Любовь Черенкова

За пределами действительности

Посвящается музыканту и композитору Виктору Смольскому

От автора

Люблю создавать миры: я их вижу и слышу. Это не альтернативные миры, а ирреально существующие в моем психоделическом понимании.

Музыка для меня – это настоящая жизнь со всей ее экзистенциальностью. А литература, как и музыка, является еще одним способом познания своей сущности через проникновение в иррациональность и преодоление душевных конфликтов в реальной жизни.

Мир, описанный в этой книге, скорее всего, существует в параллельной реальности.

Так что добро пожаловать в мой мир, немыслимый без мистики, музыки и, конечно же, любви!

Посвящение книги Виктору Смольскому не случайно. Виктор Смольский – легендарный музыкант, начинавший свою творческую карьеру еще в СССР. Он – один из лучших гитаристов мира, великолепный композитор, аранжировщик, пианист и виолончелист, продолжатель известной музыкальной династии в Беларуси.

В книге Любови Черенковой, как всегда, переплетается мистический вымысел и реальность, музыка в соединении с любовной тематикой. Любимым музыкальным инструментом писательницы является виолончель. Именно этот инструмент фигурирует в повествовании, представленном читательскому вниманию. Тема инструмента и судьба виолончелиста таинственной ниточкой вплетаются в ткань сюжета.

Виктор Смольский начинал заниматься музыкой с игры на виолончели. Он сам в детстве выбрал этот инструмент и очень успешно осваивал его в школе при Минской консерватории. Да и сейчас он не оставляет его и часто записывает виолончельные партии для своих композиций, а также играет на этом замечательном инструменте на концертах. И своей игрой порой вдохновляет на создание таких книг.

Юлия Калашникова

Это только начало

Еще древние славяне верили, что музыкант – это колдун, находящийся в постоянном контакте с потусторонним миром. Музыкальные инструменты наделялись свойствами ритуальных вещей и использовались в обрядах и магической практике, что объяснялось сакральным статусом музыки в народной культуре. Музыка, по народным поверьям, привлекала к музыкантам нечистую силу. Поэтому неудивительно, что музыка и мистика всегда «ходят» рядом. А ко всему этому можно добавить верование о том, что душа после смерти остается жить на земле, и если любимых людей разлучает смерть, то умерший может вернуться в определенном образе. Можно верить в это или нет, но для настоящей любви даже смерть не является преградой.

* * *

– Ну и долго, Костя, ты будешь расследовать это дело? – Начальник следственного отдела был явно недоволен затянувшимся расследованием. Константин Воронов пришел к нему в отдел недавно, сразу же после окончания юридической академии. Ему сразу поручили это непростое дело, потому что все остальные сотрудники отказались: по всему было видно – «глухарь».

«Не справится», – подумал начальник, глядя на молодого сотрудника.

– Товарищ полковник, – ответил Константин, – я даже не знаю, с чего начать. За последний год пять смертей. Девушки похожи одна на другую: худенькие, невысокие брюнетки с длинными волосами, по возрасту 25–30 лет. По заключению судмедэкспертов, смерть происходила ночью от остановки сердца. Похоже, действовал маньяк. Непонятно одно: нет никаких следов преступления. И еще, девушек находили седыми – как это могло произойти? Маньяк был такой страшный? Да и свидетелей нет почти. Правда, в трех случаях из пяти упоминаются звуки виолончели. То есть маньяк-виолончелист? Бред полный!

– А ты подумай хорошенько, время есть – всего две недели занимаешься этим делом, – сказал начальник, а про себя подумал: «Нет, точно не раскроет».

Юлия Макарова проснулась посреди ночи от странного ощущения: она была абсолютно уверена – на нее кто-то смотрит. Девушка всматривалась в темноту, пытаясь сосредоточить взгляд, боясь повернуться в сторону и увидеть… Кого? Живет она одна (родители в другом городе), а любимая кошка Алиска не считается.

Ощущение присутствия чего-то или кого-то потустороннего было невыносимым. Тело Юли покрылось холодным потом от чувства необъяснимого страха. «Нужно оглядеться и посмотреть», – пронеслась у нее в голове вполне здравая мысль. Но одно дело – подумать, а другое – решиться и сделать.

Глаза уже привыкли к темноте, и Юля отчетливо видела, что перед ней точно никого нет. Тогда – справа, где окно? Или, может, слева, где дверь в коридор? Сердце учащенно билось. Девушка посмотрела в сторону окна – неужели оттуда кто-то за ней наблюдает? Но в окне никого не было. Действительно, четвертый этаж ведь. Значит, справа!

Ощущение присутствия какой-то сущности не проходило. Холодея от ужаса, Юля повернулась к двери. Вот… сейчас… но и с этой стороны тоже не было никого.

– Да не может быть, – произнесла Юля, нарушив тем самым гнетущую тишину.

Убедившись, что в ее комнате никого нет, девушка потихоньку начала успокаиваться.

«А где же Алиска?»

– Кис-кис, – Юля позвала кошку. Обычно Алиса всегда спала на кровати вместе со своей хозяйкой, поэтому-то девушка и удивилась, не найдя ее в комнате.

Встав с кровати, Юля включила свет. «Никого», – еще раз убедилась она.

– Алиса, – но кошка не прибежала на ее зов.

«Странно все это», – подумала девушка. Кошка была очень ласковая и, когда Юля была дома, не отходила от нее ни на шаг.

На кухне Алисы тоже не было, как не было ее в ванной, туалете и коридоре. Значит, в зале – больше негде.

Зайдя в зал, Юля позвала любимую кошечку:

– Кис-кис, Алиска, выходи, ты где?

И тут откуда-то сверху раздалось сдавленное мяуканье. Юля подняла глаза и увидела на шкафу Аляску.

– Бог мой, что с тобой?

Кошка была явно чем-то напугана: шерсть стояла дыбом, широко раскрытые глаза смотрели в одну точку.

– Алиска, ты чего испугалась? Иди ко мне, – позвала Юля, но кошка никак не хотела спускаться к своей хозяйке.

Тут Юля вспомнила о своем ночном ощущении, и холодок опять побежал по спине: «Неужели все-таки здесь кто-то был?» Проверив все двери и окна, Юля вернулась в зал – все было закрыто.

– Алиса, ну это же я, спускайся.

На этот раз кошка соблаговолила послушаться свою хозяйку и спрыгнула вниз, сразу же прижавшись к девушке.

«Что же происходит?» – с недоумением подумала девушка и посмотрела на часы – было три часа утра.

Поняв, что заснуть уже не удастся, Юля пошла на кухню и приготовила себе крепкий чай.

– Нужно не думать об этом. Лучше переключиться на работу, – взяв чашку чая и прихватив горстку шоколадных конфет, девушка вернулась в зал и включила компьютер. Алиса неотступно следовала за хозяйкой.

Юля работала корреспондентом в отделе журналистских расследований одной известной газеты. Как раз сегодня (точнее, уже вчера) редактор обещал ей «подкинуть» какое-то интересное задание: «Вечером по «мылу» скину задание. Посмотришь – как раз то, что ты любишь, с налетом мистики».

– Ну вот, скинул, – произнесла девушка, увидев на почте письмо от редактора.

Юля начала читать задание:

– Так… загадочные убийства, седые девушки, ночь, звуки виолончели… Прямо Apocalyptica[1] какая-то… И к кому идти со всей этой готикой? Ага! Воронов Константин Алексеевич, и телефончик есть. Завтра и позвоню.

«Точнее, уже сегодня», – подумала она, взглянув на часы.

Днем Юлия поехала к указанному в письме следователю: и правда, дело было очень непростое. Следователь рассказал разрешенную информацию о деле. В принципе, эти сведения ей уже были известны из редакторского задания. Что-то во всем этом Юле очень не нравилось. Но что?

Вечером корреспондентка возвращалась домой. И тут у самого подъезда она резко поняла, что же именно вызывало у нее подсознательное чувство тревоги. Юля остановилась: мелкая дрожь пробежала по всему телу.

«Ну конечно», – это было жутко осознавать, но факты были налицо. Все умершие девушки до боли напоминали саму Юлю: рост, возраст, внешность.

– Черт возьми! – девушка не на шутку перепугалась, опять вспомнив свое ночное происшествие.

Так медленно на четвертый этаж она не поднималась никогда: домой идти совсем не хотелось. Перед дверью в свою квартиру Юля остановилась и прислушалась: в квартире было тихо. Она зашла домой. Алиса сразу же подбежала к своей хозяйке и начала тереться о ее ногу, выпрашивая что-нибудь вкусненькое.

«Вроде ничего не изменилось», – подумала девушка.

Когда она уже засыпала, ей на телефон пришло сообщение от редактора: «Ну как, понравилось задание?» – и ухмыляющийся смайлик.

«Очень», – с сарказмом подумала Юля и отправила в ответ чертика.

В эту ночь Юля не просто проснулась, а вскочила, когда Аляска с кошачьим визгом кинулась на ее постель. Сердце бешено заколотилось. Не в силах ничего произнести из-за сковывающего по рукам и ногам страха, она сидела на кровати, приходя в себя.

Но тут волосы зашевелились у нее на голове: по ее квартире кто-то ходил! Юля отчетливо слышала шаги, и было понятно, что это никакие не соседи. Да и реакция Аляски опять же…

Дверь в комнату была открыта, а шаги раздавались уже в коридоре и направлялись в сторону ее комнаты. Юля оцепенела от испуга: шаги ясно слышались уже в ее комнате, но… никого не было видно.

Даже закричать девушка не могла: кто-то к ней приближался – она это слышала, но не видела.

– Боже мой, – еле слышно произнесла перепуганная девушка. Кто-то был в ее комнате и, судя по всему, стоял сейчас возле ее кровати. Юля смотрела перед собой, пытаясь хоть что-то увидеть, но все было напрасно.

И тут произошло то, чего она подсознательно боялась больше всего: послышались звуки виолончели. Мелодия была дивной красоты, от которой (а может, и от пережитого волнения) потекли слезы. Сердце уже не билось так сильно, постепенно сбавляя свой темп. Музыка необыкновенно красива, но какая боль чувствовалась в ней!

Вдруг музыка резко оборвалась, раздался мужской хохот, и девушка без чувств упала на свою постель.

Телефон звонил, не переставая.

– Слушаю, – Юля взяла трубку.

– Ты на время вообще смотрела? – звонил редактор газеты, – ты на работе сегодня собираешься появляться? Судебное заседание прошло без тебя. Что случилось? Ты где?

– Я дома.

– Почему дома? – редактор был крайне возмущен, – ты заболела? А почему трубку не брала и никого не предупредила?

– Я не слышала звонков, – честно призналась девушка.

– Да что с тобой? – не унимался редактор, – ты понимаешь, что с таким отношением к работе…

Но тут он резко оборвал разговор, потому что услышал в телефонной трубке истошный крик, а затем короткие гудки. Он пытался позвонить своей корреспондентке еще раз, но трубку никто не брал.

А Юля тем временем глядела в зеркало. «Я схожу с ума», – пронеслось у нее в голове. Потихоньку мысли начали проясняться, и она вспомнила события прошлой ночи.

– Значит, все-таки это правда, – произнесла она, чтобы хоть как-то поверить в то, что она не спит, – это действительно я.

Из зеркала на нее смотрела абсолютно седая девушка.

Зазвонил телефон.

– Я слушаю, – Юля взяла трубку. Звонил следователь.

– Юлия, здравствуйте, это Константин. Мы договаривались встретиться по нашему делу…

– Да, очень хорошо, что Вы позвонили. У меня есть, что Вам сказать. Боюсь, наше дело как-то сдвинулось с мертвой точки.

– Что Вы хотите этим сказать? – заинтересовался следователь, – у Вас появились какие-то доказательства? Дополнительная информация?

– Давайте встретимся и все обсудим, – предложила девушка.

Через полчаса Юля уже выбегала из своей таинственной квартиры. «А где же Аляска?» – пронеслось у нее в голове. Но возвращаться обратно и искать кошку… Ну уж нет! На это не было сил, времени, да и, откровенно говоря, желания.

– Что это с Вами? – произнес следователь, когда увидел корреспондентку, входящую в кафе, где они и договорились встретиться.

– Мне нужен крепкий кофе и что-нибудь сладкое, чтобы мозги начали работать, – проговорила Юля вместо приветствия.

За чашкой кофе девушка рассказала Константину все, что происходило с ней последние две ночи.

– Этого не может быть, – удивился следователь, – да, Вы действительно внешне похожи на тех девушек, все совпадает, кроме одного: Вы живы, в отличие от них. Почему?

– Ну, спасибо, – с сарказмом проговорила Юля.

– Не обижайтесь, я просто пытаюсь логически размышлять. Все это очень напоминает мистику, но в моем деле не могут фигурировать призраки…

– Мне плевать, что у Вас там может фигурировать, а что нет! Мне-то что делать теперь?

– Пока не знаю, – спокойным тоном ответил Константин, – Вы – единственная свидетельница. Но я не могу думать логически, когда вы кричите и постоянно плачете.

– Извините, но пережив такое…

– Я все понимаю, Юлия, но давайте рассуждать спокойно. Вы ему (пока не будем уточнять, кому именно) нужны. Именно поэтому вот уже две ночи подряд он появляется в Вашей квартире. Логично предположить, что и в третью ночь, то есть сегодня, он тоже появится.

– Так что же делать? – растерялась девушка.

– Пока я вижу только один выход: мне тоже нужно как-то все это увидеть.

– Да, это хорошая идея! Вы должны этой ночью остаться у меня в квартире, тем более, я все равно боюсь там находиться одна.

Вечером Юля положила матрас для следователя рядом со своей кроватью. Разумеется, спать никто не собирался. Разговаривать тоже почему-то не хотелось, к тому же Константин попросил этого не делать. Так девушка и лежала, пока не задремала.

Проснулась от звуков уже знакомой мелодии. Было не так жутко, как в прошлую ночь – ведь она уже не одна. Но сердце все же забилось чаще от предчувствия чего-то необъяснимого.

«А где же Аляска?» – она вспомнила, что не видела кошку со вчерашней ночи. Но думать о любимой киске она уже не могла: то, что Юля увидела дальше, не укладывалось ни в какие законы физики, химии, математики – да ни во что.

По мере звучания музыки начал проявляться мужской образ: мужчина лет сорока, светлые волосы спадали на плечи, одет был в черный концертный костюм. Сердце Юли замерло от страха. И тут музыка внезапно прекратилась, виолончель исчезла из рук музыканта, и он начал двигаться по направлению к девушке.

– Моя Юлия, – мужчина склонился над ней, – как давно я тебя искал! Моя любовь! Моя вечная музыка!

Девушка закричала. Константин, до этого никак не дававший знать о себе, понял, что медлить дальше нельзя. Он встал, надеясь, что своим появлением как минимум прекратит весь этот потусторонний кошмар. Но он очень сильно ошибся. О, как он был не прав! Об этом он будет сожалеть всю оставшуюся жизнь.

Следователь попытался кинуться к Юлии, чтобы помешать… чему? Да он и сам не знал: его действия были, скорее, инстинктивны, чем логически продуманы. Но тут музыкант поднял руку, и Константин наткнулся на невидимую преграду. Он был в двух шагах от девушки и этого потустороннего существа, но ничего не мог сделать: его руки упирались в какую-то непробиваемую прозрачную стену.

– Юля?! – виолончелист гневно посмотрел на девушку и начал ее страстно целовать.

Юля уже не могла сопротивляться: не было никаких мыслей, чувств, никакой надежды. Казалось, силы уходили из нее стремительным потоком под звуки виолончели, которые теперь были слышны как будто из другого мира, из параллельной реальности.

Константин все еще пытался пробить созданную музыкантом преграду, с каждой секундой понимая тщетность своих усилий.

Через три минуты все было кончено: музыка резко остановилась и виолончелист исчез. Исчезла и невидимая стена. Только Юля лежала на постели, не двигаясь.

Следователь наконец-то подбежал к ней, но было уже поздно – Юля была мертва.

На следующий день после похорон Юлии Макаровой Константин сел за компьютер, пытаясь найти виолончелиста, умершего примерно год назад, как раз тогда, когда и началась цепь этих загадочных смертей. Искать долго не пришлось: вот он – мужчина, который появился у Юли в ту последнюю ночь – Александр Туманов. Один из лучших российских виолончелистов нашего времени. Умер в сорок лет: погиб в автомобильной катастрофе, когда вместе со своей невестой ехал в аэропорт, чтобы полететь на гастроли. Девушка осталась жива, а водитель такси и Александр Туманов погибли.

Следователь решил не откладывая поехать на кладбище, где был похоронен этот музыкант. Нашел его могилу. «Да, это он», – подумал Константин, увидев фотографию мужчины на могильной плите. А далее была надпись: «Ты – моя жизнь, ты – мое спасение, ты – моя вечная любовь. Твоя навсегда, Юлия».

Фата-моргана[2]

То, что в одном веке считают мистикой, в другом становится научным знанием.

Парацельс

Юля очнулась, не понимая, что же с ней произошло.

«Где я? Что происходит?» – подумала девушка. Тело не то чтобы болело, она даже объяснить не могла свои ощущения. И еще, она почему-то лежала на полу.

«Я, наверное, сплю, а все это – сон».

Тут девушка вспомнила последнюю свою ночь и призрак виолончелиста – чувство необъяснимой тревоги опять начало потихоньку овладевать ею. Последнее, что она помнила – его поцелуи и Константина, который пытался пробить невидимую преграду, созданную призраком. А потом она заснула?

«Да не может быть».

Какая-то гнетущая тишина окружала ее. Юля встала и осмотрелась. В тот же миг ее тело будто парализовало: сердце не просто сильно забилось, оно заколотилось в таком бешеном темпе, что, казалось, вот-вот вырвется наружу. Прямо перед Юлией на каком-то старинном стуле, украшенном непонятными иероглифами и изображениями (ей было не до того, чтобы всматриваться в это, да и плохое освещение не позволяло), восседал мужчина лет сорока пяти и смотрел на нее, не отводя взгляда. Одет он был в черный кожаный костюм, длинные иссиня-черные волосы спадали ему на плечи. Других деталей девушка запомнить не могла, потому что была прикована его взглядом: у него, как показалось Юле, были искусственные зрачки. Но как тогда он мог ее видеть? А в том, что он ее видит, сомневаться не приходилось. Мужчина не двигался, на его лице не было абсолютно никакой мимики, он ничего не говорил – просто сидел и пристально изучал Юлю.

Голова девушки кружилась от вопросов, на которые, видимо, никто не собирался давать ответы: «Где же я? Кто этот человек?».

Внезапно человек в черном поднялся, и все вокруг стало чуть светлее, как будто зажглось сразу очень много свечей. Вот теперь Юля смогла рассмотреть его получше: черные волосы, как оказалось, были не до плеч, а спадали почти до низа спины. На пальцах были… даже не ногти, скорее, когти, сантиметров по пять каждый.

Мужчина неспеша стал приближаться к девушке, не переставая смотреть на нее немигающим взглядом искусственных глаз.

«Сейчас бы закричать и убежать подальше от всего этого. Но куда, если я даже не знаю, где нахожусь?»

Вдруг Юля услышала знакомые звуки – призрак-виолончелист! Мужчина в черном резко посмотрел в сторону – девушка инстинктивно повернулась туда же. Уже знакомый по последней жуткой ночи виолончелист играл на своем инструменте мелодию, полную боли, отчаяния, любви и надежды.

– Это не твоя Юлия, – произнес мужчина в черном музыканту.

Юля содрогнулась от его голоса: казалось, три или четыре человека сказали это почти одновременно с легким оттенком эха. Призрак перестал играть, виолончель исчезла из его рук, и он стремительно стал приближаться. Девушка, перепугавшись, сделала шаг назад, но человек в черном резко посмотрел на нее своим мертвым взглядом, отчего она буквально вросла в пол.

Музыкант подошел к Юле и остановился в полуметре от нее, склонив голову и всматриваясь. Девушке было одновременно и страшно, и жалко виолончелиста, который, по-видимому, принял ее за кого-то другого.

«А что же теперь будет? Боже мой, да где же это я? Какая-то сатанинская секта блэкеров-музыкантов[3]».

– Я сам найду тебе твою Юлию, – сказал мужчина в черном отчаявшемуся музыканту. Эха в голосе уже не было, но жуткий эффект нескольких голосов остался. Виолончелист резко исчез.

Юля уже ничего не понимала: «Это наверняка оптический обман. Есть же летучий голландец, фата-моргана и другие миражи». Она пыталась себя успокоить хоть какими-то разумными объяснениями, но ничего не помогало. Теперь еще она осталась наедине с этим мужчиной с мертвым взглядом. А он, ничего ей не говоря, повернулся спиной и направился к своему стулу.

А вот теперь Юля смогла наконец-то рассмотреть этот загадочный стул, похожий более всего на трон. Странно, но никаких пентаграмм, черепов и прочих сатанинских символов на нем не было. Зато отчетливо были видны какие-то геометрические рисунки и формулы. Юля была готова поклясться, что никогда прежде их не видела, хотя с физикой, химией и математикой в школе у нее все было в порядке.

Мужчина в черном сел и опять посмотрел пристально на девушку. Юле стало тяжело стоять: возникло ощущение давления какой-то невидимой плиты в несколько тонн. Не в силах вынести такую тяжесть, она опустилась на пол.

– Значит, блэкеры-сатанисты, говоришь? – он произнес это с какой-то мрачной усмешкой. И опять этот голос, состоящий из нескольких голосов, от которого мурашки по всему телу.

И только тут Юля поняла, что, находясь здесь, не произнесла пока ни одного слова.

«Он слышит мои мысли?» – девушка задрожала.

– Ну хорошо, можешь говорить, – произнес он своим нечеловеческим голосом.

«Что значит – могу говорить?» – в недоумении подумала Юля. Но невидимая тяжесть, мешавшая ей стоять, резко исчезла.

– Где я? – задала она вопрос, не дававший покоя. Голос от необъяснимого страха не слушался, и каждое слово давалось с трудом.

Мужчина в черном ничего не ответил. Поняв, что ответа на свой вопрос так и не дождется, девушка рискнула задать другой:

– Кто Вы?

На этот вопрос он ответил, но слово, произнесенное им, Юля повторить бы не смогла. Почему? Она не могла себе это объяснить.

– А как мне Вас называть?

– Пусть будет Виаронд.

Он продолжал смотреть на нее, не отрываясь, и от этого взгляда бросало то в жар, то в холод.

– Ты мертва, – произнес он бесстрастно. В этот раз девушка услышала всего два голоса, но спокойствия это почему-то не прибавляло. Юлия наконец-то начала четко осознавать, что все то, что говорит ей этот человек, правда. Но тогда…

«Бог мой, что же теперь со мной будет?» – вот теперь ее будущее было действительно непредсказуемым. Она спешно пыталась вспомнить все свои возможные грехи, чтобы хотя бы примерно представлять, что ее ожидает. Поверить в то, что она попала в лучший мир, глядя на Виаронда, было невозможно.

Мужчина в черном расхохотался:

– Здесь никого не варят в кипятке, не вешают на виселицах, и других подобных развлечений здесь нет, уж извини.

– А что же? – она не смогла договорить, потому что Виаронд опять пристально посмотрел на нее и медленно произнес ее имя всего одним голосом.

Юля молчала. Он тоже ничего больше не говорил, как будто о чем-то думал.

– Это Ваш настоящий облик? – решилась прервать молчание девушка.

– Нет, конечно, – ответил Виаронд опять всего лишь одним голосом.

Затем, видимо, на что-то решившись, он встал и произнес:

– Пойдем, я покажу тебе свой мир.

Помещение, по которому он ее вел, напоминало все-таки дворец, но какой-то необычный, оборудованный по последнему слову техники. Причем по такому последнему, что на некоторые вещи Юля смотрела, буквально раскрыв рот от изумления.

Они вышли из замка. Юля шла рядом с ним.

– В принципе, очень похоже на мир, где ты раньше жила. Со своими особенностями, разумеется, – пояснил он.

– А тогда какой смысл в поступках земной жизни, если после смерти все то же самое? – Юля была раздосадована этой несправедливостью, – как же убийцы и подобные им – тоже здесь?

– Нет, их здесь нет, – ответил Виаронд.

Люди, попадавшиеся им на пути, как-то странно на них поглядывали.

– А где же они? В аду?

– Здесь все не так, как представлялось при жизни. По крайней мере, ада, как его понимают, нет. Но и всяких убийц здесь тоже нет. Их нет больше нигде. Пойми, в моем мире есть только три пути: остаться здесь, вернуться очищенным обратно (что-то вроде перевоплощения в человеческом облике) или исчезнуть навсегда в Небытии. Четвертого пути не дано.

– За огромное количество лет здесь, наверное, очень много жителей, – Юля все пыталась разобраться, – как все тут помещаются?

– Тебе сложно будет сразу все понять. Это как фата-моргана – оптическая иллюзия, множественность образов. Тут так же – мир в мире. Я потом объясню тебе подробнее.

Внезапно в двадцати метрах от них появился тот самый виолончелист. Он подошел к Виаронду и что-то ему шепнул. В ответ девушке опять послышалось три или четыре голоса. Потом музыкант исчез.

К подобным неожиданным появлениям и исчезаниям девушка никак не могла привыкнуть – все происходящее вокруг еще вызывало тревожное чувство опасности.

– Что-то случилось? – Юля видела, что после разговора с виолончелистом Виаронд был несколько смущен.

– Нет, – ответил он, – просто Александр мне напомнил, что мое появление здесь с тобой может вызвать вопросы.

– Какие вопросы? – удивилась Юля.

– Показывать мир вновь прибывшим не входит в мои обязанности. Этим занимаются другие. Пойдем обратно, – категорично произнес Виаронд, и они сразу же оказались в замке.

Там к нему сразу же подбежал все тот же виолончелист – видимо, он был приближенным к Виаронду лицом, может, даже другом:

– Срочно требуется твое присутствие.

– Александр, останься пока с ней до моего возвращения, – произнес Виаронд и мгновенно куда-то исчез.

Вопросов у Юли стало еще больше. Ощущение, что она является причиной чего-то важного в этом потустороннем мире, не давало ей покоя.

«Наверное, это нервы. Просто следствие всего пережитого», – успокаивала она себя.

– Александр, я что-то не так делаю? – решилась наконец обратиться она к музыканту. Может, он сможет ей ответить на какие-нибудь вопросы?

– Дело не в этом, – ответил виолончелист, – просто Виаронд ищет себе жену.

– Кого??? – у Юли опять бешено заколотилось сердце, – а я-то тут при чем?

– А это Вы уж у него спросите, – уклончиво ответил Александр.

«Во что же меня втягивают?» – растерянно подумала девушка.

– Он не общается больше пяти минут со вновь прибывшими, если вообще общается, и уж тем более не показывает им это мир, – пояснил музыкант.

– А о моем желании кто-нибудь спрашивать вообще будет? – Юля в тревоге ожидала ответа.

– Нет, – твердо сказал Александр.

Повисла пауза, во время которой девушка пыталась осмыслить все только что услышанное.

– Александр, помогите мне разобраться, – в отчаянии попросила она, – за столько лет я была не единственной умершей девушкой. Почему все-таки я?

– Во-первых, выбор Виаронда никто еще не рискнул обсуждать, а во-вторых…

– А во-вторых?

– Насколько я знаю (свидетелем не был – я здесь только год), все его невесты умирали.

– Как умирали? – искренне удивилась девушка, – и тут?

– Простите, я неправильно выразился. Не умирали, конечно – растворялись в Небытии.

– Но отчего?

– От страха, – и музыкант замолчал.

– От страха? – Юля должна была выяснить все до конца, пока Виаронд не вернулся. Но виолончелист молчал.

– Александр, я должна все знать, Вы же понимаете! – просила девушка.

– Это ведь не настоящий его облик, – начал говорить музыкант.

– Я знаю, он мне сказал это.

– Никто не видел его настоящий облик, а те, кто видел, растворились в Небытии. Я пока не очень понимаю, как это возможно по собственной воле… Что-то вроде «уж лучше вечная смерть, чем это». Жена по определению должна знать и, соответственно, видеть его настоящим, но это невозможно.

– Ну а как же тогда выражение «сотворил по облику и подобию», или это тоже искаженная версия?

– Вы никогда не задумывались, куда деваются человеческие грехи после очищения? Ведь ничего никуда просто так не исчезает.

– Я не думала об этом, – честно призналась Юля.

– Он все людские грехи берет на себя. А грехи – это очень некрасивые действия и помышления, они никого не украшают. Дальше Вы сами должны понять, – закончил разговор Александр.

Юля стояла, не смея поверить во все это. Виаронд теперь представлялся ей совершенно не таким, каким в начале встречи. И тут он вернулся: просто зашел, а не появился внезапно.

– Благодарю, Александр, ты можешь идти.

Музыкант исчез.

– Я принял решение, я возвращаю тебя обратно, – заявил он решительно, – у тебя будет новая жизнь.

И только сейчас девушка поняла, что не хочет никакой новой жизни. И желание у нее одно: остаться здесь навсегда с Виаронд ом.

– Нет, – он опять прочел ее мысли.

– Я не испугаюсь, – уверенно произнесла Юлия.

Виаронд как-то странно посмотрел на нее своим немигающим взглядом и то ли ей, то ли себе проговорил:

– Нет, я так решил.

– Но почему? – слезы навернулись на глаза девушки. Могла ли она еще час назад подумать, что будет умолять остаться с этим мужчиной, одетым во все черное, с когтями на пальцах и мертвым взглядом искусственных глаз?

Он подошел к ней близко и взял за руку Его рука была невыносимо ледяной, но Юля ни за что на свете не захотела, чтобы он отпустил ее руку.

– Я не могу тебе позволить уйти навечно в Небытие. Ты должна жить.

– Я могу жить хотя бы в Вашем мире, – умоляла девушка, но Виаронд был непреклонен.

– А так не смогу уже я.

Он отпустил ее руку.

– Я не хочу, – Юля была в отчаянии.

– Твоего согласия не требуется.

Такую жестокость Юля была не в силах перенести – без сознания она упала на пол.

Очнулась она уже в другой комнате. Она лежала на кровати, а возле нее стоял Виаронд.

– Не прогоняйте, – одними губами прошептала Юлия.

На его лице не отразилось ничего. Он только смотрел на нее, как всегда, пристально и, казалось, о чем-то думал. А потом… развернулся и ушел, закрыв за собой дверь.

Юля встала с постели. Надо обязательно что-то придумать, чтобы остаться с ним. Но что она могла сделать? От нее абсолютно ничего не зависело, а ее просьбы он не принимал во внимание.

Девушка вышла из комнаты. Ей сейчас хотелось уйти на свежий воздух. Там, приблизительно в двух километрах от его дворца, было море – она его заметила, когда Виаронд показывал ей этот мир. Сможет ли она выйти отсюда? Кажется, дорогу она помнила хорошо…

Было светло, как днем – не то что в момент ее появления здесь. По дороге ей попадались разные люди – или, лучше говорить, призраки – хотя она была сейчас одной из них. «Пусть будут люди, так привычнее». Но странным образом никто ее не остановил. Уже на выходе из дворца девушка увидела Александра.

– Здесь можно входить и выходить кому и когда угодно? – задала она вполне логичный вопрос.

– Нет, Юлия, здесь ничего не происходит без ведома Виаронда, как, впрочем, и в земном мире.

– А где сейчас он? – поинтересовалась девушка.

– Он пошел за моей Юлией, как и обещал, – с надеждой на скорую встречу с любимой ответил виолончелист.

Юля вышла из дворца – на улице была ночь. Решив ничему уже не удивляться, она пошла по направлению к морю.

Дома на ее пути закончились, и нужно было спуститься с холма. Какая же потрясающая картина открылась взору девушки! Три яркие луны освещали разным светом все вокруг. Причем свет от лун исходил такой осязаемый, что вполне реальным казалось подойти и взять один из лучиков. Небо все было усыпано разноцветными звездами. Но тут в свете одной из лун Юля различила какой-то мужской силуэт. Она насторожилась: «Кто бы это мог быть?». Но тут силуэт пришел в движение, и в отблеске осязаемого луча луны блеснули стальные когти на пальцах.

«Виаронд», – одновременно с радостью и со страхом подумала девушка. Дрожа от волнения, она подошла к нему.

– Я думала, что Вы в земном мире. Александр сказал, что вы отправились за его любимой девушкой.

– Я уже вернулся – они снова вместе. Здесь время идет не так, как при жизни.

– Да, я заметила. Тут вообще все по-другому.

Возникла пауза. Юля не знала, что говорить. Опять

умолять остаться было бесполезно. А все остальные разговоры бессмысленны: она все равно скоро забудет эту встречу.

– Александр – Ваш друг? – произнесла наконец Юля, чтобы хоть как-то поддержать разговор, – он ведь умер всего год назад. А видно, что у вас очень доверительные отношения.

– Александр – талантливый музыкант и композитор, а значит, посредник между этим миром и земным. К тому же инструмент, на котором он играет, не простой – это не обычная виолончель.

И Виаронд рассказал Юлии об истории этой удивительной виолончели. В заключение он произнес:

– И люди, на ней играющие, не простые.

– Понятно, – Юля опять промолчала.

– Это будет продолжаться бесконечно? – спросила все-таки девушка: некоторые вопросы не давали ей покоя.

– Ты о чем? – спросил Виаронд.

– Вы очищаете людей от грехов, забирая их на себя…

– Нет, – печально, но спокойно ответил он.

– А что же произойдет, если Вы не сможете…

– Исчезнет все – полное Небытие. Не будет ни земного мира, ни этого.

– Тогда позвольте мне… Это ведь и Ваш шанс тоже сохранить…

– Ну смотри, – неожиданно согласился он и поднял руку.

Юля смотрела, ожидая, что произойдет. И тут с рукой стало происходить что-то странное: привычные очертания начали расплываться, и девушка увидела… Бог мой, лучше бы она сразу потеряла зрение! На руке уже не было кожи, а то, что свисало с нее, кожей назвать можно было с трудом. Перегнивающие остатки мяса еле цеплялись за переломанные в нескольких местах кости. И со всего этого ужаса (рукой назвать это было невозможно) потоком лилась кровь.

Юля не выдержала, ее вырвало. Виаронд отвернулся, и рука его приняла прежний вид. Лишь лужа крови осталась напоминанием…

– Простите, – произнесла девушка, когда оправилась от перенесенного ужаса.

– Я подозревал, что так и будет, – холодно ответил Виаронд, – а ты хотела…

Опять повисло молчание.

– Завтра тебя здесь не будет, – твердо сказал он.

– Нет, – выкрикнула Юля.

Он резко на нее посмотрел:

– Это была только рука….

– Но теперь я знаю, я настроюсь, – умоляла она его опять.

Виаронд расхохотался.

– Пожалуйста, – Юля умоляюще посмотрела на него.

– Ну, хорошо, пойдем, – совершенно неожиданно согласился он.

Внезапно они очутились в той же комнате, где очнулась Юля после обморока. Девушка смотрела на него испуганно: что сейчас произойдет? Виаронд находился в метре от нее, и подходить ближе он явно не собирался. А потом это началось…

Юля смотрела, пытаясь сдержать рвотный рефлекс. Если к руке она привыкла (хотя к такому привыкнуть было невозможно), то все остальное даже нельзя было назвать человеческим телом: гниющее мясо, оборванная кожа, обломки костей, кровь.

«Я не выдержу», – подумала девушка. Она решилась посмотреть в его глаза: лишь они сверкали мертвым светом, выделяясь на фоне черной массы. Но какой болью были наполнены его глаза сейчас!

Юля вспомнила, что еще совсем недавно была готова на все, лишь бы остаться с ним. А теперь…

Девушка решила смотреть только в его глаза – это придавало сил. Она подошла к Виаронду и дотронулась до него. Тут стало происходить нечто непонятное и страшное: тело Юли пронзила дикая боль и из нее полилась кровь. Она смотрела, ничего не понимая, на Виаронда – в его глазах читался явный испуг. Кожа девушки начала лопаться – боль стала невыносимой, и лишь пристальный взгляд Виаронда еще держал ее на этом свете.

– Моя Юлия, – это было последнее, что она услышала перед тем, как раствориться в вечном Небытии.

Magic Cello

(История, рассказанная Виарондом Юлии)

Шел 1933 год. Татьяна, как всегда, вышла на поле с другими девчатами сажать картошку. Работа только началась, всюду слышался смех и перекидывание шутками. Но тут Таня услышала детский плач:

– Девчата, ну-ка, тише! – крикнула она.

Все прислушались, а затем побежали туда, откуда раздавался плач. На краю поля, завернутый в пеленки, лежал младенец и громко кричал.

– Ой, чей же это?

– Какой маленький!

– Да он голодный. Танька, покорми его. У тебя на днях Нюрка народилась – молока много.

Таня взяла младенца и приложила к груди – тот жадно начал пить.

– Голодный, маленький, – Таня ласково смотрела на ребенка, – девчата, это мальчик. Кто же его подкинул?

– Да какая разница? Кинул – значит, не нужен. Что делать-то с ним будем?

– Красивый какой, – улыбаясь, произнесла Татьяна.

– А это что валяется рядом с ним?

Все посмотрели на предмет, который лежал рядом с младенцем.

– Музыкальный инструмент какой-то…

– А как на нем играть?

– Да что ты у меня спрашиваешь? У тебя муж баянист, у него и спроси.

– Нужно с собой забрать, это ведь ребеночку принадлежит, – проговорила Таня шепотом, видя, что мальчик засыпает.

– А ребенка куда теперь?

– Я и возьму, – Татьяна привязалась к этому младенцу сразу, как только его увидела.

– А что Колька твой скажет? Все-таки четвертый ребенок в семье…

– Да ничего, справимся. У меня Варька и Степка уже подросли.

Так Татьяна и забрала ребенка себе. И инструмент, лежавший рядом, тоже. Местный баянист авторитетно заявил, что это виолончель, и объяснил, как на ней играть.

– Но сам я не умею играть на виолончели.

Муж Татьяны принял младенца с недоверием.

– Я не отдам его, Коля. Ты посмотри, какой он славный, как улыбается. А инструмент пусть тоже лежит. Я чувствую: неспроста именно я нашла этого ребеночка. Справимся как-нибудь.

Муж нехотя согласился. Мальчика назвали Василием.

– Василек мой, – говорила Татьяна, глядя в голубые глаза найденыша.

Так младенец и остался жить у них.

Время шло. Василий подрастал, помогал по хозяйству. Когда Васе исполнилось восемь лет, началась Великая Отечественная война. До этих мест немцы не дошли, но все четыре года кошмара и голода запомнились на всю оставшуюся жизнь.

Отца забрали на фронт, с войны он так и не вернулся. Мать за это время от тяжелой работы, голода и переживаний сильно похудела. Никто не знал, долго ли продлятся эти годы страшной трагедии.

Тяжелое было время. И только одно утешение было у Васи – его виолончель. Мать как-то показала ему этот инструмент со словами:

– Вот это лежало рядом, когда я нашла тебя на поле.

Такого инструмента Вася никогда прежде не видел. А так хотелось научиться на нем играть! Местный баянист тоже не смог ничем помочь, но объяснил:

– Нужно смычком водить по струнам и зажимать левой рукой вот тут.

Пришлось Василию учиться самому. В редкие минуты свободного времени он вместо того, чтобы играть с ребятами в лапту и казаки-разбойники, вставал около печки, брал виолончель так, как показывал ему местный баянист, и пытался извлечь хоть какие-нибудь звуки.

Поначалу ничего не получалось: то, что слышал Вася, ему абсолютно не нравилось. А баянист говорил, что напоминает человеческий голос. Странно…

Каким же счастьем было услышать слова пришедшего с фронта дяди Миши, жившего в соседнем доме: «Война закончилась. Мы победили!»

Такой радости Вася не испытывал никогда. Ну, может, только когда впервые у него «запела» виолончель. Разве можно было сравнивать эти события? Но Василия многие считали странным мальчиком, каким-то «не таким», не деревенским. Да он и сам это чувствовал.

И еще…. Была одна интересная деталь, о которой никак нельзя не упомянуть. Когда Вася играл на виолончели, люди, находившиеся рядом, становились добрее, в душе у них появлялись свет, чистота и умиротворение. Если кто-то был в ссоре – обязательно мирились. Если кто-то пытался соврать – тут же признавал свою вину. Поначалу на этот странный факт никто не обращал внимания. Но потом люди стали замечать и сопоставлять, и со временем уже вся деревня знала точно: у них есть волшебный музыкальный инструмент, приносящий радость и тепло душе. А что еще нужно человеку, особенно в тяжелые послевоенные годы?

Молва о волшебной виолончели постепенно распространилась за пределы Васиной деревни. Многие приезжали послушать чудесный инструмент. И – о, чудо! Действительно, после игры Василия каждый становился чуточку счастливее.

Приезжали даже люди из Москвы:

– Татьяна Михайловна, отдайте Вашего сына в консерваторию учиться. Он очень талантливый мальчик, возьмем без экзаменов.

– Пока не могу: он помощник мне здесь. Мужа-то на войне убили. Может, на следующий год…

Вася не возражал: он и сам не хотел расставаться с любимой мамой.

Но однажды произошла беда: придя вечером домой после тяжелой работы, Василий не обнаружил виолончель на своем обычном месте.

– Кто-нибудь брал мой инструмент? – поинтересовался он у домашних.

Как выяснилось, виолончель никто не брал. Да и то верно – что за странный вопрос? Кроме Василия на ней никто и играть-то не умел.

– А двери всегда открыты, поэтому зайти мог кто угодно, – справедливо ответила сестра Нюрка.

Опечалился Вася: как же теперь он будет без своей виолончели? Ее голос помогал пережить кошмарные годы войны, нес надежду на светлое будущее, поддерживал в часы уныния.

Это потом уже выяснили, что произошло на самом деле: местный пьянчужка Петрович стащил Васину виолончель, чтобы продать подороже. И ведь нашел покупателей. Молва о волшебной виолончели донеслась до столицы, поэтому ушлые спекулянты[4] быстро догадались, как им надо действовать: выкупили инструмент у Петровича и продали в три раза дороже одному столичному виолончелисту. Играл этот виолончелист потрясающе (он, в отличие от Василия, был профессиональным музыкантом), но того эффекта чистоты, света и добра не было. Узнав, что за необычный музыкальный инструмент оказался в Москве, многие виолончелисты пытались на нем играть, чтобы достичь волшебного эффекта. Но ничего не получалось.

Вот тогда-то и вспомнили о первом хозяине чудесной виолончели. Приехали за Василием.

Как же он был счастлив: нашлась наконец его виолончель! Как только Василий прикоснулся смычком к любимому инструменту, виолончель запела. И пение это было неземным голосом, напоминающим людям о справедливости и доброте, несущим покой и радость сердца, дающим веру, надежду и любовь.

– Я эту виолончель послал людям в помощь, для душ их, для сердец… Чтобы как-то облегчить душевные терзания, остановить на пути к плохим поступкам, – закончил свой рассказ Виаронд, – но играть на ней могут лишь определенные люди, имеющие более тонкую душевную организацию и, значит, более тесную связь с моим миром.

– И Александр из таких людей? – спросила Юля.

– Да, Александр был моим голосом в земном мире и стал верным другом в этом, – кровавая слеза скатилась по щеке Виаронда: поддерживать свой облик в привычном состоянии становилось все сложнее.

«Я один уже не справляюсь. Виолончель только отсрочила наступление полного Хаоса, но не предотвратила его».

Воссоединение

Константин Воронов – следователь по делу загадочных смертей девушек, а также корреспондентки Юлии Макаровой – находился в кабинете начальника.

– Костя, мы не можем вести дело, где фигурируют призраки и другие потусторонние существа. Закрывай дело за недостаточностью улик.

Дело закрыли, но то, что видел Константин, забыть было невозможно.

«Нужно все узнать до конца», – с этой мыслью следователь поехал к девушке умершего виолончелиста. Имя и фамилию узнать не составляло труда: достаточно было изучить архивы новостных сайтов. Адрес найти по фамилии и имени для следователя вообще не было проблемой.

Юлия Зимина жила в районе Северное Чертаново – туда и направился Константин, чтобы поставить все точки над «і».

– Здравствуйте, я – Константин Воронов, – сказал следователь, когда ему открыли дверь, и показал удостоверение, – я звонил Вам.

– Да, заходите, – миловидная белокурая девушка с короткой стрижкой пригласила его в квартиру.

Константин ожидал увидеть брюнетку с длинными волосами.

– Вы – Зимина Юлия Валерьевна? – уточнил он.

– Да, совершенно верно, проходите в комнату.

Первое, что бросилось в глаза следователю при входе в

комнату, была фотография, на которой улыбалась темноволосая Юлия и тот самый призрак-виолончелист – Александр Туманов.

– У меня парик, – пояснила девушка, видя замешательство Константина, – после смерти Саши у меня выпали все волосы. К тому же мне делали пластику лица: оно все было изуродовано после той жуткой аварии.

Многое начало проясняться.

– Юлия Валерьевна, – следователь начал разговор, – я пришел к Вам по делу, которое странным образом касается Александра Туманова.

И Константин рассказал о необычных смертях, о Юлии Макаровой и о призраке-виолончелисте. Лицо девушки побледнело.

– Этого не может быть. Зачем Вы мне все это рассказываете?

– Я бы тоже никогда не поверил, если бы не увидел все своими глазами.

Немного подумав, Юлия произнесла:

– А знаете, я, наверное, готова поверить во все это. Саша был необычным человеком.

– Это как?

– Он был очень талантливым музыкантом. Его игра производила совершенно невероятный эффект: чем-то добрым и светлым веяло от его музыки. А мелодию, которую он сочинил для меня (он же и сам еще сочинял) – вообще шедевр! Дане ним самим происходили странные вещи…

– Поясните, пожалуйста, – попросил следователь.

– Он слышал какой-то голос, который не раз ему помогал. Еще он рассказывал: возникает ощущение, что кто-то водит моей рукой при игре на виолончели. Не раз упоминал о каком-то человеке с длинными черными волосами.

Константин внимательно слушал, не перебивая.

– Я верила Саше. Такие вещи существуют, я знаю точно, – минуту помолчав, Юлия продолжила, – когда мы ехали в аэропорт, я его видела…

– Кого? – поинтересовался следователь.

– Мы с Сашей сидели на заднем сиденье… И прямо перед этой ужасной аварией я увидела на переднем сиденье рядом с водителем мужчину с длинными черными волосами.

– Вы могли бы его описать? – насторожился Константин.

– Я его видела всего лишь миг. А потом ничего не помню. Уже в больнице мне сказали, что Саша погиб, – девушка заплакала.

Константин сходил на кухню и принес ей воды. Немного успокоившись, Юля продолжила:

– Почти ничего не помню, он же сидел спиной ко мне. Длинные черные волосы, одет во все черное. Он появился неожиданно, я даже ничего не смогла понять.

– В новостях говорили, что после аварии не смогли обнаружить виолончель, на которой играл Александр Туманов…

– Да, это еще одна загадка, – ответила девушка, – ее искали, но так и не смогли найти. Но я, по правде говоря, ничему не удивляюсь. Саша был как будто из другого мира. Он говорил, что музыка подобна радуге, и ее цвет может меняться…

– Значит, он искал Вас, – подытожил Константин, вспомнив историю с Юлией Макаровой и предыдущие смерти девушек.

– Я бы все отдала, чтобы увидеть его, – печально произнесла девушка.

Константин поднялся, чтобы идти. Для себя в общих чертах он все прояснил, а в деле это все равно не отразишь.

– Всего доброго, Юлия Валерьевна, – произнес он на прощание, – если Вам будет еще, что мне рассказать, звоните в любое время.

С этими словами он покинул квартиру Юлии Зиминой.

Девушка осталась одна. После визита следователя она опять вернулась мыслями в прошлое, где была так счастлива с Сашей. После его смерти как будто все краски жизни померкли – уже не было той радуги, о которой он говорил.

Неожиданно раздался стук в окно.

«Наверное, кто-то балуется», – решила Юля. Она жила на первом этаже, поэтому не очень удивилась этому стуку. Девушка подошла к окну, но никого уже не было. Зато то, что она увидела в окне, заставило ее замереть не месте: люди, трава, дорога, деревья, машины – у всего была своя аура, которую Юля видела совершенно отчетливо. Женщина, идущая по дороге, соприкасалась своей аурой с аурой дороги и стоящих рядом деревьев. Это было так удивительно, что Юля на какое-то время отвлеклась от своих грустных мыслей.

Она стояла так минуты три, а потом все исчезло – ауру она больше не видела, все стало, как обычно. Изумленная, она отвернулась от окна и замерла в диком испуге: прямо перед ней, в ее же комнате стоял тот самый человек с длинными черными волосами. Но сейчас она уже смогла увидеть и правильные выразительные черты его лица, и когти на пальцах рук…

Только через три дня на работе следователь Константин Воронов узнал о смерти Зиминой Юлии Валерьевны. Ее нашли в своей квартире и, по словам судмедэкспертов, смерть наступила от остановки сердца.

Точка невозврата[5]

– А где Юлия? – спросил Александр Виаронда, когда тот буквально пронесся мимо него.

Виаронд ничего не ответил, он куда-то спешил. По крайней мере, так подумал Александр.

– Ты видел его взгляд? – шепнула девушка, стоявшая рядом с ним. Это была уже его Юлия, которую он так безуспешно искал.

Да, взгляд Виаронда Александру не понравился тоже: каменный, ничего не выражающий, даже страшный.

«Что же произошло?» – с тревогой подумал виолончелист и решил незаметно проследить за ним.

А Виаронд тем временем вышел из дворца и резко взлетел вверх. Александр остолбенел: такого он не видел никогда. Зачем это Виаронду? Он может мгновенно перемещаться в любую точку любого его мира, не прибегая к полетам.

Подбежала Юлия Зимина:

– Саша, что происходит?

– Я не знаю, – с беспокойством ответил он, глядя вверх, где уже скрылся с глаз Виаронд, – но нужно быть рядом с ним.

И тут он увидел Виаронда: тот летел стремительно вниз, причем по направлению к морю. Александр с Юлей сразу переместились туда же именно в тот момент, когда Виаронд с огромной высоты кинулся в воду.

– Да что же с ним? – Александр всерьез обеспокоился.

Через какое-то время Виаронд буквально выскочил из воды и оказался рядом с Александром и Юлией: капли стекали по его черным волосам, когти на пальцах были каким-то образом поломаны, мертвый взгляд, по которому ничего нельзя было прочитать.

– Виаронд? – робко спросил Александр. Но тот, ничего не ответив, резко посмотрел на него и тут же исчез.

Целый день его никто не мог найти, а в земном мире все это время шел нескончаемый ливень, от которого многие реки вышли из своих берегов и затопили огромные площади земель.

Александр с Юлией, не переставая, искали Виаронда, но все было безрезультатно. Выбившись из сил, они вернулись во дворец. И там они увидели его: Виаронд сидел, не двигаясь, на своем троне, подперев голову рукой.

– Что ты творишь? – Александр был возмущен, – ты понимаешь, что происходит? Здесь – паника, в земном мире – стихийное бедствие за стихийным бедствием! Да что с тобой? Где Юля?

– В Небытии, – ответил Виаронд. И опять в его ответе послышалось сразу четыре голоса.

Александр все понял: он вспомнил свои чувства, когда думал, что больше никогда не сможет найти свою Юлию. Но она, благодаря Виаронду, с ним. А Небытие – это вечная невозвратимость.

Александр не знал, что можно сказать в этой ситуации.

– Ты хочешь вечного Хаоса? – тихо спросил он.

– Я уже не могу ничего изменить, – ответил Виаронд, – все мои миры, в том числе земной, взаимосвязаны. Существует точка невозврата… Я был в том мире: на самой Земле, на других планетах и в других Вселенных. Это конец… Посмотри на меня – долго ли я еще смогу сохранять этот облик? А ненависти, подлости, предательств и другой грязи меньше не становится.

– Должен же быть какой-то выход, – с надеждой произнес Александр.

– Ты же видишь – и она в Небытии, – еле слышно проговорил Виаронд, – я наблюдал за ней в земном мире. Она всегда сильно отличалась от других, проходя сквозь тот мир в какой-то своей иррациональной реальности. А я ее просто ждал… Почему-то все пошло не так…

С тех пор в мирах стало темнее. А в земном мире и вовсе наступила нескончаемая ночь.

– Я нашел тебя по следам крови, – Александр разыскал наконец-то Виаронда: последнее время тот редко показывался, а то и вообще исчезал надолго.

– Я пролетал сквозь миры, с сорок первого вернулся обратно: сил не хватило. Посмотри, – и Виаронд показал ему кисть правой руки. Когтей на ней уже не было, зато она вся кровоточила.

– Так не может долго продолжаться, – Александр не знал, как ему помочь.

– Конечно, нет. Поиграй мне на виолончели.

Александр с удовольствием выполнил просьбу Виаронда. Он часто играл ему, но после ухода Юлии Макаровой в Небытие Виаронд ни разу не попросил об этом.

– Она любила полевые цветы и ирисы, – произнес Виаронд и замолчал. А Александр продолжал играть, унося его звуками чистой музыки в мир истинного света, вечной доброты и незамутненной любви – в мир самого Виаронда – самый первый, самый честный, самый радужный.

Александр Туманов уже закончил играть, но музыка странным образом не кончалась.

– Ты слышишь это? – удивленно спросил виолончелист.

Виаронд резко поднялся и произнес:

– Этого не может быть, – лицо его стало совсем мертвым, – музыка доносится из сорок второго мира!

– У тебя кровь остановилась, – заметил Александр.

– Там же не может быть музыки, – одними губами произнес Виаронд и вместе с Александром переместился в сорок второй мир.

То, что он там увидел, было удивительно даже для него: последний оранжевый двухмерный мир, до которого он так и не долетел, наполнился радужным светом и музыкой. Но это было не единственным потрясением Виаронда. Вот уж кого действительно он не ожидал здесь увидеть, так это ее…

Сорок второй мир

Юлия Макарова ничего не понимала: что же с ней все-таки произошло? Только что она видела Виаронда (от этого воспоминания ей снова стало жутко неприятно и страшно). Юля даже набралась смелости и прикоснулась к нему. И вдруг она здесь. Небытие? Нет, что-то другое… Но что?

Юля осмотрелась. Все вокруг было темно-оранжевым с расплывающимися очертаниями. Четких линий не было ни у одного предмета, поэтому понять что либо в этой оранжевой фантасмагории[6] было невозможно. И довершал всю эту картину оранжевого сюрреализма[7] какой-то гул, напоминающий беспрерывное бормотание. Однако никого не было видно.

– Ну надо же! А ты как сюда попала?

Юля резко обернулась и обомлела: перед ней стояла нарисованная картинка мужчины. Точнее, было видно, что это – живой человек, но никакого объема не было: он был плоский.

– Вы кто? – удивленно произнесла девушка, – и где я нахожусь?

– Ты в моем мире, – ответил странный человек-картинка, – меня зовут Василий.

– Еще в одном мире?

– Что ты имеешь ввиду? – растерялся Василий.

– Я думала, что всеми мирами управляет Виаронд.

Василий замер:

– Ты откуда знаешь Виаронда, и тем более его имя? Эта информация мало кому известна. Ты вообще кто?

– Юлия, – ответила девушка, – так где же я?

– В сорок втором мире – это самый последний мир. Тебе Виаронд ничего не рассказывал?

– Он говорил, что его неземной мир – это как мир в мире, – ответила Юля, вспоминая слова Виаронда.

– Ну да, сорок второй мир – самый последний из всех миров, сюда попадают те, кто не имеет потенциала для возвращения к земной жизни, а для Небытия не настолько плохи. Ну, это я тебе в общих чертах, конечно же, объясняю… Но этот мир не постоянен: здесь всегда происходят изменения. Обычно в этот меняющийся мир попадают на какое-то время.

– А почему Вы так странно выглядите, как на картинке?

– Вообще-то ты так же выглядишь. Это двухмерный мир скрытой объемности, – и, видя удивленные глаза девушки, Василий пояснил:

– Ты знаешь, что обладаешь объемом. Субъективно твои ощущения не меняются, но со стороны все кажется плоским. Точнее, не все, а только люди, их чувства и эмоции. А все остальное вообще не имеет четко определенных границ.

– А как чувства могут быть материализованы?

– А ты оглянись.

Девушка оглянулась и увидела, что за ней тянется темное облако.

– Это твоя боль, – пояснил человек-картинка, – а, судя по капелькам над тобой, эта боль связана с твоей любовью.

Юля посмотрела вверх и увидела множество капелек. Они не растекались, но и не были в замороженном состоянии – как слезинки, имеющие четкие очертания.

– Это твоя любовь, – объяснил Василий, – тут все видно и скрыть ничего невозможно. Все просто и понятно.

И Василий рассказал Юлии об устройстве миров. Да, за все, что существует, отвечает Виаронд. Но отдельно за каждый из сорока двух миров отвечали другие: музыканты или писатели земного мира, потому что у музыки и слова один ритм, одни вселенские колебания.

– Так Вы – виолончелист? – спросила Юля, вспомнив рассказанную ей историю.

Мужчина-картинка был чрезвычайно удивлен.

– Кто же ты, раз Виаронд даже обо мне рассказывал? Да, я виолончелист. Но он отдал мне последний мир, скорее, в наказание. В определенный момент земной жизни я решил, что больше не хочу слышать голос Виаронда через музыку, что мне это не нужно. Занялся очень удачно бизнесом… К музыке так и не вернулся. За это Виаронд и наказал: нельзя разбрасываться даром, который дается свыше. А в сорок втором мире нет музыки – в этом и наказание. Именно тут я понял, что мне не хватает моей виолончели, – с грустью произнес Василий.

– А что же ожидает меня? – Юлию этот вопрос действительно интересовал, потому что она с трудом представляла свое существование в этом сюрреалистичном мире.

– А я не знаю, – искренне ответил виолончелист, – хотя бы расскажи что-нибудь о себе.

Юлия рассказала Василию все, начиная с земной жизни, когда она впервые узнала о серии загадочных смертей и звуках виолончели.

Человек-картинка слушал, не перебивая. К окончанию рассказа лицо у него стало задумчивым и печальным.

– Ты видела его настоящий облик и не растворилась в Небытии… Такого не может быть. Если хочешь знать мое мнение – я не уверен, что Виаронд знает о твоем местопребывании. Такое иногда случается.

– Я останусь здесь навсегда?

– Не знаю, но сама отсюда переместиться ты не сможешь. Для меня-то это сложно, тем более без ведома Виаронда. Уж как будет теперь…

«Значит, мне придется остаться в этой оранжевой двухмерности», – от этой мысли у Юли началась паника.

– А этот непрекращающийся гул – это что?

– Лучше тебе не знать, – таким заявлением Василий заставил девушку волноваться еще сильнее, – это сущности, которые недостойны быть даже в двухмерном состоянии, последняя ступенька перед Небытием. Их слышно, но почти не видно.

– Почти? – у Юли пробежал по спине холодок.

– Оптически мы их не видим, но иногда что-то меняется в пространственном соотношении, и какая-то сущность может вырваться и приобрести черты двухмерности. Это случается редко. Хотя в последнее время они стали вырываться все чаще… Что-то недоброе происходит, – с этими словами Василий попрощался с Юлией и оставил ее одну в этом сюрреалистичном плоском мире.

«И куда теперь?» – подумала девушка. Странно, но ощущение времени и пространства в этих мирах было не таким, как при жизни в земном мире. Не хотелось есть и пить, не было ощущения холода или жары.

Огромные шары цвета гнилого мандарина нависали над сорок вторым миром – это пугало, но в то же время придавало определенную законченность этому сюрреализму.

Юля посмотрела вверх – мириады[8] твердых капелек и шлейф темной-претемной тени за ней: любовь и боль. Девушка подумала о Виаронде, и капельки поменяли свой цвет.

Внезапно беспрерывное бормотание сорок второй сюрреальности стало отчетливее, и прямо перед девушкой появилось что-то черное, не имеющее четких очертаний, и покатилось от нее.

Перепуганная, она стояла, не смея пошевельнуться. «В последнее время они стали вырываться все чаще», – девушка вспомнила слова Василия. А потом Юля восстановила в памяти разговор с Виарондом о том, что ему все сложнее сохранять привычный облик, и о возможном наступлении полного Хаоса.

Так началось ее существование в этом странном мире.

– Вернее было бы говорить – подмире, – поправлял ее Василий. Они часто вели разговор на разные темы: для Юлии этот человек-картинка был знаком по рассказу Виаронда, а Василию было слишком любопытно узнать девушку, к которой проявил симпатию Виаронд.

Юлия пыталась найти определенную красоту в этой мандариновой ирреальности: зыбкость очертаний, переливы цвета, материализация чувств и эмоций. В этом была своя прелесть. Правда, ее пугали огромные шары, нависавшие над поверхностью двухмерного мира. Порой создавалось ощущение, что сейчас они сорвутся со своих невидимых нитей и раздавят все вокруг.

– А что это за темно-оранжевые шары? – спрашивала она у Василия. Но, как оказалось, он тоже не знал, зачем и для чего они существуют.

Юле встречались разные люди (если можно их так называть): у кого-то, как и у самой девушки, были над головой твердые капельки, у кого-то – твердый свет, у кого – воздушная воронка, но абсолютно за всеми тянулась темная тень – боль…

Сколько прошло времени с того момента, как девушка оказалась в этом двухмерном мире, неизвестно: не было ощущения времени. Однажды Василий ей шепнул:

– Знаешь, а я ведь не оставляю надежды увидеть музыку.

– Увидеть? – удивилась Юлия, – может, услышать?

– Ну, услышать – это само собой, – согласился он, – но в этом плоском мире правильнее говорить «увидеть»: музыка обязательно материализуется. Интересно, какая она…

И Василий поделился с девушкой своим секретом. Оказывается, он уже давно пытается сделать себе виолончель, но дерева в этом мире нет, поэтому приходится находить любые похожие материалы и мастерить из них. К сожалению, пока ничего не получается: даже если и удается создать что-то похожее, то самодельная виолончель или не звучит, или, что чаще, расплывается, как и все в этом мире, не имеющем четкой формы.

– А Вы никогда не думали сделать виолончель из твердых капелек? – предложила Юля, – они странным образом держат форму. К тому же очень символично создать из материализованной любви материализацию музыки.

Василий ошарашенно на нее посмотрел: до этого момента ему и в голову такое не приходило. Но в словах девушки была своя логика.

Юлия все время думала о Виаронде, поэтому над ней было столько любви, что, взяв часть ее для виолончели, это светлое чувство, материализованное капельками, меньше не стало.

И произошло чудо: как только Василий взял предложенные Юлией капельки, они сами приняли необходимую форму. Виолончель вместе со смычком была у него в руках! Потрясенный, Василий смотрел на девушку, а она в ответ произнесла только:

– Сыграйте что-нибудь.

Василия не пришлось просить второй раз. Как же давно он не брал в руки виолончель! Но тут он заиграл, и произошло невероятное: дивная мелодия в сюрреалистичном мире воплотилась в радугу. Казалось, эта радуга начиналась от инструмента, проникала сквозь Юлию и тянулась дальше. И в тот же момент гигантские шары, нависавшие над сорок вторым миром, лопнули и раскрасили этот плоский оранжевый мир множеством музыкальных радуг. Так вот, оказывается, что было заключено в этих шарах – музыка! Не бывает мира без музыки: она может быть лишь ограничена какими-то рамками с какой-то определенной целью.

Юлия любовалась происходящими переменами и наслаждалась дивной музыкой. Как вдруг…

Она увидела его неожиданно: он стоял в стороне вместе с Александром. Виаронд! Он удивленно смотрел на нее, явно не ожидая здесь увидеть.

Воодушевленная музыкой, Юля подбежала к нему. И тут Виаронд впервые обнял ее. Он прижал девушку к себе – она почувствовала, что когтей на его пальцах не было. Наверное, чего-то подобного она ожидала. Юля верила, что ее любовь к Виаронду должна была спасти его и предотвратить наступающий Хаос. Виаронд был рядом, вокруг поднимались, озаряя сюрреалистичный мир, разноцветные радуги, и над всем этим великолепием царила музыка.

Любовь, воплощенная в музыке!

Музыка любви!

Музыка ее любви к Виаронду!

Примечания

1

Apocalyptica (Апокали́птика) – финская группа, исполняющая метал на виолончелях.

2

Фата-моргана – редко встречающееся сложное оптическое явление в атмосфере, состоящее из нескольких форм миражей, при котором отдаленные объекты видны многократно и с разнообразными искажениями. Фата-моргана возникает в тех случаях, когда в нижних слоях атмосферы образуется (обычно вследствие разницы температур) несколько чередующихся слоев воздуха различной плотности, способных давать зеркальные отражения. В результате отражения и преломления лучей реально существующие объекты дают на горизонте или над ним по нескольку искаженных изображений, частично накладывающихся друг на друга и быстро меняющихся во времени, что и создает причудливую картину фата-морганы.

3

Блэк-металлисты – субкультуры, связанная с появлением в 1980-х годах нового стиля в музыке: блэк-метал (black metal) – экстремальное направление металла. Блэк-метал, как правило, характеризуется предельно скоростными гитарными и барабанными партиями. Вокал – скриминг и его разновидности (шрайк, грим, кроук и др.) – резкий хрипящий крик или высокий вопль с истеричной интонацией; иногда применяются вставки гроулинга (низкого «рычащего» вокала). Многие блэк-метал музыканты не дают концертов. Те же группы, которые все-таки выступают на сцене, часто используют разнообразный реквизит и театральные приемы. Во время концертных выступлений и в видеоклипах создается мрачная атмосфера, используется агрессивная оккультная символика, демонстрируются грубые надругательства над религиозными образами.

4

Спекулянт – лицо, покупающее что-либо с целью перепродажи и получения выгоды, а не для собственного потребления.

5

Критическая черта, точка (рубеж), после перехода которой нет возможности возвращения к исходному состоянию, нельзя вернуться назад.

6

Нагромождение причудливых образов, видений, фантазий; хаос, сумбур, гротеск.

7

Сюрреальностъ – совмещение сна и реальности.

8

Бесчисленное количество, неисчислимое множество.

Content

Любовь Черенкова
За пределами действительности

От автора

Это только начало

Фата-моргана

Magic Cello (История, рассказанная Виарондом Юлии)

Воссоединение

Точка невозврата

Сорок второй мир

Примечания