салине подошла к столу. — Вы хотите знать, кто он? Кто может быть Полной Луной уже на первом цикле обучения? Кто вызывает отклик Тени без каналов и печатей? Кто ломает артефактную диагностику?

Она положила руку на тёмную плиту стола. Та вспыхнула.

— В Ночном клане нет избранных, — сказал магистр Трейн.

— Именно, — кивнула Салине. — А может, пора, чтобы появился.

Когда Салине покинула зал, один из магистров тихо произнёс:

— Она играет в опасную игру.

— Но она может быть права. И в этой игре, — сказал Алвар, глядя на нестабильный силуэт на артефактном слепке, — у нас наконец-то появился козырь.

* * *

Крыша башни рекрутов была покрыта скользким обсидианом. Не лучшая поверхность, чтобы думать о будущем, лениво развалившись с флягой грибного отвара.

Я стоял у края, глядя на ночной Альбигор — его купола, фонари, неестественно длинные тени. Над куполом висели облака, и туман от каналов поднимался до самых шпилей. Луна пряталась за плотной завесой. Собирался дождь.

— Опасно стоять так близко, — сказали у меня за спиной.

Я обернулся.

Лия. Мокрая прядь приклеилась к щеке, капли стекали по рукавам её формы. Увывалась. Она не сняла перчаток, даже здесь. Стояла в расслабленной, но готовой к действию позе. Лунный свет, отражённый от соседней башни, выхватывал из её лица только холодный профиль и темные глаза. В прямом и переносном смысле.

— Не бойся, — сказал я. — Прыгать не собираюсь.

— Ты пока даже не понял, где стоишь, Ром. — Она подошла ближе. — У тебя под ногами не крыша. Клинок. Острый, как тень, — и ты по нему танцуешь.

Я пожал плечами.

— А у меня выбора нет. Танцевать — или упасть.

— Упасть можно быстро. А вот выбор у тебя как раз появился. — Лия наклонила голову. — И я не уверена, что ты понял, насколько он… редкий.

— Ты про Лунных стражей? Или про то, что я тут самый обаятельный?

— Я про то, что таких, как ты, не пускают просто так. Ты не из рода. Не из системы. Но у тебя — сила. А это значит, тебя либо поднимут… — она сделала паузу, — либо расчленят на запчасти. Для защиты от таких, как ты, в будущем.

— Убедительно. Аж захотелось вернуться в Дикие земли.

— Я серьёзно. — Лия подошла ближе, и капли стекали с её волос на камень. — Магистр Салине защищает тебя. Совет пока тебя изучает. Но если ты продолжишь расти — ранг, миссии, статус — тебе предложат путь. Лестницу. Или цепь. В зависимости от того, как на это смотреть.

Я уставился на неё. Впервые — не как на раздражающую аристократку-заучку, а как на солдата. Одинокого. Решительного. Того, кто знает, как легко соскользнуть с края.

— А ты? — спросил я. — Ты ведь могла выбрать самую легкую лестницу. Баронская дочь, хороший потенциал. В будущем — прямая дорога в Совет. Почему рвёшь жилы здесь, с нами?

Она усмехнулась. Печально.

— Я не тряпичная кукла, Ром. И не флаг, которым можно размахивать перед другими кланами. Я хочу иметь статус, который выберу сама. — Она отвернулась, глядя на город. — А это значит — кровь, грязь, ошибки. Но мои собственные.

Я кивнул.

— Звучит знакомо. Уважаю.

— Ты ещё не понял, Ром, — сказала Лия, не оборачиваясь. — Мне еще предстоит кем-то стать. А ты уже кем-то был до того, как появился в Диких землях и здесь. Ты не начал путь — ты… вернулся на него. Просто пока не помнишь, куда он ведёт.

Молния сверкнула где-то в стороне. Город озарился вспышкой, и на миг во взгляде Лии мелькнула тревога. Или… сожаление?

Я сделал шаг ближе.

— Звучишь так, будто уже решила, на чьей ты стороне.

— Я на стороне тех, кто сам себя делает. — Она посмотрела на меня через плечо. — А ты, Ром… Ты не просто делаешь себя. Ты заставляешь окружающее пространство меняться вместе с тобой. Мне это нравится.

— И чем, по-твоему, это закончится?

Она улыбнулась. Едва заметно. С усталой иронией.

— Это мы оба ещё узнаем. А пока… — Она кивнула в сторону люка. — Спускайся в Арсенал, нам будут подбирать оружие.

— Хорошо. Сейчас.

Лия направилась к люку, но в последний момент остановилась и обернулась.

— Кажется, скоро тебя вызовут к Герцогу. И, возможно, не только для рукопожатий. Отец говорил о тебе с другими баронами.

* * *

В Арсенале было сухо. Крыша башни осталась где-то за спиной, вместе с Лией и её неожиданно искренним признанием. Зато теперь передо мной открывался новый уровень этой игры — и, судя по тону наставника, дело становилось серьезнее.

— Проходим. Ничего не трогать без разрешения, — сказал проводник, пожилой мастер в вытертой кожаной куртке. — Оружие — не игрушка. Оно вас знает. Даже если вы его — нет.

Арсенал Ночного клана находился внизу, между двух башен. Каменные коридоры с глифами на стенах, тяжёлый воздух, холодное освещение магических светильников.

— Здесь лежат артефакты, выкованные из сплавов с Ноктиумом. Некоторые — совсем новые, только что от Пламенников. Иные уже повидали сражения. — Мастер провёл нас вдоль стен, где в нишах стояли оружейные капсулы. — Вы получите артефактное оружие, если оно вас выберет. В ином случае продолжите тренироваться с фантомами и обычными клинками.

Первым пошёл Хван. Положил руку на короткий клинок в чёрных ножнах — и тот вспыхнул тусклым светом. Принят.

— О, малыш мне нравится, — сказал он и сделал пару пробных выпадов. — Как раз под мою харизму.

Следом — Лия. Она выбрала копьё с выгнутым наконечником-жалом. Оно затрещало, как молния, когда девушка к нему прикоснулась.

— Прямо как отец, — пробормотал кто-то сзади.

— Прямо не как отец, — ответила она, взмахнув новым копьем так, что тот кто-то чуть не лишился носа.

Остальные рекруты пробовали оружие. У кого-то всё получалось. У кого-то — не очень. Один парень дотронулся до топора, и его отбросило в стену. Без серьёзных последствий. Почти.

Мастер обернулся ко мне:

— Ты — тот новенький, да? Без рода. Без памяти. Интересно, что скажут о тебе клинки. Иди со мной.

Он подвёл меня к дальней стене. Не как остальных — к стенду, а к запечатанной витрине. Стекло с магической гравировкой. Глифы, как цепи, охватывали рукоять очень странного короткого меча. Таких я прежде точно не видел. Клинок был необычный: изогнутый, как тень на закате, с серебристой жилкой по лезвию. Словно огонь спал в металле.

— Это что, музейный экспонат? — спросил я.

— Это Тень-Шаль, — ответил мастер. — Перекован Пламенниками из старинного клинка эпохи Столкновения. Еще во времена, когда Ноктиум начал… оживать.

— И что, он просто лежит?

— Он отказался от всех, кто пробовал его взять. Даже от тех, кого присылали с личными рекомендациями от Совета. Он не хочет быть оружием. Думаю, он чего-то ждёт. Или кого-то.

Я усмехнулся.

— Думаете, меня?

Мастер пожал плечами.

— Это оружие живое. Мы называем его «спящим». Прикоснись — и он, скорее всего, тебя ударит. Или швырнёт в стену, как тот топор…

— Интересно.

Я глянул на него. Потом — на витрину. И сделал шаг вперёд.

— Не трогай! — резко сказал другой мастер, подошедший сзади. — Он не подготовлен. У него даже ранг не зафиксирован. Он может…

Поздно. Я уже положил ладонь на стекло.

В момент касания воздух дрогнул. Глифы на рукояти вспыхнули. Защитные чары — лопнули.

Витрина открылась сама. Молча. Послушно. Лезвие вспыхнуло — не всполохом, а легким сиянием. У меня по венам разлилось тепло. Узнавание. Ощущение, что давно забытая часть меня наконец-то вернулась и встала на место.

Я взял Тень-Шаль в руку.

Мастер в ужасе отступил, веля остальным рекрутам стоять на местах. Второй, тот, что пытался остановить меня, сорвал артефакт с груди и уже начал создавать защитный блок — но в проходе появилась Салине.

— Стойте, — сказала она тихо.

Оба мастера замерли, повинуясь. Она подошла ко мне, взглянула на меч.

— Он принял тебя, Ром.

— Мы… кажется, мы с ним знакомы, — сказал я.

— Этого не может быть, — покачали головами мастера. — Тень-Шаль отвергает всех с момента перековки.

— Но не его.

Мастера переглянулись. В их глазах застыл страх. А в глазах Салине — всё то же странное одобрение. И любопытство, которое, как я начал понимать, могло быть куда страшнее любой ярости.

Я поднял клинок. Он не дрожал. Он — дышал. Мерно, спокойно, а рукоять — словно была выточена под мою ладонь.

И тут я снова почувствовал ту фантомную дрожь в крови.

Что-то возвращалось. И у этого что-то было имя. Другое имя.

* * *

Ворота квартала Лунорожденных не казались массивными и крепкими. Но каждый знал, что силой их не возьмёшь. Это не стены, а черта: если ты её пересекаешь — должен быть готов, что с тебя спросят.

Мы с Салине вышли первыми. За нами — Хван, пара наставников, и охрана в чёрных масках. Всё выглядело… официально. Слишком. Даже закатный свет скользил по плитам, как по лезвию.

Снаружи ждали.

Шестеро представителей Солнцерожденных. Белые мантии и мундиры, золото на эмблемах, даже механические лошади тоже были белыми. Возглавлял их тот, кого я помнил с первой встречи.

— Молодой лорд Альтен, — Салине поприветствовала его коротким кивком.

Высокий, статный, с лицом, будто вырезанным из мрамора. Его взгляд скользнул по мне — не грубо. Но так, как смотрят на найденную вещь.

— Магистр Салине, — произнёс он ровно. — Мы здесь по запросу Совета. Формальное основание — магическая аномалия в вашем квартале и потенциальная угроза стабильности энергетическим каналам Альбигора. Согласно соглашению между кланами…

Салине даже не изменилась в лице.

— Напомню, почтенный лорд Альтен, что согласно соглашению, вы имеете право на обращение. Но не на изъятие. А если хотите подискутировать о «стабильности» — начните с того, почему в лабораториях по очистке Ноктиума в последний год зафиксировано аж двенадцать инцидентов.

Кто-то из солнечных фыркнул. Один из их магов — молодой, но уже явно преисполненный праведной яростью, — шагнул вперёд.

— Этот рекрут потенциально опасен!

— Все мы потенциально опасны, — отрезала Салине. — Вопрос — для кого. Наш клан интересует лишь то, насколько мы опасны для тварей за пределами Города.

Я стоял рядом. Пока что не говорил ни слова и наблюдал. Изучал. Но Альтен всё же повернулся ко мне. Окинул взглядом, в котором не было ни страха, ни злобы. Только интерес. Так смотрят смертоносную бактерию в пробирке. Или на родственника, которого предпочли бы забыть.

— Если ты — то, о чём я думаю… скоро вся Империя заговорит о твоём имени. — Он, не мигая, уставился на меня. — Вопрос лишь в том, на каком языке: страха или ненависти.

Я выдержал взгляд. Не дернулся. Просто сказал:

— Я пока не выбрал, на каком языке предпочитаю отвечать.

За его спиной кто-то дёрнулся — мол, дерзко. Он лишь приподнял бровь.

— Хорошо. Мы ещё вернёмся. — Он перевёл взгляд на Салине. — Совет получит официальную жалобу от нашего клана. Причина — отказ от сотрудничества и подрыв древнего договора.

— Как и положено, — кивнула она. — Только поторопитесь. Пока вы пишете жалобы, мы здесь растим тех, кто защищает вас по ночам.

Они уехали. Медленно, чинно, как приличествует тем, кто не привык проигрывать.

Я остался стоять перед воротами. Тень-Шаль на поясе недовольно гудел, словно сам был возмущен неподобающим обращением.

Ночь окутала ворота. Камни под ногами хранили тепло. Но воздух был холоден. И в этом холоде я вдруг ощутил, как моя Тень снова колыхнулась сама. Без призыва. Тень отделилась и скользнула к дороге — в сторону, куда уехал Альтен и Солнцерожденные.

Она словно знала Альтена. Я почувствовал это.

И он ей очень не нравился.

Глава 6

Общий зал гудел, как встревоженный улей. Всех рекрутов этого цикла выстроили в шеренгу. Кто-то пытался стоять по стойке «смирно», кто-то, наоборот, зевал с вызовом — словно хотел этим зевком вызвать магистра, который все никак не появлялся.

Я стоял у стены, глядя на пыльные витражи и вдыхая запах начищенного пола, сырой ткани и раствора Ноктиума.

— Сколько можно ждать? — рыкнул кто-то слева.

— Они выбирают, кто умрёт первым, вот и колеблются, — пробормотал другой.

Хван подошёл ко мне сзади и боднул плечом:

— Держу пари, нас с тобой запихнут в самую скучную секцию. Хочешь — в операторы контроля помех? Или в обслуживание бронемашин… Уверен, наш дружок Остен сделает для этого все возможное.

Я усмехнулся, но не успел ответить — двери распахнулись. Вошли сразу трое магистров. И среди них — Лунный страж Тарен Сойр, та самая большая шишка из совета Герцога. Всё в нём напоминало о полном контакте с Тенью: от черно-серой брони под плащом до взгляда — острого, холодного, мрачного. Да и оружие у него было явно древнее.

— Внимание, рекруты! — начал магистр Алвар Трейн. — Озвучивается предварительное распределение по итогам первой ступени отбора. Эти списки не финальны, но с них начинается ваше настоящее обучение. И ваша служба. Игры кончились.

Списки материализовались прямо в воздухе — полупрозрачные свитки медленно разворачиваясь перед нашими глазами.

Хван был среди первых:

— Группа стажеров-оперативников, — тихо прочитал я. — Уровень допуска — секторные вылазки. Допуск к внешним миссиям в сопровождении. Право на стажировку у Лунных стражей… Поздравляю, Хван. Ты в списке.

Он чуть не подпрыгнул.

— Видал⁈ Мама говорила, что я способен максимум на погребение трупов. А тут — почти герой!

Я улыбнулся. За него я действительно радовался.

— Лия Альтен, — объявил Алвар. — Ты также в группе стажеров-оперативников с правом на стажировку у Лунных стражей. Поздравляю.

Она стояла чуть поодаль, в тени колонны. Не шелохнулась. Но я видел — пальцы девушки сжались в кулак. Она была рада больше, чем хотела показать. Это была её личная победа.

А потом дошла очередь до меня, и в зале повисла пауза. Заметная, тягучая.

— Ром. Особое распределение. Стажёр Лунных Стражей. — Магистр кивнул в сторону главы подразделения. — Под личным наблюдением мастера Сойра. Остен Рейвель, аналогично.

Воздух в зале дрогнул.

Некоторые повернулись в мою сторону. Другие — преимущественно аристократы клана — отвернулись, словно от меня исходили зловонные миазмы. Рожи у них перекосило знатно. Особенно у моего приятеля Остена.

Баронский сынуля усмехнулся громко, нарочито, шагнул вперёд:

— Почтенные магистры! Рекрут Ром не прошел полный учебный курс, не сдавал общую аттестацию и не доказал, что надежен. За что он получил место в Лунных стражах?

Я встретился с ним взглядом.

— Наверное, за улыбку моей Тени. Кажется, она очень обаятельна.

Он шагнул ближе:

— Таким, как ты, место на цепи, а не в строю, — прошипел он. — Лунный страж — это элита…

— Остен, — раздался голос Салине. — Мы все здесь на цепи. И твоя цепь — это устав. Умей его придерживаться, иначе у Совета возникнут вопросы не только к тебе, но и к твоему отцу.

Он застыл и захлопнул рот, когда Салине упомянула барона. Насколько я понял, здесь родители по полной программе отвечали за проступки своих детей. Даже аристократы. Особенно аристократы. В какой-то степени рядовым членам клана вроде Хвана было куда проще. Меньше ответственности и требований.

Хван хлопнул меня по плечу, хихикнул:

— Мог бы поделиться удачей, а?

— Не спеши радоваться, Ром, — бросила Лия. Она подошла вплотную. — Стажтровка у Лунных стражей — это не подарок, а очередное испытание.

Я кивнул.

— Ага, им, кажется, понравилось меня испытывать.

— В этот раз они будут смотреть не просто на твою силу, а на то, как ты её используешь. Осторожно, Ром. Ты сейчас на той тонкой грани, где один шаг — и ты станешь угрозой самому клану. И тогда…

В глазах Лии промелькнуло беспокойство, словно ей и правда было не всё равно.

— Понял, — отозвался я. — Спасибо за предупреждение.

* * *

Я почти вышел из здания, когда услышал шаги. Ровные, уверенные. Чужие.

— Ты не слишком спешишь для безродного, которому выпала такая честь, — раздался знакомый голос за спиной.

Остен.

Я обернулся. Он стоял, скрестив руки, как мрачная статуя. На лацкане куртки красовались всё те же знаки отличия: серп Луны и две звезды, отливающие сталью. Его глаза сверлили меня, как будто я — неуместная грязь на подошве его ботинок.

Этот барончик начинал мне надоедать.

— Всегда так рад видеть тебя, Остен. Не знал, что ты скучаешь, — отозвался я и опёрся о стену.

Он сделал шаг ближе.

— Ты зарываешься, безродный. Я видел вас. Тогда, на крыше. Тебя и Лию. Не думай, что ты можешь… что вообще стоишь ее. Ты — никто. Ошибка клана. Без имени, без рода, без права на славу.

— Странно, что ты решил говорить за неё, — я пожал плечами. — Она вроде умеет разговаривать сама? Или аристократия теперь говорит за женщин тоже? Прогресс, а я не знал.

В его глазах мелькнула искра. Неподдельная злость. Он ненавидел не столько мои слова, сколько то, что я вообще осмелился ответить. Меня же это откровенно забавляло.

— Ты думаешь, что твоя «особенность» даёт тебе право перешагивать границы? — прошипел он. — Но мы в Ночном клане. И здесь свои законы.

Я усмехнулся.

— Ты, видимо, путаешь границы с загонами. А я — не скот. Хотя спасибо, что напоминаешь, где тут пастухи. И кто лает громче всех.

Остен напрягся. Я чувствовал, как его Тень уже дрожала рядом, готовая вырваться наружу. Он почти вытащил артефактный кинжал.

Почти.

— Ещё слово, и я покажу, кто ты есть. Без экзаменов. Без протоколов.

Я развёл руками:

— Да пожалуйста, если тебе не надоело целовать пол. Но помни, что сейчас угрожаешь стажёру Лунных стражей. Хотя давай подождем парочку свидетелей — и тогда о твоем позоре заговорят громче.

Он шагнул ближе.

Я не отступил.

Воздух между нами раскалился.

И тут послышались шаги.

На повороте появился наставник Теваль. Старик с хромотой и стальным взглядом. Он задержался и уставился на нас.

— Проблемы, рекруты? — его голос мог бы заморозить лаву.

Остен отступил на полшага и поклонился:

— Никак нет, наставник. Просто… обсуждение философии клановых границ и устава.

— Тогда обсуждайте с книгами, где этот устав написан. Остен Рейвель, мне снова доложить магистру Трейну о вашем излишнем рвении?

Барончик тут же выпрямился, словно проглотил стальной прут.

— Никак нет, наставник Теваль.

— Тем лучше, Рейвель младший. Пора бы вам нарастить не только мышцы, но и немного благоразумия.

Он ушёл. Но взглядом дал понять: он всё видел и слышал.

Остен снова повернулся ко мне. И на этот раз он говорил уже куда тише.

— Держись подальше от Лии. И помни: я выясню, кто ты такой и какого черта делаешь в моем клане. Посмотрим, чего ты будешь стоить, когда я все разузнаю.

Я осклабился.

— Помощь в поисках нужна?

— Да пошел ты!

Он ушёл. Я остался.

Сердце стучало. Но не от страха.

От предвкушения.

* * *

К полуночи нас построили. Без лишней торжественности — будто мы не будущие защитники Империи, а просто очередная смена сборщиков Ноктиума.

Перед нами стоял мастер Гелло — дежурный командующий оперативными группами. Морщинистый, худой, с руками, покрытыми застарелыми ожогами — как у тех, кто слишком долго взаимодействовал с нестабильным Ноктиумом.

— Сегодня ночью малый отряд сборщиков вышел за западные стены. Направление работы — сектор два-семь, он же Калит, на границе Сумрачной гряды. — Его голос был хриплым, резким. — Отряд вышел — и замолчал.

Народ вокруг меня зароптал.

— Край буферной зоны, — тихо подсказала Лия. — Между Городом и Дикими землями. Старые выработки.

Та самая местность, куда нам ещё вчера запрещали выходить под угрозой изгнания из клана.

— Связь возобновили через резервный канал, — продолжал мастер Гелло. — Доложили о массовом нападении тварей, привлеченных Ноктиумом. Есть потери. Остальные — держатся в укрытии, но долго не протянут. Запросили подкрепление.

Он выдержал паузу.

Смотрел прямо на меня.

— Стажёр Ром, по приказу главы Лунных стражей ты временно прикреплен к оперативной группе. Состав группы: ты, Лия, Хван, трое боевиков старшего курса. И трое Лунных стражей. Глава группы — мастер-наставник Берхольд. Вопросы?

— Какие задачи мы должны выполнять как стажеры? — спросила Лия.

— Пока что — смотреть и учиться. Выполнять приказы старших товарищей. На рожон не лезть. Все ясно?

Я кивнул. Хван — тоже. Лия — просто шагнула вперёд и встала рядом со мной.

Остен стоял в стороне, прищурившись. Он не попал в группу.

— Передвижение — на бронированной повозке. Старого образца, но с Теневым контуром. Без роскоши.

— А цель? — спросил кто-то.

— Спасти тех, кто ещё жив. Защитить груз. И — если получится — зачистить периметр.

Гелло сделал шаг назад и внимательно посмотрел на меня.

— Не геройствуйте. Особенно ты, Ром.

Все разошлись, а мы принялись готовиться к выезду. Ремни, артефакты, особые перчатки, зачарованные для переноса Ноктиума. Мне выдали новую защитную броню и наручи с печатью Лунных стражей — временные, но всё равно было странно их носить. Словно чужая Тень сидела на запястье. А моя — ревновала.

Наставник Берхольд, старый боевик с протезом на левой руке, проверил наш багаж и сказал:

— В секторе два-семь обычно бывает просто. Далековато от настоящих Диких земель. Странно, что отряд застрял. Но поглядим, что там случилось. Стажеры, вы считай, сегодня на экскурсии. Далеко зарубаться вам рановато. А так хоть вживую посмотрите, с чем придется иметь дело дальше.

Я кивнул.

Рядом Лия подтягивала ремни и молча смотрела в темное небо.

— Первая настоящая миссия… — пробормотал Хван с улыбкой.

* * *

Повозка гремела. Артефактные колёса подрагивали от магического напряжения, и вибрация ощущалась даже сквозь укреплённое сиденье. Внутри пахло пылью и металлом.

Нас было девять.

Трое — новички: я, Лия, Хван. Трое — бойцы старшего состава: Рекан, Тира, Аул. Мастер-наставник Берхольд из Лунных стражей сидел впереди рядом с возницей, приглядывая за нами, как ястреб.

И ещё двое — настоящие Лунные стражи.

Они ехали молча. Один — смуглый с гладко выбритой головой, с наплечником, изрезанным отметинами миссий. Другая — женщина с седыми прядями в собранных косах, невысокая, жилистая, с темными глазами. У обоих на форме красовалась эмблема ранга «Тень».

Даже старшие рекруты смотрели на них исподлобья, с уважением и опаской.

Мы с Хваном сидели ближе к двери, рядом с Лией.

— Слышал, что в во втором круге секторов этих тварей стало вдвое больше, — сказал Хван. — Может, их кто-то стравливает? Или… подкармливает?

— Или они просто начали умнеть, — тихо бросила женщина-страж. Её голос был как шелест клинка, когда вытаскиваешь его из ножен.

Хван сглотнул.

— Бывает и такое? — спросил он чуть тише.

— Если ты спрашиваешь, значит, ещё не готов это знать, — ответил Лысый. Он не смотрел на нас — всё время, пока он говорил, его глаза были прикованы к отслеживающему кристаллу у стены. Индикатор Ноктиума. Там слабо мигал красный огонёк.

Я чувствовал, как сгущался воздух. Здесь, в этой повозке, собрались люди, для которых смерть — не угроза, а статистика. Кто умеет говорить с Тенью — и получать ответ.

— Почему мы? — вдруг спросил я. — Почему именно нас троих?

Рекан пожал плечами:

— Тебя прислали по приказу. Лия — потому что хочет доказать всем, что способна на большее. А Хван — потому что у него, как оказалось, есть яйца.

— Спасибо, — хмыкнул Хван. — Поставлю свои яйца на герб.

Тира скривилась:

— До герба тебе ещё дожить надо.

— Ты как будто хочешь, чтобы не дожил.

Слово за слово, кабина наполнялась напряжением. Я смотрел на Лию. Она молчала, но по тому, как её пальцы касались ножен, я понял — она ужасно нервничала. Тень за её плечом чуть подрагивала — неуверенная, но готовая.

— А ты? — спросил я женщину-стража. — Нам говорили, что эта миссия больше похожа на прогулку. Вы с нами тогда зачем?

— Чтобы ты вернулся живым, — ответила она. — На тебя положил глаз сам Сойр. А Сойра лучше не расстраивать.

Шутка? Угроза? Или предупреждение?

Повозка замедлилась. Сквозь щель я увидел: дорога сменилась — песчаная, засыпанная мелкими обломками, с вкраплениями чёрного пепла. Сектор два-семь начинался здесь. За ним — уже граница с Дикими землями.

— Почти на месте, — бросил наставник Берхольд.

Я почувствовал, как дрогнула Тень внутри меня. Не от страха. От узнавания. Как будто она уже была здесь.

Буферная зона между Альбигором и Дикими землями. Угасающий Ноктиумовый карьер, старые шахты, полуразрушенные ангары, в воздухе — гарь, пыль, кровь и пульсирующее напряжение магии.

Мы прибыли слишком поздно, и теперь видели последствия нападения. Один из грузовых фургонов лежал на боку, пробитый когтями и челюстями, как консервная банка. От кабины осталась только груда искореженного металла. Вдоль бетонной насыпи виднелись сгоревшие тела — черные, как зола, едва различимые в пепельном тумане.

— Не отставать и не сходить с дороги, — предупредил Лысый.

Лия шла чуть впереди. Она молчала, сжимающая рукоять короткого клинка, а ее Тень постоянно крутилась, ища источники угрозы. Хван оглядывался на каждый шорох, но не терял самообладания.

Мы здесь были не одни.

Лунные стражи — опытные бойцы в броне с эмблемами Полумесяца на плечах — шагали впереди. Женщина держала в руках артефакт-щупальце, извивавшееся в такт ее дыханию, Лысый — громоздкую артефактную секиру, обмотанную какими-то живыми лентами. От них веяло Тьмой, как от гниющих корней слишком древнего дерева. Не люди — словно призраки былых битв, ставшие плотью.

— Контакт, — коротко бросил Лысый, резко повернув голову. — На первую четверть. Четыре твари. Стажеры, назад.

И твари появились.

Они словно возникли из воздуха, из теней, которые отбрасывали старые постройки. Переливчатые, с костяными гребнями, перепончатыми конечностями и пустыми глазницами. Они двигались скачками, неестественно быстро. Одна прыгнула на обломок техники, другая — вбок, к насыпям, пытаясь обойти нас с фланга.

— Контурный строй! — крикнул магистр. — Не дать им зайти в тыл!

В этот момент я впервые почувствовал — как откликается клинок Тень-Шаль. Он сам сорвался с ножен и метнулся мне в ладонь, вспыхнул бледно-голубым свечением. Его лезвие отзывалось на мою злость, на мое напряжение — не заглушая их, а усиливая и направляя.

— Слева! — закричал Хван.

Я успел развернуться — и поймал первую тварь на клинок. Противный хруст, пульсация, толчок — и меня отшвырнуло на несколько метров. Спина ударилась о каменную балку. Я поднялся, задыхаясь, и рванул вперёд снова.

Лия сражалась, как стихия. Её Теневое копье было частью тела — наконечник выныривал, рассекал, исчезал. Тварь бросилась на неё сбоку — я успел. Перехватил. Отбил удар, вклинился между ней и чудовищем. Клинок вспыхнул — и я разрубил тварь, разом, по диагонали.

Справа один из Лунных стражей отмахивался от особенно крупной твари, та словно сплеталась из щупалец и костей. Я увидел, как её лезвие пробивает броню доспеха бойца — и он пошатнулся. Без раздумий — шаг, выпад, удар.

— Ром, отставить! Это Охотник! Он тебе не по зубам!

Поздно. Мой клинок уже вонзился твари в бок, вспарывая чешую и внутренности.

Тварь заорала. А потом… растворилась. Как дым.

— Помощь! — крикнул раненый Страж.

Женщина, хрипя и отбиваясь от еще двух тварей, активировала магическую печать и погасила вспышку пламени на левом плече.

Хван прикрывал отступающих сборщиков. Он подхватил одного из них — совсем еще молодой парень был ранен в бедро — и, чертыхаясь, вытащил его к заваленному ангару.

— Осталась одна! — крикнула женщина.

— Где она?

— Скрылась. Изучаю.

Ответ пришёл раньше слов.

Из-под земли — как будто разорвали камень — вырвалась последняя тварь. Она была вдвое больше остальных, изрезанная арматурой, с когтями в две ладони длиной. И направлялась прямо к Лии.

Девушка замешкалась. Скользкий бетон, кровь, тень — неважно. Она поскользнулась.

— Лия! — я рванулся вперёд. Вместе со мной — женщина-страж.

И мы успели.

Я прыгнул, врезался в тварь плечом, прокрутился, ударил в бок. Она зарычала. Я встал между ней и Лией. Пустота в её глазах смотрела прямо на меня.

Тень-Шаль заговорил. Не словами — жаром, звоном, отголоском чего-то древнего. Я поднял клинок, и он запел. А я — словно начал понимать этот древний язык.

Я ударил. Снова. И снова. Лунные стражи отрезали тварь от остальных, Рекан оттащил перепуганную Лию туда, где Хван и другие бойцы занимались ранеными сборщиками.

И всё… кончилось.

Слишком быстро — я только вошел во вкус.

На месте твари остались лишь воронка и испарения. На месте моей ярости — пустота и звон в ушах.

Лунные стражи огляделись, оценивая обстановку.

— Зачищено, — прохрипел Лысый.

А его коллега хмурилась, глядя на кристалл артефакта.

— Таких тварей не должно здесь быть. Они обитают глубже в Диких землях и сюда обычно не выходят.

— Значит, что-то их привлекло, — отозвался Лысый. Он устало привалился к высокому валуну и принялся латать свою рану.

— Или, наоборот, что-то там, в глубине, их встревожило, раз они пришли сюда, — ответила женщина. Она туже перевязала волосы и снова уставилась на артефакт. — Высокая концентрация грязного Ноктиума. Странно. Это месторождение считается выработанным. Осталась только Ноктиумная пыль…

Берхольд с рекрутами тем временем оказали спасенным первую помощь. Хван помог дотащить выживших сборщиков до нашей бронированной повозки, а Лия медленно подошла ко мне.

У неё дрожали пальцы.

— Жив? — она едва тронула мое плечо.

Я кивнул.

— Ага.

Она подошла еще ближе — так, что я услышал ее дыхание — и прошептала:

— Они не должны были разрешать тебе вмешиваться, знай это. Но позволили. Лунные стражи ничего не делают просто так. Думаю, у них был приказ от Сойра отправить тебя в прямо в бой и посмотреть, что получится.

Я коротко кивнул.

— Получилось неплохо, тебе не кажется?

— Теперь у них будет еще больше вопросов к твоей подготовке. Как и у меня.

Она отошла, чтобы помочь устроить раненых сборщиков. Берхольд со старшими рекрутами извлекли контейнеры с добытым Ноктиумом и создавали вокруг них защитные контуры. Даже трясти лишний раз это вещество нельзя — могло рвануть.

Позади шёл Лунный Страж, раненый, но живой. Он подошел ко мне и положил руку мне на плечо.

— У тебя дар, парень, — хрипло сказал он. — Я доложу командиру обо всем, что видел.

Я не знал, благодарность ли это. Или предупреждение.

Но мне, черт возьми, понравилось. И в этой кишащей тварями и опасностью пустыне почему-то я почувствовал себя…

Как дома.

* * *

Воздух был густым от пепла и выгоревшего Ноктиума. Над головой — черное небо, прорезанное тонкими ветками искусственных прожекторов. Звёзды сияли тускло, будто сквозь вуаль.

Мы ждали другой транспорт. Выживших сборщиков погрузили в наш броневик и отправили в город первыми. Лунные Стражи — молчаливые, как камни, — сидели чуть в стороне, перевязывая раны особыми повязками. Артефакты из Башни Белой ткани мгновенно останавливали кровь, обеззараживали и усиливали регенерацию.

Наставник Берхольд подошёл ко мне, тяжело опираясь на древко артефактного копья. Его лицо, иссечённое шрамами и гарью, не выражало ничего. Но в глазах — тёмных, без блеска — что-то дрогнуло.

— Ты сегодня показал, на что способен, Ром. И я вижу, что ты опасен, — сказал он негромко. — Я это почувствовал, когда ты ударил ту тварь. Ни страха, ни сомнения. Только удар. И твари тоже это почувствовали.

— Разве у них есть чувства?

— Куда более развитые, чем может показаться. Твари разные. Высшие и вовсе способны коммуницировать между собой, собирать войска из низших и направлять их в бой. За столько лет в этой пустыне они почти что образовали собственную цивилизацию.

— Интересно, — отозвался я. — Где я могу больше почитать о них?

— Лунные стражи все тебе расскажут, если ты у них приживешься.

Он развернулся и ушёл. Не попрощался. Не пожал руку.

Но в этом было больше уважения, чем во всех словах Остена.

Я присел на уцелевшую балку. Хван плюхнулся рядом, вытирая лоб. Он был в саже и крови, но глаза у него сияли.

— Представляешь, если нас обоих возьмут в Лунные стражи? — Он усмехнулся. — Я слышал, магистр Сойр уже сделал запрос в Совет. Решение будет принимать сам Герцог…

— Если честно, плевать на Герцога. А вот от кружки доброго грибного эля я бы не отказался.

Хван широко улыбнулся.

— У меня еще завалялось несколько лунаров, так что сегодня выпивка с меня.

Лия подошла к нам. Не села, не улыбнулась — просто встала напротив, держа шлем под мышкой.

— Транспорт приехал, — тихо сказал она. — Давайте шевелиться.

Возвращение не сопровождалось триумфом. Мы ехали в молчании. Бронированная капсула не издавала ни звука, колеса шли мягко, и только слабое гудение защитных амулетов напоминало о том, что мы вообще куда-то двигались.

На внешнем периметре нас досматривали сдержанно — охрана уже получила сводку. Один из бойцов, узнав меня, отступил на шаг, будто не знал, поклониться или сделать вид, что не заметил. Второй лишь бросил короткое:

— Вон тот — Никто. Но теперь, говорят, с личным клеймом.

— Он тварь убил! Сам, — вмешался Хван. — Прояви уважение!

Стражники уставились на меня с любопытством.

— Серьезно? Сам тварь убил?

Я пожал плечами.

— Ну да. Мы же для этого в сектор и поехали.

Мы пересекли внутренний пропускной пункт, и я почувствовал — воздух снова стал другим. Здесь пахло не гарью и кровью, а влажным камнем и тишиной. Альбигор принимал нас обратно в свои объятия.

Лунные Стражи вышли первыми и тут же отправились докладывать. Берхольд увел рекрутов на осмотр и разбор полетов. Я вышел последним, едва заметно прихрамывая — все же тварь немного меня зацепила. В пылу битвы не заметил, но сейчас нога начинала болеть.

У меня на пути выросла фигура в мантии.

Салине. Я узнал ее маску.

Рядом с ней стоял Тарен Сойр, мой патрон в Лунных стражах. Высокий, сухощавый, с волосами, собранными в идеальный пучок, с чернильной печатью клана на горле. На поясе — древний клинок, руки в перчатках.

Он посмотрел прямо на меня.

— Ром, — произнёс он негромко, Герцог хочет тебя видеть. Сейчас.

Глава 7

Путь до дворца Герцога казался бесконечным. Мы двигались в молчании — ни Салине, ни мастер Сойр не желали объяснить, зачем меня вызвал глава клана. Казалось, даже ветер в квартале Ночного клана замер.

Дворец Герцога Варейна был сложен из черного камня, цветного стекла и магических символов. Острые арки, уводящие взгляд вверх, окна с витражами, отливающими лунным серебром, и зловещая сдержанность фасада не казались гостеприимными. Здание стояло на возвышении, над всем кварталом и частью города — словно безмолвный наблюдатель.

— Заходи, — коротко бросил Сойр, когда перед нами расступилась стража. — Не задерживайся. Герцог не любит ждать.

— Сложно его за это осуждать, — отозвался я.

— Сдайте оружие, — потребовал один из охранников.

Я удивленно вскинул брови.

— Так положено, — сказал Сойр, но тут же обратился к охране. — Клинок древний, не касайтесь его голыми руками.

Я отдал Тень-Шаль на хранение стражникам и шагнул под гигантскую резную арку вслед за Салине и Сойром.

Внутри было тихо, как в музее. Каждый звук, даже дыхание, казался нарушением древнего порядка. Меня провели через несколько залов, где стены украшали гербы и старые знаки — символы стихий, вырезанные на тёмном металле. Я узнал луну, огонь, глаз, пламя — и нечто похожее на искаженную Тень, выгравированную так, что она казалась подвижной при каждом колебании света.

В одном из таких залов — длинном, узком, без окон, — меня, наконец, оставили.

— Жди, — шепнула Салине. — Тебя пригласят в кабинет Герцога. Держись с достоинством.

Я остался один. Зал был пуст, лишь стены украшали гобелены с масштабными батальными сценами. Весьма искусно выполненные. И тогда — он вошёл.

Герцог Варейн.

Впервые я увидел его близко.

Он был не стар и не молод — точнее, возраст его вообще не имел значения. Высокий, с прямой спиной и ледяными глазами, в которых будто навсегда застыла ночь. Волосы — тёмные, длинные, зачесаны назад. Плащ с вышивкой серебром не шевельнулся, хотя сквозняк прошёл по залу. Он остановился в нескольких шагах от меня, изучая.

— Ром, — сказал он наконец. — Без фамилии. Без происхождения. Без ранга. И всё же — с подчиненной Тенью и древним клинком. Интересно.

Я выдержал его взгляд. В его голосе не было угрозы. Он звучал, как хорошо наточенный клинок — сухо, точно, спокойно. Но опасность чувствовалась на уровне кожи.

— Герцог, — я лишь слегка склонил голову в приветствии.

— Идем в кабинет.

Кабинет герцога оказался не менее величественным, чем другие залы дворца, но сдержанным в оформлении. Потолок сводчатый, с росписями ночного неба, стены обшиты тёмным деревом, старинные светильники отбрасывали мягкий янтарный свет. Герцог уселся за огромный письменный стол.

— Присаживайся, — произнёс он спокойно, указывая на кресло напротив. — Нам стоит поговорить, рекрут.

Я сел, держась прямо, стараясь не смотреть на украшения на стенах — ни на чёрно-серебряный меч в витрине, ни на старую карту Диких земель, отмеченную пятнами бурого. Знал: чем больше взгляда в сторону — тем слабее ты в его глазах. Хотя экспонаты там были весьма любопытные.

— Ты оказался в центре весьма любопытной истории, Ром, — начал Герцог. — И, боюсь, чем дальше, тем она загадочнее. Расскажешь мне, как попал к нам?

Я ответил, как всегда. Ровно то, что помнил.

— Очнулся в пустыне, днем. Меня подобрали патрульные. Оружия при мне не было, документов — тоже. Когда рамка не определила мой уровень Ноктиума, Лазурный капитан из Дневного клана велел доставить меня в Башню Белой Ткани для обследования. Там маги выяснили, что моя аура была заблокирована, и предприняли попытку ее перезапустить — так они выразились. Вроде получилось. Затем я познакомился с магистром Салине и вскоре оказался здесь.

— Это ты говорил уже троим наставникам, двум магистрам и моему представителю, — заметил Варейн. — Но лишь это.

Он поднялся и подошёл к широкому стрельчатому окну. Отсюда были видны отдалённые кварталы Альбигора, цепь оборонительных башен и за ними — чёрно-серый горизонт Диких земель.

Герцог говорил, не оборачиваясь:

— Ты знаешь, что произошло в Диких землях десять дней назад?

Я покачал головой.

— Насколько мне известно, там каждую ночь происходит что-то нехорошее.

Герцог хмыкнул.

— Отряд Дневного клана исчез по дороге из города в Форт Юниц. Что интересно, отправились они без предупреждения и без заявки на сопровождение, хотя подобный путь требует обязательного участия бойцов нашего клана. Солнцерожденные покинули границы Альбигора, направились в западные секторы. И не вернулись.

Он сделал паузу, подходя ближе.

— Среди исчезнувших — двое принцев, родных сыновей главы клана Солнцерожденных. Думаешь, Дневной клан поднял тревогу? Заявил о пропаже? Объявил поиски? — Варейн усмехнулся, безрадостно. — Они молчат. Доминус, глава Дневного клана не сделал ни одного заявления. И примерно в это же время тебя находят. В секторе, который находится как раз на предполагаемом пути отряда Солнцерожденных. Одного. С Тенью и оружием, которое не должен был поднять ни один рекрут.

Я приподнял брови.

— Думаете, я с этим связан?

— Думаю? — Герцог приблизился. В его взгляде не было злобы. Только интерес. — Я уверен, что связан. И Солнцерожденные, судя по их действиям, считают так же. Они же не идиоты. Ко угодно, но не идиоты. И не удивительно, что они хотят тебя вернуть любой ценой. Даже ценой конфликта с нами. А они явно хотят.

Я вспомнил Альтена. Его тон, его ультиматум. Его страх.

— Они нервничают, — продолжил герцог. — А когда нервничают те, кто считают себя рожденными властвовать, — это всегда опасно.

Он пошёл вдоль стены, проводя пальцами по вырезанным знакам. Один — в форме глаза — засветился на мгновение.

— У тебя есть настоящее имя, Ром. И прошлое. Ты стал интересен слишком многим. И если ты не вспомнишь, кто ты, за тебя это сделают другие. Напридумывают удобную историю, чтобы повесить на тебя все грехи. И начнут делить между собой. Кусками. Я знаю Доминуса и его приближенных. Если они решили заполучить тебя, то не остановятся. Даже если для этого придется поставить на уши Совет Альбигора.

Я сжал кулаки и криво улыбнулся.

— Желаю им удачи.

— В клане Лунорожденных тебе еще не доверяют, но дали шанс проявить себя. Мы готовы принять всякого, от кого будет польза. А ты, судя по тому, как лихо расправился с тварью во время вылазки, вполне можешь принести ее клану.

Я шагнул ближе.

— Так почему вы не прогоняете меня? Или не отдаёте тем, кто требует? Можно было легко избежать конфликта с Солнцерожденными, отдай вы меня тому же молодому лорду Альтену. Ему так не терпится заполучить меня, что его люди притащились аж к воротам Лунного квартала.

Герцог усмехнулся. Без злобы. С усталостью.

— Потому что в тебе есть нечто. Что-то, чего мы давно не видели. Мне любопытно, кем ты станешь, Ром Безродный. Пока ты для меня интереснее, чем опаснее. Кроме того, мне самому хочется выяснить, как ты связан с пропажей двух любимых сыновей Доминуса. И если ты настолько важен для Дневного клана, значит, для меня ещё важнее. И пока ты под моей защитой, никто тебя не тронет. Но защита — обоюдный контракт.

Вот мы и подошли к сути дела.

— Что вы хотите, Герцог? — спросил я прямо.

— Правду. Когда она к тебе вернётся — я хочу знать её первым. Расскажи мне все, что вспомнишь. Не Салине. Не Сойру. Мне. А пока… — он выпрямился, подошёл к письменному столу и положил на него лист бумаги. — Вот рапорт главы Лунных стражей Сойра. Он рекомендует тебя к продолжению стажировки. Результаты впечатляют. Так что оставайся в Лунных стражах. Делай, что скажет наставник. А сейчас — иди со мной.

Герцог провёл меня в длинный полутёмный зал с колоннами, уходящими в полумрак. Где-то в стенах мягко гудели встроенные узлы стабилизации магии. Это не была боевая арена, не тренировочная площадка — скорее, нечто ритуальное. Герцог остановился возле стены, украшенной барельефом.

— Расскажи мне о Тень-Шале, — велел он. — О том, как ты его впервые активировал.

Я чуть помедлил, формулируя слова. Герцог должен был стать моим союзником, и пока что ему не следовало знать обо мне всё.

— В оружейной. Я почувствовал его, — сказал я. — Словно голос, зов. Я увидел его и понял, что это — моё. Он ждал меня. Я протянул руку — и он сам лёг мне в ладонь.

Герцог ничего не сказал. Только сделал жест, и два стража принесли из боковой двери длинный, тёмный кофр. На его крышке — символ ночного клана и знак герцога. Осторожно, почти с благоговением, они раскрыли его.

Мой Тень-Шаль лежал внутри — короткий меч с изогнутым матово-чёрным лезвием. Рукоять простая, без украшений. На гарде едва различимы переливы рун. Лезвие было странным образом полупрозрачным — при взгляде под углом оно теряло чёткость, как будто хотело исчезнуть.

— Одно из лучших творений клана Пламенников, — выдохнул Герцог. — Превосходная работа.

— Согласен.

Стражники поставили кофр на каменный стол и с поклонами удалились.

— Возьми его, — сказал герцог. — Я хочу увидеть всё сам.

Я подошёл и протянул руку. Как и в тот раз — металл вспыхнул слабым светом в зоне касания, и Тень-Шаль, будто узнав меня, подался сам — не выскочил, не сорвался, а мягко лёг в ладонь.

Герцог смотрел с интересом, который больше не скрывал.

— Потрясающе, — пробормотал он. — Он реагирует. Без призыва. Без ритуала. У тебя с ним связь — глубже, чем просто привязка к владельцу. Такое возможно только если оружие создавалось под определенного владельца. В старые времена маги-воины при ковке оружия отдавали собственную кровь и частицу своей Тени — чтобы клинок подчинялся только хозяину.

— Но ведь это невозможно, не так ли? — улыбнулся я. — В моем случае.

Герцог покачал головой.

— Ты явно не тот, кем кажешься, Ром.

— Я не изучал его до конца, — признался я. — Но когда я с ним, я чувствую себя… иначе. Словно часть меня наконец-то встала на место.

Герцог кивнул и поднёс руку к одному из стабилизаторов. Рядом со мной замерцал воздух, из него сложилась сфера — призрачная арена. Иллюзия, но наполненная магией.

— Покажи мне свою Тень, — сказал он.

Я вдохнул. И позволил энергии, спящей внутри, течь в клинок. Тень-Шаль отозвался мгновенно — из его лезвия в воздухе выкристаллизовалась полуфантомная фигура: моя Тень. Она не была точной копией меня — скорее, моим отражением, магическим эхом. У неё не было лица, но сохранялись очертания моей фигуры, да и двигалась она, как я — но быстрее, точнее. Горящие синим огнем глаза и хищный оскал — вот это у нас было общее.

Герцог обошёл фантом по кругу, внимательно изучая.

— Это не обычная Тень, — произнёс он наконец. — У большинства рекрутов она примитивна, требует усилия и нестабильна. Но у тебя…

Он щёлкнул пальцами.

Сотканная из мрака фигура развернулась к нему. Он поднял руку — и та замерла, будто ждала нападения. Герцог отошел на пару шагов, и Тень отступила, вернувшись за мою спину.

— Она сама защищает тебя. По собственной воле, — задумчиво сказал Герцог. — Такое поведение Теней свойственно лишь зрелым магам с высоким резонансом. Что в который раз подтверждает твою уникальность.

Он подошёл ближе и кивнул на Тень-Шаль.

— Сохраняй связь с этим оружием. Не позволяй никому заставить тебя его сдать. Даже Салине. Даже наставникам. Оно твоё — и, похоже, единственное, что может связать тебя с тем, кем ты был раньше. Я дарую Тень-Шаль тебе в пользование, пока клинок не решит выбрать другого хозяина.

Я кивнул.

— Благодарю, Герцог Варейн.

— Есть старая сказка, — добавил герцог, глядя на барельеф. На стене застыли десятки магов и воинов из камня. — Когда-то, еще до Столкновения и образования кланов, один из ночных магов, владел клинком, выкованным из металла, найденного в сердце упавшей звезды. Тот клинок исчез вместе с хозяином.

Он повернулся ко мне.

— Не вздумай исчезнуть, как он.

* * *

В Альбигоре ночь наступает не сразу. Сначала блекнут узлы в уличных фонарях — будто город сам решает прикрыть глаза. Затем багровеют стеклянные купола, под которыми лениво замирают общественные сады. Башни магов стихают, приглушая голоса заклинаний.

Ночная тишина — не пустота, а особая форма напряжения. В ней слышно больше, чем днём.

Мы сидели с Лией на парапете крыши. Ни один наставник не разрешил бы это официально — но Лия, как и я, умела находить обходные пути. Она принесла фляжку с чаем из ночной розы, два пледа и молчание. За последнее я был особенно благодарен. Мне хотелось спокойно подумать.

— Ты в курсе, — наконец произнесла она, — что ты чертовски подозрительный тип?

— Только один из длинного списка, — отозвался я. — За сегодня меня подозревали в связи с Доминусом, в шпионской миссии, в воровстве артефакта и в убийственном шарме. Так что именно в этом абсурде тебе кажется наиболее подозрительным? Последнее, полагаю?

Она фыркнула.

— Я видела, как на тебя смотрят девчонки в Башне.

— Это потому, что я единственный, кто не носит шлем. Они у вас дурацкие.

Лия усмехнулась, но через мгновение вновь стала серьёзной.

— Не у «вас», а у «нас». Ром… Я хочу тебя кое о чём спросить. Только скажи честно.

Я кивнул.

— Когда мы были на вылазке… Ты не просто сражался. Ты двигался, как будто в точности понимал, что нужно делать, какую тварь куда бить… Не как новобранец, а как тот, кого тренировали с детства, причем в Диких землях. Кто уже прошёл всё это однажды. Твое тело все знало раньше разума.

Я задумался. Это чувство действительно было. Не знание — инстинкт. Когда клинок входил в ладонь, я чувствовал, куда двигаться. Как поставить ногу. Куда уйти, чтобы не попасть под удар твари. Как вспороть ей брюхо, чтобы она затихла навеки.

Никаких воспоминаний. Но абсолютная уверенность в каждом движении.

— Возможно, я был воином, — тихо сказал я. — До того, как…

— До того, как тебя выбросили в Дикие земли, — закончила она за меня. — Да, возможно. Но и там ты выжил. А это… почти невозможно в одиночку.

Мы снова помолчали.

Я сжал ладони. Холод парапета проникал под плед, но внутри было жарче, чем должно.

— Не думаю, что я должен был выжить.

— О чем ты?

— Не думаю, что оказался в Диких землях просто так. Возможно, я должен был от кого-то избавиться. Или же хотели избавиться от меня.

— Не уверена, что понимаю тебя, — отозвалась Лия и отхлебнула чаю из фляги.

— Я пока что тоже не уверен. Просто предположение.

Мы долго смотрели на город внизу. Альбигор во тьме — это как разлитая тушь, по которой кто-то водит невидимым пером. Где-то вдалеке гудела магическая платформа, возвращавшаяся в квартал Солнцерожденных.

Я посмотрел на Лию.

— Мне нужно кое-что узнать. О Тень-Шали. О металле, из которого он сделан. О мастере, который его перековывал. И я думаю, что найти эту информацию можно только у Пламенников.

Лия хмыкнула.

— Конечно, ты хочешь к Пламенникам. А не в библиотеку, не к теургам, не к архивистам, а в сердце Огненного клана.

— Потому что Пламенники делают оружие. Они знают металл. И они ведут летописи ковки. У них должны были остаться сведения о прежнем владельце.

Она кивнула и, не спрашивая, сказала:

— У меня есть знакомый. Его зовут Аркис. Мастер по древнему железу. Он служит при Храме оружия. Это не музей, не кузница — а что-то между. И да, он ворчит, как сварливый дед, но знает больше любого библиотекаря.

Я сдержал благодарную улыбку.

— Завтра пойдём?

— Завтра у нас короткий день. Выйдем в город, успеем до заката. Получим временные пропуски. Я тебя проведу.

— Спасибо, — сказал я.

Она посмотрела на меня и чуть-чуть улыбнулась.

— Только попробуй потеряться. Я не хочу бегать за тобой по всему Альбигору.

Я ухмыльнулся.

— А жаль. Знаешь ли, приятно, когда за тобой бегают симпатичные девицы.

* * *

Город начинался с шума. Каждый квартал Альбигора звучал по-своему: где-то — шёпотом заклинаний лекарей, где-то — хрустом магического стекла в артефактных мастерских, где-то — шелестом бумаги и приказов.

Но квартал Пламенников не шептал. Он рычал, пел и гудел, как огромный зверь. Даже воздух здесь был другим — горячим, с медным привкусом, как будто из самих улиц испарялся металл.

Мы с Лией шли по центральной магистрали, ограждённой защитными барьерами. По обе стороны дороги пылали кузницы, фонтаны искр выбивались из артефактных труб, маги в защитных накидках управляли пламенем, словно приручённым зверем. Над головами медленно вращались вентильные купола — тяжёлые, дымные, будто крыши тоже дышали жаром.

— Добро пожаловать в Ковку, — сказала Лия, чуть приподняв ворот своей накидки. — Здесь не заблудишься. Просто иди на запах металла и гул мехов.

Мы прошли пост Пламенников, показав временные жетоны. Стражник в чёрно-красной броне и налобной повязке со знаком пламени нехотя кивнул, едва глянув на документы.

— Тебя тут не любят, — заметил я.

— Моя мать была из Пламенников, — отозвалась Лия. — Пока не перешла в Ночной клан. Такое не приветствуется. Кланы редко отпускают своих.

Храм Оружия возвышался посреди квартала. Здание было сложено из чёрного и красного камня, а фасад украшали барельефы: сцены ковки, силуэты бойцов, высекающих магию из раскалённых клинков.

Над входом пылал алыми буквами девиз: «ОРУЖИЕ ВСЁ ПОМНИТ».

Внутри храм напоминал одновременно выставку и святилище. Стены были уставлены артефактным оружием: копья, клинки, щиты, кастеты, кнуты с вплетёнными рунами. Многие — зачарованные. Некоторые — явно древние. Пространство гудело, будто каждое лезвие шептало свою историю.

Мастер Аркис встретил нас у центральной витрины. Он был высоким, сухощавым, с пепельной бородой и глазами, похожими на застывшие угли. Его одеяние тоже было странным. Не мантия, не броня, а сплетение кожаных ремней, тканевых нашивок и металлических знаков. На груди — знак Пламенников: три переплетённых языка пламени, образующих острие копья.

— Опять пришла глазеть на артефакты? — проворчал он, едва глянув на Лию. — Или притащила парня, в которого влюбилась, чтобы я тебя благословил?

Я усмехнулся. Что ж, Лия предупреждала, что этот Аркис — то еще сварливый старый хрен.

— Аркис, — спокойно сказала она. — Этот парень носит артефакт, который многие считали невозможным для использования.

Старик скользнул по мне взглядом, затем уставился на ножны, в которых покоился мой клинок.

— Покажи.

Я молча вытащил и протянул ему Тень-Шаль. Клинок, как всегда, чуть вспыхнул, когда я притронулся к нему. Но едва Аркис коснулся его пальцами в перчатках, металл дрогнул, сталь загудела, а воздух вокруг чуть затрепетал — словно вспомнил запах крови.

Аркиса отбросило на несколько шагов, и он едва удержал равновесие.

Мастер резко выдохнул.

— Ох и норовистый! Да это же… — Он поднял глаза на меня. — Глазам не верю! Он тебя слушается? Тебя⁈

— Он — часть меня, — сказал я. Его имя — Тень-Шаль.

— Хвала Жару, — прошептал Аркис. — Выходит, не зря один из ваших Герцогов его тогда купил… Что ж, Лия, в кои-то веки ты пришла с чем-то интересным.

Он жестом велел нам идти за ним. Мы прошли через зал рун, спустились по лестнице в архивы. Пахло гарью, чернилами и старым железом. В одном из залов стояли каталоги артефактного оружия. Бесконечные стеллажи с пронумерованными фолиантами.

Аркис долго рылся. Наконец достал тонкий свиток, перевязанный красной лентой.

— Вот. Записи ковки. Исходный материал был найден три сотни лет назад на развалинах старого форта. Мы нашли его обломанным. Магия внутри почти выгорела, но кое-что осталось. Здесь указано: перекован из фрагмента клинка мага или воина высокого ранга, найденного в развалинах Форта Белый Утёс. Металл редкий — он откликался на магию Тени. Имя хозяина не установлено. Меч упрямый. Тогда он никого не выбрал. В итоге его продали Лунорождённым, потому что была очевидна связь с магией Тени.

— Могу я взглянуть?

— Конечно. Раз Тень-Шаль тебя выбрал, ты должен знать о нем всё.

Я забрал свиток. На обратной стороне — затёртая эмблема, смутно напоминавшая полумесяц, пересечённый всполохом пламени. Я чувствовал, как в груди что-то загудело — отголосок. Память не пришла. Но… клинок что-то знал. Знал, да сказать не мог.

— Спасибо, — сказал я тихо, еще раз пробежавшись глазами по записям. — Это важно.

Аркис кивнул и вдруг добавил:

— Если он тебя выбрал, парень… не предай. У древнего оружия есть душа. Старые маги и воины ковали клинки, и вкладывали в них свою магию и кровь. Отдавали часть себя. Порой — лучшую часть. Если этот клинок решил тебе довериться, не подведи его.

Словно подтверждая слова старого мастера, Тень-Шаль тихо загудел у меня в ножнах.

Мы вышли из Храма, солнце уже клонилось к закату. Воздух всё ещё был горячим, но даже в кузнечном квартале начал дуть прохладный ветерок.

Лия молчала, пока мы не дошли до фонтана у границы квартала. Наконец, она не выдержала:

— Ничего не понимаю, Ром! Как такое возможно? Такое оружие должно реагировать только на владельца. Но ты не можешь им быть…

Я пожал плечами.

— Может, он принадлежал моему предку? Если дело в крови.

— Или в Тени, — тихо добавила Лия. — У тебя очень странная Тень…

Глава 8

Зал Наставников клана Лунорожденных

Потолок, высокий и темный, скрывал резные своды, от которых тянуло прохладой. Магические светильники горели приглушённо, не рассеивая тени, а лишь очерчивая фигуры тех, кто сидел за стеклянным столом.

Магистр Салине склонилась над чашей с дымящимся зельем — слабая синяя дымка поднималась вверх, меняя форму, словно отражая настроение происходящего.

— Он побывал у Варейна, — сказала Салине, не глядя на собеседника. — И вернулся с официальным разрешением продолжать занятия. Значит, Герцог не счёл его угрозой. Пока что.

— Просто не стал избавляться от оружия, которое может быть полезным, — тихо отозвался магистр Алвар Трейн. — Не обольщайся, Салине. Герцог тоже не до конца доверяет нам, как и мы ему. Он — потомственный воин, а мы — маги.

Салине кивнула.

— Но этот юноша, Ром… В нем объединены воинское искусство и магия, как у истинных Лунных стражей. Алвар, я видела его Тень. Видела, как клинок сам бросился ему в руку. Это — истинное чудо. Дыхание древней, забытой магии. Безродный уже несет в себе то, что мы столетиями собираем по крупицам после Столкновения…

Магистр Трейн покачал головой.

— Я знаю, что тебя всегда влекли древние знания. Но будь осторожна, Салине. Если все пойдет дальше так, как идёт сейчас, весь наш клан может оказаться в опасности. Солнцерожденные контролируют городской совет. Они сделают всё, чтобы не допустить нашего возвышения.

Салине подняла глаза. Её лицо, как всегда, было спокойным, но в глазах плясали ледяные искры.

— Пусть Солнцерожденные боятся. Сейчас для них настали тяжелые времена. Пока не станет известно о судьбе Дневных принцев, их клан уязвим. А мы… Мы уже слишком долго плавали в стоячей воде. Иногда её нужно взболтать, чтобы поднялся ил. И я думаю, что Ром — именно та палка, которую мы боялись взять в руки.

Трейн недовольно поморщился.

— Он пока что не один из нас, Салине. Какими бы успехами он ни блистал — его ядро нестабильно, происхождение туманно, поведение… непредсказуемо. Он еще не Лунный страж. Ему нельзя доверять.

— А мне казалось, ты был одним из тех, кто первым голосовал за то, чтобы взять его в рекруты. — В её голосе промелькнула мягкая насмешка.

— Тогда я полагал, что это жест милосердия, не более. Но теперь… Все заходит слишком далеко.

Магистр поднялся и отошёл к окну. За плотными стеклянными створками мерцал спокойный пейзаж родного квартала — как будто город действительно спал.

— С тех пор, как появился этот Ром, всё начало меняться. Слишком быстро. Дневной клан все чаще шлёт шпионов и вынюхивает в нашем квартале. Ищут предлог, чтобы качнуть равновесие. И твой Ром — идеальный предлог.

Салине улыбнулась.

— Ты боишься, учитель?

— Я предчувствую, — тихо сказал Трейн. — Мы стоим на границе между двумя эпохами. И если сделаем шаг не туда — нас сметёт.

Салине подошла ближе. Пальцы её мягко легли на плечо старика.

— И всё же… Ром может стать нашим щитом. И мечом. Мы слишком долго были в тени Солнцерожденных и позволили им взять под контроль почти весь Альбигор. Иногда нужно атаковать первыми.

— Иногда. — Алвар Трейн вновь повернулся к ней. — Но если ты сделаешь ставку на него, то будешь нести всю ответственность. Он не просто ученик. Он символ. Для кого-то — перемен, для кого-то — угрозы. И мы должны возглавить эти перемены, пока они не уничтожили нас самих.

* * *

Я уже не считал, в который раз пересекал плац перед залом тренировок. За последние дни я почти привык к утренним марш-броскам и вечерним тренировкам на износ, к расписанию, где личное время — это роскошь, а сон — милость. Но сегодня всё было иначе. Наконец-то нам назначили не практику, не физподготовку, а лекцию.

Лекцию о тварях.

Не скажу, что я обрадовался. После рейда, где я чуть не потерял и голову, и Лию, я успел насмотреться на тварей с избытком. Но всё же вошёл в зал, как положено — в форме, с планшетом и готовностью впитывать информацию.

— О, вот и новичок!

Внутри уже собралась почти вся наша группа — стажеры, как и я, и старшие рекруты, которые успели уже поносить полевые доспехи. Я мельком оглядел их. Слева — хмурый Галлен, с тяжёлой походкой и ещё более тяжёлым взглядом. Его всегда звали последним на тренировках, потому что он бил так, что инструкторы потом искали замену мишеням. Рядом с ним — близнецы Тар и Рион, весельчаки и задиры. А чуть поодаль — девушка.

Она сидела, положив руки на колени, будто собиралась медитировать, а не слушать лекцию о смертоносных тварях. Темные волосы, стянутые в узел, отливали серебром. Две пряди обрамляли красивое лицо с точеными скулами и пухлыми губами. Неожиданно она подняла на меня глаза — внимательные, цепкие, изумрудно-зеленые. И чуть склонила голову в молчаливом приветствии.

Лия, заметив мой взгляд, фыркнула. Я не успел спросить, в чём дело, как в зал вошла наставница. Невысокая, сухощавая, с темными глазами и полностью седыми волосами, хотя выглядела она не старше сорока лет. Как я понял, ранняя седина — один из побочных эффектов контакта с большими дозами Ноктиума.

— Встать, — рявкнул кто-то, но наставница подняла ладонь.

Голос у неё был негромкий, но резкий.

— Садитесь. Меня зовут Иллара Рин, я — Лунный страж третьего ранга в отставке, ныне — куратор подготовки по разделу «Существа Диких земель». Слушать, записывать. Вопросы — после, когда я дам вам время.

Мы открыли планшеты. Наставница щёлкнула артефактным браслетом — и на стене развернулась магическая карта местности вокруг Альбигора, где красными точками были обозначены вылазки тварей.

— Это актуальная карта за последние три лунных цикла, — пояснила женщина. — Начнём с классификации. Первый уровень — бесхозные тени. Самые примитивные. Сгустки инертной энергии, подпитываемые грязным Ноктиумом. Без разума, без плоти. Блуждают вблизи разломов. Боятся света. Убиваются легко — но только оружием с серебряной гравировкой или атефактными элементами. Запомнили? Обычная сталь их не берёт.

На экране появилась размытая запись: человек с мечом врывался в серую пелену, искаженную в движении. Удар — и пелена рассыпалась, как дым.

— Второй уровень — ползущие, — продолжала наставница. — Малые формы. Плоть у них нестабильна, магическая подпитка — слабая. Но они голодны. Они чувствуют Ноктиум и стягиваются на его источники. Учитесь управлять внутренним балансам и не фоните незащищенными артефактами, чтобы не привлекать их.

Я кивнул, вспоминая, как одна из таких тварей буквально оторвала бронепластину у сборщика, когда мы опоздали с прикрытием.

— Третий уровень — охотники. Больше, умнее, злее. У них уже есть зачатки сознания. Они не бросаются слепо. Они подстерегают. Один на один с охотником не справится даже боец первого ранга без опыта. Поэтому и вас не выпустят в Дикие земли без экзамена.

Именно они были в том секторе, куда нас отправили «на экскурсию». Именно их когти прорвали стены бронированной повозки сборщиков. И именно один из них мог разорвать Лию, если бы я не успел вовремя.

— Четвёртый уровень — искажённые. Видоизменённые твари. Когда существо поглощает слишком много нестабильной энергии Ноктиума и не умирает, оно становится чем-то иным. Трансформируется произвольно. Их стоит бояться еще больше. Потому что никто не знает, чем именно они станут и какие сюрпризы преподнесут.

Последняя голограмма — неразборчивая, искажённая, но даже сквозь рябь было видно: это не просто чудовище. Это… существо. С волей, разумом. Умными глазами.

— Это высшая тварь, — тихо сказала та девушка с пронзительными зелеными глазами.

Наставница кивнула.

— Именно.

— Уязвимые места? — спросил кто-то.

— Нет универсальных. У каждой высшей твари — свои слабости. Мы обучаем наблюдать, анализировать, бить в нужный момент, а не вслепую размахивать клинками. Все твари уровня Охотников и выше смертельно опасны даже для Лунного стража. Даже если сдадите экзамены и получите допуск к самостоятельной работе, не давайте статусу ослепить вас. Большинство Лунных стражей гибнут или получают серьёзнейшие ранения в первые два года после получения допуска.

Рекруты переглянулись. По аудитории пронеслись шепотки.

— Домашнее задание для самостоятельной подготовки, — объявила наставница. — Найти в библиотечном архиве полную классификацию и создать личный каталог тварей. Работа кропотливая и займет у вас много времени, но не ленитесь. Затем принесете мне конспекты на проверку. Это станет основой для подготовки к теоретическому экзамену по моему профилю.

После лекции наставница подошла ко мне. Внимательно посмотрела на записи в моем планшете, потом — на меня.

— У тебя память бойца. Запоминаешь по схеме. Это хорошо. Но будь осторожен, новичок. Даже тот, кто хорошо видит карту, может не дойти до выхода. Жду результатов твоего исследования. Появятся вопросы — ищи меня на первом этаже в корпусе Лунных стражей.

Я улыбнулся.

— Благодарю, наставница.

Я вышел в коридор, где уже толпились стажёры. И нос к носу столкнулся с зеленоглазой красоткой. От неожиданности она выронила планшет, и я ловко подхватил его.

— Осторожнее.

Она моргнула, словно стряхивала с себя наваждение.

— Так это ты — Ром? Тот безродный, которого приняли вне очереди?

— Ага.

Так я и поверил, что она не знала, кто я.

— Я — Элвина Трейн. — Я удивленно приподнял брови, услышав знакомую фамилию. — Да, родственница магистра Алвара Трейна. Внучатая племянница.

— Что ж, рад знакомству, Элвина Трейн.

Девушка слегка улыбнулась.

— Лия говорит, ты спас её от охотника.

— Повезло проявить себя, — ответил я. — Просто сделал, что должен.

— Увидим, что ты сделаешь, когда повезёт меньше.

Она улыбнулась. Это не была усмешка, а, скорее, приглашение к испытанию.

— А что сделаешь ты? — улыбнулся я в ответ.

— Надеюсь, то же, что и ты в той вылазке. Спасу товарища и выживу сама.

— Достойно.

Она посмотрела куда-то мне за спину и поспешно отвела взгляд.

— Думаю, мне пора. Увидимся, Ром.

Я обернулся и увидел Лию. Девушка стояла у окна вместе с другими рекрутами, но не слушала их болтовню. Она сверлила взглядом родственницу магистра.

Я шагнул к ней, но тут же меня окликнули:

— Эй, безродный!

Я обернулся. Это был Галлен — тот самый, что бил тренировочные манекены так, будто те когда-то его обидели. Он вышел вперёд, высоко подняв подбородок.

— Говорят, ты подрался с Остеном. И выиграл, — в голосе ни тени зависти, просто… интерес. Настороженный.

— Не совсем так, — ответил я, стараясь держаться спокойно. — Мы тренировались. И он упал. Несколько раз.

— Несколько раз, — эхом отозвались близнецы Тар и Рион, тут же появившиеся по бокам. Один — с искренней улыбкой, другой — с издёвкой в голосе.

— Он и сам всё время падает, — добавил Тар. — Особенно в «Чернильной капле», когда переберёт с настойками. Но с Ромом было громко. Половина корпуса обсуждала.

— Остен ужасно не любит, когда его затмевают, — заметила еще одна девушка, из старших рекрутов. — Так что береги спину, герой.

Я только хотел ответить, когда почувствовал знакомое присутствие позади.

— Занят, да? — раздался голос Лии, спокойный, но… не совсем.

Я обернулся.

— Не особенно. Только обсуждаем классификацию. Тени, ползущие, охотники… и завистливые сослуживцы. И какое место займет в ней Остен, если продолжит меня задирать.

Она улыбнулась уголками губ, но взгляд её скользнул в сторону Элвины. Та, впрочем, не сдвинулась ни на шаг, только чуть наклонила голову, глядя на Лию как на соперницу.

Между ними повисло напряжение. Не острое, но цепкое.

— Ты идёшь? — спросила Лия. — У нас через полчаса разбор тактики у мастера Каэля.

— Конечно.

— Тогда… до встречи, — Элвина кивнула, и в её глазах вспыхнули искорки. Серебро в них отразило слабый свет фонаря.

Мы пошли в сторону лестницы, Лия шла рядом, молча, чуть напряжённо.

— Уже познакомился с главной красоткой курса? — спросила она небрежно, глядя прямо перед собой.

— Ага.

— И что она от тебя хотела?

— Думаю, узнать, что за чудовище тебя спасло в той вылазке.

Лия чуть усмехнулась, но по глазам я видел: она была… не то чтобы раздражена. Скорее, озадачена.

— Не подпускай её слишком близко. У неё глаза такие… как у того охотника, что чуть меня не разорвал. Смотрит — и выбирает, где уязвимое место.

Я широко улыбнулся.

— Неужели ты ревнуешь?

— Я? — она хмыкнула и демонстративно отвернулась. — И как тебе это пришло в голову?

Я не ответил. Лишь улыбнулся еще шире и пошёл рядом — как всегда, немного позади, инстинктивно прикрывая спину.

Но что-то изменилось. Во мне — после боя. В ней — после лекции. Или… после Элвины?

Мы уже почти вышли к тактическому залу, когда я ощутил, что за нами кто-то идёт. Не спешит, не приближается — просто держится на расстоянии, будто случайный прохожий.

Я обернулся, и мой взгляд наткнулся на знакомую фигуру.

Остен.

Он стоял под аркой, опершись о колонну, будто просто отдыхал между занятиями. В руках — книга с кучей закладок, расстёгнутый ворот, волосы были чуть растрёпаны. Он смотрел на нас, не прячась, но и не привлекая внимания. Его лицо было непроницаемым, но взгляд…

Я понял, что он всё слышал. Весь наш разговор с Лией. И заметил тень на ее лице, ее реакцию.

Он не сказал ни слова. Не сделал ни одного движения. Только медленно закрыл книгу и, не отрывая взгляда, повернулся и ушёл в противоположную сторону.

— Он за нами следил? — спросила Лия.

— Возможно, — сказал я, хотя был не уверен. — Кажется, у тебя появился поклонник.

Лия замедлила шаг и понизила голос.

— Он… странный стал. Будто что-то держит под кожей, и не знает, выпустить или задушить. Думаю, ты и правда ему как кость в горле.

— Ему как кость в горле то, что ты со мной общаешься.

— Да ну, Ром! Неужели ты думаешь, что все — из-за меня?

Я не ответил.

Потому что в том взгляде Остена уже не было злобы. Только ледяное презрение и решимость.

* * *

Архивы Ночного клана пахли пылью, чернилами и чем-то трудноуловимо старым — как будто сам воздух внутри не обновлялся веками. Высокие стеллажи, уходящие в полумрак под гулкие своды, стояли плотно друг к другу. Любой звук, даже мои шаги, здесь казался неуместно громким.

Мастер-архивариус, пожилой мужчина с лицом, испещрённым сетью морщин, провёл меня к отдельной секции.

— Здесь собраны каталоги вооружения. Рекомендую начать с третьей полки — там списки артефактного оружия. Ищите.

Он произнёс это с безразличной вежливостью и тут же потерял ко мне всякий интерес.

Я не надеялся на откровения, но всё же где-то глубоко в груди теплел огонёк надежды. Тень-Шаль — клинок, откликнувшийся на мою руку. Слишком послушный, слишком живой, слишком старый для столь древнего оружия. И я должен был выяснить, почему он выбрал именно меня.

Я начал с самых очевидных записей. Реестры клинков, прошедших через арсеналы Лунных стражей за последние триста лет. В книге, переплетённой чёрной кожей, с выцветшими метками, я нашёл первое упоминание:

«Тень-Шаль. Артефактный клинок старой эпохи. Происхождение исходного клинка неизвестно. Отзывчивость к магии ночи. Восстановлен мастерами клана Пламенников. Не принимает владельцев».

Записей о попытках соединения с клинком — десятки. Кто-то пробовал насильно пробудить его, кто-то использовал ритуалы подчинения через Тень. Бесполезно. После каждой неудачи клинок вновь и вновь возвращался в арсенал, словно ожидая кого-то.

Последняя запись выглядела иначе:

«Тень-Шаль активирован. Новый владелец — Ром из Безродных. Активация зафиксирована и признана действительной. Причина совместимости — неизвестна».

Я вглядывался в собственное имя так, словно оно принадлежало другому. Архив знал не больше, чем я.

— Прошу прощения, — обратился я к архивариусу. — Я ищу информацию не только о клинке. Меня интересует место, где нашли исходный материал. У мастера Пламенников, Аркиса, хранилось упоминание: Форт Белый утёс.

— Угу, — хмыкнул он и неторопливо поднялся с места. Его пальцы, костлявые и чуть дрожавшие, прошлись по рядам карт и схем. — Белый утёс. Захолустье. Хотя в Старую эпоху, до Столкновения, это была мощная крепость. Пока твари не разобрали ее по кирпичикам… Не слышал этого названия уже давно.

Он развернул карту — старую, с выцветшими краями, но явно хранившуюся бережно, в тонкой защитной магической паутинке. Пальцем провёл вдоль восточного края, где начинались пустоши.

— Вот он, Белый утёс. Последняя действующая крепость перед Зубцами. В своё время был важным опорным пунктом. Но потом случилось Столкновение, затем Выброс. Крепость пала, не продержавшись и десяти дней.

— Тот самый Выброс? — тихо уточнил я. — После которого вторглись твари?

Он кивнул.

— Массовое вторжение тварей вследствие Столкновения. Столкновение инициировало Выброс. Выброс огромного количества грязного Ноктиума превратил обитателей нынешних Диких земель в тварей. Изначально-то этих гадюк было не так много, но под воздействием Ноктиума живое начало трансформироваться в то, что мы теперь убиваем и никак не можем добить…

— А гарнизон крепости? — спросил я.

— Весь гарнизон погиб при попытке отразить атаку. Крепость держалась довольно долго, но в итоге пала. Стала очередным пристанищем этих тварей. Что осталось от поста — пытались занять новые отряды. Но Белый утес слишком удален от Альбигора, и его автономность сложно обеспечить. Так и стоят никому не нужные руины. Но это место уже не то и никогда не возродится. Слишком много смертей, слишком много следов. Да и рассказы о нём ходят разные.

— Что за рассказы?

— Просто легенды, рекрут. Будто бы внутри форта с тех пор можно увидеть фантомы. Тех, кто пал с оружием в руках. Словно они не ушли, а остались Тенями. Не слушай эти сказки, юный воин. Всё это было настолько давно, что даже в наших архивах осталось мало сведений.

Я молча кивнул. Местоположение Белого Утёса почему-то казалось мне знакомым., да и само название отзывалось на задворках памяти. Сердце забилось в предвкушении. Там, в коридорах этой разрушенной крепости, меня могло что-то ждать.

— Как мне туда попасть?

Архивариус взглянул на меня в упор.

— Сейчас? Только с расширенным боевым отрядом Лунных стражей. Сам ты туда не попадёшь, и никто не одобрит этот поход. Это отдаленная зона. Пропуск дают только действующим воинам, прошедшим все испытания.

Я поблагодарил его и хорошенько запомнил карту. Пять дней пути от Альбигора на повозке. Пустыня. Твари. Опасность.

Всё это не имело значения.

Я знал точно: если я хочу найти себя — мне придётся вернуться туда, где нашли клинок.

* * *

Торговый квартал Альбигора

Утренний Альбигор никак не походил на привычный ему город — шумный, пёстрый, пахнущий свежим хлебом и Дневной магией. Остен пробирался сквозь ряды лавок с видом человека, у которого наконец-то появился день для себя. Настоящий, не выданный по милости наставников. Свободный.

Остен поправил дужки защитных очков — всем Лунорождённым приходилось несладко в дневное время. Солнца ослепляли.

— Свежие пирожки!

— Лучшие травы для отваров! Восстанавливают силы, потенцию и пищеварение!

Остен знал, чего хочет: несколько артефактов для укрепления брони на случай вылазки, новая ручка с усиленной плавной подачей чернил, сушёные ломтики риллы в соусе из синей мяты — Лия любила такие.

Остен тоже ел их с удовольствием. Тогда. Давно.

Он заплатил в лавке и машинально сунул свёрток с лакомством в сумку. Потом, чуть подумав, вытащил — выбросил в урну у дороги. Бесполезно. Всё равно она не заметит.

Теперь она вообще ничего не замечала.

С тех пор как появился этот безродный, Лия изменилась. Не нарочно. Но стала смотреть иначе. Говорить иначе. Когда говорила о нём — слишком часто, как Остен начал замечать. Слишком тепло. Не так, как должен говорить старший товарищ, которого просто приставили приглядывать за новичком.

Они с Лией давно перестали быть друзьями, хотя провели вместе все детство. И все же…

Остен свернул в садик, любимый, почти тайный. Здесь не ходили рекруты, сюда не заглядывали наставники. Фонтаны пели, извергая разноцветные струи воды, мраморные скамейки были тёплыми, с сеткой солнечных бликов.

Остен снял перчатки — солнечный свет ослеплял его и жег кожу, но сейчас ему хотелось, чтобы физическая боль заглушила боль душевную. Разложил купленное, открыл бутылочку сладкого розового отвара и только собрался откусить от булочки — когда в поле зрения скользнул чужой силуэт.

— Остен Рейвель, верно?

Он поднял взгляд. Мужчина — молодой, опрятный, в бежевой мантии без единого символа. Ни узора, ни знака статуса, ни клановой печати. Но Остен почувствовал — Дневной клан. Мягкое напряжение, холодная уверенность — неуловимые признаки, которые чувствуешь инстинктивно, а не учишь по учебникам.

— Смотря кто спрашивает, — буркнул он.

— Проводник, — беззаботно сказал гость. — Мы просто наблюдаем. Нам важны… интересные фигуры. Те, кто видит больше, чем говорят. Те, кто понимает, что справедливость — понятие гибкое.

Он сел рядом, будто они были старыми друзьями.

— Ты ведь не глупец, Остен. Видишь, что происходит. Парень из Диких земель, с чужой Тенью, внезапно становится любимцем магистров. Все забыли, что это ты лучше всех сражался в Учебных залах, сдавал экзамены, носил форму по праву. И был лучшим. А он… появился и разрушил все, чего ты так долго добивался.

— Никто не отнимет у меня того, чего я добился, — огрызнулся Остен.

Незнакомец мягко улыбнулся.

— Разве? Поэтому ты сидишь здесь, в этом романтичном месте… один?

Остен молчал, но на его лице заиграли желваки.

— И Лия, — продолжил человек, — Лия ведь не слепа. Но ты знаешь, как она смотрит на него. Словно он уже стал тем, кем должен был стать ты. Неужели тебя это устраивает?

У Остена дрогнула рука. Он сжал фляжку, так что тонкий металлический корпус хрустнул.

— Я знаю, — произнёс человек тихо. — Ты не предатель. Ты верен своему клану. Но ты же понимаешь: есть вещи, которые можно исправить. Справедливость можно вернуть. Просто… слегка подтолкнуть события в нужную сторону.

Он достал крохотный сверток и положил его между ними на скамью.

— Без вкуса. Без цвета. Добавь его в напиток безродного в удобный момент. Кажется, послезавтра у вас должна быть вечеринка в «Чернильной капле»? Подойдет. После веселья проводи своего товарища через Арку Калия… И уходи. Остальное — не твоя забота.

Остен не шевелился.

— А если я не сделаю этого?

Незнакомец пожал плечами.

— Все останется по-прежнему. Ты так и будешь сидеть на этой скамейке. Один. И смотреть, как всё, что должно было быть твоим, достаётся другому.

Он встал.

— Умей выбирать, Остен. В этом и есть свобода. Остальное — рамки и ограничения, навязанные наставниками. Верши свою судьбу сам и забирай то, что принадлежит тебе по праву.

Незнакомец исчез. Точно так же, как появился — без звука, без следа. Фонтан продолжал играть дурацкую мелодию.

Остен долго смотрел на маленький сверток. Потом быстро схватил его и спрятал за пазуху.

Глава 9

— Рекруты, остановить тренировку!

Глава Лунных стражей Тарен Сойр вошёл в зал, тишина обрушилась на нас так внезапно, словно кто-то выключил весь звук разом. Даже вечно неугомонный Хван притих и вытянулся по струнке. Мы выстроились в шеренгу перед высоким начальством.

Тарен Сойр был из тех, кто не нуждается в громких словах или эффектных позах. Он просто появлялся, и становилось понятно: сейчас объявят что-то важное.

— Доброй ночи, рекруты, — сказал он сухим, ровным голосом. — Совет наставников утвердил сроки ваших экзаменов.

Несколько человек вздрогнули. Остальные замерли, боясь дышать. Свет над нами — мягкий, бледно-голубой — тоже, казалось, поблёк.

— Через три лунных цикла состоится финальный отбор в особые отряды. Экзамен только для тех, кто собирается носить знак Лунного стража. Так что еще раз подумайте, хотите ли вы связать жизнь с моим подразделением.

Вот и оно. Официально. Без намёков и полутонов. Что мне нравилось в Сойре, так это его привычка говорить все чётко и по делу.

— Экзамен состоит из трёх этапов, — продолжал глава Лунных стражей. — Первый — теоретический: устройство отрядов, тактика выживания в Диких землях, твареведение, топография, магическая теория. Второй — практический: Теневой бой, бой с артефактным оружием, адаптация к нестабильной обстановке. И третий…

Он сделал паузу. Не ради драматизма — он просто умел расставлять акценты.

— Третий этап — самостоятельный полевой выход. Один из секторов Диких земель второго контура. Выход автономный. Без наставников. Без поддержки. Цель — выжить и вернуться с результатом.

Один из новичков, стоявших рядом, громко проглотил слюну. Другие тихо перешёптывались.

Я не шевелился. Эта часть мне как раз была по вкусу. Вероятно, я был одним из немногих, кого по-настоящему тянуло в Дикие земли.

— Провалившие не смогут повторить экзамен в течение одного года, — продолжил Сойр. — Но пока — у вас есть три лунных цикла на подготовку. Не тратьте это время зря.

Он вышел, оставив нас среди навалившейся тишины и новых перспектив.

Через пару минут, когда воздух в зале снова стал пригодным для дыхания, рекруты оживились. Хван был первым, кто пришел в себя:

— Ставлю двадцать лунаров, что Хельдр снова завалит теорию.

— Принято, — тут же отозвалась Элвина, не оборачиваясь. — А я ставлю, что Ром пройдёт на третий этап. И вернётся.

Я приподнял бровь, повернувшись к ней. Она едва кивнула мне и улыбнулась. Но взгляд у неё был сосредоточенный. Словно она пыталсь что-то просчитать.

— А ты как думаешь? — Хван ткнул меня локтем в бок. — Пройдёшь?

— А ты? — парировал я. — Рискнешь заночевать в долине?

— Я? — Он изобразил скромность, от которой захотелось вызвать санитаров. — Это вряд ли. Я здесь исключительно ради атмосферы. Должен же кто-то веселить вас в эти безрадостные будни…

Я усмехнулся. В паре шагов от нас Лия о чем-то тихо разговаривала с наставницей. Когда она бросила на меня взгляд, в нём было что-то спокойное. Поддерживающее. И что-то ещё — более глубокое. Или мне просто показалось.

Позже, уже ближе к выходу, я увидел Хвана, корпевшего над каким-то блокнотом.

— Ещё одна ставка на Хельдра? — спросил я.

— Таблица! — торжественно сообщил он. — Победители, фавориты, темные лошадки… Ты, кстати, как раз в этой графе — «тёмная лошадка». Немногие ставят на то, что ты пройдешь на третий этап. Очень выгодный коэффициент…

— Ещё одно слово — и коэффициент резко упадёт вместе с тобой с лестницы, — пригрозил я без тени злобы.

Он фальшиво ахнул:

— Угроза? На территории тренировочного зала? Это дисциплинарное нарушение!

— Жаловаться будешь Сойру? Он наверняка тебя поддержит.

— Лично подаст мне бинты! — хохотнул товарищ. — И утешит. Тычком в солнечное сплетение…

Я покачал головой и направился прочь. Завтра возобновятся тренировки, потом — этапы, потом — экзамен, и дальше либо Белый Утёс, либо… Гриб его знает. Что ж, я не был из тех, кто отступает перед шансом. Даже если этот шанс — поганый удар твари в спину где-нибудь в пустыне.

Я выживу. И узнаю правду. Просто потому, что не могу себе позволить другого.

* * *

Закат в Альбигоре — отдельное природное явление сродни произведению искусства. Особенно если наблюдать его не сквозь прорезь тренировочного шлема, пока тебя неслабо лупит по рёбрам юноша, который мечтает видеть тебя трупом с первого дня встречи.

Я стоял напротив Остена на главной площадке для спаррингов. Вокруг нас светилась каменная арена, покрытая рунами поглощения — чтобы особенно буйные не устроили шоу с жертвами. Мы были в снаряжении лёгкого класса — кожаная куртка с защитой суставов, артефактные клинки. Магия допускалась, но дозированно — больше для тренировки контроля, чем для реального боя.

Пары определялись случайно.

Остену «повезло». Наставник вытянул жребий и заулыбался — тот самый хищный оскал, которым приветствуют новости о потенциальных травмах. Остен хмыкнул, доставая меч. Я ответил легкой улыбкой.

— Не волнуйся, — сказал он, — постараюсь оставить тебе хотя бы зубы.

— Ты благороден, как всегда.

Мы поклонились по уставу. Затем — сигнал. И началось.

Он атаковал первым. Остен вообще был парень порывистый — в бою полагался на силу и агрессию, хотя с техникой у него все было в порядке. Всплеск Ноктиума окрасил воздух — его клинок налился багряным, будто жаром от кузнечного горна. Рывок — и удар сверху, с замахом, способным снести половину черепа.

Я отступил, парировал, нырнул под клинок и провёл серию коротких рубящих ударов в корпус. Он отреагировал мгновенно — отскочил, развёл руки, призывая крошечную искру света между ладоней. Она мигнула — и исчезла. Иллюзия. Отвлекающий манёвр.

И в этот момент его нога уже летела мне в живот.

Я сгруппировался, принял удар, ушёл в перекат и выбил клинок у него из рук. Досадно. Слишком рано — неинтересно.

— Я готов продолжить! — крикнул Остен наставнику.

— Разрешаю.

Остен и не думал сдаваться. Он рванул вперёд, уже без меча, пустив в ход серию приёмов из ближнего боя. В этом он был хорош — и явно тренировался с пелёнок.

Не знаю, сколько мы дрались. Подходы, атаки, уходы. Вспышки Ноктиума, метания Теней. Пыль на сапогах. Сухой ритм ударов, будто барабанная дробь на праздничном шествии.

В какой-то момент я поймал его на открытом плече — прямой удар врезался точно ему в ключицу. Он пошатнулся, но не сдался. Поднырнул под мою руку, резко крутанулся и едва не выбил клинок.

И все же момент был за мной.

Я перехватил его запястье, вывел из равновесия и аккуратно, с почти братской нежностью, уложил его на землю. Клинок — к горлу. Мгновение — и всё было кончено.

Наставник подал сигнал.

— Остановить бой! Ром, Остен — разойтись.

Хван где-то сбоку свистнул, явно получив удовольствие не только от зрелища, но и от выигрыша на ставках. Парень не упускал момента заработать нам на эль.

Остен молча поднялся. Я ожидал язвительного комментария, очередную угрозу. Или хотя бы привычное фыркание. Но он просто выпрямился, потёр плечо и кивнул:

— Ты действительно сильнее, чем я думал. И умнее, чем надеялся. Спасибо за бой. Это было достойно. И все же я рассчитываю на реванш.

Я удивленно моргнул. В его взгляде не было зависти. Только уважение. Чуть настороженное, но уважение.

— В любое время, — ответил я, пряча удивление за дежурной полуулыбкой.

В раздевалке он заговорил снова. Перекидывая потную рубашку через плечо, Остен бросил:

— Завтра будешь в «Чернильной капле»? На вечеринке.

— А куда ж я денусь, — пожал я плечами. — Хван теперь мне должен уже бочку эля.

— Я заказал стол на втором ярусе. Если появишься — заходи. Не обещаю душевных бесед, но хотя бы не станем драться.

Я кивнул, но внутри не мог отделаться от ощущения — перемена в нём произошла слишком резко. Как будто кто-то велел ему с этого дня играть добряка. Быть может, до его папаши-барона дошли слухи о недостойном поведении отпрыска. Либо Остен просто надел маску. Зачем-то.

Остен ушёл, хлопнув по спине одного из стажёров. А я остался — глядя на своё отражение в потемневшем металле клинка. Тень-Шаль был, конечно, другой — сейчас при мне был простой тренировочный артефактный меч. Но отражение… оставалось тем же.

«Ты меняешься, Ром», — подумал я. — «Только не забудь, зачем начал».

* * *

Крыша Башни Стражей — редкий оазис тишины в этом городе, который даже ночью не умел молчать. Ни тебе криков из казарм, ни звона мечей на тренировочных площадках, ни рыганий из таверен. Только ветер, фонари и ночное небо, похожее на зачернённую карту с пролитым серебром.

Я поднялся туда, чтобы подышать свежим воздухом и подумать. Сел у парапета и уставился вдаль, на башни квартала Солнцерожденных.

Шаги я услышал сразу. Тихие. Нерешительные.

— Прячешься?

Лия.

— Патрулирую. Исключительно с целью выявления атмосферных нарушений на высоте.

Она присела рядом. Не вплотную — нет, Лия так не делала. Между нами всегда было расстояние. Как будто мы оба понимали: стоит его сократить — и уже нельзя будет отшутиться. По крайней мере, она не сможет.

— Сегодня ты снова уделал Остена, — сказала она, глядя вперёд. — Ещё чуть-чуть — и у тебя появятся настоящие фанаты.

— Буду рад. Я как раз думал, кого взять в личные оруженосцы. Возможно, даже Остена.

Она усмехнулась.

— Остен скорее перегрызет себе глотку, чем поднесёт тебе клинок.

— Возможно, этого и не потребуется. У меня создается впечатление, что экзамен — это тонко завуалированное сокращение численности стажёров.

Лия не улыбнулась.

— Так и есть, Ром. Действующих Лунных стражей не больше трёх сотен на весь Альбигор и форпосты. Это действительно элита. И даже если ты сдашь экзамен и попадешь в их ряды, то еще не скоро станешь настоящим Лунным стражем. У них свои традиции и поводы для гордости.

— И когда же они полностью принимают новичка в свои ряды?

— Кажется, когда принесешь Сойру башку высшей твари…

— Интригует.

Лия замолчала. Её лицо, освещённое бледным светом, вдруг показалось мне уставшим. Не просто физически — глубже. Словно внутри неё шёл какой-то собственный экзамен, о котором никто не знал.

— Пойдёшь завтра в «Чернильную Каплю»? — спросила она вдруг, не глядя на меня.

— Планирую. Пора собирать долги с Хвана.

— Там будут танцы. И твоя Элвина.

— Моя? — улыбнулся я.

Лия не ответила. Но уголок её губ дёрнулся.

— Ага, — протянул я. — Вот мы и подошли к тому, что тебя заботит.

— Ты ведь сам так смотрел на неё, — Лия наградила меня взглядом, который мог бы расплавить металл. — И меня это не заботит. Это не мои проблемы.

А, ну конечно. Ага.

— Я смотрел на нее как на потенциальную соперницу или союзницу в бою. Раз она родня Трейну, то должна уметь многое. И может быть полезна.

Лия фыркнула.

— Серьёзно? И тебе не дела до того, что она красотка? Ой, не ври…

— Я тут вообще-то пытаюсь вспомнить, кто я, — напомнил я ей. — А для этого мне нужно пройти экзамен, получить допуск в отдаленные сектора, чтобы попасть в проклятый Белый утёс и, возможно, умереть, так ничего и не выяснив. Романтика в этом списке где-то между «выпить отвара из ночных грибов» и «пережить апокалипсис».

Лия молчала. Я уже почти решил, что она сейчас просто уйдёт. Но вдруг она спросила:

— А если ты всё вспомнишь?

Я повернул к ней голову. Ветер тронул её волосы, и в эту секунду она показалась мне совсем другой. Настоящей. Не товарищем по оружию, не баронской дочкой, а… простой девушкой. Весьма симпатичной, к слову.

— Всё зависит от того, что именно я вспомню. Нет гарантии, что эта правда мне понравится.

Она кивнула.

— Не забудь только, кто ты сейчас. Кем уже стал. Мне кажется, это важнее.

Не факт, дорогая. Ой, не факт.

В этот момент она посмотрела на меня — не как на рекрута, не как на новичка, которому вызвалась помогать. А как на равного.

— Мне кажется, — тихо сказала она, — ты всё-таки не зря здесь. Не только потому, что тебя выбрал Тень-Шаль. Или потому, что ты так умеешь драться. А потому что ты меняешь всё вокруг себя. Всех. Даже тех, кто делает вид, что тебя ненавидит.

Я хотел было ответить в привычной манере — сарказмом, веселой отговоркой. Но не стал. Лия говорила серьезно о том, что было для неё важно. Такое следует уважать.

Мы молчали. Долго.

А потом Лия встала.

— Не задерживайся наверху, — сказала она. — Завтра ты должен быть свежим. Кто ещё, кроме тебя, будет бесить Остена?

* * *

Сначала была тьма. Такая густая, что казалось: если протянуть руку, она обернётся чем-то плотным, вязким, как деготь.

А потом — буря. Не ветер, нет. Это был вихрь из пепла и темного пламени, раздирающий горизонт. Всё вокруг горело — не привычным глазу оранжевым, нет. Это был чёрный огонь, в котором корёжилось небо. А в его эпицентре — крепость.

Она возвышалась среди хаоса, как скала, о которую бились штормовые волны. Массивная, из некогда белого камня, с проржавевшими куполами и узорными зубцами. Над ней развевалось знамя, изуродованное и едва различимое — в нём угадывался диск, перечёркнутый двумя клинками. Герб… странный. Такого я прежде не видел.

Я стоял у подножия этой крепости, в чёрном плаще с рваным краем. Руки мои — и не мои одновременно — были в ожогах. Красные, обугленные, но всё ещё держащие оружие. Меч. Он светился, как Тень-Шаль, но был… другим. Живым.

Позади раздавались крики. Люди — или что от них осталось — кричали и пытались отбиваться.

— Они прорываются! Бегите!

Я стоял, глядя на крепость, на пытавшихся укрыться за её стенами людей.

И знал, что это бесполезно. Их уже ничто не спасет.

Я смеялся. Хохотал в голос, сжимая обгорелыми руками меч.

Ничто. Не. Поможет.

А затем черная масса — живая, шевелящаяся — стекла с холмов и направилась к крепости. Заползала на стены, пока люди на них пытались ее остановить. Снова тщетно. Твари неслись мимо меня этой неукротимой черной волной, огибая камень, на который я вскарабкался. Меч в руках гудел и сам рвался в бой.

— Эй!

Я обернулся — и в этот миг почувствовал, как что-то пронзает меня насквозь.

Жгучая боль, расплавленный металл, хруст сломанного дыхания. Клинок. Или… жало? Слишком длинное, слишком холодное.

Я не закричал. Только схватился за рану и рухнул на одно колено, глядя, как по земле растекается чёрно-зелёная кровь. Моя.

Где-то впереди что-то вспыхнуло — взрыв, выброс, всполох алого огня. Я захлебнулся в этом свете.

Последнее, что я увидел — собственную руку. Она вытянулась вперёд, будто пытаясь схватить время за горло.

На среднем пальце — кольцо.

Тяжёлое, из старого серебра, с потускневшим чернением. На нём — печать: узор, похожий на раскрытую звезду с тремя изломанными лучами и око в центре. Вокруг неё — надпись на языке, которого я не знал, но понимал.

«Великая Ночь».

Я резко поднялся на кровати. Хван на соседней койке сонно приоткрыл один глаз.

— Что, во сне тебя все же победил Остен?

Тряхнув головой, я прогнал остатки сна.

Или все же воспоминаний? И если это были они — то чьи?

* * *

Когда мы пришли в «Чернильную Каплю», таверна уже гудела — смесь хмеля, смеха и перегретых тел сливалась в сплошной аромат свободы и обещала неизбежное утреннее похмелье. Хван ткнул меня локтем в бок и с довольной миной указал на столик на втором ярусе. Остен, как и обещал, снял место с хорошим видом.

За столом сидели трое — знакомые мне лица, в основном потому, что они были наследниками важных персон. И трогать их без лишней надобности товарищи не советовали. Я и не собирался — пока они не станут нарываться.

— О, Ром. Поднимайся! — бросил Остен, заметив меня. — У нас тут много места. И потише.

Я оглянулся. Лия задержалась у входа, разговаривая с Элвиной и другими девушками. Элвина вертела в руках бокал с какой-то ярко-синей жидкостью и улыбалась. Но когда наши взгляды встретились, она отвела глаза. Я ухмыльнулся — вот она, слава. Пусть и сомнительная.

— Иду, — кивнул я Остену. — На пару глотков.

Я подхватил кружку со слабым грибным элем и поднялся на второй ярус. Хван поплелся за мной.

Здесь и правда было тихо. Звук с нижнего этажа глушился слабым магическим барьером, чтобы важные гости могли общаться, не перекрикивая песни про подвиги пьяных стражей. Остен жестом подозвал официантку и приказал:

— Набор настоек, пожалуйста. А для нашего гостя — еще грибного эля. Посветлее, как он любит.

Я прищурился.

— Какая осведомленность.

— Просто уважаю традиции, — усмехнулся он. — Мы все здесь, чтобы понять, на чьей стороне будущее. А оно, как ни жаль этого признавать, не всегда обращает внимание на родословную.

Один из парней, коренастый и с тяжёлым взглядом, предложил тост:

— За тех, кто не из кланов, но не боится играть с кланами.

Раздался смех — ровный, одобрительный, слегка пьяный.

— Это намёк? — поинтересовался я.

— Это констатация факта, — сказал Остен, не глядя на меня. — Должен признать, ты и правда отличный боец. Ума не приложу, где ты так выучился, но… Я уважаю это.

Мы выпили. Эль оказался крепче, чем я рассчитывал. Или хозяин выкатил бочонок помощнее специально для этого вечера.

Хмелеть не хотелось. Ибо сидеть за одним столом с людьми, которые ещё в прошлом лунном цикле обсуждали, как бы понадежнее от меня избавиться, а теперь наливали мне по второму кругу — занятие на любителя.

Слишком уж резкая перемена случилась в Остене. Но этот мелкий паскудник держался так дружелюбно, что комар носа не подточит. Это меня и напрягало.

Внизу заиграла быстрая мелодия, и шум усилился. Танцы. Толпа двинулась к центру зала, и среди прочих мелькнула знакомая фигура. Лия. Она легко пересекла помещение и поднялась ко мне.

— Ром, пойдёшь танцевать? — её голос перекрыл музыку, но остался тихим, почти личным.

Я покосился на Остена. Ни единый мускул на его лице не дрогнул.

— Только если ты спасёшь меня от блеска клановых печатей, — я поднялся, беря её за руку.

Остен кивнул, отступая. Он выглядел… сдержанно. Слишком сдержанно.

— Вернусь, — бросил я через плечо. — Только не пейте мой эль.

— Кто я такой, чтобы лишать тебя удовольствия, — его улыбка была безупречной.

Мы танцевали.

Лия двигалась грациозно, уверенно — как и положено будущему Лунному стражу. С дурной координацией даже платформу не одолеть.

Я держал её ладонь и позволял себе забыть, что где-то в этом помещении нас с ней могут подслушивать, подмечать взгляды, собирать досье. На время вечер стал простым — юноша и девушка, музыка и магический огонь в бокалах.

— У тебя в глазах война, — заметила она, глядя на меня.

— А у тебя в голосе снова ревность, — отозвался я, не отпуская её руки.

Она не ответила. Но и не отвела взгляда.

В какой-то момент мы вернулись к столику. Ни Остена, ни его свиты не было — все спустились танцевать. Мой эль стоял на месте. Слегка запотевшая стеклянная кружка, возле ручки — свежий след от чьего-то пальца.

Я осторожно поднял кружку и посмотрел на дно — несколько едва заметных кристалликов.

Грибной эль такого осадка не давал.

— Что-то… не так? — спросила Лия.

— Похоже.

Я оглянулся и увидел Остена с его знатной свитой — те как раз пробирались через зал от барной стойки.

Решение пришло мгновенно. Я выплеснул почти все сожержимое кружки в пустые бокалы на соседнем столике, затем жестом подозвал официантку и попросил все прибрать.

Лия озадаченно на меня таращилась.

— Неужели ты думаешь, что он…

— Мне нужна твоя помощь. — Продолжая держать кружку, я сделал вид, что отхлебнул, и помахал рукой Остену. Они как раз поднимались по лестнице. — Забери ее и спрячь. Нужно проанализировать. На всякий случай.

— Ром быть такого не может. Я знаю Остена с детства…

— Люди меняются. Просто сделай, как я сказал. В казарму иди с Хваном или Элвиной.

Лия все так же качала головой, не веря своим ушам.

— И ничего не делай, пока я не скажу. Ясно?

— Да…

— Тем лучше. — Я уже нацепил дежурную веселую улыбку и обернулся к подошедшему Остену. — Надеюсь, вы заказали и для меня кружечку? А то что-то сегодня так легко пошло…

— Ну конечно!

Веселье продолжалось. Я смотрел на Остена и думал, что, возможно, впервые вижу его настоящим. Не просто злого и высокомерного паренька с тренировок. А того, кто способен сыграть поистине грязно.

Если Остен действительно пытался отравить меня… Значит, я был уже не просто раздражителем. Я стал угрозой.

И это меня даже немного порадовало.

Я откинулся на спинку кресла и с деланным вдохом закатил глаза. Эль из новой кружки приятно теплел в желудке, а голова будто слегка плыла. По крайней мере, так это должно было выглядеть со стороны. Сыграть пьяного проще, чем притвориться трезвым, когда тебя действительно качает от усталости и напряжения.

— У тебя всё хорошо? — Хван склонился ко мне, едва коснувшись локтем моего плеча. Его голос звучал спокойно, но в глазах читалось беспокойство. И — что забавно — уважение.

— Перебрал, — сказал я, старательно заплетая язык. — Вот зачем вы меня поите? Я же хилый. Не держу эль с грибами. Или грибы без эля.

— Может, тебе отдохнуть? — вмешался Остен. Голос его был почти заботливым. Почти.

— Пожалуй, пойду, — промямлил я. — Свежий воздух, холодная улица, любимая койка. Всё, что нужно бедному рекруту. Хван, пригляди за девчонками и проводи их, когда напляшутся.

Товарищ удивленно моргнул.

— А ты?

— Я его провожу, — сразу же предложил Остен. — В таком состоянии тебе не стоит идти одному…

Конечно. Такой заботливый. Считает своим долгом убедиться, что я дойду. Или что не дойду.

— Сам справлюсь, — хмыкнул я, пошатываясь, будто в подтверждение обратного. — Но… компания не помешает. Но руки не распускать! Я не в форме…

Остен не стал меня хватать. Но поднялся и пошёл рядом. Спокойно, уверенно, почти по-дружески помог спуститься по лестнице. Как старший товарищ. Как человек, который хочет убедиться, что я и правда в порядке.

Хван озадаченно за всем этим наблюдал, но не сказал ни слова. Лия вовремя его остановила и проводила нас долгим взглядом.

Мы вышли из таверны. Ночная улица встречала нас тонким инеем на камне, запахом дыма и редкими голосами проходящих мимо горожан. Я притворился, будто оступился — Остен едва заметно подался вперёд, готовый подхватить.

— Да нормально всё! — заплетаясь, сказал я. Специально громче, чем обычно. — Идём.

Мы свернули на боковую улицу, где фонари горели тускло. Тени ложились вдоль стен, вытягивались, будто кто-то сдирал их с камня.

— Ты знаешь, кто я, Ром? — вдруг спросил Остен.

Я пожал плечами — неуверенно, как и подобает «опьянённому». Впереди маячил свод старой каменной арки, за которой начинались стены квартала Ночного клана.

— Сын барона. Блестящий рекрут. Упрямый придурок. Иногда хороший партнёр в бою. Чаще — заноза в заднице. Все вместе. А еще ты уверен, что я украл у тебя девушку.

— Я тот, кого готовили стать командиром с рождения, — процедил он. — А потом ты появился. И… все сломал.

— Я всего лишь безродный с древним мечом, который сам меня выбрал, — усмехнулся я. — Это тебя так задело? А мне-то казалось, что таких, как ты, куда сложнее вывести из равновесия…

— Меня задело то, как легко ты вошёл в систему, не зная правил. Как будто правила и не для тебя.

Я снова пожал плечами и покачнулся.

— Может, они и правда не для меня…

Остен сверкнул глазами. Наконец-то поверил в мою беспомощность.

— В этом и проблема, Ром. А я привык решать проблемы.

А в следующий миг из тени арки вышли две фигуры и перегородили нам дорогу.

Глава 10

Они вышли тихо, не издав ни единого звука. Как будто материализовались из воздуха. Один высокий, худой, с лицом, скрытым под капюшоном серого плаща. Второй — массивный. Его шарф намотан так, что я увидел лишь глаза.

— Стоять, ребятки, — сказал высокий.

Я остановился, все еще играя роль пьяного. Остен — тоже. Но только на шаг позади меня. Он дернулся, словно хотел что-то сказать… и резко шагнул в сторону. Слишком резко. Слишком предсказуемо. Он собирался сбежать. Я отметил это, не подавая виду.

— Простите, господа, — пробормотал я заплетающимся языком. — Кажется, я не туда завернул. Казарма была левее, да?

Здоровяк активировал артефакт. Пространство вокруг пошло волной, как от жары. Кто-то собирался меня устранить. А может — просто похитить. Тень внутри меня зашевелилась. Холодно, как будто капля ледяной воды скатилась по позвоночнику.

Первый удар был быстрым — энергетический хлыст. Я ушёл в сторону, на удивление трезво. Мой клинок — Тень-Шаль — оказался в руке, будто сам туда прыгнул. За спиной шевельнулось что-то полуживое. И моя Тень вышла вперёд.

Второй бросился на меня с клинком, артефактным, исписанным рунами. Я парировал, ушёл в полуприсед, скользнул кривым лезвием Тень-Шали ему в бедро. Он взвыл. Капюшон соскользнул — молодое лицо, пепельные волосы, глаза под тенью серой краски. Не из наших. Не из Дневных. Знак на груди — клиновидный амулет, расплавленный у основания. Я потянулся — и сорвал его с цепочки.

Потом разберусь, что это.

Он выкинул артефакт — тот взорвался выбросом Ноктиума. Заряд пронёсся в волоске от меня и чуть не задел Остена, который, к моему удовольствию, взвизгнул и рванул прочь, теряя лицо храброго рекрута. Второй нападавший, видимо, понял, что всё пошло не по плану, — и исчез, растворившись в тени.

Я остался с раненным. Он тяжело дышал, смотрел на меня исподлобья, но молчал.

— Кто тебя послал? — спросил я, прижав клинок к его горлу.

Он молчал. Даже не моргнул. Только один глаз дёрнулся — нервно. Упёртый. Хорошо обученный.

— Тогда не обессудь.

Я ударил его рукоятью в висок — аккуратно, чтобы не убить. Он вырубился. Я закинул его себе на плечо, пошатываясь под весом, и двинулся вперёд. Казарма была недалеко — за двумя поворотами и лестницей на верхний ярус.

Плоть горела — в прямом смысле. Ссадины на плечах, кровь на пальцах, разрез от артефакта на бедре, орущий позвоночник. Пахло кровью и плавленым металлом. На плече слабо хрипел тот, кого я не добил. Пусть немного поживёт. Может, захочет поговорить. А не захочет — заставим.

Когда я вышел к воротам клана, стража подскочила с ожидаемой резвостью. Отчасти — из-за состояния пленника. Отчасти — из-за моего вида.

— Безродный… Ты кого притащил⁈

— Ночной подарок, — буркнул я и сбросил тело на каменные плиты. — И нет, он не перебрал в «Капле».

В этот момент из-за угла вышли Хван с девчонками. Весело болтая друг с другом, они резко замолчали, увидев меня у поста. Хван остановился с неизменным спокойствием на лице, за ним Лия и Элвина. В глазах первой читалась тревога, у второй — анализ. Лия бросилась ко мне, но, заметив кровь, остановилась, как будто на границе невидимого круга.

— Ром! Ты… в порядке?

— Кому-то сегодня я оказался не по зубам.

— Как обычно, — задумчиво протянул Хван, внимательно оглядывая нас с пленником.

Я усмехнулся. Вышло криво — нижняя губа была разбита, и уголок рта натянулся болезненно. Лия коснулась моего плеча и тихо прошептала:

— Ты был прав. Думаю, одно с другим связано. Я сохранила кружку. Она у меня.

Я коротко кивнул.

— Отдам позже. Сейчас… ты должен показаться лекарям. Посмотри на себя.

— Сперва нужно доложить дежурному. И опросить свидетелей. Кстати, вы не видели Остена?

Лия озадаченно покачала головой.

— Думала, он ушел с тобой.

— В этом и дело. И исчез в самый ответственный момент. Отдай мне кружку. Пригодится.

Девушка сняла с карабина на поясе кружку, которая была пристегнута за ручку, и передала мне.

— Только действуй осторожно, — шепнула она. — Обвинять стоит лишь тогда, когда можешь это доказать.

— Я найду доказательства.

Тень, между тем, стояла за моей спиной — сгусток напряжённого молчания. Я знал, она всё ещё настороже. Как и я. Остен сбежал и теперь прятался невесть где, но долго ему скрываться не удастся. Один нападавший исчез. Второй едва дышал.

Кажется, я сломал еще один план.

И мне это начинало нравиться.

* * *

Меньше чем через полчаса нас вызвали к комендантскому посту. Меня осмотрели целители — без фанатизма, но с интересом. Нападавшего унесли в Лазарет — у него началась рвота черной жижей. Видимо, из-за использования того самого взрывного артефакта. Последствия применения нестабильного Ноктиума.

И да, я заметил, как один из Стражей — высокий, с шрамом на подбородке — передал мастеру Сойру серебристый кулон, снятый с шеи пленника.

— Вам знаком этот знак, мастер? — спросил я. — Что он значит?

Сойр посмотрел на меня мрачно и так, словно я и сам должен был знать ответ.

— Это символ Пепельников. Отступников, покинувших Альбигор и ушедших в Дикие земли.

Я удивленно приподнял бровь.

— Об этом нам пока не рассказывали на лекциях. И зачем я им понадобился?

— Хороший вопрос, — задумчиво отозвался глава Лунных стражей и обернулся к помощнику. — Я хочу увидеть пленника. Немедленно. Ром, идешь со мной. И позовите магистра Салине.

Лазарет был местом безрадостным. Вроде бы тишина и стерильность, но каждый камень помнил крики боли. Каждый плащ, что висел на крюке у двери, когда-то был окровавлен. А улыбки лекарей — не от радости, а от облегчения: вытащили, смогли.

Мы с Сойром шли вглубь — мимо закрытых дверей и чужих стонов.

— Надеюсь, ты не боишься крови, — бросил он через плечо.

— После того, как мне снова пытались вспороть живот? Нет, не очень.

Он кивнул.

Пленника держали в отдельном отсеке, предназначенном для работы с грязным Ноктиумом. Двое лекарей в белых, промокших от пота робах склонились над ним. Рядом — два резервуара с разбавленным очищенным Ноктиумом и стабилизатором, один из которых был почти пуст. На воздухе чувствовался слабый оттенок жженого металла и… чего-то иного. Сладковатого. Опасного.

— Пожалуйста, дайте нам его осмотреть, — сказал Сойр спокойно.

Лекари обернулись и хотели возразить, но увидели его лицо и эмблему на его наплечнике и уступили. Один из них прошептал что-то второму — про «почти не держится» и «до утра не протянет». Потом оба молча вышли.

Я сделал шаг ближе. Пленник был в сознании, но едва. Он хрипел — горлом, не лёгкими. Лицо покрыто пятнами, на губах трещины, в зрачках — мутное дрожание, будто он видел уже не нас, а нечто по ту сторону.

— Держись, — сказал я. — Мы тут не для пыток. Пока что.

Сойр ничего не ответил. Он взял его за руку и поднял. Рассматривал ладонь, кожу на запястье, ногти, суставы.

— Слишком чистые, — пробормотал он. — Нет следов постоянного контакта с нестабильным Ноктиумом. У Пепельников руки другие. Въевшаяся тьма под ногтями, пятна от контакта с нестабильной энергией, шрамы от постоянных ожогов. А тут…

Я посмотрел. И правда: ладони у парня были довольно чистыми. Даже нежными.

— Это не Пепельник, — произнёс Сойр. — Это ряженый.

— Однако кто-то хотел, чтобы мы так подумали.

— Да. И кто-то достаточно умен, чтобы знать, как выглядят знаки Пепельников, но достаточно глуп, чтобы перепутать состав сплава амулета. Этот — не настоящий.

— И зачем их подставлять, этих Пепельников?

— Чтобы замести следы. Потому что настоящие следы могут привести к открытому конфликту, — рассудил Сойр. — Не думаю, что дело именно в Пепельниках. Сгодился бы кто угодно.

За нами хлопнула дверь. Вошла магистр Салине. В простой рабочей мантии, без сопровождения. Волосы были чуть растрёпаны, пальцы — то ли в краске, то ли в магических чернилах. Она явно занималась чем-то важным. И её выдернули.

— Решили всё выяснить без меня?

— Нет времени, — буркнул Сойр. — К тому же он при смерти.

Салине подошла ближе. Внимательно посмотрела на лицо пленника. На руки. На грудь, где еле шевелилось дыхание. Потом — на волосы, на кожу шеи. Ее взгляд упал на амулет, который держал в руках Сойр, и женщина покачала головой.

— Альбигор. Он местный, — тихо сказала она. — Ткани нет, но волосы густые, кожа — без налёта. Он не жил в Диких землях. Либо провел там совсем немного времени и не успел трансформироваться.

— Но и не маг, — добавил я. — Он пытался драться со мной.

— Но кто-то дал ему боевой артефакт, — она указала на обугленные отметины на груди предплечье. — Слишком мощный и дорогой для простого босяка из трущоб. И слишком нестабильный. Его явно делали не в нашем клане. Возможно, мастера с теневого рынка.

Сойр кивнул. Потом начал обыскивать одежду пленника. Клапаны, швы, внутренние карманы. Он действовал быстро, с нажимом. Вскоре разочарованно выдохнул:

— Пусто. Ни кланового знака, ни метки, ни документов. Чисто. Как будто его специально подготовили для того, чтобы умереть.

И он почти это сделал. Хотя явно рассчитывал на другой результат.

Я снова посмотрел на лицо пленника. Оно побледнело. Зрачки больше не дрожали. Грудь — не поднималась.

— Он умер, — сказал я.

— Нет, — возразила Салине. — Он был убит. Не мечом. Теми, кто натравил его на тебя. Они явно не знали, на что ты способен, Ром.

Она медленно выпрямилась. Взгляд её стал отстранённым, холодным.

— Пепельники устойчивы к грязному Ноктиуму. Особенно те, кто живет в Диких землях поколениями. Они уже даже не совсем люди… Этот персонаж не выдержал даже одного выброса. Его и рана убивала, но куда сильнее — передозировка. И тот, кто отправлял его на задание, понимал это. Свидетелей не должно было остаться.

Тарен Сойр молча кивнул.

— А теперь, Ром, полагаю, нам нужно поговорить в другом месте, — сказала Салине. — Господа, прошу за мной.

* * *

Едва мы вошли в кабинет Салине, я сел на край стола, вытер запекшуюся кровь с брови, и, не дожидаясь вопросов, начал сам:

— На меня напали у Арки Калия. Двое. Использовали оружие, нестабильный Ноктиум и артефакты ближнего боя. Один сбежал, второго я притащил. Остен был со мной. Первым делом попытался уйти, но не смог — оказался рядом в начале атаки. Когда завязался нешуточный бой — исчез.

— Ушёл за помощью? — уточнил Сойр.

Я пожал плечами.

— Не знаю. Но он не вернулся.

Салине не записывала — запоминала. Она кивнула, и я уловил напряжение в её голосе:

— Остен не делал никаких докладов после возвращения. Стража у ворот сказала, что он просто прошел мимо.

— Значит, не доложил. Полагаю, слишком испугался настоящего боя, — улыбнулся я.

Салине уставилась на меня в упор.

— Ты что-то недоговариваешь, Ром.

Я выдержал паузу. Хотел выждать, но понимал — это не игра в кости. Не сейчас.

— Насколько хорошо вы разбираетесь в ядах, магистр?

Салине приподняла бровь.

— В достаточной степени, чтобы распознать их наличие.

— А я — нет. Но понимаю, когда меня пытаются сделать вялым и тёплым. В «Чернильной капле» мне что-то подсыпали в кружку. Я сделал вид, что напился. Остен вызвался проводить меня. И потом — нападение.

Я достал из-под плаща кружку и передал Салине.

— Проверьте остатки. Зуб даю, там на дне не пряности.

Салине взяла предмет осторожно, как взрывчатку, и склонила голову.

— Если ты прав — это уже не просто нападение. Это двойное покушение или… Продуманный план, как от тебя избавиться. И сделал это кто-то из своих. В «Капле» были чужаки?

— Нет, только рекруты и персонал.

Она не улыбнулась. В её взгляде появилось то, чего я давно не видел — обеспокоенность.

— Я узнаю правду, Ром. Лично проведу анализ. До тех пор отдыхай. Не выходи за пределы клановых стен. И покажись лекарю.

* * *

Утром в квартале Лунорожденных было подозрительно тихо. Даже фонари, обычно мерцавшие лёгким синим светом, погасли раньше обычного. В воздухе повисло густое напряжение. Со стороны казалось, что ничего не происходит, но все чувствовали — шла работа. В коридорах и башнях, куда нам, рекрутам, хода не было.

К завтраку нас не позвали.

Вместо этого в тренировочном зале выстроили рекрутов в две шеренги, как перед смотром. Лунные Стражи стояли с краю, в полной форме. Элвина — чуть в стороне, с поникшими плечами. Салине, Сойр и Хван — в центре. И Остен. Наконец-то объявился.

Он выглядел так, словно ночью глаз не сомкнул. И, судя по тому, как баронский сыночек вжимал шею в ворот мантии, знал, что сейчас произойдёт. Или догадывался. Я встретился с ним взглядом — и он впервые отвел глаза в сторону. Не выдержал.

Я усмехнулся.

— Сегодня, — начала Салине, голосом, которому бы позавидовал глашатай городского совета, — мы обсудим инцидент, поставивший под угрозу жизни рекрутов. И доверие между членами клана.

Пауза. Магистр окинула взглядом строй, словно выискивала кого-то конкретного.

— Рекрут Остен Рейвель, — ее стальной голос заставил шеренгу вздрогнуть, — ты был рядом с рекрутом Ромом во время нападения на него у Арки Калия. Ты был рядом, но сбежал от боя. Более того, ты не доложил на пост охраны и не вернулся с подмогой.

— Выйти из строя! — прогремел приказ наставника.

Остен сделал шаг вперёд. Его лицо было каменным, но руки сжались в кулаки.

— Вы не видели, что там происходило. Один из них взорвался, как ноктиумная тварь, едва его ранили. У меня не было ни подходящей брони, ни оружия. Я бы не смог помочь.

Взгляды всех рекрутов обратились на него. По строю прошел тихий ропот. Все знали, что Остен меня недолюбливал. Но каждому с первого дня в клане вбивали в голову одно: свои — превыше всего. Бросить соклановца в беде равно предать его и часть себя. И от Остена, сына одного из баронов, такого не ожидали.

— Ты не испуганный мальчик, а стажёр Лунных стражей, — перебил Тарен Сойр. — Лунные стражи не убегают от опасности. Особенно если в опасности их товарищи.

— Я знал, что Ром справится, — вдруг резко сказал Остен. — Он ведь всегда справляется и постоянно пытается это доказать.

Эта фраза повисла в воздухе как что-то слишком личное.

— Ты знал, что я выживу, даже если меня убьют? — язвительно уточнил я, не сдержавшись.

На этот раз Остен не ответил. Только отвёл взгляд. В зале снова воцарилась тишина — не гробовая, а та, что бывает перед грозой. Когда всё в тебе знает: сейчас хлынет неистовство и не пощадит никого.

И тут Элвина сделала шаг вперёд.

— Магистры, — сказала она. Голос её был непривычно хриплым, и он дрожал от волнения. — Я… я должна кое-что сказать. Разрешите?

Салине кивнула ей едва заметно. Ни удивления, ни поощрения. Только молчаливое согласие.

— Прошлой ночью я была в «Чернильной Капле», — продолжила Элвина. — Мы все отмечали, было много рекрутов с нашего курса. Остен подошёл к столу, когда Ром вышел поговорить с Лией. И я… я видела, как Остен бросил что-то в его кружку.

Строй снова зароптал. Кто-то шумно вдохнул. Кто-то выдохнул и непечатно выразился. Взгляд Остена метнулся — не ко мне, к Элвине. Маска самоуверенности слетела, и в его глазах промелькнули испуг и растерянность.

Кажется, до этого болвана наконец-то начало доходить, насколько он перешел черту.

— Это ложь! — выкрикнул он. — Элвина Трейн лжет!

— Лгу? — Она обернулась к нему, в зелёных глазах сверкали молнии. — Думаешь, я готова поставить репутацию своей семьи под угрозу лишь из неприязни к тебе?

— Хватит, — отрезала Салине. — Ни слова больше, рекруты.

Она шагнула ближе. Все в зале будто сжались и хотели инстинктивно отпрянуть. Только Сойр стоял, как статуя. Весьма зловещая статуя.

— Элвина Трейн, ты уверена в том, что видела?

— Да, — коротко кивнула она. — Я не знала, что это яд. Подумала… может, дурь какая-то, порошок с Теневого рынка. Или слабительное… Зная Остена и его товарищей, я предположила, что они решили подшутить над Ромом. Но потом Рому стало плохо, затем случилось нападение, и я… Решила рассказать.

— Почему до этого молчала? — спросил Сойр.

— Потому что боялась, — честно ответила она. — Потому что это Остен. Потому что если бы я ошиблась…

— Ты не ошиблась, — раздался голос с другой стороны зала.

Из задних рядов выступил парень — невысокий, с шрамом на шее, один из рекрутов разведывательной группы. За ним шагнула девушка с коротко остриженными волосами, в мантии клановых магов-артефакторов.

— Мы тоже были там, — сказал он. — Видели, как Остен копался у стола, пока Рома не было. Нам это показалось странным, но мы не придали значения… до сегодняшнего утра. Шутку стерпеть можно. Но покушение…

Девушка молча кивнула, глядя на Салине. И больше ничего не сказала — только это молчание, подтверждающее слова.

— Остен Рейвель, — начал Сойр, — в свете вышесказанного ты будешь…

— Нет! — выкрикнул Остен. — Вы не понимаете! Это не так, я… я ничего не…

— Довольно, — уже без тени эмоций произнесла Салине. — Тебя возьмут под стражу. До выяснения всех обстоятельств. Об этом будет доложено Герцогу.

Двое охранников, стоявших у стены, шагнули вперёд. Остен попятился — на миг, словно искал путь отступления. Но потом просто сник. Руки сжались в кулаки, плечи опустились.

— Мы проверим всё, — сказала Салине. — Кружка, из которой пил рекрут Ром, у нас. И если на остались есть следы какого-либо активного вещества, ты ответишь по всей строгости устава.

Он не стал спорить. Даже не обернулся. Только прошёл вперёд, между двумя стражами, в глубь темного коридора.

Когда дверь за ним закрылась, зал будто вдохнул — и не смог выдохнуть.

— Вольно, — велел Сойр. — Никому не покидать пределов квартала без особого разрешения.

Никто не дернулся. Мы стояли, пока не развернулась Салине. Пока не двинулся Сойр. Пока Элвина снова не опустила голову, и только тогда кто-то наконец пошёл к выходу.

Я остался. И долго смотрел на закрытую дверь — туда, куда увели Остена.

Иронично вышло. Хотел избавиться от меня, а в итоге сам рискует вылететь из клана.

Вот тебе и баронский сын.

* * *

Салине вызвала меня не сразу. К моему удивлению — в башню Лунных стражей, а не в свою, магическую.

Хван проводил меня к дверям и остановился. Вид у него был…отрешенный. Мне в нем даже нравился этот его дар отключаться в моменты, когда ситуация становилась напряженной.

— Магистр ждёт, — сказал он. — Выкручивайся сам, меня не звали.

— Вот и радуйся.

— Честно? Я и правда рад, что все это лишь едва меня коснулось.

Я кивнул и вошёл.

Салине сидела у стола, сплетя пальцы. Спокойная, без маски. На столе перед ней лежал тот самый обугленный амулет, найденный у одного из нападавших, и какие-то бумаги.

— Я сверила материал и резьбу, — сказала она, не поднимая взгляда. — Сплав старого образца. Такой использовался в знаках отличия у Солнцерожденных. Дневные давно сменили эмблемы, а эти теперь ни на что не годны. Но и найти их не просто. Солнцерожденные не разбрасываются знаками отличий. Даже устаревшими.

— Значит, это не просто случайные грабители, — вздохнул я.

— Или грабители с очень влиятельными работодателями.

Я наклонился ближе. Металл был тёмным, обожжённым. Просто неприметная железка. Я бы прошел мимо и не обратил на нее внимания. Но Салине явно знала, на что смотреть.

— Один из нападавших активировал нестабильный заряд, — напомнил я. — Удалось выяснить, что это был за артефакт?

— Мы изучили остаточный след. Сигнатура энергии нестабильная, но явно направленная. Такой заряд мог бы повредить даже сильную Тень. Ни Солнцерожденные, ни даже Пламенники подобное делать не умеют. Официально. Но я уже отправила людей рыскать на Теневом рынке. И не только.

Прежде чем я успел спросить, дверь распахнулась. Не постучали. И, судя по лицу Салине, не должны были.

Вошёл магистр Алвар Трейн — как всегда в чернильной мантии, сухой и прямой, будто проглотил шпагу, — а за ним тяжёлым шагом явился Тарен Сойр. И ещё один человек.

— Барон Делмонд Рейвель, — поприветствовала его Салине. — Благодарю вас за то, что нашли время.

Отец Остена. Высокий, крепкий, с густыми седеющими волосами и руками, которые, кажется, могли удержать любой, даже старинный двуручный меч — но сейчас были сжаты в кулаки.

Он остановился, оглядел комнату и уставился на Салине.

— Надеюсь, вы позвали меня, чтобы принести извинения, — процедил барон. — Или вы, теперь строите дела против уважаемых членов клана на показаниях девчонки с дрожащими руками?

— На показаниях моей внучатой племянницы, — напомнил магистр Трейн. — И еще нескольких свидетелей.

Барон лишь хмыкнул.

— Я пригласила вас, барон Рейвель, чтобы вы увидели эти документы, — спокойно ответила Салине.

Она передала ему два листа.

— Алхимический анализ остатков жидкости в кружке. На другом — заявление Элвины Трейн.

Тарен Сойр вынул из внутреннего кармана ещё один лист.

— И ещё показания двух других рекрутов, а также товарищей вашего сына. Они подтвердили, что ваш сын действительно подсыпал некий порошок в кружку рекрута Рома.

Барон молчал. Внимательно прочитал каждый документ. По его лицу пробежала тень, заходили желваки.

— Где он? — глухо спросил он. — Где мой сын?

— Здесь, — ответил Сойр и обернулся к двери. — Приведите младшего Рейвеля!

Остена ввели. Не закованного, но под пристальным присмотром стражи. Он шёл как человек, которому стало всё равно — или почти.

Барон шагнул к нему:

— Сын. Скажи — ложь ли всё это?

Остен не ответил сразу. Он смотрел в пол. Плечи были опущены, руки дрожали.

— Это был не яд, отец, — сказал он наконец. — Точнее, яд, но… Я… я не хотел его убить. Только… убрать с пути. Обезвредить.

Молчание было долгим.

— Где ты взял тот порошок? У кого? — спросил барон. — Имя, место, время!

— Я… не знаю. Ко мне подошел человек на улице. Мне показалось, он мог быть из Солнцерожденных, но я не уверен. Он передал мне ампулу и попросил подсыпать содержимое Рому в напиток. А затем просто проводить через Арку Калия после вечеринки… Я не хотел убивать Рома и не знал, что все станет так опасно. Надеялся, его просто похитят или изобьют. Но…

— Почему ты вообще принял ампулу и согласился на это⁈ — прогремел барон. — Как ты мог поставить жизнь соклановца под угрозу⁈

И тут Остен наконец-то осмелел.

— Потому что Ром — выскочка, не достойный права зваться Лунным стражем и моим соклановцем! Истинных членов клана готовят к этому с детства! А этот безродный пришел на все готовое и сам не понимает, что делает!

Барон сжал кулаки.

— А ты после этого — достоин? — с горечью спросил барон.

Остен поднял на него глаза. Яркие, как у отца. Но в них — ни гордости, ни раскаяния. Только отчаяние и какая-то безумная уверенность в собственной правоте.

— Он — не тот, за кого себя выдает, — прошептал Остен. — И когда-нибудь я это докажу.

Барон повернулся к Салине и Трейну, затем ко мне — и слегка поклонился.

— Рекрут Ром, от имени семьи Рейвель я приношу официальные извинения. Это не останется без последствий для моего сына. Мы… позаботимся, чтобы подобное не повторилось. Своими силами. Господа, вы согласны?

Тарен Сойр едва заметно кивнул.

Барон шагнул к Остену, взял его за плечо — не грубо, но твёрдо.

— Идём.

Остен уже не сопротивлялся. Они ушли молча. Только звук шагов — тяжёлых, как кандалы, отдавался эхом в коридоре.

Салине вздохнула и села обратно в кресло.

— Мы всё ещё не знаем, кто передал Остену состав, — сказала она. — Но он был профессионально приготовлен. Яд не должен был убить Рома, но должен был оказать глубокое воздействие. Лишить воли и сил. Поэтому я полагаю, что Ром все еще нужен им живым.

Алвар Трейн задумчиво провёл пальцем по листу.

— Если за этим стоят Солнцерожденные, — сказал он, глядя на нас, — то либо кто-то хочет войны, либо она уже началась. Просто мы были слишком заняты, добывая для всего города Ноктиум, чтобы это заметить.

Глава 11

Если бы кто-нибудь сказал мне луну назад, что я буду сидеть на экзамене по теории государственного и магического права, я бы рассмеялся. Или ударил. В зависимости от настроения.

Тогда я толком ничего не знал ни о кланах, ни о званиях, ни даже о существовании Лунных Стражей. Зато теперь — сидел в залитом бледным светом амфитеатре, рядом с Элвиной Трейн, и пытался не думать, что будет, если я провалю это испытание. Нет, сдать нужно. И сдать хорошо. Ночной клан нужен мне, чтобы добыть информацию. А я нужен ему. Хотя бы для того, чтобы побесить Солнцерожденных.

— Ты снова жуёшь край пера, — шепнула Элвина с улыбкой.

Я взглянул на инструмент. Перо слегка затупилось после развернутых ответов на вопросы, но еще поживет. Эти перья тоже были необычными. Их собирали в Диких землях, затем очищали и стабилизировали. Для работы с магическими чернилами требовались именно перья магических птиц. Изменённых. А обитали они преимущественно вдали от города.

— Это вообще законно — спрашивать про параграфы, которых нет в открытых источниках? — покачал головой я.

— Это называется «проверка на гибкость мышления», — с лёгкой усмешкой ответила она. — Или «подстава». К тебе особое отношение, Ром. И спрос выше.

Аудитория напоминала арену. Рекруты сидели рядами на разных уровнях. В центре — возвышение с полупрозрачным экраном, на котором вспыхивали вопросы. За нами следили три магистра и и с пяток наставников.

Одна из них — магистр Илинн, узколицая женщина в чёрно-синей мантии — то и дело буравила меня взглядом. Я уже видел, как она выгнала беднягу, неправильно сославшегося на указ пять-семь-три.

Я снова прочитал свой билет.

«Вопрос третий: допустимо ли применение неутверждённых артефактов из Диких земель в рамках исполнения клановых обязанностей?»

Допустимо ли… Я краем глаза посмотрел на Элвину. Та не подала виду. Я наморщил лоб и перебрал варианты. Закон — штука коварная. Как и преподаватели.

Написал ответ.

Через пять вопросов я начал чувствовать, что поплыл. У меня хорошо варила голова, но выучить за один лунный цикл то, что здесь изучали годами — задача со звездочкой. Конечно, я не вылезал из библиотеки и архивов, но и вопросы здесь были каверзные.

Элвина заметила это. Её локоть легко коснулся моего, как будто по ошибке.

— На десятый — ответ: «запрещено указом номер триста восемь», — шепнула она.

Я коротко кивнул в знак благодарности, а Элвина тут же отодвинулась от меня — по рядам снова принялись расхаживать наставники.

Финальный вопрос звучал почти издевательски: «Назовите обстоятельства, при которых можно обойти Тройное Ограничение при задержании мага в Верхнем круге Альбигора». Тройное Ограничение? Я видел этот термин в архиве. Один раз. Случайно. Когда искал список запрещённых комбинаций артефактов. Ну ладно.

Писал быстро. Вспоминал структуру документа. Если я все верно понял, то Тройное ограничение касалось безопасности горожан. А Верхним кругом, собственно, именовался центр города. Я сослался на внутренний указ Совета Альбигора. Добавил примечание из судебной практики. Этого должно было хватить.

— Время, — произнёс один из магистров. — Ответы будут проверены в течение шести часов. Все получат уведомление о результатах позже.

Рекруты начали расходиться. Сдавали работы магистрам и торопливо выбегали из аудитории. Я медлил, перепроверяя свои ответы. Элвина подождала. Когда мы вышли в коридор, она впервые с начала дня улыбнулась открыто:

— Ты удивил меня.

— Надеюсь, в хорошем смысле.

— В лучшем. Особенно с тем примером из практики Канцелярии Городского совета. Это было… неочевидно. Оказывается, ты глубоко зарылся в архивы.

— Значит, ты все время подглядывала в мои ответы? — улыбнулся я.

Девушка немного смутилась.

— Не смогла удержаться. Да и как я могла позволить самому успешному кандидату в Лунные стражи провалиться на столь скучной дисциплине, как право?

Мы прошли дальше по коридору, чтобы не шуметь — в соседних залах наши товарищи тоже отдувались по другим дисциплинам.

Я чувствовал, что между нами что-то поменялось после того, как Элвина сдала Остена. Чуть меньше отчуждения. Чуть больше доверия. Или игры в доверие. Что, по сути, одно и то же, если ты — сильный, но безродный чужак.

— Почему ты вообще мне помогаешь? — спросил я, замедлив шаг.

— Потому что ты слишком важен для клана, чтобы завалить теорию. И… — она на секунду замолчала, — потому что мне не всё равно.

Вот это уже не походило на простую игру. Я замер. Она обошла меня и, не оборачиваясь, бросила через плечо:

— Но твоя подружка, конечно, будет иного мнения.

— Не увиливай, Элвина. Почему ты сдала Остена? Он — сын барона, ты — родственница магистра, и Лия — тоже элита. Вас объединяет история клана и место ваших семей в нём. Так зачем ты решила поссориться с себе подобным?

Она не сразу ответила. Сделала несколько шагов, молча разглядывая стену. Потом остановилась, повернулась и уставилась мне прямо в глаза.

— Потому что Остен перешёл черту. Не ему решать, кому место в клане, а кому — нет. И даже не его отцу. Это решают лишь Герцог и его советники. И раз Герцог Варейн посчитал тебя важным и достойным занять место в клане, то это так и есть. — Она улыбнулась. Снова этой хищной улыбкой. — И, кроме того, ты просто мне нравишься.

Я моргнул и принял смущенный вид.

— В каком смысле — нравлюсь?

— Думаю, ты и сам все понимаешь. Сила, Тень, загадочное происхождение и… обаяние. Такое сочетание интригует.

Я чувствовал, как у меня напряглись плечи. Привычка. Когда кто-то подходил слишком близко, я ждал удара. Элвина же просто стояла и смотрела, не отводя глаз. Ни высокомерия, ни лести — только холодная решимость.

— Лия считает, что ты шпионишь за мной, — сказал я.

— Разумеется. Я дочь мастера Трейна, внучатая племянница магистра Трейна и правнучка советника Трейна. Кем мне еще быть?

— И? — я сделал приглашающий жест.

— Я не шпионю. Но даже если бы и шпионила для семьи, то, конечно же, не призналась бы. Просто Лия слишком ревностно охраняет свою добычу.

Я широко улбынулся.

— Вот, значит, кем вы меня считаете, дамы. Добычей.

— Ну, некоторые не прочь на тебя поохотиться.

— А ты, Эл? — я сбавил шаг.

Она лишь метнула на меня косой взгляд и отвернулась, чтобы я не заметил выражения ее лица.

— Я предпочитаю сперва узнать о тебе побольше, — тихо отозвалась девушка. — Но я люблю загадки, это правда.

Я хмыкнул. Мы свернули в переход, где хранились наши сумки. Элвина остановилась у двери в свою ячейку, уже взялась за замок, но вдруг снова повернулась:

— Будь осторожен, Ром. Здесь все еще слишком много тех, кому выгодно, чтобы ты исчез. Я — не из них. Но и Остен — не единственный, кто может стать твоим врагом.

И прежде чем я успел что-то сказать, она исчезла за дверью, оставив меня в коридоре — с вопросами, сомнениями и новым, неожиданным откровением.

* * *

Комната отдыха давно опустела. Рекруты разошлись по библиотекам и тавернам — в зависимости от графика на завтрашний день и результатов экзаменов. За окнами тускло светился Альбигор — тяжёлый, влажный, ночной. В этом городе даже воздух казался одушевлённым: он словно шептал что-то, проносясь по аркам и кварталам.

Я сидел в кресле, развалившись как победитель, и праздновал заслуженный отдых. Самый трудный экзамен по теории был позади. В листе учета красовалось гордое «превосходно». Сейчас я хотел всего двух вещей — тишины и чайничка с горячим травяным настоем.

Но вместо этого получил Лию.

Она появилась, как обычно — бесшумно, словно воплотилась из ночного тумана. Вошла, поставила кружку с чем-то пахучим на подоконник и осталась у окна, разглядывая острые башни.

— Сдал, — сказала она, не глядя. — Право — и на высокий балл. Почти горжусь.

— Почти? — фыркнул я, откидываясь на спинку. — А где овации, слёзы, восторженные крики: «Ром, ты наш светоч»?

— Свет в тебе, пожалуй, можно заметить только в глазах. Когда злишься, — сухо отозвалась она, и, наконец, повернулась. — Элвина, наверное, впечатлилась.

— Опять ревнуешь? — спросил я невинно, зная, еще успею об этом пожалеть.

— Нет, — ответила Лия, сев напротив. Её голос был слишком ровным. — Просто констатирую факт. Элвина — из Трейнов. Это одна из древнейших семей клана, потомки основателей. У них здесь всё под наблюдением — от чайных ложек в столовой до подпольной продажи артефактов.

Я усмехнулся.

— Не слишком ли низко отправлять девушку из столь почтенной семьи следить за каким-то безродным?

Лия уставилась на меня и печально улыбнулась.

— А ты думаешь, меня к тебе тоже просто так приставили?

Так-так… Это уже интересно.

Её взгляд был тяжёлым, настороженным.

— Зачем же ты со мной таскаешься?

— Да, мне поручили за тобой приглядывать. Я — твой старший товарищ, — объяснила Лия. — Не по возрасту, а по опыту. Моя задача — посвятить тебя в тонкости жизни нашего клана. Сначала, когда ты только стал простым рекрутом, мне поручили присматривать за тобой и помочь адаптироваться.

— И шпионить, — улыбнулся я.

— Докладывать о твоем прогрессе, — отрезала Лия. Ей, кажется, претила сама мысль о том, что я мог считать ее шпионкой.

— А сейчас?

— После того, как ты спас меня от той твари на вылазке, я уже и не знаю, кто за кем приглядывает. Если тебе интересно, докладываю ли я о своем общении с тобой — да, докладываю. Но что именно говорить, решаю сама. У меня нет желания сдавать тебя с потрохами и всеми твоими тайнами…

Я криво улыбнулся.

— И почему же?

— Потому что ты — мой друг и товарищ. Ты необычный и смелый, это мне очень нравится. И я хочу, чтобы ты остался жив. — Ее голос стал тише. — И… самим собой. Что бы это ни значило.

Мы замолчали. За окнами завывал ветер.

— К слову о твоих тайнах. Я слышала о Кристаллах Памяти, — произнесла Лия вдруг. — Их можно найти на Теневом рынке. Не всегда, не везде. Но их иногда продают.

Я чуть выпрямился.

— Что за кристаллы?

— Артефакты из Диких земель. Старые. Очень старые. С их помощью вроде бы вытаскивают запертые воспоминания. — Она сделала паузу. — Я никогда не видела таких артефактов, только читала о них. Они опасны, как и все, что приносят из Диких земель. Но… Они несут в себе частицу древней магии. Той, что была еще до Столкновения или во время него.

Внимательно выслушав ее, я кивнул.

— Готов попробовать. Почему ты раньше не сказала об этих кристаллах?

— Это очень опасно, Ром. Грязный Ноктиум, древняя магия, структуру которой мы все еще не изучили до конца. Это может плохо закончиться для всех нас.

Я подался вперед.

— Плевать на опасность. Я должен достать этот кристалл и попробовать его в деле.

Лия обреченно вздохнула. Словно так и знала, что меня не остановят ее предостережения.

— Если хочешь, мы можем попробовать. Завтра ночью. Я узнаю, где будет Теневой рынок. Он ведь каждый раз в новом месте…

— Спасибо, Лия.

— Не уверена, что за это стоит благодарить.

Я смотрел на неё. На эту упрямую, едкую, невозможную Лию, которая не боялась ни моего прошлого, ни моих теней и тайн. Только одну вещь она скрывала хуже, чем магистр Салине свои козыри — заботу. Её было много. Даже слишком.

— Ты пойдёшь со мной? — спросил я.

— Конечно. Кто ещё спасёт тебя, когда ты, как обычно, влезешь куда не надо? — Она усмехнулась, но в уголках глаз промелькнула тревога. — Только нужно выбраться тайком. Тебе все еще запрещено выходить за пределы кланового квартала. И уж тем более нам нельзя появляться на Теневом рынке. Так что нужно выбраться, не привлекая внимания.

Я рассмеялся.

— О, поверь. Мы с Хваном это устроим.

* * *

Ночной Альбигор — это не просто тень дневного города. Это его искажённое подбрюшье, кривое отражение, где улицы порой даже меняют свое название в зависимости от времени суток. Я привык к вечернему мраку квартала Лунорождённых, немного узнал окрестности — «Чернильную каплю», пару магазинов, пекарню…

Но то, что мы увидели далеко за его пределами, показалось необычным даже мне.

— Сюда, — прошептала Лия, ведя нас сквозь узкий проём между кирпичными зданиями. Хван шёл позади, оглядываясь, словно ожидал, что за нами отправили слежку.

Теневой рынок не имел адреса. Его нельзя было найти — только быть приглашённым в нужное время. Не знаю, как Лие это удалось, но она получила координаты.

Сегодня рынок разбили в трущобах. Ниже центрального уровня, в старом квартале, где трещины в мостовой сияли синим, и из них прорастали ночные грибы. Воздух пах гарью и сушёными травами, от которых кружилась голова. Здесь жили небогатые сословия.

Мимо проходили фигуры в плащах, лица были скрыты, руки прижимали сумки с ценностями, чтобы защитить их от воришек. Ветер приносил ноктиумную пыль из пустыни, и она билась о стены магического купола над нашими головами.

— Уверен, что это не обман и ты не пожалеешь? — спросил Хван, отдав мне мешочек с деньгами. — Держи. Здесь всё, что было за патрули, переработки и… ставки на твои победы. Вся моя доля.

Я посмотрел на него. Этот жест меня тронул. Хван не был ровней Лие, Остену и Элвине. Не безродный, но… по меркам клана — простак. И в деньгах всегда отчаянно нуждался. А сейчас этот парень, который знал-то меня всего несколько лунных циклов, был готов отдать все, что у него осталось.

Только для того, чтобы я попытался вспомнить свое прошлое.

— Спасибо, Хван, — коротко сказал я. — Обязательно верну и никогда этого не забуду.

— Вернёшь, конечно, — буркнул он нарочито хмурясь. — Куда ты от меня денешься?

Мы шли мимо лавок, где торговали ожерельями из зубов тварей, банками с неизвестной дрожащей слизью, пузырями с дыханием Ноктиумных бурь и масками — каждая будто смотрела на меня, зная больше, чем должна. Один продавец в рваной мантии продавал когти «тварей-близнецов», другой — настойки на их сердцах. Где-то на задворках плясал закованный в цепи фокусник, выпускающий изо рта тени в форме животных и фигур.

Толпа была пёстрая, опасная, подозрительная. Маги-отшельники, контрабандисты, алхимики, искатели, босяки. Над головами проплывали полупрозрачные теневые, закованные в кристаллы: живые артефакты. Ума не приложу, как все это безобразие смогли протащить через городские рамки.

— Продавца зовут Поэльт. Он должен быть где-то здесь, — Лия сжимала мой локоть чуть крепче, чем требовалось. — Мне сказали, он старый, слепой и упрямый. Но с ним можно договориться, если правильно заинтересовать.

— Что-что, а вызывать интерес я умею, — отозвался я.

— Иногда даже больше, чем следует, — проворчал Хван.

Я осклабился.

— Ладно тебе. На этом интересе ты уже заработал добрую сотню лунаров. И еще заработаешь, обещаю.

Мы нашли торговца у стены, под порванным навесом. Старик сидел на корточках, окружённый ковриками, на которых лежали странные артефакты: осколки зеркал, подсвеченные изнутри камни, окаменевшие перья, миниатюрные черепа каких-то животных. Его глаза были белыми, как молочный кварц. Он не смотрел — он слушал. Будто улавливал сам воздух, колебания магии.

— Ты — торговец Поэльт? — спросил я.

Старик уставился на нас невидящими глазами.

— Смотря кто спрашивает, — проскрипел он.

— Покупатель. Который ищет нечто особенное.

Продавец подался вперед, словно принюхивался. Я заметил, что на его руках были отметины — старые шрамы, какие я видел у тех, кто работал с грязным Ноктиумом.

— Мы ищем Кристалл памяти, — произнесла Лия без лишних приветствий. — У вас такой есть?

Поэльт не сразу ответил. Его губы шевелились, будто он шептался с кем-то невидимым. Затем медленно кивнул.

— Есть. Один. Найден в окрестностях Большой челюсти. Там всё кричит до сих пор…

Большой челюстью звался ориентир в третьей группе секторов. Относительно недалеко от того места, где меня нашли патрульные. Это была каменная гряда, напоминавшая, собственно, челюсть какого-то древнего гигантского животного. Потому и название такое.

— Покажешь диковинку? — спросил я.

Поэльт принялся шарить в тряпках, что были разложены вокруг него. Я заметил, как двое рослых громил в капюшонах оживились и приготовились ловить воришек — то есть нас. Затем торговец вытянул руку, и под его пальцами вспыхнул слабым светом продолговатый камень, похожий на застывшую каплю ртути, с внутренним пульсом, как у сердца.

— То, как он выглядит, не имеет значения, — прошамкал Поэльт. — Они всегда разные. Черные, серебряные, розовые… Важна сила, что в них заключена. И магия, структура которой человеку пока что не ясна. Но свою работу эти камни делают — вспомнишь даже то, что хотел бы забыть навеки.

— Цена? — спросил я.

Старик назвал сумму, от которой у меня оборвалось дыхание.

— У нас нет столько, — сказал Хван. — Даже если я продам свою душу. А она, между прочим, хорошо сохранилась.

Я шагнул ближе. Громилы положили руки на мечи и дернулись в мою сторону, но Поэльт жестом велел им остановиться.

— Кто покупатель? — спросил он, принюхиваясь. И уставился на меня белыми глазами. — Ты?

— Я.

Едва он навел на меня артефакт, как тот дрогнул. И забился в его кулаке, словно птица. Поэльт замер.

— Подожди… — он приподнялся на руках. — Это ты? Нет… ты не…

Он ткнул пальцем в пустоту передо мной.

— Я чувствую… ты идёшь иначе. Как древние шли. Вокруг тебя ветер прошлого. Ты несёшь магию, которой здесь давно нет. Потерянную. Забытую. Слишком сильную. Камень… Камень отреагировал на тебя. Сам.

Я не знал, что ответить. Но старик вдруг засмеялся тихо и грустно.

— Бери за полцены, — прошептал он. — Остальное… судьба взыщет. Или не взыщет. Тогда мне уже всё равно. Мне даже интересно, что ты вспомнишь.

Я протянул руку и взял артефакт. Он был холодным, будто его только что вытащили из ледяной. Но внутри него теплилось нечто… знакомое. Как голос из сна, который ты уже забыл, но помнишь его тембр.

— Спасибо, — сказал я. — Как заработаю, принесу оставшуюся сумму.

— Бери так. Я не хочу ссориться с твоей Тенью. А твоя Тень решила, что камень должен быть у тебя.

Поэльт отвернулся и принялся копаться в своих тряпках. Он больше не хотел нас видеть и ощущать. Или не мог. Некоторые вещи, кажется, пугают даже тех, кто смотрит в бездну каждый день.

— Пора уходить, — тихо проговорила Лия. — До рассвета мало времени. Нас хватятся.

Мы свернули обратно, в трущобы. Улицы казались уже не шумными, а напряжёнными. Лица стали реже, звуки — тише. Этим трущобы на нижних уровнях и были похожи на наш квартал — на рассвете жизнь здесь тоже замирала. Внешне. Все самое интересное происходило ночью.

Теневой рынок исчез за спиной, как дурной сон — яркий, тревожный, пропитанный странными запахами и взглядами. Мы шли быстро, стараясь не оборачиваться. Я спрятал Кристалл Памяти в потайной карман куртки, и чувствовал, как от него по ткани расходится тихое, тёплое покалывание. Он был живым. Или почти.

— Налево, — шепнула Лия. — Прямой путь к западной арке, за ней — подъем к переходу.

— Главное — не привлекать внимание, — пробормотал Хван. — Ром, ты уж постарайся. Не хватало еще с регулярной гвардией объясняться…

Казалось, всё идёт гладко. Мы почти вышли из района. Шум рынка остался далеко позади, впереди — лишь пустые переулки и полутёмные проулки, где было слышно, как капала вода. И всё равно я чувствовал, как напряжение сгущалось.

Шаг. Ещё шаг. И тень отделилась от стены. Потом вторая. Третья…

Высокие, с капюшонами, в плащах, лиц не видно. Один — впереди. Двое по бокам. Ещё двое отрезали путь назад. Пятеро. Нет — шестеро. Тишина стояла такая, будто и сам город затаил дыхание.

— Не бежать, — сказал я, едва слышно. Тень, которую я отбрасывал в свете тусклого фонаря, вытянулась, готовясь атаковать.

— У нас нет с собой ничего ценного, — произнесла Лия вслух, глядя на одного из них. — Мы просто уходим.

Тот, что стоял в центре, шагнул ближе. Его голос был хриплым, старческим, но в нём была сила.

— Отдай артефакт, парень. Он не для тебя.

Глава 12

Я быстро прикидывал расклад сил.

Трое — с одного края, двое — с другого. Неприметные плащи, закрытые лица, характерная пластика движений. Не профессиональные воины, они явно не принадлежали к силовым отрядам кланов или города.

Но и не любители.

— Отдай нам артефакт, и никто не пострадает, — хрипло произнёс один из них, слегка наклонив голову. Он говорил не на диалекте какого-либо клана. Обычный уличный говор, какой часто встречался в Низинах — кварталах для низких сословий.

— Ночной патруль рядом, — заметила Лия ровным тоном, хотя я почувствовал, что она занервничала. — Не стоит доводить до нарушений, господа. Вас отпустят не так мягко, как мы.

— Мы быстро, — отозвался другой. — Просто отдайте Кристалл.

Вот и вся правда. Не маги. Не агенты. Не Солнцерожденные. Просто уличная банда, прознавшая о редком артефакте. Кто-то слил им информацию о покупателе. Наверняка в закоулках теневого рынка болтались наблюдатели, которые следили за покупателями ценностей. А затем передавали данные вот таким господам — за свою мелкую монету.

Одного они не учли. Мы были не в форме Ночного клана, да и артефактное оружие замаскировали под обыкновенное, и бандиты приняли нас за обычных горожан.

Очень зря.

— Что скажешь? — шепнул мне Хван.

— Эти господа не отступят. — Я поднял голову. — Тогда — без церемоний.

Моя Тень рванулась первой. Без приказа — уже по собственной воле. Она знала, что делать, а я лишь позволил ей свободно двигаться.

Один из нападавших едва успел разжать губы для заклинания активации защитного артефакта — и его лицо встретилось с щупальцем Тени. Она не просто сбило его с ног, а словно впитала его голос, оборвав магический поток на полуслове. Тень изогнулась, как чернильное копьё, и швырнула противника в стену.

— Фланги — выкрикнул я.

Хван оказался быстрее. Его кулак встретился с солнечным сплетением ближайшего нападающего. Напарник того зашипел, но тут же получил удар локтем от Лии — в упор, под ребро. Она двигалась точно и резко, как будто тренировалась для этого момента всю жизнь.

И, кажется, даже получала удовольствие от возможности отвести душу на тех, кто это заслужил. Я впервые видел её такой. Безжалостной в гневе.

Снова Тень. Я почувствовал, как она слилась с моей спиной, как будто наливала в мои кости дополнительную силу. Тыл был прикрыт. Я сделал шаг — и меня будто подхватила волна. Пространство между мной и следующим врагом сжалось, а затем распалось на чернильные брызги. Я оказался за его спиной.

— Что за…

Кажется… Только что я впервые применил Фантомное перемещение — способность переместить за на некоторое расстояние за счет полной связи с Тенью. Это было умение высшего ранга.

Противник в серой хламиде не успел договорить. Я ударил его плечом, сбивая с равновесия, и тут же Тень обвила его лодыжки, потянув вниз. Он рухнул, завывая. Лия добила его ударом рукояти ножа.

— Шестеро на троих, — выдохнула она и улыбнулась. — Хороший расклад.

И в этот момент я почувствовал это. Внутри — там, где обычно пульсирует магия Тени, — вспыхнул другой ток. Шершавый. Холодный. Древний. Не похожий на то, чему меня обучали в клане.

Кристалл у меня за пазухой будто загудел. Он отозвался. Ответил.

Я поднял ладонь — и тьма вытекла из неё сама. Это не была привычная мне Тень. Это был осколок той магии, которую я не знал, но которая знала меня. Сгусток черноты врезался в уже потрепанную троицу, но все ещё преграждавшую нам путь. Двое — сразу упали. Один остался на коленях, держась за грудь.

— Отходим, — бросил я. Убивать этих идиотов сейчас было не с руки.

Лия кивнула. Хван прикрыл нас, пнув одного из уже не столь храбрых нападавших, мы быстро свернули в соседний переулок и принялись подниматься на верхний уровень по узкой лестнице.

— Их стоит сдать патрулю, — пробурчала Лия. — Наверняка мне не первые, кого они хотели ограбить.

— Мы и так уже слишком ярко себя проявили, — сказал я. — Пусть бегут. Будет им уроком. Все равно не заявят на нас.

Я поднялся на площадку, вскарабкался на парапет и уставился на полу недавнего боя. Один из бандитов поднялся и метнулся прочь, прихрамывая. Я проводил его взглядом, и всё ещё ощущал в груди отголосок древней силы.

— Поторопимся, — сказал Хван. — У нас десять минут до смены караула. В следующей — Далвин, а он меня не жалует. И дотошный, зараза…

Мы побежали. И в каждом шаге я ощущал, как внутри меня что-то менялось.

Тень двигалась рядом. Не за спиной. На равных. Древняя часть меня.

Мы выбрались из трущоб за час до рассвета, полусогнутыми от усталости и напряжения. Хван всё ещё ворчал, Лия молчала, а я… Я прислушивался. К тишине, к биению сердца, к странному эху, которое оставили во мне недавняя схватка и полное слияние с Тенью.

Мы пересекли верхний ярус, миновали несколько полуразрушенных лестниц, перебрались через водосточный канал, и — о чудо — никто нас не заметил. Смена караула ещё не началась, а постовые явно занимались чем-то более увлекательным, чем слежка за старыми стенами.

Мы благополучно перебрались через ограждение и уже почти добрались до казармы, когда я увидел её.

Магистра Салине.

Она стояла прямо перед воротами, словно знала, что мы появимся именно здесь и сейчас. Одетая в темное, без капюшона, волосы заплетены в строгую косу.Губы — поджаты, что не сулило ничего приятного.

И как она вычислила?

— Надеюсь, у вас была веская причина нарушить приказ, — сказала она, когда мы приблизились. Голос её был ледяным. — Или вы втроём просто решили устроить себе ночную экскурсию по канализационной эстетике трущоб?

Хван замер. Лия вздохнула.

— Я увлечен архитектурой старых канализаций, магистр! — улыбнулся я. — Меня вообще тянет ко всему древнему. Но если серьезно, я попросил ребят показать мне Теневой рынок.

Салине не моргнула.

— Зачем?

— Стало интересно посмотреть на диковинки из Диких земель, — отозвался я, не особо и солгав. — Подумал, может увижу что-нибудь особенное и вспомню. Виноват, госпожа магистр. И, если что, это я подбил сослуживцев. Наказывайте только меня.

Женщина тяжело вздохнула и покачала головой.

Я выдержал её взгляд. Наверное, должен был почувствовать стыд. Или вину. Но чувствовал только пульсацию в пальцах — отголосок той силы, которую я выпустил в переулке. Она ещё звенела во мне, как натянутая струна.

— К тому же мы действовали осторожно, — сказал я. — Нас не засекли даже свои.

— Засекли, — сухо произнесла она. — Но не те, на кого вы думаете. Импульс в трущобах. Зарегистрирован в четые сорок пять по лунному времени. Уровень — резонирующий, сигнатура — очень схожа с твоей, Ром. Ни одна школа ни одного клана не учит такому типу резонанса.

Лия сжала губы, понимая, что мы вляпались. Хван сделал вид, что его вдруг заинтересовала форма кирпичной кладки слева от ворот.

— Рекруты Лия, Хван, — сказала Салине, не оборачиваясь, — возвращайтесь в казарму. Чтобы я не видела вас до гонга. Ром, задержись.

Они исчезли быстрее, чем успели выдохнуть «спасибо». Но Лия с тревогой обернулась, явно волнуясь о том, что мне придётся отвечать за всех троих нарушителей.

Я остался. Магистр отвела меня в сторону, под сень ночного виноградника, листья которого слегка сверкали в лунном свете.

— Мы оба знаем, что источником этого сигнала был ты, — сказала Салине, и её голос вдруг стал тише. Не мягче, но глубже. — Эта магия… древняя. Как сам Альбигор, если не лревнее. Я видела её отголоски однажды, много лет спустя Столкновения. Она уже тогда считалась утраченной и не пригодной для изучения.

Я молчал.

— Не притворяйся, что не понимаешь, о чём речь, — Салине шагнула ближе. — Эта сила не принадлежит ни Лунным, ни Солнечным, ни Пламенникам, ни Пепельникам. И теперь — зафиксирована так близко. След оставлен. И поверь мне, Ром, его засекла не только я, но и все великие кланы.

Я поднял голову.

— Чего вы хотите от меня?

— Осторожности, — сказала она. — И здравого смысла. Я не смогу прикрывать тебя вечно. Артефакты слежения есть у всех кланов, и на этих системах никто не экономит. Если хоть один из них идентифицирует источник — на тебя откроют самую настоящую охоту.

— Уже открыли, — хмыкнул я.

Она вскинула бровь, но не стала спорить.

— Мы поговорим об этом позже, — заключила Салине. — А сейчас — иди. Спи до гонга, если сможешь. Завтра будет тяжело.

Она развернулась и ушла, растворившись в полумраке.

Я остался стоять. Пустой двор. Зябкий ветер. И эхо — шепчущая, пульсирующая память магии, которая не должна была проснуться.

Салине должна была доложить о нашем грубом нарушении, но не сделала этого.

Быть может, потому, что догадывалась, зачем я на самом деле отправился на Теневой рынок?

* * *

— Не самое уютное место для уединения, — сказал я, протянув руку Лие и помогая подняться. — Но самое тихое и безопасное. Здесь нас точно не найдут и не побеспокоят.

Это был чердак старого полузаброшенного крыла Глаз ночи. Когда-то это здание полностью принадлежало разведчикам клана, но потом их переселили в новое. С тех пор этот трехэтажный каменный дом служил складом для вещей, избавиться от которых у клана никак не доходили руки.

Под ногами скрипели доски, а сквозняк никак не мог разогнать характерного запаха старья и затхлости.

— Да уж, местечко не самое романтичное. — Лия огляделась в поисках удобного угла. — На крыше мне нравилось больше.

— На крыше нас легко заметят, да и ритуал там нормально не провести. Ветер сдует все бумаги.

— Да знаю я, — отозвалась девушка. — Ладно, это всяко лучше, чем в подвале.

Она прошла до стены, где было всего одно небольшое окошко. Там же оказались свалены какие-то ящики. Лия сняла плащ и постелила на импровизированные табуретки, затем взгромоздила на один из них небольшую сумку.

— Я нашла все, что возможно, об этом Кристалле памяти, — сказала она и неуверенно дёрнула плечами. — Но этого всё равно мало для проведения полноценного ритуала.

Я опустился на ящик напротив неё.

— Значит, будет работать с тем, что есть.

— Это опасно, Ром. Артефакт мощный. Одна ошибка — и он может поджарить тебе мозги.

— Тогда давай не ошибаться, — улыбнулся я. — К тому же мозги мне и так уже неплохо поджарили в Диких землях. Вряд ли кристалл сделает хуже.

Лия до зубного скрежета ответственно относилась вообще ко всему, что делала. Даже шнурки на ботинках завязывала на два узла, чтобы наверняка. А когда я попросил ее найти способ взаимодействия с кристаллом, она и вовсе на несколько дней пропала в библиотеках и архивах.

И сейчас она ужасно нервничала. Боялась не справиться, ошибиться, подставить меня.

За маленьким окошком размеренно дышал квартал Лунорождённых. Я активировал небольшой магический светильник и настроил яркость на минимум — нельзя, чтобы нас заметили и прервали во время ритуала. Впрочем, вряд ли кому-то пришло бы в голову искать нас с Лией здесь в наш законный выходной, а не, например, в «Капле» или ночном кафе.

Лия выложила несколько предметов из сумки и села, держа в руках лист бумаги, исписанный аккуратным почерком. В свете артефакта она казалась особенно серьёзной.

— Готов? — спросила она, не поднимая взгляда.

— Да.

— Так, что у нас по списку для ритуала…

Лия расположилась на полу рядом со мной, скрестив ноги, и раскладывала на дощатом полу бумажки — скопированные страницы из книги с грифом «для Третьего уровня». Каждую она вытащила из закрытого отдела библиотеки, куда проникла с ловкостью уличной кошки.

Хотя, вероятно, помогли и связи её отца. Об этом она предпочитала не говорить.

— Здесь написано, что сначала кристалл нужно очистить солью, — прошептала она. — Это я уже сделала. Потом следует добавить кровь владельца мои того, чьи воспоминания необходимо активировать. Хватит пары капель…

Я вздохнул, достал нож и коротко полоснул по ладони. Кровь закапала на полированную поверхность Кристалла Памяти — полупрозрачный, с вкраплениями тёмно-фиолетовых прожилок, он начал медленно пульсировать. Свет исходил изнутри, будто глубоко в нём мерцало чужое сердце.

Лия посмотрела на меня с тревогой, но не вмешивалась.

— Ты не обязан…

— Обязан, — отрезал я и коснулся кристалла пальцами. — Говори, что делать.

— Первое — настройка. Центрируй поток. Глубокий вдох, выдох. Представь себя — не телом, а точкой. Вечером и утром. Между снами, между тенями… — Лия читала, будто молитву. — Второе — коснись артефакта и мысленно задай вопрос: «Что ты хранишь?» Закрой глаза, ты должен соединиться с энергией кристалла, как с собственной Тенью…

Я дотронулся до Кристалла. Он был холодным, но не мёртвым. Мои пальцы будто провалились внутрь гладкой поверхности.

И в следующее мгновение комната исчезла. И я — вместе с ней.

Вокруг меня было поле боя. Над головой нависло небо, искажённое тёмными волнами Ноктиума, будто сама ткань реальности треснула. Я задрал голову и увидел два небесных светила. Одно — яркое, было скрыто пеленой дыма, и находилось далеко, где обычно.

Но второе…

То, что я называл Ржавым солнцем, сейчас вовсе им не было.

Оно нависло прямо над нами, заполняя собой почти все небо. Сейчас оно не было ржавым. Серое. Холодное. Словно мёртвое. Приглядевшись, я увидел на нем очертания кратеров, гор, темные и светлые пятна, пояса света… Часть меня — не понимаю, какая — знала это место. Это был не просто зависший в небе гигантский шар. Это был…

Дом.

Когда-то.

И от этого небесного тела к земле тянулись сотни нитей. Темных, похожих на дым. Я пригляделся — нити дрожали и пульсировали, постоянно шевелились. И по ним на землю спускалось… что-то.

— Бегите за стены!

Я обернулся на голос.

Передо мной возвышался разрушенный форт, стены из белого камня, чернота выжженной земли. Та самая крепость — я уже видел ее во сне.

Крики. Вонь крови, горелого мяса и раскалённого металла. Под ногами — осколки доспехов и обугленные тела. Людей, тварей…

Я держал в руках меч — не Тень-Шаль, а другой, тяжёлый, будто выкованный из самой Тьмы. Взмах мечом — и лезвие вспыхнуло ледяным огнем. На моей груди болтался массивный медальон в форме звезды с восемью лучами. Центр медальона пульсировал, светился чужим ярко-синим светом, словно око.

— Держать линию! — закричал кто-то впереди. — Они прорываются!

Они сражались с Тварями. И Твари были повсюду. Сотни, тысячи — малых и крупных, человекоподобных и похожих на пауков — они волна за волной атаковали крепость.

Они двигались слишком быстро, их силуэты расплывались, как дым. Я видел, как один из защитников — высокий парень с черной повязкой на лбу — был подхвачен в воздух и тут же разорван на части.

Я поднял руку, и магия — не та, к которой я привык — вырвалась наружу. Она была тёмной, сырой, как земля после ливня. Она шептала. Шептала слова, которых я не понимал, но которые казались такими знакомыми.

Твари замерли, уставившись на меня блестящими черными глазами.

Всего на миг. Я улыбнулся.

Еще один взмах рукой — и они бросились на стены крепости.

И тут всё исчезло. Я едва успел вздохнуть — и видение сменилось.

Теперь я лежал в пустыне. Земля подо мной была горячей, каменистой. Закатное небо окрасилось в золотисто-кровавые оттенки. Еще немного — и второе солнце сядет. Я был ранен и чувствовал, как подо мной остывал песок.

Повсюду была кровь — моя и чужая. Я лежал на спине, пытаясь вдохнуть. Где-то рядом хрипел умирающий. Я скосил взгляд и немного разглядел его. Высокие скулы, длинные ресницы, тёмно-рыжие волосы, залитые кровью. Богатый белый с золотом мундир, тоже залитый кровью, золотой знак Солнцерожденных на груди. Его лицо — знакомое. Очень. Но память отказывалась подчиняться.

Имя вертелось на кончике языка, но не вспоминалось. Он был мне близок. Может, брат. Может, больше. Я хорошо знал его.

Трое других были изуродованы. Символика Солнцерожденных — изрезана, измята, сорвана. Тела были похожи на разбросанные в гигантской песочнице игрушки. Изувеченные, обожжённые, разорванные.

Между телами медленно бродила Тварь. Высшая.

Не зверь. Не просто магическое существо. Огромная, с хитиновым панцирем и крыльями из Теней. Но когда она повернулась ко мне — я увидел глаза. Словно человеческие. Зелёные, умные, полные печали.

Она двигалась неторопливо, даже задумчиво, словно изучала в музее произведение искусства.

— К-х…

Я попытался встать. Никак. Паралич. Страх? Нет — что-то сильнее, древнее. Что-то мешало мне дышать, и я с трудом приподнял голову. Из моей груди торчал какой-то кристалл. Черный, пульсировавший тьмой.

Я умирал. Меня разрывало от грязного Ноктиума.

Вдалеке была дорога. На ней — бронированная повозка. По направлению к ней бежал человек — в белом плаще с эмблемой Дневного клана. Лица я не видел, только мельтешение рук и ног. Он прыгнул внутрь и включил двигатель. Повозка сорвалась с места, оставив клубы пыли.

— Предатель, — прошептал я. Но голос был чужим. Слишком хриплым.

Я попытался подняться. Не смог. Тело не слушалось. Словно я уже был наполовину мёртв.

Тварь обернулась за звук и подошла ко мне. Очень близко. Я почувствовал её дыхание. Глаза её смотрели на меня с жалостью. А потом — она заговорила.

Точнее, я услышал ее голос в своей голове.

— Они привезли тебя сюда, чтобы убить. Отдать на растерзание. — Её голос был как эхо в пещере. Мужской и женский одновременно. Как будто говорил весь мир. — Ну и кто после этого чудовище?

— Кто ты? — прохрипел я.

Но ответа не последовало.

Я вынырнул, как из воды, с хрипом. Не сразу понял, где оказался, и мотал головой, как встревоженная сова.

Чердак. Ночь. Лия — рядом, бледная.

— Ром? — Она схватила меня. — Ты был в Кристалле дольше, чем должен был. Я… я думала, ты не очнёшься.

Я смотрел на свою руку. Пальцы дрожали от напряжения. На ладони — капля крови. Из носа? Нет, просто слишком глубокий надрез на ладони.

Лия тут же протянула мне флягу с водой. Я молча принял ее и жадно осушил.

— Ты что-нибудь увидел?

Я моргнул. Сердце стучало так, будто я пробежал по всей стене Альбигора.

— Возможно ли то, что мне открылись воспоминания сразу двух людей?

Лия удивленно моргнула.

— Я не понимаю. Кристалл настраивается на кровь. Кровь — носитель энергии и ауры. Кристалл не может настроиться на двух разных людей…

Я вспомнил битву за крепость. И лишь теперь в полной мере осознал, почему Столкновение так называлось. Это было не просто Столкновение.

Это было вторжение.

И я каким-то образом получил память о тех событиях.

— Ром, тебе нужно отдохнуть, — сказала Лия. — Что бы ты ни увидел, сначала нужно отдышаться.

Я молча уставился на нее. Теперь я знал, что тот, кто бросил меня в пустыне, хотел меня убить. И он был из Солнцерожденных.

Осталось понять, кто именно.

Я сел на полу. Пальцы все ещё дрожали от контакта с кристаллом. Что-то царапнуло ладонь, и я опустил взгляд. Осколки. Артефакт раскололся на три больших и десятки мелких фрагментов, словно не выдержал давления. Или того, что показал мне.

— Все в порядке, — выдавил я сипло.

— Твоё представление о вечеринках становится всё более пугающим, — мрачно отозвалась Лия и протянула мне руку, чтобы помочь подняться. Я не возражал. Мгновение — и я снова сидел на ящике, спиной к стене. Лия устроилась рядом, но с краю, осторожно.

Мы молчали.

— Да нормально всё, — снова сказал я.

Неправда. Голова гудела, как от удара в висок. Лия не ответила. Только положила ладонь на мою руку. Не спрашивая. Не требуя.

— Что тебе показали?

Я вздохнул.

— Я видел пустыню. Закат. Кровь. Тварь… — произносить слова было трудно. Я будто снова был там. — И человека. Из Солнцерожденных. Богато одетого. Умершего. Я знал его, но… не помню имени. Оно… ускользает. Как и многое другое.

Лия кивнула, не перебивая. В этом было нечто странно утешительное — её молчание. Как будто она давала мне пространство, в котором я мог дышать.

— Там была Тварь. Не просто существо из Диких земель. Она смотрела, как человек. И я не мог двинуться. Был ранен… парализован. А один из наших… то есть, Солнцерожденных, бежал. Белый плащ. Бронированная повозка. Всё это было совсем недавно. Думаю, это было во время исчезновения принцев.

Теперь она повернулась ко мне всем корпусом.

— То есть ты был в том отряде?

Я кивнул. Медленно.

— Да. Но не понимаю, зачем. Или почему.

— Это хоть что-то да объясняет, — прошептала она. — Вот почему они хотят тебя вернуть. Но почему тогда не заявят о твоей принадлежности к их клану открыто?

Если мое видение было правдивым, то вернуть они меня хотят именно затем, чтобы убить.

— Потому что, вероятно, официально меня там не было, — отозвался я и потянулся. — Иначе дело бы вели по-другому. А так… может, я выживший, которого никто не ожидал увидеть. Или неудобный свидетель. Или и то, и другое сразу.

Лия сжала губы.

— Я попытаюсь узнать. Мой отец… возможно, у него есть сведения. Хоть что-то о той экспедиции.

Я покачал головой.

— Солнцерожденные не поделятся такими вещами.

— И всё же я попробую, — настаивала девушка.

Мы замолчали. Потом Лия вдруг сказала:

— Я не говорила тебе раньше, но… Моя мать была в Белом Утёсе. Она участвовала в одной из экспедиций. Они искали древний металл — что-то, что могло бы помочь Пламенникам ковать новое артефактное оружие. Она не вернулась. Весь ее отряд не вернулся.

Я обернулся к ней. Лия смотрела перед собой, в пустоту, и голос её был ровным, почти бесцветным — так говорят о самых болезненных воспоминаниях.

— Я была ребёнком и долго верила, что она вернётся. Потом перестала. А потом — начала искать сама. В библиотеке. В архивах. В тех уголках, куда можно пролезть только тайком. Однажды я сама туда попаду. И найду то, что их убило.

— Значит, поэтому ты решила пойти в Лунные стражи.

— Да.

Я не сказал ни слова. Просто взял её ладонь в свою. Она не отняла.

— Я думаю, ты не просто так оказался здесь, — сказала она тихо. — Не просто так прошёл Испытание. Не просто так активировал Кристалл. Всё это связано. И с Белым Утёсом. И с твоим прошлым.

Я посмотрел на неё. Впервые — по-настоящему.

— Лия, — произнёс я.

Её имя прозвучало мягко, почти как заклинание. Она слегка улыбнулась.

— Я не уйду. Ни сейчас, ни завтра. Если ты не попросишь.

Я не попросил. И она осталась.

До утра.

Глава 13

Суд над Остеном проходил в Храме Воинов, где обычно устраивали церемонии.

Герцог Варейн, в простых черных одеждах, сидел на возвышении с бесстрастным выражением лица. Он выступал не просто как судья — он был символом власти, иллюзией порядка в мире, где Тени обретали волю. По бокам от него расположились два старших магистра и деловитый секретарь с теневым пером.

— Не думала, что будет официальный суд, — доносились до меня шепотки. — Можно было обойтись семейным наказанием…

— Наверное, Герцог хочет устроить показательный процесс…

Я сидел на отдельной скамье. Мои интересы представлял Тарен Сойр.

Остен стоял в центре зала. Он держался как человек, которому велели признать вину, но не показали, как это правильно делается. По одну сторону от него — Элвина, по другую — трое рекрутов, вызванных в качестве свидетелей.

— Рекрут Элвина Трейн, — произнёс герцог. — Расскажи всё, что ты видела.

Девушка шагнула вперёд. Говорила чётко, почти по-школьному, будто пересказывала доклад. Потом выступили ещё двое свидетелей.

Остен слушал молча, без попыток прервать или возразить. Я не ожидал от него речей в своё оправдание — он не был идиотом и понимал, что это будет выглядеть жалко. Но грош цена гордости, если она вырастала на такой гнилой почве.

Барон Рейвель, отец Остена, не стал защищать сына, но встретил обвинения с достоинством. Он просто сказал:

— Мой сын опозорил дом. Я не стану искать ему оправданий. Связь с агентами другого клана — это плевок в лицо всем нам и мне лично. Если потребуется — я приму наказание, как его отец, ибо это я воспитал предателя. Семья Рейвель, — он сделал паузу и понизил голос, — подвела Лунорождённых.

Это прозвучало настолько драматично, что мне на секунду захотелось зааплодировать.

Герцог откинулся в кресле и сцепил пальцы.

— Я принимаю покаяние вашей семьи, — сказал он. — Остен, ты совершил поступок, несовместимый с доверием, оказанным тебе Ночным кланом.

В зале повисла тишина. Остен выпрямился и застыл, словно проглотил лом. Сейчас решалась его судьба.

Герцог выдержал паузу, потом добавил:

— Ты не будешь изгнан из клана, Остен Рейвель. Но отправишься в Форт Элун. Твой статус понижен до младшего рекрута. Ты начнёшь заново, среди пепла и песка. Это вторая попытка. Третьей не будет.

По залу снова пронёсся тихий ропот. Форт Элун — крайняя северная точка владений Альбигора. Гигантское месторождение Ноктиума, которое недавно начали разрабатывать. Люди там всегда нужны, но для Остена ссылка в такое захолустье была крахом.

Остен кивнул.

— Благодарю.

— Семья Рейвель также выплатит рекруту Рому тысячу лунаров за нанесённый ущерб, — добавил Герцог.

— Разумеется, господин, — склонил голову барон. — Семья Рейвель признательна за оказанное милосердие.

Сумма была весьма внушительная. На пять лунаров можно было хорошо поужинать в «Капле». И хотя тратить мне было особо не на что, приятно иметь накопления. К тому же я так и не заплатил торговцу остаток за Кристалл Памяти.

Но сначала — следовало отметить унижение Остена.

* * *

Мы с Хваном сидели на плоской крыше одной из сторожевых башен, облокотившись на холодный парапет. У него был припрятан термос с каким-то травяным зельем — горьким, но согревающим.

— Завтра, — лениво начал Хван, глядя вниз, — второй этап.

Я кивнул. Не потому, что забыл — просто не хотел разговаривать.

— Сражение с Лунным стражем. Настоящим! С теми, кто уже пару лет охраняет границу с Дикими землями и не привык щадить. И, самое приятное, — Хван повернулся ко мне с хитрой улыбкой, — выбор по жребию. Может попасться кто угодно.

— Чего и бойся, — отозвался я.

Тень за моей спиной шевельнулась, потянулась, как ленивый зверь, и распласталась над крышей, словно драпировка. Хван глянул на неё и мотнул головой:

— Вот к этому я никак не могу привыкнуть. У остальных Тени как Тени. У тебя — боевая магическая сущность с замашками заботливого старшего брата.

Я пожал плечами:

— Не выбирал я её. Просто… срослись.

— Срослись, говоришь. — Он покачал головой и отпил из термоса. — Ты не такой, как мы. В тебе живёт что-то… непонятное. Но знаешь что? Я всё равно с тобой. Хоть ты меня и пугаешь до седых яиц.

— Спасибо, — сказал я. Тише, чем планировал.

Мы немного помолчали. Под нами жил город. Где-то играла уличная музыка, кто-то ругался в переулке, кто-то влюблялся под фонарём, пока я, «непонятное», сидел здесь, с термосом и шевелящейся Тенью.

Я смотрел на горизонт, в сторону Диких земель, и думал: я вернусь туда. Не как беглец. Как охотник.

— Ребята! — Голос Лии прозвучал позади. Она поднялась по лестнице и вынырнула на крышу. — Есть новости. Ром, думаю, тебе нужно это услышать.

В её глазах было напряжение. Судя по всему, она добыла какие-то важные сведения.

— Помнишь твое видение про тела в пустыне… — начала она. — Из другого клана…

Она специально не упомянула Солнцерождённых, чтобы не болтать лишнего перед Хваном.

Хван, кажется, понял, что разговор был не для лишних ушей, и засобирался на выход.

— Подожду вас в столовой. Не опаздывайте, пироги разберут.

— Ага.

Когда Хван скрылся, Лия встала рядом со мной и изо всех сил вцепилась в поручень.

— Я подслушала разговор в кабинете отца. Один из экспедиции, в которой пропали принцы… выжил. Он тайно вернулся в Альбигор. Об этом доложили шпионы из Серого ордена.

Я медленно повернулся к девушке.

— Кто?

— Принц Фиор, — выдохнула Лия. — Младший сын Доминуса Дневного клана.

Тень за моей спиной зашевелилась, будто уловила опасность.

Я смотрел не на Лию, а куда-то сквозь нее.

Фиор. Я вспомнил его. Тот, в плаще. Тот, кто убегал к повозке от твари.

* * *

Арена была похожа на кратер, выдолбленный в чёрном камне самой Тенью. Круглая, глубокая, с высокими ступенчатыми стенами, она могла вместить добрую половину квартала, если бы те вдруг решили собраться и поболеть.

Каменные трибуны были полны: кто-то в рекрутской форме, кто-то в накидках с символами подразделений, кто-то явно прогулял патруль, чтобы посмотреть, как будущие страдальцы будут получать по шлему.

Защитный купол светился красным — в этом освещении наши лица казались мертвенно-бледными, а доспехи отливали багровым. Идеально для драматического финала. Или начала. Смотря, с какой стороны смотреть.

— Готовы?

Лия нервно теребила край плаща и делала вид, что изучает рисунок плит под ногами. Хван пытался шутить, но получалось у него как у тени на праздник урожая. Элвина выглядела спокойной, но ее напряжение выдавали поджатые губы.

А я? Я ел яблоко. Сорта «тёмный советник». Потому что если уж сегодня и предстояло получить по морде, то хотя бы на сытый желудок.

— Рекруты, построиться!

Тарен Сойр, облаченный в стандартную боевую броню Лунных стражей, вышел в центр арены. Его Тень вела себя подчёркнуто вежливо — лишь изредка вздрагивала, будто фыркая. Он держал в руках мешок.

— Это второй этап ваших испытаний, — сказал он без пафоса. — Жеребьёвка определит, с кем вы будете сражаться.

Каждый из Лунных стражей подошёл и бросил в мешок камень со своим именем. Черные гладкие камешки падали с веселым стуком. Последним бросил камень сам Сойр, и Хван. Заметив это, закашлялся.

— Ох, не завидую я тому, кто на него нарвётся. Он же лютый…

Когда последний провалился внутрь, Сойр встряхнул мешок.

— Рекруты, подходите по одному. Без суеты.

Без суеты… Это он, видимо, Лие говорил. Та шагнула вперёд с таким волнением, как словно шла к алтарю. Рука дрогнула, когда она опустила её внутрь. Девушка закрыла глаза, вытянула камень.

И прочитала:

— Юрг Ной.

Кто-то из зрителей присвистнул. Кто-то тихо охнул. Юрг был не просто разведчиком, а одним из самых опасных в ранге Полумесяц.

Следующим вызвали Хвана. Тот шагнул вразвалочку, улыбаясь всем и помахивая кому-то на трибунах. Залез в мешок, порылся.

— Марна, — хмыкнул он, глядя на камень. — Хоть кто-то оценит мою ловкость.

Страж Марна в ответ подняла бровь. Она была молодая, лет двадцать с небольшим. Но уже заслужила несколько звезд за убитых Охотников. И молча перехватила артефактный меч покрепче, глядя на Хвана.

Элвина вытащила имя без единой эмоции. Хотя судя по тому, как дрогнула ее рука, всё же ужасно переживала.

— Геор Лан, — сказала она. — Отлично. Как раз давно не бывала в лазарете.

Меня вызвали последним. Бросил огрызок в урну с десяти шагов и сунул руку в мешок. Там ещё болтались несколько камней, и предугадать, кто именно мне попадется, было нельзя.

Мешок встретил мою руку прохладой и металлическим шелестом. Камень лёг в ладонь сам.

— Тарен Сойр, — прочитал я и уставился на командира.

Толпа на трибунах оживилась. Кто-то вскочил. Кто-то засмеялся так, будто наконец поверил в судьбу. Хван, забыв, что сам скоро будет валяться на песке, тут же подсел ближе.

— Принимаю ставки, — прошептал он. — Два лунара на поражение, пять на победу.

— А если я всё-таки выживу? — спросил я.

— Обниму и проставлюсь в «Капле».

Я хмыкнул. Сойр смотрел словно сквозь меня, словно уже видел, как я буду валяться. А потом вставать. А потом снова валяться.

— Экзамен начинается, — объявил он. — Ваша задача — продержаться три минуты против Стража. Бой завершается, если кандидат не может продолжать. Только боевое оружие. Ранения — допустимы. Лекари готовы.

— Куда они денутся, — пробормотал Хван. — Сегодня будет жёстко.

Я посмотрел вверх, на трибуны. Кто-то уже делал ставки. Кто-то ел орехи и предвкушал веселое зрелище. А я собирался доказать, что и у безродных есть зубы.

Первой вызвали Лию.

Она взяла себя в руки и шла к центру арены спокойно, будто отправлялась не на бой с разведчиком Лунных стражей, а на простую утреннюю тренировку. Спина прямая, волосы собраны в высокий узел, оружие — артефактное копьё и короткий кинжал — поблёскивали в свете купола.

Против неё вышел Юрг Ной. Ещё одна местная легенда. Его нельзя было назвать самым сильным, зато самым живучим — вполне. Специализация — вылазки в дальние секторы, где твари ходят группами и даже Тень может не спасти. Оружие у него было простое, но коварное: меч средней длины и артефактная сеть с зачарованными узлами.

— Приготовиться… Вызвать фантомы!

Их Тени материализовались почти одновременно. Тень Лии — тонкая, обтекаемая, как вуаль, уже кружила вокруг неё, то вытягиваясь в копьё, то образуя щит. Тень Юрга — приземистая и угрюмая, как сам разведчик, — плотной массой держалась за его спиной, готовая вырваться вперёд.

Бой начался.

Юрг сразу взял инициативу. Все выглядело не так, как на показательных выступлениях. Нет, здесь проверяли реальные боевые навыки. Сначала Юрг метнул сеть — Тень Лии едва успела поднять заслон, и артефакт запутался в эфемерной паутине. Затем последовал удар мечом. Лия ловко отбила его копьём, развернулась, метнула кинжал — и тот отскочил от нагрудной защиты Юрга, но зато девушка развила дистанцию.

— А она неплоха, — заметил кто-то за моей спиной.

— Ещё бы. В их роду много достойных воинов…

Я молчал. Знал. Знал, что Лия не выиграет. Но здесь главным было — не проиграть.

Копьё прошлось по воздуху, вскользь задевая Тень противника, и тут же вернулось в оборону. Лия танцевала. Каждый её шаг был выверен, как будто она репетировала этот бой всю жизнь. Юрг наседал. Без эмоций, но настойчиво. Секунда — удар. Полсекунды — сеть. Защита. Ответ. Перемещение. Копьё. Защита. Тень.

Время текло, и никто из них не делал фатальной ошибки. Но Юрг был сильнее и выносливее. Его удары тяжелели, защита становилась плотнее. За минуту до конца он захватил её артефактное копьё сетью и выдернул его. Лия осталась с кинжалом и Тенью.

— Ну вот и все, — шепнул кто-то в конце шеренги.

Только не для Лии.

Она не отступила. Швырнула кинжал — отвлекающий манёвр. Подняла Тень, словно барьер. Выдержала натиск.

И в этот момент пробили в гонг.

— Остановить бой!

Арена судорожно выдохнула.

— Лия Артан, мои поздравления, — произнес магистр Ясби. — Вы прошли второй экзамен.

Когда вызвали Хвана, я хлопнул его по плечу:

— Покажи им, как надо.

Он шагнул на арену и вскинул меч. Новый артефактник, тонкий, почти изящный. В другой руке — щит, напоминавший изогнутую линзу. Против него вышла Марна. Лунная стражница, способная запугать одним взглядом любого рекрута. У неё не было ничего лишнего. Просто меч. Просто Тень. И намерение отрубить всё, что мешает.

Бой начался стремительно. Хван пошёл в атаку, не желая играть в оборону. Марна приняла удар, повернулась, ударила щитом — и её Тень едва не сбила с ног Хвана. Он удержался. Ответил серией ударов, использовал магический всплеск, активировал щит — вспыхнул купол. Красиво. Эффектно.

Но Марна явно не впечатлилась и начала атаковать стремительнее. Сначала — ее Тень взяла на себя бой с Тенью Хвана. У моего товарища еще не был развит навык синхронной работы, и ему пришлось сосредоточиться на своем бое.

Хван оказался на камнях, но быстро вскочил на ноги. Получил ещё один удар. Встал снова. Почти держался. Пыль налипла на его лицо, пот стекал за воротник. За секунду до финиша Марна вбила его меч в сочленение камней арены всего в шаге от головы Хвана.

Он не смог встать.

Я стиснул зубы.

— Хван, увы, — произнес Магистр. — Ты не продержался положенного времени.

Когда он вернулся в строй, я посмотрел на него. Он улыбался. Почти.

— Ты же знал, что я не пройду, да? — спросил он.

— Догадывался.

— И я знал, но надеялся на везение.

— Мне жаль.

Но, к моему удивлению, друг, кажется, не расстроился.

— Давай честно, Ром. Лунные стражи для меня — слишком круто. И я объективно не дотягиваю. Но проверить свои способности и понять, чего я стою, хотелось. Так что пойду в другое подразделение, и мы постоянно будем пресекаться.

Я кивнул.

Элвина вышла следующей. Все ожидали магии. Иллюзий. Манипуляций с Тенью, как подобает потомку магистров. Но Элвина, как оказалось, знала, что сюрпризы — основа победы. Её противником был Геор Лан, разведчик с таким количеством шрамов, что карту Диких земель можно было бы сверять по его лицу.

Они начали с дистанции. Он проверял её защиту. Она терпела и скорее даже поддавалась. Потом — внезапный рывок. Элвина пошла в ближний бой. Сделала ставку на фехтование.

— Ничего себе! — хмыкнул Хван. — Я думал, у нее с этим так себе…

Да, она уступала в силе. Но в ловкости и хитрости — нет. Её Тень помогала отвлекать, создавать ложные образы, распыляя внимание противника. В какой-то момент она метнула свою Тень в одну сторону, а сама пошла в другую. Геор инстинктивно последовал за Тенью и… Получил по руке.

Арена взвыла. Три минуты — и она стояла на ногах, ни разу не упав.

— Элвина Трейн, мои поздравления, — кивнул магистр Ясби.

И тут…

— Следующий. Ром.

Я шагнул вперёд. Хван уже шептался с кем-то. И задирал ставки.

— Десять лунаров на то, что выстоит. Пятнадцать — если отрежет кусок плаща Сойра.

Напряжение зрителей жгло мне затылок. Арена ждала. А моя Тень уже шевелилась — с нетерпением.

Всё вокруг стихло.

Хван подмигнул мне из строя рекрутов. Лия выглядела бледной, Элвина — слишком спокойно. Значит, волновалась. А Тарен Сойр уже стоял на противоположной стороне арены. Он был спокоен. Опасно спокоен.

— Рекрут Ром, — произнёс кто-то с трибуны, наверное, один из магистров. — Против командира Лунных Стражей Тарена Сойра. Время — три минуты. Правила — те же. Вы готовы?

— Конечно, — ответил я, стряхнув невидимую пылинку с плеча.

Сойр не ответил. Просто шагнул вперёд, и в тот же миг земля дрогнула. Из его Тени медленно поднялась… другая. Высокая, с длинными руками и без лица. Живая. Самостоятельная. Голодная.

Моя Тень вышла сама. Без зова. Она будто встрепенулась, почувствовав вызов, и растеклась по камням, как чернильный прилив. Мне не пришлось ничего объяснять — она знала. Мы оба знали.

— Начали! — выкрикнул магистр.

Сойр молниеносно сорвался с места, его ноги словно вовсе не касались камней арены.

Я едва успел поднять меч — Тень-Шаль. Удар сбоку, в плечо — блок. Вторая волна — он атаковал одновременно через свою Тень. Чёрный шип прорвался снизу, но я успел отпрыгнуть. Моя Тень вытянулась, встречая чужую искаженную форму и отражая её своим рваным контуром.

— Круто! — крикнул кто-то с трибуны, — «Клеймо Полнолуния»!

Тень Сойра налетела на меня волной, каждый сантиметр кожи чувствовал её давление. Пространство вокруг нас завибрировало. Сойр снова атаковал. Из его руки вырос второй клинок — теневой — как продолжение тела.

Я отступил, считывая его ритм. Сойр был мастером, пытался понять, как я думал и реагировал на различные атаки.

Но я тоже понимал, на что он рассчитывал.

— Время играть, — едва шепнул я Тени и мысленно приказал ей разделиться. — Давай запутаем их.

Тень послушалась. В тот момент, когда я атаковал Сойра и отвлек его внимание, моя Тень резко бросилась вниз, на темные камни. А через мгновение из камней выросли уже три Тени.

Не две — три. Мы же хотели его запутать.

Одна часть тут же пришла мне на помощь и встала лобовое противостояние с его Тенью, другая скользнула за спину Сойра, а третья… Третья мерцала, появляясь то здесь, то там. Должно быть, это очень нервировало противников.

Сойр заметил её. Повернулся… Но третья Тень уже исчезла. Командир удивленно на меня уставился, но лишь на мгновение — бой продолжался.

— Что за смертельные прятки⁈ — воскликнула какая-то девушка с трибун.

Я воспользовался замешательством Сойра. Удар — и Тень-Шаль скользнул по его защите, почти достал плечо. Ранить не успел, но вспорол артефактную ткань брони.

Второй удар, по ребрам — блокирован. Но я чётко ощутил: он был удивлён. Немного. И, кажется, начал уважать во мне противника. А это означало, что сейчас он станет вдвое опаснее.

Сойр отступил, поднял руку, активируя артефакт, и отвернулся. Вспышка. «Солнечный взрыв» — особый артефакт с зарядом чистого Ноктиума, запрограммированный на яркий дневной свет. И твари, и Солнцерождённые ослепнут, если вовремя не отведут взгляд.

Но я не отвёл.

Свет обжёг мне глаза, но всего на миг. Не так, как должно быть у тех, кто исповедует магию Ночи. Трибуна утонула в тревожных возгласах. Тени — и мои, и Сойра, опали на камни и исчезли.

Сойр явно рассчитывал, что я с непривычки выйду из строя. Но мои глаза, кажется, ещё не настолько отвыкли от света. Или и вовсе не собирались отвыкать.

Я снова поднял Тень, сразу три фантома. Сойр, поняв, что я устоял, тоже призвал фантомы. На этот раз — два.

— Это «Полная Луна» — побледнев, воскликнул один из магистров. — У обоих…

Но я почти не слышал криков болельщиков. Уставился на свою Тень — та дрогнула, готовая выполнять приказ.

— Поглоти их, — шепнул я. Первый раз, командуя ей не интуицией, а волей. — Поглоти всё.

Я рванул на Сойра, срывая артефакт с ремня. Простенький — «Камень землетрясения», который лишь помешает противнику удержаться на месте.

Моя Тень вздбилась, как щупальца из чернильного шторма, и резко обрушилась на фантомов Сойра. Он хотел было удержать их, но отпрыгнул от моего артефакта. Я бросился на него, позволяя Тень-Шалю петь. Удар, блок, нырок под бок…

И я снова услышал это.

Крик Тени. Даже не крик — вой страха. И вопила не моя Тень.

Моя Тень впилась в фантом Сойра, затягивая его в себя. Воздух заискрил и исказился. Арена взорвалась возгласами. Кто-то поднялся и подбежал ближе, чтобы всё рассмотреть. Магистры похватались за амулеты.

Тени Сойра исчезли, поглощёные моей.

Командир лишь на миг застыл, переваривая увиденное. Затем поднял взгляд на меня. И посмотрел так, словно увидел Высшую тварь.

— Довольно! — раздался голос магистра. — Бой окончен! Рекрут Ром… прошёл испытание.

Наверное, в этот момент должны были раздаться аплодисменты, но весь амфитеатр застыл в молчании. И лишь затем раздались робкие хлопки. Потом ещё. И ещё. Они нарастали, как рокот волн. А я стоял посреди арены, глядя на командира, которого мог бы победить, если бы не сигнал магистра.

Моя Тень вернулась и встала за моей спиной. Сойр подошел ближе. Медленно. Убрал клинок в ножны и протянул мне руку.

— Ты не просто прошёл. Ты доказал право носить ранг «Полная Луна». — Его голос был твёрдым, но глаза выдавали напряжение и волнение. — Твоя Тень сделала то, что умели только прирученные тени древних магов. Поглощение других фантомов — редчайшая способность.

Он кивнул мне. Как равному.

И арена наконец-то утонула в шуме.

* * *

Кабинет магистра Салине, той же ночью

Салине любила тишину. Именно в ней проявлялись тончайшие магические следы. А сейчас она хотела видеть всё. Даже то, чего видеть боялась.

Палата исследований была погружена в полумрак. Круги из серебра и алхимических сплавов, впаянные в чёрный камень пола, медленно мерцали, как дыхание спящего зверя. В центре круга — несколько камней с арены, где проходил бой Рома и Сойра.

Салине склонилась ниже. Пальцы в перчатках из лунной паутины едва коснулись воздуха над камнями. Магистр закрыла глаза и услышала лёгкий шорох. Тени в кругах задрожали.

— Вот ты и показалась, — прошептала она.

След был не просто магическим. Древняя сигнатура, и теперь Салине окончательно в этом убедилась. Структура — переменчивая.

Салине отпрянула, окончательно всё осознав.

— Запись, — она взмахнула рукой, и кончик артефактного пера сам залез в чернильницу. — То, что наши артефакты анализа и слежения принимали за нестабильную структуру, на деле таковой не является. Мы перепутали нестабильность с подвижностью и переменчивостью, если угодно. Подобная структура собрана не для защиты или контроля, а для атаки. Для охоты.

Она поднялась и подошла к столу, на котором лежал раскрытый трактат. Пожелтевшие страницы, запах пыли, старый язык. Слишком древний и слишком ценный, чтобы его касалась магия очистки.

На страницах — различные формы Теней. Старые обозначения. Древние сигнатуры, которые уже не умели воспроизводить.

Стараясь не дышать, Салине перевернула страницу.

— Стиль эпохи Столкновения, — прошептала она. — Эпоха, когда Альбигор выживал, откусывая по кусочку от вторгшегося мрака. И время, когда не все Тени были союзниками…

Салине водила пальцем по символам:

— Тень-Хищник. Дух с собственным разумом и волей. Только жесткое подчинение. Вероятность синхронизации — минимальная. Особые свойства — «Поглощение», «Саморазмножение», «Двойное резонирование»…

Она уставилась на свое отражение на отполированной стене. Устало сняла полумаску.

— Поглощение чужой Тени, — пробормотала она. — Саморазмножение. Собственная воля. Активировать проекцию из артефакта.

Магическая проекция над столом ожила и показывала повтор сцены с арены. Ром и его Тень. Движения не в унисон — а словно в зеркале. Не один организм — а два охотника, знающих, как перекрыть пути к бегству.

Салине замерла. Она смотрела, как Тень вытягивалась, сливалась, раздваивалась… Как легко, как почти лениво, она проглатывала Тень Тарена Сойра, самую волевую и устойчивую в Ночном клане. Тень Рома не рвала, не истязала — просто поглотила фантомы.

— Это не защита, — тихо сказала Салине. — Это не дружеская связь. Это симбиоз.

Она осторожно закрыла трактат. Протянула руку — и зажгла лунную лампу, холодный свет которой не давал ни тепла, ни утешения. Посмотрела на отражение в стекле.

— Это охота. И он — охотник. А я выпустила их в мир.

* * *

Вечер после экзамена мы отмечали, как и положено полуофициальным героям клана, — в «Чернильной Капле».

Я устроился в углу с бокалом чего-то дымящегося и подозрительно фиолетового. Напиток назывался «Слёзы Твари» и напоминал одновременно компот и яд, а в голову бил, как взрыв артефакта.

Напротив сидел Хван, со своей фирменной кривой улыбкой. Лия потягивала какой-то искрящийся розовый коктейль, а Элвина задумчиво пила крепкий грибной эль.

— Ты точно не отравишься этим? — Лия с подозрением посмотрела на мою кружку.

— Ром-то? Неее, — Хван вздохнул. — Хотя я бы не стал рисковать. Все фиолетовое вызывает у меня подозрение… Но если что, мы тебя дотащим, Ром. Главное — не идти через Арку Калия. А то приключения к нам так и липнут…

Я усмехнулся.

— Сегодня я не настроен на приключения.

— Как будто они тебя спрашивают!

И хотя повод праздновать был, самым веселым сейчас оказался Хван, который завалил экзамен. Для него испытания закончились, и в том, что он найдет себе теплое местечко в клане, я не сомневался.

А вот нам с Лией и Элвиной предстояло выживать. Последний экзамен — провести в одиночку ночь в Диких землях. Выжить — обязательно. Принести пару голов тварей — опционально, но желательно.

Я сделал еще один глоток фиолетового пойла. Ощущение — словно проглотил комету. Но послевкусие было приятным. Как после тяжёлого боя, в котором ты всё же победил.

Пока все лениво спорили о том, кто сколько секунд продержался бы против Сойра, в зал вошёл гонец. Один из посыльных клана, с вечно кривой физиономией, как будто ему только что велели сообщить о начале конца света.

Он огляделся и, увидев наш стол, сразу же направился к нам.

— И какого гриба его принесло? — проворчала Элвина.

Посыльный остановился и уставился на меня.

— Рекруты Ром, Лия, Элвина. Вас вызывает командир Сойр. Немедленно.

Глава 14

Сойр ждал нас у себя в кабинете. Он стоял у окна, на фоне мутного ночного света Альбигора, и казался частью декора — такой же мрачной каменной статуей, какие украшали залы корпуса Лунных стражей.

— Ром, Лия, Элвина, — он кивнул нам в знак приветствия. — Поздравляю, рекруты. Вы с достоинством выдержали второй этап. Это повод для гордости, но не для эйфории. Надеюсь, у вас достаточно здравого смысла, чтобы понять, насколько сложным будет финальное испытание.

У Элвины дёрнулся уголок рта. У Лии — глаз. Я молча скрестил руки на груди.

— По уставу, для допуска к финальному экзамену вы должны пройти минимум три вылазки в Дикие земли под минимальным присмотром действующих Стражей. У каждого из вас — уже по две. Третья будет завтра. В четвёртом секторе, девятнадцатый подсектор. Оттуда поступил сигнал о свежем выбросе Ноктиума.

Я почесал висок. Выброс — это весело. Особенно, если веселье сопровождается хищными тварями и высоким ноктиумным фоном. А оно всегда ими сопровождается.

— Сектор четыре-девятнадцать? — уточнила Лия. — Он же считается неперспективным для выработки.

— Не считался, — сказал Сойр. — Прошлой ночью артефакты показали иное. Ваша задача — поддержка экспедиционного отряда, оценка угроз и контроль за первичной зачисткой, если таковая потребуется. Сбор — завтра на закате. Вопросы?

— Нет вопросов, командир, — отозвались мы.

На этом встреча могла бы закончиться, но Сойр задержал взгляд на мне.

— Ром. Ты идёшь в качестве помощника главного разведчика. Не подведи.

Вот так, без лишней драмы и пафоса.

Лия удивлённо приподняла бровь. Элвина чуть отстранилась, словно хотела оглядеть меня с ног до головы. А я — просто кивнул. Потому что уже начал привыкать к своему стремительному карьерному росту.

— Конечно, мастер Сойр, — отозвался я.

В коридоре нас поджидал Хван, жонглируя парой чёрных яблок.

— Ну, как там у великого и ужасного? — спросил он.

— Назначил Рома старшим над нами, — ответила Элвина, прежде чем я успел выдать какую-нибудь шутку.

Хван замер.

— Ты? Старший?

— Помощник разведчика, — сказал я. — А что такого?

— Конечно, ничего такого. Всего-то пару лун как в клане, а уже ходит в помощниках у командира группы. И правда, чему тут удивляться…

Элвина сверкнула глазами.

— Если Сойр решил, что Ром справится, значит, так оно и есть.

— Э, милашка! Я ж не оспариваю его решений, — замахал руками Хван. — Если кто и верит в светлое будущее Рома, так это я. Могу ли я теперь официально называть тебя «главный по Теням»?

Я рассмеялся. Лия, кажется, тоже, хоть и спрятала это за кашлем. Элвина покачала головой.

— Нужно подготовить экипировку, — сухо сказала она. — Если выброс случился совсем недавно, там будет высокий фон грязного Ноктиума, и защита нужна максимальная.

— Конечно, — кивнул я.

Мы шли по коридору вместе. Разные. Каждый со своими тайнами и целями. Но всё больше — как отряд.

* * *

Бронированная повозка адски скрежетала и медленно тащилась по колдобинам старой дороги сектора.

Экспедиционный драйлер был стар, угрюм и покрыт слоями чёрной пыли, словно уже пару раз побывал в аду и вернулся обратно. Его борта были укреплены особым сплавом, а кабина водителя напоминала миниатюрную боевую капсулу — с артефактами слежения, панелью с множеством рычагов и кнопок.

Рядом с водителем ехала старшая разведывательной группы — Тийра Лесс. Её Тень извивалась даже при полном покое, как будто слышала музыку, недоступную обычным ушам. В руках у худощавой женщины был планшет, на котором колебались графики, показывающие уровень Ноктиума.

— Прямо до холма, — велела она водителю. — Там датчик. Нужно проверить его исправность и сопоставить показания наших артефактов. Вик, что по тварям?

Вик Маор, глыба с лицом палача, сверился с показаниями внешних датчиков. Его Тень извивалась, будто ждала возможности вцепиться кому-нибудь в горло. Улыбался редко. Говорил — ещё реже. У него на поясе висело четыре артефакта. Я засёк три из них: ловушка, отсекатель и стабилизатор и еще что-то хитроумное. Явно авторская разработка.

— Пока чисто, — отозвался он. — Сенсоры ничего не улавливают.

— Что странно, — сказала третья стражница. — Судя по уровню, здесь уже должна быть пирушка тварей.

Это была Дера. Невысокая и изящная, миловидным личиком, словно у изнеженной аристократки. Но это было обманчивое впечатление. Дера билась, как разъярённая тварь, и отрывалась в «Капле» так, что её не мог перепить ни один матёрый страж.

Мы с Лией и Элвиной разместились в заднем отсеке, где стояли крепления для оружия и артефактных щупов. Лия устроилась у окна и наблюдала за тылом. Элвина сидела рядом со мной с неестественно прямой спиной. Она то и дело бросала взгляд на планшет Вика и переглядывалась с Дерой.

— Ставлю десятку лунаров, что нас ждёт сюрприз, — хмуро сказала стражница.

Я сидел напротив и, как ни странно, чувствовал… нет, не тревогу. Предчувствие. Моя Тень уже третий раз меняла форму — сначала стелилась под сиденьем, потом складывалась в подобие щита, потом — в когтистую лапу.

Меня тоже не покидало ощущение, что тишина и спокойствие в секторе — обманчивы.

— Ром, вы с девчонками прикрываете нам спины, ясно? — сказала Дера. — Это всё, что от вас требуется. Но мне нужно быть уверенной, что вы берете на себя тыл и фланги, чтобы Тийра смогла провести полную диагностику.

Я кивнул:

— Задачу поняли.

Мы пересекли северный периметр под противный писк артефакта. Уровень грязного Ноктиума начал зашкаливать.

Когда драйлер забрался на холм, я выглянул в небольшое окошко и увидел остатки каких-то построек. Разрушенные башни врастали в песок, как обломанные зубы в челюсть. Судя по всему, когда-то здесь был сторожевой пост, но его давно забросили за ненадобностью.

— Что здесь было раньше?

— Один из промежуточных пунктов контроля, — отозвался Вик. Его Тень извивалась вокруг его рук — беспокойно, тревожно. — Но это тупиковое направление. Пункт перенесли в двадцатый подсектор.

— Хотя если вследствие выброса подтвердится потенциал для разработки, то пост придется восстановить, — задумчиво проговорила Тийра.

В этом и заключалась лотерея с Ноктиумом. Этот ресурс словно жил своей жизнью в недрах земли. И было сложно предугадать, где и когда случится его выброс на поверхность. Порой бывало так, что выброс оказывался совсем слабым и непригодным для добычи. Иной раз он был такой силы, что приходилось возводить стационарную станцию, а не довольствоваться мобильной.

— Вижу воронку, — буркнула Дера. — Артефакты уже ловят сильный фон. Выброс был мощный. Придётся развернуть круг стабилизации.

Пустошь выглядела неприветливо. Выжженная земля, словно кто-то прошёлся по ней огненным скальпелем. Скрученные деревья, которые уже давно не деревья. Лунный свет здесь был тусклым и вязким, как смола.

Но главное — воронка диаметром в пятьдесят шагов. Зияющая чернота, окаймлённая светлым песком.

— Группа, приготовиться.

Мы остановились. Век вытащил из-за спины свой молот, начертил первый символ на земле, и мы начали развертывание. Необходимо было создать контур стабилизации — это уже нечто между магией и наукой, как и многое в Альбигоре. Кольцо из усиленных артефактов, включающее излучатели, стабилизаторы давления и маяки. Все работало на очищенном Ноктиуме и закрытых разработках клана.

Я помог Элвине вытаскивать оборудование. Лия проверяла артефактные щупы — тонкие металлические прутья, которые вибрировали при приближении к нестабильным скоплениям Ноктиума.

Первым активировали круг — сборный артефакт с четырьмя стабилизаторами. Установили на приподнятом участке, чтобы охватить большую зону. После — маяки. Они фиксировали аномалии и подавляли случайные выбросы. Щупы мы расставили в радиусе ста шагов.

Тийра медленно направилась вперед, в воронку. Воткнула в землю щуп — тонкий жезл с кристаллом на рукояти, который начал светиться. Сначала белым, затем бледно-голубым, потом ярко-синим.

— Хорошая находка, — буркнула она. — Концентрация примерно двадцать на сто, то есть в среднем один к пяти… Солнечным мальчикам будет, что чистить.

Пока Вик и Дера расставляли маяки и прокладывали линии ограничений, мы с Лией и Элвиной вызвали Тени и рассредоточились в трех точках наблюдения. Тийра с головой ушла в анализ данных и быстро отмечала на планшете одной ей понятные символы. Дера то и дело оглядывалась по сторонам, а её зубастая Тень суетливо носилась вокруг хозяйки, словно почуяла неладное.

Я прислушался к ощущениям. Моя Тень раскачивалась за моей спиной, но я уловил ее напряжение. Что-то было не так. Тень ощущала это — она подрагивала, как струна, натянутая до предела.

Шепот. Едва слышный. Он не имел смысла — просто звук, но от него мороз шёл по позвоночнику.

Вик поднял голову.

— Они рядом, шкурой чую. Пока прячутся. — Он взял в руку кристалл-индикатор, тот мигал в такт биению сердца. — Возможно, малая стая. Или…

Он не договорил.

Дера внимательно глянула на меня и отложила артефактную нить:

— Ты первый почувствовал, да?

Я усмехнулся. Тень выскользнула из-за плеча и потянулась ввысь, как остриё копья. Медленно огляделся, сжал рукоять Тень-Шаля и, уставившись на Лию, произнёс:

— Кажется, пора проверить, насколько крепки наши круги.

Потому что Пустошь зашевелилась.

Ветер дул горячий, пыльный, пахнущий пеплом. Даже моя Тень, обычно послушная, ворочалась, словно не могла найти себе места. Я почувствовал знакомый зуд в затылке — как перед бурей. Или бедой.

— Сканирующий луч, — бросила Тийра. — Быстро. Перевести контур в боевой режим!

Вик уже устанавливал устройство. Оно сверкнуло в воздухе голубоватым светом, осветив горизонт. Пыль взвилась, очерчивая рваные контуры скал. Где-то вдали — тёмное пятно. Большое. И подвижное.

Мы заняли позиции. Пространство вокруг звенело от напряжения. Пульсации Ноктиума усиливались, маяки подрагивали. Ветер замер.

А затем — первый крик. Где-то в пыли. Жуткий, рвущийся, будто железо по стеклу.

— Встречаем, — сказала Дера, и ее артефактный меч вспыхнул.

Твари появились не сразу. Сначала — только тени в дымке. Колебания воздуха, сквозняки там, где не было щелей, дрожь в артефактах. А потом, будто кто-то перерезал завесу — и из рваной дыры в реальности начали вываливаться силуэты. Один за другим. Лапы, когти, тела, будто составленные из проволоки и копоти. Живые глыбы шепчущей ненависти. Дикой, необузданной.

Первой среагировала Элвина. Она выхватила свой клинок — артефактный, с выгравированным знаком полумесяца — и уже в следующую секунду кинулась вперёд. Её Тень слилась с землёй, растеклась широким плащом и пронзила одну из тварей насквозь. Вспышка боли. Визг. Но это была лишь первая.

Я занял позицию рядом с Лией. Её копьё уже вспыхнуло — по древку ползли светящиеся глифы. Тень вытекала у неё из-под ног, скользила, как змейка в поисках жертвы.

Вик не говорил ни слова. Просто шагнул вперёд, как только первая тварь пересекла невидимую границу круга. Его артефактный молот — «Смиритель» — загудел низким басом, будто отвечая на зов чужой ярости.

— Ром, прикрой девчонок!

Он активировал «Утяжелитель» — браслет на предплечье замерцал тускло-зелёным, и в следующий миг его движения стали… медленнее. Но и сила каждого удара возросла до запредельного уровня. Первая тварь прыгнула — и тут же была встречена мощным ударом. Кости хрустнули, тело разлетелось на части, как тряпичная кукла под грузом обвала.

Вторая попыталась обойти — Вик шагнул вбок, развернулся, вогнал молот в землю. Из земли паутиной побежали трещины, и всплеск силы разнесся волной. Существо упало, как будто ему подрубили ноги. Пока оно извивалось, Вик просто наступил ей на грудь — и тварь захрипела, прежде чем её поглотила земля. Вик активировал вторую артефактную подвеску.

— Добро пожаловать домой, дорогуша.

Остатки твари развеяло ветром. Вик не кричал. Он был, как шторм: медленный, тяжёлый, неудержимый. Его Тень не металась. Она слилась с ним — двоичный силуэт, покрывающий его руки, грудь и оружие.

Из левого кармана он достал круглый диск и метнул его в центр воронки. Диск раскрылся в воздухе — как цветок с тёмными лепестками. На долю секунды пространство замерло — и вспыхнул подавляющий импульс, остановивший сразу трёх тварей. Они застынут на пять, максимум шесть секунд. Этого хватит.

— Тийра, — прохрипел он. — Сейчас.

Женщина поняла мгновенно. Артефактный жезл в её руке начертил символ — «Серебряный Срез» обрушился, как гильотина, и тела застигнутых тварей исчезли без следа.

Я не удержался от улыбки — вот у этой группы была действительно слаженная работа.

Тварей становилось всё больше — резкие, рваные силуэты, выныривающие из пыли с такой скоростью, что даже маяки не успевали дать полный отклик. Первая волна докатилась до нас самой своей гущей. Не самые крупные, но быстрые.

Лия стояла чуть в стороне, контролируя дугу ближнего сектора. В руке — «Серебряная стрела» — артефакт, способный бить на дальнее расстояние. Стрела вспыхнула — всплеск света, резонанс, первая тварь развалилась в воздухе, даже не успев завизжать.

— Хорошо пошло, — пробормотал я.

И ошибся.

Слева — мёртвая зона. За краем разрушенного маяка, куда не доставал обзор. Из ее тени выскользнуло что-то похожее на сросшихся хорька и змею, с прозрачной кожей и чешуйчатым хребтом. Оно шло на Лию. Быстро.

Она не видела.

— Лия! Слева! — крикнул я и направил свою Тень наперерез твари.

Тень вырвалась вперёд, приняв форму барьера — она ударила тварь боком, сбив с траектории, но не остановив. Я оказался рядом в тот же миг. Тень-Шаль вспыхнул в руке — всплеск пепельного света, и лезвие пронзило существо в прыжке, прибив его к земле, как насекомое булавкой к листу.

— Не зевай, чтоб тебя! — рявкнул я. — Сканируй зону!

Лия побледнела, но кивнула. Артефактная стрела вновь взвилась в воздух. Щелчок — и новый заряд нашёл цель.

А я уже поворачивался к следующей угрозе.

Тийра.

Она стояла у обломка стабилизатора, активируя дополнительный маяк — и не заметила, как прямо за ней поднялось нечто. Слишком плоское, слишком широкое. Паразитическая тварь с маскировкой под камень. Она сползала с обломка и уже тянулась к спине стражницы, развернув шипастые отростки, словно паук раскрывает челюсти.

А Вик, который должен был прикрывать Тийру, сражался сразу с тремя тварями и не успевал…

— Тийра! Назад! — крикнул он.

— Не могу! Нельзя прерывать передачу!

Тийра сорвала с груди артефакт — «Лунную бомбу» — и швырнула его в паразита. Яркая вспышка ослепила тварь, та взвыла — и разозлилась ещё сильнее. Я подхватил один из щупов и швырнул его в плоскую тварь, отвлекая внимание на себя.

Щуп раскрылся в воздухе и выбросил слабый импульс. Паразит взвизгнул и дёрнулся, тут же потеряв интерес к Тийре. Я подлетел к твари и в прыжке вонзил Тень-Шаль в сочленение между башкой и основным панцирем. Клинок прошёл через тело твари, как горячая игла, оставив после себя полосу плавленой плоти.

Тийра обернулась.

— Хорошая работа, рекрут.

В уголке её губ что-то дрогнуло — не то насмешка, не то одобрение. Она вернулась к маяку, а я — огляделся. Твари атаковали волнами, и пока что мы отбили лишь первую.

Дера уже перешла на бег, добивая оставшихся. Она не просто сражалась — она танцевала. Её меч — древний Резонатор пел в воздухе — высоко, пронзительно. Удар — нота. Разворот — вибрация. Прыжок — как вспышка света.

Тень Деры распалась на целую стаю — десятки змееподобных силуэтов, которые кружили вокруг неё, отражая удары, ослепляя тварей, шипя от резонанса.

— На мне трое! — крикнула она. — Не мешать!

И никто не мешал.

Первая тварь попыталась укусить — её пасть сомкнулась в пустоте, и тут же взвыла: в следующую секунду меч Деры вошёл ей в висок. Но не просто вошёл — через Тень. Лезвие исчезло, а потом появилось с другой стороны, вынырнув из самой земли.

Дера закружилась. Резкий взмах — тварь разрублена надвое. Колено — в челюсть другой. Она вонзила активный маяк ей в бок и нажала. Вспышка света. Боль. Осталась лишь зловонная слизь.

Третья отступила. Думала, что уйдёт.

— Ах ты, милая, — прошептала Дера. — Думаешь, я тебя не достану?

Она отдала команду Тени — и та метнулись вперёд, врезаясь в тварь. Тварь заорала, затрепетала. А потом — удар Резонатора. В этот раз Дера пустила резонанс не в звук, а в форму — лезвие изогнулось дугой, пройдя по телу твари, как пила по дереву. От чудовища остались пар и клочья.

— Хван бы дал сто лунаров за это зрелище, — пробормотала Лия.

— Я делаю это ради удовольствия, — подмигнула Дера. — Смотри и учись.

Вторая волна уже приближалась. Стражница метнулась к новому противнику — и снова запела сталь.

Я огляделся: все целы и живы и даже относительно целы. Хорошо. Потому что тварей меньше не становилось. Проверил запас артефактов — жить можно.

— Запросила подкрепление, — сказала Тийра. — Здесь фонит так, что скоро сбегутся твари со всего сектора. Я сняла все данные. Нужно убираться.

Вик покачал головой.

— Они не дадут нам дороги. Нужно сперва расчистить путь.

— Согласна, — кивнула Дера, считая врагов. — Вик, пусть драйлер подъедет как можно ближе. Попытаемся прорваться.

И мы попытались. Вик, Дера, Тийра и мы встали кругом спиной к центру, встречая новую атаку. На этот раз тварей было вдвое больше, и в ход пошло всё — артефакты, вспышки, оружие и Тени.

Элвина справа уже отбивалась от двух противников сразу, её движения были резкими, выверенными — умирать она сегодня не планировала.

— Не стой на месте, — рыкнула она Лие. — Слева ещё один!

Лия обернулась. Поздно. Из-за обломков на неё прыгала тварь — быстро, почти бесшумно. Я не успевал помочь.

Но Элвина успела. Она буквально врезалась в Лию плечом, сбив её с траектории удара, и сама подставилась под кривые когти. Сноп алых разрушенной защиты, разорванный плащ, крик… Лия перекатилась и быстро встала на ноги.

Но Элвина… рухнула на песок.

— Эл! — сорвалось у меня.

Я даже не думал. Тень сорвалась, приняла полную форму. Не змея, не клочок дыма, а нечто большее. Чёрный силуэт с рогами и клыками. И с моими глазами.

Мир сжался. Исчезли шумы, крики, даже рёв тварей. Только ритм моего сердца и дыхание. Запах крови. И ярость.

— Лия, всю энергию — в щит! — крикнул я. — Возьми ее в свою зону!

Моя Тень охватила всех — Лию, Элвину, стражей. Стало темно. Но спокойно. За пределами круга твари пытались прорваться, но внутрь пройти не могли. Пока что.

— Живи, — я наклонился к Элвине. — Лия, наложи ей повязку.

Где-то недалеко послышался рев драйлера. И в этот момент…

«Выходи», — раздалось у меня в голове.

Тот же голос. Голос твари, который я слышал в воспоминаниях. Его было ни с чем не спутать.

Моя Тень тоже это почувствовала. Она спустилась к земле, всё еще окутывая стражей. А я смог увидеть, что проиходило.

Твари не отступили, не зарычали, не завыли. Просто замерли. Будто кто-то нажал на паузу при демонстрации проекции.

Я стоял, тяжело дыша. Броня расплавилась в нескольких местах, энергетический щит вибрировал на грани разрушения. Под ногами хрустел мокрый песок, напитанный ноктиумом и плотью.

И тогда я её увидел.

На холме. В разрывах тумана, на фоне усыпанного звёздами неба. Она стояла, не двигаясь, как скала. Высшая тварь. Та самая. Тень воспоминания. Существо из кошмара, который я видел в Кристалле Памяти.

Она была не просто больше других. Не просто сильнее. Нет, она была… иной. Её форма не имела смысла, как если бы кто-то слепил существо из дыма, костей и тьмы. Четыре лапы. Хвост, который не касался земли. Теневые крылья. И лицо.

Человеческое.

Нет, не лицо, а взгляд. В этом и была аномалия. У тварей не может быть взгляда. Есть рефлексы, инстинкты, жажда. А это… это действительно смотрело. На меня.

Я шагнул вперёд.

— Ром, — окликнула Лия. Голос дрогнул. — Что ты…

— Ничего не делайте, — сказал я, не оборачиваясь. — Никто. Ни звука.

Пальцы сложились в знак — команда молчания. Один из стражей потянулся к артефакту. Я резко повернулся:

— Ни-че-го. Пожалуйста.

И пошёл.

Тень подо мной вытянулась. Распласталась по земле, поднимаясь по камням, как чёрный туман. Она не колебалась. Не дрожала.

— Прикрой их, — велел я.

Тень, как послушная змея, сомкнулась вокруг отряда, снова образовав купол.

Я остался один. Лишь с Тень-Шалем в руке. Против орды чудовищ.

Высшая тварь наклонила голову.

— Я уже видел тебя, — сказал я. — В другом секторе. Мы встречались.

Никакой реакции. Конечно. Она не человек. Но глаза…

Глубокие. Ярко-зелёные, почти человеческие. И в них — любопытство.

— Ты знаешь, кто я?

Молчание. Даже ветер стих. Только пульс в ушах. Только жар под кожей.

Я сделал ещё шаг. И ещё.

Тварь наклонила ко мне голову. Я почувствовал её дыхание. Не гнилое, как от других. А холодное. Как сквозняк в пещере.

— Чего ты хочешь? — спросил я.

«Посмотреть на тебя», — раздалось в моей голове.

— И как? Нравлюсь?

«Мы встретимся потом. Не сейчас». — Тварь приподняла голову, словно указывая на мой отряд. — «Я найду тебя, когда будешь один».

— И зачем?

Она подняла лапу. Медленно. Жестом, который нельзя было спутать. И все твари за её спиной… отступили.

Молча. Без рёва. Без бегства. Просто принялись пятиться во мрак пустыни.

Тварь посмотрела на меня в последний раз — и ушла. Спокойно. С достоинством древнего зверя.

— Что это, гриб тебя возьми, было? — прошептал Вик.

Глава 15

Пахло гарью, раскалённым металлом и Ноктиумом. Не тем чистым, алмазно-холодным его вариантом, что хранят в изолированных капсулах, а сгоревшим, грязным и нестабильным. Я проводил взглядом удаляющихся тварей и огляделся.

Я стоял на краю холма — если это слово всё ещё применимо к обугленной земле с вкраплениями расплавленного камня. Остаточные выбросы всё ещё гуляли по местности, плясали в раскалённом воздухе и колебали тонкие щупы, расставленные по периметру воронки.

Мой защитный доспех был в трещинах и глубоких бороздах. Щека саднила, где меня цапнула когтистая тварь — не сильно, по касательной, но шрам, думаю, будет. Зато живой. И бодрый. Относительно. И я всё ещё держал меч.

— Кост, подгони драйлер ближе! — донёсся голос Тийры. — У нас раненый.

— У меня чисто. Колебания — в допустимой норме. Живности не фиксирую, — доложил я и двинулся к воронке.

Там уже собирались остальные. Лунные стражи двигались с чёткой, выверенной координацией. Их Тени держались ближе к земле, усталые, полупрозрачные, но послушные. Вик поднял над головой маяк стабилизации — артефакт зажёгся тускло-белым светом, ввинчиваясь в пространство, осушая его от остаточной дрожи.

— Начинаем эвакуацию, — сказала Тийра. — Вик, Лия, помогите Элвине. Ром — подстрахуй. Дера — со мной.

Тийра и Дера принялись быстро собирать артефакты. Я заметил пару коробов, в которых обычно доставляли грязный Ноктиум — командир успела взять пробы для изучения. Дера отпустила свою Тень патрулировать периметр, а сама подбежала к грузовому отсеку драйлера и принялась затаскивать оборудование.

Я двинулся к транспорту, но замер, когда услышал голос Элвины.

— Уберите руки! Я сама могу идти…

Оглянулся. Вик пытался нести Элвину, но девушка слабо протестовала. Лицо её было бледнее снега, а Тень стала до того прозрачной, что её едва можно было различить. Лия шла рядом, на ходу потроша свою личную аптечку. Её Тень держала внешний периметр — длинная, цепкая, как паук в засаде.

— Из-за тебя… — прошипела Элвина, хватаясь за раненый бок. — Из-за твоей глупости… Если я не попаду на финальный экзамен — тебе конец.

— Я спасла тебе жизнь! — вскричала Лия. — Ты бы сдохла, если бы я не прикрыла тыл!

— Ты бы сама сдохла, не полезь я под удар вместо тебя! — огрызнулась Элвина. Её голос сорвался, и она скорчилась от боли. — Из-за твоей невнимательности страдают другие. Лучше бы ты осталась в своей посольской школе и училась лизать задницы, а не лезла на передовую. Из тебя страж — как из дерьма копьё!

Я закатил глаза и подошёл ближе.

— Успокоились обе. Кто ошибся, а кто герой, решать не вам.

Лия дернулась, будто собиралась сказать что-то ещё, но я молча на неё посмотрел. Не осуждающе, без обвинений. Она сжала губы и отошла в сторону. Сама понимала, что облажалась.

— Идём, воительница, — сказал я Элвине, осторожно подхватывая её под плечи. — Проведем тебе диагностику.

— Я могу сама, — пробормотала она, но рука её всё равно вцепилась в моё предплечье.

— Конечно можешь, — подтвердил я. — Но одного героического и глупого поступка на сегодня достаточно.

Она не ответила, но и не вырывалась. Это я счёл победой. Вик бережно поддерживал Элвину, пока я открыл задний отсек и помог ей устроиться на медицинской платформе. Под ней тут же загорелись контуры артефактов. Панели на стенах ожили — и тут же начали сканировать состояние.

— Сканирование… критический уровень потери крови. Повреждение внутренних органов… — голос Вика был спокойным, почти ленивый.

— Активирую щит стабилизации, — сказал я и обернулся к Вику. — Дальше я сам. Я знаю, что нужно делать.

Страж кивнул и оставил нас с Элвиной наедине. Я настроил артефакт и активировал его на стабилизацию. Панель вспыхнула, и тонкая сфера света мягко окутала тело Элвины. На панели заплясали линии, одна из них — красная — медленно сползла вниз. Хороший знак.

Я сел рядом, у края платформы, продолжая ручную настройку. Прижигание раны, наложение специальной артефактной повязки — в Ордене Белой Ткани лечить умели. Без их мобильных разработко стражам пришлось бы туго.

— Больше так не делай, — сказал я.

Элвина медленно повернула голову.

— Чего не делать? Не прикрывать спину товарищу? Не помогать отбиться?

— Не лезть в самое пекло, — ответил я. — Ты могла сначала отправить Тень или отвлечь Тварь «Лунной бомбой». Много вариантов. Но ты выбрала самый кровавый.

— Благодарность принимается, — фыркнула она. Голос был хриплым, но живым. — Зачем ты тогда сам со мной возишься? Поручил бы виновнице.

Я усмехнулся.

— Чтобы вы снова вцепились друг другу в волосы? Ну уж нет.

Энергетическая сфера запульсировала, а на панели загорелся индикатор ввода обезболивающего. Элвина прикрыла глаза, а потом вдруг сказала:

— Ты слишком ей доверяешь, Ром, — едва слышно прошептала она. — Она обманывает тебя…

— Я знаю, что она работает на магистров, — спокойно сказал я.

— Ты не знаешь, насколько, — ее голос был едва слышен. — Ее специально приставили к тебе. Хорошую девочку, которая так скучает по маме… Чтобы было легче войти к тебе в доверие… Знаешь, что она за это получила?

— Поговорим об этом позже, когда ты придёшь в себя, — сказал я, хотя от злости хотелось пнуть ни в чем не повинную железку. — Ты под мощными препаратами и не отвечаешь за свои слова.

Элвина резко повернула голову и распахнула глаза.

— Я прекрасно знаю, что говорю! — Зло прошептала она. — А вот ты позволил себя облапошить. Лия получила место в Лунных стражах. Все её экзамены — просто театральщина, чтобы не вызвать лишних вопросов. Она уже зачислена, я сама видела приказ.

Я замер.

— Этого не может быть.

— Может. И такой подарок она получила в обмен на то, что сдавала каждый твой шаг и каждое слово. Ты думаешь, она сама получила доступ к Теневому рынку и нарассказывала тебе сказок о разных артефактах? Ничего не случайно…

— Ты уверена?

— У меня родня в посольской службе клана. У них свои информаторы. Некоторые связаны с Серым орденом и через них добывают нужную информацию. Магистры не любят терять контроль. Особенно за такими аномалиями, как ты, Ром.

Я подался ближе.

— Тогда почему ты рассказываешь мне это?

Элвина покачала головой, ее взгляд стал пустым — лекарство подействовало.

— Она… она поняла, что я обо всём узнала…

И Элвина отключилась.

* * *

Серый купол штаба Лунных стражей в Альбигоре выглядел немного уныло после веселья в секторе четыре-девятнадцать. Ни тебе шипящих всплесков Ноктиума, ни вывернутых когтями камней, ни подозрительного шороха в каждой тени. Только порядок, запах чистых пергаментов и привкус служебных интриг в воздухе.

Меня проводили в кабинет Сойра без лишних слов. Лишь короткий кивок стражника у двери: «Ждёт».

Мастер Тарен Сойр стоял у стола, скрестив руки на груди, над столом крутилась кристаллическая проекция отчёта о нашей вылазке. Проекция вращалась в воздухе, постукивая рунными символами.

— Садись, Ром, — сказал Сойр, не глядя на меня.

Я устроился у стола. Стул был металлический и жутко неудобный. Видимо, чтобы гости не расслаблялись.

— Ты, конечно, в курсе, что снова сделал нечто нестандартное.

— Я — человек творческий, — пожал я плечами. — Не люблю шаблонов.

Сойр не улыбнулся.

— Вот что у нас есть. — Он ткнул пальцем в проекцию, и она резко увеличилась, подсветив таблицу с пометками: время выхода, координаты выброса, интенсивность ноктиумного поля, состав отряда. Потом — видеофрагменты. На одном я — покрытый пылью, с горящими глазами, а рядом моя Тень вздымается, заслоняя отряд от шквала когтей тварей.

— Со стороны это выглядит еще более эффектно, — заметил я. — Надеюсь, это пойдёт в архив как образец перехвата инициативы.

— Пойдёт. Но не поэтому. — Сойр остановил запись, повернулся ко мне. — Тийра выразила предположение, что твари могли отступить, потому что испугались твоей Тени.

Ну да, конечно. Тень у меня и правда зубастая — рвет этих членистоногих только так. И все же причина была в другом. Но о телепатическом контакте с Высшей тварью я, разумеется, докладывать не собирался.

— Моя Тень уже как-то пообедала вашей и напугала парочку магистров, — улыбнулся я, устроившись на стуле поудобнее. — Полагаю, на тварей она тоже произвела сногсшибательное впечатление.

— Хватит балагурить. — Голос Сойра стал жёстче. — Они отступили, когда ты подошёл к Высшей твари. Что-то заставило ее дать команду другим. И я хочу понять, что именно.

Я замолчал. Вспомнил, как она смотрела. Без злобы. Без страха и агрессии.

— Понятия не имею, что там у нее в башке, мастер Сойр. Возможно, Высшая тварь оценила риски и поняла, что до Ноктиума они просто так не доберутся. Мы хорошенько их проредили.

Командир уставился на меня в упор.

— Или они почувствовали в тебе что-то знакомое. Ты ведь уже однажды выжил в Диких землях ночью в одиночку. И они почему-то тебя не тронули. Есть идеи?

— Ни одной, — отозвался я.

— Уверен, рекрут?

Я кивнул.

— Разве что я просто велел им проваливать, пока целы. Думаете, мой дар убеждения на них сработал?

Сойр покачал головой.

— Опять паясничаешь.

— Ничего другого не остаётся. И все же я полагаю, что Высшая тварь адекватно оценила риски и не пожелала рисковать.

— Возможно, — ответил командир и выключил проекцию. — Высшие твари действительно высокоразвиты и обладают логикой, способны выстраивать причинно-следственные связи. Как прокомментируешь ранение Элвины Трейн?

— Честно?

— Иного не жду.

— Идиотская ситуация. Это была в чистом виде ошибка Лии Артан. Лия по невнимательности подпустила тварь слишком близко и не успевала отреагировать. Элвина бросилась ей на помощь, но сделала это неудачным способом. И все же она не бросила соклановца в беде.

Сойр внимательно выслушал меня и кивнул.

— Что ж, сходится с отчётом Тийры и остальных стражей. Что скажешь о Лие и Элвине в целом?

— Что эти девицы явно друг друга недолюбливают, — усмехнулся я. — Элвина исполнительна и надежна, как к бойцу у меня к ней претензий нет. Лия… Иногда она допускает слишком опасные ошибки. У Лии хорошая подготовка, но она рассеяна и может войти в ступор там, где требуется мгновенная реакция. Порой мне кажется, что она не совсем готова к полевой работе. Хотя, безусловно, старается.

Я не собирался намеренно топить Лию, но если командир хотел знать мое честное мнение о ней как о бойце, то скрывать своих опасений я не собирался.

Командир снова кивнул и сделал какие-то пометки в блокноте.

— Благодарю, Ром. Сегодня до конца ночи ты свободен. Напоминаю, что завтра Праздник Равенства. В шествии участвуют рекруты. И ты среди них. Подготовь парадную форму.

Я закатил глаза.

— Праздник? После того, как Элвина чуть не осталась в пустыне, а тварь помахала мне лапкой?

— Именно поэтому, — мягко улыбнулся Сойр. — Люди Альбигора должны видеть, что наш клан жив и силён. Что наши бойцы сражаются ради города, добывают Ноктиум, защищают их мирный сон. Даже если ночью им самим снятся когти и пепел.

Я поднялся.

— Знаете, мастер Сойр… Вы иногда пугающе мудры.

— Это опыт, Ром. Он хороший учитель. Правда, требует высокую плату. Ты свободен.

* * *

Праздник Равенства проходил дважды в год в дни весеннего и осеннего равноденствия.

В Альбигоре было сложно определить время года: пустыня вокруг города всегда оставалась одинаковой, а защитные купола над городом поддерживали комфортную температуру целый год.

Но праздники в городе любили.

Этот начался со звона колоколов на здании Совета, продолжался яркими световыми всполохами на куполе — искры и салюты сверкали целые сутки. Повсюду играла бодрая музыка, горожане оделись в самое нарядное и высыпали на улицы.

Главный проспект города был украшен стягами Дневного и Ночного кланов, гирляндами, цветами, флажками. Люди стекались сюда, чтобы посмотреть на парадное шествие двух великих кланов.

— Рекруты, построиться!

Парадная форма мне не нравилась. Черная с серебром, с неудобными дурацкими плащами с фиолетовым подбоем, да и высокие сапоги пришлось начищать добрый час. Мне куда больше нравились высокие ботинки. Но смотрелось это пафосно — не отнять. Все эти полумесяцы, серебряные перевязи для оружия, начищенные пряжки… Даже я, с моим презрением к лоску, выглядел прилично.

Элвина стояла чуть поодаль — бледная, но упрямая, с идеально ровной осанкой. Формально её могли освободить от участия. Но эта девушка явно была не из тех, кто упустит возможность возможность покрасоваться перед публикой.

Рядом с ней стояла Лия — обе девушки старались даже не пересекаться взглядом друг с другом. Хван грыз яблоко в соседней шеренге, но тут же выбросил огрызок, когда прогремел приказ магистра Эйлора:

— Рекруты, шагом!

И мы пошли.

Альбигор сиял. Улицы были украшены лунными фонарями и солнечными кристаллами. На каждом углу — мимы, иллюзионисты, разносчики сладостей и шуты, у которых хватало наглости шутить про кланы. Народ высыпал на улицы: женщины в масках, дети с флажками, старики с мерцающими орденами на лацканах. Нас приветствовали, бросали цветы. Я поймал одну пыльную розу — и машинально сунул её Лии.

— Это за то, что ты не убила Элвину.

— Я старалась, — фыркнула она, но розу не выбросила.

Мы шли по главным улицам, пока не достигли центра — Храма Двух Ликов.

Он был величественным. Зеркальные башни, соединённые тонким мостом, отражали небо. Один фасад — светлый, ослепительно белый, украшенный солнечным орнаментом. Второй — тёмный, как ночь, с узорами из ноктиумного стекла, которое мерцало тенями.

Два Лика — Дня и Ночи, от которых зависела жизнь Альбигора.

Рекруты Лунных и Солнцерожденных выстроились вместе. Не рядом, конечно. Просто… в одном пространстве. Мы — в черно-фиолетовом с серебром. Они — в бело-золотом. Вся сцена выглядела как театральная постановка, которая должна была продемонстрировать городу идеальный баланс и крепкий мир.

В этот момент над куполом раздался глубокий, колокольный звон. Один раз. Второй. На третий в храм вошли двое. Каждый со стороны своей башни.

Первый — Герцог Варейн, глава Лунорождённых. В чёрной мантии с серебряными узорами, его Тень шла рядом, принимая форму тонкой волны, скользящей по полу. Высокий, отточенный временем профиль, цепкий взгляд.

Второй — Доминус Лукретий, глава Солнцерождённых. Он был одет в ослепительно белый мундир, за его плечами покачивался длинный золотой плащ. У Солнцерождённых не было Теней, но были Блики. Блик — сгусток света, мерцающий за его спиной, как ореол. Я впервые видел такой яркий Блик.

Они встретились у подножия алтаря — гигантской статуи, изображающей свет и тьму в человеческом обличии. Молчание в зале стало плотным, как ткань.

— В день Равенства, — произнёс Варейн, голос его был глубоким, — мы вновь вспоминаем о Переплетении. О том, что свет и тьма — не враги, а половины целого. Что ни один из нас не может быть полным без другого.

— И что кровь, пролитая в прошлом, не должна вновь вызывать бурю в настоящем, — подхватил Доминус. — Мы — стражи этого города. Не враги, но хранители древнего баланса.

Они протянули руки — каждый коснулся чаши у подножия статуи.

Произошло нечто странное: Блик Доминуса и Тень Герцога начали переплетаться над чашей. Не сражаясь, не уничтожая друг друга, а создавая странную вязь из света и тьмы. Это была какая-то неведомая магия. Очень красивая.

— Равенство не всегда значит согласие, — сказал Варейн. — Оно значит признание. Признание того, кто стоит напротив.

— И обещание, — добавил Лукретий. — Что в Альбигоре будет мир, пока эта чаша полна.

Свет и тьма в чаше вспыхнули одновременно, слившись в серебристо-золотой пульс, и погасли. Все вокруг разом выдохнули. Я в том числе. Моя Тень дрожала. Как струна.

Это было величественно. И тревожно. Слишком уж органично слились в этом ритуале свет и тьма. Словно когда-то они уже были едины. И распались.

Теперь они лишь играли в равновесие. Осколки чего-то великого, единого.

Когда свет и тьма в чаше вспыхнули и слились в ослепительное серебро, все в зале задержали дыхание. Даже Тени, обычно живущие своей волей, замерли. Их силуэты вытянулись, как будто ловили отголоски древнего, слишком древнего эха.

Первыми отреагировали магистры. Магистр Салине слегка склонила голову — знак уважения или тревоги, не разобрать. Лицо магистра Ясби побелело, он стиснул жезл так, что побелели костяшки пальцев. Магистр Трейн, глава Архива, записывал происходящее в артефактный свиток, не отрывая взгляда от чаши, будто боялся, что упустит что-то важное.

А затем чашу принялись наполнять. Из каждого клана по очереди выходили маги и воины, магистры и наставники — и каждый нес кубок с водой. У Лунорождённых вода была тёмной, почти чёрной. У Дневных — белой, полупрозрачной.

Они выливали свою воду по очереди, пока чаша — символ равновесия — не наполнилась до краёв.

Толпа за нашими спинами пришла в движение. Кто-то — в благоговении, кто-то — в явном шоке. Старшие члены кланов обменялись короткими взглядами.

Я смотрел на чашу и чувствовал, как моя Тень дрожала. Не от страха, а от… голода. Она словно узнала ту ткань, ту вязь, что создали Герцог и Доминус. Словно когда-то — очень давно — была частью этого танца. Или разрушила его. Я чувствовал отклик. Будто внутри меня была часть, которая знала, как переплетаются свет и тьма. И знала, как их разорвать.

Тень Герцога первой отделилась от чаши. За ней — Блик Доминуса. Они повернулись и пошли прочь, каждый в сторону своей башни храма.

Церемония закончилась.

Но в воздухе пахло не равенством.

Пахло грозой.

* * *

Сад за Храмом Двух Ликов был единственным местом, где можно было позволить себе немного выдохнуть. Обширный, но словно специально запущенный: тенистые аллеи, небольшие фонтаны, скульптуры и скамейки, спрятавшиеся в самых неожиданных уголках.

Элвина отдыхала у каменного фонтана в виде воина с мечом. Сидела на скамье, завернувшись в плащ, и пила что-то из изящной серебряной фляжки.

— Опаздываешь, герой, — сказала она, даже не повернув головы.

— Это не я получил когтем в бок, защищая товарища по отряду.

— Если нас с тобой что и объединяет помимо желания стать Лунным стражем так это то, что мы оба спасли задницу Лии. — Она подвинулась, освобождая мне место. — Так что эта скамейка только для героев.

Я усмехнулся и устроился рядом. Скамья была холодной. Воздух — влажным. До меня долетали легкие брызги воды из фонтана, и это даже было приятно. Элвина протянула мне фляжку:

— Будешь? Сладкая настойка на белой розе и ночном шиповнике.

— Никогда не пробовал.

— Тогда рискни. Это заглушает боль от раны получше таблеток наших лекарей.

Я сделал глоток. Пойло было легкое, но лишь на первый взгляд. Кисло-сладкая жидкость взорвалась у меня во рту пузырьками и весело защекотала горло. Я вернул фляжку Элвине.

— Интересная вещь.

— Ага. Такую в «Капле» не подают…

Мы молча сидели и наблюдали за редчайшим явлением — люди из Дневного и Ночного кланов праздновали вместе. Ну как праздновали… Магистры чинно прогуливались, воины о чем-то шутили, а молодежь робко пыталась знакомиться друг с другом. Всё это, разумеется, под неусыпным контролем старших наставников.

— Зачем ты мне рассказала? — Спросил я. — Она служит клану. Ты, по идее, тоже. Следуя логике, должна была промолчать.

Элвина наконец повернулась ко мне. В её взгляде не было вины — только упрямая честность.

— Могла. Но не захотела.

— Почему?

Она помолчала. Тень за её плечом медленно скользнула вдоль каменного основания фонтана, как будто проверяла, не подслушивает ли кто-то. И только тогда Элвина заговорила:

— Потому что я не люблю, когда меня считают идиоткой. И мне не нравится, когда другие позволяют себя обманывать.

— Считаешь, я себя обманываю? — улыбнулся я.

— Ты просто цепляешься за ту версию Лии, которая тебе удобна. Заботливая, сильная, с этим вечным «я одна, мне так сложно, но я держусь». Это всё звучит красиво. Пока не окажется, что за каждым таким «держусь» стоит пакет инструкций и артефактный маячок в кармане.

— Или ты хочешь устранить конкурентку, — улыбнулся я.

Элвина приспустила защитные очки и наградила меня красноречивым взглядом.

— Мне она не конкурентка, Ром. Я знаю себе цену. Если хочешь знать истинную причину, то она простая. Я не хочу, чтобы в Лунные стражи попадали те, кто не потянет эту службу. Даже если это баронские дети. Это не то подразделение, где следует давать поблажки.

Я мрачно усмехнулся.

— То есть это тебя не заботило, пока ты сама не оказалась на грани смерти?

— Пока она так сильно не облажалась, я не считала правильным влезать. Но когда кто-то переходит границы и это угрожает клану, молчать не стану. Я сделала это с Остеном, когда он перешел черту, делаю это и с Лией. По той же причине.

То, что Элвина стервозна, было понятно с самого начала. Осталось выяснить, действительно ли она была настолько предана клану или всё-таки вела собственную игру. От внучатой племянницы одного из влиятельнейших магистров клана можно было ожидать чего угодно.

В этот момент от небольшой группы в беседке отделились две фигуры в белых одеждах и направились к нам.

— Проклятье, — процедила Элвина, но тут же натянула любезнейшую улыбку. — Идут к нам. Ром, выпрямись.

— Кто это?

— Правая рука Доминуса. Лорд Альтен с дочерью.

— Хорошо, когда родня в клановом посольстве, да? — ухмыльнулся я. — Такие знакомства…

— Глаза б мои их не видели, — прошипела Элвина, все так же лучезарно улыбаясь.

Они подошли к нам, и мы с Элвиной поднялись в знак почтения.

— Прошу прощения, что нарушаю ваше уединение, госпожа Трейн — сказал высокий, элегантный мужчина в балом с золотом мундире. — Но я не мог не засвидетельствовать своего почтения представительнице столь древнего семейства Альбигора.

— Лорд Альтен, — Элвина протянула ему затянутую в перчатку руку, и тот поцеловал над ней воздух. Рада видеть вас в добром здравии.

Улыбка у него была светская, чуть снисходительная. Лицо — точёное, как у статуи, а взгляд… слишком живой и цепкий. Он задержался на мне дольше положенного по этикету.

— Представите мне своего спутника, госпожа Трейн?

— Конечно. — Элвина улыбнулась. — Это Ром, рекрут нашего клана.

— Просто… Ром?

Как правдоподобно он изобразил удивление. Сто лунаров на то, что старший Альтен прекрасно знал, с кем имел дело.

— Я безродный, — улыбнулся я. — Попал в клан как подающий надежды талант.

Альтен слегка улыбнулся и взял спутницу за руку.

— Что ж, приятно, когда кланы опираются не только на проверенные связи, но и пополняют свои ряды из других сословий. К слову о талантах. Позвольте представить мою дочь — Пастора Бликов, Циллию Альтен.

Она сделала шаг вперёд.

Я бы солгал, сказав, что не заметил, как Элвина напряглась. Но и сам я… задержал взгляд.

Циллия была тем типом красавицы, что портит жизнь поэтам и приносит славу дуэлянтам. Высокая, но не слишком. Стройная, с изгибами, которые прекрасно угадывались под платьем. Волосы — светлые, с лёгким золотистым отливом. Глаза — чистейшие, ледяные голубые, без намёка на наивность. Кожа — бархатная, безупречная. Настолько совершенная, что начинаешь подозревать магию или хороший косметологический кабинет.

И что-то в ней было…

Знакомое.

Я смотрел на неё дольше, чем следовало. Она заметила, конечно. Но не отвела взгляда. Только чуть приподняла подбородок, словно она эксперт, а я — экспонат, и она решала, заслуживаю ли я выставки.

Я уже видел её. Точно видел. Тень дрогнула под ногами.

Но вслух я не сказал ничего.

— Честь встретить вас, Пастор, — отозвался я. — И вас, лорд Альтен. Праздник Равенства объединяет всех, не так ли?

— Иногда, — усмехнулся Альтен. — А иногда просто показывает, кто к чему стремится.

Он чуть поклонился Элвине, затем мне, и сделал знак дочери.

— Не смеем вам мешать. Передайте моё почтение магистру Трейну.

Циллия кивнула — коротко, и только уголок её губ дрогнул, едва заметно. Улыбка? Или насмешка?

Они ушли в сторону мозаичной арки, оставив за собой аромат тонких благовоний.

Элвина молчала. Я — тоже.

Тень под ногами снова стала спокойной. Но у меня по позвоночнику пробежали искры.

Потому что эта Циллия тоже смотрела на меня так, словно узнала.

Глава 16

Вечер перед финальным экзаменом — Ночью Бдения — ощущался особенным. Даже стены казармы дышали иначе — напряжением, молчаливым ожиданием. Воздух казался гуще, словно сам Альбигор затаил дыхание, любопытствуя, кто из нас станет Лунным стражем, а кто останется с клеймом непригодного.

Я сидел в оружейной, окружённый запахами масел, ноктиумными растворами и металлом. В третий раз протирал рукоять Тень-Шаля, хотя она и так сверкала. Нужно было держать руки занятыми, пока в голове укладывались события последних дней. Своего рода медитация.

Со стороны входа донёсся шорох.

— Можно войти? — прошептала Лия. Я не обернулся. Просто кивнул.

Она вошла беззвучно, как всегда. В руках — две маленькие кружки с отваром чёрных зёрен. Ароматный пар поднимался над ними тонкими лентами, и в этом было что-то уютное, домашнее.

— Наше маленькое прощание, — сказала она и поставила одну из чашек передо мной. — Надеюсь, мы оба переживем испытание, но… Словом, на удачу.

Я усмехнулся и отложил Тень-Шаль на стойку.

— Обычно в казармах на удачу пьют что-то посильнее. Например, корень шалмары, настоянный на самогоне дядюшки Ройса из «Капли».

Лия слабо улыбнулась.

— Не думаю, что напиваться накануне Ночи Бдения уместно.

— Наверное.

Я взял кружку, вдохнул аромат отвара и сделал маленький глоток. Горький крепкий напиток разлился теплом по телу.

— Спасибо. У тебя здорово получается его варить.

Она молча кивнула и устроилась рядом со мной на деревянном ящике с ветошью. Мы долго молчали.

— Ты отдалился, — сказала Лия, не глядя мне в глаза. — Это из-за того, что случилось с Элвиной там, в секторе?

Я поднял взгляд. В её глазах, казалось, не было игры. Обычное человеческое беспокойство. Или очень хорошо отрепетированная имитация.

— Я сосредоточен на финальном испытании, Лия, — ответил я, глядя прямо на неё. — Завтра — ночь, которая может перечеркнуть всё, чего мы добились до этого. Не хочется погибнуть из-за того, что застёжка брони слетела в неподходящий момент.

— Это не только про завтра, Ром. Ты стал… другим. Словно отступил на шаг. Я не злюсь и не обижаюсь. Просто не понимаю, почему. Мне казалось, мы начали доверять друг другу…

Я вспомнил всё, что говорила Элвина о Лие и задании, которое она выполняла. Впрочем, нужно быть идиотом, чтобы доверять и Элвине. Пожалуй, единственным с кем я всё ещё чувствовал себя легко и комфортно, оставался Хван.

Но я не собирался демонстрировать свою осведомлённость. Если Элвина права, то со временем Лия оступится, и можно будет поймать её на горячем. Правда, понять бы ещё, что потом с этим делать.

— Всё в порядке, Лия, — сказал я, глядя в на чёрный осадок в кружке. — Просто я не из тех, кому нужны долгие прощания.

— Мне нужны, — возразила она. — Просто хотела… быть рядом.

Я мог бы спросить — с кем именно она хочет быть рядом. С Ромом, которого магистры изучают, как редкого зверя, и пытаются заточить в клетку. Или с тем, кому доверяют Тень и артефакты древности?

Но я промолчал. Не время выводить её на откровенность.

— Может всё же заскочим в «Каплю» на кружку грибного эля? — предложила девушка. — От одной вреда не будет. Да и народу там сегодня немного…

Я покачал головой.

— Спасибо за приглашение, но я предпочту отпраздновать там наше возвращение. Хочу ещё раз всё перепроверить. Оружие. Броню. Тень, — добавил я с кривой усмешкой. — Она у меня капризная.

Лия тихо вздохнула, но не стала настаивать. Взяла обе кружки и поднялась.

— Понимаю. Ничего, отметим возвращение, — улыбнулась она. — Тогда не буду тебе мешать. И… удачи.

Она шла к двери медленно. Как будто надеялась, что я скажу что-то ещё. Остановлю. Предложу всё же выпить с ней, посидеть, вспомнить наши тренировки, бои на арене, наш разговор на чердаке после ритуала с Кристаллом Памяти.

Но я молчал.

Когда дверь за ней закрылась, я снова взял в руки Тень-Шаль. Если кому я и мог доверять в Альбигоре, так это своему древнему мечу.

И Тени, которая явно знала больше меня.

* * *

Солнце цеплялось за шпили башен, словно не хотело покидать небосвод. Главная площадь квартала была вычищена до блеска. Тёмная брусчатка сверкала, отражая блики только что вспыхнувших фонарей.

Нас было всего двадцать человек — тех, кто оказался допущен до Ночи Бдения. Казалось бы, слишком мало. Но Лунных стражей никогда и не бывало много. И то, что мы дошли до этого этапа, уже вписывало нас в историю клана.

Молодые парни и девушки — рекруты в полном снаряжении, в черно-серой броне, с артефактными наручами, на которых мерцали символы Теней. Я стоял среди них, ощущая, как бронированные пластины слегка давили на плечи, а от грубой подкладки зудела шея. Всё как всегда. Для кого-то — в последний раз.

Нас провожали, как на войну. На площади собрались наставники, магистры, кураторы, а ещё — родные. Я увидел Элвину — она уже стояла с родителями: темноволосый мужчина в мантии с орденом на плаще и женщина с ледяной осанкой посла. Элвина что-то быстро говорила им, делая вид, будто ей неловко, что мать держит её за руку. Её отец что-то сказал, и Элвина рассмеялась, и тут же украдкой дотронулась до раненого бока.

Лия тоже была в строю, но в стороне. Её отец — барон Иверон Артан — смотрел на неё сдержанно, почти равнодушно. Лия наклонила голову в лёгком поклоне. Он кивнул, чуть резковато, и сразу повернулся к другому магистру. Я увидел, как её плечи чуть ссутулились — почти незаметно. Почти.

А потом появился барон Рейвель. Отец Остена направился прямиком ко мне.

Я не сразу понял, зачем он тут. Взгляд у него был тяжёлый, но не враждебный. Напротив — в нём было что-то странно светлое. Он шагнул ко мне, обойдя других наблюдателей, и остановился рядом.

— Рекрут Ром, — начал он и остановился. — Я хотел бы попрощаться с тобой. У тебя нет родни, которая благословила бы тебя на финальное испытание. Позволь мне сказать тебе напутственное слово.

Вот это новости. Я заметил, как остальные на площади с любопытством покосились на нас. Кто-то уже явно принялся греть уши, ожидая очередных разборок.

— Остен натворил… много, — продолжил барон. — Я знаю, что извинений от имени семьи может быть недостаточно. Но я не хочу, чтобы ты ушёл в ночь, думая, что все из старых фамилий — трусы и предатели. Наш клан строится на других принципах.

Я коротко кивнул.

— Я принимаю ваши извинения. Хотя, разумеется, предпочел бы, чтобы их принес лично Остен, а не заставлял краснеть вас.

На лицо барона Рейвеля легла тень.

— У Остена будет достаточно времени, чтобы обдумать своё поведение. — Он шагнул ближе и положил мне руку на плечо. Она оказалась неожиданно тяжелой. — Благословляю тебя, Ром из Лунорождённых. Выживи и вернись победителем.

Я молча кивнул.

— Благодарю.

Барон тоже кивнул мне в ответ и хотел было отойти, но я остановил его.

— У меня просьба. — Рейвель молча приподнял брови. — Если я не вернусь, то прошу, чтобы компенсация, которую мне присудили, была передана рекруту Хвану. У него нет высокопоставленной семьи, и деньги ему точно пригодятся.

Барон удивленно на меня посмотрел и проигнорировал шепотки за своей спиной.

— У тебя доброе сердце, Ром, — сказал он. — Если это твоя последняя воля, то она священна и будет выполнена. И всё же я желаю тебе вернуться живым.

Он ушёл к другим магистрам, а я проверил крепление Тень-Шаля на поясе.

Рядом возник Хван. В руках он держал небольшой свёрток, перевязанный чёрной ниткой.

— Держи, — сказал он и сунул мне в руки. — Это бабушкина игольница. Когда-то и она была теневой швеёй. Передала мне в наследство. На удачу. Пусть этой ночью побудет у тебя, хорошо?

Я развернул свёрток. Внутри и правда была старинная круглая игольница из плотной тёмной ткани с вышивкой в виде полумесяца. Простая, потрёпанная временем, но… с душой.

— Спасибо, Хван, — сказал я. — Если помру, передай бабушке, что сработало не полностью.

— Не вздумай сдохнуть, — буркнул он. — Я ставлю на тебя в закулисных пари. И проигрывать не хочу.

Мы оба рассмеялись и крепко обнялись. Потом над площадью разнёсся звук гонга.

— Переход начался, — побледнев, шепнул Хван. — Не подведи, Ром.

Товарищ ушёл к остальным рекрутам. А мы, все два десятка кандидатов, вытянулись по струнке перед Тареном Сойром. Из-за ворот выехали повозки — бронированные, с мерцающими символами на бортах, каждая — под отдельный маршрут.

К нам вышла магистр Салине в сопровождении других других магистров. В руках она держала серебряный лунный серп, окружённый сиянием мягкого серебра. Мы склонили головы.

— В эту ночь вы идёте не просто в пустыню, — сказала она, касаясь артефактом лба каждого из нас. — Вы идёте в темноту, где спасёт не сила знания, но сила духа. Пусть Тени подчиняются вам. Пусть Ночь благоволит вашему Бдению. Пусть к утру умрут рекруты и родятся Лунные стражи.

Когда ритуал завершился, магистры отступили. Сойр подал команду:

— По повозкам!

Застёжка шлема сухо щёлкнула под подбородком. Руки двигались автоматически — проверка артефактов, экспедиционной сумки, оружия…. Я обернулся на Хвана, на барона, на силуэты в толпе. И, наконец, на площадь квартала Лунорождённых, запоминая каждую деталь.

А потом шагнул вперёд. В ночь.

* * *

Колёса повозки с лязгом врезались в гравий. Стены дрожали, а лампы под потолком мигали, заливая отсек жёлтым, дрожащим светом. За бронированными ставнями не было видно ничего, кроме тумана и света артефактных маяков, вспыхивающих то слева, то справа. Город остался далеко позади.

Я сидел в углу, скрестив руки на груди. Справа от меня — Тар, слева — Рион. Близнецы, которые в первый день тренировок падали в яму, не удерживаясь на Платформе. А сейчас они были одними из немногих, кто добрался до самой интересной части. Это к вопросу о том, что не стоит списывать со счетов даже кажущихся неудачников.

Они умеют удивлять.

— Прям как в гробу, только броня получше, — фыркнул Тар, оглядываясь. — Ну или в брюхе у гигантского железного червя. И воняет соответствующе… Рион, ты точно не ел ничего с грибным порошком?

— Одолжил твой дезодорант, — отозвался Рион, усмехаясь. — Зато понятно, почему у тебя до сих пор нет девушки. Но если тебя начнёт тошнить, пожалуйста, прицелься под сиденье наставника. Уверен, он оценит.

Я покачал головой, не удержавшись от короткого смешка. Эти двое сохраняли оптимизм граничащий с безумием даже в самых драматичных ситуациях.

— Не ожидал, что вы доживёте до финала. Особенно после того, как один из вас во время боя применил «Теневое перемещение» и умудрился телепортироваться в куст.

— Это был не куст, — с достоинством сказал Тар. — Это был артефактный барьер маскировки. Тактика уклонения и внезапной атаки из засады.

— Ты в нём застрял, — сухо напомнил я.

— Тактика требует жертв… — философски заметил Рион.

В отсеке повозки на миг повисла тишина. Лязг внешней брони, равномерный гул двигателя. Тепло от нагревающихся плит под ногами.

Над нами щёлкнул замок, и из соседнего отсека вышел наставник Ноэл. Высокий, жилистый, с узким лицом и грацией гончего пса. Его броня была старой, местами закопчённой, но ухоженной. Он прислонился к поручню, оглядел нас по очереди.

— Уже начали паниковать, щенки? — спросил он. — Могу выдать немного листьев фраха пожевать.

— Спасибо, наставник. Мы лучше своими силами, — отозвался Рион. — Пока держимся.

— Это временно, — хмыкнул Ноэл. — Напомню правила. Весь подсектор ваш — там никого, кроме вас и тварей, не будет. Но за границу — ни ногой. Что бы вы ни увидели или услышали — не пересекать границу подсектора. Это ясно?

Мы молча кивнули. Лампа на потолке чуть подрагивала от кочек.

— У вас есть арсенал, — продолжал наставник. — Пользуйтесь им, но растягивайте запас до утра. Как только ваша нога коснётся песка, испытание началось. И закончится оно лишь на рассвете. С восходом я за вами приеду, и уж постарайтесь избавить меня от необходимости собирать ваши останки по всему подсектору.

Он сделал паузу.

— Всё поняли?

— Да, наставник, — в голос отозвались мы.

— Хорошо, — кивнул он. — У тебя, — он ткнул в меня пальцем, — сектор четыре-тридцать шесть. Он же Рёбра.

— Принято, — сказал я. — Звучит аппетитно.

— Не обольщайся. Там выжженные склоны, скалы, похожие на позвоночник мёртвого титана. Оттуда в прошлом цикле вытащили тело стража без головы. Тварь оставила всё остальное — видимо, невкусный.

— Рион, у тебя сегодня преимущество, — тихо вставил Тар.

Ноэл не обратил внимания.

— Ваши подсекторы смежные, но помогать друг другу запрещено. Справитесь — утром угощу отваром из чёрных зерен по старому рецепту стражей.

— Ради этого стоит выжить, — усмехнулся я.

Наставник постучал по стене и скрылся в соседнем отсеке. Гул усилился — повозка замедлялась. В пустыне завывал ветер, хотя за бронированными пластинами его почти не было слышно.

— Рёбра, — протянул Тар. — Ну что, безродный, готов познакомиться с анатомией местности.

— Готов, — ответил я. — Надеюсь, она не против вскрытия.

Мы переглянулись и рассмеялись. Близнецы — немного нервно.

Я откинулся на стену и прикрыл глаза. Грохот колёс отдавал в грудную клетку. Где-то в глубине, между Тенью и кожей, я чувствовал: приближается нечто. Не угроза. Не страх. Что-то… родное. Как возвращение в место, которое забыл, но всегда знал.

В животе метались бабочки от предвкушения и лёгкой эйфории. Почему-то я почувствовал себя школяром, который впервые повел девчонку на свидание.

Я не боялся.

Повозка вздрогнула, словно натолкнулась на невидимую черту. Шипы колёс скрежетнули по камню, и всё внутри на миг замерло. Щелчок замка, глухой стук, и люк распахнулся, впуская в отсек тусклый свет ночи.

— Вылезай, Ром, — наставник Ноэл махнул мне рукой. — Сектор Четыре-тридцать шесть. Твои Рёбра. Наслаждайся.

Я поднялся, поправил ремни снаряжения. За спиной глухо скрипнули сиденья, близнецы вытянули шеи, выглядывая наружу.

— Приведи в порядок этот скелет, брат, — подмигнул Тар. — Если встретишь кого-нибудь симпатичного — передай от нас привет.

Наставник Ноэл качнул головой:

— Не умирайте глупо. Особенно ты, Ром. Было бы жаль терять кого-то с мозгами. — Он остановился, а потом тихо добавил. — И не забывай, кто ты. Здесь это важнее всего.

Я посмотрел на него. В голосе не было иронии. Только усталость и… что-то, похожее на тревогу. Я кивнул.

— Спасибо! И насчёт отвара чёрных зерен, — сказал я, шагая к выходу. — Я не шутил.

За спиной хохотнули. А я зашагал по серому песку.

Меня сразу ударило ощущение тишины. Не звенящей — густой, вязкой. Повозка, стоящая за спиной, выглядела чужеродно — тяжёлая, слишком громоздкая на фоне ландшафта, который словно не принадлежал ни кланам, ни магистратам, ни, казалось, даже этому миру.

Рёбра.

Передо мной возвышались скалы, выгнутые наподобие грудной клетки — величественные, словно застывшие в камне кости древнего исполина. Между ними вились тени — не от объектов, а сами по себе. Выжженная трава выглядела, как вытертый мех на теле великана, а воздух был насыщен еле заметным металлическим привкусом Ноктиума.

Я опустился на колено, коснувшись земли. Позади меня повозка хлопнула дверями люка и поползла в сторону следующего подсектора.

Тень следовала рядом со мной. Я вытащил артефакт диагностики уровня грязного Ноктиума — на всякий случай. Маленькая линза мигнула и принялась менять цвет.

— Голубой. Уровень Ноктиума нестабилен, — пробормотал я. — Но в пределах нормы. Пока.

Поднялся, осмотрелся. Тень скользнула за моим плечом, вытягиваясь, будто тоже разглядывала местность.

— Ну что, — тихо сказал я, — нравится тебе место?

Ответа, конечно, не было. Но Тень не исчезла, не слилась с поверхностью. Осталась рядом. Бдительная.

Я достал активатор и включил ограждение лагеря — четыре артефактных бура со встроенными стабилизаторами. Воткнул их по кругу, между каменными кольцами, как учили.

Место выбрал под выступом скалы — там было чуть суше и защищённее от потенциальных воздушных выбросов. Хотя я давно пришёл к выводу, что грязный Ноктиум мне не так страшен, как остальным.

Затем проверил дренажные контуры, сканер раннего обнаружения, небольшой нагревательный кристалл. Всё работало. Всё было на удивление спокойно.

Слишком спокойно. Настолько, что впору заскучать.

Я сел на складной коврик, спиной к скале. Вокруг — кольца камней, словно замершие щупальца, между которыми вился свет. Свет… и отблески прошлого. Почему-то в этом месте я ощущал… не тревогу. Почти — тоску. Не знаю, что здесь было раньше, но почему-то мне оно показалось некогда обитаемым.

— Как думаешь, что здесь было до Столкновения? — спросил я у Тени, доставая термос с отваром. — Святилище? Храм? Капище?

Тень замерла рядом. Я чувствовал, как она вытянулась от моего плеча — не в боевом режиме, не как оружие. Как страж. Или как напарник.

Я сделал глоток горящего отвара и прикрыл глаза. На миг. Просто чтобы прочувствовать дух места.

И услышал. Где-то глубоко в груди, в темноте сознания — мягкий, еле уловимый ритм.

Шаги.

Тень дёрнулась, словно тоже это почувстовала. Сначала едва заметно — словно дрожь прошла по её телу. А потом резко вытянулась в сторону северного хребта, выпрямилась, словно копьё, и замерла.

— Вот и гости, — шепнул я, убирая термос, и потянулся к Тень-Шалю. Заодно расстегнул карман, в котором хранились «лунные бомбы».

Воздух сгустился ещё сильнее. Словно нечто невидимое сжало пространство между кольцами скал, вытеснив тепло, мысли, дыхание. Даже артефакты внутри моего защитного круга коротко мигнули, как будто задумались, стоило ли продолжать работу.

Я медленно поднялся. Тень встала за мою спину, прикрывая тыл. Но мгновением позже… Отступила.

Из тумана между Рёбер на нас двигалось тёмное пятно. Не полупрозрачная бесхозная тень, не мелкое чудовище.

Я узнал ее. Та самая Высшая тварь, с которой мы уже дважды виделись. В воспоминаниях и наяву. Перепутать было невозможно: чернота и блеск панциря, изломанная симметрия тела, будто что-то древнее попыталось подражать форме живого, но сделало это по-своему. Яркие, по-человечески понимающие, изумрудные глаза.

Ни один из артефактов периметра не отреагировал. Даже счётчик Ноктиума замер и погас.

— Подпустим ближе, — тихо сказал я Тени.

Она колебалась. Дёрнулась, как бы протестуя. И всё же подчинилась. Развернулась, растеклась по моим плечам, затаилась.

Тварь приближалась медленно, с почти… церемониальной грацией. Остановилась в пяти шагах от меня, и я сам направился к ней, продолжая держать Тень-Шаль обнажённым. Хотелось рассмотреть гостью поближе.

— Кажется, в прошлый раз мы не договорили, — сказал я и оказался всего в одном шаге от твари.

Огромная. Настолько чуждая, что, казалось, в этом мире вообще не могло такое родиться. Я почувствовал — это не просто зверь. Не просто уродец из Диких Земель.

— Что тебе нужно? — спросил я, и сам немного удивился, тому, насколько спокойно прозвучал мой голос. Один взмах когтистой лапой — и мою голову найдут в другом подсекторе.

Тварь не шелохнулась. Но пространство между нами словно зазвенело.

И тут…

«Ты пришёл за ответами», — голос раздался прямо в моей голове. Она говорила, общалась без слов. Сознание с сознанием.

Я замер. Всё внутри меня отозвалось, будто кто-то прикоснулся к старой, зажившей ране — и она снова разошлась.

«Один. Наконец-то. Это хорошо».

Мир вокруг словно отступил, оставив только нас двоих. Даже моя Тень тактично отошла, не почувствовав угрозы. Артефакты сошли с ума и бешено замигали. Даже скалы — те, что выглядели как рёбра — словно начали пульсировать в ритм с моим дыханием.

«Теперь ты готов…»

Я чувствовал, как внутри начинает что-то подниматься. Сначала лёгкое покалывание в пальцах, потом дрожь в груди. Образы. Обрывки. Огонь. Кровь. Ступени. Кто-то зовёт меня по имени

«…вспомнить. Я помогу. Сам не сможешь. Сильный блок».

И понял: если сделаю ещё шаг — если позволю себе вспомнить полностью — назад пути уже не будет.

Я стоял, затаив дыхание, перед существом, которое, как я теперь знал, ждало меня давно.

И помнило меня до того, как я стал Ромом.

Тварь протянула мне кривую лапу, словно приглашая.

И я прикоснулся к ней.

Глава 17

Внутри всё оборвалось. Не как в бою, не как при выбросе Ноктиума, нет. В этот раз — всё замерло. А потом вспыхнуло у меня в голове. Рвануло так, что я едва не захлебнулся воздухом. Моя Тень вскрикнула — будто на живую плоть наложили раскалённую артефактную решётку — и рассыпалась в клочья.

Я стоял посреди каменной площадки. Позади меня возвышались стены из белого камня — древние, местами разрушенные. Над головой застыли два небесных тела. Одно — привычный лунный диск. Второе — мертвое, изломанное, будто надломанная сфера, иссечённая трещинами. Из них сочилось слабое свечение. Оно давило.

Белый Утёс. Крепость у границ старого мира.

Я чувствовал тяжесть на плечах. Опустил взгляд вниз и увидел богатые тёмные доспехи. Символ на груди — звезда с кристаллом в центре. В руках у меня был артефактный клинок, по лезвию которого ползли рунные символы.

Передо мной замерла армия. Но не людей. Тварей.

Ряды. Сотни, тысячи. Разной формы и величины — некоторые на четырёх лапах, другие двуногие, третьи вытянутые, как змеи, с крыльями из тени. И все смотрели на меня.

Они ждали приказа. Моего приказа.

Память вернулась мгновенно. Я не просто был их командиром. Я — Ромулус эн Барлион, генерал Корпуса вторжения. Имя всплыло в голове, словно оно всегда там было. Я всегда его знал. Но… не мог вытащить.

На стенах Белого Утёса появились защитники. Люди. Их простенькие артефактные щиты вспыхнули, поднялся защитный купол. Тонкий, слишком тонкий, чтобы удержать когти моих солдат.

— Вперёд, — велел я, не повышая голоса. Солдаты слышали меня на телепатическом уровне. — Сломайте их.

Твари — точнее, солдаты заревели. Боевая ярость. Готовность. Преданность.

Первые ряды сорвались вперёд. Сначала десятки. Потом сотни.

Я шёл вместе с ними, наблюдая за тем, как первые группы уже приближались к стенам крепости. Сквозь бурю, сквозь потоки пламени, артефактные заряды…

Это было.

Я делал это.

Я вёл их.

Потому что нам был нужен новый дом.

Всё исчезло в белой вспышке боли. Я захлёбывался светом. И падал — в бездну, в воспоминание, которое никогда не должно было вернуться.

Свет исчез, но я не упал. Он унес меня прочь — не в пустоту, а в память. Не мою. Но… и мою тоже.

Я стоял перед имперскими советниками. Зал был высечен из чёрного обсидиана, под куполом сверкала имперская восьмиконечная звезда — символ могущества системы. Священное место. Сам воздух здесь был особенным. Лица советников скрывались за вуалями и масками, над креслом каждого были выгравированы гербы Домов Империи.

Моё кресло пустовало, ибо я стоял перед троном Императора. И слушал приказ, который оборвал мою жизнь.

— Ромулус эн Барлион, — объявил владыка. — Я дарую тебе разрешение на вторжение. Мы не выживем иначе. Ты станешь острием копья Империи и вонзишь свою армию в новый мир. Найди для нас новый дом…

И тогда я увидел… не мир — труп. Серый шар, с трещинами, что тянулись от полюса к полюсу, как разошедшиеся шрамы. Наш родной дом. Наша Империя. Погибающая.

То, что в Альбигоре называли ржавым солнцем, было мёртвым миром. Моим миром. Мою Империю убило то, что сначала сделало её великой.

Магусы называли это «естественным циклом упадка». Где были эти высоколобые учёные, когда их коллеги уговаривали Владыку засеять Ноктиумом всю свободную территорию? Невиданная энергия — говорили они. Универсальное топливо. Бесконечные возможности для модификации и преобразования материи…

Они не сказали главного.

Сначала Ноктиум дарил силу. Потом — требовал плату. Попадая в почву, Ноктиум прорастал, пускал корни и начинал самовоспроизводиться. И для этого вытягивал энергию из всего живого. Он убивал всё вокруг, чтобы выращивать свои чёрные кристаллы.

Мир, из которого я пришёл, не справился с этой платой. Он высох. Иссяк. Жизнь ушла. Но когда мы осознали, насколько просчитались, было уже слишком поздно.

Нужен был новый мир. И мы даже нашли его. Молодой, но пригодный для реализации нашего спасения.

Живой, необработанный, ещё не тронутый нашей жаждой. Мы назвали его по-военному просто — Альфа-Сфера. Это потом, много позже, название превратилось в Альбигор.

План был прост: обеспечить контролируемое вторжение, ограниченно засеять территории Ноктиумом, стабилизировать обстановку и строго ограничить распространение кристаллов. Переселить подданных. Не дать Империи погибнуть.

Сначала контролируемый выброс — мощный, грязный. Иначе вещество не приживается.

Затем — подавление аборигенов и адаптация. Слияние генов, восполнение популяции. Внедрение маготехнологий в среду. Под контролем.

Но план провалился.

Я видел, как началась высадка.

Чистые плащи, артефактные доспехи, ноктиумные бомбы. Мы шли как боги. Несли Империю, как болезнь. И я — был её заражённым клинком. Ещё не зная до конца, что нёс смерть.

Видение не дало мне опомниться.

Я снова стоял в форте Белый Утёс. Только теперь я знал — это уже не оборонительный бастион местных. Теперь это был наш аванпост.

Твари. То, что местные называли Высшими тварями, было нашими модифицированными солдатами. Мои подчинённые. И некоторые из нас не уходили даже после смерти. Ноктиум каким-то образом привязывал дух к земле, заставлял его скитаться. И эти души становились Тенями.

И моя Тень… Была мной. Генералом Ромулусом эн Барлионом, который выполнил приказ, засеял новый мир Ноктиумом, привел целый имперский легион и людей и модифицированных солдат. Подготовил всё для встречи владыки.

Но этого не случилось. Не знаю, почему. Они так и не прибыли. А мы остались сами по себе без шанса на возвращение.

Я погиб. Там, на стене форта. Через несколько лет после начала Вторжения. Мы ждали своих и держали крепости. Поддерживали технологии и развивали всё, что могли. Мы надеялись.

Но меня пронзил клинок одного из местных — они слишком хорошо отбивались. Зубастые местные, сильные. Жизнь вышла из меня, но дух — остался. Стал Тенью. Застрял на поверхности мира, не имея сил повлиять на судьбу Вторжения.

Я вынырнул из видения и уставился на Тварь.

— Значит, ты… Солдат. Его воин?

«Твой воин. Моё имя — Пергий».

— Но если моя Тень и эти воспоминания — это я, то чьё тогда тело? Чья оболочка?

Тварь прикоснулась кончиком когтя к моему лбу.

«Смотри».

Огонь в висках, будто кто-то наотмашь стучал по черепу изнутри.

Меня звали Ромассил Хал. До того, как двое идиотов убили меня в пустыне.

— Сын мой, — сказал мужчина в белых одеждах, и я вздрогнул, словно впервые услышал эти слова. — Хоть и не признанный. Но моя кровь. Подойди, Ромассил.

Он сидел в гигантском кресле, заваленном мягкими подушками с узорами из солнц. Золотистый свет лился сквозь узорчатые шторы. А я стоял — в белой с золотом солдатской форме, слишком гордый, чтобы улыбнуться, и слишком растерянный, чтобы поверить в то, что мне дали шанс.

Он — Лукретий из рода Кархал, Доминус клана Солнцерождённых. Хозяин самого Альбигора.

А я — его ошибка. В клане Солнцерождённых не приветствовались связи вне брака. Но моя мать, очевидно, стоила риска.

Я подошел к подножию кресла и низко поклонился.

— Да сияет над вами вечное солнце, Доминус.

Он оглядел меня с ног до головы и улыбнулся. Искренне.

— Твои наставники очень высоко ценят тебя. Говорят, у тебя великолепно получается управлять Бликами. Сразу тремя. Это редкий дар.

— Счастлив угодить вам, Доминус.

— Отец, Ромассил. Сейчас мы наедине, и ты можешь называть меня отцом. Пусть я смог дать тебе лишь половину имени своего рода, но я хочу воздать тебе по заслугам. Ты — один из лучших выпускников академии. И я желаю, чтобы отныне ты стоял наравне со своими братьями. Ты войдёшь в состав Солнечных рыцарей, как и они.

Я оторопел.

— Благодарю вас, но как на это посмотрят советники? Может ли бастард занимать место рядом с официальными наследниками?

— Если не проявят должного рвения, я могу и передумать насчет завещания. — Лицо Доминуса ожесточилось. — Пока что они не оправдывают моих надежд и воспринимают свой статус как должное. У них нет твоей преданности делу. И я надеюсь, что, глядя на тебя и твои успехи, они задумаются о будущем.

Это был приказ, и я не мог ослушаться воли не просто отца, но и главы своего клана. Поэтому я лишь поклонился.

— Благодарю, отец, — тихо проговорил я, всё ещё не веря в своё возвышение.

— Сделай из своих принцев нормальных воинов, Ромассил. Покажи им, чего я от них жду.

Тот момент я прятал в себе, как детскую драгоценность, как сказку, которую никто не сможет отобрать. Но счастье длилось недолго. Потом уже не было тепла. Была только борьба.

Видение снова сменилось. На этот раз вокруг меня была пустыня. Такая безопасная днём и жуткая по ночам. Солнце уже клонилось к закату. Следовало торопиться.

Мы ехали в бронированной повозке. Рядом со мной — оба принца, уже возмужавшие. Видимо, прошло несколько лет. Рионис — наследник, и Фиор — запасной. Впрочем, в некоторых дисциплинах Фиор превосходил старшего брата.

— Это будет настоящее приключение, — рассмеялся Рионис. — Пока они одумаются и всё сопоставят, мы уже будем пить голубое вино в Форте Юнис.

— Поверить не могу, что я это допустил, — проворчал я. — Главное — вернуться до завтрашнего заката, иначе прилетит не только мне, но и всем нам.

— Вечно ты всё усложняешь, — весело отмахнулся Фиор. — Всё будет хорошо, Ром.

Он солгал.

Я не помнил, как оказался на песке. Только вкус — кислый, металлический, ноктиумный. И невыносимый холод. Бронированного нагрудника не было, а белую форменную рубашку разорвали на груди.

Небо уже потемнело. Я лежал на спине, скованный артефактными цепями.

— Ну и что дальше?

Рионис стоял сбоку, глядя на меня с любопытством ребенка, отрывающего мухе лапки.

Фиор нервно теребил какой-то мешочек из защитной ткани. На его руках были перчатки для работы с грязным Ноктиумом.

— Ты должен понять, — Рионис наклонился ко мне. — Это не из ненависти. Лишь необходимость. Ты — ошибка, позор всего клана и… пятно на репутации нашего отца.

— Ты не один из нас и никогда не станешь им, ублюдок, — добавил Фиор. — Ты — угроза традициям и сложившемуся положению. Отец слишком мягок, и его можно понять… Но кто-то должен проявить жёсткость и обезопасить клан.

Мои губы едва шевелились. Эти идиоты чем-то меня накачали. Даже сейчас перестраховывались и вели себя как трусы. Не вызвали на поединок, не решили вопрос сталью. Нет, опоили и обманом вывезли в пустыню.

— С… слабаки, — прохрипел я. — Гребаные трусы.

— Отцу доложат, что ты героически погиб, защищая нас от нападения тварей, — ухмыльнулся Рионис. — Его сердце и так будет разбито, так что сказка о твоей благородной гибели станет утешением.

Фиор наклонился к самому моему лицу.

— Но это будет последнее одолжение, которое мы тебе сделаем, бастард. Больше ты не будешь претендовать на власть.

Я хотел говорить. Кричать. Проклясть. Но мышцы лица онемели. Собрав остаток сил, я попытался разорвать кандалы, но артефактный металл был слишком крепким. Ничего не вышло.

И я просто плюнул в рожу Фиору.

— Ах ты мразь!

Он пнул меня — точнее, моё тело, под ребра, и у меня снова перехватило дыхание от боли.

— Хватит возиться с ним, — велел старший брат. — Просто засади ему кристалл в грудь и закончим на этом.

Фиор осторожно, словно сам боялся, вытащил из мешочка чёрный кристалл. Самородок грязного Ноктиума. И хищно улыбнулся.

— Мы не оставим тебе шанса даже быть похороненным в склепе клана, — ухмыльнулся он, подбрасывая на ладони кристалл. — Твоё тело будет заражено так сильно, что его не пропустят в Альбигор. Любая рамка испепелит твои останки…

— Да кончай его! — рявкнул Рионис. — Солнце село, а нам еще ехать!

Фиор холодно улыбнулся и крепче перехватил длинный острый осколок, как кинжал.

— Прощай, Ром.

А в следующий миг меня пронзила боль. Тело выгнулось дугой, рот принялся хватать воздух, но лёгкие горели. Моё лицо перекосило в немом крике.

Я чувствовал, как грязный Ноктиум проникал внутрь, как корни в рыхлую почву. Каждая частичка — как нож. Он разливался по венам, отравляя кровь и лишая меня силы.

Кровь зашлась пламенем. Сознание раскололось…

Я отключился. Не знаю, надолго ли.

А когда открыл глаза, то не поверил тому, что увидел.

Твари появились из теней, выскользнули из-за скал и набросились на моих убийц. Не знаю, что именно их привлекло. Возможно, кристалл, который торчал у меня из груди.

Рионис не успел обнажить меч. Фиор закричал.

— Бежим!

Я видел, как гигантская тварь с лёгкостью выбила меч из рук Риониса и вонзила когти в его грудь. Всего миг — и принц уже истекал кровью, а свет уходил из его глаз. Фиора прижали к земле, он завизжал, как ребёнок, но нашарил на поясе артефакт и активировал его прямо перед глазами твари. Песчаная дюна озарилась молочно-белым светом, столь ослепляющим, что даже огромная тварь выпустила жертву из когтей.

Фиор всегда был пронырой. Ему хватило этих мгновений, чтобы сорваться с места и побежать в сторону повозки. На ходу он бросал себе за спину артефакты-вспышки, которые распугивали мелких тварей.

— Трус, — прохрипел я и закашлялся собственной кровью. — Предатель…

Я горел изнутри. Казалось, ещё немного — и я просто взорвусь.

И в этот момент надо мной наклонилось что-то тёмное. Силуэт, сотканный из мрака. Со светящимися глазами.

Тень.

Тварь развернулась и подошла ко мне, склонилась надо мной, медленно качая огромной чёрной башкой.

«Идеальный сосуд», — проговорила она. — «Дитя Дня и Ночи. Носитель благородной крови имперских Домов по линиям отца и матери. Ваш дальний потомок, повелитель. Пусть и изменённый генами аборигенов…»

Тварь обернулась к Тени:

«Лучшего шанса не будет. Найти столь идеальный для переноса сосуд — везение…»

Тень покачала головой, словно сомневалась. Указала полупрозрачной тёмной рукой на кристалл Ноктиума в моей груди. Я уже плохо различал сон и явь — грязное вещество сделало своё дело. Я умирал.

«Нужно попробовать, повелитель», — проговорила тварь. — «В нем развивали только талант к Свету, но Ноктиум должен активировать склонность к Тьме, что есть у него в крови».

Тень медленно кивнула и приблизилась. Тварь взглянула мне в глаза.

«Они привезли тебя сюда, чтобы убить. Отдать на растерзание». — Её голос прозвучал в моей голове, как эхо. Мужской и женский одновременно. — «Ну и кто после этого чудовище?»

Тень взялась полупрозрачной рукой за кристалл и… словно нырнула в меня.

Я закричал. А затем отключился.

— Ох, гриб…

Я вынырнул из потока образов и воспоминаний и лишь сейчас заметил, что всё ещё держал в руке Тень-Шаль. Тварь молча глядела на меня, давая мне время прийти в чувство.

Я понял всё.

Они соединили умирающее тело и скитающийся дух. Но два сознания остались и блокировали друг друга. Лишь сейчас удалось стереть границы.

Ромулус эн Барлион, генерал захватчиков, погибший на стене Белого Утёса. И Ромассил Хал — бастард Доминуса Солнцерождённых. Оба — я.

Я был потомком генерала по обоим родителям. И это — мост между мирами. Плоть, что могла вынести перенос.

Осквернённый грязным Ноктиумом Пастор Бликов, рождённый от женщины со склонностью к Ночи.

Идеальный сосуд.

И Тень вошла в меня. Точнее, в тело того бастарда. Не как захватчик, но как новая часть.

Я — сгорел. И родился заново.

Иная сила, изменившиеся черты лица, которые теперь сочетали оба духа, что я в себе носил. Даже волосы потемнели. Теперь меня с трудом могли бы узнать свои же.

И теперь я мог выбрать, кем стану дальше.

Тени крутились вокруг меня, как молчаливые сторожа. Высшая тварь — Пергий — стояла рядом. Она посмотрела мне в глаза и склонилась к земле:

«С возвращением, мой повелитель».

И я принял это — я вернулся. Не как ублюдок. Не как безродный.

Как тот, кто помнит, кто ведёт за собой. Больше не было Ромулуса эн Барлиона из другого мира. И не было бастарда Ромассила.

Был Ром. Просто Ром из клана Лунорождённых. Пока что.

Я обернулся и застыл.

Вокруг меня собрались десятки, сотни тварей. Огромные, изломанные, безголосые. Часть из них — без формы, как капли металла. Другие напоминали кошмарных чудищ, будто вырванных из сна алхимика. Все они застыли вокруг меня, вытянувшись в поклоне. Ни звука. Ни движения. Только лунный свет скользил по их телам, отражаясь на моей коже.

Я чувствовал… не страх. Нет. Родство.

Как будто я вернулся домой. Но дом давно перестал быть домом. И всё, что осталось — руины, солдаты без войны, клятва мёртвой империи.

Я взглянул на небесное тело, что некогда называл домом. Осталась ли там жизнь? Потеряли ли мы тот мир безвозвратно — или всё же остался шанс? И почему они всё же не смогли добраться сюда? Что пошло не так?

— Встань, Пергий, — велел я и дотронулся до гладкого панциря.

Высшая тварь подняла голову. Остальные остались на месте.

— Встаньте все.

Они подчинились. Послушно, как один организм. И забили лапами по песку, отбивая ритм марша. Я помнил его. Древний гимн Империи. Гулкий ритм внутри — как сердце, бьющееся на границе двух миров.

Пергий обратил на меня изумрудно-зелёные глаза.

«Мой повелитель, какова будет ваша воля?» — он смотрел на меня с надеждой. Они все так смотрели. — «Вы прикажете продолжить Вторжение?»

Глава 18

Продолжить вторжение?

Я тряхнул головой, отгоняя остатки видений, и убрал Тень-Шаль в ножны.

— Вторжение было слишком давно, — ответил я. — С тех пор этот мир изменился. И пусть план Императора пошёл не по плану, но именно наше вмешательство сделало этот мир таким, каким я его вижу. Они взяли часть наших технологий себе на службу. Теперь это не просто земля дикарей, а развитая цивилизация.

«Они всё еще не знают и половины того, что изобрела Империя, повелитель…»

Я покачал головой.

— Но и нам это более недоступно. Сейчас не время атаковать и разрушать, Пергий. Я многое вспомнил, но и я теперь — другой. — Я ударил себя по плечу. — Моя оболочка гораздо слабее, ибо это лишь дальний потомок наших Великих Домов. Все мои собратья, кто прибыл сюда, разбавили кровь аборигенской и растеряли большинство способностей. Но и вы уже не те, что прежде. Глупо это отрицать.

Пергий склонил голову, и несколько других Высших позади него согласно кивнули.

— Не думаю, что нам необходимо грубое вторжение, — заключил я. — Время упущено, преимущество утрачено. Сначала я намерен выяснить, почему не прибыли остальные легионы. И детальнее изучить Альбигор.

Я сделал вдох, прислушиваясь к себе.

— Мой приказ: сегодня не трогать никого из рекрутов. Ни одного.

Тишина.

«Поздно, повелитель», — произнесла одна из тварей. — «Один солдат уже вступил в бой. И проиграл. Мы отвечаем, если на нас нападают. И нам тоже необходим Ноктиум, чтобы поддерживать функционирование…»

Я сжал кулаки. Внутри меня что-то дрогнуло.

— Кто?

«Мужчина. Совсем молодой. Они всё еще считают, что обретут славу, если убьют как можно больше».

— Других не трогать, — велел я. — Просто не подходите к ним — и они не станут вас искать. Отныне вы не нападаете первыми.

Твари снова кивнули.

«Мы — армия. Ты — наш вождь».

Вождь чудовищ, которыми столетиями пугали всех горожан. Превосходно.

— Для них я — простой рекрут. И они должны так думать, пока я не решу иначе. Я изучу Альбигор. Его кланы, его правителей, его систему и возможности. Выясню, почему произошла эта раздробленность и каким образом потомки Империи разделились на кланы. Как утратили единство и силу. Выясню их ложь и правду. И лишь затем приму решение, что делать дальше.

«Но вы будете там один, повелитель…»

Я взглянул на свою Тень — тот самый дух генерала Барлиона, который разделил со мной силу, воспоминания и память оружия.

— Не один. И я уж точно не дам себя в обиду.

В ответ — только движения. Тихие, отточенные. Солдаты, что веками не знали смысла существования, тянулись ко мне. Когтями, клешнями, теневыми полупрозрачными щупальцами. Кто-то — чем-то, чего я не мог даже описать. Это было… как молитва.

Как прикосновение к священной клятве.

Они касались воздуха вокруг меня — и я чувствовал тепло. Удивительное, невозможное умиротворение. Словно их голоса молчали так долго, что сама тишина стала песней.

Я закрыл глаза.

— Идите. Спрячьтесь в дальних секторах и не провоцируйте людей. Наблюдайте, изучайте. Я найду вас, когда буду готов.

«Мы услышим», — прошептал Пергий. — «Мы всегда сможем найти тебя, повелитель».

Они отступили и медленно побрели на север, исчезая в предрассветной дымке. Как ускользающие сны.

Вокруг меня осталась только пустота. Тень застыла за спиной, а затем медленно выплыла вперед и уставилась на меня сверкающими глазами.

— Ну и как нам теперь называться? — улыбнулся я. — Ромисил Хал? Ромулус эн Барлион? Повелитель Теней? Призрак Империи?

Тень покачнулась. Я поднял термос и сделал щедрый глоток почти остывшего отвара.

— Ну уж нет, генерал. Пока мы останемся для них Ромом Безродным. Если, конечно, они не попытаются нарваться.

* * *

Ночь отступала медленно, неохотно. На горизонте светлело, и мир снова становился узнаваемым. Скалы — всего лишь скалы, мрак — просто воздух, а не дыхание древнего ужаса.

Я бродил вдоль скалистого обрыва под скалами, где расставлял метки и артефактные ловушки. Нужно было создать видимость напряжённого Ночного Бдения.

Именно в этот момент я услышал характерное позвякивание бронированной повозки. По дороге, медленно и с ленивым скрежетом, ползла уже знакомая мне колымага с рисунком Тени на левом борту. Её бока были покрыты пылью, а передние лампы мигали, когда колёса наезжали на очередную кочку.

Повозка съехала с дороги и остановилась у подножия Рёбер. Я приветливо помахал ей рукой.

— Живой, значит, — прокомментировал Ноэл, вылезая первым. Голос — хриплый, как у старой собаки, что всю ночь брехала на каждый звук.

— Представьте себе, — улыбнулся я. — Тишь да гладь, никаких эксцессов.

— Ага. А ещё, — он хмурился, оглядывая местность, — ни одного следа боя. Только отпечатки лап тварей. Много. Что за вечеринку ты здесь устроил?

Я пожал плечами.

— Местные обитатели подумали, что смогут пообедать. Но моя Тень показалась им невкусной.

Наставник Ноэл с подозрением на меня покосился.

— Так боя не было?

— Нет. Пришли, я выпустил пару светошумовых артефактов и Тень… И мы разошлись мирно.

Старый страж явно не верил свои глазам.

— Да ты шутишь, парень, — хмуро сказал он. — Да их здесь было не меньше сотни, судя по следам! Ты для них — что лакомая косточка для собаки…

Он что-то бормотал, глядя на землю.

— Твари не нападают просто так, — отозвался я с улыбкой. — Их влечёт Ноктиум, но здесь его не было. Я всё проверил. К тому же у меня и правда весьма зубастая Тень.

Из повозки с весёлой вознёй вывалились Тар и Рион. Как обычно — с подначиваниями, шуточками и шутливыми тычками под рёбра.

Я выдохнул с облегчением — значит, близнецов не тронули. Тогда кто из двадцати не вернётся?

— Эй, Ром! — махнул Рион. — Что, даже не порезался?

— Говорю тебе, он их как-то заговаривает, — усмехнулся Тар. — Как древние маги заклинали змей и заставляли плясать их под флейту.

Я усмехнулся.

— Хотите взглянуть на танцующих тварей?

Близнецы засмеялись, а Ноэл только покачал головой и полез вглубь повозки.

— Ну, поздравляю, — сказал он, возвращаясь с тяжёлым термосом в руках. — Вы, идиоты, почти стали Лунными Стражами.

— Почти? — приподнял бровь Тар.

— Это последнее испытание — «пойло неспящих», — хмуро проговорил Ноэл и начал разливать по жестяным кружкам. — Если сможете выпить всю кружку, не морщась, то заслуживаете звания лунного стража.

Он передал мне кружку первым. Глоток — и сразу резкий вкус пылающей горечи. Крепость такая, что глаза едва не полезли из орбит.

— Ух, суровая штука! — кивнул я.

— Обещал же, — буркнул наставник. — А ты, Ром… Не думай, что я поверил в сказку про Тень.

Он смотрел долго. Проницательно. А потом отступил на шаг и кивнул на повозку.

— Залезай. Вернёшься победителем.

Я поднялся в кабину. Следом — близнецы, каждый с кружкой в руке и парой несмешных шуток. За окнами все ещё было серо, но по песку уже ползли первые солнечные лучи. Экзамен закончился.

Рион, развалившись, вытянул ноги вперёд:

— Слушай, а если ты вообще ни одной твари не прикончил… Как-то это мелковато для парня с потенциалом вроде твоего. Мы ожидали, что ты притащишь Сойру пару отрезанных голов или лап.

Я пожал плечами и сделал ещё глоток.

— У вас я тоже не вижу трофеев.

— Так нам и не положено! — широко улыбнулся Тар. — Вернулись целыми — уже праздник!

— И всё же трофей здорово поднял бы твой статус среди Лунных стражей.

Близнецы снова рассмеялись. А я — смотрел в окно.

— Этой ночью я получил нечто большее, — тихо сказал я.

Скалы оставались позади. Поднялся сильный ветер, и через несколько минут следы тварей засыпало песком. Словно их там и не было.

Но я — всё помнил. Помнил, кем был. Кем стал. И кем, быть может, придётся стать снова.

Но сейчас я возвращался в Альбигор. Сидел в трясущейся повозке и улыбался дурацким шуткам. У меня в руках дымилась кружка отвара, а рядом сидела парочка парней, чьё веселье отвлекало от головной боли.

Иногда, чтобы остаться человеком, нужны всего лишь глоток горячего напитка и бессмысленная болтовня. Сейчас этого мне было достаточно.

* * *

Квартал Лунорождённых встречал нас не фанфарами, не радостными криками, а тишиной. Не глухой — церемониальной. Торжественной. Даже птицы в садах перестали суетиться и галдеть.

Повозка подкатила к самому центру площади, откуда мы вчера разъезжались. Там, где выложен лунный круг — серебристая мозаика, сверкающая в приглушённом утреннем свете.

Я выбрался наружу. Следом — Тар и Рион, последним вышел наставник Ноэл. Наша повозка тут же уехала, а на её место подъехала следующая. Из пыльного броневичка вышли Элвина, Лия, ещё одна рекрутка Гайна и наставница Марна — та самая, которая уложила Хвана на втором экзамене.

Мы обменялись кивками и слабыми улыбками. Выжили. Встретились. Это главное.

Одна за другой парковались повозки — всего семь. В последней с наставником уезжали всего двое, но вернулся… один.

— Рекруты, построиться!

Мы встали в линию. Все девятнадцать человек.

Тарен Сойр стоял на возвышении, в тени колоннады. В спину ему светило бледное солнце, затемнённое защитным куполом над территорией клана. От этого силуэт командира казался ещё выше, строже. По обе стороны от Сойра стояли магистры — Салине и Ясби. Я встертился взглядом с Салине, и она едва заметно мне кивнула в знак приветствия или одобрения.

Герцог Варейн был чуть позади. Лицо, словно камень, одна рука лежала на рукояти артефактного меча, а другую он поднял.

— Приветствуйте прошедших Ночь Бдения! — пророкотал он. — Приветствуйте тех, кто вернулся Стражами и того, кто погиб, пытаясь им стать.

И вот тогда повозка, стоящая особняком, подала сигнал. Лёгкий резонанс артефактов, вибрация, звук щелчка — и двери распахнулись.

Его несли четверо. Старшие Лунные стражи, в парадных плащах. Медленно, как несут символ. Не тело. Символ.

Он был накрыт флагом с гербом клана — чёрным, с серебряным полумесяцем и кругом звёзд. Края ткани трепетали на утреннем ветре. Щит под ним сиял рунами — опознавательные знаки, фамильные глифы, формулы защиты. Всё бессмысленно теперь. Всё уже не сработало.

Когда они приблизились к центру круга, звук шагов на камне стих. Казалось, весь квартал погрузился в оцепенение.

— Даймер Орлис, — произнёс Тарен Сойр. — Рекрут Лунных стражей. Он пал в Ночи. Он не стал одним из вас… Но навсегда останется Лунорождённым.

Никто не пошевелился. Даже ветер перестал трепать плащи.

— И мы не забудем этой жертвы.

Магистры опустили головы. Герцог — на мгновение — закрыл глаза. Кто-то из младших рекрутов в задних шеренгах всхлипнул. Хван стоял чуть поодаль, непривычно серьёзный. Я видел, как он вытер кулак о рукав. Элвина смотрела прямо перед собой. Лия — вниз. Я… я просто стоял.

Погибших здесь не оплакивали в голос. Их чтили и помнили. Воздавали почести. И это было важнее слёз. Память, как и Тень — крепче стали.

Прошла минута. Может, две.

— Прошедшие Ночь Бдения, примите мои поздравления! — обратился к нам Герцог.

— Подходите по одному, чтобы получить признание, — велел наставник Ноэл.

Первой вышла Лия.

Спокойная. Чуть растрёпанная. На броне — пятна и царапины. У неё в руках был тёмный мешок, в котором угадывались контуры головы низшей твари.

— Охотник, — пояснила Марна. — Тварь, которой она разнесла череп с одного удара. Всё же может, когда захочет…

Лия поднялась по ступеням к Герцогу, молча вытащила трофей и положила к его ногам. Уродливая пасть была чуть приоткрыта.

— Хоть кто-то вернулся с подарком, — хмыкнул Хван. — Кажется, Лие повезло…

Рядом со мной снисходительно фыркнула Элвина. Тень внутри меня, кажется, тоже усмехнулась.

Элвина пошла вслед за Лией. В руках у неё был защитный короб — матовый, с гравировкой по бокам. Довольно увесистый — руки девушки дрожали от усталости и его тяжести.

— Нестабильный, но чистый, — произнесла она, вытянув руки. — Это мой дар клану. Кристалл концентрированного грязного Ноктиума.

Герцог взял короб обеими руками. Его лицо было всё тем же — каменным. Но я заметил, как он удовлетворённо кивнул. Одобрил подарок, а затем подозвал магистров и передал им драгоценный короб.

Больше даров никто не принёс. Я видел некую иронию в том, что Элвина и Лия вывели своё вечное соревнование на новый уровень. Так у нас не останется ни тварей, ни Ноктиума.

Герцог обвёл нас взглядом. Всех. По очереди.

— Молодцы, — произнёс он. — Вернулись сильнее, чем ушли. Это — главное.

Он сделал паузу.

— Но не забывайте: это только начало.

Гонг пробил окончание церемонии. Герцог и магистры удалились, а мы принялись обниматься с товарищами, которые так за нас переживали.

И тут вперёд выскочил Хван. Как всегда, растрёпанный и с горящими глазами.

— Дамы и господа, кто не умер! Сегодня в «Капле» — праздник! Наливают всем, кто прошёл Ночь Бдения. За счёт заведения! Лишь один день в году! Не упустите возможности обобрать старину Ройса!

Тишина рассыпалась, как хрусталь. Смех, хлопки, кто-то крикнул: «Тогда я беру две кружки — за себя и за Даймера!» — и это прозвучало не кощунственно, а правильно. Живых — чествуют. Мёртвых — помнят.

Меня кто-то хлопнул по плечу. Я обернулся — Тар. Улыбка на пол-лица, глаза сияли.

— Ну что, выпьем весь грибной эль в городе?

* * *

Если бы у нас в клане вручали медали за коллективное безумие, то сегодняшний вечер однозначно попал бы в номинацию.

«Чернильная Капля» дышала шумом и паром, как перегретый котёл. Стены дрожали от топота танцующих, скрипели лестницы под весом перебравших гостей. С потолка свисали разноцветные фонари, в которых мелькали огоньки чистого Ноктиума.

Музыканты где-то в углу звенели струнами, пытаясь перекричать шум голосов и звон посуды. Пахло настойками, элем, жареным мясом и счастьем.

— Особый подарок от старины Ройса!

Пышногрудая официантка водрузила на стол сразу восемь огромных кружек с пенным.

— С добавлением красного хмеля. Наслаждайтесь, парни! — Она подмигнула. — И девушки…

Мы сидели за самым длинным столом у дальней стены. Я, Лия, Хван, Элвина, Тар, Рион и остальные — почти вся наша банда выживальщиков. Сюда подходили и мастера, то старшие стражи, то просто энтузиасты из других подразделений, чтобы пожать руку, хлопнуть по плечу и поздравить.

Я уже перестал считать, какой это по счёту визит, но каждый сопровождался громогласным тостом: «За новых Лунных стражей!».

— Так, — сказал я, когда к нашему столу принесли очередной поднос, перегруженный кувшинами, графинами и мензурками с содержимым, которое, вероятно, могло удивить даже опытного алхимика. — Прежде чем Хван начнёт зазывать всех девушек в пляс, а Тар — петь солдатские песни, давайте выпьем за того, кто не с нами.

За столом стало тихо. Кто-то убавил звук динамиков. Даже музыка на миг стихла — как будто сама Капля прислушалась.

Я поднялся и взял в руки свою кружку.

— За Даймера. Он не стал Лунным стражем, но он попробовал. Он пошёл в Ночь. Он отдал всё, что имел, ради Клална и ради Города. — Я понизил голос. — Свет его — теперь часть Луны. Тень его — теперь часть нас.

— Свет его — теперь часть Луны. Тень его — теперь часть нас! — хором повторили все вокруг. — За Даймера из Лунорождённых!

Звук эхом разнёсся по таверне, и кто-то наверху бил по кружке, как в колокол. Пили молча, в тишине. Даже Хван и близнецы, которые обычно не затыкались, на этот раз просто кивнули и выпили свои кружки до дна.

Сегодня ещё не раз будут поднимать кружки во имя Даймера. Кто-то наверняка бы удивился, что мы чествовали провалившего экзамен. Но он был одним из нас.

Столы снова оживились, потекли разговоры и эль. На стойке у Ройса уже дымился очередной ряд настоек в маленьких стопках — синие, розовые, фиолетовые…

Я украдкой наблюдал за товарищами и соклановцами, моя Тень покачивалась за моей спиной рядом с Тенью Элвины, словно заигрывая с ней. Всё же Лунорождённые были наиболее близки к тем воинам древности, от которых произошли. Дневной клан унаследовал имперский пафос и лоск. Но дух — достался Ночному.

Лия первой поднялась из-за стоа. Встала, не глядя на меня, и с лёгкой полуулыбкой подтолкнула Хвана в бок.

— Идём, покажешь, какие танцы нынче в моде в Низинах.

— Оскорбление принято, — сказал Хван. — Готовься удивляться.

Они исчезли где-то между пляшущими телами, оставив после себя облако смешанного аромата — Лиины духи из ночной фиалки и Хванов «шлемный пот». Романтика, прорасти на ней гриб.

Я остался за столом. Тар и Рион уже вовсю объясняли каким-то двум девицам, как правильно заряжать «лунную бомбу». Парни сегодня были в ударе.

А Элвина молча перелезла через скамью и села ближе ко мне.

— У тебя тот самый взгляд, — сказала она. — Взгляд человека, который видел слишком много и теперь думает: «А может, ну его, этот Ноктиум, и уеду я в горы, стану пастухом».

— Ближайшие горы слишком далеко, увы. Я подумывал скорее о ферме по разведению иглоногих лягушек. Там, говорят, и конкуренция меньше, и никто не пытается тебя сожрать. Интересно, для этого обязательно вступать в клан «Зелёных рук»?

Она хмыкнула.

— Шутишь. Значит, старый добрый Ром жив.

— В каком-то смысле, — сказал я, глядя на кубок. — Просто ещё не собрался воедино.

— Но я ведь говорила, что ты справишься.

— Ты говорила, что я не сдохну за первые пять минут. Это разные вещи, Элвина.

— Формально — да, — улыбнулась она. — Но суть ты уловил.

Мы помолчали. За соседним столом кто-то уже начал петь. Лия смеялась, а Хван крутился на месте, как неповоротливый голем, притворяющийся танцором. Свет ламп качался, воздух дрожал от магии, вина и бесшабашных плясок.

— Ну? — Элвина наклонилась ближе. — Расскажешь, что было на твоей Ночи Бдения?

Я посмотрел на неё и чуть улыбнулся.

— Я выжил. Этого достаточно.

— Пока что, — сказала она, слегка коснувшись моей руки. — Но вскоре этого станет мало.

Я не ответил. Просто поднял кружку, и она тоже. Мы столкнулись краями.

А потом она тоже поднялась. И, к моему удивлению, протянула мне руку.

— Потанцуем?

Что ж. Почему бы и нет? Мы прошли через ночь. Мы вернулись. И пока не светит очередной бой — можно позволить себе пару удовольствий.

Я взял её за руку и пошёл следом, в хаос музыки, огней и забытых мыслей.

Входные двери распахнулись так резко, что петли взвизгнули, как возмущённый чиновник. Сквозняк прокатился по залу, сорвав со стола пару салфеток.

Я как раз вел Элвину в круг танцующих, но остановился, услышав шум.

В зал вошли восемь человек. Шестеро в форме Городской гвардии — серо-стальные мундиры с чёрным кантом и гербом Совета: шестерня, вплетённая в звезду, а по краям — три небесных тела. Взгляды мрачные, пустые. Явились по приказу.

— Всем оставаться на местах! — прокричал один из гвардейцев.

Седьмым вышёл чиновник. В сине-чёрной мантии, вышитой переплетёнными символами свитка и молота. Лицо гладкое, как у слизня, с выражением вселенского презрения ко всему живому. И замыкал процессию восьмой…

В бело-золотом мундире клана Солнцерождённых, с богатой перевязью и знаками отличия подразделения Солнечных рыцарей.

Фиор. Принц Фиор.

Та скотина, что пыталась меня убить. Мой единокровный братец, ставший теперь наследником Доминуса.

Музыка резко оборвалась. Официантка у соседнего столика замерла с подносом в руках.

Все обернулись к вошедшим. Из-за стойки вышел старина Ройс, коллоритный хозяин заведения с рыжей окладистой бородой и в вечном фартуке.

— Доброй Ночи, господа, — слегка поклонился он. — Позвольте осведомиться, в чём дело?

Бывают такие моменты, когда ты в один миг всё понимаешь. Предугадываешь события и то, что случится дальше.

Фиор посмотрел прямо на меня. Его лицо не выражало ничего, разве что желваки нервно ходили.

— Это он, — сказал он, указав на меня.

И тишина в «Капле» стала гробовой.

— Уверены, принц? — бесстрастно поинтересовался чиновник.

— Абсолютно. Это он.

Чиновник шагнул вперёд. Голос у него был сухой и невыразительный.

— Взять его под стражу, — велел он.

Гвардейцы тут же двинулись на меня.

Глава 19

Гвардейцы пошли прямо на меня, грубо расталкивая зазевавшихся на танцполе.

Оказавшаяся неподалеку Дера опустила свою кружку на ближайший стол и перегородила им дорогу.

— Это — территория клана Лунорождённых, — громко заявила она. — На каком основании вы вторгаетесь?

Чиновник с невыразительным лицом уставился на нее неприятными, полупрозрачными глазами:

— По постановлению Совета Альбигора, этот человек, Ромассил Хал, задерживается по подозрению в убийстве принца Риониса Кархала, наследника Доминуса клана Солнцерожденных. А также в сокрытии своей подлинной личности с целью избежать наказания за сей бесчеловечный поступок.

На секунду вся «Капля» застыла. А гвардейцы, отпихнув Деру, продолжили путь.

— Вот как, — усмехнулся я, глядя на Фиора. — А сказку эту придумал он сам или нанял рассказчика поопытнее?

Принц стоял позади чиновника, в пафосном бело-золотом мундире и выглядел, как петух на свадьбе. Не смог прикончить меня тогда — решил попытаться снова?

Зал взорвался негодованием. Кто-то выронил кружку, кто-то вскочил с места. За стойкой хозяин «Капли» схватился было за артефакт, но одна из официанток его угомонила. Тар и Рион уже сдвинулись с мест. Хван ругнулся сквозь зубы. Элвина стиснула мою руку.

— Это абсурд! — Наставник Ноэл, до этого державшийся в тени, вышел вперёд. — Где официальная бумага? Где печать? Где протокол Совета? На каком основании вы устраиваете арест в частной таверне?

— Мы действуем по прямому распоряжению Совета, — глухо ответил чиновник и, не сводя с Ноэла глаз, вытащил из-за пазухи гербовую бумагу. — Всё официально.

Я почувствовал, как локоть Элвины прижался к моему боку.

— Ни в коем случае не сопротивляйся! — прошептала она мне на ухо. — Они попытаются вывести тебя на сопротивление аресту, но не делай этого. Они задержат тебя, но для разбирательств. Они не имеют права тебя тронуть без общего голосования Совета.

Как бы мне не хотелось врезать по самовлюблёной роже Фиора, но Элвина была права. В ночном клане я был уже не на птичьих правах, но всё ещё не получил посвящения.

— Я всё передам матери. Немедленно. Герцог узнает. Все узнают. Обещаю, — продолжала шептать Элвина. — Не давай им повода. И молчи!

Я подал знак остальным. Один лишь жест ладонью, снизу вверх, как в тренировочном бою: «Не вмешиваться».

Я обвёл взглядом всех — Элвину, Хвана, Тара, Риона, Лию, которая выглядела так, будто была готова всех здесь поджечь. Их лица были разными, но суть — одна. Они не верили.

Кивнув им, я сам шагнул к гвардейцам. Медленно. Без спешки.

— Хорошо, — сказал я. — Только аккуратнее с руками. А то вы ж нежные — испачкаетесь в пыли Ноктиума.

Один гвардеец положил руку мне на плечо, второй на локоть. Они делали это с осторожностью, будто я мог внезапно испариться. Или взорваться. Один всё же вздрогнул, когда я повернул к нему и улыбнулся:

— Интересно, каким образом вы намерены задержать мою Тень?

У выхода я на мгновение остановился и обернулся. «Чернильная Капля» будто затаила дыхание. Все были ошарашены произошедшим. И всё еще думали, что это какая-то ошибка.

Я не сопротивлялся. Шёл рядом с гвардейцами, будто знал дорогу лучше них. Фиор тут же забрался в белую с золотом городскую повозку и дал по газам.

— Трус, — улыбнулся я. — Всегда был трусом.

— Помолчите, Ромассил Хал! — прикрикнул чиновник. — Ваша карета тоже уже подана.

Ромассил Хал. У нас с этим именем свои счёты.

И я не позволю никому поставить в этой истории точку.

Пока я не закончу её сам.

* * *

Меня привели в допросную ближе к рассвету.

Комната встретила меня гулкой тишиной и сквозняком с запахом побелки и старых бумаг. Посреди стоял стол. С одной стороны — я. С другой — он.

Дознаватель. Щуплый, с лицом, похожим на высушенный фрукт. Он был облачен в коричневую мантию, с эмблемой Совета — переплетённые солнце, звёзды и пламя. Ни брони, ни оружия — это добро заменяли четверо бугаев в каждом из углов комнаты. Эти-то как раз были хорошо вооружены.

— Моё имя — Эстан Арно, — сухо представился он. — Дознаватель Комитета по решению споров при Совете Альбигора. Назовитесь.

Я посмотрел на него. Долго. Внимательно. И не сказал ничего.

— Хорошо. Тогда: признаёте ли вы, что являетесь Ромассилом Халом, принадлежащим клану Солнцерождённых?

Снова молчание. Мне нравилось его бесить.

— Вам известно, что у нас имеются записи из Башни Белой Ткани, где указано, что вы не прошли стандартную регистрацию в системе идентификации?

Я снова ничего не ответил. Лишь улыбался.

— Вы подтверждаете, что скрыли от сотрудников сведения о своём прошлом? Причины нахождения в Диких землях? Причины потери памяти?

Я снова молчал, не сводя с него внимательного взгляда. Он видел, что я не боялся. И от этого нервничал ещё больше.

— Вам известно, кто убил принца Риониса Кархала?

Тут я посмотрел на него. И впервые — с интересом. Но всё равно ничего не сказал.

Он ждал. Минуту. Другую. Скрипнул зубами и достал новый кристалл для артефакта записи.

— Где вы были в день, когда караван наследников вошёл в пограничный сектор Диких земель?

Вот теперь стало интересно.

Он не упоминал дату. Он не называл точку. Он смотрел — смотрел пристально, как охотник, закопавшийся в кустах и выжидающий, когда зверь выйдет под ружьё.

Но я не повёлся.

Потому что понял: он не знает всего. Ему самому дали ограниченную информацию, а он должен был вытащить из меня признание. И сейчас он просто проверял, что именно знал я.

— Как вам удалось пройти инициацию в Тень, если вы принадлежите к Дневному клану?

Опять проверка. Не утверждение. Не обвинение.

Он сам не верил до конца в то, что говорил. Или боялся поверить. Что ещё хуже — значит, кто-то наверху приказал. А он здесь просто шестерёнка. Умная, сухая, но всё же — не та, кто крутит колесо.

— Скажите, Ромассил Хал, вы когда-либо намеренно вредили клану Лунорожденных?

Молчание.

— Почему вы пошли в Лунные стражи?

Молчание.

— Как вам удалось подчинить Тень?

И снова — ни звука.

Он поднялся. Протёр глаза. Сделал круг по комнате. Подошёл к двери, что-то прошептал одному из охранников. Потом — снова ко мне.

— Это не вас заперли в комнате со мной, — сказал он. — Это я заперт здесь с вами. Так?

Я посмотрел на него. И на этот раз — с улыбкой. Очень лёгкой. Почти ласковой.

Конечно, так я тебе и признался, чинуша.

Он вернулся за стол. Снова активировал артефакт записи.

— Вы понимаете, что на кону ваша жизнь, господин Хал?

Вот теперь стало весело. Он начал запугивать. Значит, должен любой ценой добыть признание. И как можно скорее.

— Вы понимаете, что подделка личности — это преступление? Я уже молчу об убийстве не простого члена клана Солнцерождённых, а самого наследеника Доминуса?

А что, за это должны судить как-то иначе? Убийство и есть убийство. Я позволил себе зевнуть. Беззвучно. Очень наглядно.

— Вам смешно, Ромассил Хал?

Дверь скрипнула и открылась. Мы с дознавателем одновременно уставились на вошедшего. Точнее, вошедшую. Я знал её.

В комнату вошла темноволосая женщина в темно-серой мантии. На ее плечах лежала тяжелая серебряная цепь, а грудь украшали два знака — герб Ночного клана и брошь Посольской службы. Мирена Трейн — посол Ночного клана и, по совместительству, мать Элвины.

За ней следом — мужчина в строгом наряде, в руках у него был увесистый саквояж.

— Вон, — бросила Мирена дознавателю, даже не глядя в его сторону. — Все. Я уже направила жалобу о незаконном задержании.

— Как незаконном? — Возмутился дознаватель и принялся трясти бумагой. — Вот постановление!

Мирена Трейн смерила несчастного дознавателя ледяным взглядом.

— Постановление предписывает задержать некого Ромассила Хала из Дневного клана, — отрезала она. — Я не вижу в этой комнате ни одного Солнцерождённого. И пока вы не докажете, что этот человек является именно тем, кем вы хотите его представить — вон отсюда! Пока что я прошу по-хорошему.

И — о, чудо — они подчинились. Те, кто минуту назад задавал вопросы, быстро поднялись и, не глядя на меня, вышли из комнаты.

— Какая изящная дипломатия, — усмехнулся я. — Теперь понятно, от кого Жлвина унаследовала свое красноречие.

— Заткнись, Ром.

Она уселась на место дознавателя и уставилась на меня. На лице — ни одной эмоции. Холод, как на вершине ледяного хребта. Только глаза — такие же зелёные, как у Элвины. Но холодные. Да уж, эта дамочка явно привыкла сражаться. Но не в Диких землях, а с тварями, что обитали в Альбигоре.

— Это твой адвокат. — Она представила солидного мужчину с саквояжем. — Стаж Зорайн. Он знает, как выкрутить Совету яйца. Так что шансы вытащить тебя у нас есть.

Стаж Зорайн слегка наклонил голову в знак приветствия и открыл саквояж.

— Ваше дело подано непосредственно на рассмотрение Совету, — сказал он, доставая какие-то бумаги. — Но без обвинительного заключения его не имеют права рассматривать. Мы потребуем доступ к материалам и добьёмся независимого пересмотра. До тех пор должны хранить молчание. Даже если вам покажется, что ситуация прояснилась. Особенно — если покажется.

— В общем, молчу дальше, как камень, — кивнул я. — Это не трудно.

— Ты хоть понимаешь, что тебе шьют, парень?

— Уже начинаю догадываться, — протянул я. — Убийство принца, сокрытие личности и… ну, наверное, сногсшибательную харизму. Над последним, увы, я не властен.

— Ром, — тихо сказала она. — Сейчас не время для бравады. Принц Рионис действительно убит. Его останки нашли в Диких землях. Принц Фиор указал изхрасположение. И он назвал тебя виновным. С учетом твоей потери памяти и неясного прошлого, сам понимаешь, что вопросы к тебе будут.

Я пожал плечами.

— Принц Фиор, должно быть, ошибся. Какой из меня Солнцерождённый?

Мирена Трейн покачала головой.

— Это больше, чем разбирательство, Ром. Это политика, — сказала она. — Два великих клана делят власть в Городе и Совете. Один — потерял одного из наследников. Второй — укрыл, как они считают, убийцу. Они хотят скандала. Хотят крови. Ты — идеальный кандидат, чтобы повесить всех собак.

Я медленно выдохнул. Слова посла не напугали — только подтвердили то, что я и сам уже чувствовал. Я оказался на краю доски, и кто-то явно собрался играть мной как фигурой, не зная, что эта фигура умеет двигаться по правилам своей собственной игры.

— И что вы предлагаете? — Спросил я.

— Сиди и молчи. Остальное сделаем мы, — ответила Мирена. — Сейчас мы пытаемся выяснить, почему они вообще решили, что ты подходишь на роль обвиняемого. Выясним — станет проще.

Я улыбнулся.

— Меня радует, что мой вопрос будет рассматриваться полным составом Совета.

Посол и адвокат переглянулись.

— С чего ты взял, что это сделает всё проще?

— Проще не сделает. — Я улыбнулся и откинулся на спинку неудобного стула. — Но если Дневной клан так хочет найти виновного в гибели своего обожаемого брата, то он его получит.

* * *

Меня привели на заседание Совета на утреннем Переходе.

Дворец был построен как манифест. Белый камень Дня, Черные скульптуры Ночи, металл Пламенников, деревянные арки старых купеческих гильдий, витражи с узорами магических кланов, высеченные слова на старом и новом языках. В старом угадывалось родное наречие моей Империи.

Конвой провёл меня через внутренний дворик — зеркальный бассейн, фонтаны, статуи, ползучие растения и клумбы с невероятными цветами. Я шёл молча. Не закованный — спасибо послу Трейн. Но под надзором. Один из гвардейцев сопел как кузнечный мех, чем невероятно меня раздражал.

— Наверх, — распорядился один из встречающих чиновников в ярко-синей мантии. — Слушания пройдут в Большом зале.

Сам зал встретил меня тишиной.

Высокий потолок, своды, светящийся купол с изображением двух ликов — Луна и Солнце. Вокруг них — всполохи пламени, звезды, листья. Всё — символы старых кланов.

А на возвышении — длинный стол из монолитного гранита на пятнадцать мест для советников.

Герцог Варейн был в серебре и чёрном. Холодный, как клинок, но взгляд его был направлен прямо на меня. За его спиной стола магистр Салине. Рядом с ней — посол Трейн — в чёрно-зелёной мантии, с гербом клана. Усталая, но стойкая. Она молча кивнула мне.

С другого края сидел Доминус клана Солнцерождённых — в белоснежной накидке поверх мундира, с жезлом, украшенным солнцем. Рядом с ним — Фиор. Младший принц, теперь единственный официальный наследник. Весь такой вычищенный, надушенный, ослепительный до зубного скрежета.

Лорд Альтен тоже был там. Надменный, как всегда. Его дочь — Циллия — сидела в боковом крыле, но её взгляд я почувствовал. Она внимательно наблюдала.

— Обвиняемый прибыл!

Меня подвели в центр мозаичного круга.

Первым заговорил старик в мантии цвета старого золота и с эмблемой весов и клинка.

— Гражданин Альбигора, Ромассил Хал, ты был вызван на заседание Совета по обвинению, затрагивающему интересы двух великих кланов и порядка города.

Я молча улыбнулся.

— Тебя обвиняют в убийстве принца Риониса Кархала, наследника Доминуса Солнцерожденных. А также в сокрытии подлинной личности, что, в свою очередь, нарушает принципы равновесия между Днём и Ночью. Что скажешь в свою защиту?

— А зачем говорить, если уже всё решили?

— Никто ничего не решил, — хрипло бросил Варейн. — Пока.

Салине не вмешивалась. Только мрачно обводила взглядом советников.

Доминус приподнял бровь. Его взгляд пересёкся с Салине — и это была вспышка. Не дуэль. Не вызов. Что-то… более глубокое.

Фиор поднялся и прошёл вперёд, но его остановили. Пока что была не его очередь.

Посол Трейн поднялась и чётко, без тени волнения, произнесла:

— Совет Альбигора обязан помнить, что обвиняемый не признал своей вины. Что доказательств пока не предъявлено. И что у клана Лунорожденных есть право на защиту своего рекрута.

Она переглянулась с Герцогом, и тот кивнул.

— Мы не просим пощады, — продолжила мать Элвины. — Мы требуем справедливости. Разбирательство должно быть детальным. Вы не осудите юношу, прошедшего инициацию Ночи, лишь за то, что кто-то говорит, будто он — из Дня.

Доминус склонил голову, как бы признавая: ход сделан.

— Пусть принц Фиор выступит, — сказал представитель Совета. — Он излагал свою позицию. Но теперь… пусть выскажет свою версию событий.

Фиор поднялся на трибуну так, будто собирался читать манифест, а не мстить за личную обиду. Глубокий вдох, безупречные складки золотого плаща на плечах, серьёзное лицо с маской скорби — и я почти поверил, что он сейчас заплачет.

Он не смотрел на меня. Умно. Правильно. Столкнись наши взгляды — маска бы треснула.

— Уважаемые члены Совета, — начал он, — я не хотел говорить эти слова. Не хотел снова вспоминать ту трагическую ночь. Но я обязан. Обязан перед памятью брата. Перед долгом. Перед городом. Меня зовут принц Фиор Кархал, сын Доминуса и брат покойного наследника принца Риониса. Я — свидетель. Единственный выживший очевидец той трагедии.

Слово «единственный» он проговорил с особым нажимом. Пауза. Вздох. Ему бы пьесы играть.

— Нас было трое, — сказал он тише. — Я, Рионис… и он. Ромассил Хал. И еще паа охранников. Ром был нам другом, братом…

Он поднял глаза к куполу. Там, где сияли два ликá — Лунный и Солнечный.

— Мы доверяли ему. Он был с нами с юности. Талантлив, отважен, честолюбив. Мы всегда относились к нему как родному брату, хотя и знали, что он всего лишь бастард нашего отца. Мы не знали… — голос его чуть дрогнул, — мы не знали, что всё это время он ждал момента, чтобы попытаться уничтожить нас.

В зале — шорохи, вздохи, кто-то тихо цокнул языком. Салине осталась неподвижной. Варейн только чуть наклонил голову. Мирена Трейн была холодна, как северный лёд — она явно воспринимала факты, а не эмоции. Я отметил это. И поблагодарил молча.

— В ту ночь мы покинули пределы Альбигора. Решили встретить рассвет в форте. По дороге Ромассил предложил проверить один источник в Диких землях. Говорил, что нашёл нечто важное. Мы поверили. И оказались в ловушке… Взрыв нестабильного Ноктиума убил нашу охрану. Ромассил воспользовался нашим смятением и… вонзил клинок Рионису в сердце!

На этом месте я усмехнулся. Почти в голос. Но сдержался. Пусть доиграет спектакль.

— Он ударил первым. — Голос Фиора стал жёстче. — Рионис принял удар на себя. Он пытался нас защитить. И погиб. Я с трудом сумел уйти, раненый. Взрыв привлёк тварей, и мне пришлось спасаться бегством! Позже меня нашли патрульные форта. А он…

Пауза. Молчание. Взгляд в мою сторону. Наконец. Прямой.

— Он исчез. Спрятался. Сменил имя и даже клан. Всё — чтобы избежать ответственности. Чтобы потом… — Фиор сжал кулаки. — У него не вышло стать наследником Доминуса, и он решил затаиться!

Эти слова вызвали оживление среди советников. Я спокойно наблюдал эту постановку, лишь изредка потирая одной ногой о другую — в зале был сквозняк.

— Я прошу Совета не медлить. Не позволять ему снова затеряться в тенях. Не дать ему шанса!

Фиор поклонился. Играл отменно — даже руки у него дрожали от волнения.

Когда он вернулся на место, Варейн бросил взгляд на Салине. И снова — ничего. Ни тени эмоций. Только холодный анализ. Но я видел, как у посла Трейн сжались пальцы.

Представитель Совета, тот самый с весами и клинком на груди, заговорил:

— Мы приняли заявление стороны обвинения. И в ближайшее время заслушаем защиту. Но до того…

Он повернулся ко мне.

— Есть ли у вас комментарии?

Я пожал плечами:

— Если каждый, кто хочет власти, начинает с убийства, то, возможно, вы путаете меня с половиной сидящих в этом зале.

Пауза. Кто-то хмыкнул. Варейн сдержанно кивнул, будто одобрял. Салине усмехнулась, не сводя глаз с Доминуса. Первый раз за всё заседание.

А Фиор снова отвернулся.

— У вас будет возможность высказаться, — продолжил представитель. — Но сначала мы выслушаем представителей вашего клана.

Я медленно кивнул. Театр ещё не окончен. И моя роль — ещё впереди. Главная.

— Всё это похоже на ошибку, — произнёс Варейн, поднимаясь со своего места. — Опасную ошибку.

Герцог редко повышал голос — его и так слушали. А если не слушали — надолго в клане не задерживались.

— Ни один человек, — продолжал он, — не может пройти полную инициацию Лунорождённых, обрасти Тенью, вступить в контакт с Высшей сущностью и сохранить при этом магическую природу Солнцерождённого. Невозможно. Это основа равновесия. Основа нашего мира.

— И всё же, судя по всему, он это сделал, — раздался голос Альтена, сухой, как потрескавшийся свиток.

— Лорд Альтен, слово у Герцога Варейна! — напомнили ему.

Он поднялся с места, скользнул глазами по залу и уставился прямо на Герцога.

— Вы не верите, потому что не хотите верить, — произнёс он. — Но я докажу.

Он спустился на мозаичный пол, где меня оставили перед Советом.

— Все Солнцерождённые помечены. Это не просто клятва или родословная. Это — знак, наш тайный символ. Метка, оставленная древними методами. Она невидима для обычного глаза, не ощущается никакой из школ, кроме одной. Блики.

Лёгкий гул пошёл по залу. Кто-то из делегатов переместился ближе к краю кресла, кто-то прикрыл рот ладонью. Да-да, господа и дамы, вот теперь начинается настоящее представление.

— Метка проявляется только в одном случае, — продолжал лорд Альтен, — если Солнцерождённый вступает в контакт с собственным Бликом. Или… — он скосил на меня глаза, — с Бликом другого Солнцерождённого.

Он подошёл ко мне. Неспешно. Как палач, который уже выбрал оружие пытки и хочет растянуть момент.

— Я прошу разрешения у Совета продемонстрировать знак.

Небольшая пауза. Советники переглянулись. Кто-то явно колебался. Но представитель клана Золотых весов поднялся и кивнул.

— Продемонстрируйте.

Я пожал плечами, криво усмехнулся.

Лорд Альтен подошёл вплотную. В глазах — презрение, смешанное с восторгом от предвкушения победы. Его рука потянулась к моей рубашке и… одним рывком сорвала ткань с плеч. Я даже не дёрнулся.

Он наклонился. Прошептал мне на ухо:

— Сейчас все увидят, кто ты на самом деле. Как бы ни притворялся, бастард.

Я усмехнулся. Не ответил. Не потому, что не знал, что сказать. А потому что знал — он уже проиграл. Они сами заманивали себя в ловушку.

Он отступил на шаг. Протянул руку. Кончики пальцев зажглись мягким светом — золотым, текучим, как расплавленное солнце. Из его ладони вырвался Блик. Сфера света, плавно вращающаяся в воздухе, с искрами, похожими на частички распадающейся звезды.

Он направил её на моё плечо.

В этот момент в зале стало тихо. Даже магические лампы будто замерли. Только мерцание.

Блик коснулся кожи — и метка вспыхнула.

Небольшой, изящный символ. Линия, пересекающая круг. Тонкая вязь на полтона светлее кожи. Символ клана. Тот, что носили только свои.

По залу прошёл вздох. Один — но громкий. Как выстрел.

Я выдержал паузу. Поднял взгляд на Совет, на Варейна, на Салине. Даже на Доминуса — и он не мог скрыть удивления. И страха.

Фиор сиял, как полуденное солнце. Я же — улыбнулся. И сказал:

— Раз некоторые карты уже раскрыты… Я открою оставшиеся.

Глава 20

— Вы хотите знать, кто убил принца Солнцерождённых, — произнёс я и сделал паузу, позволяя тишине расползтись по залу. — Но хотите ли вы знать, кто убил Ромассила Хала, бастарда Доминуса и одного из самых преданных воинов клана?

На пару секунд наступила гробовая тишина. Та самая, что бывает в храмах перед кульминацией церемонии. Я намеренно говорил негромко — но достаточно чётко, чтобы каждый из сидящих в этом зале советников, магистров и глав кланов перестал изображать равнодушие.

Даже Варейн замер, словно пытаясь понять, действительно ли он ослышался.

— Спасибо, что напомнили, кто я, — добавил я с сухой усмешкой. — А то, признаться, начал привыкать к тому, что я просто Ром. Просто рекрут, начавший жизнь с нуля.

Фиор усмехнулся, как будто услышал забавный анекдот. Его ухмылка была слишком наигранная, слишком старательная — как у начинающего актёра, которому выдали длинную реплику, и он боится сбиться.

— Но раз уж сегодня день откровений, — продолжил я и принялся шагать по мозаичному кругу, — давайте я расскажу свою версию той ночи. А вы решите, кому верить: чудом выжившему или тому, кто называет себя жертвой, но не может предъявить ни одного доказательства.

Я сделал паузу и провёл рукой по груди, чуть расстегнув рубашку. На ней еще остался след от шрама. Места, куда принцы вонзили кристалл грязного Ноктиума.

— В тот вечер мне сделали неожиданный подарок. Маленький, изящный кристалл грязного Ноктиума. Прямо в грудь. Впрочем, нет. Давайте я начну с самого начала.

Я обвел взглядом зал. В рядах Дневного клана кто-то дернулся, кто-то даже шумно выдохнул — как если бы я внезапно оскорбил их всех публично. Грязный Ноктиум. Для Солнцерождённого это было хуже проклятия. Смерть с клеймом. Осквернение.

Я помолчал, вспоминая тот мерзкий металлический привкус во рту. Тот липкий страх, сгустившийся в горле. И крики.

— В тот вечер мы ехали в Форт Юнис. Это была инициатива принцев, а я, как их вечный сопровождающий, был обязан сообщить о поездке нашему командиру из Солнечных рыцарей. Но братья уговорили меня не делать этого.

— Зачем вы поехали в Форт Юнис на закате? — спросил советник из Золотых весов.

Я улыбнулся.

— У молодежи Дневного клана свои способы выделиться. Считается престижным забраться в Дикие земли после заката. Ведь Солнцерождённые не обладают способностями своих вечных конкурентов из ночного клана, и им куда сложнее выжить в пустыне ночью. Моя вина — я потакал задору принцев Риониса и Фиора. Но в тот момент я ещё не знал, что эта вылазка была тщательно спланирована, чтобы избавиться от меня.

— Зачем им от вас избавляться?

Я криво улыбнулся.

— Когда Доминус решил возвысить меня и дать шанс построить карьеру, он допустил ошибку. Подумал, что нерадивые принцы возьмут с меня пример и начнут тянуться за мной. На деле вышло наоборот. Я лишь раздражал их своими достижениями. И поскольку я оказался более талантлив, они начали видеть во мне конкурента. Иными словами, они избавились от потенциального наследника. И это им удалось.

Я повернулся к свету так, что шрам на моей груди стал виден всем советникам.

— Меня опоили еще в повозке. Очнулся я уже на закате в пустыне. Мне в грудь вонзили кристалл грязного Ноктиума, и я должен был погибнуть от передозировки. Однако меня спасли твари. Привлеченные ярким фоном вещества, они напали на принцев и скудную охрану. Риониса убила тварь, но приговор он вынес себе сам. — Я взглянул на Фиора. — Лишь одному удалось сбежать. Он не позвал на помощь. Не защитил брата. Просто трусливо сбежал и отсиделся в Форте Юнис.

— Ложь! — воскликнул Фиор, но Доминус жестом велел ему замолчать.

— Продолжай, — тихо выдохнул он.

— Я почти закончил, советники. Кристалл Ноктиума меня не убил, но… изменил. Сами видите. Я лишился возможности контролировать Блики, зато приобрел иную силу. И надолго утратил память. Лишь недавно она начала возвращаться.

Фиор не сводил с меня взгляда. Его лицо сделалось каменным.

— Вот моя история, господа советники, — я встал перед длинным мраморным столом и по очереди заглянул в глаза каждому. — Если вы ищете того, кому это было выгодно, то ответ очевиден. Ибо теперь он — единственный наследник. Он просчитался лишь в одном — я выжил.

В зале стало совсем тихо. Даже Герцог Варейн не шелохнулся. Только один из младших магистров едва слышно ахнул. А вот Салине сидела неподвижно, как статуя — глаза сверлили представителей Дневного клана.

Фиор хмыкнул.

— У тебя отличная фантазия, Ромассил. Или же тебя хорошо подготовили. Наверняка кто-то подсказал, как всё обставить. Тот, кому выгодна война кланов. Или ты просто слишком долго играл в Лунорождённого и поверил в собственную ложь?

Я сделал шаг вперёд. Защитный барьер контура не был активен, но воздух уже искрился — столько в нём было напряжения.

— Я выжил не потому, что заслуживал это. А потому что стал другим. С твоей подачи. Это ведь ты вонзил мне кристалл в грудь. Моё тело изменилось. Моя магия больше не отзывается на зов света. Зато тьма — откликается на меня с жадностью. Я не просто выжил. Я стал тем, кто может пройти Ночное Бдение и не сломаться. Кто способен говорить с Тенями. Кто носит меч, созданный для тех, кого считают частью истории.

Я видел, как Герцог медленно повёл плечами и разжал пальцы, сжавшиеся на подлокотниках стула. Его голос прозвучал, как отсечка в зале суда.

— Я подтверждаю, — сказал он, — что рекрут Ром не просто прошёл Испытание. Он освоил искусство обращения с Тенью, ранее считавшееся недоступным тем, кто не вырос в пределах нашего клана. Его переносимость нестабильного фона Ноктиума выше стандартных показателей. Он прошёл экзамены на Лунного стража. Я бы даже сказал — сдал их блестяще.

Он сделал паузу.

— Если забыть, кем он был, — продолжил Варейн, — то он — образец истинного Лунорождённого.

Не успел он закончить, как в зале раздался голос Фиора.

— Если забыть, кем он был, — передразнил он, поднимаясь, — то можно забыть и про честь, и про долг, и про кровь! Он — убийца! И бастард!

Я улыбнулся.

— Что из этого бесит тебя сильнее?

Фиор был на грани истерики.

— Вы все здесь забываете, с кем разговариваете! — взвизгнул он. — Это убийца моего брата! Он подстроил засаду, использовал Ноктиум против Риониса. Я видел всё. Я пытался его остановить, но… — голос Фиора сорвался, — когда понял, что уже не успею, был вынужден отступить. Это было не бегство. Это была попытка спасти хотя бы себя…

— Как удобно, — протянул я. — Ты почти расчистил себе дорогу к власти. Осталось лишь убрать меня.

Я видел, как его губы скривились в ярости, но он не успел ничего сказать.

Потому что Тень — моя Тень — поднялась сама.

Она взметнулась за моей спиной, будто вздох чёрной бури, и направилась к нему, нависая словно лезвие топора. В зале тут же зашептались, кто-то вскрикнул. Один из жрецов машинально начертал руну защиты на внутренней стороне запястья.

— Тихо, — велел я. — Назад.

Тень остановилась. Замерла на миг, потом отступила, растекаясь по полу.

Фиор молчал. Глаза его метались, как у человека, который впервые понял, что теряет контроль над ситуацией. И не потому, что я говорил убедительно. А потому что вся его жизнь — роскошная, нарисованная правильными линиями — дала трещину.

Я взглянул на Доминуса. Он не сказал ни слова. Но я увидел: он понял.

И ему было больно. Это был взгляд человека, увидевшего, как всё, чем он так гордился, обращают в пепел.

Мы встретились глазами. Он не отвернулся. Просто смотрел. А я не отвёл взгляда.

Я хотел, чтобы он видел, кого воспитал.

— Господа, — раздался голос одного из советников. Пожилой, дрожащий. — Простите, но… мы, к сожалению, не располагаем достаточными сведениями, чтобы сделать окончательные выводы. Тело наследника Риониса было возвращено в состоянии, не позволяющем установить точную причину гибели. Других свидетелей тех событий у нас нет. А это означает, что…

Он повернулся к залу, будто бы ища у кого-то поддержки.

— … что слово принца Солнцерождённых идёт против слова… простого рекрута.

И тут заговорил Тарен Сойр.

— Против слова Лунного стража, — сказал он спокойно. — Этот рекрут прошёл наши испытания. Он носит знак Меча и Полумесяца. Он доказал своё право быть частью нашего клана. И никто в этом зале не имеет права ставить под сомнение его статус.

Фиор опустился обратно на место. Он всё ещё сжимал кулаки и прерывисто дышал. Но теперь в его глазах больше не было высокомерия.

Только ярость.

И, кажется, в глубине этой ярости, в самой её сердцевине, рос страх.

Потому что он понял: мне начинают верить.

Варейн, напротив, выглядел почти утомлённым. Как коллекционер, у которого на глазах пытаются отобрать самую редкую вещь в собрании. Он был тем, кто не сдаёт позиции. Он знал: я — оружие, слишком острое, чтобы вот так просто отказаться от него. И уж тем более — отдать в руки тех, кто затеял эту комедию.

Но я тоже знал кое-что.

Если мы продолжим в том же духе, кланы сорвутся с цепей. Пойдут слухи. Потом требования. Потом ультиматумы. И в Альбигоре прольётся слишком много крови.

Мне не нужны были мертвецы. Я и активная война. Я намеревался действовать тоньше.

Я шагнул вперёд и остановился в центре круга. Посмотрел на старейшину, который только что успел сесть обратно. Он вздрогнул, не ожидая, что я нарушу порядок.

— Требую слова, — сказал я.

Все притихли. Советник, которому досталась честь вести заседание, поднял голову.

— Лунный страж Ром… — он сделал паузу. — Говорите.

Я повернулся к Фиору. Улыбнулся. Очень мягко. Почти по-доброму.

— Древний устав Альбигора предусматривает механизм решения конфликтов между великими кланами. Механизм, позволяющий избежать войны, ненужных смертей и нестабильности в городе. Вы все знаете, что это.

— Поединок, — выдохнула Салине. И улыбнулась.

— Именно, магистр, — кивнул я. — Бой один на один. Без магии кланов, без артефактов, древним примитивным оружием. Это единственное разумное решение, которое я вижу и предлагаю Совету. Пусть Небо само явит, кто из нас прав.

Тишина, которая наступила после этих слов, была почти священной.

А потом — как водится — начался гул. Шёпот. Перешёптывание. Кто-то вскочил, кто-то начал спорить, кто-то тряс потрёпанными копиями Устава Альбигора.

У Фиора медленно сползла улыбочка. Он не ожидал. Не был готов к такому повороту событий. Он думал, что пришёл сжигать остатки прошлого — а пришёл на собственную кремацию.

И это было восхитительно.

Я смотрел на него — и видел, как просыпается понимание. Как в его голове начала складываться картина, где я не просто выжил, не просто вернулся. Но и начал мстить.

Советник, в чьей власти было последнее слово, встал.

— Согласно Уставу, древнее право поединка может быть приведено в исполнение, если обе стороны, то есть кланы, дают своё согласие. — Он перевёл взгляд на Варейна. — Герцог?

Я повернулся к Варейну. И едва заметно кивнул.

Он поднялся. Всё так же неторопливо. Всё так же — будто у него вечность впереди.

— Клан Лунорождённых согласен на поединок, — сказал он. — И признаёт право нашего стража отстоять свою честь и истину оружием.

— Спасибо, — ответил я. Без иронии. Без улыбки.

А потом я повернулся к Доминусу.

Он смотрел не на меня. Не на зал. На Фиора. Глаза его были мрачными, но в них не было гнева или осуждения. Только усталость и разочарование.

Как у человека, который понимает: одного сына он уже потерял. А второго — возможно, никогда не знал.

И всё же он поднялся.

— Клан Солнцерождённых… согласен, — тихо сказал он. — Если принц Фиор примет вызов. Я запрещаю принцу пользоваться правом вызвать защитника. Биться будут только сами Ромассил и Фиор.

Все взгляды обернулись к нему.

Фиор побледнел. Руки его дрожали, хотя он пытался это скрыть. Он хотел выкрикнуть что-то, но его рот лишь беззвучно хватал воздух.

Ловушка захлопнулась. Отступать ему было поздно.

Он кивнул. Резко. Без слов.

А я кивнул в ответ. Спокойно.

Старый советник поднялся, звякнув золотой цепью с подвеской в форме весов.

— Совет постановил, — начал он, — что поединок между представителем клана Лунорождённых и принцем Дома Солнцерождённых состоится… немедленно.

Шёпот прошёл по залу.

— Поединок будет проведён на территории зала Совета. Здесь, — продолжал советник, — в пределах круга. Под контролем тринадцати магических печатей.

Он выдержал паузу, а затем выдал главное:

— Условия: строго равные. Без артефактов. Без магических катализаторов. Без клановой силы. Ни Теней, ни Бликов Только вы и церемониальные мечи.

Ну, наконец-то.

Я слабо усмехнулся, повернулся к магистру Салине и с почти театральной лёгкостью развёл руками.

— Что ж, раз уж мы решили устроить спектакль, давайте обойдёмся без спецэффектов, — бросил я весело и вскинул ладонь.

Тень, обычно почти неотделимая от моих ног, замерла… и растворилась. Словно ускользнула в щель между мирами, чтобы не мешать своему носителю вступить в эту абсурдную, но очень театрализованную дуэль.

Плечо как будто потяжелело. Без Тени я был медленнее, уязвимее. Почти как обычный человек. Почти.

Но и Фиор слишком давно привык, что за его спиной стоит солнечное пламя и разряженные вспышки силы. Лишённый их, он был всё тем же избалованным мальчиком, что когда-то запинал щенка за то, что тот испачкал его сапоги.

Советник кивнул в мою сторону.

— Ваш жест принят. Тень отозвана. Клан Солнцерождённых, вы готовы соблюдать равные условия?

Фиор даже не ответил. Только коротко кивнул, стараясь не терять лица.

— Принесите мечи, — распорядился кто-то из магов.

И через несколько минут в зал вошли двое.

Они несли два одинаковых меча на бархатных подушках. Простые, без гравировок, без украшений. Один и тот же сплав. Один и тот же баланс. Смертельно скучное оружие, как и полагается в таких случаях.

Я отметил: средняя длина. Не слишком лёгкие, не слишком тяжёлые. Идеальны, чтобы показать, кто умеет драться, а кто просто любит кричать.

Тем временем мозаичный круг расчищали. Несколько магов вышли и начали чертить руны — одна за другой, в строгой последовательности, чтобы затем поднять защитный барьер и ограничить место для сражения. Вскоре всё было готово.

— В круг, — сказал один из старейшин.

Казалось, все советники и их свита затаили дыхание.

Я шагнул первым. Стук ботинок по мрамору был почти оскорбительно громким.

На другой стороне Фиор вышел почти синхронно. Он двигался иначе. Чуть быстрее, чуть резче. Словно хотел доказать, что ещё способен быть героем собственного мифа.

Мы остановились напротив друг друга. Ровно десять шагов.

Ровно столько нужно, чтобы сблизиться — и убить.

Подошли те же двое с мечами. Один — ко мне. Один — к нему. Мы взяли их одновременно.

Рукоять — чуть шероховатая. Кожа. Металл. Ничего особенного, кроме одного: это было оружие, которому позволено решать судьбы.

Я поднял меч и чуть провернул в руке, словно разминая пальцы. Фиор стоял, как статуя. Взгляд — как у человека, которому обещали корону, а вручили верёвку. Он не улыбался. Уже нет.

И это было почти приятно.

— Совет, — проговорил старейшина, — подтверждает: участники поединка вооружены. Оба согласны с условиями. Начало — по сигналу.

Я вдохнул. Первый раз за последние минуты — по-настоящему.

А потом — выдохнул. Всё остальное перестало существовать.

— Разойтись…

— Тебе стоит поблагодарить нас, — прошипел Фиор, едва старейшина дал команду. — Мы вычистили из тебя всё человеческое. И вот во что ты превратился.

— В бессмертного? — усмехнулся я и шагнул назад.

— Сейчас мы это проверим. Кровь Ночных такая же красная, как у всех остальных. Она будет хорошо смотреться на этом белом мраморе.

На его белом с золотом мундире кровь будет смотреться не хуже. Я отступил еще на пару шагов, до самой границы барьера, ожидая сигнала.

— Начать бой!

Он не стал тянуть.

Первый удар — быстрый, как вспышка. Второй — с подсечкой. Я едва успел уйти в сторону, клинок свистнул у самого живота. Не подставляться. Не давать ему почувствовать мой ритм. Пусть бьёт.

Фиор был силён — не притворно, не номинально. Я множество раз с ним тренировался и знал, на что он способен. В каждом его движении чувствовалась школа. Удары — выверенные, угол атаки — идеален, баланс тела — как по учебнику.

Но он бил так, будто сражался на показ. Ему нужно было не просто победить меня, а сделать это красиво, с пафосом. Чтобы ни у кого в этом зале не осталось сомнений в его правоте.

А я сражался за жизнь.

— Всё ещё надеешься, что они тебя спасут? — бросил он и ударил в левое плечо. Я отбил, чуть наклонился — клинок прошёл над головой.

— Нет, — ответил я. — Надеюсь, что ты ударишь сильнее.

Я сместился влево, обманул полувыпалом, затем дал ему повод поверить, что отступаю — и резко перешёл в атаку. Меч прошёл вдоль его правого бедра, оставив мелкую, но обидную царапину. На рассеченных белых штанах проступило алое пятнышко.

Фиор взвился. Злость захлестнула его. Он пошёл в размен. И это было ошибкой. Он всегда был слишком эмоционален в бою.

Мы сцепились, мечи зазвенели, разошлись, снова ударили. Я чувствовал, как гудят предплечья, как нарастают под кожей сгустки боли и усталости — но не останавливался. Нельзя. Ни секунды.

Он пытался дожать — колющий удар в корпус, переход в диагональ, выпад. Я снова уклонился, перекрутился и нанёс короткий, подлый укол в ребра.

Небольшая кровь — но и этого было достаточно, чтобы он отшатнулся. Каждый такой порез заставлял его нервничать всё сильнее, терять контроль, забываться…

Я видел, как его дыхание сбилось. Видел, как менялся его взгляд — от уверенности к раздражению.

Фиор не узнавал меня и страшился этого.

Он бился с тенью человека, который был ему мальчиком на побегушках, а теперь стал кем-то… иным.

Ещё один выпад — Фиор не успел убрать руку и получил очередную царапину.

— Как ты смеешь⁈ — прорычал он, бросаясь с новой серией ударов.

Я отбил их всех. Один. Второй. Третий. Увернулся, заблокировал четвёртый, соскользнул по плоскости его клинка и отвёл меч в сторону.

— Повежливее, Фиор. Мы теперь даже не в одном клане.

Он снова бросился на меня. В глазах засверкали искры, но он погасил их, вспомнив, что вызывать Блик нельзя. Я подсёк его меч, врезал плечом в грудь — он отлетел на шаг назад, заскользил по мрамору. Одна нога чуть поехала — не упал, но пошатнулся. Я пошёл в наступление.

И тут он поймал меня.

Переход в нижнюю стойку, подворот кисти — и мой меч ушёл вниз. Я почти потерял хват. Клинок Фиора просвистел возле моей шеи. Он был близко. Слишком.

— Я же говорил, — процедил он, — фантазии — твоя единственная сила. Потому что я всегда буду выше.

Я выдохнул. Отступил назад, пяткой ударился о барьер, вызвав взрыв искр, но не дал себе упасть. Поднырнул под его руку — и с поворота ударил в ответ. Коротко, резко. В голень.

Он охнул, не ожидал. Равновесие сбилось, но Фиор удержал его и крутанулся ко мне всем корпусом.

Я снова пошёл вперёд. И на этот раз без остановки. Поиграли — и хватит.

Каждый мой удар был откликом на его пафос. Каждое движение — доказательством, что я не просто брат, не просто изгой, не просто тень прошлого.

Я был силой, которой он не смог стать.

Клинки скрещивались, расходились, звенели. Я бил со всех сторон — в грудь, в руки, в бедро. Он отбивался, как мог, но не успевал за моим темпом. Шаг за шагом ядавил его к краю круга, как волна несёт лодку к скале.

Последний удар — по уже окровавленному запястью. Его роскошная белая форма уже пестрела красными пятнами.

Принц взвыл и уронил меч.

Кто-то со стороны Солнцерождённых судорожно вздохнул. Возможно, даже вскрикнул.

Я оказался рядом с Фиором, схватил его за ворот и с силой заставил опуститься на колени. А затем протащил за шкирку в центр круга и встал напротив советников.

Мой меч был у его горла.

— Как быстро меняется положение, правда? — прошептал я. — На коленях ты уже не кажешься таким высоким.

Он смотрел на меня со смесью непонимания, ненависти и… страха.

— Полагаю, небо явило свою волю, — хрипло сказал я, оглядывая советников.

Старейшина из Золотых весов с усилием поднялся.

— Победа за Лунным стражем Ромассилом из клана Лунорождённых. Поединок завершён. Победитель имеет право… — голос старика сорвался, — лишить соперника жизни, как предписывает древний устав.

В зале воцарилась гробовая тишина. Даже воздух словно застыл.

Я снова взглянул на Фиора. Он зажмурился, ожидая, что прямо сейчас в его шею вонзится клинок. Но я хотел продлить момент триумфа. Вопросительно взглянул на своих соклановцев.

Салине была спокойна, но глаза её светились. Оня сняла полумаску и триумфально улыбнулась, глядя на главу Дневного клана. Герцог едва заметно кивнул:

— На усмотрение победителя.

Я крепче перехватил меч.

И в этот момент…

— Нет!

Кричал Доминус.

Глава 21

Барьер исчез так внезапно, будто его сорвали голыми руками.

В зале повисло напряжение, плотное, как затянутое горлом предсмертное дыхание. Я всё ещё стоял над Фиором, меч в моей руке не дрожал — в отличие от подбородка принца. Даже сейчас, на коленях, в испачканном кровью мундире, он пытался выглядеть достойно.

Не получалось.

Тяжёлые шаги по мрамору разнеслись эхом.

Доминус покинул своё место и спускался к нам. Ни охраны, ни сопровождения. Только он, и лицо, иссечённое болью, которую он не показывал никому… кроме меня. Теперь — уже можно.

Он подошёл ближе, так близко, что мог бы встать между нами. Но не стал.

— Если убьёшь его, то сам стань моим наследником, — сказал он. Тихо, но каждое слово звучало в этом огромном зале, как удар молота. — Ты победил. Доказал, кто ты. И ты мой сын, моя кровь. Хочешь отомстить? Сделай это. Но знай цену.

Фиор всхлипнул. Не слишком громко, но все в зале это услышали.

Доминус посмотрел на меня — прямо. Без высокомерия. Без маски. Только боль и отчаяние. Только мужчина, у которого осталась горстка развалин вместо семьи. Все же кланы отличались.

На месте Доминуса Герцог не стал бы прерывать бой несмотря на всю трагедию ситуации. И в этом Лунорождённые были гораздо ближе к древней Империи: старшие всегда отвечают за ошибки младших — это закон. Если твой воспитанник или подчинённый подвёл тебя, опозорился сам или опозорил твой клан — отвечаешь ты. И отвечаешь по всей справедливости.

Я постучал пальцем по следу от знака Лунорождённых на груди.

— Боюсь, это запоздалое предложение, Доминус. Я больше не принадлежу вашему клану.

— Оставь мне одного сына! — вскричал он, и его голос сорвался. — Я отдам тебе всё, что попросишь. Любые компенсации. Земли. Артефакты из личной сокровищницы. Пропуск в любую из башен Центрального Круга. Иммунитет в любом учреждении. И… Никто никогда не сможет использовать твоё имя его против тебя.

Вот это торг!

Даже контролировавшие барьер маги удивлённо замерли. Ещё бы! Воочию наблюдать, как непримиримый глава Дневного клана… умоляет.

Я посмотрел на Фиора. В его глазах дрожала паника, а на губах — слюна и кровь.

— Я… Я признаю свою вину, — прохрипел он. — Я… это всё… я хотел, чтобы отец меня увидел, наконец… Рионис всегда был первым. Потом появился ты. Я… не мог допустить позора… Пожалуйста. Оставь мне жизнь…

Он звучал, как мальчик, попавшийся на воровстве сладостей, а не как принц, отправивший своего брата на смерть и поставивший свой клан на грань политической катастрофы.

— Заткнись! — Рявкнул на него отец и снова обратился ко мне. — Я бы хотел назвать своим наследником тебя, Ромассил. Но теперь это слишком сложно. Теперь только ты можешь решить, хочешь этого или нет.

Я посмотрел на Доминуса.

— Вы же понимаете, что я больше не принадлежу Дню? И вряд ли ещё буду. Ваши законные сыновья позаботились о том, чтобы для меня не было пути назад.

— Думаю, можно что-нибудь придумать…

Я покачал головой.

— Отныне моя стихия — Ночь. Тени, а не Блики. Мне нет места в вашем клане. Там, где я стал тем, кто сейчас перед вами, мне дали выбор. Уважение. И шанс. Вы дали мне… ну, вы дали мне кровь. Я это помню. И всё же — нет.

Доминус закрыл глаза и обречённо выдохнул. Я увидел, как его пальцы сжались в кулак. Как губы дрогнули, но он не дал себе упасть до слёз.

— Оставь мне одного сына, Ромассил, — сказал он, и в этом не было уже ничего от властного лидера Дневного клана. Только голос отца, потерявшего двух детей — одного в прямом смысле, другого… в ещё худшем.

И вот тогда я ощутил, как больно это и мне. Точнее, тому Рому, в теле которого сошлись две души.

— Если я пощажу его… — начал я, и Доминус кивнул, почти с мольбой. — Тогда вам придётся принять, что отныне я не ваш подданный. Я Лунный страж. Никаких претензий к Лунорождённым и мне лично.

— Конечно, — прошептал он.

Мой меч всё ещё лежал у горла Фиора. Ему оставалось только немного податься вперёд — и всё. Он не шевелился.

Герцог смотрел прямо на меня, чуть склонив голову — не в знак почтения, нет. Скорее… в знак понимания. Или ожидания. Мол, давай, мальчик. Сделай правильный ход.

Я ответил ему лёгким кивком. Не из вежливости — из необходимости. Мы оба знали: если я сейчас перережу горло этому позорному принцу, кровь зальёт не только круг. Она польётся по улицам. Война. Война, к которой Альбигор не готов. Которую я не хочу.

Я пришёл не разрушать. Я пришёл вернуть собственным потомкам величие, которое они растратили, соревнуясь друг с другом.

И если ради этого нужно было не добить врага, а ослабить его клан, — то пусть будет так.

Я повернулся к Доминусу. Он был бледен. Его взгляд метался между мной и Фиором, который теперь стоял, как сломанная кукла. Образ идеального наследника, уничтоженный одним ударом. Моим.

— У меня есть условие, Доминус. Несколько.

Доминус напрягся, но кивнул. Он уже понял, что я его пощадил. И что это не дар. Это — сделка.

— С этого дня десять процентов прибыли от всего продаваемого объёма очищенного Ноктиума, проходящего через главные перерабатывающие башни Солнцерожденных, переходит к клану Лунорожденных. На постоянной основе.

В зале кто-то закашлялся. Кто-то — ойкнул. Кто-то — подался вперёд, будто я только что потребовал передать мне императорскую корону. Что, к слову, выглядело бы не менее абсурдно. Потому что у Альбигора не было императора. Пока что.

— Из них два процента, — продолжил я, — пойдут на мой личный счёт в Народном банке Альбигора.

Герцог усмехнулся. Где-то на грани между «дерзко» и «великолепно». Я знал, что он одобрял. Восемь процентов даже для всего ночного клана — число астрономическое. Ноктиум стоил куда дороже золота.

Доминус не ответил сразу. Наконец, всё же кивнул:

— Согласен. Восемь процентов от прибыли Лунорождённым, два — лично тебе.

— Никакого преследования, — добавил я. — Никаких исков. Никаких претензий. Только компенсация. Справедливая. Полагаю, я её заслуживаю.

— Это уже входит в сделку, — Доминус выговорил с усилием. Голос его был натянут, как струна. — Клан Солнцерожденных признаёт твою победу и вину моего сына. Мой клан заключает с Лунорожденными пакт невмешательства и сотрудничества. Все статьи будут зафиксированы в Кодексе Равновесия и заверены представителями обоих кланов.

Герцог переглянулся с Салине и послом Трейн, затем они кивнули.

— Принимается, — сказал Варейн.

— Хорошо, — сказал я.

И всё. Вот так просто.

Я опустил меч. Победа не казалась сладкой. Она была выверенной. Продуманной. Не яркой вспышкой — а ровным, холодным светом.

Где-то за моей спиной кто-то начал говорить вполголоса. В зале оживились, принялись обсуждать соглашение.

— Итак, — Доминус заглянул мне в глаза. — Мы договорились?

Я бросил последний взгляд на Фиора. Он всё ещё лежал. Он не поблагодарил. И не посмотрел мне в глаза.

— Ещё кое-что, — произнёс я, и Доминус замер. — У меня будет последнее условие. Принесите кристалл грязного Ноктиума. Посол Трейн, надеюсь, вы не забыли о моей просьбе?

Мать Элвины криво улыбнулась, затем подозвала одного из членов свиты, и тот выскользнул за двери зала.

Солнцерождённые замерли. Кто-то переминался с ноги на ногу, кто-то кашлянул. Даже Доминус вскинул бровь. И только Герцог Варейн — тот вообще не удивился. Просто пожал плечами.

— Око за око, — сказал он.

Кристалл принесли в защитном контейнере — прозрачный куб, окутанный двойным слоем сдерживающих чар. Ноктиум пульсировал внутри — маленький черный кристалл с живыми прожилками.

Я протянул руку, и Герцог, с усмешкой, сам вложил самородок мне в ладонь. Он даже не надел защитных перчаток. Как и я.

Доминус стиснул кулаки. Фиор заёрзал.

— Что… что ты делаешь?.. — прохрипел он, но уверенности в голосе не было. — Нет…

— Я оставлю тебе жизнь, — сказал я негромко. — Но на тех же условиях, на каких ты оставил её мне.

— Нет!

Я поднял кристалл.

— Ты убил меня. Отрезал от клана. Заставил пройти через трансформацию и изменить саму мою природу. Затем подставил. Принудил к жизни вне законов. И после этого снова попытался убить. Я оставил тебе жизнь. Но ты почувствуешь то, что сделал со мной.

Я схватил его за челюсть, сильнее, чем нужно. Он дёрнулся, но был слишком слаб, чтобы вырваться. А потом — я просто вдавил кристалл ему в рот и плотно сжал его челюсти.

Он начал задыхаться. Кашлял, пытался выплюнуть, но уже было поздно — кристалл растворялся почти мгновенно. Плоть принимала его, как губка грязь. Я смотрел, как в его глазах появляется тот же ужас, который жил во мне в ту ночь.

— Держись подальше от рамок, — шепнул я, — иначе тебя тоже не похоронят в фамильном склепе.

Фиор задёргался. Веки затрепетали. Руки дрожали. Волна пота выступила на лбу, а изо рта пошла чёрная пена. Он упал на пол, выгибаясь, как кукла на нитях. Стражи кинулись к нему, кто-то закричал.

И в этой какофонии, как удар в гонг, раздались аплодисменты. Одна пара ладоней.

Салине.

Размеренные, чёткие хлопки. В зале гремело эхо, будто она вызвала шторм.

Все обернулись. Она стояла на своём месте, с лёгкой улыбкой. Как будто я не отравил принца, а сдал экзамен. С отличием.

Фиора поспешно выносили — видимо, прямиком в Башню Белой ткани. Руки его ещё дёргались. Я подошёл к Доминусу.

— Он выживет, — сказал я. — Доза не смертельна, но достаточная для того, чтобы повлиять на него. Как — лишь Небу известно. Но он почувствует всё. Боль, слабость, то, как тело отказывается служить. Он получит жизнь, но… другую. И будет помнить, что сделал.

Доминус молча кивнул, развернулся на каблуках и вышел следом за сыном.

* * *

Ночь Бдения осталась позади. Совет — тоже. Фиор был жив, но это уже не имело значения. Он выпил свою чашу — пусть теперь живёт с последствиями. Потому что они будут. Грязный Ноктиум никого не щадит. Особенно — Солнцерождённых.

А я…

Незаконнорождённый сын Доминуса. Новый любимец Герцога, выбивший для его клана самые выгодные условия. Боец, который победил принца Солнцерождённых, и обладатель самой опасной Тени в Альбигоре. Я был героем, причиной скандалоа, жертвой, угрозой или предвестником перемен — смотря с какой стороны посмотреть.

Мне это нравилось.

Храм Воинов в квартале Лунорожденных не был простым зданием — его построили прямо в скале. Тонкие шпили и купола уходили высоко в небо, огромные ворота из обсидиана сегодня были распахнуты для всех членов клана. Внутри царил полумрак, разрываемый лишь магическими светильниками и сиянием символов над алтарём — полумесяц, лезвие, тень.

— Вот он! Ром…

— Ромассил Хал, оказывается… Кто бы мог подумать!

Я знал, что на меня смотрят. Даже не чувствовал — знал. Не то чтобы я жаждал внимания, но с тех пор, как моё имя пронеслось по всему городу, дышать стало сложнее. Наставники, магистры, Лунные стражи, гости с балконов, даже те, кто когда-то проходил мимо меня в тренировочном зале, не удостоив взглядом, — теперь пристально разглядывали меня. Как раритет. Диковнику. Аномалию.

И пытались решить, можно ли мне доверять. Потому что для многих из них, особенно ортодоксальных членов клана, я был наполовину врагом.

Только один человек в зале смотрел на меня без сомнений и опаски.

Магистр Салине.

Она стояла у колонны, не участвуя в церемонии, и улыбалась. Спокойно, чуть насмешливо — как будто всё происходящее она предвидела ещё лет десять назад. И теперь просто проверяла, насколько я вписываюсь в её сценарий.

Храм был полон. Огромный полукруглый зал, украшенный панелями из обсидиана и гигантскими барельефами, заполняли фигуры в парадных мантиях и мундирах. Магистры, наставники, члены различных департаментов и служб.

Мы выстроились у подножия лестницы — все девятнадцать человек.

На вершине, у своего рода святилища, стоял Тарей Сойр. Командир Лунных стражей и отныне наш командир на многие годы. Стальной, как всегда. В своей форме цвета полночного неба, с коротко подстриженными волосами и ледяным взглядом, в котором таился и расчёт, и уважение.

Рядом с ним — Герцог и магистр Ясби.

— Сегодня, — начал Сойр, — мы завершаем цикл. Мы отдаем должное тем, кто прошёл Ночь Бдения и выжил в Диких землях. Тем, кто доказал, что достоин не просто формы Лунного стража, но и веры. Мы видели, как вы падали. Как поднимались и шли дальше. Как теряли и защищали друг друга. И если боги и существуют, — он сделал паузу, — то, должно быть, сегодня они смотрят на вас с интересом.

В зале повисло напряжение.

— Отныне вы не рекруты. Вы — Лунные стражи. Примите свои знаки и нашу надежду на вас.

И началось.

Одного за другим нас вызывали по имени. Мои товарищи поднимались на возвышение — кто с гордостью, кто с испугом, кто с лёгким дрожанием губ. Тарен Сойр сам прикалывал на наши мундиры них знак отличия: тонкий лунный серп, рассечённый мечом. Артефакт. Каждый знак был личным. Символом того, что ты прошёл через тьму — и вынес свет.

— Лия Артан!

Она шла уверенно, высоко подняв подбородок, но я заметил, как она стиснула пальцы в кулак, когда Сойр прикреплял значок. Она коротко кивнула, сделала шаг назад — и на мгновение, только на одно-единственное мгновение, её взгляд метнулся ко мне. Там не было ни упрёка, ни страха. Только молчаливое «я всё ещё здесь».

— Элвина Трейн!

Девушка поднималась медленно, будто через вязкий воздух. В ярких изумрудных глазах блеск — не слёз, а гордости за себя. Не подвела семью, не подвела клан. Когда знак оказался на её форме, она стиснула зубы, сдерживая что-то внутри. Встав рядом с Лией, она не повернулась к ней. Но и не отошла. Просто стояла рядом, как положено боевому товарищу.

И всё же напряжение между девушками было настолько сильным, что воздух едва не начал искриться.

— Тар и Рион! — едва улыбнулся Сойр. — Вы всегда вместе, так что и поднимайтесь оба.

Они вышли синхронно, как и всегда. Тар чуть пошатывался — небольшая рана на ноге, полученная в секторе по глупости, ещё его беспокоила. Рион слегка поддерживал его под локоть. Первым знак выдали Тару, затем Риону. Когда знаки оказались на их лацканах, Тар улыбнулся. Широко, искренне. Рион — только кивнул.

Наконец, дошла очередь и до меня.

— Ромассил Хал, — произнёс Сойр. — Поднимись.

Легкий шорох прокатился по залу. Нервный. Прерывистый.

Я шагнул вперёд. Тень двинулась следом, отставая лишь на полшага. Мы поднялись по ступеням, встали напротив Сойра. Он держал знак в ладони — как клинок.

Я взглянул на него. Потом — на зал. И сказал:

— Можно просто Ром.

Пауза. Лёгкий, почти незаметный кивок Сойра.

— Ты выбрал Ночь. И имя в ней, — отозвался он. — Пусть так, Ром.

Он с молчаливой торжественностью приколол знак к моей форме. И на этот раз — весь зал смотрел. И молчал.

Тень покрутилась вокруг меня, словно продолжала оберегать. Прикрывала спину. И это тоже не укрылось от присутствующих.

Я повернулся к толпе.

— И запомните, — сказал я негромко, но достаточно чётко, — я пришёл не разрушать. А стать мостом. Между вами. Между кланами. Моё место здесь.

Кто-то закашлялся. Кто-то вздохнул. Кто-то отвёл взгляд.

Только Герцог, сидевший чуть в стороне, молча кивнул. Не как лорд. Не как командир. А как… союзник.

А в конце зала всё ещё стояла магистр Салине.

И всё ещё улыбалась.

* * *

Уже после официальной части, когда мы спустились в трапезный зал с рядами длинных столов, меня окружили сослуживцы. Поздравляли, хлопали по спине, желали успехов и подшучивали.

Хван появился из-за моей спины, как всегда — словно игрушка из дурацкой коробки на пружинах.

— Ваше темнейшество, — произнёс он с преувеличенным поклоном, — разрешите поздравить вас с победой над нерадивым братцем и законом. Полупринц Ром, смею заверить, ваше происхождение не мешает вашему потрясающему профилю!

Я усмехнулся.

— Назначу тебя придворным шутом, Хван. Впрочем, для тебя это даже повышение.

— Служу как могу, ваше темнейшество! — он подмигнул и хлопнул себя по груди. — Вот только корона у тебя будет из Ноктиума, и надевать её без перчаток — плохая идея.

— Сочту это предупреждение за заботу.

Я посмотрел на него внимательнее — и прищурился. На его форме, на правом плече, красовалась новая нашивка. Неброская, но узнаваемая: «Ночные тени».

— Разведка? — уточнил я.

Хван гордо кивнул.

— Мда. Теперь я официальный крот. Только костюма защиты не хватает и очков в пол-лица. И, если честно, мне это куда больше по душе, чем махаться с тварями. Хотя и с ними порой придётся…

Если лунные стражи занимались самой кровавой и опасной работой, то Ночные тени — самой грязной. Разведка источников Ноктиума, контроль выработки, аналитика и прочая унылая, но крайне полезная деятельность.

— Поздравляю, — сказал я искренне. — Значит, бабушкина игольница сработала. Повезло и тебе, и мне.

Хван широко улыбнулся.

— Я же говорил, что найду способ вылезти за пределы города. А теперь, смогу лазить где угодно. И, чует мое нервное сердце, мы с тобой ее не раз пересечемся на вылазках.

— Главное — не застрянь в пустыне.

Он фыркнул.

— Я изворотливее, чем кажусь. Ты, главное, не звени своими стальными яйцами, а то в пустыне далеко слышно. Вызвать принца Солнцерождённых на поединок… Как это вообще тебе пришло в голову⁈

Я подал плечами.

— Хорошо учил историю альбигорского права. — Я покосился на Элвину, весело щебетавшую с другими соклановцами. — Спасибо Трейнам.

Хван поднял кружку разбавленного грибногоэля, сделал глоток и поморщился.

— Всё же не умеют наши варить его правильно. Пойдём к старине Ройсу, опустошим его запасы.

— Немного позже присоединюсь, — отозвался я.

— Застолблю за тобой полбочонка!

Хван, словно вихрь, уже нёсся между столами, подбивая самых отчаянных продолжить праздник за пределами казармы.

Я же хотел немного покоя.

Весело пьяные голоса, хлопки по плечу, смех близнецов, щебет Элвины, даже упрямое молчание Лии — всё это сейчас было лишним. Слишком громким. Слишком живым.

А внутри меня стояла тишина. Холодная, каменная. Как стены Храма Воинов, в который я и направился. Неожиданно для себя.

Вернулся в зал, уже пустой и безмолвный, но всё ещё пропитанный лунным светом, струившимся из прорезей в куполе. Он скользил по полу серебристыми лужами. Играл бликами на барельефах вдоль стен. Я медленно шёл вдоль них, прикасаясь ладонью к холодному камню.

Сцены — знакомые и незнакомые — были вырезаны с болью и гордостью. Вот сражение у Холодных Врат. Вот обряд Приручения Тени. Вот первое объединение Стражей, клянущихся хранить границу Альбигора от посягательства тварей…

Я шёл, и каждый барельеф отзывался где-то внутри. Будто я не впервые здесь. Будто не просто читал об этом — будто стоял тогда, среди них. С мечом. С клятвой. С Тенью за спиной. На самом деле я никогда здесь не был — ни как Ромассил, ни как генерал Ромулус эн Барлион. Просто ритуалы Лунорождённых слишком уж походили на имперские.

— Один, — из-за колонны донёсся тихий мелодичный голос, — среди камней. Почти как призрак.

Я обернулся.

Салине.

Она стояла у входа, в своей чёрной мантии, с капюшоном, опущенным на плечи и в вечной полумаске, положенной по статусу. Свет с купола касался её лица, высвечивая высокие скулы, спокойные глаза, усталые тени под ресницами. И что-то ещё. Ту самую тайну, которую я чувствовал с первой нашей встречи.

— Не люблю шума после побед, — сказал я. — Особенно когда победа — это всего лишь очередное выживание.

Она кивнула и пошла ко мне. Медленно, не спеша. Как будто знала, что спешить уже некуда.

— Поздравляю, Ром, — произнесла она мягко. — Ты стал тем, кем должен был стать. Или… почти.

— Почти, магистр? — я склонил голову. — Кем же я, по вашему, должен стать, когда вырасту?

— Ты стал живым Лунным стражем. А это, как показывает практика, уже большое достижение.

Я криво улыбнулся. Не возразил. Мы оба знали, что это правда.

— Вы что-то знали, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — С самого начала. Ещё в тот момент, когда впервые появились в Башне Белой ткани. Не потому ли вы так крепко вцепились в меня? Настолько, что уговорили Герцога и магистров оставить меня и пошли на конфликт с Солнцерождёнными.

Салине остановилась напротив меня. Её пальцы скользнули по одному из барельефов — тому, где изображали древний суд, в котором Ночной и Дневной кланы делили право работать с Ноктиумом.

— Я не вцепилась, Ром, — ответила она после паузы. — Я оберегала тебя. Насколько позволяла ситуация.

— Зачем?

Салине подняла руки к затылку и принялась развязывать тесемки маски. Затем сняла её и посмотрела на меня. Долго. Без хитрости. Только с тоской и печалью.

— Сигнатуры, которые мне прислали из Башни, и правда были уникальными. Судя по дошедшим до нас сведениям, подобные колебания были характерны для древних магов. Способность сочетать в себе несколько склонностей… Любой клан бы, как ты выражаешься, вцепился в тебя и урвал с потрохами. Но мне было важно не это.

Она подошла ко мне так близко, что я услышал аромат ее духов — что-то терпкое и ягодное.

— Ром… Неужели ты думаешь, что я бы не узнала собственное дитя?

Она улыбнулась — устало, чуть горько. В храме вновь стало тихо.

— Ты должен кое-что знать, Ром. Это важно. Не только для тебя, но и для всего Альбигора.

Конец первой книги.

Дорогие читатели!

Благодарю вас за внимание к этой истории.

Если вам понравилась книга, пожалуйста, не забудьте поставить лайк и написать о своих впечатлениях в комментариях. Это поможет книге обрести других читателей.

Второй том уже ждет вас по ссылке: https://author.today/work/462985

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Альбигор-1. Рекрут

Content

Альбигор-1. Рекрут

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Nota bene