#7 Печать пожирателя

Глава 1

Не может быть!

7 октября 2031 года. Москва.

— Куда дальше, Марк? Тут только прямо, пересекая автостраду сверху! Мы его упустим?

Голос Илоны вырвал меня из сознания Мунина, и я отпустил ворона, велев ему сваливать к дому. А сам, тряхнув головой, протёр глаза.

— Езжай прямо… Возвращаемся в город…

В голове никак не укладывалось то, что я увидел.

Юсупов.

Туманоликим был… ЮСУПОВ!

Как это возможно⁈ Как⁈

Я был настолько поражён этим, что в первые несколько секунд просто не поверил своим глазам! Нет, конечно, стопроцентно ни в чём нельзя быть уверенным, и это могло быть обычным совпадением, но…

Ведь если прикинуть — всё один к одному!

Юсупов, как инквизитор, мог меня спалить несколько, раз по разным поводам — но не сделал этого.

Он не обнаружил во мне ничего запретного в нашу первую встречу, когда я выпал с пятидесятого этажа «Империи»… Не стал углубляться в мои тёрки с бандитами, которые накрыли его операцию… Не стал раскручивать дело о «проклятой» книге из лавки Адриана… Граф знал, что я еду в Петербург, и частично знал, чем я там занимаюсь… Салтыков, Урочище… Нападение морфа, который служит ему… Зацепок, если прикинуть, я почти не оставлял — но столь въедливый человек, как Княжеский Инквизитор, должен был копать глубоко — и какие-то подозрения на мой счёт у него наверняка должны были быть!

Получается, он не «не смог» определить, что я пожиратель — совсем наоборот! Он понял это сразу! Просто…

Не стал светить меня перед своей организацией.

Теперь мои удачи в определённых делах, допросы и прочее, предстали передо мной в совсем ином свете… И от этого по спине пробежал холодок.

Все те разы, когда я мог оказаться раскрытым, Юсупов намеренно прикрывал меня…

Для чего?

Этого я до конца не понимал.

Конечно, во время нашей последней встречи под видом Туманоликого он говорил, что это в его интересах — увеличить собственную силу, и так далее…

Но в это «ученичество» я не особо верил. Было что-то, что не укладывалось в общую картинку…

Юсупов, очевидно, совершенно точно хочет увеличить свою силу. Но нужен я ему как ученик, или для чего-то иного — было пока непонятно… Да и его поиски Эфира, о которых мы накануне разговаривали с Петром, прямо указывали на это…

Нахмурившись, я вдруг осознал, что сделал правильный выбор, встав на сторону Салтыкова.

Буквально за день до того, как узнал личность Туманоликого…

— audentes Fortuna iuvat, — пробормотал я старое высказываение, которое где-то слышал.

— Что? — не поняла Илона, которая сосредоточенно молчала, пока я думал — хотя было видно, что ей не терпится узнать, что произошло.

— Фортуна любит смелых, — перевёл я.

А ведь это уже не первый раз, когда мне везёт… Хотя… Частично моё прошлое везение объяснялось лишь хитростью графа. Но то, что Юсупов не заметил слежки сейчас, иначе как удачей не назовёшь…

И тут в желудке вновь образовался ледяной ком.

А не заметил ли на самом деле?

Теперь, осознав его хитрую натуру, я уже не был так в этом уверен… Вполне возможно, он просто сделал вид, и теперь готовит для меня что-то неприятное…

— Марк!

— Да?

— Что ты видел?

Я не стал скрывать от Илоны правду — и увидел, что она напугалась.

Понятно, отчего. Одно дело — безликий, пусть и сильный, противник вне закона. Другое — когда этот противник оказывается влиятельным дворянином на высоком посту жестокой и сильной организации.

— Это плохо… Это очень плохо… — пробормотала подруга, проезжая через на мост через Московский канал, и выруливая на Лихачёвский проспект.

— Жалеешь, что связалась со мной?

Она глянула на меня таким взглядом своих золотых глаз, что я аж поёжился.

— Не говори глупостей, Апостолов! Ни о чём я не жалею! Просто… Мне страшно.

— Знаю. Мне… Тоже.

— Да ну? — фыркнула рыжая, — А выглядишь так, будто у тебя уже есть как минимум с десяток планов, как его грохнуть!

— Есть. Но все они нереализуемы. Пока что.

— Пока что?

— Пока мы не набрали силу.

Она поняла, о каких «мы» я говорю.

— Думаешь, он даст тебе время войти в силу?

— Нет, точно не даст. Но я что-нибудь придумаю.

— Хорошо.

— Даже не спросишь, что именно?

Илона улыбнулась, глядя на дорогу.

— Я уже успела убедиться, что ты умеешь выворачиваться из самых скользких и опасных ситуаций, Марк. Поэтому… Я просто поверю тебе.

— Ты просто чудо, — усмехнулся я, — Не бойся, любимая. Я не позволю этому уроду причинить тебе вред. Обещаю.

— Знаю.

— К тому же — нет худа без добра.

— В каком смысле?

— То, что Юсупов умудряется занимать высокий пост в Инквизиции, будучи пожирателем ТАКОГО уровня, и то, что его до сих пор не раскрыли, доказывает, что у меня тоже есть шанс провернуть это.

— Хм… Разумно… Но…

— Что?

— Есть во всём этом какая-то несостыковка, тебе не кажется?

— Какая? — нахмурился я.

— Возраст Юсупова. Ему сейчас сколько, тридцать пять?

— Да.

— Ты рассказывал, что в тех видениях, от Морфа, Туманоликий упомянул, что «сейчас конец двадцатого века».

— Точно! — меня осенило, — Получается, даже при самом минимуме, это был тысяча девятьсот девяносто девятый год.

— Именно.

— А Туманоликий уже тогда выглядел как взрослый мужчина, почти также, как сейчас.

— Вот об этом несоответствии я и говорю. В самом крайнем случае на момент этих видений Юсупову было всего четыре года.

Это заставило меня сильно призадуматься. Был ли тот Туманоликий Юсуповым? Или его учителем? Нет, невозможно. Туманоликий говорил, что это был он, и что он сам спас Артура от шаха… Врал? Возможно… Но зачем?

Вопросы, вопросы… И никаких ответов… А те что есть — мне совсем не нравятся.

В кармане завибрировал телефон. Достав его, я посмотрел на экран.

«Входящий вызов — граф Юсупов»

— Чуйка у него работает, что ли? — выдохнул я, показывая экран Илоне.

Она нервно сглотнула.

— Ответишь?

Кивнув, я провёл пальцем по экрану и поднёс смартфон к уху.

— Доброе утро, граф.

— Доброе утро, Марк. Не отвлекаю?

Голос Юсупова прозвучал как обычно, буднично, не вызывая и намёка на то, что он что-то обо мне знает. Но теперь я всегда буду держать в уме, КТО он на самом деле…

— Для вас я всегда свободен.

— Если только не сражаешься на дуэли, надо полагать?

Фыркнув в трубку, я спросил:

— Уже знаете?

— Вся столица знает, Марк. Ты что, новости вообще не читаешь?

— У меня и так голова кругом идёт от всех дел. Если начну читать прессу — окончательно тронусь умом.

Граф тихо рассмеялся.

— Твоя правда. Но… Ты в очередной раз стал героем новостей. Особенно светской хроники. Весь высший свет обсуждает вашу со Львовым дуэль и доблесть, с которой ты защитил гостей Салтыкова от… Секунду, я процитирую «…от взбесившегося родового существа безрассудного мажора, которому явно не стоило доверять в руки такую силу».

— Оу…

— Да, всё так. Полагаю, Львовы всё утро разгребают кучи дерьма, которые наложил их сын.

— Что ж… Полагаю, опыт у них богатый, это же не в первый раз происходит.

— Истинно так, — снова хохотнул Юсупов, — Значит, повеселились вы на славу?

— Можно сказать и так. Полагаю, вас интересует… Тема нашего прошлого разговора?

— Если ты меня обрадуешь, Марк — это сделает и без того хороший день ещё лучше.

Хороший день, как же… Это у тебя он такой, мерзкий ублюдок… Наполненные слепками энергосистем артефакты от Акеллы получил, сейчас несёшься в сторону Шереметьево, чтобы на частном джете лететь куда-то по своим пожирательским делам… И никто тебе слова не скажет, господин Княжеский Инквизитор…

— Марк?

— Да, я здесь. Сожалею, но… У меня пока не получилось. Я остался у князя в гостях на ночь, прогулялся по его поместью, но… Той «картины», о которой вы говорили, не видел. Думаю, так просто Пётр не согласится вам её продать.

— Хм-м, — протянул граф, — Жаль, очень жаль… Впрочем, я и не рассчитывал, что у тебя получится «уговорить» его с первого раза… С другой стороны — мне есть, что ему предложить. И тебе.

— Вот как?

— Да. Сейчас я буду занят, но думаю, что нам с тобой нужно встретиться. Сегодня, около полуночи. Я заберу тебя в том месте, куда прилетал в самый первый раз.

Парковка для АВИ недалеко от квартиры отца…

— Хорошо, буду ждать.

— До встречи, Марк.

Я отключился, и глубоко вздохнул.

— Что он хочет? — спросила Илона, пересекая МКАД и выруливая на платную дорогу МСД.

— Встетиться. Сегодня ночью.

— @#$%! — выругалась подруга, — Думаешь, он что-то подозревает?

— О том, что мы устроили за ним слежку сегодня? Не могу сказать точно. Но… Отказаться не могу. Слишком подозрительно это будет выглядеть, да и… Если захочет — он достанет меня где угодно. Лучше встретиться. На своих условиях.

* * *

Тот же день, позднее.

До посадочной площадки рядом с полицейским управлением от квартиры отца идти было пятнадцать минут — поэтому я вышел из дома ровно без четверти полночь. И когда пришёл — там уже стоял летательный аппарат.

Тот самый, на котором я уже летал около года назад — не раздутый прямоугольник, а изящная, красно-золотистая изогнутая модель.

Инквизитор тоже сидел точно в том же месте, где и в прошлый раз — на краю площадки, на скамейке.

И точно также задумчиво смотрел на звёздное небо. Заметив моё приближение, он встал и кивнул.

— Господин Апостолов.

— Господин Юсупов, — улыбнулся я в ответ.

Дежавю какое-то…

— Проходи. Прокатимся над городом.

Мы поднялись по выезжающему трапу и дверь за нами медленно закрылась.

И снова — вокруг всё та же шикарная обстановка. Четыре просторных кресла, ковёр, пара журнальных столиков, панели красного дерева на стенах, огромный бронированный люк, двухметровые экраны, заменяющие окна.

Одна дверь вела в кабину пилота и ещё одна — в туалет, отделанный мрамором.

Я сел в предложенное кресло, и АВИ мягко поднялся в воздух.

Юсупов молча достал из небольшого сундучка с электронным градусником два бокала и бутылку шампанского.

Я помнил его. Помнил его вкус и цену.

Персиковый «Абрау-Дюрсо», тридцать тысяч за бутылку.

Разлив шампанское по бокалам, Юсупов отсалютовал мне, сделал глоток и откинулся на спинку кресла.

— Значит, — произнёс он, — Карту ты не нашёл?

— Нет, — не моргнув глазом, ответил я, и тоже отпил шампанского. Проклятье, какое же оно вкусное! — Удалось побродить по поместью ночью, пока все спали, но… В открытых комнатах не обнаружилось ничего даже отдалённо похожего, как и в библиотеке. А на личном кабинете Салтыкова стоит такая защита, что у меня и за день не получилось бы её снять.

— Хм… Очень жаль. Ты появишься там в обозримом будущем?

— Вероятно, — уклончиво ответил я, — Салтыков планирует задержаться в столице. Теперь мы будем видеться чаще, и возможно, выдастся случай обследовать кабинет, если мы будем сидеть там. Если он выйдет, например…

— Что ж, отрадно слышать, что ты не просто, как вы, молодёжь, говорите, «забил» на мою просьбу, — улыбнулся граф, — А прикинул варианты.

Я кивнул, принимая эти слова, но Юсупов вдруг прищурился.

— Что-то не так?

Проклятье! Я старался сдерживать себя, и на мой собственный взгляд, это получалось довольно неплохо. Эмоции… Они часто мешали мне, и техника взятия их под контроль была важной составляющей всей моей жизни и грядущих планов.

Но…

Каким-то невероятным образом Юсупов заметил мою спрятанную нервозность!

Эмоции он пожирать не умел так, как это делал Вальтер или я — призрак отдал своё умение мне.

А жрать мысли на расстоянии… Что ж, если это так, то мне @#$%. Но в такую силу я не верил — иначе все игры графа со мной были просто бессмысленны.

Получается, он ощущает либо слабые отклики, либо просто хороший физиогномист. любом случае, можно попробовать обернуть это себе на пользу.

— Что-то? — усмехнулся я, — Можно сказать и так… После нашего с вам разговора сегодня утром, я почитал светские новости.

— Львовы?

— О да… — мне даже не было нужно пытаться, чтобы почувствовать раздражение, злость и лёгкую ярость, — Они очень быстро развернули кампанию по обелению имени Сергея, а в ответ со страниц жёлтой прессы про меня хлынула лавина самых разных статей. Разной степени… мерзости. И чую, это лишь первый шаг. На Сергея мне плевать — он слабак, тряпка и псих. Но, кажется, я сильно задел его отца.

— Львовы не спускают подобных выходок, — кивнул Юсупов, внимательно разглядывая моё лицо. Давай-давай, читай… — Они влиятельный род, и могут устроить тебе массу проблем. Не напрямую — а исподволь. Но даже с твоей популярностью и связями то, что они сделают, они тебе не понравятся.

— Да какие там связи… — вздохнул я, — Салтыков конечно благодарен, что я спас его шкуру во время покушения, но вся наша «дружба» стоит на его будущих прибылях от совместного предприятия. Я покопался немного в его прошлом… За последнюю пару лет он… Не кинул — но отстранил от дел двух партнёров в разных компаниях.

— Знаю, — улыбнулся Юсупов, — И это то, о чём я предупреждал. Он — опасный человек. Социопат, который думает только о себе. Ну а о прочем… Мы уже говорили.

— Да, — я согласно кивнул, — Ну а кроме него я знаком разве что с Долгорукими, но… Василий — тот же Львов, просто слегка адекватнее. А Варвара… невеста Львова, что само по себе делает меня не таким уж и полезным другом. Подумаешь, подарил крутое зеркало…

— Кстати насчёт этого. Я знаю, что твои изделия расписаны в очереди на год вперёд…

— Уже на полтора.

— Бизнес идёт в гору? Хм… Что ж, тогда забудем.

— Полагаю, вы бы не отказались от такого зеркала тоже?

— Иногда сложно выбрать, в чём посещать светские мероприятия, — развёл руками Юсупов, одеты, как всегда, безукоризненно.

— В таком случае… Я найду лазейку в заказах.

— Благодарю. И да — рама от зеркала, принадлежащего Александру Третьему, необязательна.

Я улыбнулся.

Вот ведь жук… Знает даже такую мелочь!

— А что касается Львова и его помолвки с княжной Долгорукой… Я бы не был так уверен, что она состоится.

— Что?

— Поговори при случае с Варварой. Думаю, узнаешь много нового.

— Что вы имеете в виду?

— Не будем сплетничать, — снова улыбнулся Юсупов, — Оставим это салонным дамам. Скажу лишь, что ты зря недооцениваешь мнение о себе в обществе. Появись у тебя такое желание — ты бы быстро оброс… Если не друзьями — но людьми, которые заинтересованы в тебе.

— Вот как… Есть над чем подумать…

— Подумай ещё вот над чем, — лицо графа стало серьёзным, — Львов-старший действительно может создать тебе проблем. Начиная от воздействия на ректорат «Арканума», и заканчивая срывом поставок ингредиентов для твоих зеркал. Он могущественный человек — и запросто может скупать их только для того, чтобы насолить тебе. И это я не говорю о более… Серьёзных вещах.

— За которые «обычных» людей вроде как сажают в тюрьму, отправляют на рудники и казнят?

— Именно.

— И что же мне делать?

— Принять помощь от человека, который может приструнить Львова. Да так, что он не сумеет даже пикнуть, — хищно улыбнулся граф.

— Надо полагать, вы говорите о себе?

— Да. Я… Могу припомнить Львову кое-что, о чём бы он предпочёл забыть. И поверь — это отвадит его от твоей персоны если не навсегда — но точно до того момента, пока я служу Инквизиции.

— А вы собираетесь куда-то уходить?

— Возможно, — тихо рассмеялся Юсупов, — Все мы имеем определённые амбиции.

— Что ж… Ваше предложение очень лестно. Но тут, как я понимаю, будет ответное «но»?

— Само собой, Марк. Само собой. Надеюсь, ты понимаешь, что это будет уже серьёзная услуга? Не тот случай, когда в Петербурге пропала твоя девушка, и я помог по доброте душевной? И не тот, когда моё ведомства выдало тебе благодарность за сдерживание прорыва у Урочища?

— Понимаю.

— Слово дворянина я от тебя не потребую, — продолжил граф, — Но это будет тот случай, когда ты действительно должен будешь выполнить мою просьбу. Вне зависимости от того, насколько это будет сложно.

— И наши с вами отношения перейдут в… другую плоскость.

— Да. Я уже предлагал тебе после «Арканума» стать сотрудником Инквизиции — и не отказываюсь от своих слов. А то, о чём я попрошу… Скажем так — это будет не только плата за моё посредничество в твоих со Львовым отношениях — но и очередной зачёт.

Я прищурился, отвернулся, и помолчал какое-то время.

— Что мне нужно будет сделать?

* * *

Друзья, не забывайте ставить лайки на произведение! Вам несложно — а мне приятно!)

Глава 2

Куда приводят обиды

6 октября 2031 года. Утро. Крылатское, особняк Львовых.

Кабинет Леонида Львова был храмом власти их древнего рода.

Старые книги в кожаных переплётах стояли на полках вдоль стен. У дальней стены помещения, представляющей собой панорамное окно, выходящее на парк, расположился массивный стол из чёрного дерева, украшенный узорами из золота и магических символов. В камине у правой стены потрескивали огни магического пламени.

Граф львов стоял у окна, спиной к сыну, облачённый в строгий камзол, с гербом рода на груди — золотым Львом.

Сергей, одетый в дорогой спортивный костюм, сидел за столом напротив, сгорбившись в кресле.

Его светло-русые волосы были растрёпаны, на щеке темнела едва прикрытая регенерационным заклинанием ссадина, нос всё ещё оставался распухшим, а рот он и вовсе старался не открывать — три выбитых зуба ему ещё не вырастили. Правая рука молодого наследника рода висела на перевязи, а ещё он старался лишний раз не двигаться — пара сломаных рёбер давала о себе знать.

И всё это потому, что отец намеренно отложил лечение сына — хотя двое штатных целителей мог бы исправить все травмы парня за прошедшую ночь.

— Ты понимаешь, что ты наделал? — наконец спросил граф.

Его голос звучал низко, почти угрожающе — и в нём чувствовалась ярость, готовая вырваться наружу.

Он уже знал, как всё произошло, и что наговорил его сын — но хотел услышать это от него самого.

Сергей промолчал.

Леонид резко обернулся, и в его глазах вспыхнуло пламя

— Дуэль! На дне рождения князя Салтыкова! При сотнях свидетелей, среди которых были представители Думы, посол из Египетской Деспотии, Иловайские, и племянник императора! И всё это — из-за того, что ты решил показать себя? Оскорбил самого Апостолова, а затем и его девушку⁈

Сергей вздохнул, и сжал зубы.

— Она сама напросилась.

— Она⁈ — Леонид подошёл ближе, его голос стал ледяным, — Она-то что тебе сделала, Сергей? Что ты наговорил ей, что Апостолов сначала избил тебя, как щенка — РУКАМИ! — а затем согласился на дуэль?

Сергей поморщился от воспоминаний о вчерашнем дне и снова скрипнул зубами.

— ОТВЕЧАЙ!

— Я… Обозвал её безродной сучкой и подзаборной шкурой, — буркнул парень, отводя взгляд, — Сказал, что Апостолов понял, что она недостаточно хороша для такого героя, и поэтому он нацелился на Варвару.

Леонид простонал какое-то ругательство.

— Ты… — прошипел он, нависая над сыном, — Ты конченный идиот, Сергей. Безмозглый имбецил…

— Я не думал… Что всё так обернётся.

— Не думал⁈ Да ты вообще не умеешь это делать, придурок! — рявкнул граф, ударил кулаком по столу, и одна из книг взлетела в воздух, словно от порыва ветра, — Ты начал драку, наговорил мерзостей, вызвал Апостолова на дуэль! А потом пустил в ход магию родового существа! И даже не смог его удержать под контролем, чёрт бы тебя побрал! Знаешь, перед сколькими людьми мне пришлось извиняться сегодня⁈ Умасливать их, подкупать⁈ Ты едва не убил десяток человек из высшего света! Не каких-то бездомных — ВЫСОКОРОДНУЮ ЭЛИТУ, ДЕГЕНЕРАТ!

Каждое слово отца больно врезалось в сознание Сергея. И когда Леонид Андреевич закончил, чтобы перевести дух, Сергей вскочил на ноги.

— Ты не понимаешь! Он меня унижал! Всегда! «Ой Апостолов, а можно мне с вами потанцевать?» «Ой Апостолов, а правда что вы сражались с тварями из Урочища в одиночку?» «Ой Апостолов, вы такой талантливый!». Я просто хотел показать ему, что я не слабее, не хуже! Хотел отвадить его от…

— И как — показал⁈ — перебив сына, рявкнул Леонид. Он толкнул Сергея в грудь, не обращая внимания на гримасу, и заставляя его сесть на место, — Теперь вся столица смеётся над нами, осуждает нас! В каждом грёбаном телефоне идёт переписка о том, что Львовы — грубые, несдержанные животные, которые не умеют контролировать ни свои слова, ни свою магию! Мне пришлось вмешаться, чтобы те, кого ты чуть не убил, не потребовали официального разбирательства! Я заплатил, я унижался, я просил!

Сергей сжал кулаки. В его глазах мелькнула боль, но за ней сразу же вспыхнула злость.

— А хуже всего то, что ты, намереваясь «опустить» Апостолова, сам возвысил его в глазах общественности! Все газеты восхваляют его! Он и так был на подъёме из-за того случая у Тобольского Урочища! Там, где он спас тебе жизнь, придурок! И как теперь выглядит твоя выходка⁈

— Я не нуждался в спасении! — выкрикнул Сергей в лицо отцу, — Не нуждался, понял! Я бы справился сам!

ХЛОП!

Граф ударил сына тыльной стороной ладони, заставляя замолчать.

— Ты… — от Леонида Андреевича повалил пар — прорывался родовой талант к огню, который не могла сдержать даже огнеупорная одежда, — Ты не справляешься даже с собой… Ты даже не смог одолеть Апостолова сразу после его Пробуждения… Полгода назад, после того тупого налёта на его лавку я велел тебе успокоиться — и вроде бы это возымело эффект… Но потом твоя лавка начала сосать деньги как не в себя только затем, чтобы Апостолов посмеивался, увеличивая обороты — и мне пришлось её закрыть… Потом тот идиотский случай, когда его родовое существо, которым не пользовались полтора века, поранило нашего льва… Ты спровоцировал его тогда — точно также как раньше, точно также, как вчера… Ты хоть представляешь, каких трудов стоило залечить родовое существо?..

Сергей молчал, яростно глядя на отца.

— Ты не умеешь делать выводы из собственных ошибок.

— А что бы сделал ты⁈

— Убил бы его. Ослушался бы собственного приказа не лезть, и убил дерзкую сволочь. И если бы не хватило собственных сил — а у тебя явно не хватает! — сделал бы это тихо и аккуратно. Чтобы на меня и подумать не могли! Чтобы моему отцу не пришлось унижаться и предпринимать массу усилий, чтобы прикрыть меня!

— Я не просил тебя спасать меня, — процедил Сергей, — Не просил прикрывать!

— А ты тут ни при чём, — холодно отчеканил Леонид Андреевич, — Я спасал собственную репутацию, и репутацию нашей семьи. А ты… Про тебя уже все сделали выводы, Сергей. Несмотря на заказанные мной статьи против Апостолова, несмотря на увещевания и подкуп… В последний раз, когда ты столкнулся с Апостоловым, я пообещал, что не стану больше тебя прикрывать — но сейчас ты задел и мои интересы — так что пришлось вмешаться. Но даже несмотря на это из-за тебя сегодня утром двое моих компаньонов отказались от важных сделок. А третий прямо заявил, что дело в тебе, и просто перестал брать трубки… Знаешь, кто это был? Князь Иловайский…

Граф снова перевёл дыхание, стараясь сдержать бушующую в нём ярость.

— И кстати, раз уж ты об этом упомянул… Помолвка с Варварой Долгорукой официально разорвана. Сегодня её отец прислал мне… Уведомление. И продал все акции наших компаний, обрушив их стоимость почти на двести пятьдесят миллионов.

Сергей сцепил зубы.

— Ну что, доволен собой? Доволен тем, как насрал нам всем на головы? Вступился за невесту, да? — продолжал накручивать себя граф, — И потерял её… Принёс убытки… Выставил себя посмешищем и слабаком…

— Я НЕ СЛАБАК!

ХЛОП!

Ещё одна пощёчина.

— Ты слабак. Единственный мой наследник — слабак, — прорычал Леонид Андреевич, — И телом, и магией, и духом, и даже умом… Не понимаю, как у меня мог родиться такой никчёмный сын…

В комнате повисло напряжение, плотное как скала. Где-то далеко, за окном, прогремел гром — приближался шторм.

— Когда мне было восемнадцать, — уняв рвущееся наружу пламя, холодно произнёс граф, — Я мог управлять стихией лучше, чем ты. И я никогда не позволял чувствам взять верх над рассудком. Потому что мы — не какие-то там бродяги из Нижней Бодяги. Мы — Львовы. И если ты не способен носить нашу фамилию с достоинством…

Он сделал паузу.

Сергей почувствовал, как воздух в комнате вдруг стал давить на него, словно толща воды.

— … то я выберу другого наследника.

Эти слова повисли в кабинете, как раскат ударившего после них грома.

Сергей медленно поднялся. В его глазах была только ледяная ярость.

— Хорошо, — процедил он, — Хорошо… Сделай наследником Никиту. Или одного из своих племянников-лизоблюдов. Но знай вот что — я не собираюсь быть тенью. Не собираюсь оставлять всё это так просто! И рано или поздно, Апостолов заплатит за всё.

— Ты даже не понял, о чём я говорил… — покачал головой Леонид Андреевич, и тяжело опустился в кресло. Он будто мгновенно постарел на несколько лет, — Сергей… Ты начал эту войну. И оказался не готов к ней. Апостолов отвечал на твои действия — но это не он провоцировал тебя… Он преподал тебе урок — прими его, сделай выводы, подготовься и…

— Спасибо за поучения, отец.

Развернувшись, Сергей вышел из кабинета громко хлопнув за собой дверью.

* * *

Ярость застилала глаза Сергею так, что он с трудом разбирал дорогу.

Его новенький гравибайк «Ямаха», привезённый из Нефритовой империи пару месяцев назад, летел по Рублёвскому шоссе на пределе скорости. По прозрачному забралу шлема растекались капли дождя, накрывшего столицу. Тяжёлые тучи повисли над Москвой, как будто сами небеса соединились с бушующим разумом Львова.

Лихо вписавшись в поворот, Сергей помчался по Кутузовскому проспекту, свернул на Минскую и продолжил двигаться на юго-восток. Улицы города превратились в размытую панораму огней и теней. Парень не чувствовал границы между собой и байком — они слились в единое целое, несущееся сквозь ночь и гнев.

Ветер рвался под кожаную куртку, но не мог заглушить остудить ярость Львова. Казалось, сердце вот-вот вырвётся из груди, разорвав плоть и кости!

Парня пожирали эмоции. Они бурлили у него внутри, рвались наружу, разрывали душу на части. Он чувствовал себя словно зверь в клетке, где каждая мысль — колючая проволока, каждый вздох — удар под рёбра.

Хотя рёбра и всё прочее после разговора с отцом ему всё же вылечили…

Сергею хотелось кричать, крушить, ломать, рвать и метать. Хотелось обратить свою ярость в оружие и обрушить её на весь мир.

Он ненавидел всё и всех.

Варвару Долгорукую, за то, что она не заинтересовалась им со времени помолвки, и даже не удостоила взглядом, когда он валялся перед всеми униженным.

Высокородных ублюдков, не пожелавших стать его секундантами на дуэли, предпочтя это остаться в стороне, чтобы не запятнать свою безупречную репутацию.

Тупоголовых однокурсников, которые видели в нём только мажора, слабого наследника старого рода, который не способен быть равным среди новых магов.

Отца, который третировал его всю жизнь, ломал его психику своими ожиданиями и грубыми наставлениями, а теперь выяснилось, что он его презирает — презирает до такой степени, что готов лишить наследства!

Но больше всего Сергей ненавидел Марка.

Ненавидел — и боялся.

Сначала Львов считал Апостолова выскочкой, самородком с завышенной самооценкой. В глубине души Сергей понимал, что его отец прав — он сам раз за разом нарывался на Марка и получал по лицу. Но в его понимании жизни, в его системе координат и его мировоззрении никак не укладывалось, что не представляющий ничего особенного человек может раз за разом безо всяких последствий мешать Сергея с грязью.

Это вызывало в парне бешеную ярость.

Потом Львов начал подозревать, что с Апостоловым что-то не так… Он раз за разом «обыгрывал» Сергея в магии, хотя был гораздо слабее. Но ни преподаватели, ни отец, ни даже следователи военной прокуратуры после нападения на Заставу не прислушались к его словам.

А во время дуэли Львов понял, что Марк очень опасен. Очень.

Он был силён, куда сильнее уровня Адепта, который, по слухам, поднял только летом. С ним совершенно точно было что-то не так, и…

Это пугало Львова.

А страх, смешанный с ненавистью, порождают странные реакции…

Остановившись на парковке рядом со старым двухэтажным зданием из красного кирпича, Сергей заглушил двигатель и слез с байка. Хлестал дождь, на улице никого не было.

Толкнув ближайшую дверь, Львов прошёл по узкому коридору, освещённому тусклым светом магических ламп. Стены были покрыты обшарпанной штукатуркой, местами вздутой и потрескавшейся. В воздухе висел запах старых документов, смешанный с лёгким ароматом озона от защитных рун, мерцавших на потолке.

Он оказался в небольшой комнате, которая была разделена на две части пуленепробиваемым стеклом с защитными чарами, предохраняющими и от изрядного количества атакующей магии.

За ним, в крохотном окошке, виднелось сморщенное лицо старика с растрёпанными седыми волосами. Его глаза, хоть и уставшие, всё ещё сохраняли живость — взгляд торговца, который за свою жизнь повидал немало.

— Добрый день, — поздоровался он трясущимся голосом, — Льёт как из ведра, а? Могу вам чем-то помочь?

Львов снял шлем и аккуратно поставил его на небольшую тумбочку у входа. Он не любил это место, но других вариантов у парня сейчас просто не было.

— А-а-а, господин Львов! Рад вас видеть! — улыбнулся старик, узнавая постоянного клиента, — Покупаете или продаёте?

— Продаю, — коротко ответил Сергей, так и не поздоровавшись.

Без лишних слов он снял с себя рюкзак, раскрыл молнию и начал выкладывать вещи на металлический поддон, выехавший из под стола.

Каждый предмет он доставал с холодной решимостью — как будто отдавал часть себя.

Пять боевых артефактов седьмого класса, четыре защитных амулета седьмого класса, трое дорогих часов, шесть серёжек-клипс с драгоценными камнями, два браслета, три тяжёлые золотые цепочки, пять перстней — всё это легло на поверхность поддона, поблёскивая в свете ламп.

— Сколько за всё? — спросил Сергей, скрестив руки на груди.

Старик крякнул, прищурившись, и принялся изучать украшения и артефакты под разными магическими приборами и микроскопом. Он проверял каждый предмет с ювелирной точностью — то прикладывал рунную лупу, то включал ауровизор, чтобы определить уровень энергетической насыщенности. Это продолжалось около десяти минут, за которые ни хозяин лавки, ни Сергей не проронили ни слова.

Время для Львова казалось бесконечным.

— Миллион семьсот пятьдесят, — наконец произнёс старик, откинувшись на спинку старого, протёртого кожаного кресла.

Сергей знал, что всё это стоит в пять раз дороже — но также понимал, что без всех документов никто не предложит ему и половины настоящей цены. И он был готов к этому.

— Два, — сказал он спокойно, хотя внутри у парня по-прежнему всё кипело.

Старик пожевал нижнюю губу.

— Только потому что я вас знаю, — наконец согласился он, — Переводом?

— Наличными.

Старик снова крякнул, сгрёб купленное себе на стол, осторожно, будто боясь разбудить их скрытую силу, и полез в кассу. Та находилась в полу — массивная чугунная крышка с печатями, которую нужно было активировать специальным заклинанием и голосовым кодом.

— У меня столько и не будет, — произнёс он через несколько секунд, немного запыхавшись.

— Сколько есть? — спросил Сергей, едва сдерживая раздражение.

— Миллион сто.

— Давайте. За остальным заеду завтра.

Старик кивнул, положил перед ним пухлый пакет с банкнотами и стал что-то набирать на планшете.

— Секунду, выдам вам расписку…

Забрав бумажку, распечатанную на принтере, Сергей убрал её во внутренний карман кожаной куртки, положил туда же толстую пачку банкнот и, не прощаясь, вышел из ломбарда.

Дождь продолжал лить как из ведра, но Сергей не обращал на него внимания. Напротив, стихия как будто бы охладила парня. Оставшись стоять у входа, он вызвал на линзах визора список контактов и пару раз моргнул на нужное имя. Интерфейс мигнул, подтвердив выбор, и через пару гудков раздался хриплый, сонный голос:

— Алло?

— Спишь? — спросил Львов, стараясь держать голос ровным.

— О, Серёга… Привет. Уже нет. Ты чего так рано? — в голосе, раздувшимся в наушниках, проскользнули нотки удивления и лени.

— Помнишь, месяц назад ты рассказывал мне о той херне, что попала тебе в руки?

— Эй-эй! Давай не будем по телефону! Я всё понимаю, но… — голос понизился и стал осторожным.

Сергей прикрыл глаза, пальцы его правой руки сжались в кулак.

— Она ещё у тебя? — спросил он.

На несколько секунд в трубке воцарилось гробовое молчание. Ни фонового шума, ни дыхания — только тишина, полная напряжения.

— Чую, что-то случилось… — снова заговорил его собеседник, — Ты в порядке?

— Да, — Сергей понял, что его друг не знает о том, что случилось накануне вечером, и спросил снова выделив каждое слово, — Она. У. Тебя?

Снова молчание. На этот раз более долгое. И в нём читалось понимание. Признание того, что дело выходит за рамки обычного интереса.

— Да, — наконец произнёс собеседник, — До сих пор у меня.

— Я приеду через полчаса.

Глава 3

Октябрь

8–21 октября 2031 года. Москва.

Остаток октября выдался на редкость дождливым и промозглым. Солнечных дней почти что и не было — и это вполне соответствовало моему настроению.

Дерьмо космочервей!

Как местные говорят? «Попал, как кур в ощип»? Очень верное высказывание…

Юсупов, сволочь, подкинул мне задание, над которым следовало поразмыслить.

Граф-пожиратель, чью личность я всё-таки умудрился установить, велел мне установить на Салтыкова прослушку. Сразу в нескольких местах — в его особняке, личную, и в один из его мобилей. Крошечные, размером с четверть ногтя, артефакты, которые Юсупов мне выдал, были полностью экранированы от магического излучения, и обнаружить их магическими средствами поиска не представлялось возможным.

Интересное плетение, которое я сразу же взял на вооружение, но…

Сама идея прослушки мне очень не понравилась.

Да, за эту услугу Юсупов решит мои проблемы со Львовым. Да, он не взял с меня дворянского слова (что само по себе было подозрительно), а значит — я расскажу об этом Петру. Да, выполнив это задание, я не попаду под его подозрения…

Или он уже всё знает, и просто ведёт свою игру?

От этой мысли я никак не мог отделаться, и она жужжала у меня в голове рассерженной пчелой.

Отказываться я, само собой, не стал.

Даже если Юсупов знает, что я знаю, кто он такой на самом деле — следовало поддержать его игру и выиграть немного времени.

Для чего?

Ну, как минимум для того, чтобы прикинуть, как грохнуть этого чёртового Туманоликого.

Потому что оставлять в живых такого сильного противника я точно не собирался.

Вот только… Пока не знал, как от него избавиться.

* * *

В остальном, жизнь шла своим чередом.

Одиннадцатого октября наша команда встретилась на чаробольном поле с ребятами из Новосибирского Магического Университета. Это был один из тех матчей, которые запоминаются не только результатом, но и атмосферой, в которой всё происходило.

Организаторы снова удивили зрителей (и игроков) необычной ареной — в этот раз стадион превратили в озеро с постоянно перемещающимися островами, новыми магическими аномалиями и созданиями водной стихии.

Каждый шаг по такой территории мог обернуться чем угодно — от внезапного портала до гигантской волны, выбрасывающей тебя за пределы игровой зоны.

Даже воздух над полем мерцал, будто покрытый тонкой пленкой переливающегося света — это указывало на локальные зоны усиления определённых стихий. Время от времени они менялись, и нужно было оставаться очень внимательным, чтобы не оказаться под действием огненного шквала или замораживающего дождя.

Не игра, а испытание выживания…

Одна из водяных тварей — какой-то кракен — утащил нашего Зверя под воду прямо у ворот, и некоторое время пришлось играть без вратаря. Ситуация была настолько внезапной, что мы растерялись на какое-то время — и тут же пропустили два мяча.

Но быстро собрались — Серый оказался на редкость хладнокровным. Хвала Эфиру, лекари ему не потребовались — оказавшись под водой, капитан просто создал вокруг головы воздушный купол и уничтожил монстра, раскромсав его на куски. Зрители видели это на огромных экранах — операторы запустили трансляцию, когда поняли, что жизни игрока не угрожает опасность.

Зверь двигался так быстро, словно сам был частью бури! Когда он вынырнул обратно, то выглядел немного растрёпанным, но победоносно ухмылялся.

А вернувшись на поле (после пропущенных в пустые ворота мячей), Серёга был такой злой, что отправил на скамейку запасных аж двух сибиряков. Один из них попросту не успел защититься от атакующего заклинания вратаря, а второй, кажется, позволил себе лишнее в виде издёвки насчёт нашего «утопленника».

Больше он, конечно, не смеялся — хотя, возможно, потому, что потерял голос после нескольких минут под водой.

Но игра выдалась, без преувеличения, сложная.

Аномалии не давали бесконечной Силы, так что мне приходилось из кожи вон лезть, чтобы выкручиваться и не расходовать магию бесконтрольно, как я привык.

Особенно сложно было в моменты, когда я оказывался в зоне нейтрализации, где даже простой щит мог рассыпаться в считанные секунды. Нет, пару раз я, конечно, выдернул немного энергии из противников — благо, те были слишком заняты своим колдовством, чтобы заметить, как их мощь немного просела.

Но в целом в этой игре всё решило умение и тактика, над которой две недели корпел Чехов. Который, кстати, каким-то образом заранее узнал о структуре поля. Он буквально предсказывал, где появятся новые острова, куда переместятся порталы, и где будет безопаснее всего передвигаться — а Аня передавала всё это нам своими звуковыми сигналами.

Я не стал уточнять, кому и сколько Чехов дал на лапу за эти знания… Правду говорят: если ты хочешь выиграть — доверься тому, кто знает, как обойти правила.

Короче говоря — игру мы затащили, пусть и с минимальным отрывом, и вышли в четвертьфинал.

Но сильной радости, такой как раньше, мне это не принесло.

Честно говоря, этот чемпионат был для меня совсем не важен — разве что позволял выпустить пар и отвлечься от массы проблем, которые нависли над головой, словно грозовая туча, готовая вот-вот разродиться сметащей всё на своём пути бурей.

* * *

С другой стороны — это затишье перед бурей тем самым моментом, который позволил мне сосредоточиться. В кои-то веки не нужно было никуда нестись сломя голову, импровизировать на ходу и подставляться под очередную, вылезшую непонятно из какой дыры опасность.

Те же занятия в «Аркануме» в кои-то веки проходили на редкость спокойно. Преподаватели не лютовали, предметы казались лёгкими — я уже окончательно освоился с местной теорией магии — а доступ к Архивам изрядно облегчал жизнь, помогая не только в учёбе, но и в моих собственных разработках.

Да-а-а, знаний в библиотеке академии оказалось столько, что я сразу понял, почему это хранилище называют одним из ценнейших в столице.

Редкие труды по анимагии дали мне возможность прикинуть схемы усиления Мунина. Иллюзионная секция натолкнула не несколько решений по разработке нашей с Салтыковым МР-реальности. А древние пергаменты по теории сопряжённых пространств, которые я запоминал и переписывал, а затем притаскивал Илоне, позволили нам, наконец, продвинуться в создании устойчивой структуры создания карманного подпространства.

Жаль, конечно, что в закрытые секции доступ выдавали только по специальному разрешению и на третьем курсе — уверен, там бы я тоже обнаружил массу интересного.

Но даже и без этого, покопавшись в книгах по истории, удалось обнаружить много полезного — про Варг’Шадов, например, и про вампиров в частности.

Кстати об этом.

Дедуля-вампир, по прежнему живший в своём костромском поместье, оставался аккуратным. Я прикупил ему разного оборудования, и он самостоятельно собрал в подвале лабораторию по синтезу плазмы, эритроцитов, лейкоцитов и тромбоцитов. Так что сейчас трудился над тем, чтобы создать для себя эффективный заменитель человеческой крови.

По его словам, получалось так себе. Сил подобная субстанция давала ему в сотни раз меньше, чем требовалось, так что дед всё равно то и дело наведывался в какой-нибудь банк крови в западной части Империи, или охотился за маньяками, о которых узнавал из новостей.

Благо, в подобной мрази недостатка никогда не было. А то, что они бесследно исчезали, и дела о них в полиции повисали «глухарями» — ничего страшного. Мы то знали, что эти твари уже никому не причинят вреда.

Но была небольшая проблема. Точнее, даже две — Аврора и Эммерих.

Что с ними делать, я так и не придумал. Самым простым вариантом было бы убить, но что-то подсказывало мне, что брат с сестрой ещё могут мне пригодиться. Да и в качестве подопытных для разного рода экспериментов, для которых было нужно разрешение (или и вовсе запрещённых) они подходили идеально.

Так что я не разрешил деду осушить их. Вместо этого мы через подставное лицо прикупили камеры жизнеобеспечения со всем необходимым, и уложили Каселёвых туда.

Они по прежнему оставались в анабиозе, на который дед тратил малую толику своих сил, подпитывая кровавую магию раз в неделю.

Бизнес с зеркалами раскручивался. Я до сих пор не продавал патент на заклинания и конструкцию артефакта, так что оставался эксклюзивным производителем этих редких вещей.

Подарки императорской семье, Долгоруким, Иловайским и Салтыкову сделали своё дело — теперь каждая более-менее влиятельная дворянская семья хотела себе такое же зеркало, так что на меня каждый день сыпались предложения, одно щедрее другого.

Пришлось расширить производство (мы с Илоной таки выкупили соседнее с «Лавкой Адриана» помещение и оборудовали его под полноценную мастерскую), разделив его на две части. Трое тех артефакторов, которые работали на меня с самого начала, теперь занимались индивидуальными заказами.

Ещё пятеро нанятых работников, пройдя обучение, сосредоточились на «массовом» производстве и изготовлении того пула предзаказов, которые были расписаны на два года вперёд.

Кстати, оформлять новые предзаказы мы перестали. Причин было много, но главная — до меня дошли слухи, что кто-то уже начал разрабатывать более дешёвое решение, основанное на немного ином принципе колдовства. Так что через полгода-год у нас появятся конкуренты, цены сильно упадут, а те, кто будет вынужден ждать наши зеркала ещё год (или того больше), всё равно отменят заказы. Перегонять деньги туда-сюда мне совершенно не хотелось.

Да и заработали мы с Илоной уже столько, что на данном этапе деньги не представляли для нас проблем.

Нужно было думать дальше — всё равно зеркала были временной мерой. Пусть и очень эффектной — по-крайней мере, мне удалось окончательно погасить кредит за Бунгаму.

Ну а следующей ступенькой финансового мира должна была стать наша с Салтыковым магическая реальность, на которой я и был сосредоточен в данный момент.

Обдумав мою идею и увидев первые наработки по «капсулам погружения» (а ещё после того, как мы раскрыли друг-другу свои тайны), Пётр взялся за дело весьма… Рьяно.

Штат нашей небольшой корпорации за последние три недели увеличился вдвое. Прошла волна реструктуризиации, был выкуплен ещё один этаж башни «Москва», открыты новые мастерские, программные центры, а в подвалы привезли небольшой Источник, купленный у какого-то древнего, но обнищавшего на невыгоднях вложениях рода.

Как и предлагалось, теперь мы работали над двумя разными патентами.

Первый предназначался для силовиков, армии и иже с ними, и создавал полноценные контактные иллюзии в нашей реальности. Над этим проектом, во главе с профессором Астарцевым, трудилось тридцать два человека.

Дело продвигалось не слишком быстро, но верно — благодаря моему регулярному участию в испытаниях и возможности, буквально, «увидеть» недостатки иллюзий. Астарцев не уставал восхищаться моей проницательностью, на что я лишь скромно улыбался, но на деле ржал про себя как конь.

Если бы не моё магическое зрение, мы бы отсеивали возможные недочёты и выискивали их причину месяцами.

Все те проблемы, которые я озвучил в своё время Салтыкову, имели место быть и сейчас — но они постепенно решались, так что я не сомневался, что к концу следующего лета мы полностью оформим патент.

Второе направление, с виртуально-магическим миром, курировал лично я.

Над этим проектом работало пятьдесят семь человек, среди которых были лучшие артефакторы, иллюзионисты, менталисты и целители Москвы. Я видел в бухгалтерских отчётах, СКОЛЬКО денег тратил на разработку проекта и содержание штата рабочих Салтыков — и лишь охреневал про себя.

Впрочем, считать чужие деньги — занятие неблагодарное и неблагородное. Особенно, если каждая копейка идёт на пользу дела.

А она шла, и ещё как!

Мы выкупили патенты на несколько видов МР-шлемов и капсул виртуального погружения, на сложное программное обеспечение, которое использовалось в некоторых центрах реабилитации психических расстройств. Наняли людей, которые писали докторские диссертации по интересующим нас темам самого разного профиля — и заставили их работать вместе.

Во время первого общего собрания, когда Салтыков заявил наше намерение, некоторые из профессоров откровенно ухмылялись, а уж когда было объявлено, что проектом буду руководить я — и вовсе послышались откровенные смешки.

Но стоило лишь погрузить самых ярых скептиков в контролируемую мной иллюзию — как их сомнения развеялись.

Да, это был «костыль», в котором нельзя было делать почти ничего, о чём мы с Салтыковым говорили. Да, мне лично пришлось две недели создавать сложнейший комплекс заклинаний, а затем контролировать его до крови из носу (безо всякой автоматизации!), чтобы три человека могли пошвыряться друг в друга иллюзорными заклинаниями на протяжении пяти минут. Да — энергии это сожрало столько, что мы могли питать весь деловой центр на протяжении двух дней.

Но это работало. Принцип, который я набросал, и который соорудил в одиночку — работал!

И это оказалось самым важным фактором для именитых учёных и конструкторов. Они взялись за дело с таким энтузиазмом, что уже через неделю мы сократили расходы энергии на то процентов, и научились распределять нагрузку по созданию иллюзии с одного человека по нескольким мощным (хоть и через пень-колоду работающим) артефактам.

Короче — проект закрутился куда быстрее, чем я рассчитывал, а жизнь в академии и за её пределами жизнь проходила спокойно — безо всяких нападений, слежек и прочей, изрядно опостылевшей мне херни.

Единственное, что меня смущало (кроме Юсупова-Туманоликого) — Львов.

* * *

На протяжении пары недель нашу дуэль обсуждала вся столица. В глазах общественности я был героем, а Сергей — каким-то недалёким придурком (что, в общем и целом, являлось чистой правдой). И даже несмотря на усилия его отца по обелению чести сына и заказных статьях, которые рассказывали обо мне всякие байки, качнуть маятник в свою сторону у Львовых не получилось.

От чего я изрядно охренел — Долгорукие разорвали помолвку Варвары с Сергеем. Именно на это и намекал мне Юсупов.

Провидица, с которой мы время от времени переписывались, в одной из таких переписок прямо заявила, что Сергей ей не особо нравился всегда, но она понимала, что это — брак по расчёту, который даст её семье очень много. Я понимал это — всё таки Львовы были очень богаты, да и как маги сильны, и предлагали Долгоруким такие условия, от которых было сложно отказаться. Что поделать — династические браки практиковались везде, и были весьма эффективны.

Но после случая на дне рождении Петра Варвара закусила удила и наотрез отказалась выходить за Сергея. Девушка заявила отцу, что не подозревала, с каким ничтожеством её хотят связать на всю жизнь, и добавила к этому ещё массу нелицеприятных характеристик Львова.

Тут же всплыли и кое-какие делишки отца Сергея, акции их компаний стремительно обрушились — а гуляющие по сети записи, на которых я раскатываю «сильного» наследника в лепёшку, показали, что не такие уж Львовы и сильные. Да и их родовое существо, едва не погубившее нескольких влиятельных дворян, и проигравшее какой-то непонятной жабе, теперь не казалось таким уж страшным.

Короче — Долгорукие отказались от помолвки, запланированной на следующее лето.

Однако была в этом и обратная ситуация — на мне стало сконцентрировано слишком много взглядов. Тут же всплыла информация о моей дружбе с Салтыковым, о новом «прорывном» бизнесе, о котором никто толком ничего не знал, о зеркалах, вновь всколыхнулась волна публикаций об Урочище и защите Заставы…

Я вдруг стал объектом внимания самых разных слоёв населения — начиная от простолюдинов, и заканчивая высокими чинами в генеральских погонах. Посыпались приглашения на приёмы, балы, в салоны, предложения о сотрудничестве и интервью…

Пришлось относиться ко всему этому очень избирательно, а так как я был сильно занят — визитом и вниманием удостаивал очень и очень немногих персон.

Хорошо хоть это списали не на спесь (постарались мои знакомые, которых обо мне тоже расспрашивали), а всего лишь на скромность.

Ибо тайн у меня было столько, что стоит раскрыть одну — как весь песочный замок рассыплется…

Но что касается самого Львова… Тут всё было не так однозначно.

Парень сильно изменился. Неприметная одежда, никакого общения с одногруппниками, полное послушание преподавателям, выполнение всех домашних заданий.

Я помнил такое — когда отец наказал его в прошлый раз. Но тогда из Сергея всё равно прорывалась неистовство, ярость, а в глазах читалось желание размозжить мне голову.

Сейчас же… Сейчас я видел в парне только холодный расчёт — и не менее холодную ярость, направленную в мою сторону.

Никаких подколов, никого зубовного скрежета — лишь обещание, которое явно не сулило ничего хорошего.

Разумеется, я не боялся его. Но такое кардинальное изменение в поведении (в то, что он просто поумнел я нисколько не верил) заставило меня присматривать за ним повнимательнее.

Потому что я понял — Львов не просто хочет отомстить мне.

Он придумал для этого какой-то способ…

Глава 4

Не просто артефакт

25 октября 2031 года. Москва, мастерская при «Лавке Адриана».

Работа над боевым посохом, артефактом десятого (в перспективе) класса — это словно попытка удержать в руках бурю…

Столь же сложное и опасное занятие, которое под силу лишь самым опытным артефакторам.

Я, к счастью, был опытным.

Стояла глубокая ночь. Мерцая неоном и жужжа дронами, за окнами гудела Москва, но в помещении где я находился царила тишина, прерываемая лишь треском магических паяльников, да шуршанием листов со сложными формулами.

Я работал в мастерской, в которую мы с Илоной превратили недавно выкупленное помещение рядом с «Лавкой Адриана». Работал глубокой ночью — не желая, чтобы кто-то из сотрудников лез под руку.

Вот уже вторую неделю я приходил сюда после закрытия лавки и корпел над подарком своему другу.

И сегодня заканчивал его.

Начал с оформления базового каркаса. Я решил сделать древко из черного бамбука, собранного на склоне Небесных гор Нефритовой империи, где воздух ещё помнил колебания первых Источников востока. Бамбук был легким, но прочным, словно шутка природы. Тонкий, хрупкий на вид, а внутри — сталь.

Мне нравилось это противоречие. Оно подходило Арсу — спокойный, молчаливый, а внутри бушует настоящая буря.

Достать его оказалось непросто. Пришлось заколебать Салтыкова, чтобы он свёл меня с какими-то восточными контрабандистами, специализирующимися на доставке в Империю редких материалов.

Но отвалить им кучу денег за такой материал было наименьшей из проблем — обходными путями и кучей взяток пришлось задекларировать редкий материал, воспользовавшись возможностями нашей фирмы. Сделать это пришлось — иначе хрен бы я зарегистрировал артефакт в патентном бюро.

Но всё получилось — и я взялся за дело.

Работа над артефактом — это медитация. Каждый слой энергии, каждое заклинание, нанесённое на древко, требовало не только знаний по стихийной магии, растениеведению, артефакторике и теории колдовства — но и внутреннего согласия. Посох, подобный этому, нельзя просто создать — его нужно «вырастить», как что-то живое.

В моей прошлой жизни я встречал такие артефакты и временами наблюдал за процессом их создания.

Мастер Энул из мира-древа Ангстак, в котором пришлось охотиться на межпространственных гончих, на моих глазах создавал нечто подобное — из одного из ветвей мирового древа. Правда, у него ушёл на это целый месяц непрерывной медитации, а у меня сейчас окружение, возможности и обстоятельства были другими.

Нанося укрепляющие заклинания на поверхность, нежно внедряя их в саму структуру чёрного бамбука, создавая сложнейшие «программы», которые пришлось разрабатывать для укрепления связи артефакта со стихией воздуха, я ночь за ночью выращивал бамбук до нужной величины — и через неделю аккуратно срезал его на величине двести двадцать сантиметров.

Затем настал черёд заполнения.

Первым делом я внедрил сердцевину: три кристалла ветра, два на противоположных концах и один в середине. Я утопил кристаллы на концах посоха чуть глубже, чем требовалось, оставляя там место для шаров чароита.

Кристаллы, кстати, для меня собрали какие-то знакомые Долгоруких — в горах Саян. Их пришлось долго очищать, «выдёргивая» лишние частоты — чтобы проходящая через них магия не резала пространство хаотично, а откликалась на тончайшие вибрации владельца посоха.

Это было сложно. Два раза во время этой очистки кристалл взрывался у меня в руках, рассекая плоть до самых костей. Матерясь, приходилось выковыривать осколки, залечивать раны и пробовать снова.

Хорошо, что кристаллов было десять.

Очистка происходила с использованием собранного мной из нескольких разобранных резонаторов импровизированного модуля — «резонансного фильтра». Он позволял выделять частотные пики любого вида магии и снимать их с помощью направленного потока антимагии.

Таким образом я вычленил из кристаллов всё, что не являлось магией воздуха.

Без этого артефакт бы просто не выдержал давления прогоняемой через кристаллы энергии. А так — удалённая «грязь» освободила в кристаллах столько «места», что теперь влить в каждый из них можно было энергетический бюджет небольшого городка на месяц.

С запасом делал, ха!

Мой резонансный фильтр был достаточно корявым изделием, и работал на пределе мощности. А так как пришлось подцепить его к общей энергосети — из-за скачков напряжения во всём доме я случайно вырубил свет.

После второго такого случая ко мне в мастерскую заявилась полиция вместе с коммунальщиками, и популярно объяснила, что делать так не надо.

Пришлось покупать автономный источник питания.

Закончив с кристаллами, я принялся за обмотку из провода с нанесенными на него микро-рунами.

Каждую руну вырезал и насыщал магией сам, вручную, не доверяя гравировальной машине. Для этого я использовал алмазный лазер с точностью в доли микрометра, подключенный к МР-интерфейсу — с его помощью я мог чувствовать каждый символ как часть целого. После нанесения рун провод проходил через полимеризатор, который «сшивал» магические узоры с проводником, создавая единый информационный канал между посохом и пользователем.

Но тонкой техникой я не ограничился.

Руны — это язык силы, а не просто символы. Их нужно понимать, чувствовать, как слова любимой песни. Иногда я замирал, пальцы сами выбирали следующий знак, будто посох подсказывал, чего хочет.

Именно в этот момент я начал чувствовать артефакт. Именно в этот момент он стал большим, чем набор компонентов — некоей единой сущностью, хоть и не обрётшей разум, но… Бывшей больше, чем артефакт.

С каждым днем работы я чувствовал его больше. Он отзывался легким ветерком, когда я подходил слишком близко, или холодил руки, если я ошибался с настройкой потока.

Это был самый опасный момент.

Нельзя было допустить, чтобы посох выбрал меня в качестве хозяина — иначе с Арсом в полную силу он работать не станет.

К счастью, основную работу к этому моменту я уже закончил, а сегодня завершал всякие мелочи — шлифовку, обжиг и подгонку разных мелочей. Правда, пришлось «отгораживаться» от зарождающихся в посохе энергожгутов, готовых присосаться к моей энергетике.

Для этого я использовал тонкое заклинание-перчатки, построенное на основе сапфировой пыли и электромагнитной матрицы, которая отражала любые попытки артефакта начать самоинициацию.

Нет, сродниться посох должен с Арсом — когда он закончит базовое обучение у духоловов (теперь каждый день после учёбы друг торчал в их московской обители до позднего вечера), и я сделаю последний шаг в создании артефакта — синхронизацию с Искрой друга.

* * *

27 октября 2031 года. Москва, мастерская при «Лавке Адриана».

В мастерской было душно от перегретых модулей, магический фон зашкаливал, потому что я активировал основной контур активирующего алтаря — нескольких листов толстого металла, образующих прямоугольник, по углам которого торчали антенны с резонансными кристаллами. Всё это было подключено к компьютерам и источникам питания.

Алтарь я собранного самостоятельно — слишком много специфичных потоков пришлось внедрить в него, готовых решений на рынке просто не было.

Арс, наблюдающий за моими метаниями по мастерской, лишь изумлённо таращился, а затем перевёл взгляд на посох.

Он лежал на алтаре: чёрное древко из бамбука, руны, чьи пульсации пробивались сквозь древесину, оплётка…

— Это не убьёт меня?

— Если бы хотел тебя убить, давно бы придумал что-нибудь попроще, — ответил я, — И дешевле.

Я видел, что Арс был напряжён, но старался не показывать этого. Рукава его водолазки были закатаны, плечи слегка поникли — видимо, тренировки у духоловов давались другу нелегко.

— Ну, давай начинать. Раздевайся, — сказал я, беря в руки «духовой сканер».

Арс фыркнул:

— Серьёзно?

— Мы с тобой в сауне были сколько раз, чего я там не видел? — рассмеялся я, — На одежде остаётся осадок от чужих заклинаний. Частицы энергии. Контур алтаря защищает внутреннюю часть от их попадания туда со всей мастерской, но ты можешь занести «пыль» с собой. Хочешь, чтобы посох тебя чувствовал во всей полноте?

Я щёлкнул по корпусу сканера, и он ожил — лапки паука мягко распрямились, глаза засветились приглушённым синим.

— Плюс, так быстрее пройдёт сканирование. Полный спектр энергетики нужен. Ноги, туловище, руки, голова — всё.

Кабанов вздохнул, стащил водолазку через голову, скинул тяжёлые армейские ботинки, снял штаны, и вопросительно посмотрел на меня.

— Давай, блин, Арс! — поторопил я его, — Не стремайся.

Друг вздохнул, и разоблачился полностью.

— Что теперь?

— Для начала — возьму слепок твоей ауры.

Я аккуратно посадил сканера на его левое плечо. Тот тут же начал двигаться, аккуратно цепляясь за кожу.

Его глаза засветились ярче — начал впитывать энергетическую информацию.

— Как продвигается обучение у духолово? — спросил я, пока мы ждали.

— Нормально, — ответил Арс, — Сегодня впервые удержал контакт с духом восходящего потока больше чем на минуту. Лизка — моя наставница — говорит, что теперь я могу пробовать «связывать» два сторонних воздушных элемента через свою Искру.

Я замер.

— То есть, сможешь связать чароит с посохом?

— Э-э-э… Ну, технически я знаю, как это сделать.

— Блин… — я задумался, — Может стоило подождать, пока научишься?

— А что?

— Ну… Я сделал для твоих шариков углубления в концах посоха, с крышками, чтобы ты носил всё вместе. Думал, будешь использовать просто как хранилище, но… Теперь уже…

Голова работала быстро. По большому счёту, от меня в вопросе этой «привязки» ничего не зависело — и даже если у Арса не получится, ничего не случится, посох не станет работать хуже.

Так почему не попробовать?

— Короче так, — решил я, — Во время привязки посоха я немного заторможу потоки, дам тебе время, чтобы ты попытался связать свой чароит с артефактом, понял? И там и там — воздух, технологию ты говоришь, знаешь — значит может получиться.

— Э-э-э…

— Просто… Попробуй наладить между ними энергопотоки.

— С духами это не так работает.

— А как?

— Я же говорил — с ними надо договариваться!

Сканер завершил сбор данных и вернулся ко мне, сжавшись в плотный комок. Я забрал его, отошёл к столу с компьютерами и подцепил к прозрачной капсуле, куда залилась информация об энергетической структуре Арса.

Теперь нужно было внедрить её в центральный кристалл посоха.

— Ну тогда попробуй договориться. Объясни, что посох станет их новым… Вторым, точнее, домом. Может получится.

— А если нет?

— Ничего страшного не произойдёт. Твоя привязка к посоху от этого не пострадает.

— Хм… Ладно… Попробую.

— Давай, бери чароит с собой, заходи в периметр и садись перед посохом, — сказал я, указывая на алтарь.

Арс сделал, как было велено и опустился на колени перед артефактом, и положил рядом с ним три шарика чароита, которые светились мягким фиолетовым светом, пробивающимся сквозь минеральные прожилки.

Ха, кажется, духи ветра почувствовали, что намечается что-то интересное!

— Они должны стать частью посоха, — повторил я.

— Я понял.

Я дождался, пока в кристалл-накопитель загрузится вся информация о энергетике Арса, и присвистнул.

— Ты в курсе, что уже перевалил за половину уровня Адепта?

Он моргнул, растерянно уставившись на меня.

— Да⁈ Это… это новость…

— Хорошая, — я кивнул, — Та-ак…

Пальцы запорхали над клавишами модульного интерфейса, регулируя потоки энергии алтаря под изменённую благодаря чароиту структуру. Каждая поправка давалась с усилием — система не хотела принимать такую сложную комбинацию.

Закончив, я повернулся к другу.

— Извини, что не сказал тебе сразу, но… Говорю сейчас. Это будет больно.

Арс сжал зубы, его губы побелели.

— Кто бы сомневался, — его голос прозвучал хрипло, — Но заднюю я не сдам. Делай.

Я нажал на активацию синхронизации.

Кристалл-накопитель вспыхнул ослепительно-белым, кристаллы по углам алтаря — синим, усиливая вокруг моего друга силовой барьер.

В тот же миг посох ожил. Словно пробудился зверь, спящий внутри дерева. Он подскочил, прыгнув в руку Арса — и из древка вырвался вихрь.

Который пробил силовой щит, окрущающий алтарь!

Ударившая во все стороны волна магии раскидала бумаги, инструменты, опрокинул несколько компьютеров и расшвыряла неоконченные заготовки под артефакты. Два незаконченных зеркала, стоящих неподалёку, рухнули на пол и разлетелись тысячами осколков.

В этот момент Арс закричал.

Не просто вскрикнул — взвыл! Его выгнуло дугой, но он остался стоять на коленях, цепляясь за посох, как за последнюю опору в бурном потоке. Лицо друга исказилось — глаза закатились, мышцы напряглись до предела.

Он не отпускал артефакт. Просто не мог.

— Чароит, Арс! ЧАРОИТ! Это не ограничение, а договор! — заорал я сквозь вой ветра, — Не контроль — вы становитесь целым!

Кабанов дрожал. Пот катился по его лбу, дыхание стало быстрым и беспорядочным. И всё же Арс медленно поднял свободную над первым шариком чароита. Закрыл глаза.

Воздух вокруг него задрожал. Шарик, пульсирующий фиолетовым, оторвался от пола, завис в нескольких сантиметрах над ладонью друга. Я видел, как вокруг него начинает формироваться тонкая сеть магических нитей — дух искал точку контакта, разрываясь между Арсом и посохом.

— Это как… как поймать ветер… в кулак… — прохрипел Кабанов, — Он не хочет… сидеть… на месте…

Его лицо исказила новая волна боли. Посох втягивал его магию, как насос, высасывая силы, волю, саму суть. Но Арс не отпустил артефакт. Он сцепил зубы, вжался в пол ногтями и продолжил.

Шарик сорвался вверх, под потолок, ударился о невидимый барьер и замер.

А потом — началось.

Нити, которые создал друг, потянулись к посоху. Медленно, осторожно, одна за другой. Они вплетались в древко, словно корни, искажённые болью и решимостью. Когда последняя нить соединилась, Арс закашлял.

Из уголка его рта потекла тонкая струйка крови.

— Первый… готов, — прошептал он, открывая глаза, — Продолжаем.

И он сделал это снова. Со вторым. И третьим.

Каждый раз боль была сильнее, но Арс не сдавался. Напротив — с каждым шариком его движения становились точнее, увереннее. Он учился. Управлял болью, как частью процесса.

Посох отзывался на каждый новый контакт — кристаллы мерцали сквозь бамбук ярче, руны начинали вибрировать, а воздух в комнате стал плотнее, как перед грозой.

Когда последний шарик устроился в углублении в навершии посоха, я снова заработал над клавиатурой.

Стабилизация энергопотоков…

Наложение резонансных частот…

Обновление энергослепка…

После завершения кода магия хлынула по толстым проводам обратно к алтарю — и ударила в Арса со всех сторон!

Друг снова закричал, а объединяющие их с посохом заклинания всё впитывались и впитывались…

А затем всё стихло. Буря в мастерской развеялась, силовые щиты погасли — а затем коротнул автономный источник питания, и заискрили провода.

Арс стоял на коленях посреди алтаря, тяжело дыша.

— Он… он меня слышит, — прошептал он, — Не как голос, а как… чувство.

— Это нормально, — сказал я, подходя к другу, — Теперь вы связаны.

Арс опёрся на посох и поднялся на ноги. Посмотрел на меня устало — но с ухмылкой.

— Напомни мне в следующий раз хорошенько расспросить тебя о том, что ты собираешься делать, Марк. Это было…

— Знаю. Извини, — улыбнулся я виновато, — Впервые такое делал, сам понимаешь.

Арс перевёл взгляд на посох. Из его конца вырвался луч и нарисовал в воздухе проекцию — показал уровень наполнения Искры Арса, стабильность канала связи, текущий режим.

Ни голографического интерфейса, ни голосового управления — только магическая связь, тоньше самой тонкой иглы. Я создал такой «интерфейс» специально для этого артефакта — взяв за основу некоторые наработки нашей с Салтыковым МР-реальности.

Интуитивная связь между пользователем и оружием. Не машина, не компьютер — живая магическая система, основанная на собственной энергии Арса и артефакта.

Арс поднял посох. В комнате снова завыл ветер. Но на этот раз он был управляемым, послушным.

— Он… он мой, — сказал Арс, переведя взгляд на меня, — Я чувствую!

Из конца посоха вылетели шарики чароита и медленно закружили вокруг Кабанова.

— Спасибо.

— Не благодари, — ответил я, усмехнувшись, — Это не подарок. Я сделал это потому, что ты заслуживаешь иметь такую силу.

Глава 5

Тайник

5 ноября 2031 года. Москва, ул. Малая Ордынка 25

Мы с Илоной стояли в стеклянном лифте, который поднимался по стеклянной шахте. За прозрачными стенами, выходящими строго на север, быстро вырисовывался городской пейзаж — крыши кварталов Замоскворечья, тянущаяся к Москве-реке Пятницкая улица, чуть дальше — Болотная набережная, Кремль и Древо.

Подруга в который раз покачала головой.

— Господи, Марк, ты серьёзно⁈

Кажется, она до сих пор не особо верила в цель нашего визита.

— Абсолютно серьёзно.

— Но это же… Она стоит целое состояние!

— Мне можешь не рассказывать, — я только фыркнул, — Ведь это состояние улетело с моего счёта. опустошив его почти в ноль.

— Ты что, оплатил всё⁈

— С ума сошла⁈ Знаешь, сколько эти апартаменты стоят! Половину.

— А остальное…

— Оформил в ипотеку.

— И сколько она… Сколько всё это стоило?

Я вздохнул, и ничего не ответил. Разговоры о деньгах меня угнетали.

После того, как дело с «примерочными» зеркалами пошло, я вообще перестал думать о них. Но когда встал вопрос о покупке собственного жилья — да ещё и в таком районе, с таким видом и в таком жилом комплексе! — вдруг оказалось, что зарабатываю я совсем немного…

Теперь на моём балансе красовался гордый, единственный миллион (с небольшим), который остался после покупки квартиры. Да, ВСЯ часть принадлежащих мне денег, что я собрал предзаказами на зеркала, улетела на недвижку…

Что поделать — жить в столице дорого, а жить так, как хотело мне — ещё дороже.

Справедливости ради, я потратил довольно много денег ещё до покупки квартиры.

Дорогие витамины, улучшающие энергетику во время медитации, байк, защищённое банковское хранилище, погашенный кредит за Бунгаму, разные опыты с артефактами, разные редкости типа рамы зеркала Александра Третьего или составных частей для посоха Арса, тайное содержание деда-вампира, покупка его «кровяной» лаборатории…

Да что там — на банальные энергокристаллы, без которых я толком нихрена не мог сделать, каждый месяц уходила прорва денег!

И тем не менее, заработав на зеркалах больше пятидесяти миллионов (первые покупатели получали их регулярно и выплачивали остатки с предзаказов, плюс были собраны новые авансы, на полтора года вперёд) — почти все из них я вкинул в квартиру стоимостью сто миллионов рублей…

Так что теперь был счастливым обладателем ста пятидесяти квадратных метров на двадцать пятом этаже в ЖК «Ордынский».

И не таким уж счастливым обладателем ежемесячной ипотеки, размером в девятьсот тысяч рублей/месяц… Сроком на пятнадцать лет.

@#$% если честно.

Это были лучшие условия, которые мог мне предложить Имперский банк — а я там числился весьма уважаемым клиентом, который за последний год провёл через них неплохие такие суммы, да и сокровищницу арендовал.

Конечно, я думал о том, что можно не выгибаться, а подыскать что-то подальше, попроще, но…

Нет.

Мне было нужно собственное жильё — большое, просторное, удобное, расположенное в нужном месте. Мне был нужен жилой комплекс, защищённый как крепость. Мне было нужно место, где я смогу работать и спать, не опасаясь, что сюда кто-то проникнет. Мне нужна была квартира в центре, в которую я смогу внести некоторые… Изменения.

В моём списке было много «нужно» — и пораскинув мозгами, я решил сразу приобрести тот вариант, который послужит мне хорошо и долго. А не тесниться по углам, которые сможет вскрыть любой доходяга.

Вон, к Татаринову в его квартиру я проник с лёгкостью опытного домушника. А морф Туманоликого запросто забрался в отцовскую квартиру. Да что там — даже в тайный клуб Акеллы мне удалось проникнуть без проблем!

И это я не говорю обо всяких грабежах и убийствах (иногда — ритуальных), которые случаются в столице ежедневно, и о которых так не любят писать в новостях.

Нет, мне сразу было нужно надёжное место, которое я оборудую под себя и забуду о проблеме личного жилья навсегда — ну, или, по-крайней мере, до тех пор, пока не переберусь в место статусом повыше.

В собственное поместье или Кремль, хе-хе!

Конечно, можно было купить усадьбу или землю и в подмосковье, и получить за те же деньги дом, но… зачем? Заморачиваться со строительством не хотелось — жильё мне нужно было прямо сейчас. Да и Туманоликий, если ему взбредёт в голову, всё равно проникнет ко мне, где бы я ни жил.

— Марк⁈ — Илона ущипнула меня за локоть через кожаную куртку, — Ты опять куда-то провалился!

— Да, извини, задумался.

— О том, сколько это всё стоит?

— Да.

— Ты не ответил!

Я наклонился над её прелестным ушком и прошептал цифру. Рыжая ойкнула, выругалась и картинно захлопнула себе рот.

— Так ты теперь… Нищий?

— Типа того. Все деньги, которые мы зарабатываем с лавки — со всех артефактов — плюс зарплата в нашей с Салтыковым корпорации… Это ровно один ипотечный платёж. Ну и накладные расходы, само собой, на содержание лавки.

— @#$%…

— Ты сегодня удивительно много ругаешься.

— Да, извини… Ты просто умеешь… Удивить… А я то гадала, зачем ты попросил меня взять с собой…

— Тс-с-с, милая, — я закрыл Илоне рот поцелуем, заставив её немного недовольно засопеть, и оторвавшись от её губ, продолжил, — В лифте камеры, микрофоны… Безопасность на высшем уровне, но СБ незачем знать наши маленькие тайны.

Лифт остановился на двадцать пятом этаже, тихо пиликнул, и створки разъехались в стороны.

— Добро пожаловать, — улыбнулся я, пропуская Илону вперёд.

Моя новая квартира занимала целый этаж элитного жилого комплекса, с панорамным видом на центр города и собственным выходом на крышу. Туда можно было попасть из квартиры, но сейчас мы находились в небольшом холле, изящно отделанном разными породами минералов.

Обставить его я не успел, да пока это было и неважно — ведь главной задачей этого места была защита.

По сути, весь холл шириной в три с половиной метра и длиной в десять, представлял собой огромную магическую клетку, нашпигованную новейшими системами колдовской безопасности.

И если посетитель не прошёл подтверждения в лифте и до этого — на проходной первого этажа (с обязательным сканом внешнего рисунка энергосистемы) — тут в холле он знатно подохренеет. Замёрзнет до состояния ледяной глыбы, упадёт без сознания, ослепнет — или всё разом.

Ну а если всё же умудрится каким-то образом защититься, и попробует вскрыть дверь — напорется на вторую волну защитных заклинаний, куда более агрессивных. «Вплоть до летального исхода» — как сказал мне управляющий зданием, и показал разрешение от полиции на применение таких чар.

Мне понравился такой серьёзный подход к делу.

В конце холла находилась дверь, к которой мы с Илоной и отправились. Рядом была вмонтирована панель биометрического доступа — отпечаток радужной оболочки, отпечаток пальца, голосовое распознавание.

— Да уж… — протянула рыжая, когда я отпер дверь. Мельком глянув на неё, подруга увидел, НАСКОЛЬКО та толстая (не говоря о защитных рунах, нанесённых с обеих сторон), — Серьёзно… Ты тут осаду собрался держать?

— Если придётся.

Квартира встретила меня мягким сиянием подсветки, встроенной в нижнюю часть стены. Она слабо замерцала, давая знать, что колдовская защита активна.

— С такой системой к тебе в гости приходить будет опасно… — усмехнулась Илона, с интересом разглядывая внутренний холл, — Ещё забудешь предупредить охрану, и пристрелят…

— Поэтому когда мы закончим — спустимся к управляющему и внесём тебя в список тех, кто может приходить и уходить, когда захочет.

— В каком смысле? — не поняла рыжая, и резко развернулась ко мне.

Я улыбнулся, жестом фокусника достал из нагрудного кармана любимой кожаной куртки ключ-карту, и протянул её Илоне.

— Я тут подумал… Может, ты захочешь пожить со мной?

Фразу я едва успел закончить — подруга запрыгнула на меня, так что пришлось подхватить её под бёдра, и какое-то время мы самозабвенно целовались.

Пока я не рассмеялся и не поставил её на землю.

— Не думал, что ты так обрадуешься.

— Так я тебе и поверила. Всё ты знал, расчётливый…

— Так ты не против?

— Нет конечно! С удовольствием переберусь сюда… На четыре-пять дней в неделю, для начала. Дедуле будет непривычно одному, так что…

— Я понимаю.

— Да и самой квартиры я ещё не видела… — Илона показала мне язык, и начала обходить холл, покачивая бёдрами, — Может, мне тут и не понравится.

— Ох, сейчас ты возьмёшь свои слова обратно… Пошли, устрою тебе экскурсию.

Сто пятьдесят квадратных метров (не считая холла и зоны отдыха) — огромное после отцовской квартиры пространство.

Покупал квартиру я уже с отделкой, а за последний месяц сюда привезли всю выбранную мной обстановку, и сделали небольшой ремонт, добавив и удалив кое-что по мелочи.

Каждая деталь была продумана: от открытой зоны гостиной, где воздух казался чуть теплее, до уединённых уголков, где можно было спрятаться от мира. Мне нравилось, что здесь сочетались самые передовые человеческие технологии, о которых большинство могли только мечтать — и магия, которую мне позволили реализовать так, как это нужно мне.

Это сильно упрощало то, что мы с Илоной собирались сегодня тут сделать.

Внутренний холл был выполнен в форме полукруга, и располагался в самом центре квартиры. Его стены были покрыты композитом, в который были вплетены микроскопические нити магического проводника. Они реагировали на моё присутствие — цвет изменялся, когда я появлялся дома.

Также тут стояла пара кресел, имелся большой гардероб, было установлено одно из моих «примерочных» зеркал. Пол — белый мрамор (с подогревом, естественно), под потолком — магическая люстра.

Из полукруглого холла можно было попасть в три помещения — гостиную, чьи двери были расположены по центру, библиотеку (слева) и столовую (справа). Дальше в обе стороны уходил коридор.

— Стильно, — улыбнулась Илона, проходя в гостиную.

Здесь преобладал глубокий стальной серый цвет, с акцентами дерева, сохранившего тепло живого леса. Мебель — модульная, почти живая. Диван и кресла умели адаптироваться под форму тела. Перед ними стоял длинный стеклянный стол.

Под потолком был закреплён голопроектор, который был связан с моим смартфоном, Лизой и домашней цифровой системой — при желании он проецировал экран на свободную стену.

На другой стене были расположены полки под разные мелочи, повешены разные растения.

Панорамные (пуленепробиваемые и магоотталкивающие) окна выходили на самый центр столицы — отсюда открывался невероятный вид на Кремль и Древо.

— Дух захватывает, да?

— Подозреваю, не в последнюю очередь ты купил эту квартиру из-за вида?

— В том числе.

Вернувшись в холл, мы прошли в столовую. Ничего сверхъестественного тут не было — стеклянный стол с подсветкой из магических кристаллов в центре слабо мерцал, создавая ощущение тёплого пламени.

Стулья с анатомическим дизайном повторяли форму тела (как и вся мебель в квартире), а над ними висели минималистичные светильники на энергетическом питании.

Я постарался спроектировать это место так, чтобы здесь было уютно — будто место было создано не только для еды, но и для разговоров, которые нельзя вести вслух где-то ещё.

Из столовой была дверь не только в холл — но и на кухню. И здесь уже всё было по высшему техно-магическому разряду — «остров» посередине, со всеми возможными приспособлениями для приготовления пищи, многофункциональная встроенная в него «ленточная» система, позволяющая даже без повара задать нужные параметры — и получить какое-нибудь блюдо автоматически (!!!). Не самое сложное, конечно — но пасту, пиццу, и какое-то количество супов моя кухня могла готовить автоматически — лишь загружай правильным образом продукты в холодильник, да следи, чтобы в технике ничего не оставалось.

О, кстати — в самоочищащейся технике!

— Да-а-а-а… — протянула Илона, — Я даже спрашивать не буду, сколько ты за всё это отвалил.

— И не надо. Просто скажи, что это удобно.

— Не то слово! А завтраки она делает?

— А то!

Фыркнув, Илона попробовала заказать себе французский круассан с сёмгой — и через три минуты он лежал на одной из секций стола-«острова». Правда, без сёмги — её в холодильнике не было.

Впрочем, это ничуть не расстроило рыжую.

— Блеск! — взвизгнула она, откусывая кусок, — Что дальше?

Библиотека оказалась пустой — я просто не заполнил её своими книгами, которых было очень мало — но собирался это сделать в ближайшее время.

За ней, в левом коридоре, располагалась моя личная мастерская. Примерно пятнадцать квадратов, в которые я уже притащил почти все инструменты и ингредиенты, какие только у меня были в отцовской квартире. Рассортировать не успел — так что они валялись по всем рабочим поверхностям, которых тут было в избытке вдоль стен.

Здесь также имелся стол-голопроектор, который позволяет проецировать данные в трёхмерном виде. У противоположной от него стены я установил алтарь для проведения ритуалов — выполнен в форме столешницы с встроенными слотами для артефактов.

На полу вокруг всего этого стояли несобранные компьютеры, валялись провода и наполовину опустошённые источники питания.

— М-да… Напоминает лабораторию безумного учёного.

— Недалеко от правды, — рассмеялся я, — Идём дальше.

А дальше была спальня.

Кровать парила над полом на антигравитационной подушке. Я лёг, и система сама определила уровень расслабления, начав тихо генерировать частоты, способствующие сну. Над головой замерцал потолок, имитирующий ночное небо. Тяжёлые шторы, отдельный гардероб почти в десять квадратных метров, головпроектор, две тумбочки — ничего особенного, но всю мебель и отделку я подбирал лично, чтобы древесина сочеталась с камнем, а технологии не выбивались из этой картины.

— Ты что, спать собрался? — рассмеялась Илона, заглядывая в гардероб.

— Может и не спать… Составишь компанию?

— Ты меня ради этого сюда позвал, сознайся?

— В том числе, — хохотнул я, попытавшись поймать рыжую, но она ловко отскочила в сторону.

— Что в правом коридоре?

— После столовой и кухни? Вторая спальня, затем большая ванная комната. С этой стороны точно такая же — и выход на крышу.

Илона кивнула, вышла из спальни, заглянула в ванную — и до меня донёсся довольный визг.

Ха! Так и знал, что она оценит.

Ванная комната была полностью автоматизирована. В углу — джакузи с возможностью выбора режима «энергетической очистки», «водяного расслабления» или «минеральной реконструкции кожи» (компоненты оплачиваются отдельно).

Пол был выложен из камня с едва заметными узорами, которые светились при прикосновении. Ну а обычная сантехника просто была наивысшего качества.

Едва вытащив её оттуда (рыжая уже собиралась попробовать «минеральную реконструкцую кожи»), я провёл подругу через винтовую лестницу в конце коридора на крышу — тут имелась большая, двадцать пять квадратных метров, зона, накрытая стеклянным куполом, за которым открывался ещё более изумительный вид на столицу, чем даже через панорамные окна.

Вместо пола — гладкое дерево. Вокруг — несколько установленных подиумов, углублений, кадок с плодородной землёй.

— Хочешь сделать тут оранжерею? — догадалась Илона.

— Да, подумываю над этим.

— Хм… Ты говорил насчёт защиты и осторожности в разговорах. А тут — в смысле, в квартире — мы можем говорить без опаски быть подслушанными?

— Однозначно. Внутри квартиры установлен изолированный серверный блок, который обеспечивает полную защиту данных, шифрование личной информации и отсутствие внешнего наблюдения. А ещё — ИИ-контроль всех входящих коммуникаций.

— Кто-то может их взломать.

— Может. Но только с помощью личного проникновения.

— Как понимаю, магически тут тоже полный фарш? — Илона вопросительно изогнула бровь, — Как и на входе?

— Сканирование энергетического поля в каждой комнате. По всему периметру установлены магические амулеты. На стены, окна и двери нанесены охранные руны. В ключевых точках квартиры размещены амулеты-хранители, которые следят за уровнем опасности и могут вызвать магическую реакцию — от тумана до временного паралича агрессора.

— Ты будто цитируешь рекламный буклет.

— Так и есть, — рассмеялся я, утягивая подругу назад, к винтовой лестнице, — Только я всё это лично проверил.

Вернувшись в квартиру, я вновь завёл Илону в ванную комнату.

— Что, решил освежиться?

— Решил, что это идеальное место для нашего тайника, — усмехнулся я, — А как закончим, тогда и освежимся… В джакузи.

— Я не против, — подмигнула рыжая, — Но почему… В ванной?

— Чем меньше внимания — тем лучше, — ответил я, — Где будут искать тайник в первую очередь? Спальня, кабинет, библиотека. А здесь — в самом конце. Кроме того, тут ни камер, ни внешних датчиков, ни окон. Только система вентиляции, стены из композитного камня, встроенные системы фильтрации воды и энергетическая обшивка, которая может быть легко перенастроена.

— Ты хочешь спрятать карман в ней⁈ — ахнула подруга и прикусила губу, — Мне такое даже в голову не пришло!

Конечно не пришло, малышка, тебе и двадцати нет… А у меня — двухсотлетний опыт.

Хм-м… Как-то странно это в голове прозвучало… Ну да ладно!

— А если произойдёт отключение энергоснабжения?

— Карман питает себя сам. И даже если энергообшивка квартиры исчезнет — я просто сниму её слепок и «запомню». С его помощью мы вернём доступ к тайнику и сможем его перенастроить. В теории.

— Знаешь… Я всё ещё поражаюсь твоим способностям…

Ничего на это не ответив, я вызвал Бунгаму, «нырнул» на секунду в её убежище — и вернулся. На ладони тут же материализовалась кристаллическая матрица, пульсирующая мягким синим светом. Воздух в ванной комнате тут же задрожал

— Начинаем. Ты знаешь, что делать.

Это была правда. Илона четыре месяца работала над записками Пеля и проектом пространственного тайника, а я добыл матрицу. Процесс был нам известен, много раз смоделирован и рассчитан до малейших деталей.

Рыжая кивнула, хотя на долю секунды в её глазах мелькнуло сомнение. Но она тут же тряхнула копной медных волос.

— Расчёты точные. Но… Думаю, энергополе квартиры задавит на мои заклинания. Не за что будет зацепиться.

Я кивнул. Защита квартиры была слишком плотной для чужой магии.

— Не переживай. Я помогу тебе провести канал, ты главное начни. Мне ещё придётся встраивать в него эту хрень.

Илона встала рядом.

Я положил руку на стену — между зеркалом и нишей для полотенец. Подушечками пальцев ощутил едва заметную пульсацию энергии внутри материала. Нужно было найти точку входа…

— Лиза, — произнёс я, обращаясь к ИИ, — Временная развязка локального контура системы энергоснабжения.

Система ответила мягким гулом. Магические нити в стенах ослабли, освободив пространство для вмешательства.

— Давай, — сказал я Илоне, — Вкладывай своё заклинание.

Она прикоснулась к стене — и я почувствовал, как из Искры подруги вырывается поток заклинаний. Таких запутанных, и так быстро, что я едва успевал разбирать их фрагменты…

Энергия Илоны, оформленная в сложнейшие плетения, отыскивала места «между» контурами питания квартиры, и пыталась пролезть в них — но опыта и сил у рыжей не хватало.

Я положил свою ладонь поверх её. Моя магия проскользнула вперёд, как ключ в замочной скважине. Я не просто открыл любимой доступ — перехватил и направил её энергию, помог её формулам обогнуть барьер и войти в поле квартиры.

Заклинание Илоны вспыхнуло, оставляя тонкий светящийся след на стене! Пространство задрожало. Тонкая щель, размером с ладонь, образовалась перед нами.

— Так, — шепнул я, чувствуя лёгкое головокружение, — Теперь я.

Энергожгуты вырвались из моей груди, став видимыми для Илоны — это заставило её сдавленно пискнуть — мягко взяли матрицу с моей ладони и установили в образовавшуюся пространственную щель.

— Давай, соединяй их, — велел я.

Илона кивнула — по её лбу пробежало несколько капель пота — и принялась за вторую часть работы.

Новые формулы, новые заклинания, новый поток энергии.

И прямо на моих глазах патрица, вставленная в пространственную щель, начала распадаться, расширяться «вглубь»!

— У меня… Не хватит… Энергии… — вдруг выдохнула подруга, — Не хватит… Тайник будет… Маленьким… Я не думала… Нужны… Свет и тень…

— Спокойно, милая, — улыбнулся я, и начал вытягивать из лежащих в кармане энергокристаллов нужные виды магии — и тут же «перебрасывал» их Илоне своими энергожгутами.

Почувствовав это, рыжая ахнула.

— О боже… Мммм…

— Что такое? — нахмурился я.

— Это… Такое приятное ощущение… Ммм… Словно…

— Оргазм?

— Ммм…. Д-да…

Её голос, чуть хриплый, полный желания, завёл и меня — но я сдержался и не стал набрасываться на подругу.

Сначала нужно было закончить работу.

Поток заклинаний Илоны усилился — а наш тайник продолжал и продолжал строиться, но из-за того, что у него до сих пор не было сформированного входа, я не видел, насколько большим или маленьким он получается.

Я выпил два кристалла.

Затем ещё два.

Затем четыре.

А когда понял, что израсходовал десяток, и у меня осталось всего два, велел:

— Нужно закрепить вход.

Илона кивнула, прикусила губу — и отвела руку. Она слегка изменила траекторию своих заклинаний, сильно сузила поток — и «нарисовала» дверь, прежде чем сжать кулак, и влить оставшуюся магию в неё.

— Тридцать секунд. Теперь твоя очередь.

Я тут же оплёл свою Искру энергожгутами, разделил их — и соединил с бурлящей, нарисованной магией на стене дверью.

Нутро обожгло огнём, я зашипел — и по энергожгутам туда и обратно метнулся комочек заклинания Илоны, словно подтверждая, что доступ получен.

— Теперь ты… — велел я, потирая грудь, — Это чуть-чуть больно.

— Давай.

Тот же процесс с подругой — я едва успел закончить, пока бурлящие заклинания не застыли…

И теперь перед нами в стене находилась просто обычная дверь.

— Глянем? — улыбнулся я, дёргая за ручку.

Отворив дверь, мы застыли с разинутыми ртами.

Я рассчитывал на зал замка, или огромный склад, или что-то вроде того. Не знаю, о чём думала Илона, не знаю, быть может, мы ошиблись с расчётами в масштабах, но…

Перед нами расстилалалсь огромная холмистая равнина. ОГРОМНАЯ! Осторожно заглянув внутрь, и посмотрев «назад», за торчащую посреди поля дверь, я убедился — у этой равнины не было видно конца и края!

— Это… Это как получилось вообще⁈ — прижав руки к груди, взвизгнула Илона, — Мы что, создали такое огромное подпространство⁈

— Похоже на то…

— О боги… Это невероятно!

Я был с ней полностью согласен — и мне не терпелось проверить, что там можно соорудить, и как этот карманный тайник работает с нашей магией.

Однако прежде, чем я вошёл внутрь, на линзах вспыхнула иконка входящего вызова.

«Князь Салтыков»

— Я отвечу? Не лезь туда одна! — велел я Илоне, которая кивнула, захлопнула дверь и заставила её исчезнуть на моих глазах — а затем снова заставила появиться лёгким движением руки, и засмеялась.

— Да, Пётр? — ответил я на вызов.

— Господин Апостолов? Здравствуйте, это Никита Терентьев, — раздался в наушниках грубый и знакомый голос, — Начальник службы безопасности князя Салтыков.

— Здравствуй Никита, — нахмурился я, — В чём дело?

Мне не понравилось, что он звонит с номера князя…

— Десять минут назад на Петра Андреевича было совершено очередное покушение. И… Он сильно ранен.

— Насколько?

— Он при смерти.

Эти слова прозвенели у меня в ушах, и я не сразу их осознал.

— Марк Григорьевич?

— Да, я здесь.

— Пётр Андреевич велел позвонить вам и просит приехать вас как можно скорее. Он хочет что-то рассказать «своему новому родственнику» до того, как умрёт. Он сказал, вы поймёте.

Глава 6

«Чучело»

Остановив байк на полупустой парковке, я снял шлем, и глубоко вдохнул — воздух был плотным от вечерней влажности, выхлопов такси и едва уловимого запаха антисептиков. Передо мной возвышалась больница «Святой Лазарь» — стеклянный монолит с полированными фасадами, поблёскивающими в лучах заходящего солнца.

Начальник СБ Салтыкова велел приехать сюда…

У главного входа стояли шестеро мужчин в серых форменных куртках и с автоматами Калашникова в руках. Справа от них, чуть поодаль, расположились три полицейских мобиля. Рядом тёрлись сотрудники. Один из них, высокий, с лицом, испещрённым старыми шрамами, что-то яростно говорил в телефон, другой, пониже, зло курил электронную сигарету, выпуская синие кольца прямо в лицо своим подчинённым и что-то цедя сквозь зубы.

Они не могли попасть внутрь. И это их бесило.

Стоило мне приблизиться ко входу, как охрана картинно передёрнула затворы автоматов.

— Они у вас не на взводе что-ли были? — усмехнулся я, не сбавляя хода — и мне навстречу из-за спин мрачных мужчин вышел колдун.

Практик, как минимум, в длиннополом пальто и собранными в хвост волосами.

— Господин Апостолов, — чуть склонил он голову, — Князь ждёт вас.

Маг кивнул охране и она расступилась.

За моей спиной тут же послышался вскрик.

— Это ещё что такое? — возмутился высокий полицейский со шрамом, — Какого хрена этого мажора пропускают⁈ Мы уже час здесь торчим!

— Вы не в списке, — не поворачивая головы, ответил колдун, поздоровавшийся со мной, — Он — в списке.

Я вошёл в больницу, не оборачиваясь.

Не потому, что боялся недовольства полиции, а потому что знал: если посмотрю, увижу во взгляде следователя то, что знаю слишком хорошо — зависть, раздражение, страх быть отрезанным от важной информации.

Что поделать… У друзей князя свои преимущества.

Внутри больницы было прохладно и тихо. Как в склепе. Полированный камень, мягкие ковровые дорожки, белые стены с редкими абстрактными картинами. По коридорам сновали врачи в строгих халатах, но никто не смотрел в мою сторону — все были чем-то заняты.

А ещё тут была целая рота охраны.

На каждом повороте — по двое-трое бойцов с оружием и боевыми амулетами. У лестниц — «Витязи» и дежурившие с ними попарно колдуны.

Кажется, Салтыков согнал сюда изрядную часть своей личной гвардии…

Меня сопровождали молча — двое в форме, без опознавательных знаков, и колдун. С самого входа он не произнёс ни слова. Вокруг слышались только шаги, писк аппаратуры за закрытыми дверями палат, и мерное гудение систем жизнеобеспечения где-то в недрах больницы.

Мы миновали два контрольных пункта, прошли через воздушный шлюз, где меня остановили и проверили уровень биологической опасности, и наконец остановились у последней двери в конце длинного коридора.

— Он вас ждёт, — произнёс колдун.

Дверь бесшумно отъехала в сторону.

Воздух внутри палаты был плотным, насыщенным запахом озона, медицинского геля и ещё чего-то — такого, что я не мог определить, но что заставило мою кожу покрыться мурашками.

Свет был приглушён, рассеян, и в помещении будто-бы царили сумерки.

В длинной медкапсуле лежал Пётр.

Точнее — то, что от него осталось.

Части торса нет, рука и нога оторваны… Князя окружали модули жизнеобеспечения, кристаллические провода, магические руны, мерцающие в воздухе, десятки трубок были присоединены к Петру с разных сторон.

Но я обратил внимание на другое — у Салтыкова не было половины головы…

— Дерьмо…

Я замер на пороге, чувствуя, как мысли спотыкаются, сталкиваясь друг с другом в беспорядке.

Там, где должна была быть левая часть черепа, там теперь зияла аккуратная, но страшная выемка — вместо кожи и костей — слои биомеханической поддержки, свечение ментальных каналов, мерцающие голограммы нейроактивности, полупрозрачный гель…

— Так себе зрелище, согласен.

Голос, раздавшийся сбоку, едва не заставил меня подскочить на месте. Тело Салтыкова настолько приковало мой взгляд, что я не заметил, что в палате есть кто-то ещё. Ругнувшись, и погасив активированное на ладони боевое плетение, я развернулся — и замер.

Из тени, скрывающей стул в углу помещения, сидел второй Салтыков.

Тот же профиль, тот же нос, те же волосы, то же телосложение… Те же глаза, только чуть более… «Холодные».

Его лицо было идеально, слишком идеально. Ни морщин, ни эмоций. Он стоял неестественно прямо и смотрел на меня, нелепый в джинсовом костюме, который Пётр никогда бы не надел.

— Извини, что напугал, Марк, — произнёс он спокойно.

Голос был знакомым, но не таким, как у того, кто лежал в капсуле. Более… Чистым. Более… Неестественным. Как будто его владелец не до конца научился говорить, не до конца освоился с речью.

И тут до меня дошло.

— Так вот как выглядят твои клоны, — прошептал я, подходя ближе, — Охренеть…

Они были соединены. Тонкой, едва различимой даже моим колдовским зрением, связью между оригиналом и копией.

Пётр говорил через клона! Использовал его голос, чтобы не терять достоинства, чтобы сохранить образ. Чтобы я видел не кусок мяса, а власть, которая не собирается умирать!

Охренеть… Немного жутковато, если честно.

— Встреча не совсем в парадном формате, — фыркнул клон, чуть склонив голову, — Но время поджимает. А ты, похоже — единственный, кому я могу доверять.

Если то, что говорит Салтыков, правда — у него серьёзные проблемы…

— Что случилось? Как это… произошло?

Клон улыбнулся. Улыбка была похожа на ту, которую я помнил — но при этом отличалась, будто улыбается кукла.

«Чучело» — подумал я, — «Вот уж правда…»

— Меня пытались убить четыре часа назад. Мой АВИ заминировали, подорвали над Реутовым. Мы грохнулись в поле, а затем по нам поработали стрелки. Чистая работа. Ни следов взрывчатки, ни остаточных заклинаний, ни следа стрелков. Мне уже доложили. Просто… вспышка. Как будто пространство само себя проглотило. У меня было меньше трёх секунд. Я успел активировать аварийные щиты, но… Как видишь, это спасло только часть тела. Точнее, того, что от него осталось. А потом мы грохнулись — трое охранников всмятку — и я попытался выбраться даже в таком виде — но попал под обстрел. Конвой сопровождения прилетел меньше чем через минуту, но всё равно слегка опоздал… Парни разнёсли несколько верхних этажей высоток, с которых могли вести обстрел — но киллеры уже исчезли. Суки… Впервые кому-то удалось устроить на меня удачное покушение.

Пару секунд я осмысливал сказанное.

— «Удачное»? Вот же ты, передо мной — живой! Тебя не убили! Твой начальник СБ сказал, что ты при смерти, и я принёсся на всех парах! Думал, что ты тут бредишь, что тебе пара часов осталась, а ты тихонько сидишь и ждёшь, пока тебя восстановят из новеньких «запчастей»!

Клон медленно покачал головой. Его лицо оставалось идеально ровным, но я заметил, как дернулась мышца на шее. Он пытался передать эмоции Салтыкова.

А значит — тот их чувствовал.

— Ты посмотри на мою голову, Марк. Часть мозга уничтожена окончательно, — произнёс клон, — Не просто повреждена. Исчезла! Как будто её… вырезали чистым лезвием. Без боли. Без шума. Осталась только дыра… И пустота там, где были некоторые… воспоминания.

Он сделал паузу. Голограммы над капсулой дрогнули, как будто сама система услышала эти слова и испугалась.

— ЧТО⁈

— Часть моего прошлого просто исчезла, — зло процедил клон, — Но это наименьшая из проблем. Куда хуже, что в меня стреляли пулями с какой-то дрянью и… Искра… — он замялся, — Оказалась заражена. Проклятие засело глубоко. Какое-то непростое, неизвестное лучшим целителям столицы!

— Ты шутишь⁈

Я подошёл к камере жизнеобеспечения и присмотрелся к телу Салтыкова. Его энергетика был разодрана в клочья — и её пожирало что-то… Что-то незнакомое, какое-то проклятье, подобного которому я не видел. И я не был уверен, что у меня получится его искоренить — даже если так, энергетика Петра оказалась повреждена настолько, что восстановить её не представлялось возможным.

— Лучшие лекари столицы пытались очистить мою Искру, — продолжил Салтыков, — Но каждый, кто прикасался к энергетическому сердцу, терял связь с реальностью.

— В каком смысле?

— В прямом. Проклятье перекидывается на любого, кто начинает контактировать со мной магически. Один лекарь сошёл с ума почти мгновенно. Второго пришлось усыпить, когда мои люди поняли, в чём дело. Третий сгорел изнутри за час.

Я почувствовал, как внутри меня растекается холод.

Кто-то очень сильно постарался, чтобы вывести Салтыкова из игры. Причин могла быть масса — но факт оставался фактом. Его тело и дух умирали.

— То есть… — начал я.

— То есть, нельзя просто взять несколько «запчастей» у клона и починить меня с их помощью.

— А наоборот?

— Перенести моё сознание в клона тоже нереально. Даже имея теоретическую возможность — что само по себе не было гарантией — мешает @#$% проклятье. Так что… — клон Салтыкова указал глазами на капсулу, — Я просто умру. Потихоньку. Сначала рассудок, потом тело. И всё.

Комнату заполнила тишина. Где-то далеко за стенами больницы завыла сирена — полиция или скорая.

— То есть… Это конец? — слова вырвались из меня, будто я их не контролировал. Фраза прозвучал на редкость глупо.

Клон посмотрел на меня. Просто смотрел. Не моргая. Не отводя глаз. Они стали жестче. Холоднее.

Я вдруг понял, что она позвал меня не для того, чтобы попрощаться разговор.

— Хрена с два я уйду без борьбы, Марк, — сказал клон, — Именно поэтому я тебя и позвал. Только ты сможешь мне помочь — а времени почти нет. Надо сделать очень и очень многое.

Я молчал. Просто стоял и смотрел на него. На них обоих.

— Что ты имеешь в виду?

Взгляд клона стал другим. Жёстким.

— Есть кое-что, — сказал он, — Что я… Заплачу тебе за моё спасение. Это будет не подарок, а условие. Ты должен обещать сделать всё возможное… и невозможное тоже, чтобы я остался жив.

Я уже догадывался, что сейчас услышу — но всё же спросил:

— Что именно?

— Знания об Эфире, — произнёс клон тихо, почти шёпотом, — Всё, что знали мои предки, что удалось раскопать мне. История, механики, расчёты, места… Та карта Урочищ, которую тебе велел найти Юсупов. Всё. Ты получить к этому доступ, если…

Он сделал паузу.

— Если что?

Клон снова посмотрел на капсулу. На себя. На то, что осталось от него.

— Если спасёшь меня.

— Я польщён, что ты такого мнения о моих талантах, Пётр, — криво усмехнулся я, — Но думаю, если не справились лучшие целители столицы…

— Я не прошу тебя становиться лекарем, — покачал головой клон Салтыкова.

И тут до меня дошло.

— Ты хочешь воспользоваться нашей разработкой⁈

— Именно.

Пару мгновений я молчал.

— Ты же понимаешь, что она ещё в зачаточном состоянии?

— Понимаю. Я очень внимательно слежу за работой нашей компании.

— Сколько времени у тебя есть? — спросил я, — Прежде чем проклятье пожрёт твою энергетику?

Клон не ответил сразу. Он подошёл к капсуле жизнеобеспечения, опустил ладонь на стекло.

— Если кто-нибудь не найдёт способ затормозить или остановить его… Три недели. Если проклятье снимут — мозг всё равно умрёт. Через пять недель. Сейчас моё тело держится исключительно на магии и упрямстве. А они, как ты знаешь, вещи ненадёжные.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Три недели. Это было даже меньше, чем я боялся услышать…

— Ты хочешь, чтобы я совершил прорыв в магии, который, возможно, перевернёт всё человечество, за три недели? — спросил я, чувствуя, как внутри поднимается странное чувство — что-то среднее между страхом и восхищением, — Прорыв, до которого нам надо было сделать сначала рабочий прототип магической реальности, которую и саму создавать ещё пару лет?

— У нас нет пары лет, — произнёс клон, — Есть три недели. Но если есть хотя бы один шанс, что этот проект поможет мне выжить… я должен попробовать.

— Проблема в том, что методы сканирования Искры и сознания, которые мы планировали внедрять в технологию — не настолько глубокие, как необходимо тебе, — протянул я задумчиво, подходя к капсуле жизнеобеспечения, — Понятия не имею, сработает ли это. Никто до нас не проверял это — да и я, если честно, не собирался так углубляться в эту тему. По-крайней мере — в самом начале.

— «В самом начале» — улыбнулся клон, — В том-то и дело. Я сразу понял, к чему может привести твоя технология, Марк. И уверен — ты тоже размышлял над этим…

— Размышления не вытащат твоего сознания из тела, — проворчал я, — И уж точно не скопируют Искру…

— Я уверен, ты справишься. Иначе бы и не просил.

В палате снова воцарилась тишина. За окном, где-то далеко, пролетел скоростной АВИ, оставляя за собой белый след. Капсула жизнеобеспечения рядом со мной мерно жужжала, поддерживая жизнь в теле, которое уже почти не было человеком.

— Значит, ты уже считаешь дни.

— Часы, — поправил меня клон, — Минуты. Я больше не живу, Марк. Я отсчитываю время, которое мне осталось.

Он обернулся ко мне. Его взгляд был пронзительным. Холодным. Но в нём мелькнула искра — не то надежда, не то вызов.

— Так что если ты хочешь узнать хоть что-то об Эфире… Если тебе дороги мои знания, наш проект или вообще хоть что-то из того, что мы начинали вместе… Если тебе действительно дорога наша дружба, — он сделал паузу, — Помоги мне.

— Помогу.

— Тогда тебе лучше начать двигаться. Прямо сейчас.

Я невольно кивнул. Потому что понимал: Салтыков прав.

— Ладно, — сказал я, — Тогда не будем терять время. Не знаю, как ты собрался регламентировать всё юридически, но мне будет нужен полный доступ к нашей компании, твоим разработкам, счетам, или, хотя бы, какое-нибудь уведомление для твоих помощников и сотрудников, что теперь всем рулю я — и с твоего позволения. Ключи, пароли, контакты — всё, что у тебя есть.

Клон чуть улыбнулся. Почти как раньше. Почти, как настоящий Салтыков.

— Я уже дал команду, — сказал он, — Мои управляющие получили приказ: ты теперь главный. Все активы, вся инфраструктура, весь бюджет, доступ к моим основным счетам, поместьям — твой. Используй это. Начинай немедленно.

— Это шутка? — изумился я, — Ты передаёшь мне свои полномочия по активам своего рода⁈

— Мои тайный останутся моими — ты получишь лишь то, что необходимо для моего спасения, — криво усмехнулся клон, — Так что сильно не обольщайся. Но на случай, если вдруг всё-таки не успеешь спасти меня… Подслащу пилюлю — в моём завещании чётко прописано: в случае моей смерти ты становишься владельцем нашей корпорации.

Мне потребовалась секунда, чтобы осознать. Это было слишком много. Слишком… Щедро.

— Кроме того, я создал специальный фонд. Он полностью автономен. Ни одна структура не может его тронуть. И он будет финансировать разработку магической реальности — наш проект — минимум год. Возможно, дольше, если ты будешь умён.

— Ты охренел…

— Это на случай, если ничего не получится, и я умру, Марк, — перебил меня клон, — Не хочу, чтобы наши усилия пропали даром, и верю, что ты сможешь закончить дело, имея небольшое подспорье. Но надеюсь, для тебя наша дружба и желание узнать об Эфире всё, что знаю я, станет стимулом. Надеюсь, ты приложишь все силы, чтобы вытащить меня из этого дерьма.

— Три недели, — повторил я, — Это мало. Очень мало.

Клон кивнул.

— Значит, надо торопиться, — сказал я, и в моём голосе проскользнула та самая нотка, от которой у многих по спине бежали мурашки, — Но играть будем моими правилами.

Клон чуть приподнял бровь.

— Что ты задумал?

— Начнём с того, что ты больше ни слова не произнесёшь о нашем проекте в этой палате. Или где-либо ещё, где можешь быть услышан, если тебя куда-то перевезут. Я сейчас поставлю на тебя прослушку Юсупова. Ту, которую он ждёт. Ту, которую передал мне недавно. Так что ты должен молчать, как рыба. Пока я всё не подготовлю.

Салтыков не стал спорить. Только коротко кивнул.

— Хорошо. Думаешь, он причастен к покушению?

— Вряд-ли. Ему нужен Эфир, а убрать тебя у него была масса шансов.

— Согласен, с его стороны это было бы тупо. А этой черты я за ним не наблюдал.

О-о-о, ты даже не представляешь, насколько прав, Пётр!

— Слушай внимательно, — продолжил я, — Я также поставлю прослушку в твоём мобиле и кабинете в поместье. И «обыщу» его для Юсупова, он наверняка захочет, чтобы я воспользовался возможностью. Я доложу ему, что всё установлено, но скажу, что не нашёл карты. Пусть граф думает, что контролирует ситуацию. Пусть расслабится. А когда придёт время… Мы возьмём его за жопу.

Клон усмехнулся. Еле заметно.

— Хочешь, чтобы я играл роль умирающего, который уже почти ничего не соображает?

— Именно. Пусть Юсупов и те, кто напал на тебя, думают, что ты потерял контроль. Пусть считают тебя слабым. Мы дадим им повод расслабиться — а потом ударим. Всё равно ближайшие три недели я буду занят не им, а нашей магической реальностью. И попыткой… О великий Эфир, даже не верится, что я произношу это вслух — попыткой загрузить туда твоё сознание и магию.

Клон снова посмотрел на капсулу, и произнёс:

— Хорошо, Марк. Делай, что должен. Только не забудь одну вещь.

— Какую?

— Не теряй голову. Юсупов опасен. Он не просто политик, не просто Инквизитор. Он паук. И если ты не будешь осторожен… он опутает тебя сетью раньше, чем ты успеешь её заметить.

Я кивнул. Уж что-что — а об опасности Юсупова я знал куда лучше Петра…

— Пусть думает, что побеждает, — сказал я, — Пока он не поймёт, что проигрывает. Сразу перед концом.

Клон улыбнулся. Впервые за весь разговор — почти по-настоящему.

Глава 7

Мир для одного. Часть 1

8 ноября 2031 года. Москва.

Потерев лицо, я уставился на вязь заклинаний, отображаемых на мониторе.

Нихрена не работало. Нихрена не связывалось в нужную последовательность, одно заклятие пожирало другое — и так по цепочке…

Дерьмо космочервей! Стоило копнуть поглубже, как я столкнулся с очередным ворохом проблем!

Как же у Белецкой получилось скомпилировать слепок своих эмоций всего в пару строк заклинания?..

М-да…

Таким путём, каким я иду сейчас, создать «контейнер» для личности Салтыкова, очевидно, не получится.

Раздражённо отодвинув от себя планшет с клавиатурой, я откинулся на спинку кресла, и развернулся к окну.

За панорамным стеклом Москва мерцала ночными огнями.

Бросив взгляд на часы в линзах, я только простонал. Четыре утра. Через четыре часа уже надо выезжать в академию…

После того, как мы поговорили с Салтыковым, я понял, что в ближайшее время мне будет не до учёбы. И даже подумывал вообще забить на посещения занятий — на какое-то время.

Напрасно… Оказалось, что мои бесконечные пропуски уже осточертели ректорату. Я единственный нарушал правила таким злостным образом, и несмотря на медийность, которой был ценен «Аркануму» какое-то время назад, мне весьма чётко дали понять — за постоянные прогулы ничего хорошего меня не ждёт.

Ещё пару месяцев назад мне казалось, что пара пропущенных лекций — это не проблема. Однако теперь выяснилось, что если полностью игнорировать занятия несколько дней подряд — меня снова вычеркнут из списка доступа к магическим архивам. А без них — как без рук. Особенно сейчас…

Так что приходилось посещать «Арканум» в обязательном порядке, и терять драгоценное время.

Впрочем, я не особо вникал в саму учёбу — просто делал вид, что слушаю, а сам сидел и рисовал в блокноте схемы энергетических потоков, проектировал «полигоны» для тестов, прикидывал, сколько мощности потребуется на содержание «живого» сознания в магической реальности на постоянной основе.

Плюс-минус тоже самое происходило и с чароболом. Наши победы на всероссийском первенстве воодушевили ректорат и наших поклонников — а их число в соцсетях неуклонно, хоть и медленно, росло.

Однако для меня это окончательно отошло даже не на второй — на третий план. Тренировки продолжались, но я посещал их по остаточному принципу — объяснив Ане и Арсу, в чём дело, так что они меня не осуждали. Да и остальные, если честно, тоже — уже вся столица кипела слухами о том, что произошло.

Я выходил на площадку, чтобы не терять форму — но во время игры внутри всё равно было ощущение, что я не на поле.

Вообще, даже моё личное развитие отошло на второй план. Мунин и планы по его развитию, исследованию его второй сущности (давно хотел с ней разобраться), редкие ингредиенты из Урочищ для улучшения собственной энергетики, поиск новых книг Пржевальского, прокачка Искры…

Даже странно, как быстро я заглушил в себе интерес к тому, что раньше казалось важным. Теперь единственное, что имело значение — магическая реальность.

Она была не просто проектом, не просто работой, не просто способом зарабоать денег, и даже не шансом спасти друга.

Я понимал, что если с помощью наших разработок удастся спасти жизнь Салтыкова — это изменит всё, и навсегда. Потому что перспективы, которые откроются для нас, окажутся безграничными.

И поэтому каждая минута, проведённая вне создания «МР 2.0», как я её называл,, казалась потерянной.

И как назло, мне не давали как следует сосредоточиться.

Покушение на Салтыкова стало главной новостью Москвы. Главы всех крупных корпораций обсуждали инцидент за закрытыми дверями, дворяне обменивались сплетнями и слухами, а в СМИ кипели такие спекуляции…

Само собой, моя личность не осталась без внимания.

Журналисты наводнили соцсети. Кто-то писал, что Салтыков передал мне бразды правления корпорацией. Другие утверждали, что я стал его фактическим управляющим, и чуть ли не наследником. Третьи начали плести теории заговора: дескать, это я организовал покушение, чтобы захватить власть.

Полный бред, конечно, но это не мешало статьям расти, как грибы после дождя.

И журналисты были ещё не самой большой бедой.

Настоящая головная боль началась, когда ко мне прицепились силовики. После двух допросов в полиции и одного — у представителей Тайной канцелярии я психанул, и принялся таскать с собой юристов Салтыкова — лучших в столице.

Через пару дней всё это назойливое внимание прекратилась как по волшебству. Юристы говорили мало, но их присутствие действовало на привыкших «ковать горячее» силовиков лучше любого защитного амулета.

Тряхнув головой, я прогнал посторонние мысли, вновь повернулся к монитору и запустил последнюю цепочку расчётов. Экран замерцал, смесь кода и рун выстроилась в последовательность, подсвеченную красным.

— Так, ладно… Ещё полчасика…

* * *

9 ноября 2031 года. Москва.

Кабинет Юсупова в московской обители Инквизиции пах старым деревом, бумагой и чем-то ещё — едва уловимым, но тревожным, как запах пороха перед выстрелом.

Я не был здесь раньше, но сразу понял: это место, где принимают решения, от которых зависят жизни. Слишком тихо. Слишком чисто. Даже воздух будто застыл.

Сказать, что мне было некомфортно тут находиться — не сказать ничего. Но… Деваться было некуда — проигнорировать приглашение графа, который скрывал под своей личиной Туманоликиого, я не мог.

Не в том положении сейчас находился…

Ну а кроме того — и не хотел, потому что впервые за долгое время понял, что у меня есть возможность сыграть нашу с ним игру на своих правилах. Ну… По-крайней мере — попытаться это сделать.

Юсупов сидел за столом. Как всегда — в безупречном костюме, с той самой улыбкой, которая говорила: «Я знаю больше, чем ты».

Возможно, так и было, сволочь. Раньше — но не сейчас.

— Присаживайся, Марк, — Инквизитор жестом указал на кресло напротив, — Рад, что ты нашёл время. Слышал, последние дни у тебя выдались… Занятыми?

Я сел, постаравшись не выдать напряжённости. Мысленно проверил щиты. Не магические — те были надёжны. А вот психологические — другое дело. С этим человеком нельзя было позволить себе ни одного лишнего вздоха…

— Не то слово, — криво усмехнулся я, — Будто мало было прочих проблем…

— Как князь Салтыков себя чувствует?

Вопрос был простой — но крылось в нём куда больше, чем банальный интерес.

— Хреново, если честно, — искренне ответил я, — Он не протянет долго.

— Поэтому ты и здесь, — вздохнул Инквизитор, листая какой-то документ.

Показушное действие.

— Понимаю. Хотите убедиться, что ваши активы… Сработают?

Он усмехнулся.

— Это звучит так… официально. Скорее, я хочу быть уверен, что ты остаёшься полезен. Чтобы я смог выполнить свою часть сделки. До того, как… Кхм… Князь отправится в мир иной. Не хотелось бы упустить его… Свзяи.

Я кивнул.

Разговор шёл именно так, как я и предполагал. Юсупов не любил прямые вопросы. Он предпочитал подкрадываться к сути, как кошка к мыши. Но я не собирался давать ему преимущество.

— Я уже сделал, как вы просили, — сказал я, откинувшись на спинку кресла, — Прослушка установлена в полном объёме — в особняке, в кабинете князя, в его личном мобиле, в палате, и даже в одежде.

— Я ценю, что ты сделал это при первой же возможности, Марк… Но теперь это кажется бессмысленным.

— Отнюдь. Салтыков ещё жив, и общается со своими юристами и управляющими через уста клона. Жутковатое зрелище, честно говоря.

— Да, я слышал об этом. Но не думаю, что он расскажет им что-то, чего я не знаю.

— Его «сообщники» могут оказаться в поместье, — я пожал плечами, — При всём уважении, граф — я знаю о вашем деле слишком мало, чтобы делать какие-то выводы — но я сделал то, что вы просили.

— Спустя месяц, — усмехнулся Юсупов.

— При первой же возможности, — поправил я его, и тоже усмехнулся.

Инквизитор негромко рассмеялся.

— А тебе палец в рот не клади. Что ж… Технически, всё так… Так что не вижу смысла отнекиваться от нашей сделки. Я… Поработаю над Львовым, если он вдруг задумает что-то… Неприятное для тебя.

— Благодарю, граф. Ну а я, в свою очередь… Готово посодействовать вам чуть больше, чем мы договаривались.

— Вот как?

— Я… Скажем так, воспользовался ситуацией, когда Салтыков дал мне определённую свободу действий относительно своего имущества и прочего. Так что хоть сейчас могу сделать для парочки ваших людей доступ к подмосковному поместью Петра. Сам я там ту карту так и не нашёл, но… Если провести туда нескольких человек в качестве прислуги — у них будет масса времени — и магические ключи, которые облегчат это дело.

Юсупов поднял бровь.

— Интересно… У вас настолько тесные отношения с князем?

— Он доверяет мне, — ответил я после короткой паузы, — И только мне.

— Почему?

— Потому что я дважды спас его жизнь, полагаю. К тому же, у нас общее и довольно специфическое чувство юмора. А ещё — я ему нужен. Поначалу — чтобы заработать на моих разработках, но после этого покушения… Он попросил спасти его.

Инквизитор чуть наклонился вперёд.

— Как?

Я чувствовал, как его взгляд сверлит меня, проникает во внешние слои памяти и эмоций… Охо-хо, господин тайный пожиратель! Да вы, как-никак, пытаетесь заглянуть внутрь меня⁈ Пытаетесь разобрать каждую мою мысль.

Ничего, у меня уже есть опыт работы под таким давлением…

— Магическая реальность, — произнёс я спокойно, — Вы ведь знаете, что мы работаем над этим проектом.

— Да, ты упоминал. После этого я навёл кое-какие справки, но не понимаю, как это поможет Салтыкову выжить?

— Вы уже допрашивали его?

— Пока нет, — поморщился Юсупов, — Врачи настаивают, что ему нужен покой…

— Энергетика и Искра Салтыков заражены каким-то проклятьем, — сказал я, — Очень сильны и жёстким. Оно уже перемололо энергетику до невозвратного состояния, и полностью восстановить её не получится. Более того — с эти проклятьем никто не может работать, оно поражает всех целителей, которые только начинают взаимодействовать с энергетикой князя. Однако Салтыков — да и я тоже — полагает, что есть шанс снять «порчу», и попытаться спасти то, что осталось.

— Каким образом?

— Это я и пытаюсь выяснить через нашу магическую реальность. В ней можно проводить эксперименты безопасно. Без последствий. Если получится — сможем перенести эффект обратно.

— То есть… ты пытаешься снять проклятье через виртуальный мир?

— Не совсем… Я просто пытаюсь понять, КАК это сделать. Провожу эксперименты, — я потёр покрасневшие глаза, — Но хреново то, что сама магическая реальность — это прототип, и в ней не хватает возможностей. Так что шансов, честно признаюсь — немного.

— Ты расстроен тем, что Салтыков умирает? И — скорее всего — умрёт?

Несколько секунд я молчал.

— Не буду врать — так и есть. Без его поддержки и денег этот проект загнётся, а у меня на него были большие планы. Да и на некоторые другие… Бизнес идеи.

— Но ведь ты сейчас, фактически, управляющий князя Салтыкова, — хитро улыбнулся Юсупов, — Можешь руководить его деньгами, проектами… Подстелить себе соломки, так сказать.

— О нет, господин Княжеский Инквизитор! — рассмеялся я, — Вы меня на этом не подловите! Я делаю лишь то что нужно, чтобы спасти Петру жизнь. Распоряжаться его деньгами или активами я не вполне могу. Всё делает армия его юристов и управляющих, а я… Я нужен ему конкретно для одного направления. И признаюсь честно — я собираюсь сделать всё, чтобы он выжил.

— Понимаю, — серьёзно кивнул Юсупов, — И более того — я бы очень хотел, чтобы у тебя получилось.

— В самом деле? — притворно «удивился» я.

— Конечно. Салтыков — лишь ниточка к людям, за которыми я охочусь. Он влиятелен и богат — но меня интересует не столько он, сколько те, кто может стоять… Чуть дальше. Поэтому если он погибнет — на них будет весьма сложно выйти.

— Хм…

— Так что, Марк, я тебя очень прошу — приложи все усилия, чтобы отыскать способ снять с князя это проклятье. А пока этого не произошло… Что ж, я воспользуюсь предоставленной тобой возможностью и отправлю к поместье Салтыкова кого-нибудь из своих людей. Пусть поищут что-нибудь интересное.

— Хорошо.

— Держи меня в курсе о важных вещах, — улыбнулся Инквизитор, — И… Спасибо за помощь, Марк.

Я встал, кивнул ему, и направился к двери. Тело были спокойно, сердце — билось не быстрее обычного.

Лишь внутри, глубоко, я чувствовал, как меня отпускает напряжение. Очередная партия игра сыграна. И это — лишь начало падения Юсупова-Туманоликого…

* * *

10 ноября 2031 года. Москва. Офис корпорации «Маготех»

Зал для переговоров был пустым, если не считать заполнившего его запаха свежего кофе и тихого гула охлаждающих систем.

Я сидел за столом, обложенный распечатками формул, картами энергетических потоков и мелькающими на планшетах кусочками кода, которые всё ещё не хотели подчиняться логике магии.

В дверь тихо постучали.

— Войдите.

Секретарша распахнула матово-стеклянную створку и пропустила вперёд Белецкую.

Моя преподавательница по практической магии вошла в зал, покачивая бёдрами. Всё такая же сексапильная, как и всегда — юбка-карандаш, натянутая на высокой груди блузка, под которой виднеется чёрный бюстгальтер, идеальная кожа, гладкие тёмно-коричневые волосы собраны в хвост.

Подойдя ближе, она бросила на меня слегка недовольный взгляд.

— Ты мне соврал, Марк, — сказала вместо приветствия.

Я даже не удивился. Просто махнул секретарше рукой, велев принести кофе.

— Когда?

— Когда вернул дневник. Сейчас, пока меня везли сюда, я ознакомилась с твоими выкладками… — Белецкая слегка покраснела, — Тогда ты сказал, что не читал его!

— Не читал, — ответил я спокойно, — Только видел, как работает то, что ты в него вложила, а придурок старшекурсник скомпилировал. Но этого мне хватило, чтобы понять принцип действия.

Белецкая вздохнула, провела рукой по волосам, и села в кресло рядом со мной.

— И всё же это моя идея. Мои заклинания. Мой подход.

— Твоя идея, — согласился я, — Но я её переформатировал. Развил. Переплёл с технологиями. Добавил рекурсию. Теперь это уже не просто система записи эмоций, а куда большее…

Елена Анатольевна некоторое время молчала, потом покачала головой.

— Ты всегда был слишком дерзким для студента. И вообще — давно мы с тобой на «ты» общаемся⁈

— Мы в неформальной обстановке, — улыбнулся я, — кивая вновь появившейся в дверях секретарше с подносом, — К тому же, здесь я — директор корпорации. Так что мы в немного равных условиях.

— Наглец, — фыркнула Белецкая, принимая от секретарши стакан с капучино и блюдце с творожным пирогом, — Зачем ты меня позвал? Хочешь попросить о помощи?

— Да. Мне нужно быстро решить парочку проблем, и я подумал, что ты можешь помочь.

— Значит, те слухи о князе Салтыкове… Правда?

Я покачал головой.

— Без комментариев. Спросишь его сама… Если у нас получится.

Белецкая пристально посмотрела на меня.

— Марк, у тебя здесь целый штат сотрудников. Сколько их — сотни? Лучшее оборудование, почти неограниченные ресурсы, лучшие умы столицы… Не понимаю, зачем тебе я?

— Ты придумала схему, которую я положил в основу своей работы. Никто не догадался сделать что-то подобное. Простое и элегантное решение. Я в любом случае думал привлечь тебя к этой работе, чтобы не быть неблагодарной свиньёй, но…

— Но?

— Мне нужна помощь. От человека, которому я доверяю. От человека, который обладает живым умом и который придумал базис, на основе которого всё работает. От человека, который сможет помочь мне добиться сумасшедшего уровня компрессии, над которым последние пять дней бьются «лучшие умы столицы», как ты выразилась. Имея «неограниченные ресурсы» они не могут повторить то, что у тебя получилось сделать ручными расчётами в блокноте.

— Марк, у меня столько занятий в этом году…

Я написал на листке цифру и пододвинул его в сторону Белецкой. Увидев количество нулей, она поперхнулась кофе.

— Что это?

— Оплата за десять дней работы. И если всё получится — ты получишь долю в компании. Небольшую, но денег тебе хватит до конца жизни. Возьми больничный в «Аркануме», Елена. И если мы справимся — ты получишь не только деньги, но и одного из самых влиятельных людей в Империи в качестве должника.

— Ты ведь не о себе?

— Нет, — я улыбнулся, — Я не самый влиятельный человек в Империи. Пока-что.

* * *

Позднее тем же днём.

Я всё ещё сидел в том же зале для переговоров. Вот только после того, как получилось уговорить Белецкую и накидать с её помощью черновик для компрессионной системы заклинаний, прошло уже часов семь.

За окном царил поздний вечер.

Мне на линзы поступил сигнал о прибытии, и я кивнул, разблокировав двери. Через пару минут в помещение вошли двое охранников. Между ними шёл Андрей Фёдорович Синицын. Тот самый, которого я оставил в «Тихом месте», и который помогал руководству клиники планомерно искоренять проклятья из магов, которые их там подцепили.

Он выглядел так, будто его только что вытащили из какой-то забегаловки, где он просидел неделю. Лицо бледное, одежда мята, седые волосы встопорщены, глаза — уставшие.

Но в них горел огонь, который я знал слишком хорошо. Огонь человека, который видел нечто, что другим лучше не видеть.

— Господин Апостолов, — хрипло произнёс мой гость, — Рад вас видеть.

— Взаимно, — кивнул я со слабой улыбкой и отпустил охрану, — Можете быть свободны.

Бойцы СБ Салтыкова вышли, а я повернулся к Синицыну.

— Ну, что скажете?

— Я осмотрел его, — сказал беглый профессор, — Это не просто проклятие. Это… сложная конструкция. Она попала в князя по частям и собралась внутри энергосистемы сама. Слоями. Как пазл. Чтобы никто не смог разобрать быстро.

— У вас большой опыт работы с подобным. Справитесь? — прямо спросил я.

— Справлюсь, — Синицын посмотрел на меня, и в его голосе появилась уверенность, — Но мне нужно больше времени. Хотя бы месяц.

— У нас нет даже пары недель, — ответил я, однако расстраиваться не спешил.

Главное — что Синицын уверяет, что искоренить проклятье возможно. А как только удастся это сделать — можно будет и переносить личность Салтыкова в МР 2.0.

— Тогда, боюсь, ничем помочь не смогу.

— Сможешь, — улыбнулся я, — Я… Предоставлю вам рабочее пространство. Такое, где можно будет безопасно изучить проклятие. Без риска для жизни — вашей, и князя Салтыкова. Там вы сможете работать, как в лаборатории — без давления, без страха, без ограничений… По времени.

Синицын нахмурился.

— Что-то мне не нравится это предложение…

— Это не предложение, профессор, — мягко произнёс я.

— Угрожаете?

— Мог бы, но не стану. Я уже помог вам один раз. Могу помочь и второй.

— Каким образом?

— Если у вас получится — мы… Получим технологию. Которая поможет вам вернуть дочь.

Профессор отвернулся, и я заметил, как покраснели его глаза.

— Не играйте с моими чувствами, господин Апостолов… — прохрипел он.

— И не думал, — серьёзно ответил я, — Наша с князем разработка перевернёт мир. А вы, помогая мне спасти Салтыкова, не только станете первым в очереди, кому мы будем благодарны — но и поспособствуете её разработке. Уверяю — вы захотите остаться в столице и работать над этим проектом дальше, как только поймёте, что к чему.

— Звучит как сделка с дъяволом…

— Звучит как шанс, — поправил я его, — Шанс для тех, кто его заслужил.

Глава 8

Мир для одного. Часть 2

20 ноября 2031 года. Кострома, поместье «погибшего» Дмитрия Яковлева.

Я сидел в кресле, окутанном мягким светом экранов, развешанных вокруг. В воздухе висел запах сырости и железа — в соседнем помещении подвала дедовского поместья снова работала лаборатория по синтезу крови.

В сотый раз проверив показатели, я запустил компиляцию и установленные вдоль стены источники питания загудели, перемалывая энергию.

Капсулы жизнеобеспечения с Авророй и Эммерихом стояли рядом с ними — уже подключённые к маго-серверу через сложную систему ретрансляторов и толстенных проводов.

Ух, надеюсь, мощности и пропускной способности хватит…

Взяв в руки шлем, я надел его, дождался загрузки написанного на коленке интерфейса, и нажал кнопку «Вход».

Пространство вокруг меня погасло. Всё вокруг изменилось — запахи, тактильные ощущения, звуки, чувства… Не резко, а постепенно, будто я просто перешёл улицу в знакомом городе. Это было почти… нормально!

Я не сразу осознал, что не ощущаю тяжести шлема на голове. Что вижу перед собой не дисплей, а…

Город!

— Дерьмо космочервей… — прошептал я, — Неужели получилось?..

Мир вокруг выглядел как Москва — широкие проспекты, старые и новые дома, мерцающие рекламные щиты.

Только вокруг не было людей. Вообще. И никаких следов их присутствия — ни брошенных сумок, ни забытого кофе, ни мобилей, ни окурков.

Ничего.

Вокруг — стерильная чистота.

Всё было немного… неправильным.

Небо застыло, словно статичная картинка — облака никуда не двигались, солнце светило не по настоящему, а будто повешенная впопыхах лампа. Тени тоже не двигались. Горизонта вообще не существовало — взгляд терялся в белом свете, который ниоткуда не шёл.

Ну логично, тратить мощности и без того прожорливой технологии на обсчёт этих деталей сейчас смысла не было.

Это ведь была даже не бета — пре-альфа версия…

Пре-альфа версия, лишь отдалённо напоминающая настоящий мир, но… Это был мой собственный мир!

Я вызвал проекционный интерфейс с правами админа и вбил несколько команд.

Аврора появилась первой. Она просто оказалась на углу улицы, словно только что вышла из подъезда. Оглядывалась, нахмуренная, напряжённая.

— Что за…? — начала рыжая, но не успела договорить.

Эммерих материализовался рядом с ней — и сразу же начал действовать. Проверил пульс, ощупал себя, достал небольшой кристалл из кармана и попытался активировать его.

Ещё парой команд я запустил сканирование их сознаний и запись всех данных на внешний носитель. Позже, через интерфейс капсулы, я получу доступ к их сознаниям. Они ещё не догадывались, что каждое движение, каждый порыв страха, каждая вспышка гнева записываются.

Их реакции, стратегии, поведение в стрессовой ситуации — всё это анализировалось, обрабатывалось и сохранялось в базу.

Я зашагал к брату с сестрой.

— Не работает, — сказал, подходя ближе, — Здесь ваша магия бессильна.

Они оба обернулись. Увидев меня, Аврора нахмурилась. Эммерих прищурился.

— Что ты с нами сделал⁈ — выкрикнул он, делая шаг вперёд, — Где мы⁈

— В гостях. Не паникуй и не дёргайся — и может, я тебя когда-нибудь отсюда выпущу.

Во взгляде Каселёвых горело отчаяние и непонимание. Логично — они провели в анабиозе уже два с половиной месяца. Для них время остановилось, когда я разговаривал с ними в подвале деда — и тут они в каком-то странном городе.

Жутко, наверное, осознавать такое…

Они двинулись вперёд одновременно. Словно профессионалы, прошедшие один и тот же курс подготовки. Эммерих бросился вперёд, пытаясь ударить меня — но я просто сместил пространство.

Мне даже не требовалось вводить никаких команд — большинство «простых» вещей я, как админ этого пространства, мог делать мысленно.

И, что куда приятнее — без применения всякой магии…

Кулак Эммериха прошёл сквозь пустоту, и парень потерял равновесие.

Аврора тем временем выхватила нож. Не магический — обычное холодное оружие. Она метнулась ко мне сбоку, но я снова изменил реальность. Пространство между нами растянулось, стало длиннее. Шаги рыжей красотки замедлились, как будто она бежала сквозь воду.

— Это невозможно! — выкрикнула она.

— Возможно, — ответил я, продолжая сканировать сознания брата и сестры. Данные поступали быстро — и скоро первый этап сбора будет закончен.

Я мог уничтожить Каселёвых одним желанием — но разумеется, не стал этого делать. Тест, который проводился тайно (разрешения на тестирование технологии на людях получить за такой короткий срок было нельзя) должен был дать мне базу для дальнейших расчётов. Понять, как система справляется с «загруженными» объектами, с эмоциями, с мыслями.

Я не вмешивался напрямую — только наблюдал, как моя магическая реальность обсчитывает и подстраивает параметры загруженных магов.

Когда Эммерих попытался создать иллюзию — систему качнуло. Реальность замерла на секунду, потом адаптировалась. Иллюзия рассыпалась, как песок.

Аврора пыталась использовать огненный удар — я почувствовал всплеск энергии — но система поглотила его до того, как заклинание сформировалось.

— Что ты с нами делаешь⁈ — закричала Аврора, озираясь по сторонам.

Только сейчас она начала понимать, что мы не в Москве.

— Изучаю, — ответил я спокойно, — Давайте-ка посмотрим, как вы справитесь с этим.

Я усилием воли изменил закон притяжения в радиусе десяти метров. Гравитация стала хаотичной. То они оказывались прижатыми к земле, то начинали медленно подниматься вверх. Аврора закричала, Эммерих попытался зацепиться за стену — но она исчезла.

Система адаптировалась к изменению поведения брата и сестры. А вот они — нет.

Через несколько минут я прекратил эксперимент. Реальность стабилизировалась. Они остались стоять посреди улицы, задыхаясь, потные, испуганные.

— Где мы… Марк, пожалуйста… — пролепетала рыжая.

— Это моя собственная реальность, — ответил я просто, — А вы помогаете мне её настроить.

— Ты… Что⁈

— Где мы на самом деле⁈

— Спите, — усмехнулся я, — Не переживайте. Пока вы мне полезны — будете жить. А дальше… Посмотрим.

Я вышел из системы — и сознания Авроры и Эммериха погасли, устремившись обратно в их тела.

Сняв шлем, я подвинул к себе один из экранов.

На экране мелькали данные. Показания сознаний. Объем информации, собранной за эти пятнадцать минут, был колоссальным.

— Есть! Есть! — рассмеялся я.

Система работает! Она сохранила первичные слепки сознаний Авроры и Эммериха, их поведение, даже частично память… И самое главное — энергетики!

Да, это не копия Искры — скорее, её проекция — но для начала сойдёт и это! И пусть данных я собрал всего один процент — этого хватит, чтобы рассчитать примерное количество дальнейших ресурсов, мощностей, накидать план и…

— Так… Надо прикинуть… — я встал из кресла, подошёл к столу и запустил программу расчётов, — Сознание жрёт больше всего объёма… Это ладно, нарастить можно легко… А пропускная способность и скорость… Плюс детальный анализ энергетики и её воспроизведение…

Спустя час я закончил первичный расчёт.

А в следующие десять часов устраивал ещё пять тестов с Авророй и Эммерихом, напуганными до чёртиков.

И собирая всё больше и больше данных, к утру я прикинул вот что — чтобы успеть снять полноценный слепок сознания и энергетики Салтыкова, потребуются минимум пятеро менталистов.

Работать они будут круглые сутки — двадцать дней без перерыва. Всё это время они должны быть подключёны к магической реальности через специальные протоколы, разработанные мной.

Что ж… Звучит вполне реализуемо — надо только спроектировать кусок реальности, в который пока-что заселится сознание Петра, сделать его качественным, автономным, с копией, и возможностью апгрейда… Ну и разумеется — безопасным, чтобы ни у кого кроме меня не было к нему доступа.

Хм… Выглядит всё так, будто шансов спасти князя появляется всё больше и больше.

Теперь всё упирается в Синицына и его опыты со снятием проклятья. Если получится — мы в деле.

А если нет…

Значит Салтыков умрёт через шесть дней.

* * *

25 ноября 2031 года. Москва, клиника «Святой Лазарь»

Снег падал плотной стеной. Он тихо шуршал по стеклу и оседал на воротах больницы. Я стоял в коридоре рядом с операционной и ждал.

Петра привезли сюда позавчера — после того, как Синицын вернулся из магической реальности — с успехом в своих исследованиях.

Белецкая справилась с тем, над чем бились лучшие артефакторы и магические теоретики столицы — соорудила конструкт, который «сжимал» чувство времени (и подгонял под это все ощущения), проведённое в магической реальности.

Система заклинаний получилась кривой — но имея на руках основу, я и мои специалисты допилили её, протестировали — и тут же соорудили для Синицына отдельный кусочек мира, чтобы он принялся за работу. Виртуально-магический мир, в котором профессор мог работать без помех. Без ограничений. Без страха не успеть.

И на исследования у него ушло куда больше времени, чем он предполагал.

Синицын провёл в капсуле погружения всего четыре дня.

Всего — для нормального мира.

Но для самого профессора прошло больше года.

Он вышел из капсулы погружения старше, чем был… Плечи сутулились, взгляд стал тяжёлым. Голос звучал медленно, будто каждое слово он теперь взвешивал дважды…

Не знаю, как он это выдержал…

Думаю, его двигала вперёд и поддерживала мысль о том, что он сможет вернуть дочь… Профессор проработал систему, тончайших заклинаний, благодаря которым мы получили возможность снимать проклятие с Салтыкова — слой за слоем, не повредив саму энергетическую структуру князя.

Пара небольших тестов — время уже поджимало — и лучшие целители столицы взялись за работу, используя экспериментальную разработку, получив разрешение от самого Салтыкова, по прежнему общающегося с персоналом и своими людьми устами клона…

Дверь за моей спиной тихо зашелестела, отъезжая в сторону.

Я повернулся и посмотрел на главного целителя «Святого Лазаря». Он устало привалился к стене и поднял на меня тяжёлый взгляд.

— Получилось, — коротко произнёс он, — Проклятье полностью нейтрализовано.

Я кивнул, чувствуя облегчение и воодушевление.

Мои разработки — работают! Мои теории — подтверждаются! А Салтыков… Что ж, теперь он мой должник по гроб жизни…

— Хорошо. Благодарю вас за прекрасную работу.

— Господин Апостолов… — главный целитель замялся, — Кто придумал ту систему заклинаний? Мы… Правление клиники хотело бы видеть такого человека в своём штате. И я, как член совета целителей Российской Империи, хотел бы чтобы столь выдающийся ум вступил в нашу организацию.

Я хмыкнул.

— Спрошу у него. Он не публичный человек и… Запросто может отказаться. Но я спрошу. А пока…

— Да-да?

— Князь Салтыков чётко дал понять, что когда его жизни не будет ничего угрожать — он хотел бы вернуться к себе в особняк.

— Мы должны понаблюдать за его состоянием хотя бы пару суток, — поморщился главный целитель, и задумчиво потёр подбородок, — Пока он… Кхм… Не воспользуется своим «рупором», мы будем вынуждены настаивать на его покое.

— Понимаю, — кивнул я, — Пара дней — это вполне терпимо.

* * *

27 ноября 2031 года. Усадьба Салтыкова, подмосковье.

Огромный подземный зал был скрыт под особняком Салтыкова в подмосковье. Воздух здесь пах озоном и чем-то ещё — магией, которая в этом помещении не просто присутствовала, а дышала, жила, собиралась в клубы, словно пар над котлом.

Я доработал пре-альфа версию моей магической реальности за последнюю неделю, убрав множество багов и ограничений. Но самое главное — добавив стабильности.

Теперь система могла опираться не только на моё сознание — но и на сознание объекта, с которого снимался слепок! То есть, в данном конкретном случает — на Салтыкова! Это давало возможность создать пространство, максимально приближенное к его восприятию мира. К его внутреннему, так сказать, «ландшафту».

Кроме того, я внедрил в магический «код» протоколы связи с мощными артефактами, которые должны были поддерживать систему в автономном состоянии.

«Сердцем» этой локальной сети стал стал древний древесный кристалл с живительной магией — небольшой Источник из коллекции самого Салтыкова.

Да-да, оказалось, что у моего друга-князя было несколько Источников разной мощности… Кто бы сомневался…

Повинуясь моему требованию и с разрешения самого Салтыкова, его притащили сюда, в подземелье, и установили так, как требовалось мне.

Энергия этого Источника позволяла поддерживать стабильность системы даже при высоких нагрузках. А технологии — современные нейроинтерфейсы, модули памяти и серверный массив, собранный по спецзаказу — обеспечивали точность и скорость обработки данных.

Теперь это было уже не просто поле для тестирования.

Это был потенциальный дом для чужого сознания…

В помещении уже стояли десять капсул.

В шесть из них прямо сейчас забирались менталисты, которых по всей стране нашли люди князя. Все они прошли проверку службой безопасности князя, а затем и мои собственные специальные протоколы.

Моя проверка заключалась в том, чтобы эти маги смогли выдержать погружение в базовый уровень магической реальности и провести на нём сложнейшие манипуляции с «копированием» Салтыкова — опять же, по моим разработкам.

Четверо справились без проблем. Один потерял сознание, но его всё равно взяли — опыт у него был колоссальный (к тому же, один менталист всё равно нужен был «про запас»). Шестой вообще не спал трое суток, пока мы вели тестирование. Он сказал, что чувствует «резонанс между мирами». Мне это понравилось.

Эти менталисты были не просто операторами. Скорее — проводниками.

Их задача была сложной — войти в сознание Салтыкова, найти там ключевые точки, «прочистить» повреждённые участки памяти и энергосистемы, и создать вокруг всего этого структуру, которая позволит мне перенести личность Петра в мою магическую реальность.

Эта структура помимо удержания должна будет записывать каждую мысль, каждый импульс, каждую эмоцию князя. А когда менталисты закончат — мы получим полный слепок — не просто образ, не просто воспоминания, а целостную матрицу живого мага.

Люди входили и выходили. Техники настраивали оборудование. Маги проверяли защитные контуры. Лаборатория гудела.

Я подошёл к капсуле Салтыкова, рядом с которой сидел его клон.

— Осталось немного, — улыбнулся я.

— Ты уверен, что это сработает? — спросил клон, скрестив руки на груди.

— На восемьдесят процентов.

— С такими шансами я могу и откинуться, — криво усмехнулся клон.

Он постарел за последние две недели. Постарел на несколько лет. Я знал, что «куклы» князя живут недолго, и изнашиваются куда быстрее обычных людей.

— Но это лучшее, что у нас есть.

Клон кивнул.

— Тоже верно. Марк?

— Да?

— Я благодарен тебе. Правда. Искренне благодарен. То, что ты для меня сделал… Не уверен, что кто-то стал бы — и смог бы! — совершить нечто подобное. Ты пожертвовал всем своим временем, всеми своими силами, чтобы попробовать спасти меня. Даже то, что благодаря тебе удалось избавить меня от проклятья, уже дало мне шанс!

— Жить рядом с анабиозной капсулой?

— Ты понял, о чём я.

— Понял, конечно, — кивнул я, — Извини, просто слегка… Нервничаю.

— Марк, — клон улыбнулся и положил руку мне на плечо, — Даже если ничего не получится — знай, я не буду в обиде.

— У тебя весьма оптимистичный настрой, — нервно рассмеялся я, и хлопнул клона по плечу в ответ, — Ладно, Пётр, отключайся от «куклы». Мы начинаем.

Клон кивнул, сел на стул — и тут же закатил глаза. Связь с Салтыковым пропала.

Я проверил показатели капсулы, соединения с Источником и оборудованием, отошёл к главному терминалу.

— Первая группа — готова?

— Они ждут команды, — кивнул один из целителей, стоящих рядом.

— Всем занять места в капсулах.

Менталисты устроились поудобнее, и крышки их саркофагов медленно опустились.

Я ещё раз проверил отчёты, данные на мониторах, затем просканировал магическим зрением всю лабораторию — и только тогда понял, что сам изрядно нервничаю.

— Марк Григорьевич, — ко мне подошёл главный целитель проекта, Вячеслав Неклюев, высокий седой мужчина с орлиным профилем, — Всё под контролем. Мы вас не подведём.

— Уж постарайтесь, пожалуйста, — хмыкнул я, и забрался в свою капсулу.

В отличие от прочих, внутри неё были установлены элементы управления всей системой.

На всякий случай.

Крышка мягко опустилась, вокруг завибрировали потоки магии, окутавшие всё тело. Я вызвал проекционный терминал, ввёл последовательность заклинаний для запуска процесса.

На экранах вокруг меня загорелись индикаторы. Капсулы менталистов потемнели. Загрузка началась.

Через несколько секунд их сознания окажутся внутри магической реальности.

А я буду наблюдать.

Как администратор.

Как бог.

Глава 9

Мир для одного. Часть 3

15 декабря 2031 года. Москва.

Прошло двадцать дней.

Всё растянулось на больший срок, чем показывали мои расчёты. Время будто сжалось в плотный комок — бесконечные отметки в электронных календарях, однообразные и напряжённые.

Я жил в режиме постоянной готовности — но хвала Эфиру, не терял связи с реальным миром. В отличие от менталистов, которые вообще не выходили из капсул погружения, я мог позволить себе выходить в реальный мир. Базис магической реальности для Салтыкова был сформирован в первые дни, и моя задача теперь заключалась в том, чтобы следить за ходом работы «ковыряльщиков в мозгах», да корректировать её раз в пару дней.

За всем остальным следил штат из тридцати артефакторов, колдунов разных специальностей, инженеров и программистов.

Меня слегка напрягало, что процесс затягивался — однако всё проходило без сбоев, поэтому я успокоил себя, и вернулся к «нормальной» жизни.

Учёба в «Аркануме» продолжалась.

Да, ректорат по прежнему настаивал, чтобы я не пропускал занятия, но после покушения на Салтыкова и моего временного «возвышения» отношение ко мне заметно изменилось.

Теперь меня больше не считали просто «подающим надежды» студентом, который вечно лезет в неприятности — теперь я был фигурой, которую лучше не трогать. Так что, если раньше меня вызывали к ректору, по меньшей мере, раз в неделю, то теперь преподаватели только вздыхали и делали вид, что ничего не замечают.

Даже Онегина и Земельцев, которые всё также на дух меня не переносили.

Тем не менее, я старался не пропускать пары лишний раз. Не потому что мне это было нужно — нет. По моим прикидкам, я уже знал больше, чем подавляющая часть преподавателей.

Но чтобы сохранять связь с академией, с её архивами, с библиотеками и лабораториями, где можно было найти полезное. Или для поддержания связей — тот же Левшов уже всерьёз раздумывал бросить академическую деятельность и перейти в «Маготех» после моего расплывчатого предложения. Или Иловайский — тот вообще стал делать вид, что я один из его ближайших друзей.

Странным образом из «неведомого изгоя», каким я был год назад, удалось превратиться в одного из известнейших студентов «Арканума», с которым все хотели дружить.

Та же Белецкая и вовсе ушла в академический отпуск, после моего предложения — и устроилась в нашу с Салтыковым корпорацию. По её глазам я видел, что она простила мне то, что я использовал её идею без спроса.

Теперь мы работали вместе, и она получила долю в компании, как я и обещал, но между нами появилась какая-то странная игра: кто кого переспорит, кто первый найдёт ошибку в расчётах, кто первым предложит оптимизацию магического кода.

Не скажу, что это мне не нравилось — скорее, наоборот.

Впрочем, корпорация не давала расслабиться. Управление проектами, контроль бюджета, согласование новых разработок, постоянное улучшение технологической и магической части — всё это легло на мои плечи. Юристы и управляющие Салтыкова, которых оказалось до одури много, помогали, конечно, но в технических вопросах они были бесполезны.

Это было моё поле. Моё пространство. И я чувствовал, что с каждым днём всё сильнее приближаюсь к намеченной цели. Новые сотрудники, новые руководители отделов, новые умы, идеи которых по каким-то причинам «забривали» в других компаниях или ведомствах — день за днём я отыскивал всё новых и новых магов и технарей, и подключал их к работе над своей магической реальностью.

Новая версия проекта погружения (мы условно назвали её МР 2.0 ) стала основой для нескольких экспериментальных продуктов — от систем хранения данных до обучающих платформ для начинающих магов. Мы не могли пока говорить о массовом выпуске, но интерес со стороны крупных инвесторов уже появился — даже несмотря на режим строжайшей секретности.

Да что там — сам императорский дом проявил интерес, и я получил письмо от самого Императора (правда, написанное, скорее всего, одним из его многочисленных секретарей) со сдержанными пожеланиями удачи и надеждой на то, что технология послужит во благо державы.

Не сомневайтесь, Ваше Императорское Величество… Ещё как послужит, хе-хе!

Во всей этой круговерти я умудрялся даже не забывать о развитии личной силы.

Понятно, что в таких условиях времени на полноценную практику почти не было, но я нашёл способ совмещать. В лаборатории новой квартиры я проводил эксперименты с собственной энергетикой, пробовал новые заклинания, тестировал прототипы нейроинтерфейсов, которые мы разрабатывали для работы с магической реальностью — и которые я без зазрения совести использовал для личных нужд.

Дорогие усилители и витамины, постоянные медитации — мощь Искры медленно, но верно росла, и я уже прикидывал, что бы такого достать из какого-нибудь Урочища, чтобы прыгнуть на уровень Инициатора.

И, конечно, была Илона.

Она переехала ко мне сразу после покушения на Салтыкова. Не просила объяснений о том, что происходит, не давила, не ныла — просто была рядом. Иногда рыжая заходила в лабораторию, смотрела, как я работаю, и молча сидела в уголке, читая книгу или листая новости. Иногда готовила ужин, когда не хотелось питаться автоматически приготовленной едой.

А иногда просто обнимала и шептала:

— Отдохни хоть немного.

И я отдыхал. Хотя бы час.

Друзья, конечно, тоже не молчали.

Аня, Арс и Маша постоянно пытались узнать, как дела у Салтыкова. Они понимали, что не могу рассказывать всё, но хотели знать хоть что-то. Не только из-за банального интереса, разумеется — но и потому, что теперь я был весьма серьёзно завязан на Салтыкова, а друзья — на меня.

— Ну? — спросила Аня как-то, когда мы впятером встретились в одном из ресторанов возле набережной, — Он ещё жив?

Я кивнул, отпивая кофе.

— Относительно.

— Это как? — нахмурился Арс, который за последнее время накачался ещё сильнее, — Он очнётся? Восстановится?

— Он… существует, — ответил я, выбрав самое точное слово, — Всё остальное — дело времени.

Друзья переглянулись.

— То есть ты хочешь сказать, что он… не совсем человек сейчас? — спросила Маша.

— Он — в процессе, — сказал я, — И пока этот процесс не завершится, я не буду делать никаких выводов.

— Как же ты задрал со своими тайнами, Апостолов, — Аня закатила глаза, — Уж нам-то мог бы рассказать?

Мне не хотелось их пугать. Не хотелось говорить, что Салтыков сейчас — лишь неполный слепок сознания, зависший между реальным миром и виртуальной магической средой. Что его истинное тело находится в медицинской капсуле, а клон, с которым все привыкли общаться, уже почти разваливается от старости.

— Увы, — виновато улыбнулся я, — Дворянское слово, сама понимаешь.

— Многовато у тебя тайн с разными людьми, — поджала губы Лисицына, — Смотри, не запутайся.

— Уж насчёт этого можешь не переживать, — рассмеялся я.

— Арс показывал нам твой подарок недавно, — заметила Маша, — Я, если честно, поражена такой тонкой работой.

— Так, златовласка, соблюдай очередь! — наигранно возмутилась Аня, — Марк обещал подарки для всех нас, но не надо его подталкивать лестью!

Мы рассмеялись, и Маша примирительно подняла руки.

— Я всё помню, ребята, — произнёс я, — И как только мы закончим с Салтыковым — возьмусь за ваши «усилители». Сейчас просто нет времени, чтобы продумать всё до конца.

— Значит, к новому году ничего не получим? — Лисицына надула губки, — Эх, а я так рассчитывала на новую гитару…

— О, можешь не сомневаться, её я тебе заказал.

В этот момент в линзах отобразился входящий вызов, и я поморщился.

«Граф Юсупов»

— Я отойду на минуту.

— Секретный звонок? — хмыкнула Аня, — Ну-ну…

Встав из-за стола, я прошёл меж столиков и оказался на выходе из ресторана. На улице вовсю валил снег — кажется, стихия вознамерилась скрыть столицу под белоснежным покровом.

Выдохнув облачко пара, я отошёл от дверей чуть в сторону и ответил.

— Граф.

— Здравствуй, Марк, — поприветствовал меня Инквизитор, — Я тебя не отвлекаю?

— Самую малость.

— Хм… Ты теперь человек занятой, — в голосе Юсупова проскользнула насмешка, — Поэтому буду краток. Мне бы хотелось узнать, как здоровье князя?

— Уже лучше. Как вы знаете, проклятье нам удалось снять.

— А ведь говорили, что ему осталось всего ничего… Что проклятие невозможно извлечь…

Инквизитор помолчал несколько секунд, затем рассмеялся коротким, сухим смехом.

— Да, Марк, ты не перестаёшь меня удивлять. Ты всегда отличался… уверенностью в себе.

Он сделал паузу, затем добавил:

— И что теперь? Когда он очнётся?

Я напрягся.

Вопрос был не случайным. Юсупова интересовала не судьба Петра, а нечто другое. Возможность использования Салтыкова в своих интересах — и я уже не раз прогонял возможные варианты развития событий в голове.

И подготовился к ним.

Но также я понимал, что если сейчас скажу правду — потеряю контроль над ситуацией. А если совру — это очень быстро вскроется, и Юсупов начнёт что-то подозревать.

Так что… Придётся снова балансировать на канате, подвешенным над пропастью.

— Этого я спрогнозировать не могу. В данный момент мы работаем над стабилизацией энергетики Салтыкова, — произнёс я, с осторожностью выбирая слова, — Это оказалось сложнее, чем я предполагал. После снятия проклятия Искра Петра оказалась… повреждённой. Мы пытаемся предотвратить её дальнейший распад. Но это требует времени.

— Понимаю. Это всё?

А вот сейчас надо было действовать ещё осторожнее…

Пока Салтыков находился в сознании, мы спорили насчёт того, насколько «далеко» нужно запускать Юсупова — а в том, что это придётся сделать, ни у одного из нас сомнений не было.

Салтыков считал, что Юсупова нужно держать в неведении, кормя мало-мальски значимой информацией как можно дольше.

Я же… Придерживался другого взгляда.

И так как Пётр сейчас был «не у дел», решения принимал тоже я. Но игра, которую пришлось затеять, была куда опаснее простой слежки за Туманоликим'…

— Отнюдь. Вы ведь помните, что я рассказывал вам о наших разработках?

— О вашей… «магической реальности»? Да, разумеется. Я так понимаю, именно за счёт этого вам и удаётся сохранять стабильность Салтыкова? Он сейчас существует не в своём теле, а внутри… Кхм… Некоего энергетического пространства?

— Ну, если совсем грубо… Да.

— Что ж… Это сходится с некоторыми донесениями. Мои люди подтвердили, что Салтыков больше не пользуется клоном, и не выходит из комы вот уже три недели, это так?

— Так, но… Ваши люди?

— Те, которым удалось попасть в поместье благодаря тебе.

— Хм-м… — я сделал вид, что удивлён, — Честно говоря, думал, что вы предупредите меня об этом «внедрении».

— У тебя были свои задачи, — отрезал Юсупов, и в его голосе проскользнули металлические нотки, — И видишь ли в чём дело, Марк, эти люди недавно бесследно исчезли. Буквально три дня назад. Ты не знаешь, что с ними случилось?

О-о-о, ещё как знал! Это ведь лично я грохнул нового охранника и двух служанок, превратив их в пепел и развеяв по ветру…

Но только после того, как они разнюхали (сами того не зная — с моего позволения) детали происходящего в подвале поместья.

Нужные мне детали, разумеется. Этого требовала игра, которую я начал против Юсупова-Туманоликого.

— Нет. Как я только что сказал — даже не подозревал, что там есть кто-то из «ваших». Кроме того, я хоть и управляю отдельными процессами вокруг Салтыкова, но мои полномочия весьма ограничены. А учитывая, как заработала его служба безопасности после покушения, я и вовсе удивлён, что вам удалось внедрить своих агентов в поместье.

— У меня большой опыт, — произнёс Салтыков, — Что ж… Очень жаль, ребята подавали большие надежды… Я продолжу их искать.

— Не сомневаюсь.

— Так что насчёт этой вашей магической реальности?

— Она всё ещё на стадии прототипа. То, что я делаю с Салтыковым… Откровенно говоря, всё это происходит на мой страх и риск. Стопроцентной уверенности в успехе нет.

— Вы с ним контактируете?

— Такой возможности пока нет.

Я почувствовал, как Юсупов размышляет. Фигурально выражаясь — «слышал», как он уже считает себя победителем. Считает, что я у него на крючке. Представляет, как получит доступ к нашему проекту, как начнёт следить за Салтыковым в режиме реального времени. Возможно, даже попытается достать что-то из его памяти!

Но я не собирался ему этого позволить.

— Мне нужна вся техническая спецификация того, что ты там делаешь Марк, — наконец, произнёс он, — Вся. Хочу, чтобы наши специалисты разобрались и, возможно, подключились для помощи тебе.

— Боюсь, это невозможно, граф, — ответил я как можно мягче, — Салтыков не дурак, и ещё до того, как случилось покушение, мы с ним заключили дворянский договор. И не один. Я не имею права делиться нашими разработками с кем-либо без согласования с Петром. А отдельный договор регулирует подобное, если разработки затрагивают личные интересы одного из нас и влияют на жизнь и смерть.

— Иначе?

— Смерть. В каждом договоре. Салтыков очень осторожен, вы и сами это знаете. Ну а мне, чтобы получить финансирование и остаться близко к нему, пришлось пойти на этот компромисс.

Юсупов снова замолчал. Разумеется, он не хочет, чтобы я погибал. Мало того, что я единственный его «шпион» рядом с Салтыковым — так ещё и его пожирательской ипостаси я тоже зачем-то нужен!

Конечно, он мог бы меня проверить на обман, но…

Зачем, если я полностью (как он думает) ему лоялен и рассказываю всё, что только можно?

— К тому же, — добавил я, — Работа над сознанием Салтыкова и его Искрой ещё не закончена. И когда мы стабилизируетм князя, чтобы «вернуть» в тело — неясно. да и получится ли это сделать — тоже вопрос не из простых.

Это и вовсе была не ложь — потому что процесс «переноса» ещё не завершился.

— Значит, доступа к его памяти, воспоминаниям и знаниям у вас нет?

На это я только рассмеялся.

— Разумеется, нет, граф. Разум — не раскрытая книга, и даже менталисты не могут свободно копаться в объёме данных, размером с четверть века! Даже то, что нам удалось просто зафиксировать это — настоящее чудо! Но контактировать с Салтыковым можно будет только, когда он придёт в себя.

— Там, внутри вашей магической реальности?

— Ну… По-крайней мере, я на это рассчитываю. Как уже говорил — стопроцентной вероятности у меня нет.

— Хорошо, Марк, — вздохнул Юсупов, — Как говорят американцы — take your time. Но не слишком много. Мне нужно быть уверенным, что князь действительно восстанавливается, и что рано или поздно я получу от него информацию — тем или иным образом. Поэтому я искренне надеюсь, что ты не решишь утаить от меня что-то важное.

— Ни в коем случае, граф, — я улыбнулся, глядя на заснеженную улицу, — Я всегда держал вас в курсе. Насколько это позволяет моё… Непростое положение.

— Да, — согласился Инквизитор, — Именно поэтому я и продолжаю работать с тобой, Марк. Я ценю тех, кто выполняет обещания. И не прощаю тех, кто их нарушает. Не забывай об этом.

Он отключился не попрощавшись, а я вздохнул, чувствуя, как между лопаток стекает капля пота.

Дерьмо космочервей… С этим ублюдком никогда не знаешь, поверил он тебе, или нет!

Я уже собрался заходить обратно в ресторан, как на линзах вспыхнула иконка ещё одного входящего вызова.

«Вячеслав Неклюев»

Главный целитель команды, которая работала над Салтыковым в подземной лаборатории его поместья…

— Да? — тут же ответил я.

— Господин Апостолов, — в наушнике раздался взволнованный голос, — Мы только что засекли ментальный всплеск десятого уровня! Полностью сформировавшийся!

От этих слов у меня по спине пробежали мурашки.

— Менталисты закончили, — продолжил целитель. Замолчав на пару секунд, чтобы перевести дыхание, он произнёс: — Мы готовы, господин Апостолов! Готовы! Князя… Можно вернуть!

Глава 10

Мир для одного. Часть 4

Друзей пришлось оставить.

Рванув в поместье Салтыкова (теперь меня катал один из его водителей на одном из его же мобилей), я оказался там меньше чем через час. Пройдя все проверки охраны на нескольких постах, спустился в лабораторию.

Мне навстречу вышел Неклюев.

Его обычно собранный вид был нарушен: волосы растрепаны, халат застёгнут кое-как, глаза — горящие, как будто он не спал несколько дней.

— Господин Апостолов! — возбуждённо воскликнул он, едва я ступил на пол лаборатории, — Мы сделали это! Сделали!

Он буквально силой потянул меня к главному терминалу, указывая на экраны, заполненные графиками, диаграммами, матрицами ментальной активности. Линии энергии, импульсы, частоты сознания, магическая сигнатура…

Всё идеально совпадало.

— Смотрите! — Неклюев ткнул пальцем в графическое представление магической структуры Петра, — Уровень воспоминаний — стабилен. Сознание полностью функционально. Энергетика — стабильная! Он… Он проснулся, господин Апостолов! Так что дело теперь только за вами!

На некоторое время я замер. Почувствовал, как мысли хаотично перескакивают друг через друга. После трёх недель работы, испытаний, сбоев, потерь времени — всё это привело к одному: успеху.

Подумав об этом, я обвёл глазами лабораторию, в которой мы (Я!) совершили чудо — и нахмурился.

Слишком много охраны сегодня здесь… Обычно тут дежурила десятка — а сейчас вдоль стен распределилось человек двадцать… И в коридоре ещё пятеро. И вокруг поместья было больше людей, чем обычно…

К чему бы это?

В голове замелькали разные мысли, но в то, что Салтыков решит меня убрать, я не верил.

Не в его интересах.

Но тогда в чём дело?

— Господин Апостолов? — от этих размышлений меня отвлёк Неклюев, — Ждём только вашей команды.

Я снова посмотрел на экран. На живую, пульсирующую структуру сознания Салтыкова. Его имя мелькало в заголовке системы:

Проект «Альтер-Эго». Пётр Салтыков. Статус: «Активен».

— Начнём, — сказал я, подходя к своей капсуле, — Пора вернуть его домой.

Забравшись внутрь, я активировал протоколы входа, но прежде чем погрузиться, выставил вокруг себя защиту — а заодно попросил Бунгаму «присмотреть» за мной, пока я буду в магической реальности.

Не нравилась мне такое количество охраны в лаборатории, ох не нравилось…

Придвинув к себе управляющий дисплей, я проверил все настройки, соединился с капсулами менталистов, и нажал кнопку входа.

Пространство вокруг задрожало, как будто я вошёл в воду, и тут же всё исчезло — звук, свет, ощущение собственного тела.

А потом — снова появилось.

Передо мной раскинулся город. Не Москва, не какой-то конкретный город из существующих на планете. Я решил, что повторять их не стоит — чтобы пользователи не запутались, где реальность, а где вымысел. Детали — это одно, а вот переносить в МР целые города…

Нет, то, что я создал, было… Идеальным городом. Улицы аккуратные, дома высокие, сияющие на солнце, словно только что выстроенные. Архитектура — не чета земной. Я взял из своих воспоминаний детали и выстроил дизайн города таким, каким он мог быть в лучших мирах Титаноса — вот только теперь я мог добавлять что-то от себя.

Парящие острова, изогнутые башни, лёгкость (почти невесомость!) конструкций, эргономичность… То, что получилось, было всего-лишь поделкой, тестовым полигоном — но мне уже нравилось!

Воздух вокруг был плотным, почти материальным — чистым, свежим, наполненным запахами цветов и недавно прошедшего дождя. Рядом не было ни машин, ни людей. Только тишина и безмятежность.

Небо над головой было немного странным — оно не имело облаков, но оттенок его менялся плавно, переливаясь мягкими полосами голубого, фиолетового и розового. Словно закат, застывший в вечности.

Хм… Это какой-то баг, похоже, надо будет исправить.

Я стоял на широкой улице, выложенной серым камнем. Вдоль домов росли деревья с белыми листьями, мерцающими при каждом порыве ветра. Всё вокруг было слишком… гармоничным. Как будто это был не мир, а мысль о мире.

Ох, надеюсь, Салтыков тут не свихнётся… Надо будет после его появления запустить хоть какую-то симуляцию жизни…

Закончив разглядывать отшлифованную командой «Альтер-Эго» болванку, я вызвал перед собой админскй интерфейс. Так, менталисты были подключены к сети, но не находились в этом мире — работали через другое пространство… А вот и Салтыков!

Махнув рукой, я вызвал перед собой фрагменты Петра — они представляли собой «голографические» кубы данных.

Его воспоминания мерцали тусклым синим светом, сознание — жёлтым, а магическая система — красным.

— Нужно синхронизировать потоки, — прошептал я и активировал дополнительный, рунический интерфейс.

М-да, тут «на глазок» никак не получится… Нужно чётко сплетать все связи…

Система подхватила команду. Воздух зазвенел, когда алгоритмы начали свёртывать эмоции в когерентный массив. Я ввёл базовую формулу «Восстановления тождества»: E = ψ(λ) + ∫H(t)dt. Магические параметры Салтыкова начали стабилизироваться — его суть складывалась, как пазл, через слои реальности.

Однако это происходило медленно — и только с помощью менталистов, которые «увидели», что я принялся за работу. Они слой за слоем передавали мне новые и новые части Петра, «поддержвая» их в стабильности.

Спустя какое-то время я принялся за воспоминания. Каждое было закодировано в матрице времени и эмоционального заряда. Пришлось применить рекурсивную трансформацию памяти — опять же, используя возможности менталистов (пусть они и не были в курсе) — чтобы события не противоречили друг другу и шли последовательно.

Тяжелее всего дело пошло, когда я принялся за сознание Салтыкова — оно сопротивлялось. Я подозревал, что после полного «копирования» оно уже начало пробуждаться, и теперь просто не понимало, что происходит…

Я усилил нейро-магическую связь, впившись в Петра всеми возможными энеергожгутами и проводя коррекцию его состояния через согласование матриц, используя визуальные слепки поведенческих паттернов, снятые ещё в клинике.

— Пожалуйста… соберись, — взмолился я, когда последний кусочек встал на место, и три куба слились воедино.

Голограмма вспыхнула белым — а затем беззвучно взорвалась мириадами осколков! Они зависли в воздухе, закружились…

И соединились в силуэт человека.

А ещё через пару секунд он стоял передо мной.

Салтыков, точно такой, каким я запомнил его в нашу первую встречу — в спортивных штанах, халате, растрёпанный и насмешливый.

Он ошалело посмотрел на меня, на всё вокруг, затем поднял руки и остановил взгляд на них. Ущипнул себя, зашипел от боли, дёрнул за волосы, мочку уха, похлопал себя по щекам…

Я не мешал ему, и молчал.

— У тебя получилось… — прошептал он, и широко улыбнулся, — @#$%, У ТЕБЯ ПОЛУЧИЛОСЬ, МАРК! А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Пётр налетел на меня, стиснул в дружеских объятьях и хлопнул по плечу. Затем отпустил, рассмеялся — громко, почти истерически, как человек, который внезапно понял, что жив.

— Я не верю! — кричал он, — Ты реально сделал это! Ты реально вытащил меня из тела!

Он снова схватил меня за плечи, тряхнул.

— Марк! Скажи, что это не бред! Скажи, что у меня не предсмертные галлюцинации! Это правда⁈

— Да, Пётр, — сказал я, стараясь не рассмеяться князю в лицо от такой реакции — хотя и прекрасно понимал её, — Это правда. У нас получилось. По большому счёту, получилось.

— Охренеть… Просто… ОХРЕНЕТЬ! — заорал Салтыков во всю мощь лёгких, — Я чувствую себя… как новенький! — он поднял руки, осмотрел их, потрогал лицо, волосы, затем снова рассмеялся, — А что насчёт магии?

— Это прототип, но симуляция достаточно полная.

Пока я говорил, Пётр уже ощутил свою Искру. Развернувшись к ближайшему дому, он жахнул по нему земляным заклинанием, заставляя здание осыпаться грудой обломков.

И снова рассмеялся.

Я «обновил» постройку, и она стала как новенькая.

— Да-а-а-а… — протянул князь, — Это… Просто… Нечто!

— Если что, у тебя есть админские права, — улыбнулся я, и показал заклинание доступа к рут-возможностям, — так что покопайся на досуге, можешь управлять пространством, как вздумается. Оно пока слегка пустое…

— Да, людей вокруг не хватает, — хмыкнул князь, — И что, я могу делать тут всё, что хочу?

— В разумных пределах! — напомнил я строго, — Не советую моделировать десяток драконов с полным поведенческим циклом — ресурсов на это будет тратиться вагон. Плюс, могут возникнуть баги, несовместимость какая-нибудь… А для тебя пока что это пространство — новый дом, так что береги его. Я подготовил мануал, загружу в любом удобном виде, какие функции и возможность в МР 2.0 у нас уже есть, какие собираемся ввести в ближайшее время, какие планы, и так далее…

Я осёкся, увидев взгляд Салтыкова.

— Когда? — спросил он очень серьёзно.

— Когда что?

— Когда я смогу выйти отсюда? Загрузиться в одного из клонов?

Его голос дрогнул. Не от страха — от нетерпения. Он хотел вернуться. Хотел снова быть собой, не ограничиваться этим искусственным пространством.

Я вздохнул.

— Не сейчас, — ответил честно, — И не в ближайшие месяцы точно. Пётр, ты же понимаешь, что у нас просто нет технологии, чтобы проводить обратную загрузку? То, что мы сделали — это хоть и чудо, но лишь первый шаг. Мы скопировали тебя. Зафиксировали твоё сознание, твою энергетику, твою структуру. Но чтобы вернуться… Признаюсь честно — я вымотан последним месяцем, и пока у меня нет никаких решений.

Салтыков замолчал. Его взгляд стал глубже. Он не обиделся. Не разозлился. Просто осмыслил.

— Понятно, — произнёс он через несколько секунд, — Тогда, видимо, мне придётся набраться терпения.

— Так и есть, — кивнул я, — А мне, наконец, можно будет выспаться.

Он хмыкнул, подошёл к одной из аллей, посмотрел на деревья, на небо, на дом, стоящий чуть вдалеке. Затем повернулся ко мне.

— Знаешь что? — произнёс князь, улыбаясь, — Это… Ничего. Я не собираюсь ждать, сложа руки. Мне нравится это место. Оно… свободное. Здесь нет боли, нет страха, нет давления. Здесь я могу быть собой. Даже если это не совсем я.

— Что ты хочешь этим сказать? Ты — это ты!

— Это да… Но насколько мы можем быть в этом уверенными?

— Судя по этому вопросу — ты точно ты.

Салтыков рассмеялся.

— Ладно, не будем начинать разговор о бессмертии души… Но вот что, Марк — чтобы не свихнуться, мне будет нужно кое что. Хочу, чтобы ты иногда загружал сюда разные вещи. Для обучения, для развлечения… Даже просто для того, чтобы проверить, как я реагирую на них. Может, это поможет тебе найти способ вернуть меня обратно. Или просто позволит мне не сойти с ума от скуки. Персонажи, возможности, места…

— Всё это в планах, — кивнул я, — Как уже говорил, мы работаем над обновлениями и улучшениями МР. Всю информацию я тебе предоставлю. Просто сейчас прибыл, чтобы исключительно «собрать» тебя.

— Лично? Польщён.

— Польщён он… — фыркнул я, — Кроме меня никто не может оперировать такими массивами заклинаний, не запутавшись, это же личная разработка! Каждый энергоимпульс надо вручную было проводить по запутанному лабиринту — а таких в тебе сотни и тысячи! Проклятье…

— Что?

— Да я подумал, что в реальности, наверное, пара суток прошла, с тех пор как я погрузился…

Салтыков улыбнулся.

— Я хочу поблагодарить тебя, Марк, — сказал он, — За то, что ты сделал. За то, что не бросил меня. Ты действительно спас мне жизнь. И я это ценю. По-настоящему ценю.

— Я же обещал, — пожал плечами я.

— Знаю. И это меня в тебе восхищает. Я… Не буду давить на тебя с переносом меня обратно. Не буду гнать лошадей, как говорил дед. Мы теперь не в условиях крайнего недостатка времени. Теперь у нас его много. Очень много!

— Рад это слышать, — усмехнулся я, — Только вот его не так много, как может показаться. Я кое-что рассказал Юсупову — ничего конкретного! — чтобы он и дальше думал, что я работаю на него.

Я вкратце перессказал Петру все наши с Инквизитором разговоры.

— И что он? — заинтересовался Салтыков.

— Хотел получить доступ к проекту. И к тебе.

— Хотел покопаться у меня в мозгах, — понимающе ухмыльнулся князь, — Продуманная скотина…

— Разумеется, я ничего не предоставил ему. Но рано или поздно он вернётся к этому вопросу.

— Понимаю… Есть какие-то конкретные идеи?

— Парочка, — уклончиво ответил я, — И мы с тобой их обсудим в самое ближайшее время. Как только это всё, — я обвёл рукой окрестности, — Станет стабильным, отлаженным, и, желательно, с резервной копией.

— Было бы неплохо!

— Но это скорее так, желание, которое невозможно реализовать, — покачал головой я, — Не уверен, что у менталистов получится скопировать тебя ещё раз. По каким-то пока неведомым для меня причинам, энергозатраты на это — причём и внутренние, в количестве магов, и внешние, с источниками энергии — возрастают в сотни раз.

— Хм…

— Вот тебе и хм! Так что пока… Развлекайся здесь. Я загружу несколько готовых программ обучения, которые мы уже опробовали в корпорации. Сражения, секс, гонки, артефакторная мастерская, лаборатория заклинаний, животные, пустышки людей на самообучении…

— Вижу, пока меня не было, ты времени не терял…

— Всё это прототипы, — я махнул рукой, — И вообще-то я рассчитываю, что как раз ты и поможешь доработать их.

— Хм… Секс, говоришь, там тоже есть?

— Это, как ни странно, самая рабочая программа.

Мы посмеялись, и взгляд Салтыкова вновь стал серьёзным.

— Есть ещё кое-что, — добавил он, подходя ближе, — Я помню, что обещал тебе. Про Эфир. Про записи. Про знания. Обещаю, что сдержу слово. Когда придёшь в следующий раз. Я бы и сейчас рассказал тебе, как получить это всё, но… Сначала нужно кое-что уладить.

— Что именно?

— Подчистить хвосты, — Салтыков посмотрел на меня серьёзно, — Выходи, Марк. И ничему не удивляйся. А завтра возвращайся… И поговорим.

Я прищурился, обдумывая сказанное, и кивнул.

Затем вызвал админскую панель, и вышел из МР 2.0. Мир рассыпался хлопьями пепла — и через мгновение я уже лежал в своей капсуле. Сквозь стеклянную крышку увидел Никиту Терентьева — главу службы безопасности Салтыкова.

Он навис над капсулой, держа в руках монстуозного вида автомат.

Крышка отъехала, и он подал мне руку, помогая выбраться.

— Держитесь поближе ко мне, господин Апостолов. И попросите весь персонал подняться на первый этаж. Там приготовлен небольшой фуршет, и управляющие господина Салтыкова уведомит команду, что она останется здесь на неопределённый срок. Со всеми преференциями, разумеется.

— Никита…

— Им ничего не грозит, даю слово.

Я сделал так, как попросил глава СБ. Вопреки моим ожиданиям, никто не удивился — скорее, напротив, как только люди узнали, что князь Салтыков жив, они очень воодушевились. Неклюев так и вовсе уже прикидывал, что скажет князю, когда ему позволять встретиться с ним в магической реальности, а другие целители и артефакторы обсуждали грядущие «улучшения» нового дома Петра.

— Ох, мы забыли о менталистах! — воскликнул Неклюев, возвращаясь ко мне от входа.

— Я выпущу их сам. Хочу лично поблагодарить от имени князя, — я подтолкнул мужчину обратно ко входу, уже прекрасно понимая, что сейчас будет.

Как только все тридцать с лишним человек поднялись наверх, глава СБ закрыл за ними толстую стальную дверь, и кивнул своим людям.

Бойцы Салтыкова встали у капсул с менталистами — у каждой по двое, и открыли крышки, не пробуждая колдунов.

— Я думаю, вы всё понимаете, Марк Григорьевич? — спросил у меня Никита.

— Понимаю, — вздохнул я, — Безопасность князя для вас — превыше всего.

— Истинно так, господин Апостолов. И я рад, что вы не пытаетесь остановить нас.

Он кивнул, и в тот же миг в подземелье раздался сухой треск выстрелов.

Я отвернулся от капсул, в которых теперь лежали менталисты с простреленными головами…

Глава 11

Первый шаг к мести

Какое-то время назад. Октябрь 2031 года. Москва.

Квартира Заварского находилась в старом доме на Плющихе. Третий этаж без лифта, лепнина на потолках, витражные стёкла в парадной, консьерж — всё, как любили представители старых, но не очень богатых родов, не способные позволить себе жильё в элитных посёлках или современных небоскрёбах.

Львов не поздоровался с пузатым старичком на входе, лишь назвал номер квартиры Заварского и, дождавшись, пока консьерж сверится со списком, поднялся по лестнице.

Утопив кнопку звонка, Сергей подождал — и через несколько мгновений дверь открылась. За ней стоял Пётр — высокий, коротко стриженный, худощавый, с вечно «недовольным» лицом и темными кругами под глазами. Его лицо выглядело измотанным, будто он давно не спал.

— Проходи, — сказал он, пропуская Сергея внутрь.

Квартира была странной. Слишком много свечей. Слишком много книг. Ни одна из них не лежала аккуратно — они были разбросаны по полу, столам, подоконникам. Некоторые покрыты пылью, другие — с порванными страницами. В углу стоял железный канделябр, в котором горело что-то, похожее на человеческую кость. Из глубины квартиры доносилась приглушённая музыка.

Сергей закрыл за собой дверь.

— Где она? — спросил он, глядя на Заварского.

Пётр не двинулся с места, смерив гостя недовольным взглядом.

— Даже не спросишь, как дела?

— Времени мало. Я туда-обратно.

— Ты какой-то… На взводе, — прищурился Заварский.

Сергей унял поднявшуюся было в нём ярость, вызванную, казалось бы, простым вопросом.

— Я не настроен шутить, Петя, — процедил он, — Уверен, ты уже читал новости. Сам всё знаешь.

Заварский увидел в глазах Львова занимающееся пламя, и примирительно поднял руки.

— Читал, конечно. @#$% этот Апостолов…

Сергей кивнул, и снова едва сдержался, подумав о Марке.

— Не будем о нём, — произнёс он, — Я пришёл не обсуждать свои проблемы. Где она?

— Пошли, — вздохнул Заварский.

Они прошли на длинную кухню, где витал запах свежесваренного кофе и тостов. На столе чёрного дерева лежала книга — очень древняя. Переплёт из плотной чёрной кожи, незнакомые Львову символы на обложке, инкрустированные драгоценными камнями, мерцающими в свете ламп. Они словно двигались.

Сергей подошёл ближе. Ему показалось, что воздух вокруг немного потяжелел, а в ушах раздался едва слышимый шёпот.

— Ты её читал?

— Нет.

— Почему?

— Две причины. Первая — я не хочу оказаться в застенках Инквизиции. Вторая — я не знаю, что это такое.

— Открыть-то её кто тебе мешал, чтобы узнать?

— Ты меня совсем за идиота держишь? Дело не в этом, — огрызнулся Заварский, — А в том, что она написана на хрен пойми на каком языке! Ни один переводчик мне не помог.

Сергей протянул руку, но Заварский остановил его, и по его лицу пробежала тень беспокойства:

— Подожди!

— Это всего лишь книга, — сказал Львов, — Вряд-ли бы ты стал хранить в квартире проклятый предмет, который при открытии жрёт души. Так что, наверное, ты просто боишься того, чего не понимаешь!

— Возможно, — согласился молодой некромант, — Но ты тоже не знаешь, что в ней. И это делает тебя глупцом.

Сергей усмехнулся и протянул руку. Как только его пальцы коснулись обложки, по телу пробежала волна холода. Не боли. Не страха. Чего-то другого. Чего-то… живого.

Львов резко отдернул руку.

— Что за чертовщина? — прошептал он.

— Я же говорил! — фыркнул Заварский, — Эта штука… не нормальная.

Сергей собрался с мыслями. Взял книгу. На этот раз осознанно. Холод остался, но он справился с ним. Вздохнул.

Он ощущал, как книга аккуратно «читает» его самого.

— Откуда она у тебя? — спросил Сергей неожиданно.

— Получил наследство от дяди. Он был… странным человеком. Не любил говорить о своих вещах. Когда я разобрал причитающиеся мне сундуки, обнаружил эту хрень под днищем, спрятанную. Изучить не получилось, и я думал — сдам Инквизиции. Но…

— Но делать этого ты не стал, — закончил за него Сергей, — Почему ты её оставил?

— Потому что… Она запретила.

— Ты шутишь?

— Ты не некромант, тебе не понять, — отвернулся Заварский и отошёл к окну, по которому тарабанили дождевые капли, — Нельзя выбрасывать такие предметы. Иначе… Может случиться всякое.

Львов не стал уточнять, что имеет в виду друг. Вместо этого спросил:

— Но ты её продаёшь?

— Это не то же самое Это — сделка. И книга… Или то, что в ней — не обидится на такое. К тому же… Я уже не могу.

— Не можешь?

— Она… не даёт мне спать, — признался Заварский, — По ночам я слышу шёпот. Как будто кто-то говорит внутри головы. И если я слишком долго на неё смотрю — кажется, что она смотрит в ответ.

Сергей усмехнулся.

— Это просто старая книга. С магией — но ты слишком мнителен. Сдаёся мне, ты просто боишься, что Инквизиция пронюхает о ней и у тебя будут проблемы.

— А сам-то? — окрысился Пётр, — Тебе она зачем? Надеешься получить тайные знания и грохнуть Апостолова⁈

При упоминании Марка скулы Львова свело судорогой, и он скрипнул зубами. Книга, словно почувствовав это, мягко запульсировала едва ощутимыми магическими потоками.

— Нет. Я не дурак, чтобы связываться с запретной магией. Просто…

— Просто что?

— После вчерашнего отец лишил меня всего. Возможно, даже наследства. Мне нужны деньги, а на такую хрень у меня есть покупатели в Египетской деспотии. Выручу в пару раз больше, чем заплачу тебе, протяну какое-то время.

Заварский посмотрел на Львова долгим взглядом.

— Ты врёшь, — сказал он наконец.

Сергей даже не моргнул.

— Может, и вру. Но для тебя такой ответ будет плюсом, если понимаешь, о чём я. Ты же всё равно её продашь, верно?

— Верно.

— Миллион, — Львов вытащил из внутреннего кармана куртки две пачки купюр, — И никаких больше вопросов.

Сергей вышел из дома Заварского, уложив книгу в рюкзак, и отправился на север города — туда, где на месяц снял дешёвую однокомнатную квартиру. Расплатившись с ушлым риэлтором, быстро заполнил все документы и получил ключи.

А когда довольный агент по недвижимости ушёл — осмотрел своё новое убежище.

Маленькое место, безликое, но безопасное. Окраина спального района. Установить в квартиру достаточную магическую защиту — и никто ничего не заметит.

Если быть осторожным.

Сергей положил книгу на кухонный стол. Посмотрел на неё. Провёл пальцем по переплёту. Символы на обложке снова задвигались — вот только теперь это не была игра света… Россыпи драгоценных камней медленно ползали по коже…

Львов открыл первую страницу.

Заварский не соврал — текст был написан на языке, которого он не знал. Буквы казались чужими, почти инопланетными. Сергей попытался прочесть вслух — слова не имели смысла. Только шипение.

Он нахмурился. Попробовал ещё раз.

Ничего.

Львов зарычал. Хотел зло закрыть книгу, но в этот момент вспомнил о Марке — образ Апостолова вспыхнул в его голове, как удар молнии!

Гнев поднялся внутри парня. Горячий, ядовитый. Мысли о насмешках, о презрении, о том, как Марк смотрел на него как на слабого. О том, как валял в грязи…

И в этот момент энергетика книги вновь пробудилась — а буквы на страницах начали меняться.

Медленно. Сначала одна. Потом две. Потом целая строка. Слова стали понятны. Не сразу все, но достаточно, чтобы прочесть первые строки:

«Тот, кто держит эту книгу, уже выбрал свой путь. Ты ненавидишь. Ты хочешь силы. Ты готов платить цену. Прочти дальше, если не боишься узнать, кто ты на самом деле»

Сергей зажмурился. Открыл глаза. Слова остались. Они были реальны.

Он перевернул страницу.

Текст говорил о крови. О тьме. О цене. О тех, кто раньше пытался использовать эту книгу. О тех, кто не выдержал. О тех, кто когда-то правил целыми странами, но кого уже давно никто не помнит.

Львов не испугался. Он улыбнулся.

Он снова представил себе лицо Марка. Представил, как тот смотрел на него после дуэли. Представил, как не может сопротивляться магии Апостолова. Как понимает, что проиграл.

Слова на страницах снова ожили, и Сергей продолжил чтение — и продолжал до глубокого вечера, игнорируя все звонки, погрузившись в первые главы книги, название которой мог теперь прочитать с лёгкостью.

Она называлась «Тёмные корни».

В ту ночь Львов лёг спать поздно — и уснул легко. Но сны его были полны тьмы…

* * *

Какое-то время назад. Ноябрь 2031 года. Москва.

Чтобы не вызывать подозрений, Сергей не стал прогуливать академию — напротив, после того, что открылось ему в книге, в парне проснулась жажда знаний, и учиться он стал гораздо лучше.

Также он каждый день возвращался в особняк Львовых. Сергей не общался с отцом, почти не разговаривал с младшим братом и матерью.

Он был сосредоточен на ином…

Всё свободное время молодой Львов посвящал изучению «Тёмных корней» — в маленькой однокомнатной квартире спального района на окраине столицы, Здесь никто его не искал. Здесь никто не знал его имени.

Он перевёз сюда самое необходимое: ноутбук, пару книг по основам магии, некоторое количество вещей.

Первый вечер он провёл в раздумьях, перелистывая страницы, пытаясь понять, как она работает. Буквы двигались, менялись, иногда даже исчезали. Но стоило ему вспыхнуть гневом — и язык становился понятным. Вперемешку с болью, но понятным.

«Это работает», — думал Сергей, — «Только если я злюсь. Если я ненавижу. Если я хочу мести!»

Первые главы были «историческими». Следом пошло то, что можно было применять на практике…

Львов пробовал прочесть записи вслух. В первый раз слова вырвались изо рта, как удар — воздух задрожал, лампочка под потолком моргнула.

А на стенах появились тени, которые раньше там не было…

Сергей замер. Посмотрел на книгу. Она говорила с ним — шептала в сознании, касалась энергетики парня. И эти прикосновени… Ему казалось, что он мог их понять.

— Ты хочешь чего-то? — прошептал Львов, силясь расслышать звучащие в его голове просьбы.

Ответ пришёл не сразу. Но когда пришёл — Сергей услышал его.

«Да»

Той ночью началось первое испытание.

Книга открылась сама. Страница сама выбрала себя. Заголовок был простым — «Кровь за вход».

Текст описывал ритуал. Простой, но отвратительный. Чтобы активировать первую печать, нужно было принести жертву — животное, чья душа ещё не проснулась, но тело может чувствовать боль. Кошка. Щенок. Что угодно.

Сергей закрыл книгу и долго сидел в темноте. Ему хотелось бросить всё. Уйти. Забыть. Но мысль о Марке снова всплыла в голове. Его голос. Его взгляд. Его слова.

Ярость взорвалась внутри Львова, и он вышел из квартиры.

На следующий день Сергей нашёл место, где продавали животных. Небольшая лавка на одной из улочек столицы. Сергей выбрал маленькую серую кошку с трясущимися лапками.

Заплатил без вопросов и принёс её в квартиру.

Животное мяукало. Оно не знало, что ожидает его.

Книга показывала ритуал: сердце должно быть вырвано в момент последнего вдоха. Кровь использована для написания символа на полу. И только тогда печать откроется.

Руки Сергея дрожали, когда он делал это. Не потому, что боялся. А потому, что всё ещё был человеком. И ещё мог чувствовать вину.

Когда конец наступил, Львов сидел на полу, покрытом собственной рвотой. Рядом — расплывающееся пятно крови. На стене — символ, начертанный пальцем. Он светился.

И в этот момент книга заговорила:

«Вход открыт. То, что ты дал, стало ключом. Продолжай. И получишь больше»

Сергей закрыл глаза. Попытался не думать о том, что только что сделал — и в голове крутилась лишь одна мысль, которая глушила всё остальное:

Я смог. Значит, я способен на большее.

Обучение продолжилось. Каждая новая глава предлагала новый ритуал. И каждый новый ритуал требовал новой цены…

Мыши. Попугаи. Крысы. Щенок, которого Сергей держал в квартире три дня, пока не привык к его глазам.

Он научился использовать кровь животных, чтобы создавать символы, которые позволяли ему читать дальше. Научился произносить заклинания, которые вызывали холод в костях и тени за спиной.

«Ледяной страх» и «Призрачный мясник» — так они назывались…

Львов стал плохо спать. Кошмары стали частью его жизни. Иногда они были о нём самом. Иногда — о том, кем он станет, если продолжит.

Но каждое утро он просыпался с одной же мыслью:

«Ещё один шаг. Ещё одна печать. Ещё чуть-чуть — и я стану сильнее всех»…

Сергей научился вызывать особое зрение — на несколько секунд мир вокруг менялся. Всё вокруг становилось другим. Люди превращались в силуэты, и Львов мог разглядеть их энергетику. Их потенциал, их запас магии. Он мог видеть мельчайшую структуру чужого колдовства…

Однажды он попробовал наложить проклятие на соседа, который слишком часто шумел ночью. И проклятье сработало — безо всякого «чернокнижного» следа — сосед просто заболел. Серьёзно. Ему вызвали скорую.

Сергей наблюдал за ней из окна, не чувствуя ни радости, ни сожаления.

Просто факт.

Эти мощные заклинания он «выжег» в своей Искре, словно тавро. Вот только чтобы использовать их, ему требовалась не только энергия, но и кровь…

Между ритуалами Сергей думал о людях. О тех, кто презирал его. О тех, кто считал недостойным.

Его отец. Варвара Долгорукая. Марк.

Особенно Марк…

Это было иронично, но имя Апостолова будто само по себе давало Сергею силы читать книгу дальше. Как будто каждое воспоминание о насмешках питало «Тёмные корни».

В конце ноября книга открыла ему главу под названием «Большая печать крови». Это был первый настоящий уровень. Первый шаг к полной силе.

Заклинание требовало большего, чем просто жертвоприношение животного. Оно требовало настоящей, живой и разумной души.

Прочитав это, Сергей закрыл книгу. Подошёл к окну и посмотрел наружу, на падающий снег.

Он уже какое-то время знал, что придёт и к этому. Что однажды книге станет мало животных, и она попросит убить человека.

И он знал, что сделает это.

Не сейчас. Но скоро.

* * *

31 декабря 2031 года. Канун Нового года. Москва.

В городе царил праздник — всюду горели разноцветные огни, слышалась музыка, по улицам и на площадях летали иллюзии, в небе взрывались фейерверки.

Но на самой окраине столицы, где дороги обрывались в пустоту, где заброшенный автосервис превратился в могилу для отжившей своё техники, была только тьма.

И Львов.

Он стоял посреди бетонного гаража. Стены были покрыты плесенью, в воздухе висела смесь запахов масла, ржавчины и чего-то ещё — чего-то горького.

Сергей был один. Почти.

Тело лежало рядом. Мужчина лет тридцати пяти, грязный, оборванный, от которого несло нечистотами, водкой и… страхом. Бездомный, найденный у теплотрассы. Сергей обманул его. Наплёл про новогоднее чудо, благотворительность. Обещал еду. Деньги. Укрытие.

И тот последовал за ним.

Сергей опустился на колени. Положил ладонь на грудь мужчины. Почувствовал сердце.

— Не бойся, — произнёс Львов спокойно, — Это будет быстро.

Он достал тяжёлый нож, который раньше принадлежал мяснику с Чистопрудного рынка. Тот, которым тот разделывал плоть. Тот, который Львов уже не раз обагрил кровью своих «мелких» жертв.

Нож вошёл глубоко. Мужчина захрипел, вытаращил полные страха глаза… И затих.

Сергей поднял лицо к потолку. Его руки были в крови. Он чувствовал, как воздух вокруг меняется, становится тяжелле и пропитывается запахом крови и… Серы?

Открытая книга лежала рядом. «Корни Тьмы» словно дышали. Страницы шелестели, перелистываясь сами собой, символы на них двигались, буквы складывались в новые слова, пока не остановились на главе:

«Кровавый клинок»

Это было не просто заклинание. Это была кровавая форма боевой магии. Оружие, сотканное из чистой смерти. Оно не требовало металла, не имело веса. Оно рождалось из крови жертвы и воли того, кто его вызвал.

Сергей начал читать — и слова эхом разносились под сводами заброшенной автомастерской, отдаваясь в ушах Львова.

Его голос стал громче. Не женский, не мужской. Это был голос множества людей, говорящих одновременно. Шепот, крик, плач, хохот.

«Ты принёс одну жизнь. Но этого мало. Назови тех трёх, кто тебя презирал. Кто тебя предал. Кто считал слабым. И получишь силу, которая разорвёт их судьбы!»

Сергей даже не запнулся. Не стал останавливаться.

Он знал, что это значит.

Он давно знал, кто находится в списке.

— Марк Апостолов.

Его вечный соперник. Человек, который всегда был выше него. Который смотрел на него с презрением. Который отобрал у него всё — славу, любовь, уважение.

— Варвара Долгорукая.

Бывшая невеста. Девушка, которую он даже какое-то время любил. Которую он хотел сделать своей. Она ушла прислав ему презрительное сообщение: «Я не хочу быть с человеком, который никогда не станет никем!»

— Леонид Львов.

Отец… Дворянин, бизнесмен, глава рода. Человек, который всегда видел в Сергее лишь слабое отражение себя. Который лишил его наследства, права голоса, будущего. Который учил его, что сила — это всё. А потом заявил, что сын недостоин её.

Сергей закрыл глаза. Мысли о каждом из этих людей вызвали внутри него ярость. Холодную, но безумную. Он начал произносить слова заклинания. И каждое имя добавляло ритуалу мощи.

Комната наполнилась тьмой. Не просто темнотой — живой, движущейся, дышащей и густой тьмой. Тени вытягивались из стен, из половиц, из самого воздуха. Они обвивали тело Сергея, проникали внутрь.

Он не закричал. Не почувствовал боли.

Он принял это.

Когда ритуал закончился, Сергей лежал на полу. Его тело было покрыто потом, он дрожал.

Но внутри… внутри него теперь было что-то новое.

Кровавый клинок.

Львов медленно встал и вытянул руку. Клинок возник в руке Сергея, стоило лишь сконцентрироваться на боли, на смерти, на ненависти. Чёрное лезвие с красными прожилками, словно оно состояло из самой ночи и крови. Львов медленно провёл своим новым оружием по ближайшей стене — бетон рассыпался, словно бумага.

Сергей улыбнулся — и снова услышал голос. Новый. Не такой, как раньше. Этот был тише. Но гораздо страшнее.

«Ты обещал нам три жизни. За них мы дадим тебе мощь и три судьбы. Будь осторожен, Сергей. То, что ты получил, не принадлежит тебе — пока ты не выплатишь долг. Клинок стал частью тебя, а ты — часть его»

Сергей сжёг тело и вышел из автосервиса. На улице медленно падали крупные хлопья снега. В небе взрывались фейерверки.

Парень посмотрел вдаль, в сторону центра Москвы. Где сейчас, возможно, Марк праздновал Новый год. С друзьями. С семьёй.

Львов хищно улыбнулся, и прошептал:

— Пусть начнётся игра.

И шагнул в ночь.

* * *

Марк вышел на балконе. Внизу раскинулся праздничный город, вверху взрывались фейерверки. В квартире вовсю шло празднование Нового года — друзья, отец, братья, команда по чароболу — сегодня он собрал всех, кто был ему дорог.

Парень приподнял бокал, сделал глоток шампанского. В голове крутились разные мысли о прошедшем году. О Салтыкове, о корпорации, об Эфире. О новых проектах. О магии, которую он усилил. О людях, которых встретил.

Но внезапно…

Холод.

Марк ощутил его в груди. Как удар. Как что-то древнее, проснувшееся где-то вдалеке. Он замер. Вздохнул. Посмотрел в сторону окраины.

— Что за дерьмо космочервей… — прошептал он.

Ему показалось, что мир на секунду сжался. Что где-то вдалеке, на самом краю реальности, что-то изменилось.

И это «что-то» было направлено на него.

Глава 12

Игра начинается

Январь 2032 года. Москва, поместье князя Салтыкова.

Подъезжая к поместью Салтыкова (его личный водитель всё ещё катал меня на дорогущем мобиле князя), я смотрел в окно на падающий снег и размышлял о прошедшем месяце. Даже о двух, пожалуй.

Да уж… Сказать, что я совершил невозможное — не сказать ничего! Это же надо придумать, полностью скопировать личность человека! И не просто память и сознание — но ещё и энергетику!

Ну… То, что от неё осталось. Всё-таки проклятье неизвестных наёмных убийц (которых, кстати, так и не нашли) изрядно потрепало Петра, и теперь он находился плюс-минус на моём уровне.

Ха! Учитывая, что проклятье сожрало примерно половину его энергетики, до покушения он был Знатоком, не меньше! В таком-то возрасте… Вот, что значит древняя кровь… А ещё — доступ к деньгам, катализаторам, знакомствам и власти с самого рождения.

Однако теперь Пётр находился «взаперти»… И как его вытащить из магической реальность — я пока не знал.

Бедолага, даже к новостям доступа, фактически, не имеет — для этого у него теперь есть отдельный человек, который ежедневно подключается к МР 2.0, и рассказывает Салтыкову всё, что тому интересно.

Я подумывал настроить прямое подключение к сети, и для этого у меня даже идеи были — но поразмыслив, от этой идеи пришлось отказаться. Нельзя было, чтобы хоть кто-то узнал, что и как у нас происходит. И уж тем более я не собирался оставлять для хакеров даже гипотетическую возможность проникновения в нашу магическую сеть.

Так что приходилось Пётру, как в стародавние времена, слушать пересказы специального человека о том, что происходит в мире.

Вспомнив, как бедолага Федот пересказывал наши последние чаробольные матчи, я улыбнулся. Вот уж ему пришлось постараться, чтобы в красках описать происходящее.

Хотя лично мне магический спорт был уже не то чтобы сильно интересен — времени на него просто не осталось. Ну и как итог — наша команда вылетела из всероссийского первенства…

Правда, четвертьфинал тринадцатого ноября, проходящий по «нормальным» правилам против Казанской Академии Магического Искусства, мы выиграли без проблем. Но затем, из-за того, что я полностью погрузился в спасение Салтыкова и, фактически, забил на тренировки, столкнулись в полуфинале с Хабаровским Университетом «Магическая вершина» — и продули…

Не с треском — всего с отрывом в три мяча, но путь к финалу для нас оказался закрыт.

Так что оставалось лишь сыграть последнюю игру за третье место в декабре — что мы и сделали. И хоть я и появлялся на тренировках по остаточному принципу (что изрядно бесило Чехова) — но всё же вырвали победу из зубов Сочинского Стихийного Института.

И даже призы получили — каждого из команды наградили памятной медалью и именными защитными амулетами десятого класса.

Мелочь, а приятно — амулеты оказались мощными, и настроенными на пластичность энергетики. Грубо говоря — чем сильнее становился владелец — тем сильнее становилась защита.

В общем, ещё до нового года моя чаробольная карьера закончилась. Отыграв последний матч, я объявил команде, что не смогу уделять достаточно времени тренировкам, и не буду участвовать в «сжатом» турнире академии в новом году — и в следующих тоже.

Команда, конечно, расстроилась — но уговаривать меня остаться никто не стал. Все понимали, что у меня теперь другие заботы — а Арс и Аня так и вовсе были в курсе большинства моих дел, так что встретили такое заявление с пониманием.

А Чехов… Он хоть и ругался — но был благодарен мне за то, что я «перезапустил» его карьеру. Он пообещал найти нового раздающего, и дотренировать команду хотя бы до конца года. А дальше — будет видно.

Так что эта глава моей истории подошла к концу на вполне мажорной ноте.

Когда водитель остановил мобиль у центрального особняка, я поблагодарил его, и вышел. Охрана на входе приветливо поздоровалась, привычно просканировала меня, и впустила внутрь.

Да-а, за последнюю пару месяцев я стал тут частым гостем — и теперь знал всю службу безопасности и обслугу в лицо. Как и они знали меня.

Вообще, меня поражало, с какой преданностью слуги и сотрудники Салтыкова к нему относятся. Никаких попыток саботажа или шпионажа, о любой попытке подкупа сообщалось сразу же, а когда люди узнали, что ради спасения жизни князя им нужно выполнять мои приказания беспрекословно — никто даже и не думал возмущаться.

Размышляя об этом, я спустился в подземную лабораторию, прошёл на входе ещё одну проверку, и оказался в здоровенном комплексе, который за последнее время изрядно преобразился.

Сотрудники проекта «Альтер-эго» приветствовали меня не менее радостно, чем охрана.

Ребята, фактически, жили тут, следя за состоянием Салтыкова, обслуживая сложнейший комплекс маго-технических серверов, и работали над его улучшением под моим руководством. Единственное, куда они могли выходить — подниматься в само поместье, которое было доступно им, фактически, в полном объёме — тренажёрный зал, бассейн, сауны, кухня с лучшими поварами, библиотека, кинотеатр, удобные комнаты и прочее-прочее-прочее.

Наверняка многим хотелось встретить с семьями или просто погулять по парку — но деньги, которые платил Салтыков, и возможности, которые открывал я, с лихвой искупали эти неудобства.

В конце-концов, все понимали, что это не навсегда.

Проверив показатели и ознакомившись с отчётами, я залез в свою капсулу и подключился к МР 2.0.

Мир рассыпался хлопьями снега, всё на несколько секунд померкло, я почувствовал, как энергоструктура капсулы обволакивает меня, сливается с моей собственной энергетикой — и вот я стою у входа в огромный особняк.

Вокруг летний парк, вдали виднеются горы, а позади — улица с ещё несколькими особняками, расползшимися по холму.

Теперь тут не было пусто — небо было «динамическим», в кронах деревьев пели птицы, а по улице прогуливались люди.

Мы добавили их в последнем обновлении, запустив самообучающуюся программу симуляции в радиусе трёхсот метров от Салтыкова. Теперь вокруг него находилась сотня «человек», спрограммированных на основе различных энергослепков и заданных наборов параметров.

Костыль, конечно — но всё лучше, чем сходить с ума в одиночку.

Ради прикола, кстати, я добавил сюда не только людей — но и нескольких орков, эльфов и гномов — просто чтобы поразвлечь Петра.

— Любуешься творением рук своих?

Насмешливый голос раздался сбоку — но там никого не было. Хмыкнув, я просканировал эту зону «админским взглядом», и увидел спрятавшегося в невидимости Салтыкова.

— Хорошая маскировка, — похвалил я, щёлкнул пальцами — и она разлетелась, осыпавшись на траву осколками стекла, — Новая разработка?

— Практикуюсь в иллюзорной магии последнюю неделю, — Пётр сбросил остатки мерцающего заклинания с рукава, подошёл ко мне, и пожал руку, — Привет, Марк.

— Привет. Как твои дела?

— Ещё не сошёл с ума, как видишь. Не в последнюю очередь, благодаря твоим «людям».

— Рад, что тебе понравилось.

— А то! А фэнтезийные создания — это вообще класс! — рассмеялся князь, — Эльфийки открыли бордель по моему указанию, и теперь я там желанный гость!

— Воу…

— Орки организовали подпольный бойцовский клуб, тоже круто! И заметь — сами! Что ты в них прописал?

— Трудно сказать сходу, — я тоже рассмеялся, — Но видимо, это в их природе. А гномы?

— С ними просто прикольно выпивать. Не знаю, что там за нейросеть их обучает, но когда они начинают травить свои байки, мне реально кажется, что я оказался в волшебной стране. Всё очень стройно и чётко.

— Рад, что ты оценил.

— Ты себе не представляешь, как я хочу поскорее выбраться и презентовать ЭТО, — он обвёл рукой вокруг нас, — Людям! Это же…

— Утопия.

— Утопия, — согласился друг, — За которую люди будут готовы продать душу!

— Что верно, то верно… Вот только куда нас это приведёт…

— К власти и богатству, разумеется!

Мы снова посмеялись.

— Итак… Что нового?

— Дофига нового, — признался я. Салтыков позвал меня за собой, и мы направились к беседке, спрятанной в глубине парка, — И в первую очередь — благодаря тебе.

— Поясни?

— Из-за высокой степени слияния со средой, — я тоже обвёл рукой пространство, — Мы ежедневно собираем с тебя такое количество данных, на сбор которого в иных условиях ушёл бы год другой. Все ментальные, эмоциональные и энергетические реакции — в первую очередь. И на этой основе получается понять, как стабилизировать пространство, как его строить, как распределять нагрузку между сознанием или сознаниями магов, находящихся в МР, и источниками питания. Обработка и скорость обработки данных, синхронизация, уменьшение энергозатрат…

Я материализовал на руке толстенную кипу бумаг и положил её на стол посреди беседки. Это была проекция загруженной в изолированный сервер информации. Вообще, Салтыков мог получить её и сам — но данные только что закончили загружать, да и от условностей обычного мира здесь было нелегко отойти.

— Господи-боже! — рассмеялся князь, — Ты заставишь меня всё это читать⁈

— А как же⁈ — притворно изумился я, — Не всё же тебе в борделе с эльфийками кувыркаться и в бойцовых ямах орков избивать! Ты хоть тут и в отпуске — но проект то общий! Мне нужно твоё мнение по многим вопросам.

— Да я понимаю, — на этот раз Салтыков кивнул серьёзно, — Просто шучу. С радостью всё изучу. Вот бы ещё ты изобрёл возможность заливать всё это напрямую в сознание…

— Вот когда научусь — тогда точно весь мир наш.

Мы снова посмеялись.

— Понимаю, что всё свалилось на тебя, и что я задолбал тебя этим вопросом, — сказал Пётр, — Но… Что там с моим возвращением.

Я покачал головой.

— Пока всё также, Пётр. Я провёл кое-какие тесты в другой изолированной зоне… И пока всё выглядит так, что решения у меня нет.

— А в чём сложность?

— Помимо того, что ты грохнул шестерых сильных менталистов, и теперь надо искать новых? Ну, проблем несколько. Во-первых — по каким-то причинам процесс обратного переноса жрёт примерно в сто раз больше энергии.

— Это не…

— Это не проблема, знаю. Вот только как обуздать такой поток, чтобы он не «размыл» твою личность, я пока не знаю. Тут, пожалуй, нужна мощь Архимага, а то и парочки… Поверь, тесты, которые я проводил, подтверждают это даже на небольших «осколках» и «слепках». А с полноценной личностью прогрессия увеличится ещё сильнее.

— Дерьмо!

— Вторая сложность в том, что сами того не зная мы сделали процедуру «переселения» одноразовой. Пока, по крайней мере… По моим прикидкам, если переселить тебя в новое тело, ты полностью с ним сроднишься. А твои клоны изнашиваются очень быстро, так что выдернуть тебя обратно в МР придётся — и следующая такая попытка попросту разрушит твоё сознание.

— А это точно?

— Настолько, насколько точно вообще всё, что мы делаем, — я развёл руками, — Ты готов рискнуть?

Князь скрипнул зубами.

— Это будет глупо.

— Вот и я о том же. Давай хотя бы с обузданием энергопотока разберусь, и будем думать.

— Мне нужны все выкладки по этим твоим тестам и прочее…

— Само собой, они в той кипе, что я тебе отдал. Надеюсь, ты увидишь что-то, что я упустил.

— Значит, пока всё останется, как есть, — вздохнул Салтыков, — Что ж… Если я чему-то тут научусь — то однозначно терпению.

— Даже в этом не сомневаюсь.

— Забавно осознавать, что для всей Империи я… Как бы мёртв.

— Не мёртв, а в коме, — поправил я его.

— Это одно и то же, — отмахнулся князь, — Впрочем… Чего жаловаться — это была единственная возможность остаться «как-бы» живым, чтобы на мои активы и наследство не нашлись желающие.

Это была правда — до и после «переселения» Салтыкова сюда, мы обсуждали с ним этот вопрос. И поняли, что других вариантов, по сути, и нет. Вся Российская Империя считает, что Пётр сейчас в коме.

И пролежит он в ней до того момента, пока я не найду способ вытащить его из магической реальности обратно в человеческое тело.

А что? Никто кроме целителей не видел тела Петра, так что когда он выйдет из капсулы, как новенький, ни у кого не возникнет вопросов — регенераторы и лучшие колдуны Империи постарались, вот и весь ответ.

Главное — чтобы никто не докопался до правды раньше…

Видимо, Салтыков тоже об этом подумал одновременно со мной — потому что усмехнулся.

— А что там наш общий друг?

— Пок не заметил лапшу на своих ушах, — ухмыльнулся я в ответ, — По-крайней мере, я очень на это рассчитываю. Слушает мои еженедельные отчёты о том, что ты до сих пор «спишь», и вынужден с этим мириться.

— Я удивлён, что он тебя не расколо где-то в застенках.

— Да, я то же. Но между нами с тобой ведь действительно есть дворянское слово, и это он явно попытался прочесть — на одной из наших встреч был менталист, который меня сканировал. Уверен, он подтвердил мои байки.

На самом же деле причина была в другом — Юсупову, как пожирателю, я был нужен. И нужен добровольно, так что хрен он применит ко мне силу, пока не получит желаемое.

Хоть какой-то плюс в этой ситуации… Но Петру об этом знать было совсем необязательно.

Так что «кома» Салтыкова была нужна и для того, чтобы Инквизитор ждал, что тоже играло мне на руку.

— Ты же понимаешь, что у тебя не получится водить его за нос вечно? — спросил князь, — Рано или поздно нашему «другу»-Инквизитору надоест, и он захочет получить доступ к моей голове. Образно выражаясь.

— Конечно понимаю. По моим прикидкам, это произойдёт ещё до конца лета. А скорее — и до начала. Именно поэтому я… не хочу разочаровывать Юсупова. И дам ему такую возможность.

Повисло напряжённое молчание.

Некоторое время Пётр обдумывал мои слова.

— И как ты собираешься это сделать?

Он не спросил меня о предательстве. Не обвинил. Не подумал, что я сейчас держу его за яйца и могу сдать в любой момент.

Нет.

— Переселить тебя обратно в тело у нас возможности нет. Но можно снять твой «слепок». Память, разум, поведенческие реакции, даже энергетика. На основе технологий, которые мы используем для создания «ботов» в твоём маленьком мире.

Салтыков расхохотался.

— Ах ты хитрый лис! Хочешь сделать из меня болванку?

— Не из тебя — а на твоей основе. Загрузить в неё то, что нужно. То, что мы сочтём нужным показать Юсупову. То, во что он поверит, ведь воспоминания, знания, информация, пусть и выборочная — будут настоящими. А уж чем наполнить твоего двойника, найдём. Можем скормить графу что-то ценное — но не слишком. Пустить его по ложному следу.

— Но ведь он знает, что нас связывает дворянское слово. Это будет выглядеть подозрительно, что ты якобы «сдашься» и дашь ему доступ ко мне.

— О нет, — улыбнулся я, — Ничуть. Ведь я сделаю это лишь после того, как расскажу ему о том, что ты «проснулся». А там уже можно будет легко объяснить, что мы перезаключили договор. Хотя бы для того, чтобы я мог привлекать других людей для твоего «возвращения», например. Над конкретикой нужно будет подумать — но уверен, почуяв запах добычи, Юсупов не устоит. А проверять меня он может сколько угодно — я ведь даже ему врать не собираюсь.

На самом деле — ещё как собирался. Но для обхода этой сложности у меня была кое-какая задумка, которую я не собирался раскрывать Салтыкову.

— Звучит… Опасно.

— Именно поэтому нужно как следует подготовиться. Я не собираюсь впускать Юсупова в нашу сеть, или давать ему доступ в лабораторию — в настоящую, по крайней мере.

— Хочешь построить дубликат?

— Именно. Мы перенесём тебя в другое место. А здесь построим полноценную и по-настоящему функционирующую копию. Всё будет работать также, как сейчас, с одним лишь отличием — тебя здесь не будет. Придётся повозиться, конечно — найти новых менталистов, вероятно, воспользоваться Эфиром…

— Хм-м-м…

— А чтобы обезопасить тебя на случай моего провала, — я вздохнул, — Мы построим три таких подставных места. И о том, куда тебя перевезли, Юсупов знать не будет.

— Страшно представить, сколько для этого потребуется денег, — хмыкнул Пётр, — Хотя, признаюсь, я удивлён, насколько рационально ты распоряжаешься моими финансами. Любой другой на твоём месте уже создавал бы тайные счета, потихоньку обирал меня, открывал компании и… Возможно, даже попробовал бы саботировать моё возвращение. Или попробовал бы меня уничтожить, предварительно получив доступ ко всему. Знай, Марк — я ценю это.

Я только фыркнул.

— Пока что денег мне достаточно. А обирать друга — это же ублюдство какое-то. Да и потом, живым и полноценным ты мне куда интереснее, чем твои счета.

— Рад это слышать.

— Однако кое о чём попросить я всё же должен.

— Говори.

— Чтобы всё выглядело правдоподобно, чтобы во всех подставных лабораториях в капсулах лежали твои тела — мне нужен доступ к твоей лаборатории клонов.

Глава 13

Отзвуки прошлого

Из дневника потомка Салтыковых.

14-го дня месяца сентября, года от Рождества Христова 1857. Вечер.

Ночь медленно надвигается — словно чёрный плащ, опускающийся на плечи мира, и мысли мои, подобно птицам в клетке, рвутся наружу — к свету луны, к тайнам звёзд…

Пришла пора записать то, что я знаю. То, что передавалось в нашем роду от отца к сыну, от матери к дочери, начиная со времён, когда земля ещё была молода, а боги говорили с людьми напрямую, лицом к лицу.

Я должен оставить это для тех, кто придёт после меня, если только такие останутся. Ибо время наше — грозное, оно стирает следы древнего, заменяя их машинами, цифрами и сухими теориями.

Но правда остаётся.

Меня зовут Иван Михайлович Салтыков. Я — один из последних носителей древнего имени, восходящего корнями к тем временам, когда даже самые старые предания только начинали рождаться. Мы — Салтыковы. Те, что служат Императору, те, кто владеет землями и торговыми путями.

Но также мы — те, кто помнит.

Те, кто может слышать Эфир.

Это слово, «Эфир», звучит странно на современный лад, но оно древнее любого слова на любом языке. Оно не имеет перевода, потому что его создало само бытие. Это сила, это поток, это живое начало магии, которое пронизывает всё сущее — камни и звёзды, травы и крови, сны и смерть.

Но мало кто о нём знает. И лишь наш род, по божественному завещанию, способен чувствовать его, направлять и понимать. Мы — проводники между мирами, стражи порога, которые знают, как шагнуть за грань реального и вернуться обратно, не потеряв себя.

Потомки мои, я полагаю, что для вас всё это может звучать путано — язык наш постоянно меняется, но я попробую донести свои мысли ясно, чтобы они, даст Бог, направили вас.

Чтобы понять, что есть Эфир и откуда он берётся, нужно вернуться к истокам. К тому времени, когда впервые он проявился в нашем мире. Неизведанно наверняка, как давно он существует — верую, что столько же, сколь существует сам мир, а может и раньше.

Но точно известно, когда об этом упомянулось в записях впервые.

История говорит нам об этом через голос одного из наших величайших предков — Атиллы.

Прим: Изм.фам. за 15 веков:

Салтыков — Салтуков — Салтышев — Салтов — Салтагир — Салтабай — Асалтай — Асати — Астилай — Аталлай — Аттила

Да, именно того Атиллы, о котором поют легенды и который, как полагают историки, был варварским царём степей. Но они ошибаются.

Он был не просто воином. Он был первым из нас (во всяком случае, первым, кто записал то, что узнал, и первым, о ком мы знаем в веренице наших предков), кто услышал зов Эфира.

Его называли Пастырем Бури, Драконом Запада, Посланником Богов. Говорят, что он мог заглянуть в глаза урагана и увидеть там не хаос, а смысл. Что конь его летал так быстро, будто ступал по воздуху, а его войско двигалось не как люди, а как единая воля, сотканная из песка и тени.

В момент смерти отца — великого шамана, чья душа покинула тело не в боли, а в свете, словно пламя, взлетевшее к небесам — Атилле пришло видение: высокая фигура в белом плаще, с лицом, подобным луне, и голосом, звучащим как звенящий металл.

Вот, как сказано об этом в найденных гуннских записях, которые я перелагаю на более понятный русский язык:

«Она сказала мне: Ты будешь носителем Зова. Твой род будет хранить тайну, пока мир снова не станет готов её принять. После этого я стал другим. Я не просто командовал армиями — я слышал их сердца, я знал, когда каждый из моих воинов думает о бегстве или о любви. Я мог вызвать дождь одним взглядом и заставить врага видеть кошмары наяву»

Именно это стало отправной точкой великого похода, в котором Атилла обрёл то, что мы называем Эфиром. С тех пор он течёт в нашей крови. От поколения к поколению. Иногда в виде голоса в голове, иногда как холод в пальцах перед бедой, иногда как внезапное знание, которое невозможно объяснить.

Но всегда — как дар и как проклятие. Ибо тот, кто слышит Эфир, уже никогда не сможет жить, как другие. Он видит слишком много, чувствует слишком глубоко. И мир, закрытый для других, становится для него открытой книгой, исполненной как красоты, так и ужаса.

Вот почему я пишу эти строки. Чтобы оставить след. Чтобы те, кто придёт после, знали: не всё потеряно. Эфир всё ещё здесь. Он ждёт.

* * *

Из дневника потомка Салтыковых (продолжение).

Вот строки из его дневника, переписанные поколениями и хранимые в семейном святилище — на пожелтевшем пергаменте, исписанном почерком, что будто бы выцарапан не пером, а когтями самой судьбы:

«Я, Аттила, сын Дуна, сын Урала, сын Перуна, видел сны, коими меня наградил Великий Шёпот. Он звал меня издалека, за тысячи переходов, с севера на юг, с запада на восток. И я пошёл. Мои кони пали от усталости, но я не останавливался. Я знал — там, где ждёт меня зов, будет ключ к силе, о которой не мечтали даже боги»

Эти слова, написанные кровью или чернилами, смешанными с чем-то более темным и древним, стали заветом для всех Салтыковых. Они — сердце нашего рода, стук которого доносится сквозь века.

Именно так Атилла отправился в свой знаменитый «поход за магией». Этот поход, о котором так много спорят учёные, не был простым набегом или поиском новых земель. Это было путешествие за грань известного, за границу человеческого понимания. Его целью было одно из древнейших Урочищ, возникших на Земле — Таримское ущелье, или, на старом наречии — Хар-Натул.

Урочища… Так мы называем места, где реальность дрожит, где воздух искажается, как над раскалённой печью, где звери становятся чудовищами, а время теряет свой строй. Учёные и маги спорят, что их образует, но мы, Салтыковы, знаем (или, по-крайней мере, догадываемся) истину.

Урочища образуются вокруг источников Эфира, что бурлят подобно горячим ключам, но вместо пара испускают тени, мысли, а порой и… Эти точки — ворота между мирами, сосредоточения энергии, которые могут быть как благословением, так и проклятием. Многие, кто приближался к ним без защиты, лишились разума или просто исчезли, словно их никогда и не было.

Именно в одном из таких мест Атилла нашёл Великого Шёпота.

Его имя нельзя произнести вслух — оно состоит из паузы между двумя ударами сердца. Некоторые из наших предков называли его Тёмным Гласом, другие — Пустым Ликом, но истинное его имя хранится в самом центре Хар-Натул, записанное на камне, который ни один человек не видел, кроме самого Аттилы.

Однако мало кто знает, что поход Аттилы начался не в степях, а в подземельях современных Уральских гор, где Атилла столкнулся с первым настоящим испытанием — сущностью, которую мы теперь называем Хранителем Границы.

Это существо не принадлежало к нашему миру. Оно не говорило, но общалось через образы, которые врезались в разум, словно нож. Один из воинов Атиллы — сильнейший его кровник, колдун клана смерти, пошедший за нашим предком без колебаний, сошёл с ума, увидев всего одну картину — лицо, состоящее из множества глаз, каждое из которых смотрело в разные времена и пространства… Крик этого кровника, как говорят, до сих пор слышен в тех пещерах, если ночью прислониться к стене и затаить дыхание.

Сам же Атилла выдержал испытание. Ему показали тропу, которая вела прямо к Урочищу — тропу, выложенную не камнями, а воспоминаниями умерших. Он шёл по ней, не оглядываясь, но чувствуя, как каждый шаг отзывается в его крови эхом далёких голосов. И тогда он понял: это не случайность.

Он был выбран. Выбран для чего-то большего, чем просто править.

* * *

Из дневника потомка Салтыковых (продолжение).

Аттила оставил нам описание самого сердца Урочища — того места, где всё начинается. Того рубежа, за которым кончается наш мир и рождается нечто иное.

Вот что он писал:

«В самом центре Урочища нет ничего. Либо есть всё. Там, где воздух трепещет, как крылья стрекозы, я видел другие миры. Отблески. Как будто сквозь водную гладь, если бросить в неё камень. Я видел города, что парили над землёй, горы, что двигались, как животные, и людей, что были не совсем людьми. Их глаза смотрели на меня, и они знали, что я здесь. Эфир сказал мне, что это не грезы. Это — правда. И что однажды, если я буду достаточно сильным, я смогу переступить через этот рубеж и стать частью чего-то большего».

Эти строки поражают своей простотой и ужасом одновременно. Аттила описывает не просто видения или галлюцинации, вызванные воздействием Эфира.

Он говорит о контакте.

О встрече с чем-то, что существует за пределами нашего восприятия, но при этом видит нас. Видит нас так, как мы смотрим на муравьёв, ползающих по листу бумаги.

Не враждебно. Не дружелюбно. Просто — видит.

Мне, как и каждому из нашего рода, доводилось путешествовать в Урочища.

И каждый, кто там бывал, может подтвердить: там действительно происходит нечто странное.

Господь всемогущий, да это любому босяку известно!

Воздух мерцает, звуки искажаются, а иногда кажется, что ты стоишь сразу в нескольких местах. Иногда — в нескольких временах. И в такие моменты я тоже видел… отблески. Неясные — фрагменты чужих городов, тени движущихся фигур, голоса, говорящие на языках, которых я никогда не слышал. И всегда — чувство, что за мной наблюдают. Что кто-то стоит за тонкой завесой реальности и ждёт.

Однако я отвлёкся.

Именно здесь, в самом сердце Хар-Натул, случилось то, о чём мало кто знает. То, что Аттила описал лишь один раз, и после чего больше никогда не говорил об этом напрямую.

Он встретил кого-то.

Не человека.

Не животное.

Не духа.

Он встретил форму мысли.

Существо без тела. Без плоти. Без имени. Оно не имело формы, но могло принять любую. И стало тем, кто призвал нашего предка в это место — высокая фигура в белом плаще, с лицом, подобным луне, и голосом, звучащим как звенящий металл.

Оно назвало себя Великий Шёпот.

И вот его слова, записанные Атиллой:

«Не забывай, ты не хозяин этой силы. Ты лишь проводник. И когда ты перестанешь быть нужен, мы придём».

Кто они?

Что они?

Почему выбрали именно его?

Этот вопрос мучает меня годами. Поколения Салтыковых хранили эту фразу как пророчество, как предупреждение. Но никто до сих пор не понял её полностью. Кто «мы»? Существа из тех миров, что видел наш предок? Сам Эфир, принимающий форму разума?

Или что-то ещё более древнее и чуждое?

Интересно и другое: ни одна из наших семейных хроник не упоминает, чтобы Аттила вернулся из того Урочища таким же, каким вошёл. После той встречи он стал… медленнее. Холоднее. Его взгляд часто терялся где-то далеко, как будто он всё ещё был там, в том месте между мирами. А однажды он сказал своему сыну, который спросил его, что он видел:

«Я видел начало. И я видел конец. И я не уверен, что хочу знать, что из этого выбрал».

Никто из нас до сих пор не понял, что он имел в виду.

Мы, Салтыковы, всю жизнь стоим на границе. Мы чувствуем Эфир, мы ходим по тропам, которые другим неведомы. Мы смотрим в глаза Урочищ и выходим обратно. Но каждый раз, когда я оказываюсь в одном из этих мест, я слышу внутри себя тот самый голос — тихий, холодный, нечеловеческий.

И я думаю: Может быть, он уже здесь? Может быть, мы уже давно не одни? И может быть, мы — не хозяева этого мира?

Но тогда возникает последний, самый страшный вопрос:

А кто тогда?

* * *

Из дневника потомка Салтыковых (продолжение).

О предмете, найденном Атиллой в центре Хар-Натул, сохранились лишь обрывки описаний. Сам он называл его «Сердцем Бездны» — имя, которое до сих пор вызывает у меня дрожь в пальцах, когда я его произношу. Вот его собственные слова:

«Он лежал в самом центре Урочища, среди камней, что светились, как звёзды. Он был холодным, но внутри него билось что-то живое. Когда я взял его в руки, мир раскололся. Я услышал голоса, что говорили на языке, которого не знал ни один шаман нашего мира. Он дал мне силу, какой не было ни у одного колдуна до меня. Люди подчинялись мне взглядом. Воля их становилась моей. Я мог разрушить города одним словом. Я мог поднять мёртвых. Но спустя время, спустя десятки захваченных земель, я понял одну вещь — эта сила требует питания. Она голодна. И кормить её можно только в Урочищах, где Эфир течёт свободно, где он рождается из плоти и крови тех, кого породило Урочище. Только победив этих существ, я мог наполнить Сердце заново».

Этот предмет, возможно, был фрагментом другого мира — обломком реальности, которая не принадлежит нашей. Не просто артефактом, не просто магическим камнем или кристаллом, как это любят описывать поэты.

Нет.

Это было что-то живое, что-то чуждое нашему пространству и времени. Именно он дал Атилле возможность управлять Эфиром. И именно тогда началось то, что мы теперь называем «истинной магией».

Но интересно иное: в своих поздних записях Атилла упоминает, что Сердце иногда меняло форму. То принимало очертания змеи, то становилось похожим на цветок, то превращалось в череп. Он писал, что однажды ночью, проснувшись, увидел, как оно светится и повторяет его собственное лицо — но с выражением, которое он не мог распознать.

Как будто оно училось. Как будто наблюдало.

Представьте себе: вы носите у себя за пазухой не просто амулет, не просто мощный источник энергии — а существо, которое со временем начинает понимать вас лучше, чем вы сами. Которое видит ваши страхи, ваши желания, ваши слабости.

И, возможно, использует это.

Атилла никогда не говорил прямо, но есть намёки, что Сердце влияло на него. Что оно исказило его разум, сделало его тем, кем он стал — не просто полководцем, но чем-то большим.

Возможно, потому он так стремительно старел? Почему его волосы побелели к тридцати годам? Почему в конце жизни он отказывался спать, говоря, что во сне Сердце говорит с ним на языке, который он начинает понимать?

Есть записи его советника — человека, который был с нашим предком до самого конца. Он писал, что однажды, во время совещания, Атилла вдруг замер, а затем прошептал:

«Оно знает моё имя. Не то, что дано мне при рождении. То… настоящее. Того, кем я стану, когда всё будет кончено».

Что это значило? Что Аттила уже не был собой? Что Сердце стало частью его сознания — или, может быть, наоборот?

Также загадочно исчезновение самого артефакта после его смерти. Ни один из сыновей Аттилы не смог найти его ни в шатре, ни у кровников, ни у многочисленных жён, ни в захваченных дворцах или тайниках.

Ни один из хранителей знаний не отследил его следов. Один из шаманов-прорицателей того времени сказал, что Сердце само ушло. Что оно выполнило свою задачу — найти носителя, научиться, подготовиться.

Подготовиться к чему?

Может быть, к человеку, кто родится через века? Может быть, к одному из нас?

Когда я пишу эти строки, я чувствую, как в моей груди стучит нечто — не сердце, нет. Что-то глубже. Что-то древнее.

И я задаюсь вопросом: а закончился ли поход Аттилы на самом деле?

Или он продолжается до сих пор — только уже внутри нас?

* * *

Из дневника потомка Салтыковых (продолжение)

Вопрос, который занимал наш род с самых древних времён: откуда берётся Эфир? Почему он собирается в определённых местах? Почему именно Урочища являются его средоточием?

Это не просто философский вопрос. Это вопрос выживания. Потому что если мы не поймём природу силы, которую используем, то можем стать её жертвами.

Наши исследования, основанные на словах Атиллы и более поздних записях, указывают на следующее:

Эфир — не продукт нашего мира. Он приходит извне.

Возможно, он является побочным эффектом магических процессов в других вселенных. Возможно, он — сама суть тех миров, что пересекаются с нашим через Урочища. Возможно, он нечто, что стремится проникнуть сюда, чтобы найти себе форму и выражение. Чтобы обжить себя в нашем мире.

Вот что записал один из наших предков, хан Салтагир, в своих заметках после одного из посещений Урочища в Сибири:

«Когда я стоял в центре этого места, то почувствовал, как Эфир вытекает из невидимой трещины в пространстве. Он не исходит из земли, как река из родника. Он приходит извне. Из того, что мы не можем видеть. И чем глубже я входил в медитацию, тем больше убеждался: Урочища — не болезнь мира. Это его раны. Прорехи в ткани реальности, через которые просачивается магия других миров».

Представьте себе, что вы строите дом на месте старого земляного провала, из которого вытекает ядовитый газ. Представьте, что черпаете воду из источника, не зная, что он питается не подземными реками, а чьей-то кровью.

Вот так мы обращаемся с Эфиром. Мы учимся им управлять, но не знаем, кто его хозяин.

Но есть ещё одна загадка.

И она появилась совсем недавно.

В последние годы, особенно после появления нового Урочища в окрестностях Лондона — которое уже получило название «Туманная Яма» — я начал замечать странное явление: в Эфире появились символы.

Неизвестные знаки, которые не соответствуют ни одному из известных алфавитов. Они появляются в субстанции, в её проекциях, если слишком долго находиться вблизи Урочища.

Некоторые из этих символов напоминают буквы из языка, которым пользовался Атилла. Другие — совершенно чуждые. Некоторые — даже опасные.

Мой племянник, попробовавший повторить один из символов на пергаменте, сошёл с ума через три дня. Говорил только на непонятном языке и рисовал одно и то же изображение: круг с глазом внутри.

Я не могу объяснить это, но уверен в одном: мы не просто используем Эфир. Мы влияем на него. И он, в свою очередь, влияет на нас.

Возможно, он не просто сила.

Возможно, он разум.

Возможно, он пробуждается.

И если это так — тогда мы стоим перед лицом чего-то большего, чем просто новая магия, чего-то, что не принадлежит нашему миру. Чего-то, что наблюдает за нами сквозь трещины реальности. Чего-то, что начинает учиться говорить на нашем языке.

И тогда возникает закономерный вопрос:

А что произойдёт, когда оно научится говорить с нами напрямую?

* * *

Из дневника потомка Салтыковых (продолжение).

Почему я пишу это сейчас, в 1857 году, когда Европа погружена в политику, войны и стремление к машинному прогрессу?

Потому что внутри меня зреет ощущение, что мы стоим на пороге новой эры. Не той, о которой будут писать историки. Не той, которую измерят паровыми двигателями или железными дорогами.

Мы стоим перед чем-то гораздо большим.

Перед тем, что не имеет названия.

Технологии развиваются — да. Но магия не исчезла, напротив — магов становится всё больше, и колдовство всё сильнее сплетается с технологиями.

Урочища растут. Их становится больше. Они появляются в городах, на островах, в пустынях.

Рядом с Лондоном — Туманная Яма.

Неподалёку от Берлина — Чёрный Сад.

На далёком русском севере — Круг Молчания, где даже звуки умирают, не долетая до ушей.

Это не случайность. Это не болезнь природы, как считают многие. Это процесс. Что-то меняется.

Что-то пробуждается.

Если мои выводы верны, то это значит, что связь между мирами усиливается. Эфир прибывает сюда в больших количествах. Возможно, другие миры тоже чувствуют это. Возможно, они наблюдают за нами. Возможно, они готовятся прийти.

Именно поэтому важно сохранить знания рода Салтыковых. Мы — не просто хранители магии. Мы — стражи границы. Мы — те, кто может слышать Эфир, понимать его и, возможно, защитить наш мир от того, что приходит извне.

Атилла первый услышал его зов. Он нашёл «Сердце Бездны». Он увидел другие миры. Он начал путь, который мы продолжаем. И если мы не забудем свои корни, если не потеряем связь с Эфиром, возможно, мы сумеем выстоять, когда придут те, кто давно уже смотрит на нас из тени.

Но если Сердце Бездны — не просто инструмент, а нечто большее, тогда мы должны задаться вопросом:

Кто на самом деле начал этот путь?

Кто первым открыл дверь?

И сможем ли мы её закрыть — или она уже открыта навсегда?

Примечание:

Этими словами я завершаю первую часть своих записей. Но я знаю — это только начало. Потому что теперь, когда я сижу в своём доме на склоне холма, я слышу шёпот Эфира.

Он говорит не слова.

Он говорит намерением.

Он говорит голосом, который был раньше, чем имя.

И я боюсь, что ответы, которые мы ищем, приведут нас к вопросам, на которые лучше бы не отвечать.

Подпись:

Иван Михайлович Салтыков

Хранитель Записей Рода

14 сентября 1857 года

Глава 14

Размышления о сущем

27 февраля 2032 года. Москва.

— … Таким образом, компрессия теневых потоков нарушается. Они оказываются рассеяны, и чтобы удержать заклинание под контролем, нужно не просто поддерживать баланс энергетических линий, но и обеспечить постоянную фокусировку внутреннего взгляда исполнителя. В противном случае происходит дестабилизация структуры заклинания, что может привести к непредсказуемым последствиям — от временного разрушения магического контура до полного распада заклинания с выбросом свободной энергии. И привести это может к весьма и весьма печальным…

Бормотание Земельцева доносилось до меня белым шумом. Подперев голову ладонью, я сидел на последнем ряду амфитеатра и пялился в пространство, старательно делая вид, что слушаю профессора. На самом деле мои мысли давно были далеко.

Всё, что он объяснял, я уже давно знал, причём не по учебникам или лекциям, а благодаря личному опыту. А потому вместо втыкания в гаджеты или болтовни с однокурсниками, как это делало большинство студентов на лекциях Земельцева, я предпочитал размышлять о действительно важных вещах.

Юсупов. Салтыков. Книги Пржевальского. Эфир.

Эфир…

Да-а-а… После того, как Пётр рассказал мне, как открыть спрятанный в его поместье тайник (весьма и весьма мощный, надо заметить), я потратил почти месяц на расшифровку двух коробок рукописных дневников его предков. Это было непростое дело — не просто перелистать страницы, а вскрыть код, который хранил свои секреты столетиями.

Записаны они были шифром — да ещё и таким хитрым, что Лиза, которая обычно легко справляется с любыми алгоритмами, не смогла подобрать к ним никакой ключ.

Пришлось делать всё вручную, благо, где найти изменяющийся ключ-артефакт, Салтыков тоже рассказал. Этот ключ являлся инструментом (обычной лупой, с виду) чья энергетика менялась в зависимости от времени суток и фазы луны.

Так что снова здравствуйте бессонные ночи…

Конечно, я подозревал, что Пётр дал мне доступ не ко всей информации — слишком мало её было, за полторы-то тысячи лет. Да и вряд ли бы князь выдал мне всё сразу — по-крайней мере, я бы на его месте точно сначала «подкормил» себя, а уж потом, после того, как посмотрел, что из этого выйдет, решил — стоит ли делиться таким сокровищем дальше, или нет.

Первая — карта мира с Урочищами, внутри которых были отмечены ареалы обитания существ, содержащих Эфир.

Частью эти места обозначены предположительно, частью — совершенно точно, ибо среди пометок об этих существах я обнаружил парочку уже знакомых по моему путешествию из Тобольского урочища тварей. Некоторые из них были описаны настолько подробно, что даже вызывали лёгкий трепет в памяти — слишком живо сохранились воспоминания о том, как одна из таких тварей чуть не разорвала меня пополам, пока я пытался вырваться из аномальной зоны.

Помимо карты были те самые пометки — листы с рисунками и записями о существах. Каждый экземпляр был словно небольшая монография: подробные зарисовки внешнего вида, описание окраса, строения тела, особенности поведения и среды обитания. Также приводились данные о сильных и слабых сторонах тварей, указывались уязвимые точки, где их энергетическая защита была особенно тонкой или вообще отсутствовала. Были и записи о повадках — как они охотятся, когда наиболее активны, какие звуки издают и как реагируют на присутствие человека или магии.

Кроме этого, в заметках содержались практические рекомендации по охоте — советы по выбору времени суток, конструкции ловушек (некоторые твари должны были оставаться живыми, чтобы имелась возможность выкачать из них Эфир), способам маскировки и даже перечень инструментов, которые лучше всего подходят для добычи Эфира после уничтожения существа.

Также имелись конкретные цифры — сколько именно эфирной энергии удалось добыть из того или иного монстра, что позволяло сравнивать эффективность охоты на разные виды.

В целом — довольно полезная информация, которая значительно повышала вероятность выжить при встрече с одной из этих тварей. И если в самом начале своего пребывания на Земле я рассматривал такие экспедиции как крайнюю меру — уповая на Древо с безграничным запасом вселенской энергии — то теперь задумывался о походе в аномальную зону всерьёз.

Я уже начал прикидывать, как можно организовать поход в одно из Урочищ — с напарником или небольшой группой, чтобы минимизировать риски и максимизировать результат.

Ибо Эфира у меня совсем не было…

И это угнетало.

Вторым полезным моментом был рассказ об Аттиле, который подтвердил мои изначальные подозрения.

Тот краткий, но ёмкий фрагмент из дневника, где упоминалось имя предка Салтыкова и его путешествие в Урочища, стал для меня ключом к пониманию гораздо более масштабной картины. То, что я раньше воспринимал как теорию, теперь обретало плоть и форму.

Земля не была изолированным миром. Она всё же была связана с другими мирами, переплетена с ними тонкими нитями эфирных потоков, которые словно сосуды в теле вселенной, перекачивали энергию, информацию и иногда — сущностей.

Именно так я и попал сюда — через один из таких разрывов. И именно так сюда проникает Эфир — не рождается на этой планете сам по себе, а прибывает извне, из других миров, стекаясь в Урочища, словно вода в озёра.

И это — палка о двух концах, которой можно как защищаться — так и получить по хребтине.

Что может запросто её переломить…

С одной стороны — у меня есть выход на неограниченный ресурс, который необходим как воздух. Если я найду способ напрямую взаимодействовать с «сердцами» Урочищ, если научусь обуздывать эти потоки (а возможно, даже создавать собственные каналы!) — я стану практически неуязвим. Никаких ограничений, никакого страха перед истощением, никаких противников. Бесконечная энергия — и не чета примитивной магии!

Но с другой стороны — судя по записям Салтыковых и тем странным изменениям, которые происходят в мире прямо сейчас…

Старые Урочища усиливаются — их границы расширяются, энергетическая активность растёт, а вместе с ней растёт и опасность. Появляются новые — маленькие пока, едва заметные, но живые, развивающиеся, словно зародыши новых порталов. И за последние десятилетия этот процесс явно ускорился, будто что-то спровоцировало его, запустило цепную реакцию.

Да, новые Урочища появляются маленькими — но они развиваются, и через полвека-век начнут «сигналить» на всю вселенную об очередном пригодном для жизни мире. Как маяки, привлекающие внимание тех, кто ищет новые территории, новые источники энергии, новые жертвы. Или кто-то из богоподобных родственников обнаружит «прорехи» для входа сюда…

А может, кто-то уже это сделал — просто попасть не может. Не зря же Салтыковы писали о визуализации образа, который привёл Атиллу в Таримское Урочище. Это было не просто описание пути — это был ключ. Образ, мысль, направленная волей — вот что открывает дорогу сквозь миры! И если кто-то там, за пределами, уже начал формировать такой образ, то вопрос не в том, сможет ли он сюда попасть, а в том — когда.

Эфир — суть энергия, пространство и время. У него нет желаний, мыслей и характера. Он просто есть. Но все эти размышления и образы о том, что «с той стороны» кто-то наблюдает… Что-то или кто-то уже может видеть нас. И это не сулит ничего хорошего — ни мне, ни миру в целом.

Вселенная безгранична, и в ней существуют разные сущности, разные миры, измерения… Даже империя Титаноса — миллиарды галактик, объединённых под властью одного имени — является лишь крупицей в безбрежном океане космического пространства.

Пусть он и называет себя «повелителем вселенной»…

Так что весьма велик шанс, что к Земле уже пригляделся кто-то не менее опасный. А может — и более…

Из этого, кстати, вытекало подтверждение и второй моей догадки.

Именно так, через эти прорехи, сюда и попадали мои богоподобные родственнички. Чаша Тормунда и Древо, которое может посадить лишь бог, говорят об этом прямо. Я и раньше это понимал — но теперь стара ясна «технология», по которой это происходило.

А я то гадал, куда делся разудалый воин…

Но он исчез не так давно, по меркам владений Титаноса — а тут о нём даже не слышали, не вспоминали… Значит, время здесь и там течёт неравномерно, и возможно, после моего бегства прошло уже достаточно времени — не два с половиной года, как тут.

Да и зная характер божественного воина, я был уверен — уж он бы постарался сделать эту планету своей… Но у него по каким-то причинам не получилось. Или его наследие было уничтожено и вымарано со страниц местной истории?..

Хм, кажется, я отвлёкся не в ту сторону. Сейчас это совсем не важно.

Важно то, что о Земле знали. Ведь даже я попал сюда с помощью старого портала, который обнаружил в древнем амулете во время одного из своих «божественных» заданий во время работы на Титаноса.

Я-то думал, что он настроен случайным образом — постоянно меняющиеся координационные флуктуации говорили об этом чуть ли не прямо.

Ан нет… Оказалось, что это была просто маскировка, теперь-то это стало ясно как день…

И что это мне сулит?

В перспективе — огромные проблемы. Реальные, глобальные и, что самое неприятное, неизбежные, если ничего не предпринять. Проблемы, которые затронут не только меня лично, но и весь этот мир, в котором я теперь живу.

Если я не пойму, как стабилизировать Урочища, и хотя бы на том же уровне оставить «прорехи», через которые сюда попадает Эфир… Лет через пятьдесят-сто шанс появления здесь моих родственничков резко увеличится.

А может это будут и не кузены из владений Титаноса, а те, кто обитает за гранью миров — существ, для которых наша реальность — лишь очередная цель для колонизации или источник энергии. Существ, чьё внимание может стать началом конца.

Да и чтобы полноценно выкачивать из Урочищ сам Эфир, мне придётся поднапрячься. То количество, которым я могу управлять сейчас — смехотворно. Жалкие крупицы по сравнению с тем объёмом, который там доступен.

А уж хранить его в себе до сих пор нет никакой возможности. Найденная в Урочище игральная кость вместит ограниченный объём — я уже провёл замеры и вычислил приблизительную вместимость.

Это была капля в море…

Надо стать хотя бы Архимагом… Для начала.

Это минимальный уровень силы, который позволит мне начать работать с более-менее нормальными объёмами Эфира напрямую, без страха сгореть изнутри или взорваться от перегруза.

И это не считая остальных моих проблем.

«Переселение» из магической реальности Салтыкова была первой из них — но не главной. Конечно, если уж рассуждать честно, князь был мне не критически нужен в реальности — но с ним было бы проще противостоять тому-же Юсупову, да и иметь (опять же — в «полноценных») должниках такого человека будет совсем не лишним.

Именно поэтому я работал над МР 2.0.

Работа над тремя парарллельными проектами шла быстро. Первый — «живые» иллюзии в реальности. Второй — капсулы погружения и «виртуально»-магический мир. Третье — секретный проект «Альтер-Эго» — как раз на основе Салтыкова, который был единственной возможностью разрабатывать это направление (в общем-то, в этом и заключалась его главная ценность).

Именно он был сейчас моим приоритетом — как страховка, на случай прямого столкновения с Юсуповым.

И если первые два направления развивались согласно расписанию и вполне официально, то «Альтер-Эго»…

Что ж, для его реализации у меня было меньше людей — чтобы уменьшить риски утечки информации. Однако три тайные лаборатории уже строились, а я-таки получил доступ к фабрике клонов Салтыкова, где с помощью двух подчинённых князю некромантов начал выращивание нескольких клонов.

Двух — самого Салтыкова (два уже покоились в анабиозных камерах), и двух — меня самого.

После того, как нам удалось сохранить Петра, я понял — такая заначка лишней точно не будет. Да и кроме того — пример его использования «кукол» показал, что шансы выжить при покушении резко возрастают.

Ну и плюс, была у меня идейка, которая казалась безумием, и которую я пока не до конца понимал, как реализовать — но как только проект «Альтер-Эго» достигнет нужных результатов…

Подумав об этом, я поморщился.

Всё упиралось в Юсупова-Туманоликого.

Вопрос с ним до сих пор находился в подвешенном состоянии. И пусть ни в личине Инквизитора, ни в личине Туманоликого он себя никак не проявлял — но я и не думал забывать о нём.

Видимо, пока что Юсупов занимался какими-то своими тёмными делишками, в которых я не фигурировал. Однако я понимал — и в одном, и в другом вопросе, оба из которых затрагивают меня — ждать вечно он не станет.

И вскоре наступит момент, когда придётся предпринимать… Весьма активные действия, чтобы остаться живым.

Звонок, возвестивший об окончании лекции, выдернул меня из размышлений.

— Слава богу! — простонала сидевшая рядом ниже Аня, — Я думала, это никогда не закончится!

— Тебе хорошо говорить, — надулась веснушчатая Оля, сидящая рядом, — А я с этими теневыми потоками никак разобраться не могу! Не получается, и всё!

— Потому что ты черпаешь силу из Искры будто решетом, — фыркнула Лисицына, — Фокусировка и концентрация! Вот что главное!

— Но со стихиями такой проблемы нет!

— Теневые потоки отличаются структурой, — заметил я, — Она более… Мелкодисперсная. Поэтому и фокусировка нужна более тщательная, как микроскопом. Попробуй сначала с частями заклинаний попробовать, а не с целыми — и наращивай масштаб.

— О! — Оля зарделась, обернувшись, — Мне и в голову это не приходило… Попробую! Спасибо, Марк!

Она вскочила и запрыгала по ступенькам, догоняя длинноволосого Антона, своего парня. Аня снова фыркнула.

— А вспомни, как полтора года назад эти ребята после Испытания готовы были тебя живьём сожрать, за то что ты всего-лишь дворянин.

— Многое поменялось.

— Это да…

— Марк?

Я повернулся к подошедшему Андрею Иловайскому. Удивительное дело — он был без своей свиты.

— Привет, Андрей.

— Есть минутка?

— Конечно.

Аня картинно закатила глаза, собралась и пошла к выходу, взяв под руку ждущего её Арса. Друг напоследок состроил дурацкую рожу, отчего его уши показались ещё более оттопыренными.

Я сел на парту и вопросительно посмотрел на Андрея.

— В чём дело?

— В твоём подарке. Зеркало, — пояснил он.

— А что с ним? — удивился я.

— Оно стало странно работать, — поморщился Иловайский, — Отражения временами дрожат, одежда «примеряется» сама по себе. Редко, но всё равно. Но страннее всего, что там, на заднем плане, порой мелькают чужие лица.

Услышанное меня изрядно удивило. Я до сих пор лично проверял каждое зеркало, и забракованные разбирались на запчасти, и собирались заново, пока результат не станет идеальным. Такое случалось редко — а уж те зеркала, которые я дарил знатным семьям, и вовсе подвергались тотальному контролю.

— Хм… Признаюсь, мне слегка совестно слышать такое. Я сегодня же отправлю к вам своего лучшего артефактора, чтобы он провёл диагностику, а затем зеркало увезут. А вам предоставят новое. Прошу извинить за это недоразумение.

— Да мне, в целом, по барабану, — махнул рукой Андрей, — Сестра напугалась, рассказала отцу.

— Блин…

— Да не парься, — хохотнул одногруппник, — Он, конечно, человек властный и страшный, но за такую мелочь ничего не сделает. Однако…

— Однако?

— Я сказал ему, что ты пошлёшь ремонтника без проблем. Но он… Хочет, чтобы ты приехал лично.

Это заставило меня задуматься ещё сильнее — и слегка напрячься, чего уж таить.

— Лично? Но зачем?

— Он не сказал, — пожал плечами Иловайский, — Но настаивает. Просит прибыть сегодня вечером.

Я медленно кивнул.

Что ж… Если министр иностранных дел хочет тебя видеть — отказывать никак нельзя.

Хотя что-то мне подсказывало, что дело тут нечисто…

Глава 15

Дворяне. Часть 1

Я вышел из посланного за мной АВИ и огляделся. Метрах в пятидесяти передо мной возвышался особняк, который мог бы сойти за замок — если бы его строил современный архитектор, помешанный на стиле хай-тек.

Поместье Иловайских было не просто домом. Это была крепость, облачённая в пафос. Белый мрамор, золотые и стеклянные вставки, колонны, как будто прямиком из Римского форума, и всё это окружено системами безопасности, от которых моя собственная квартира выглядела простым деревянным сараем.

На патрули я обратил внимание ещё с воздуха. По территории леса, окружающего поместье, расхаживало полстони солдат с магами — и это только те, кого я заметил.

Четверо «Витязей» у главных ворот, двое — у задней части поместья, двое на главном входе в особняк, и ещё пятеро — вокруг дома. Тринадцать магических экзоскелетов последнего поколения, способных разнести в щепки целую роту даже в одиночку, могли оборонять поместье Иловайских от целого батальона любого рода войск.

Плюс «Соколы», патрулирующие воздушное пространство. Плюс наверняка, тут как и над дворцом Гюлистан в Баку имелся нехилый такой магический купол. Не говоря уже о турелях и системах ПВО.

К дверям особняка, обрамлёнными высокими колоннами, я подошёл в сопровождении гвардейцев.

«Витязи» у входа стояли неподвижно, но я почувствовал, как их сканеры прошлись по мне от пяток до макушки.

— Господин Апостолов? — раздался механический голос откуда-то сверху.

Я не сразу понял, откуда именно — то ли с одной из каменных голов на фасаде, то ли из невидимого динамика, — Вас ждут. Проходите.

Двери распахнулись бесшумно, сами собой, и я вошёл внутрь.

Оказавшись внутри, я сразу почувствовал энергетическое напряжение. На секунду даже показалось, что воздух здесь плотный, как будто его специально утрамбовали заклинаниями.

В шикарном, отделанном мрамором холле меня ждали двое магов.

Архимаги. Внутренняя охрана Иловайского — Архимаги.

Охренеть.

Это даже не Магистры… Если подумать, из Архимагов я встречал только самого Иловайского — и энергетика этих давила лишь слегка меньше… И давила так, что хотелось попросить у них автограф.

Один из них — женщина лет тридцати на вид (хотя, надо полагать, на самом деле ей не меньше семидесяти), в строгом деловом костюме, и с посохом — просто стояла у лестницы и смотрела прямо на меня. Я почувствовал, как мои ментальные щиты слегка затрещали. Она даже не приближалась. Просто смотрела.

Тест?

Ну что ж… Я ответил ей коротким кивком. Без вызова, но и без раболепия.

Второй — явно стиихийник, вон, от спины аж искрящийся пепел летит через такой же деловой костюм. А в глазах такое пламя, что никаким Львовым и не снилось.

А ещё в холле — между двумя фонтанами, которые, кажется, работали на основе жидкой маны — висели скрытые турели. Маленькие, почти декоративные, но я узнал их. Модель «Стервятник-5». Ударная установка средней мощности. Если я начну творить что-то не то, они изрешетят меня комбинированными выстрелами изменяющихся заклинаний со скоростью две тысячи выстрелов в минуту.

Хрен его знает, какие щиты должны быть, чтобы выдержать такой натиск…

Система защиты поместья действительно меня впечатлила. Каждая поверхность — пол, стены, даже картины — была насыщена защитными рунами. Не простыми, а адаптивными. То есть они подстраивались под угрозу.

Это дорогого стоило. Очень дорогого.

Я мысленно сделал себе пометку: создать хотя бы парочку таких для квартиры. Муторно, долго и дорого, конечно, но оно того стоит.

Они не последовали за мной — когда я поднимался по лестнице, меня провожал всего один слуга — высокий, худой, с лицом, как у старого часовщика. Он не сказал ни слова. Только жестом указал направление. Он не был магом, но я заметил у него на запястье тонкий браслет — детектор аномальных колебаний. Такие носят те, кто работает с опасными артефактами.

Или с опасными людьми, от которых неизвестно чего ожидать

Любопытно…

Чем выше я поднимался, тем меньше оставалось декора и больше становилось функционала. Кабинет князя Иловайского находился на пятом этаже особняка — круглое помещение с огромными окнами, через которые открывался вид на лес и Москву, мерцающую огнями вдалеке.

За полукруглым столом сидел сам Сергей Андреевич Иловайский. Министр иностранных дел, родственник Императора, человек, который мог одним телефонным звонком отправить любого на пенсию — насовсем.

Или разорвать человека на кусочки силой лёгким движением энергии. Всё-таки, Иловайский был Архимагом, да ещё и владел тремя направлениями магии в совершенстве.

«В совершенстве» по местным меркам, конечно, но тем не менее — это всё равно внушало уважение.

Да и в целом мужиком он был крепким. В семьдесят девять лет выглядеть и чувствовать себя на сорок — это надо иметь охренеть какое развитое и укреплённое тело.

Широкоплечий, высокий, с коротким ежиком чёрных волос с лёгкой проседью, массивной челюстью, густыми усами и серо-стального цвета глазами, он не поднял головы, когда я вошёл. Просто продолжал рассматривать какой-то документ на полупрозрачном планшете.

Хотел, чтобы я почувствовал себя неуютно?

— Добрый вечер, князь, — я поклонился, как того требовал этикет.

— Добро пожаловать, господин Апостолов, — произнёс он, не отрывая взгляда от планшета, и указал на кресло перед собой, — Присаживайтесь.

Я сел, сохраняя спокойствие, но внутри всё же играла лёгкая тревога — особенно после того, как я увидел, что несмотря на внешнее спокойствие на лице Иловайского дрогнул мускул.

Что бы ни случилось с тем зеркалом, это было серьёзнее, чем я предполагал. И, кажется, князь сказал сыну совсем не всё…

Он, наконец, отложил планшет и в меня вперился взгляд холодных стальных глаза, в которых читалась не просто важность момента, но и некая уверенность — будто он уже знал, что я скажу, прежде чем начался разговор.

— Итак, Марк… Как твои дела?

Я не удивился столь пространному вопросу — этикет обязывал хозяина дома задать его. Хотя, представляя, что за человек князь Иловайский, думал что он сразу перейдёт к делу.

— Благодарю, Ваше Сиятельство, всё в порядке.

— Слышал, ты показываешь неплохие успехи в учёбе?

— Стараюсь, Ваше Сиятельство.

— И всего за полтора года приблизился к уровню Инициатора. Это впечатляет.

Интересно, насколько глубоко в мою подноготную копнул Иловайский?

— Благодарю, Ваше Сиятельство. Я прилагаю много сил для личного магического роста.

— Это похвально.

— Боюсь, это необходимо, — я осторожно улыбнулся, — Человеку моего положения будет трудно добиться сколь-либо значимых высот без сильной магии.

— Не преуменьшай, Марк, — покачал головой Сергей Андреевич, — Ты уже показал себя не только как талантливого студента. Тот случай на Заставе и в Баку… Кхм… Позволь лично принести соболезнования насчёт твоего преждевременно ушедшего деда, у меня не было такой возможности.

— Благодарю, князь.

— Опять же — твой бизнес с артефактами… И твоя совместная работа с князем Салтыковым над этой… Магической реальностью. Это тоже внушает определённое уважение.

Я снова улыбнулся. Слова Иловайского меня не удивили — было бы странно, если бы человек такого уровня не знал, чем занимается наша корпорация.

— У вас хорошие осведомители.

— Брось, Марк, — князь тоже слегка улыбнулся, — Я хоть и министр иностранных дел, но внутри Империи происходит мало важных событий, о которых я не знаю. А вы хоть и соблюдаете режим секретности — но глаза и уши государства есть везде.

Я кивнул. В общем-то, мы с Петром и не рассчитывали полностью скрыть от правительства наши дела.

Наши «официальные» дела.

— Кстати об этом — как там дела у Салтыкова?

— Всё также, Ваше Сиятельство. Мы… Стараемся сохранить его разум в нашей магической реальности.

— Это возможно?

— Теоретически. На данном этапе структура сознания является целой, но… Как бы «спит». И я не знаю, что с этим делать.

— Пока не знаешь, надо полагать?

— Князь Салтыков предоставил мне изрядные ресурсы, так что я надеюсь оправдать его доверие.

Иловайский кивнул, а затем прищурился.

— Хорошо. Но как ты знаешь, я позвал тебя не за этим. Идём.

Мы покинули кабинет, и спустились на третий этаж. Пройдя через большое круглое помещение в центре, оказались в южном крыле особняка. Там князь отпер дверь и пропустил меня внутрь.

Это была огромная гардеробная, которая словно сошла со страниц дизайнерского журнала. Высокий потолок, мягкий приглушённый свет и элегантные встроенные шкафы из ценных пород дерева.

Помещение было симметричным — левая сторона мужская, правая — женская. А на стене ровно посередине было вмонтировано моё зеркало.

Здесь нашлось место для каждого элемента одежды: вместительные секции для одежды, полки для обуви и аксессуаров, зеркальные панели и удобные выдвижные ящики. В центре комнаты стояла пара мягкий диванчиков, а у стен расположились роскошные трюмо с магической подсветкой.

Иловайский прошёл по мягкому ковру и остановился у моего примерочного зеркала.

— Ваше изделие не просто «сломалось», Марк, — произнёс князь.

Я медленно подошёл к зеркалу и внимательно осмотрел его своим магическим зрением. Для виду достал кристалл-сканер, и начал касаться отдельных плетений, встроенных в элементы артефакта — и почти сразу обнаружил проблему.

И проблема эта грозила о-о-о-очень большими неприятностями…

В амальгаму зеркала было встроено «чужое» заклинание — позволяющее недолго наблюдать за человеком во время активации «примерочных» свойств артефакта. И никаких нитей от этого заклинания никуда не тянулось — о нет, вместо этого в него был встроено что-то вроде «передатчика», посылающего образы увиденного…

Куда-то.

Дерьмо космочервей…

Кто-то целенаправленно следил через зеркало за жизнью Иловайских…

Князь внимательно наблюдал за мной. Молча.

Не активируя «примерочное» заклинание, я зацепил энергопотоки иллюзий, чуть «раздвинул» их и осторожно углубился в исследование чужого плетения. Активация настроена на активацию некоторых магических потоков внутри моего артефакта… Передача визуальных образов и звуков… Я бы сказал, что на расстояние до десяти километров… Далеко, очень далеко…

И было ещё кое-что — крохотная «добавка», обратное заклинание, которое могло не только «скачивать» — но и передавать энергию «с той стороны»…

Хм… Чего именно? Образов? Атакующих плетений? Ментальной связи?

Приглядевшись, я нервно сглотнул — всего этого.

Заклинание было универсальным, способным при желании как нанести удар стихийной атакой, так и создать ментальную связь, или некромантский насос, подсаживающий болезнь, при многократном использовании артефакта…

Проклятье!

Но был во всём этом один изъян. Чужое заклинание (точнее, их система), оказалось чуть нарушено. Всего-то пара крошечных потоков не до конца синхронизировались с амальгамой — но этого хватило, чтобы через четыре месяца пользования «подсаженное» колдовство чуть изменило структуру, начало слегка сбоить — и именно это вызвало у семьи Иловайского вопросы.

Если бы не это — хрен бы его кто обнаружил, работа была тончайшей.

А так… Ошибка при спешной установке заклинания позволила князю узнать, что за его семьёй следят — и, возможно, готовят по ней удар.

Закончив исследовать артефакт, я глубоко вздохнул.

М-да… Если князь решит, что я тут замешан, проблемы мне обеспечены неслабые…

Хотя… Если бы было так — он бы не стал столь любезно приглашать меня к себе в дом.

— Что скажешь, Марк?

Я озвучил князю то, что увидел, и он кивнул, подтверждая мои слова.

— Что ж, рад слышать, что создатель артефакта говорит всё, как есть.

— Я не посмел бы укрывать от вас такое, Ваша Светлость, — признался я, — Или юлить, пытаясь отвести от себя вину. Изделие моё, но клянусь жизнью — это следящее заклинание мне не принадлежит.

— К сожалению, обычное слово меня не удовлетворит.

От слов Иловайского у меня по коже пробежали мурашки.

— Полагаю, сейчас самое время пожалеть, что я не продал технологию изготовления вашей семье, когда вы предлагали? — стараясь оставаться спокойным, произнёс я.

Князь, на моё удивление, тихо рассмеялся.

— Да, в таком случае не думаю, что подобное бы произошло… Впрочем, я не думаю, что это ты.

— Почему?

— Потому что ты не дурак. Я уже успел убедиться в этом после событий в Баку, и у Тобольского Урочища. Да и твоя дуэль со Львовым… Ты показал себя как расчётливый и хладнокровный человек. Опять же — твоя характеристика от графа Юсупова весьма и весьма впечатляющая… Да и мой сын, Андрей, при всей его безалаберности, отзывается о тебе очень комплиментарно. Можно было бы заключать дворянское слово о прошедших событиях — я бы так и сделал, но…

— Но вы предпочтёте проверку менталистом?

— Я сам — менталист.

В следующий миг в меня будто таран врезался! Воля князя оказалась такой мощной, что я даже подготовиться не успел!

Щиты он не пробил — просочился сквозь них, и запустил свои мысли в мои, да так искусно, что махом проскользнул сквозь не интересующую его информацию!

— Зеркало для Иловайских, — только и произнёс Сергей Андреевич, и у меня в голове тут же возник весь ход работы над ним — от начала и до конца.

Всё это промелькнуло в памяти за несколько секунд — а затем чужая воля разжала тиски и я, наконец, сумел вдохнуть воздуха.

Обнаружив себя сидящим на полу перед зеркалом.

— Как я и думал — ты ни при чём, — констатировал князь.

Проклятье… Проклятье-проклятье-проклятье!

Как же мне повезло, что он не стал ковыряться в других фрагментах моей географии! Уверен — у меня бы не получилось скрыть от него ни одной своей тайны!

Дерьмо космочервей… Как же он силён!

— Позвольте заметить… — произнёс я, поднимаясь на ноги, — Что вам точно не нужно заниматься боксом…

Князь снова тихо рассмеялся.

— Прошу простить за столь бесцеремонное вторжение. Не люблю тратить время попусту.

— Я… Понимаю вашу обеспокоенность. А потому не стану требовать сатисфакции.

Иловайский вновь рассмеялся — на этот раз громче, и гораздо искреннее — и хлопнул меня по плечу.

— Мне нравится, что ты не пресмыкаешься, Марк. Уже в который раз убеждаюсь, что есть в тебе стержень, которого не хватает большинству современных наследников дворянских родов. Но ничуть не удивлён, что он образовался в том, кто от рождения почти ничего не имел. Это достойно уважения.

— Благодарю, Ваша Светлость.

Князь взял со столика графин с водой, налил немного в стакан и протянул мне. Выпив, я поставил его обратно, и повинуясь жесту князя, вышел за ним. Мы вернулись в кабинет.

— В таких делах, — начал Иловайский, — Я стараюсь не торопится с выводами — и в этот раз не ошибся. Решил сначала поговорить с тобой, прежде чем натравливать свору силовиков.

— Весьма признателен.

— Что ты думаешь обо всём этом?

Мне очень и очень не нравились мысли, которые крутились в голове, однако я понимал, что их всё же придётся озвучить.

— Видя какая у Вашей Светлости охрана, я понимаю, что заклинание слежки установили не здесь, не забравшись в ваш особняк.

— Логично.

— Но это случилось и не в моей мастерской. Вы сами это видели — перед отправкой я лично проверяю каждое зеркало, а заклинания в них — исключительно мои, запатентованные и внедряемые через заранее записанные шаблоны.

— А значит…

— А значит, «жучка» установили где-то по дороге из мастерской в ваше поместье.

— Дальше.

— Вот только проблема в том, что каждое зеркало сопровождает артефактор, работающий на меня, и устанавливающий их — а значит, с высокой долей вероятности он это и сделал, потому что никаких сообщений о внешнем воздействии или отлучке во время транспортировке я не получал.

— К таким же выводам пришёл и я.

— Однако, — я продолжил, — Даже если и так — наверняка после установки ваши люди проверили зеркало. А значит, должны были обнаружить следящее заклинание.

— Верно мыслишь, — кивнул князь, — Проверка была. Однако моя служба безопасности — одна из лучших в стране, позволю себе заметить, ничего не обнаружила.

— Но почему? В таком случае моя версия про моего же артефактора оказывается нерабочей.

— Не знаю, почувствовал ли ты это — но заклинание слежки построено на тёмной магии. Я внимательно изучил его структуру, и понял, что активировали его уже после всех проверок.

Я кивнул, понимая, что это значит.

— Кто-то внутри вашего поместья связан с этими… «Наблюдателями».

— Да.

— И… Почему вы рассказываете всё это мне?

— Потому что, Марк, в возникшей проблеме есть часть твоей вины. Неумышленной, но всё же. И я… Позволю тебе помочь мне решить её.

Глава 16

Дворяне. Часть 2

Я помолчал, осмысливая услышанное. Иловайский тоже молчал и, не говоря ни слова, активировал проекционный артефакт на столе. В воздухе возникли голограммы — документы, отчёты, снимки с энергетических сканеров.

— Это не первый случай, — наконец произнёс он, глядя на меня с напряжённой серьёзностью, — После обнаружения странности с твоим зеркалом мои люди начали расследование и… Обнаружили, что в домах высших семей за последние пару месяцев появились семь подобных артефактов. Все они содержали следы чужого колдовства.

Я прищурился и присмотрелся к одной из проекций. Там был чертёж защитного безопасности, и подпись — семья Костроминых. Рядом виднелась структура плетения — следящее заклинание было вплетено в защитные руны почти идеально — если бы не небольшая дисгармония в потоке стихийной энергии, его и обнаружить было бы нельзя.

— Кто стоит за этим? — спросил я, чувствуя, как внутри поднимается лёгкая тревога.

— Пока неизвестно. Это дело внутренней безопасности, и им занимается тайная канцелярия — но насколько мне известно, знают они не больше моего. Ни один из источников не дал конкретики. Но ясно одно — это не просто шпионаж. Это подготовка. Кто-то следит за высшим светом столицы. Изучает нас. Выискивает слабые места.

Мы снова замолчали.

— Я не мог оставить это просто так, — произнёс князь, — Не мог оставить на откуп другим структурам. Потому что дело касается моей семьи. Как только мы обнаружили заклинание в твоём зеркале, я приказал проверить все артефакты, изготовленные тобой для других семей. Но они оказались чистыми. Однако проверить твою личную причастность было необходимо.

— Моих сотрудников вы тоже пробили?

— Само собой. Но мои люди ничего — пока — не обнаружили. И это плохо, потому что с твоими выводами касательно того, как можно было установить заклинание слежки, я согласен.

Я задумался.

Дерьмо космочервей!

Каким-то непостижимым образом я оказался втянут в очень хреновую игру высшего света — будто мне своих проблем не хватало! А всё из-за какого-то урода-артефактора, который втайне работал на…

Кого?

Мне вдруг стало не по себе. Это был не просто кто-то, решивший проследить за одной влиятельной семьёй. Это была система. Масштабная и продуманная.

Проклятье! Да они за самим Иловайским установили слежку!

Это говорит о том, что либо у этих людей серьёзный покровитель — либо они совсем безбашенные…

Уж не Юсупов ли тут замешан?..

— Как понимаю, о происходящем мало кто знает? — спросил я, чувствуя, как внутри растёт тревога.

— Паника — худший союзник в таких делах, — ответил князь, — Если такие новости станет достоянием общественности, начнётся хаос. Люди перестанут доверять даже самым простым бытовым артефактам. И это не говоря о том, что я не хочу, чтобы рыба сорвалась с крючка.

В глазах Иловайского мелькнуло что-то тяжёлое.

— Ясно одно — за этим стоит кто-то очень влиятельный. И этот «кто-то» готовится.

— К чему?

— Это нам и предстоит узнать.

Иловайский внимательно посмотрел на меня:

— Ты понимаешь, почему я позвал тебя, Марк?

Я напрягся.

Ох не нравилось мне, к чему всё идёт…

— Хотите, чтобы я каким-то образом помог вам выйти на этих людей.

— Верно.

— Но пока я слабо представляю, как могу это сделать.

— Если мы просто начнём охоту — эти люди исчезнут. Уйдут в тень и будут выжидать до следующего раза. Значит — нам нужно их выманить. Намеренно. Показать, что мы ничего не знаем, и дать им повод действовать.

— Вы не планируете «работать», — я выделил это слово, — С моим артефактором?

— Нет. А вот с тобой… Ты — создатель артефакта, который уже попал в поле их интересов. И они не знают, что ты в курсе происходящего. Пока ты продолжаешь работать, изготавливая новые изделия, особенно для тех, кто близок к власти, у нас есть шанс засечь следующую попытку внедрения.

— Что именно вы предлагаете?

— Объяви своим сотрудникам о создании двух новых зеркал. Подарков для императорской семьи. Это взбудоражит тех, кто за нами наблюдает. Они захотят вмешаться, воспользоваться подвернувшейся возможностью — и тогда мы их найдём. А твоего артефактора пока трогать не будем — было бы глупо так показывать свою осведомлённость. Пусть работает над новым заказом.

Внутренне я только простонал — меня втягивали в какую-то интригу, которая мне вообще нахрен не сдалась! Особенно сейчас.

В любой иной момент я бы, может, поучаствовал с радостью — иметь в должниках самого князя Иловайского круто, конечно, но…

Слишком много дерьма вокруг меня и так плавало, слишком много дел, о которых никто не должен знать, происходило.

А теперь и это.

Но отказать министру иностранных дел? Одному из сильнейших магов империи? Который всё равно сделает так, как ему нужно?

Это была бы форменная глупость…

— Хорошо, — произнёс я, — Согласен. Но только при одном условии.

Князь улыбнулся — чуть холодно, но при этом и слегка одобрительно.

— Слушаю.

— Если всё пройдёт, как надо… Если вы поймаете тех людей, которые стоят за всей этой слежкой… Вы будете должны мне услугу.

— Просить такое у одного из могущественнейших людей Империи — весьма и весьма смелый поступок… — улыбнулся Иловайский, — Но успев узнать тебя, Марк… Могу пообещать следующее — если эта услуга будет направлена не во вред нашему государству — я согласен.

Я кивнул, и протянул руку через стол.

Этого мне было достаточно.

Иловайский пожал мою ладонь — и в тот же миг я почувствовал щелчок магического контракта. А затем по нашим предплечьям растеклась белоснежная магия.

— Клянусь перед силой и именем своего рода, — произнёс князь, — Что окажу тебе затребованную услугу, если мы поймаем организаторов этой слежки, Марк Апостолов.

— Клянусь перед силой и именем своего рода, что не раскрою никому содержание этого дела, пока вы не дадите на то своего разрешения.

— И залогом этого станут наши жизни.

— И залогом этого станут наши жизни.

Я посмотрел князю в глаза. Магия приняла наши слова. Я почувствовал, как невидимая цепь оплела мою Искру, и магия, струящаяся по нашим рукам, исчезла.

— Тогда дело начато, — сказал Иловайский, отпуская мою ладонь, — Что ж, поздравляю, Марк. Теперь ты — часть большой игры.

* * *

28 февраля 2032 года. Москва, мастерская при «Лавке Адриана».

Зеркалами для императорской семьи я занялся уже на следующий день, раструбив об этом везде, где только можно. Пара статей на модные сайты, пресс-релиз на нашем сайте и в соцсетях, пара цитат от многочисленных императорских родственников о том как им понравились мои предыдущие изделия, потому-то они и зарядили мне новый заказ…

М-да… Иловайский, сам будучи родственником правящей династии, подстелил соломки и, видимо, уведомил Его Императорское Величество о том, как и что мы собрались делать.

Сам же я поднял записи и увидел, кто именно из моих артефакторов сопровождал зеркало Иловайских, и занимался его установкой.

Владимир Терентьев, Знаток-артефактор с весьма и весьма выдающимися способностями… Он был во «второй волне» тех, кого я нанимал, и не за всё время работы ни разу не накосячил, не вызвал никакого подозрения…

Я не стал акцентировать на нём внимание или устанавливать собственную слежку — как просил князь Иловайский. Просто делал вид, что пятидесятилетний маг интересует меня не больше, чем раньше.

Вся эта ситуация меня изрядно напрягала — однако в ней был и плюс. Интерес к моей персоне и зеркалам возрос многократно. Да так, что я всё же попросил Илону рассчитать открытие ещё одной мастерской по производству и прикинуть, сколько мы на этом заработаем за полгода-год.

Подруга, которой я не стал рассказывать о подоплёке происходящего (у нас и так хватало забот и секретов), восприняла эти новости с энтузиазмом, и с головой погрузилась в работу.

Сами же зеркала должны были стать охрененными эксклюзивами — не просто красивыми артефактами, но и с расширенным набором возможностей. Для всех трёх изделий я выбрал кристаллическую амальгаму четвёртого поколения и обновил спектр заклинаний — чтобы выдерживать постоянное использование несколькими пользователями. В рамы планировал вмонтировать самозаряжающиеся контуры, которые можно было бы настроить на соединение с личным императорским Источником. Удобно, практично, дань уважения, когда не придётся покупать у меня новые аккумуляторы — но при этом для тех, кто следит за Иловайским и другими семьями это была отличная лазейка для получения возможности соединения с источником энергии императорской семьи!

Само собой, я всё контролировал, и допускать подобного не собирался.

Все эти цели служили и для другой цели — обновить систему заклинаний в зеркалах. И в ней я намеревался спрятать следящее заклинание-маркер.

Для этого использовал образ-копию заклинания слежки, который для меня сконструировал Иловайский (сильным мира сего закон не писан, видимо). Он же дал мне личное разрешение воспользоваться тёмной магией во время работы над «маячком».

Чтобы всё сработало как надо, я соорудил обратный трассировочный алгоритм. Суть его в том, что через резонансную связку между слоем магической решётки моих заклинаний и внешним потоком тёмной магии произойдёт незаметное взаимодействие.

Проще говоря — мой невидимый маркер подключится к магическому эхо-каналу — трижды. В первый раз, когда в зеркало внесут инородное заклинание, во второй — когда его активируют, и в третий — когда оно передаст «заказчикам» первый образ. Во всех трёх случаях маги будут использовать свою Искру, свою энергию — и оставят за собой след, как капля масла на воде.

Моя модификация была спрятана глубоко внутри структурной памяти зеркала, где её можно было обнаружить лишь при специализированном анализе. И даже тогда для любого эксперта это будет казаться просто защитным механизмом от перегрузки.

Работа заняла шесть дней.

Когда всё было готово, я отправил заказанные артефакты в императорский дворец, и назначил на их установку и настройку трёх артефакторов — включая Терентьева.

Перед этим подписал формальные акты о передаче, в которых указал, что зеркала изготовлены по индивидуальному проекту, с учётом всех пожеланий заказчика.

Никаких намёков на дополнительные функции. Только строгая техническая документация.

А когда из дворца пришло подтверждение и благодарности — принялся ждать.

Почти сразу после этого на улице, очень незаметно и профессионально, со мной поравнялся неприметный человек и сообщил, что князь Иловайский подтверждает наличие «крысы» в моей мастерской, и что след привёл именно к нему. И просит ждать дальнейших указаний.

* * *

14 марта 2032 года. Москва.

Иловайский связался со мной в самый неподходящий момент — когда я сидел на паре по целительству. Убедившись, что Онегина занята чем-то на другом конце аудитории, я незаметно выскользнул в коридор, провожаемый удивлёнными взглядами друзей.

Звонок был зашифрованным.

— Марк, у нас контакт по передаче, — сказал Иловайский без приветствия, — Последний, третий. На одном из зеркал Романовых активировалось следящее плетение. Мы получили сигнал.

Я выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Когда?

— Десять минут назад. Показания вполне чёткие, место приёма сигнала вычислено. Тайная канцелярия и мои люди уже выдвигаются туда. Человека, активировавшего заклинание тоже возьмут прямо во дворце.

— Вы будете лично руководить операцией?

— Я в Австралии, — ответил Иловайский, — Прибуду часов через десять. А до этого момента всем займётся отдел тайной полиции.

— Ясно.

— Твоего артефактора, Марк, мы тоже возьмём — без лишнего шума и пыли. Он сейчас едет из мастерской в сторону своей квартиры, насколько мне доложили.

— Нетипично, в середине рабочего дня… Либо он что-то почувствовал и решил дать дёру, либо у него были чёткие инструкции насчёт сегодняшнего дня.

— Я тоже так подумал.

В груди у меня зашевелилось что-то холодное и неприятное. Предчувствие, призрак грядущих проблем, намёк на что-то…

На что?

— Ваша Светлость?

— Да, Марк?

— Я бы хотел присутствовать на задержании моего артефактора.

Секундное молчание.

— Зачем?

На мгновение я замялся, но всё же решил ответить честно:

— У меня… Дурное предчувствие, Ваша Светлость.

— Вот как? — удивился Иловайский, — Что ж… В таких делах иногда лучше доверять инстинктам, так что… Хорошо. Мои люди дождутся, пока твой сотрудник вернётся в свою квартиру, чтобы не привлекать лишнего внимания, и произведут захват. Если успеешь — приезжай туда.

— Понял.

Связь оборвалась.

Я рванул к выходу из академии. На улице гулял промозглый ветер, но пока я нёсся к парковке — не замечал его.

В груди разгорался жар — и я не мог понять, отчего. То ли от предвкушения грядущей операции, то ли от предчувствия, что случится какое-то дерьмо.

Дорога до квартиры Владимира лежала через четыре района. Лиза построила маршрут путь в обход пробок, и я рванул с места, оставляя за собой брызги от подтаявшего снега.

Когда я прибыл на место, всё выглядело, как обычно. Микрорайон 118 в Кузьминках жил по своему привычному ритму: многочисленные прохожие, валящий с неба мокро-грязный снег, доставщики, снующие туда-сюда, проезжающие по дорогам мобили…

Перед домом меня ждали.

Трое крепких мужчин в неприметной одежде курили у открытого капота простенького мобиля и обсуждали, что в движке «полетело». Ни знаков отличия, ни оружия у них не было, однако стоило остановиться неподалёку — как я заметил прикованные ко мне взгляды.

Заглушив двигатель, я подошёл к ним и кивнул.

— Меня отправили к вам?

— Господин Апостолов? — справился для проформы один из мужчин. Уверен, они прекрасно знали меня в лицо.

— Он самый.

— Мы вас ждём. Только что приехали. Команда почти готова.

Двое остались внизу. С третьим Мм вошли в подъезд и поднялись на лифте на верхний этаж. Оттуда, через дверь, попали на крышу.

Там уже собрались остальные. Всего — восемь человек, четверо из которых — крепкие бойцы в полном обмундировании штурмовиков, обвешанные защитными амулетами. Двое других были Практиками, и ещё двое магами — мужчина и женщина, одетые в строгие чёрные мантии.

Знатоки, способные при желании разнести этот дом по камешку.

Один из них, мужчина лет сорока с суровым лицом и коротко стриженными волосами, обратился ко мне первым:

— Марк Апостолов?

— Да.

— Хорошо. Князь предупредил нас о вашем прибытии. И о ваших… Предчувствиях. Вы прорицатель?

— Неведомый. Бывают иногда проблески, но сейчас ничего конкретного. Просто… Почувствовал, что что-то может пойти не так.

Мужчина скривился.

— Неведомый… Если ничего конкретного сообщить не можете — оставайтесь за спинами моих бойцов, ясно? Главное правило — не лезьте вперёд. И без глупостей, пожалуйста. Если случится что-то «непредвиденное», -он буквально выдавил из себя это слово, — Просто подстрахуете нас.

— Ясно.

— Действовать будем быстро и аккуратно.

Вторая колдунья, чуть помоложе мужчины, но с тем же ледяным взглядом, активировала планшет. На нём открылась схема дома и квартиры Владимира. Колдунья продемонстрировала:

— Квартира находится на пятнадцатом этаже. Площадь — семьдесят квадратных метров. Два выхода: главный и аварийный через окно на западной стороне. В данный момент Терентьев один. Судя по данным слежки, за последние три дня к нему никто не приходил. Энергопотребление в норме. Никаких скачков. Значит, либо он ничего не готовит, либо хорошо маскируется. Защитные артефакты и системы в квартире стандартные, шестого-седьмого классов, плюс две, — она указала на коридор и спальню, — Самодельные, незарегистрированные и не оценённые министерством. Но судя по колебаниям энергетики — ничего опасного, обычные ледяные и парализующие ловушки.

— Окна? — поинтересовался так и не представившийся мужчина-маг.

— Усиленный магический каркас, я снесу его за секунду.

— Ворвёмся внезапно, — резюмировал глава группы, — Ты с двумя бойцами — через окна, спуститесь с крыши. Я с четырьмя — через вход. Пути отступления заблокированы — снизу ещё четверо наших, в небе кружит «Сокол». И ещё одна группа в пределах двух минут на полицейском транспортном ави. Вик и Ан, — он указал на двух солдат, — Займётесь деактивацией защитных механизмов и артефактов до седьмого уровня. Остальное на мне и Маше. Остальным — смотреть в оба. Как только цель окажется в поле зрения — вырубайте дротиками со снотворным. Мы подстрахуем магией.

— Я пойду с вашей группой, — сказал я Знатоку.

Тот лишь коротко кивнул.

Колдунья коснулась кристалла связи в серёжке:

— Подтверждение от службы безопасности. Все пути перекрыты. Мы готовы.

Старший кивнул:

— Тогда начинаем.

Глава 17

Дворяне. Часть 3

Часть группы подошла к краю здания и принялась пристёгиваться карабинами к уже закреплённым верёвкам. Вторая, с которой оказался я, принялась спускаться по лестнице. Бойцы двигались бесшумно, словно тени.

Когда мы оказались у нужной двери, всё замерло.

Короткий сигнал Знатока — и дверь влетела внутрь! Он долбанул по ней магическим выбросом, разрывающим все защитные контуры. Изнутри сразу ударил всплеск энергии — кто-то активировал щит.

Но он не продержался и секунды.

Тут же послышался звон разбитого стекла и шум осыпающихся осколков.

Свет ламп в коридоре дрогнул, и в воздухе вспыхнули руны. Они ударили по всем источникам магии внутри, парализовав любые активные заклинания.

— Вперёд, вперёд! — скомандовал знаток.

Группа ворвалась внутрь — я держался за последним из бойцов, чувствуя внутри всё нарастающее напряжение. Мой магический взгляд не показывал ничего особенного — но что-то не давало мне покоя…

— Не двигаться! — одновременно прозвучали нескольких голосов.

Затем раздались выстрелы — и ругань.

Мы ворвались в гостиную с перевёрнутой мебелью. Мой артефактор стоял в центре комнаты, с поднятой рукой, и зажатым в ней жезлом. на его навершии дрожала часть какого-то заклинания.

Лицо Владимира было бледным, но в глазах читалась осознанность того, что всё кончено.

— Я…

Девушка-маг ударила по артефактору одновременно со своим коллегой Знатоком — но их заклинания растеклись по вспыхнувшему вокруг мужчины щиту.

И в этот же миг через магическое зрение меня едва не ослепило — жезл в руке артефактора начал наливаться невероятным количеством силы!

— Всем назад! — заорал я, — НАЗАД!

Самоуверенные придурки не послушали меня. Ударили ещё раз — не чувствуя, не зная, что на самом деле происходит.

А я знал. Видел.

Время замедлилось до ломоты в мышцах — будто кто-то нажал на паузу, и смотрел, как у меня получится из неё вырваться.

Магическое зрение показывало, как жезл Владимира поглощает энергию из окружающего пространства — словно чёрная дыра, разрывающая ткань мира. Щиты, атакующие заклинания, амулеты — всё это сгорало, поглощалось в доли секунды, перерабатываясь в мощь, направленную против нас.

Мои собственные амулеты разрядились «в ноль» меньше чем за секунду.

— Назад! — снова заорал я, бросаясь в коридор.

Но было поздно.

Стены задрожали и пошли трещинами, огонь и мрак, вырвавшись из жезла, смешались в один безумный ураган.

А затем тёмная магия брызнула во все стороны.

Она смела всё, что попалось на её пути — включая людей. Четверых бойцов размазало о стены, девушку-Знатока и ещё одного мага раздробило — я услышал хруст костей — и вышвырнуло в окно.

Третьего мага и главу группы просто обратило в пепел… Их останки обугленными хлопьями осели на полу.

Я действовал на автомате.

Моя Искра вспыхнула, поток магии хлынул вперёд, раскинувшись передо мной широким конусом — и своими энергожгутами я остановил вихрь тьмы. Тёмная энергия ударилась в конус, раз, другой, третий! Она сопротивлялась — я чувствовал, как она хочет уничтожить, разорвать, стереть меня в порошок!

Но я был пожирателем. Я мог взять её.

Должен был взять!

— ТЫ! — выкрикнул Терентьев, — ТЫ!.. КАК⁈

Мышцы напряглись до предела, зубы скрипнули, из носа хлынула кровь, а тьма ударила по мне так, что заставила упасть на колени посреди разгромленного коридора.

Я зарычал, усилил концентрацию и направил этот хаос через себя, внутрь, вглубь, в центр своей Искры.

Это больно — контролировать то, что создано для разрушения. То, что пожирает саму суть магии… Это была больше, чем боль — нечто, что обещает одновременно и великую силу — и великие страдания… Такие сладкие, такие 'настоящие…

Но я не поддался на эти уговоры.

А потом…

Тьма, проникшая в мою энергосистему, затихла. Сжалась, успокоилась, стала частью меня самого. Вихрь в квартире замедлился…

И я ударил им обратно, направив перехваченную энергию через весь коридор, комнату и разбитые окна — наружу, прочь из здания. Выброс энергии зацепил потерявшего контроль над заклинанием Владимира, отшвырнул его в сторону и вышел таким мощным, что снес половину внешней стены и выбросил обломки вещей и изломанные тела бойцов в небо. Где-то вдалеке прозвучал сигнал тревоги, снизу кто-то кричал, но это уже не было важно.

Хрипло дыша, я брезгливо стряхнул с себя остатки тёмной магии и осмотрелся. Запах горелой плоти, искорёженный металл и кровь, треснувшие стены…

— Проклятье… — прохрипел я, с трудом поднимаясь на ноги.

Тело болело. Внутри всё переворачивалось, будто меня прокрутили через мясорубку.

Но я был жив…

Мой артефактор лежал в комнате — точнее, в том, что от неё осталось. Внешней стены не было — оттуда задувал сильный ветер, принося шум сирен и крики людей.

Дерьмо космочервей… Времени у меня немного, сейчас сюда налетит силовиков… И «Сокол» где-то рядом…

Я опустился на колени перед тем, что осталось от Владимира. Бедолага лишился рук, всё тело обгорело и теперь медленно тлело, подверженное какому-то тёмному проклятью.

Жить ему оставалось не больше пары минут.

Расколотый жезл валялся рядом — силы в нём не осталось.

Артефактор дышал с хрипом, ибо каждый вдох давался ему с неимоверным усилием. Его грудь едва заметно вздрагивала, словно жизнь цеплялась за его тело последними силами, не желая отпускать. Он лежал на полу, изломанный, гниющий заживо из-за тёмной магии, которую не смог удержать…

Одежда на Владимире была не просто порванной — она повисла клочьями, местами обожжёнными, местами разорванными до нитки. Кожа покрывала его тело как потрескавшаяся корка: ожоги, ссадины, следы магического удара, гниющий участки…

Только сейчас я заметил, что Терентьев лежал посреди ритуального круга, начерченного чёрной кровью и чем-то ещё. Линии были неровными, местами выжженными, будто бушующая тут ещё минуту назад сила покинула их.

Я стоял над артефактором на коленях, зная — времени нет. Ни секунды. Где-то внизу уже должны быть другие группы Иловайского, возможно, они уже поднимаются по лестнице, готовясь оцепить квартиру.

Разговорить Владимира они точно не успеют… А мне нужно было знать всё. Знать, насколько сильно мы ошиблись. Знать, что последует за этой ловушкой. Сейчас, пока артефактор ещё мог говорить.

— Ты слышишь меня? — спросил я.

Терентьев дёрнулся, словно мой голос пробудил его от кошмарного сна. Его глаза затуманились, взгляд блуждал, теряясь в каких-то мыслях. Но поле лёгкой пощёчины по обгорелому лицу фокус вернулся, и в глазах артефактора мелькнуло что-то странное — не страх, не боль…

Желание говорить. Он хотел сказать что-то важное. Я видел это по тому, как напряглось его лицо, как судорожно задрожали губы. Я почувствовал исходящее от него раскаяние своим пожиранием эмоций.

Артефактор едва заметно кивнул.

— Я… хотел предупредить… — прохрипел он, голос его был едва слышен, — Но они… они…

— Сосредоточься! — резко бросил я, наклоняясь ниже, чтобы он слышал каждое моё слово, — Сосредоточься на том, что ты знаешь. Имена. Место. Цель теракта. Не отпускай это, держи перед собой!

Его взгляд дрогнул, словно вспышка пламени, пытавшаяся удержаться в ветру. Он понял, что это важно. Возможно, это было последнее, что он мог сделать…

Владимир кивнул снова, медленно, но решительно.

Я прикоснулся к его виску — горячая, обгорелая корка вместо кожи…

Закрыл глаза, выпустил свои энергожгуты.

И провалился в поток чужих воспоминаний.

* * *

Сначала — тьма. Холод, как будто я упал в подземный колодец без дна.

Потом — звук. Гул голосов, приглушённых, но напряжённых. Слова не слышны, но интонации — острые, напряжённые.

Затем — свет. Тусклый, мерцающий, как пламя свечи за стеклом.

Я оказался в большой комнате с каменными стенами, где воздух был плотным от магии и запаха металла. У стен была установлена прорва свечей — сотни, если не тысячи. Откуда-то сверху падал тусклый свет, создавая по центру помещения круг света.

В нём стоял человек.

Если его можно так назвать, конечно.

Он был высоким, широкоплечим, облачённым в чёрно-серебристые экзо-доспехи, покрытые сложной рунной вязью. Вместо ног — здоровенные металлические ходули, как у «Витязя». Лицо скрывалось под маской из полированного сплава, похожего на череп. Из щели для глаз лился холодный голубой свет.

Но страшнее всего были его руки. Или, точнее, конечности. Правая представляла собой сложную конструкцию из переплетения металлических трубок, кабелей и суставов, напоминающих щупальца осьминога. Левая рука была человеческой, но тоже модифицированной — с вмонтированными трубками по которым бегала энергия, кожа блестела от защитного покрытия, а пальцы оканчивались миниатюрными гравитационными клинками, которые можно было активировать одним движением мышцы.

— … обеспокоенность не имеет никакого смысла! Сейчас, здесь, я собрал вас исключительно для того, чтобы рассказать всё! Всё, что вам нужно знать! Всё, что я и ещё несколько человек держали в тайне! То, что о нас узнали — отвлекающий манёвр, — говорил этот странный человек. Его голос был глубоким, чуть механическим, будто сигнал, прошедший через помехи, — Это провокация! Мы сами даём себя засечь.

Стоящие вдоль стен фигуры в боевой экипировке и масках — много, около сотни человек! — заговорили одновременно. Со всех сторон посыпались вопросы, но закованный в странный экзоскелет человек поднял руку, заставляя всех замолчать.

— Наш драгоценный министр думает, что он самый умный. Думает, что мы не заметили, как он исследует наши заклинания! Что ж… Пусть так будет и дальше! Пусть он запустит свою «операцию», — в механическом голосе проскользнула насмешка, — Пусть подключит этого паренька Апостолова, пусть впутает и дом Романовых! Нам же лучше!

Фигуры вдоль стен загомонили, снова согласно закивали. Кто-то вскинул вверх руку со скрещенными пальцами в одобряющем жесте.

Меня затрясло. Точнее — не меня, а Владимира, в чьём теле я сейчас наблюдал за событиями недавнего прошлого.

Он боялся. Боялся до усрачки, что всё это вскроется, что всё пойдёт не так… И что пойдёт «так» тоже боялся…

— У нас есть сила, о которой власть имущие и не подозревают! У нас есть возможности, связи, есть вера и убеждения! — с гулким металлическим звоном железных ног, мужчина в экзоскелете принялся расхаживать по кругу, то и дело заглядывая в лица собравшихся, скрытых полумасками.

— Сегодня мы нанесём первый удар! Удар в самое сердце Империи! В самое сердце ублюдкам, узурпировавшим власть и творящих любое беззаконие, которое им вздумается! Сколько из нас потеряли родных по их воле⁈ Скольких из нас преследовали годами⁈ Скольких затравливали, словно бешеных собак⁈

— Да, да!

— ПОШЛИ ОНИ!

— Долой Императора!

Мой артефактор, из тела которого я наблюдал за происходящим, чувствовал одновременно ярость, злость, горячее желание согласиться со словами оратора — и жуткий страх.

Мужчина в экзоскелете вытянул «руку-осьминога» и расправил над ней голограмму поместья Иловайских.

— Но сегодня наша задача — не князь. Наша задача — его семья.

В помещении повисло напряжение — все одновременно замолчали.

— Мы уничтожаем всех. Без исключений. Дети, слуги, родственники — всё, что дышит в этом доме. И если кто-то из вас не готов к тому, что предстоит… сейчас самое время отказаться. Потому что после этого пути назад не будет.

Никто не двинулся. Никто не заговорил. Только кивки. Медленные, но твёрдые.

Тогда мужчина поменял проекцию — она приблизилась, и на ней замерцали две точки.

— Мы выдвигаемся через пять часов, — продолжил «экзоскелет», — План прост: отряд «А» пробивается в поместье через стену, вот тут. Вас будет большая часть — шестьдесят человек. Вы идёте на жертву, привлекая внимание охраны. Это будет отвлекающий удар, и вам следует рассредоточиться по территории как можно быстрее. Ответственный — Валеев.

Одна из фигур в броне прижала руку к груди.

— Ты должен вызвать сбой в энергетической сети дома, чтобы активировать аварийный режим. Возьмите всё, что сможете. Бронебойные патроны, боевые артефакты, дроны и переносные турели.

— Сделаем.

— Мы же… — прохрипел «экзоскелет», — отправимся прямиком в сердце крепости Иловайского… Он, такой умник, умудрился «заметить» наше заклинание, которое мы сами же ему и подсунули… Но он даже не знает, что его ждёт…

— Как… — подал голос один из бойцов, — Как вы попадёте внутрь?

— Наш человек откроет путь, — туманно ответил «экзоскелет», — Тот самый, которого Иловайский держит под наблюдением, ха-ха-ха! Так что сегодня, братья и сёстры, начинается наша история! И она закончится там, — он ткнул пальцем куда-то вверх, — Когда мы заберём то, что принадлежит нам по праву!

Пламя в свечах внезапно вспыхнуло, будто реагируя на силу его слов.

Народ вокруг снова заголосил, но мужчина оборвал их взмахом руки. Он выбрал десятерых, велел им отойти в сторону, стальных отправил через большую каменную арку — видимо, готовиться — а затем подошёл прямо ко мне.

То есть — к Терентьеву.

— А теперь с тобой, артефактор… У тебя — наиважнейшая задача… Я знаю, сколько боли причинил тебе Иловайский… Знаю, что ты хочешь поквитаться… И обещаю — мы исполним это, даже несмотря на твою смерть.

— Я…

— Молчи… Женщина, которая родила тебе дочь… И малышка Анастасия… Они в безопасности. И с ними всё будет хорошо — если ты не отступишься.

— Я…

— Молчи, — проскрежетал металлический голос, — Твоя задача, как и нескольких других наших братьев — сделать то, о чём мы договаривались. И тогда обещаю — твоя дочь и её мать не будут ни в чём нуждаться до конца жизни. Ты знаешь, я никогда никого не обманываю.

Я (Владимир) судорожно сглотнул, и кивнул.

— Я всё сделаю.

— Это в твоих интересах.

Он хлопнул Терентьева по плечу, и подтолкнул его в сторону входа. А сам отошёл к десятке бойцов, которая терпеливо ждала его у стены.

— Ну а вы… Наша с вами цель — не убийство высокородных отпрысков, братья и сёстры. Нам нужно попасть в библиотеку и найти там…

Повернувшись к «экзоскелету» в последний раз, мой артефактор шагнул в темноту каменной арки, и последние слова мужчины я не услышал.

Воспоминание оборвалось.

* * *

Я открыл глаза.

Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Рука, которой я касался виска Терентьева, дрожала. Перед глазами ещё стояла фигура «экзоскелета». Его слова эхом отдавались в моей голове.

Они знали, что их засекут. Они сами позволили себя обнаружить. Зеркало было лишь приманкой. А настоящая цель — семья Иловайского и что-то в библиотеке…

— Первый, мы заходим!

Позади раздался грохот, шум, и в комнату ворвались трое бойцов с винтовками наперевес.

— Матерь божья… — пробормотал один из них, — Господин Апостолов, вы целы?

— Цел, — коротко ответил я.

— Но… Как⁈

— Держался позади, как и велел командир отряда, — сухо ответил я, — Позвоните главе службы безопасности князя Иловайского. Срочно. Пусть вяжет «крота» в поместье. Пусть приведут все системы безопасности в боевую готовность. Пусть свяжутся со всеми, кто должен знать об этой операции. Нас обманули.

— Что⁈

Звук сирен, который заносился через разрушенную стену, стал ближе. Снаружи уже шумели коптеры и АВИ.

Я посмотрел на мёртвого артефактора и вызвал князя Иловайского.

— Да? — тут же ответил он на звонок, — Марк, у меня пропала картинка с камер бойцов с обеих операций!

— Нас ждали. Здесь все мертвы. Там, где вторая группа — скорее всего тоже. Терентьев активировал какой-то артефакт с тёмной магией и разнёс пол-этажа.

— Проклятье!

— Это не всё. Перед смертью он протянул полминуты и рассказал кое-что. Они знали. Они оставили ту уязвимость намеренно. Они следили за вами. Они всё просчитали. Им было нужно, чтобы вы устроили облаву и сняли часть сил с поместья. Чтобы отвлеклись.

— Зачем?

— Они хотят убить вашу семью.

В тот же миг снаружи что-то гулко грохнуло.

Выглянув через разрушенную внешнюю стену, я увидел, как сразу в двух местах, в центре клубится огненная тьма взрывов.

Первый взрыв случился где-то в районе Якиманки, а второй — ещё ближе к центру. Приглядевшись, я почувствовал холодок, пробежавший меж лопаток.

Полыхала часть императорского дворца.

Глава 18

Дворяне. Часть 4

Массивный АВИ — укреплённый, бронированный, оснащённый гравиплатформой четвёртого поколения и сложной техно-магической начинкой, нёсся из Кузьминок в сторону загородного поместья Иловайских.

Внутри, кроме меня, сидело двадцать бойцов — магов-Практиков, упакованных в техно-магическую броню, обвешанных амулетами и оружием.

— Время подлёта — три минуты, — донёсся голос пилота из динамиков.

Салон дрожал от работы энергоблоков, мерцали голограммы карт, мигал индикатор скорости: четыреста километров в час. Внутри было душно, пахло металлом и потом.

Бойцы проверяли вооружение, перезаряжали винтовки, активировали щитовые модули. Они знали своё дело. Я же просто размышлял — каким, нахрен, образом, меня занесло во всё это дерьмо?

Мятежники обвели нас вокруг пальца. Сразу после взрыва в квартире моего артефактора по всему городу прогремели такие же. Семь, если быть более точным, связанные с теми артефактами и людьми, которые их обслуживали — про которых мне рассказал Иловайский.

И один из них — в императорском дворце…

Сеть тоже взорвалась — от потока новостей. Все порталы, все каналы от мала до велика трубили о цепочке терактов, прогремевших в столице. Но как там на самом деле разворачиваются дела, почти никто в Империи не знал — точно как и я.

Потому что Иловайский велел мне лететь в его поместье вместе со штурмовой группой прямо из квартиры артефактора.

Потому что оборванная с усадьбой связь подтвердила мои слова…

И что теперь?

О-о-о, мыслей в голове хватало. От размышлений о том, что сейчас, возможно, убивают детей одного из самых могущественных магов (и как это скажется на стране) — до того, что где-то в тайнике Иловайских хранится не только цель мятежников, но и книга Пржевальского.

А может и две.

Это я знал давно, но возможности добраться до библиотеки могущественной семьи у меня не было — а вот сейчас, гляди-ка, подвернулась…

Но это так, фон, если получится.

Куда важнее то, что каким-то образом мятежники собрались попасть сразу внутрь поместья — и вот это уже было интересно. Портал, или что-то иное?

И кто стоит за всеми этими людьми? Явно же кто-то влиятельный, ненамного менее чем сам Иловайский. Юсупов? Вполне возможно, но не факт…

И зачем всё это? Месть? Или что-то большее?

— Готовность к выброске! — прозвучал голос пилота по общему каналу.

Бойцы начали сверять последние тактические сводки. Командир отряда с позывным «Соловей» принялся объяснять тактику:

— … Когда мы приземлимся, первым делом активируем маячки для остальных отрядов. Они прибудут в течение десяти минут. Если активирован аварийный режим и щиты поместья ещё работают, придётся использовать пробивной заряд. Заклинания-«буры» будут у наших сапёров. Вторая группа должна зайти через восточные ворота. Когда мы окажемся внутри — двигаемся к главному особняку, устраняя ВСЕХ мятежников! И да, если обнаружите нестабильность пространства — не подходите близко. Это может быть аномалия высокого уровня, есть сводка, что оснащение у тварей неплохое.

Договорить «Соловей» не успел.

АВИ бросило в сторону, я почувствовал где-то снаружи выплеск магической энергии, и голос пилота тут же протрещал в динамиках:

— Мы под обстрелом! Держи…

Закончить он не успел.

АВИ содрогнулся от мощного удара. С потолка посыпались искры, загорелась одна из панелей управления. Система предупреждений завыла, окрасив внутренности транспорта в красный цвет.

— Попадание! — прохрипел в динамиках пилот, — Щиты падают!

Сразу после этого случился второй удар — уже с другой стороны. На этот раз нас тряхнуло сильнее. Взрыв снёс часть корпуса, и внутрь ворвался гудящий воздух. Одного бойца разорвало на части вместе с обломками корпуса, другого вырвало из креплений, он отлетел к стене и его шлем треснул.

В воздухе запахло горящим пластиком и металлом.

Сирена выла, мы теряли высоту. АВИ крутило в воздухе, словно лист в урагане. Я схватился за фиксирующие крепления. Щиты полностью обрушились, а связь оборвала электромагнитная волна.

— Выбрасываемся! — рявкнул «Соловей», перекрывая гул ветра.

Я вдавил кнопку катапультирования, и пол куда-то исчез.

Сиденье со мной провалилось, закрутилось в воздухе — в лицо ударили потоки холодного воздуха, где-то снизу мелькал лес, нитка реки и поместье Иловайских.

Было невысоко — метров двести, так что парашют раскрылся почти сразу — и тут же метрах в пятидесяти сбоку вспыхнул огненный цветок, накрывший сразу трёх бойцов.

И ещё один взрыв — с другой стороны! И ещё!

Зарычав, я рванул предохранитель креплений, и нырнул вниз, в воздух…

Спустя пару секунд моё кресло и парашют разорвало в клочья трассирующими магическими зарядами.

Вовремя, мать вашу…

Ох князь, чую, книги Пржевальского будут мне в самый раз в качестве оплаты за всё это беспокойство… Потому что за предательство своего артефактора я уже расплатился сполна…

Подхватив себя воздушными потоками, я пикировал чуть в сторону от поместья — потому что над огромной его территорией был развёрнут здоровенный защитный купол, и размазаться об него кровавой лепёшкой совсем не хотелось…

Перчатки пожирателя были при мне, как и все атакующие и защитные амулеты, как и пуленепробиваемая куртка с джинсами, как и запас энергокристаллов.

Вот только когда я снизился метров до двадцати над землёй, по мне будто ударили потоки мутных энергетических волн — и сбили концентрацию полёта.

— Проклятье!!!

Эти твари установили повсюду в округе глушилки!

Едва поймав потоки снова, я успел сгруппироваться, затормозить — и тут же рухнул на землю.

Удар. Боль. Воздух вышибло из груди. Я прокатился по земле, боль прострелила по всему телу, но защитные амулеты смягчили падение.

— Чтоб вас всех космочерви сожрали, — простонал я, поднимаясь на ноги.

Поднявшись, я увидел, как наш АВИ падает вдалеке, оставляя за собой черный след дыма и огня.

А над особняком Иловайских взметнулся огненный столб.

Территория поместья была охвачена хаосом. Ворота — массивные, кованые, украшенные рунами древней охранной магии — теперь лежали в обломках, вывернутые наизнанку мощным взрывом. Земля вокруг была покрыта трещинами, словно её разорвали невидимые когти.

Похоже, это сделали «наши» — вон, виднеются остатки магического генератора направленных волн…

А вот дальше уже явно пошалили мятежники. Повсюду валялись тела слуг — безжизненные, окоченевшие, некоторые ещё дымились от следов магических ударов. Кровь черными пятнами впитывалась в каменные плиты дороги и землю.

Я побежал, надеясь…

Да ни на что особо не надеясь. В лучшем случае — удастся добыть книгу Пржевальского, в худшем — успею поубивать кучу мятежников. Быть может, князь припомнит мне это позже…

Где-то вдалеке, у гаражей, я заметил группу защитников поместья — четверо бойцов в серебристой броне, вооружённые автоматическими винтовками. Они удерживали проход, отбиваясь от нападающих. Один из людей князя активировал щит из белого пламени, который отбросил сразу троих рванувших в атаку мятежников. Защитники не дали им подобраться близко, расстреляв издали.

Выстрелы и взрывы слышались со всех сторон — мятежники наводнили поместье. Некоторые были закутаны в потрёпанные плащи, другие — в самодельную броню из переплавленного металла и магических амулетов.

Все носили маски — из дерева, кости или стекла, с разными вырезанными символами. Все использовали как оружие, так и магию — простых людей среди них не было.

Зато попадались такие, кто уже не был просто… Людьми. Я видел трупы, валяющиеся на дорожках и меж деревьев, чья кожа была покрыта мерцающими венами чёрного света, плоть пузырилась, а руки превратились в острые когти.

А среди живых я видел тех, чьи глаза горели призрачным огнём, а движения казались неестественно быстрыми.

Их затронула тёмная магия… Дерьмо!

Первый удар случился внезапно, когда я подходил к кедровой аллее.

Здоровенный огненный шар со свистом пронзил воздух, прилетев с крыши гостевого дома справа, вспыхнув ярко-оранжевым пламенем. Я рефлекторно поднял руку, перехватив его перчаткой, и швырнул обратно.

Раздался взрыв, черепица и часть кладки брызнули во все стороны, послышался крик — и через провал второго этажа выпал человек.

Нехрен соваться…

Сразу за этим последовал второй удар — сеть из электрических импульсов, летящая снизу, от кустов по краям аллеи. Я влил в тело физической энергии, оттолкнулся, совершив длинный прыжок вперёд, перекатился по земле. Энергетические разряды проскользнули над головой, высекая искры из камней.

Не останавливаясь, я выстрелил воздушными лезвиями в ту сторону. Усиленное перчаткой, воздушные лезвия рассекли пространство с неимоверной скоростью и изрешетили выскочивших на аллею мятежников, разорвав их тела в клочья.

С другой стороны выскочили ещё один — он бросился ко мне с коротким мечом, покрытым алыми рунами.

Хм, это что, магия, основанная на боли?

Я снова ускорился, проскользнул под замахом мятежника и не стал тратить магию. Просто провёл серию быстрых, точных ударов — один в горло, второй в ключицу, третий — в солнечное сплетение.

Противник рухнул без звука с переломанным телом.

Движение. Только движение…

Я пронёсся по аллее, словно вихрь, и оказался в саду. У его окраины, за решётчатой оградой, увидел, как двое бойцов Иловайского удерживают контроль над сторожевой вышкой.

Один из них — женщина в тёмной униформе — выпускала короткие огненные стрелы, сбивая мятежников с лестницы. Её напарник расстреливал оставшихся из винтовки. Там, среди повстанцев, тоже были те, кто изменился — один из них, облачённый в чёрный плащ, создавал магические разрывы в воздухе, которые поглощали энергию заклинаний колдуньи и выбрасывали обратно в виде фиолетовых сгустков.

Бойцы на вышке едва держались, но я не стал помогать им — с запада приближалась другая группа бойцов Иловайского. Возможно, те, с кем я летел, а возможно и другие.

Плевать. Задерживаться нельзя, я тут не для того…

В особняк я ворвался через оранжерею южного крыла. Когда вбежал внутрь, и оказался в просторном коридоре, меня встретила группа мятежников.

Ну… Точнее — это я встретил их — ребята были слишком заняты убийством слуг…

Двое из них были обычными магами, но третий… он дышал с хрипом, его кожа была покрыта паутиной тёмных вен, и каждый шаг сопровождался мерцанием воздуха вокруг.

Это был не человек — а тварь, уже изменённая тёмной магией. Нестабильной, опасной…

Почему-то в голове всплыл тот случай в башне «Империя», когда банкир превратился в подобное чудовище и мне пришлось выпрыгнуть с ним в окно, чтобы спасти отца.

Тогда я был слаб — но не теперь.

Я действовал быстро — продолжая вливать в себя энергию из кристаллов, ускорился — сблизился с изменённым и нанёс ему точный удар в основание черепа, предварительно жахнув туда же воздушным лезвием.

Голова твари взлетела в воздух, но за секунду до этого он успел выпустить в меня волну тьмы. Усиленный Эфиром щит принял большую часть колдовства — и даже переработал его, заставляя меня зашипеть от мерзости подобного ощущения. Я почувствовал холод, пробравший до костей, до самого нутра — и тут же «выплюнул» мерзость обратно — в сторону двух не успевших опомниться мятежников-Практиков.

Эта дрянь за секунду обратила их в чёрную жижу.

Следующим препятствием оказался парадный зал. Здесь меня ждал ещё один изменённый. Но такой, которого и не ждёшь встретить…

Полу-зверь, полу-машина. Его тело было похоже на медвежье, усилено частями механизмов, со вживлёнными кристаллами энергии. Он просто… Бродил по залу, рычал, издавая механические звуки, но двигался с неестественной скоростью.

Пока я разглядывал его магическим зрением, выискивая слабое место — едва не попался. Удар лапы монстра, оказавшегося рядом со мной невероятно быстро, едва не сбил меня с ног, и оцарапал грудь, запросто пробив защиту. Повинуясь моему приказу, Искра тут же запустила регенеративные и выжигающие заразу процессы.

Я откатился и сформировал из пламени цепь. Тонкая цепочка, усиленная заклинанием связывания, вылетела в воздух и опутала тело монстра. Я рванул на себя — и тварь потеряла равновесие.

Нужно было задержать его всего на пару секунд…

Второй атакой я ударил в грудь твари. Теневое, сжатое до предела заклинание, врезалось в один из кристаллов на теле монстра. Он взорвался осколками и огнём. Тело твари разорвало на две части, оно вспыхнуло, распространяя запах палёного металла и кожи.

Задерживаться я не стал — пройдя дальше, наткнулся на одну из боковых комнат — бывшее детское крыло поместья. Изнутри доносился плач. Я осторожно приоткрыл дверь — и тут же отпрянул, почувствовав чужое заклинание.

Ледяной поток вынес часть стены и покрыл часть коридора изморозью.

Знакомый почерк…

— Это Марк, — спокойно произнёс я, и повторил, — Андрей, это Марк!

Тишина.

— Заходи.

В углу небольшой комнаты, прижавшись к стене, сидела девочка четырнадцати лет. Перед ней стоял мой одногруппник, Андрей Иловайский. Что он, что его сестра были перепачканы в пыли и крови, одежда местами порвана…

Но они были ещё живы.

И это явно заслуга Андрея.

— Какого ты тут делаешь, Марк?

— Долго объяснять, — честно ответил я, — Твой отец направил, если кратко.

— Это всё из-за твоего зеркала⁈

— Если бы… Всё куда хуже. В поместье полно мятежников.

— Это я уже понял… Уложил парочку!

Красивое лицо младшего Иловайского исказила злоба.

— Красавчик, конечно, но болтать будем после, — предложил я, и повернулся к девочке, — Привет. Ты Настя, верно?

— Д-да… — пролепетала сестра Андрея.

— Рад знакомству. Жаль, что при таких обстоятельствах… Я Марк Апостолов.

— Я знаю…

Её платье было слегка порвано, а на плече виднелся глубокий кровоточащий порез.

Я провёл над ним рукой и залечил рану, в которой уже начались процессы тёмного воспаления.

— Я просто с целительной энергией плохо работаю… — будто бы оправдался Андрей.

— Забей. Рана несерьёзная, но вам надо убираться отсюда. Есть же наверняка какие-то тайные комнаты, выходы?

— Есть, конечно, — кивнул Андрей, — Только у одного из таких выходов на нас и напали, будто знали, суки, что мы туда сунемся. Вход в тайную комнату разрушен. А другие — в других частях здания. Бродить с Настей в их поисках…

— Верно мыслишь, — согласился я, — Тогда другой вариант. Твой отец послал в поместье кучу людей. Выбирайтесь наружу, через зал приёмов и оранжерею — я пришёл оттуда, и там все мертвы. Найдите на улице бойцов князя — в той стороне есть несколько групп зачистки. Они выведут вас подальше. Не снимай защиту.

— А ты?

— А я… Ещё кое-что задолжал князю.

Андрей больше ничего не сказал — лишь кивнул, беря сестру на руки.

Я проводил их взглядом и побежал дальше — в северное крыло.

Путь в него преграждал один из многочисленных внутренних двориков поместья. Там группа личной гвардии Иловайского вела бой против нескольких изменённых мятежников.

Один из них был покрыт чешуйчатой кожей и изрыгал потоки тёмной энергии, которая разрушала стены. Солдаты использовали магические барьеры и гранаты, чтобы держать тварь на расстоянии, но с балконов их обстреливали другие анархисты.

Я помог гвардейцам, снеся часть балконов магией земли, и рванул дальше.

Карту поместья я видел ещё в АВИ, и знал, что библиотека уже близко — сразу за бальным залом.

Правда, все выходы из него оказались завалены обломками и покрыты сдерживающими куполами заклинаний — генерируемых какими-то устройствами — так что пришлось вернуться немного назад, забраться на балкон второго этажа и проложить себе путь через жилые комнаты и коридор, в котором тоже засели мятежники.

Ворвавшись туда на ускоренных рефлексах, я нанёс несколько точных теневых ударов и завершил дело до того, как придурки поняли, что произошло.

Отовсюду до сих пор доносились звуки боя…

Спустившись по лестнице, я оказался перед резными дверями библиотеки и замер. Изнутри доносились мощные энергетические колебания.

Что же вы там ищете?

Что приготовили для меня?..

Глава 19

Дворяне. Часть 5

Библиотека оказалась не заперта.

Правда, весь периметр гигантского помещения, насколько я мог ощущать, был будо «обтянут» какой-то грязной паутиной, вызванной вязким тёмным колдовством.

Но не зря же я был пожирателем?

Раз-два-три — несколько несложных манипуляций, и я просочился через защиту, которая превратила в трупы нескольких слуг, валяющихся в проходах между стеллажами.

Он уходили ввысь, словно колонны древнего храма, и тянулись во все стороны от входа, будто улицы. Потолок библиотеки Иловайских был покрытый мерцающими рунами — ещё активными заклинаниями защиты, которые безуспешно пытались одолеть тёмную магию, расползающуюся по округе.

Мне тут же вспомнилось Баку… Срощенные тела, реки крови, монстры, упыри, изменяющее здания тёмное колдовство…

Здесь было также.

Часть книг разбросана, между стеллажей ползали живые тени, на полу зияли трещины, а между полками то и дело встречалась какая-то разбрызганная субстанция — чёрная и вязкая.

И магией от неё несло так, что я счёл за лучшее не вляпываться в эту дрянь.

Вокруг стояла тишина, которую разрывало лишь эхом моих шагов по холодному каменному полу. Я чувствовал напряжение в воздухе — не энергетику тёмного колдовства, а предчувствие.

Предчувствие, что сейчас я либо закопаюсь окончательно, либо сильно проберусь «наверх»…

Пройдя через длинный проход между рядами стеллажей, я вышел к центральной части библиотеки — круглому пространству, окружённому бесконечными полками.

Стоящие там прежде столы были раскиданы в стороны, чтобы освободить место для кое-чего нового.

Выстроившись в круг, на полу кровью были начертаны сложные символы — всего восемь. Рядом с каждым из них лежали тела — слуги Иловайского. У каждого перерезано горло, и кровь, вытекшая из тел, соединяла магические символы.

От этого круга исходили волны гнилостной энергии, мощные и равномерные, а в самом центре стоял мужчина — тот самый «экзоскелет». Он водил руками по воздуху, словно пытаясь что-то отыскать.

Атаковать его я не успел — да и не был уверен, что пробью такую защиту. И высосать из артефактора энергию из-за этого барьера тоже не представлялось возможным…

«Экзоскелет» словно почувствовал меня, и повернулся, шипя какими-то из своих приводов.

Он был точно таким, каким я видел его в воспоминании моего артефактора. Выше двух метров, широкоплечий, в чёрно-серебристых экзо-доспехах. Вместо ног — здоровенные металлические ходули, лицо скрыто под маской, похожей на череп. Правая рука — переплетение металлических трубок, кабелей и суставов, напоминающих щупальца осьминога. Левая рука наполовину «своя», человеческая, но блестит от защитного покрытия, а пальцы оканчиваются миниатюрными гравитационными клинками.

Мужчина пристально посмотрел на меня взглядом ярко-синих глаз, которые виднелись под маской, и коротко кивнул.

— А ты упёртый.

Только сейчас я заметил, что чуть поодаль, за пределами кровавого круга, за спиной «экзоскелета» есть ещё кое-что.

Портал.

Портал из человека, мать его…

Две половинки мужского тела стояли на расстоянии в пару метров друг от друга, а между ними повисла полупрозрачная кровавая пелена, которая подрагивала, словно водная рябь.

— Очевидно, это твой «крот», которого князь не стал сразу выводить на чистую воду? — уточнил я, исследуя магическим взором всю обстановку.

Много тёмного колдовства кругом… Очень много… Пропускать через себя такое количество равносильно самоубийству.

Попробую воспользоваться запретной магией — и точно попадусь людям князя после сражения — потому что невозможно будет полностью вытравить из себя следы пользования этой дрянью.

Не стану пользоваться — вряд-ли одолею этого «экзоскелета»… Он сам был магом уровня «Знаток», плюс это его тело, плюс амулеты, плюс ритуальные эманации — этот кровавый круг тоже был нефиговой такой защитой…

Хотя смысл его был в другом…

— Не встречал такого раньше? — глухим, механическим голосом ответил мужчина вопросом на вопрос.

— Нет.

— Это называется необходимостью. То, чему вас не учат в академиях. То, что рождается там, где власть давит свободу до последней капли крови.

Я обошёл ритуальный круг по дуге, не подходя ближе, и продолжил исследовать мощное колдовство. Теперь, оказавшись ближе — с помощью своих энергожгутов.

Времени у меня было мало, прежде чем сюда завалятся все остальные — но требовалось хоть немного узнать, с чем я имею дело.

— Это называется «грязью». Хотя эффектно, ничего не скажешь.

— Ты — Марк Апостолов… — прохрипел «экзоскелет», — Не думал, что увижу тебя здесь. Но, — он сделал паузу, — я рад. Очень даже рад. Видимо, твой слюнявый работник не сумел довести дело до конца?

— Смог. Только у меня есть опыт выживания в таких ситуациях.

— Хмф…

«Экзоскелет» продолжил медленно расхаживать из стороны в сторону и водить руками внутри ритуального круга, словно что-то разыскивая. Он будто бродил по воде, которая была ему по грудь — вот только никакой воды вокруг, разумеется, не было.

— Ты на редкость невозмутим, — заметил я, продолжая осматривать ритуальный круг и «экзоскелета», — Для того, кого грохнут минут через пять-десять. Как тебя зовут?

Конструкция ритуала была сложной, но не идеальной. Некоторые энергопотоки «торчали», энергофон вокруг «пузырился» от грубости процесса и несоответствия «грязной» энергии действиям, которые она производила.

Ха… Этот мужик явно «взламывает» пространство! Грубо, словно тараном, он пытался что-то открыть!

Что-то… Тайник Иловайского — вот что!

— Дровосек.

— Железный, надо полагать?

Продолжая поддерживать разговор, я вытягивал «нитки» из ритуального круга. Только бы успеть разрушить структуру этой херни, прежде чем сюда вломятся защитники семьи князя…

— Как такое вообще возможно? — спросил я, растягивая время, — Использовать человека в качестве портала?

— Главное — не факт этого действа. А знание о том, как это провернуть.

— Ты совсем отбитый, да? Не просто залез в дом князя, не просто устроил теракты в городе — но сделал всё это с помощью такой тёмной магии… Зачем? У тебя должна быть веская причина, чтобы нарушить все известные законы.

— Ты говоришь о законах, когда вокруг рушится мир? — проскрипел «экзоскелет», — Когда каждый день тебя унижают, грабят, убивают тех, кого ты любишь? Законы — это для тех, кто может позволить себе быть слабыми! А мы… Мы не можем себе этого позволить.

Я удивился такой проповеди.

Этот человек был не просто террористом. Он на самом деле идеалист!

— И вы вышли из тени, да? — спросил я, продолжая аккуратно организовывать себе «прореху» в ритуальном круге. Структурная целостность чужого заклинания была нарушена, и энергия потекла наружу — так что пришлось её «стравливать», стараясь не выдать свои действия, — Решили показать себя миру?

— Можно сказать и так…

— И всё ради тайника? Зачем же тогда убивать семью Иловайского?

— Почему бы и нет? — Дровосек пожал плечами, и замер, словно натолкнувшись на что-то, — Они убили наших родителей. Они сожгли наши дома. Они превратили нас в изгнанников. Теперь мы вернулись, чтобы забрать своё.

— Тебя послушать, так ты герой, — усмехнулся я, — Не урод, пытающийся обокрасть князя, а самый что ни на есть мститель.

— Я не герой, — ответил «экзоскелет», — Я — необходимость. Такая же, как этот портал. Как мой новый облик. Как война, которая вот-вот начнётся.

— Вылезай из своего круга, и давай проверим, насколько ты необходим.

— Ха-ха-ха! — тихо, с металлическим отзвуком посмеялся маг, — Весельчак… Ты не знаешь, с кем связался, Апостолов.

— Зато знаю, что тебя быть здесь не должно.

Он не смотрел на меня, занятый поисками тайника Иловайского. А потому не почувствовал, как я рванул ещё несколько кровавых «энергострун». Не увидел, как я поднял руку, и перчатка пожирателя начала светиться.

И не увидел, как я ударил светом целого энергокристалла, заполнившего мою Искру.

Мощь заклинания расшвыряла тела, пробила защитные энергопотоки ослабленного ритуала. Волна силы пронеслась по центру библиотеки, а следом за ней — метровый световой диск, который должен был снести одну из рук Дровосека…

С его левой руки сорвался гравитационный клинок — острый, как бритва. Он вспыхнул ярко алым, врезался в мой светящийся диск — и рассёк его, словно лист бумаги!

Две половинки разлетелись в стороны, разрушая стеллажи позади «экзоскелета». И сразу после этого в меня ударил таран кровавой магии, щедро зачёрпнутый из натёкшей вокруг крови.

Я не стал защищаться — энергии в запасе оставалось немного. Просто откатился в сторону, но тут же усилил щит — и не прогадал. Ударивший в меня шквал кровавых клинков завяз в защите, и я рванул в сторону, скрывшись за ближайшим стеллажом.

— Не ожидал, да? — металлически произнёс Дровосек. В его голосе слышалась уверенность, почти презрение.

Сквозь полки я увидел, как его правая рука вытянулась в мою сторону, превратившись в клубок щупалец, покрытых острыми кристаллическими наростами.

Рванув вперёд, они преодолели с пяток метров и пробили стеллаж, едва не прошив меня насквозь. Но я успел отскочить в сторону — и более того, успел ухватиться за одно из щупалец! Всего на секунду, но…

Оно ведь было связано с Дровосеком энергетически, и проложить между нами «мост», через который удалось качнуть немного энергии, не составило труда.

И энергия этого человека была… странной. Нестабильной, но мощной.

— Ты кто вообще такой? — выкрикнул я, уворачиваясь от нового потока атак.

— Когда-то — никто. Сейчас — один из тех, кто вернёт то, что было украдено!

Оставив тайник, Дровосек бросился вперёд, снеся часть стеллажей перед собой. Раздался грохот, со всех сторон посыпались книги, но на этот раз я был готов.

Вскинул руку, и пол вокруг «экзоскелета» взорвался. Соперника отбросило в сторону, его щит выдержал — и «связался» со мной несколькими энергожгутами.

Дровосек зарычал, но не остановился — щупальца его левой руки начали вращаться, создавая миниатюрный торнадо энергии, которое пронеслось через помещение и сбило мою атаку.

Надо подобраться к нему поближе… Этот урод силён…

— Мы — потомки тех, кого Империя уничтожила. Потомки тех, кто когда-то поднял восстание против вашего «любимого» Императора! — Голос дровосека звучал всё громче, будто он набирал силу с каждым словом, — После поражения наши семьи склонились. Мы лишились всего — благополучия, уважения, доверия… Но внутри каждого поколения горела ненависть. Мы взращивали её. Воспитывали. Передавали из уст в уста. А теперь она вырвалась наружу!

Он ускорился и рванул ко мне, снося очередной стеллаж. Из правой руки то и дело вырывались стрелы из тёмной энергии, повсюду били стихийные заклинания.

Он был быстр, очень быстр!

Я едва успевал уклоняться, и атаковать в ответ!

Вероятно, можно было бы попытаться схлестнуться с ним напрямую — но пока что я предпочёл придерживаться своей тактики и «связывать» нас небольшими пучками моих энергожгутов.

— Вы думали, что победили нас, что мы исчезли. Но вы ошиблись. Мы всегда были рядом. Под вашими ногами. За вашими стенами. В ваших домах!

Он ударил по мне очередным тёмным заклинанием, когда я закончил «круг» вокруг центральной части библиотеки, и выскочил к месту ритуала.

Снеся часть ещё одного стеллажа, Дровосек остановился и указал на портал, сделанный из плоти и крови.

— Сегодня мы начинаем новую эпоху. И ты, Марк, можешь стать частью её начала.

Я чувствовал исходящие от него эмоции — это была не просто болтовня. Он говорил не для того, чтобы задержать меня. Он хотел, чтобы я понял его. Чтобы услышал и согласился!

— Ты думаешь, что служишь справедливости, — сказал я, приготовившись к следующей атаке, — Но на самом деле ты просто убиваешь невинных ради старой войны, которую вы проиграли сто лет назад.

— Проиграли? — в металлическом голосе Дровосека мне послышалась усмешка, — Нет, Марк. Мы только начинаем.

Щупальца снова рванули вперёд, но на этот раз я успел уклониться и контратаковать.

Воздушное лезвие вспороло плечо «экзоскелета», и из раны хлынула кровь, смешанная с маслянистой субстанцией.

Дерьмо… Его тело было не просто модифицировано. Оно было изменено до предела!

Дровосек не заметил, что я подсадил на него немного моих энергожгутов, не поморщился, и вновь двинулся по дуге. Он словно бы никуда и не торопился!

— Зачем ты всё это рассказываешь мне? — спросил я, переводя дыхание, — Думаешь, я поверю тебе?

— Нет, — ответил он, — Но я надеюсь, что ты подумаешь. И поймёшь, что мы не террористы. Мы — необходимость.

Я смотрел на него, оценивая каждый его шаг. Он двигался слишком уверенно для человека, потерявшего большинство своих бойцов и знающего, что скоро тут будет целая армия.

Он контролировал ситуацию. Или, по крайней мере, думал, что контролирует.

— Ты уже чувствуешь, что Иловайский просто использует тебя. Как и все другие высокородные… — продолжил он, медленно приближаясь, — Как это прогнившее насквозь правительство использует всех, кому должно служить!

Он сделал паузу. Затем добавил:

— И знаешь, Марк… Ты тоже не так чист, как думаешь.

Эти слова застали меня врасплох. Я чуть замешкался — и получил удар заклинанием — и тут же щупальцем — в бок, который хоть и пришёлся по щиту, но всё же отбросил меня к полке.

Книги посыпались на пол, однако я сделал, что было нужно — «связал» нас с Дровосеком ещё несколькими энергожгутами.

— Что ты имеешь в виду? — прохрипел я, вставая на ноги.

Снова атаковать дровосек не Он медленно подошёл, не спеша, будто знал, что я никуда не денусь.

— Твои предки, Марк… Они были среди нас. Среди тех, кто вышел против Императора!

— Ты врёшь.

— Проверь. Если выживешь, конечно. Я не прошу тебя верить мне. Я прошу тебя видеть. Видеть, как тебя используют. Как всех нас используют. Ты хочешь знаний? Они там, в тайнике князя. Ты хочешь свободы? Она везде, вокруг нас, надо лишь протянуть руку и не испугаться! Или ты предпочитаешь быть рабом, которому позволили выбрать, какой рукой хозяин будет держать цепи?

Мы остановились у края ритуального круга и встали лицом к лицу, друг напротив друга. В глазах Дровосека не было злобы.

Лишь убеждённость. Глубокая, непоколебимая.

— Почему ты мне это говоришь? — спросил я, — Почему не убьёшь сразу?

— Потому что ты не наш враг, — ответил он, — Ты просто ещё не проснулся. Я не стану убивать тебя. Уходи. Но если ты попытаешься остановить меня, я сделаю это без колебаний. Выбор за тобой.

Он правда пытался завербовать меня⁈

— Ты думаешь, что сможешь меня обратить? — спросил я, приблизившись на шаг.

— Нет, — усмехнулся он, — Я думаю, что ты уже начал сомневаться. А сомнение — первый шаг к истине.

— Зачем ты мне всё это рассказываешь? Что, если я выживу? Если расскажу Иловайскому и всем остальным о том, что ты сейчас наговорил?

Я сделал ещё шаг. Теперь нас разделяла всего пара метров, и я чувствовал всю полноту энергетики Дровосека. Знал, что могу атаковать сейчас!

Но отчего-то хотел поговорить ещё…

— Ты не понимаешь, Марк, — произнёс «экзоскелет» почти ласково, по-отечески, — Именно этого я и хочу. То, что мы устроили сегодня не особо похоже на «скрытую» атаку, верно?

Я нахмурился.

— Хочешь, чтобы я разболтал всем, кто вы такие? Чтобы предупредил остальных?

— Пусть Иловайский узнает, что за ним следили. Пусть другие правители поймут, что их стены и защитники — не гарантия безопасности. Пусть каждый дворянин начнёт подозревать своего слугу, а советник — своего помощника. Пусть страх войдёт в каждый дом, пусть сомнение проникнет в каждое сердце.

— Это не будет так работать, если все будут знать о вас. О том, что вы замыслили.

— Ой ли? — выдохнул Дровосек, — Вы сгниёте в своих подозрениях… Начнёте арестовывать, убивать и пытать тех, кого не надо…

Он сделал паузу, и в этот момент я услышал, как где-то далеко, в дальнем крыле особняка, что-то взорвалось. Грохот эхом отдался в стенах, потолке, даже в полу.

— Ты чувствуешь это? — спросил «экзоскелет», — Это наша музыка. Это начало новой эпохи. Это хаос!

— И вы не выйдете из него победителями.

Я ударил. Взял из Дровосека столько энергии, сколько смог — и едва не рухнул на колени под её потоком, едва успев высвободить поток и снести им десяток стеллажей.

Кажется, и стену пробил где-то справа…

Щупальца экзоскелета снова метнулись в мою сторону, но я уже знал их траекторию. Я уклонился, приземлился на одно колено и ударил в ответ — на этот раз страхом, который так усиленно копил последние недели.

Но Дровосек не упал. Не сдался.

Лишь покачнулся, и из его плеча вырос какой-то амулет…

Я рванул вперёд и в мгновение ока оказался вплотную к противнику.

Внутри его тела, глубоко под защитными слоями, находилась точка питания, которая не позволяла ему полностью «прогунться» под мои способности пожирателя — источник энергии, который связывал его плоть с машиной. Он был защищён несколькими уровнями амулетов и рун, но…

Только если ты не знаешь, как работать с внутренними системами артефактов.

А я знал.

Влив в руку физической энергии, я оторвал бронепластину и ударил в грудь Дровосеку так, что пробил несколько систем, трубок и проводов. Он вскрикнул, щупальца взметнулись, готовые придушить меня…

И тут же упали на пол библиотеки, отсечённые моими воздушными лезвиями.

Силой воздуха я придавил «экзоскелета» к полу, сконцентрировался, и пустил через ладонь с перчаткой волны магии.

Тотчас же активировалась система защиты — вспышка света, разряды молний, мощный удар воздуха, в попытке отбросить меня…

Впустую — усиленный Эфиром щит сожрал все атаки!

Моя энергия проникла внутрь, разрывая связи между магией и технологией. Контур питания дрогнул. Провода начали перегреваться.

Перчатка пожирателя вспыхнула, и я усилил давление. Энергия, которая питала его конструкцию, начала утекать в меня. Движения бившегося на полу Дровосека, всё ещё пытающегося выравться из моих тисков, стали менее координированными. Глаза, горевшие голубым, начали меркнуть.

Он понял.

— Нет… — прохрипел он, — Не может быть… Ты…

Последний магический удар — и я вырвал ключевой элемент: кристаллический сердечник, поддерживающий существование Дровосека.

Экзоскелет дёрнулся…

И невесть откуда взявшаяся магия, которой секунду назад в нём не было, ударила в меня! Снесла с груди «экзоскелета», отшвырнула на пяток метров, закинув в груду обломков обрушенного стеллажа…

Я вскочил на ноги почти сразу — и увидел, как пространство вокруг Дровосека вспыхнуло алым. Портал, созданный из чужого тела, активировался — кровавая рябь мгновенно обратилась туманом, накрыла скребущее мраморные плиты тело — и раздался хлопок.

Половинки тела упали на пол и сгнили, осталась лишь вонь сгоревшей плоти и запах металла.

Библиотека была разрушена. Пол треснул, книжные полки валялись в беспорядке, а воздух был насыщен остаточными следами тёмной магии.

Дерьмо! Он ушёл! И возможно, был ещё жив…

Но времени на размышления и отдых у меня не было.

Я знал, что мне нужно успеть залезть в тайник Иловайского, пока сюда не нагрянули солдаты…

Глава 20

Дворяне. Часть 6

В голове крутилась сотня вопросов.

Что этот Дровосек имел в виду, когда говорил о предках Марка? Кто его хозяин? Сколько мятежников в высших эшелонах власти?..

Однако размышлять над этим стоило бы попозже… Времени оставалось мало — грохот магии и взрывов, звуки перестрелок почти стихли, и я почувствовал, как где-то неподалёку появился мощный источник силы.

Неужели Иловайский прибыл?

Медлить было нельзя. Я вошёл в ритуальный круг, и тут же ощутил вокруг себя «разорванность» магического поля. Нити энергии торчали во все стороны, будто из ковра вырвали здоровенный кусок ткани…

Обследовав прореху, я потянул к ней руку, осторожно провёл пальцами по невидимой границе, ощущая лёгкое покалывание в кончиках — словно прикасался к тончайшей паутине из чистого колдовства.

Дровосек сделал большую часть работы, так что сложностей не предвиделось. Сосредоточившись, я начал поглощать оставшиеся защитные слои — разрывал пространственные узлы, будто рвал старую ткань. Каждый слой отзывался во мне глухой болью, словно приходилось глотать камни — но излишки защитной магии я просто сбрасывал, и не останавливался.

Последний барьер был особенно крепким — он дрожал и извивался, будто живой…

… Щёлк.

Передо мной, словно цветок под весенним солнцем, раскрылись слои реальности. Не такие, как сделали мы с Илоной у меня в квартире.

О нет, тут была всего лишь искусная (и очень сложная) работа артефактора. Тайник был небольшим — размером с детский бассейн. Внутри мерцал слабый свет, а запах магии стал гуще, насыщеннее. Словно сквозь толщу воды я увидел несколько предметов, уложенных кругами.

Первыми в глаза бросились книги с уже знакомыми обложками.

Дневники Пржевальского!

Сердце забилось быстрее.

Я засунул руки в тайник (они двигались медленно) и вытащил два тома наружу. Осматривать не стал, само-собой — тут же призвал Бунгаму и велел ей спрятать книги у себя в убежище.

Видимо, жаба стала хорошо меня чувствовать, и потому не стала спорить и пререкаться — ощутила важность момента.

Где-то вдали послышался грохот и перекрикивания людей.

Так… Времени почти нет… Нужно создать видимость…

Я вытащил из тайника небольшое, простое колечко.

И едва оно покинуло пределы «бассейна», как меня пронзила вспышка острой боли! По телу пробежала дрожь, а кольцо впилось в меня своей энергетикой! Такой сильной, такой древней…

Зарычав, я с трудом повернул руку и заставил украшение упасть обратно в тайник.

Проклятье… Это было родовое существо! Ещё одно родовое существо!

И наверняка о нём никто не знает…

Нет, трогать такую вещь — себе дороже… Однако что-то ещё спереть всё же надо… Если Иловайский узнает, что украдены только заметки Пржевальского, это заставит его копать в этом направлении. А там и до моей, купленной у Адриана книги, недалеко… Я вызову подозрения.

Хотя так и так меня могут проверить… Но оставлять свои трофеи я не собирался.

Снова запустив руки в тайник, я вытащил ещё две книги. Одна была гримуаром тёмных существ, вторая — тонким сборником кровавых ритуалов… Пойдёт!

Эти труды тоже отправились к Бунгаме в убежище, и только после этого я покинул пределы ритуального круга. Осмотрелся, почувствовал приближение сильной энергетики — и сопровождающие её голоса усилились…

Я сел рядом с одним из стеллажей, стравил из себя почти всю энергию, выкинул два оставшихся энергокристалла из карманов, а уставший вид и имитировать не пришлось.

Раздался грохот — кто-то снёс перекрывающий в библиотеку барьер. Послышались шаги, а затем из-за пары уцелевших рядов стеллажей появились люди.

Солдаты в бело-синей форме императорской гвардии рассыпались по кругу, наставив на меня оружие. Один из них велел не двигаться, двое других создали вокруг меня сдерживающие барьеры.

— Я Марк Апостолов, — устало произнёс я, поднимая руки, — И здесь по просьбе Его Высочества князя Иловайского.

Из-за стеллажа появился ещё один человек, и меня окатило волной силы. Да так, что кожа покрылась мурашками. Магическое давление стало таким, что казалось, сама библиотека начала сжиматься. Каждый вдох давался с трудом.

Высокий, статный, с короткой русой бородой, «хищным» носом, пронзительно зелёными глазами, одетый в белоснежный мундир, чуть запачканный кровью, он остановился в нескольких шагах от меня и кивнул.

— Князь предупредил, что ты будешь тут.

— Я… Рад знакомству, Ваше Императорское Величество…

* * *

17 марта 2032 года. Москва, Императорский дворец.

Старинные часы, установленные в стенной нише между окнами, мерно отстукивали секунды.

Этот звук меня изрядно бесил — словно отсчитывал время, которое было мне отведено…

Хотя, надо полагать, если бы меня в чём-то подозревали и хотели убрать — давно бы это сделали.

В конце-концов, точно бы не стали впускать в императорский дворец и заставлять ждать аудиенции с правителем государства.

М-да… После всех событий, связанных с Иловайским — и особенно, после схватки в его библиотеке! — я был уверен, что меня будут допрашивать и проверять так, как ещё никогда не проверяли.

В целом, я оказался прав, но… С оговорками. Всё ограничилось лишь устным рассказом (с подключённым детектором лжи) и ментальной проверкой. И да — её провёл сам Иловайский.

Это было страшновато, честно говоря. Однако в этот раз у меня было преимущество — я знал, что это произойдёт, и был готов. В тот раз, несколько дней назад, князь проломил всю мою защиту, ошеломил меня и покопался в мозгах без разрешения.

Теперь же я сам открылся ему. Вот только почти двое суток перед этим, используя оставшиеся крохи Эфира, «подправлял» некоторые воспоминания.

О том, как избежал гибели в квартире Терентьева. О том, как одолел Дровосека. И о том, как спёр из тайника четыре книги.

Пришлось повозиться — но это того стоило. Иловайский изучал мои воспоминания досконально, и когда закончил — признаться честно — от пятисекундного молчания я слегка насторожился.

Однако всё прошло, как по маслу. О том, что я пожиратель и могу спокойно (почти спокойно) пользовать и энергию крови и тёмную энергию, он не узнал. И что куда важнее — не узнал, что я спёр его книги.

Ну а что? Мятежники хотели получить доступ к его тайнику, вскрыли его, и тут появился я. Героически сражаясь с тёмным магом, не позволил украсть наследие княжеского рода, почти убил «экзоскелета», но тому удалось уйти через кровавый портал.

Последнее, кстати, очень сильно заинтересовало разные службы, так что меня допрашивали все, кому не лень.

Но первая опасность раскрытия миновала, и я раз за разом повторял то, что знаю, охотно идя на контакт.

Опять же — а что такого? Пусть я и не был фигурой высокого полёта, но уже не раз зарекомендовал себя как человек, который радеет за честь Империи, который сталкивался с чернокнижниками — и всякий раз убивал их (или помогал убить). Так что вопросы ко мне хоть и были — но никаких подозрений не появилось.

Ну, по-крайней мере, я на это надеялся.

Опять же, не удивлюсь, если всё произошедшее подстроил Юсупов, и он же так или иначе снова меня прикрыл. Хотя стопроцентной уверенности насчёт этого у меня не было — Княжеский Инквизитор ограничился подозрительно короткой беседой со мной, и больше рядом не появлялся.

Полагаю, в связи с тем, что мне рассказал Дровосек, в последние дни у него появилась масса работы…

За спиной с гудением отключился магический замок, и комнату заполонила уже знакомая мне энергия Императора.

Да-а… Силён был Романов Александр, которого ещё называли просто «Пятый», силён, ничего не скажешь… Вне рангов — это совершенно точно, ему никакие Архимаги и в подмётки не годились. Энергии через край, сила внутри такая кипящая, что даже на расстоянии обжечься можно.

Неудивительно, что этот человек управляет самым сильным в мире государством.

Дерьмо космочервей, да он мог бы небольшой город сравнять с землёй за один резерв своей Искры!

— Ваше Императорское Величество, — я поднялся из кресла и поклонился.

— Здравствуй, Марк, — Император кивнул, обошёл меня и сел за стол, — Сожалею, что заставил тебя ждать — много дел, сам понимаешь.

«Сожалею». Не «извини» — а «сожалею». Ха! Одно простое слово уже характеризовало этого человека определённым образом.

— Я всё понимаю, Ваше Им…

— Можно просто «Ваше Величество». Или «Император». Или «Александр Николаевич». Изрядно экономит время, знаешь ли.

— Как вам будет угодно, Александр Николаевич.

Император приподнял светлые брови, давая понять, что заметил, на каких правилах я принял его игру.

Ну а что? Называть кого-то Императором, когда сам планируешь им стать… Не особо хочется.

— Итак… Марк Апостолов, — правитель откинулся на спинку кресла и сложил руки замком перед собой, — Наслышан о тебе за последнее время… Наслышан.

— Это честь для меня.

— Пожалуй, это честь для меня, знать, что подобные отпрыски невысоких дворян ещё рождаются в Империи, — усмехнулся Император, — Чернокнижник в Москва-Сити, чаробольные успехи, артефакторика, сильное и необычное родовое существо, которое едва не разрушило академию…

— Это преувеличение, Александр Николаевич, — я воспользовался заминкой, чтобы вставить слово, — Там всё было не так страшно.

— Может и так — но сила твоего питомца весьма… Интересная. Что же ещё? — государь притворно задумался, — Спасение жизни моего непутёвого родственника, князя Салтыкова… Потом ещё раз, в спровоцированном им Урочище. Помощь графу Юсупову в устранении ячейки мятежников в Петербурге…

— Вообще это он мне помог…

— Случай с Варг’Шадом в Баку, скитания по Урочищу, оборона Тобольской Заставы, совместное с Салтыковым предприятие, сулящее невероятный технологический прорыв для всей Империи. И снова — спасение Салтыкова. И вот теперь — снова мятежники, да ещё и чернокнижники. Да, Марк, за последние два года ты показал себя с разных сторон…

— С положительных, смею надеяться?

— Безусловно, — чуть улыбнулся Александр Николаевич, — И я бы хотел лично поблагодарить тебя за всё, что ты сделал. Особенно для князя Иловайского. Участие в его… «Расследовании» — это одно. Но то, что ты прибыл к его особняку, спас его детей, одолел лидера мятежной группы… Ты мог бы всего этого не делать, но сделал. Почему?

Такой простой вопрос требовал простого ответа.

— Вы ведь знаете, что мой род — очень беден. Вы понимаете, почему я так стремлюсь к личному могуществу и финансовой независимости от крупных корпораций.

— Понимаю.

— Тогда должны понять и то, что такими знакомствами, как с князем Салтыковым или князем Иловайским просто так не разбрасываются. Не знаю, рассказал ли вам Сергей Андреевич — но мы заключили с ним дворянский договор. Я помогаю поймать тех, кто стоял за слежкой — он будет должен мне услугу.

— Смело.

— Смело. Именно поэтому я и ринулся в поместье — чтобы поймать этого «экзоскелета» — ну и не буду скрывать — чтобы проявить себя перед князем в выгодном свете. Вот только я упустил свой шанс, и позволил этому Дровосеку уйти. Судя по по тому, что он рассказал, за ним стоял кто-то ещё. А значит, условия договора всё ещё не выполнены.

— На твоём месте я бы переживал не об этом, Марк.

— А о чём?

— О том, что тебе рассказал этот… Дровосек. Ты ведь далеко не дурак, и понимаешь, что всё это значит? Понимаешь, что теперь тебе придётся быть куда осторожнее, чем раньше?

— Разумеется, — кивнул я, — Но…

— Но?

— Александр Николаевич, позвольте спросить?

— Спрашивай.

— Что произошло в тот день, когда напали на поместье Иловайского? В остальном городе, и здесь, во дворце? Я видел дым пожара, и понял, что теракт произошёл и тут. И… Что вообще всё это значит? Какие действия вы предпримете? Меня сюда вы ведь позвали не просто чтобы поблагодарить?

— Само собой, Марк. Если вкратце — в семи местах в столице произошли теракты, как ты правильно заметил. Я… Не проконтролировал расследование Иловайского и Орлова, как следует. А они не заметили некоторые важные детали — за что оба будут наказаны, можешь поверить.

— Что вы имеете в виду?

— По поводу наказания?

— Нет, по поводу «деталей».

— Спящие агенты мятежников. Когда начались «проблемы» с твоим зеркалом, князья Иловайский и Орлов быстро вычислили этих людей. Но чтобы не раскрывать наши знания раньше времени, чтобы захватить всех разом и поймать организаторов всего этого безобразия, их не тронули. И… Не до конца проверили.

Я нахмурился. Это было большой ошибкой. Зная, что есть слуги и воины, которые, возможно, что-то замышляют против своих хозяев, их не удосужились полностью изучить и держать под контролем?

Как-то это странно…

— Как бы там ни было, в детали расследования я тебя посвящать не собираюсь. Но раз уж мы тут, раз уж ты сыграл свою роль во всём этом, и знаешь кое-что, что большинство жителей Империи не узнает… Кое-что я тебе расскажу.

— Внимательно слушаю, государь.

Александр Николаевич вновь приподнял брови, удивлённый моим «старорусским» обращением.

— В каждой семье, на территории которой произошли теракты, была предпринята попытка воровства из родовых тайников.

— Удачные?

— В двух случаях из семи. В остальных всё решилось… Быстро.

— Ясно.

— Теперь что касается твоих зеркал… — правитель помолчал пару секунд, — Теперь все они будут проверяться «особой» службой, организованной для этого дела.

— Понимаю, Александр Николаевич.

— Несмотря на то, что всё произошедшее держится под контролем — я бы даже сказал, в секрете, слухи по столице поползли быстро. Я слышал, что за последнюю пару дней от твоих изделий отказалась едва ли не половина заказавших их дворян?

Услышав это, я едва удержался, чтобы не поморщиться.

— Всё так, государь. И я их прекрасно понимаю.

— Полагаю, это нанесёт серьёзный урон по твоим финансам?

— Отнюдь, — я чуть улыбнулся, — в договоре прямым текстом указано, что если заказчик разрывает договор создания артефакта в одностороннем порядке, вне зависимости от причин, предоплата не возвращается.

Император тихо рассмеялся.

— Понимаю, почему Салтыков решил с тобой работать. Предпринимательская жилка у тебя как у матёрого волка, Марк. Казалось бы — незначительная формулировка — а какая удобная…

— Я не предполагал, что что-то подобное может произойти, государь. Однако привык перестраховываться.

Император кивнул — и взгляд его зелёных глаз резко стал холодным.

— Никто не предполагал… Хотя стоило бы. И это моё упущение. Отныне всё станет… Иначе.

Мне не понравился его тон.

— Что вы имеете в виду?

— Грядут большие перемены, Марк. Слишком мягкие условия были созданы для дворян, слишком они расслабились. Слишком быстро забыли о том, кто в доме хозяин, и к кому следует испытывать почтение.

Это мне не понравилось ещё больше…

— Больше века назад в тысяча девятьсот семнадцатом году, подобное уже произошло, — продолжил Александр Николаевич, — Императорская семья. мои предки, и те, кто помогал им управлять страной, допустили слишком много вольностей. Не только для других дворян, но и для простого народа, и для «не-магов». И это привело к попытке революции. Чернокнижие, тайные знания, просто знания, которые попали в руки глупых и опасных людей, новые социологические порядки, технологии… Всё это сыграло свою роль, и несколько дворянских семей подготовили мятеж. Знаешь, кто его организовал?

— Распутин.

— Распутин, — кивнул Император, — Старый ублюдок втёрся в доверие к моему прадеду, сплёл сеть интриг, окрутил нескольких сильных личностей… И вот уже простые солдаты, которым вдолбили в головы тезисы о несправедливости, во главе с чернокнижниками штурмуют Зимний дворец, а на юге отказываются Кавказские анклавы…

— Тогда всё разрешилось быстро.

— За год. И не в последнюю очередь благодаря Феликсу Юсупову, убившему Распутина. Гидра потеряла главную голову, а остальные мы не просто поотрубали — мы выжгли все поля, где она паслась…

Я кивнул. Мы проходили это в «Аркануме» на истории магии. Десять сильных дворянских родов и ещё пятнадцать, помельче, были, фактически, уничтожены. Всех, кто был к ним причислен, убили, наследие уничтожили, а земли раздали лояльным Империи людям.

— Однако времена меняются, — продолжил Император, — Тогда всё произошло быстро и неожиданно, оттого конфликт и затянулся. У нас не было технологий, которые есть сейчас, магия была развита чуть слабее… Так что сейчас я не планирую год ловить мятежников по лесам. У меня другой план.

— Позвольте спросить, Александр Николаевич — что вы собираетесь делать?

— Переживаешь, Марк?

Вопрос был настолько неожиданным, что на несколько секунд поставил меня в тупик.

— Нет, Ваше Величество. Мне скрывать нечего, — ага, как же! — Но хотелось бы понимать, чего вы ждёте от меня… И чего ждать мне — от вас.

— Практичный склад ума, мне это нравится, — усмехнулся государь, — И ты всё правильно понимаешь, Марк. Грядут изменения. И начнутся они с проверок ВСЕХ дворянских семей на причастность к мятежникам.

Несколько секунд я молчал, пытаясь не выдать своё беспокойство.

Дерьмо-дерьмо-дерьмо! Если начнут копать глубоко — всплывёт столько всего… И это я не о других семьях — а о себе!

— Вы вскроете много… Нарывов, — наконец, произнёс я, — И большей частью тех, которые не имеют к мятежникам никакого отношения.

— Знаю. Но это меня не волнует. Назрела большая «чистка», и её результаты покажут, кто верен Империи, а кто — нет.

Глава 21

Передышка?

27 марта 2032 года. Москва.

— … а про Анохиных слышал? — мрачно спросил Арсений.

Мы обедали в столовой «Арканума», и изрядно поздоровевший с момента единения с духами друг уже принялся за вторую порцию индейки с овощами.

В помещении стоял гул голосов, лязгали подносы, где-то вдалеке официантка ругалась с кем-то из студентов.

— Нет, — ответил я, откладывая вилку. Аппетит резко пропал.

— Ночью во дворе их особняка в Одинцово приземлились два АВИ. В первом — два «Витязя», два Инквизитора, десяток бойцов. Второй — пустой.

— А точнее — он прибыл не для того, чтобы кого-то привезти. Скорее — наоборот, — догадался я.

Анохины не были очень известной семьёй. Богатые, влиятельные… были. Но теперь о них и вовсе узнают только из криминальной сводке или сплетен в сети…

— Точно, — Арсений хмуро кивнул.

— Забрали?

— В полном составе. Муж с женой, двое их сыновей по двадцать пять лет, двое дочерей чуть помладше. Прислугу тоже повязали всю. Даже шофёра. Улетели в сторону Бутырки, — добавил он, сделав паузу, — И знаешь, что самое интересное? Никаких объявлений. Ни одного официального слова. Только слухи. Кто говорит — экономические нарушения, кто — связь с мятежниками.

— Как-то слишком быстро такие вещи стали обыденностью…

Я посмотрел на друга, потом в окно, за которым серое небо казалось частью одной большой стены.

— Уже объявили, что им вменяют?

— Пока нет. Но не думаю, что что-то новое. Марк, я поговорить хотел…

Я вздохнул.

Прекрасно понимаю озабоченность Арса…

За неполные две недели, прошедшие с серии терактов, прогремевших по столице, Император основательно закрутил гайки.

Проверяли всех — и так, что ошмётки летели во все стороны.

Указом Его Императорского Величества, тайной канцелярией было создано специальное анти-террористическое подразделение «Четь». Теперь оно занималось расследованиями, касаемыми безопасности Короны.

Руководилось подразделение лично Императором, и имело доступ ко всем силовым структурам и ресурсам столицы (если не всей Империи) — так что и возможности у них были самые масштабные.

Беспрецедентный уровень падения преступности — и столь же беспрецедентное количество задержаний. И отдельно — среди дворянских семей.

Тюрьмы заполнялись со страшной скоростью. Любую ниточку, ведущую к потенциальному вреду государству или лично Императору, тянули до самого конца, зацепляя и виноватых, и невиновных.

Расширенные полномочия получила и Инквизиция, которая выискивала для Императора чернокнижников ещё более рьяно, чем раньше.

Юсупов оказался на коне. Фактически, он стал вторым человеком в ведомстве, получив полный контроль над оперативной частью Инквизиции. Рейды, тайные операции, схватки на улицах — еретиков в столице и её окрестностях оказалось куда больше, чем можно было подумать.

Ха…

У меня были мысли о том, что всё произошедшее подстроил именно Туманоликий. Зная его, зная его умения и возможности…

Тем страшнее было встречаться с ним несколько дней назад.

Проверки затронули всех дворян — и получив на руки такой карт-бланш, Юсупов, конечно же, не мог не получить официального разрешения на осмотр Салтыкова…

Он сообщил, что сейчас же отправляется в особняк князя чтобы «случайно» найти там лабораторию.

Юсупов просто поставил меня перед фактом — быть может, чтобы проверить реакцию?

Впрочем, он ничего этим не добился. Я по прежнему утверждал, что сознание Петра спит, и получить доступ к его памяти не получится.

Юсупову, впрочем, было на это решительно всё равно — так что он прихватил меня с собой (было бы странно, если бы исполнительного директора князя не было на таком обыске) и «нашёл» лабораторию.

С тех пор прошло три дня — и раз за это время со мной ничего не случилось, раз Инквизитор не позвонил… Значит, он ещё не понял, что ему скормили обманку.

И не поймёт, скорее всего, ещё довольно долго время.

— Марк?

Я тряхнул головой, прогоняя навалившиеся мысли.

— Да, извини, отвлёкся…

— Я, конечно, понимаю, что ты привык скрываться, но… Как мы должны действовать вообще?

— Никак, — успокоил я друга, — Против Императора и государства мы не замышляем ничего, так что никакая ментальная проверка ничего не отыщет, если не будет знать, где искать. А отследить наш пакт может только маг крови.

На самом деле я, конечно, помнил, что Туманоликий знал о моём договоре с друзьями. А он был сильным пожирателем, и как следствие — мог создать нам немало проблем.

И попытается это сделать, уверен. Просто сейчас у него есть много других важных дел.

— И ты думаешь…

— Я думаю, что твою семью уже прогнали через основные базы данных. И ничего особого не обнаружили. Также, как и мою. Просто потому что начинать с мелочи проще — сразу отсеется большая часть, а если какие ниточки будут найдены — так снизу их и раскручивать проще.

Так и было. За последние полторы недели я лично стал свидетелем двух ситуаций, когда «Четь» приезжала в академию за одним из дворянских отпрысков. И оба раза это были птицы не самого высокого полёта.

Что примечательно — после этого ребята в «Арканум» так и не возвращались…

— Если ты так уверен…

— Уверен, не сомневайся. К тому же я… Почистил за собой хвосты.

Для Арса, пусть он и был мои другом, эта фраза была очень общей, и он просто кивнул.

А вот я про себя только поморщился, вспомнив, каких трудов и нервов стоило замести все следы.

Если бы не Бунгама…

После разговора с Императором я, в первую очередь, отправился в поместье деда в Костроме, и хорошо, что застал Дмитрия там.

Вкратце обрисовал ему ситуацию и, уже представляя, что будет твориться в столице и окрестностях, велел деду собирать вещички и валить куда-нибудь на Урал, пока тут всё не утрясётся. А лучше поселиться где-нибудь в горной глуши и переждать там до конца лета.

Не то, чтобы Дмитрий был сильно этому рад, но спорить он не стал. Понимал всю серьёзность ситуации — если кто-то узнает о моей связи с Варг’шадом и его укрывательстве — отмазаться не получится.

Однако в костромском поместье и так оставалось немало следов моих… Прегрешений, так скажем. Так что пришлось прибирать за собой.

Благодаря пространственной матрице, найденной мной в Урочище, Убежище Бунгамы стало гораздо больше, но самое главное — стабильнее. И «вместительнее», если говорить об энергетике.

Однако нельзя было просто взять и засунуть туда целую лабораторию по изготовлению искусственной крови, систему жизнеобеспечения и две криокапсулы с Авророй и Эммерихом, а также все мои материалы по разработкам МР 2.0.

Одно дело — пара магических книг, у которых и собственной энергетики почти нет. Такие могут валяться в Убежище годами. Или призрак, чья структурная и энергетическая плотность лишь немногим выше нуля.

А вот более «крупные» объекты…

Несопоставимость компрессии энергополей Убежища и реального мира создавало несоответствие. Если, скажем, запихнуть Аврору и Эммериха в капсулах к Бунгаме на пару часов — ничего не произойдёт. Но если оставить их там и вернуться через сутки — я рисковал обнаружить распылённые до состояния пыли останки.

Однако на разовое перемещение места и времени мне хватило — и я вновь убедил родовое существо пойти мне навстречу. Правда, жадная жаба запросила в качестве платы за услугу «кварту» Эфира.

Квартой был энергообъём весьма изрядной плотности, но я согласился — всё равно, деваться было некуда.

И «кредитный счёт» от Бунгамы на моё имя вновь стал открыт…

Как бы там ни было, всё подозрительное, что было в поместье деда, я перевёз в свой пространственный тайник, в квартиру на Малой Ордынке.

За один заход.

Так что теперь там был организован склад, в котором хранилось всё барахло деда, и были установлены криокамеры Авроры и Эммериха. Они, кстати, жрали энергию — и пришлось устанавливать внутри хранилища небольшой аккумулятор.

Вообще, с этим пространственным тайником было довольно интересно разбираться.

Пространство, которое мы с Илоной создали, было, по факту, безграничным — в состоянии спокойствия.

Но чтобы сделать что-то внутри — функционирующее, реальное — мало было просто потратить магию. Это «что-то» созданное нужно было постоянно питать энергией. И тут принцип был точно такой же, как у Убежища Бунгамы — чем больше хочешь всего, тем больше энергии нужно.

Хорошо хоть, что «питать» тайник можно было как изнутри, так и извне. Это изрядно облегчало его содержание — в будущем, когда у меня появился собственный Источник…

Как бы там ни было, пока пришлось обходиться энергоёмкими аккумуляторами — благо, внутри тайника почти ничего не было, и кроме камер Авроры и Эммериха ничего питать было не нужно.

Хотя, само собой, я притащил туда вообще всё, что могло хоть как-то меня раскрыть или навредить.

Книги, украденные у Иловайского и дневники Пржевальского, мои личные заметки по «спорным» магическим теориям, корона Иерарха и заметки Пеля о создании пространственных тайников, какие-то добытые в бою или украденные амулеты…

Чтобы всё это не валялось на траве и земле, как попадя, я создал в тайнике небольшой одноэтажный домик, и расположил всё это там.

Илона, кстати, тоже принесла туда кое-какие книги и личные вещи, так что у нас получился вполне себе обжилой домик.

На содержание которого тоже приходилось тратить немного энергии.

Ну и в остальном, по мелочи, тоже пришлось «убрать за собой».

Но так, как большую часть дел я вёл чисто и аккуратно (не считая смертоубийственных импровизаций, после которых почти никогда не оставалось следов) — пока всё было спокойно.

Бизнес с Илоной не мог вызвать ни у кого интереса, а совместное предприятие с Салтыковым… Что ж, Император не обманул — видимо, разработка была в интересах государства, так что никто нас не дёргал. Нет, для порядка всё изучили, но…

Самые ценные и тайные исследования на этот счёт я вёл подпольно и отедельно, и сейчас они были надёжно спрятаны — вместе с рабочей группой проекта «Альтер-эго» и настоящим Салтыковым.

В общем — при всей опасности ситуации и творящихся в столице делах я был на редкость спокоен.

— Марк?

Обернувшись, я увидел Андрея Иловайского. Обычно длинные мелированные волосы он с недавних пор стриг коротко, а обычная насмешливость из взгляда уступила место… жёсткости.

Ну ещё бы. После такого прямого покушения на него и его сестру Андрей не мог не измениться.

Что примечательно — он снова был один, без своей свиты.

— Привет.

— Я присяду?

— Конечно.

Арс с удивлением пожал протянутую руку. Обычно Иловайский не удостаивал Кабанова особым вниманием.

— Хотел перекинуться парой фраз перед парой. Наедине, если никто не против.

Арс пожал плечами, подхватил свою сумку и направился в сторону выхода.

— В прошлый раз твой разговор наедине закончился штурмом вашего поместья, — спокойно сказал я, — Надеюсь, в этот раз ничего подобного не предвидится?

Андрей криво усмехнулся.

— Я как раз об этом. Не буду ходить вокруг да около, Марк. Я хотел… Поблагодарить тебя.

— Не стоит, — я покачал головой, — Я не сделал ничего такого, Андрей.

— Ты нашёл нас с сестрой и очистил путь к выходу.

— Хотелось бы побыть героем, но ты же знаешь, что я не вас искал.

Я не кокетничал — просто хотел сразу понять, чего Иловайский от меня хочет.

— Знаю. Знаю, что отец попросил тебя полететь. Что у вас с ним были какие-то свои дела, о которых мне никто не рассказывает. Но всё равно, ты помог нам, Марк. Ты уложил многих мятежников. Поэтому я просто хочу сказать спасибо.

Я пожал протянутую руку.

— Рад, что смог помочь.

— Если тебе когда-нибудь потребуется помощь — можешь на меня рассчитывать.

— Спасибо.

Глядя на удаляющуюся спину Андрея, я подумал, что теперь у меня в должниках сразу двое представителей этой семьи.

Нет, договор по дворянскому слову с князем исполнен не был — тех, кто стоял за терактами и покушениями пока не нашли. И вряд ли найдут в ближайшее время, если уж честно.

Но за то, что я помчался на спасение его детей, за то, что «защитил родовой тайник от разграбления» (официальная формулировка) — Иловайский пообещал, что окажет мне ответную услугу в разумных пределах. Вне всяких договоров.

М-да… Как же хорошо, что я смог разыграть всё так, чтобы выйти не просто сухим из воды — но ещё и в прибытке!

Правда, как раз сейчас стоило затаиться. Раз уж так сложились обстоятельства — заниматься тёмными магами, тайными разработка, и поисками кладов Пожирателей пока нельзя.

А жаль, ведь книги Пржевальского жгли мне руки!

Иловайские даже если и знали (или подозревали), что в них можно найти — не могли этого сделать. Хотя бы потому, что уже не одна загадка Пржевальского и тех, кто был связан с пожирателями, не могла решиться без нашего «магического зрения». Без чувства энергии, без её «визуального» отображения нельзя было открыть тайники.

Так что даже если семья князя проверила все до единого места, упоминающиеся в дневниках (что само по себе было бы непростым занятием) — они запросто могли что-то пропустить.

Если верить новым записям Пржевальского, то один из двух попавших ко мне в руки дневников был о его путешествии по Забайкалью и пустыне Такла-Макан.

И несколько точечных упоминаний одного и того же места, событий и людей связанных с ним, натолкнули меня на определённые размышления.

Заброшенная астро-магическая обсерватория близ села Хара-Усугли, что в Бурятии. Её построили в одна тысяча девятьсот восьмом году по чертежам загадочного австрийского архитектора, который вскоре исчез.

История 1912 года о то и дело появляющимся поблизости об обсерватории странном анимаге, способном перекидываться разными животными. История о кровавом ритуале в окрестностях в 1918. История о сошедшем с ума племяннике губернатора, охотящимся неподалёку в 1924. И ещё несколько любопытных зарисовок, включая характеристику смотрителя этой обсерватории, служившего на ней как раз с 1912 по 1926 годы.

Вряд-ли Знаток из «Златограда» будет прозябать в таком захолустье ради астро-сигналов и наблюдений за колебаниями энергетических волн в такой дали от Урочищ.

Так что, кажется, у меня наметился новый маршрут.

К тому же платить за него самому и не придётся — корпорация «Маготек» организует своему исполнительному директору любой перелёт, хе-хе!

Надо только дождаться, пока шум в столице поутихнет.

Спокойно доев свою пиццу, я махнул рукой знакомой четверокурснице с нашего факультета, и пошёл к кассе взять ещё кофе.

По пути поймал взгляд сидящего в углу хмурого Львова — он таращился на меня без вызова, но в глазах читалось всё то же желание убить меня.

Проклятье… Когда он орал и бросался на меня, было проще — так, хотя бы, я знал, чего ожидать от придурка, и знал, что могу предпринять. А сейчас же… Сейчас у меня в голове постоянно крутилась мысль, что Львов не просто поумнел — но и разрабатывает какой-то сложный план, который…

Который что?

Который, мать его, точно приведёт к моей смерти!

Забрав кофе и сделав глоток, я вышел из столовой и по запруженным студентами коридорам отправился на лекцию по стихийной защите.

Нужно было отсидеть ещё две пары, а потом…

Потом, хоть это и было опасно, следовало встретиться с Салтыковым.

Несмотря на опасное время, несмотря на то, что во всех остальных аспектах следовало быть тихим, после всех последних событий я сделал чёткий вывод — оставлять Туманоликого «на потом», пытаться нарастить силы — не вариант.

Он слишком быстро набирал силы, слишком решительно действовал.

Ещё немного — и мне нечего будет ему противопоставить.

Так что пора было выводить нашу игру против Юсупова в «активную фазу».

Глава 22

Игра продолжается

3 апреля 2032 года. Москва.

Я свернул с Бережковской набережной, проехал мимо нескольких невысоких административных зданий и оказался в небольшой промзоне. На северо-западе, за цехами, складами и старыми кирпичными строениями, виднелись стеклянные высотки Москва-Сити. На севере и северо-востоке промзону «огораживали» территории Киевского вокзала.

Припарковав байк в одном из закутков, я кинул на него магическую «противоугонку», а сам направился к ближайшему зданию, рядом с которым стояли трое работяг и по-чёрному смолили дешёвые сигареты.

— Драсьте вашбродие, — кивнул один из них, пожилой.

Я кивнул ему ответ, толкнул металлическую дверь. Прошёл по коридору, показав распечатанные накладные у на посту охраны, оказался в большом помещении склада, где разгружали и загружали массивные транспортные мобили.

Здесь стояла суета — жужжали роботы-погрузчики, вяло рычали друг на друга за срыв сроков поставки люди-грузчики и администрация, где-то играла негромкая музыка. У двух ворот стояло по трое охранников и одному «Витязю». Всюду камеры и магические системы слежения.

Пройдя через весь склад, я оказался у дверей офисных помещений. Внутри, как обычно, сидели четверо менеджеров, даже не оторвавшихся от телефонов.

Впрочем, не они меня интересовали.

Пройдя мимо столов, я стукнул костяшками пальцев в ещё одну дверь, обозначив своё присутствие, и вошёл.

Комната была маленькой. Стены украшали старые плакаты по технике безопасности: «Берегите себя!», «Не пренебрегайте СИЗ!», «Контролируй работу роботов!» и один особенно древний, с ржавым пятном в углу — «Соблюдай порядок на рабочем месте!».

За годы краска на этом последнем плакате выцвела, и некоторые буквы читались с трудом — но дух прошлой строгости ощущался до сих пор.

У окна, завешенного жёлтыми шторами с неизвестными пятнами, расположился письменный стол. Он был массивным, металлическим, покрытым царапинами, следами кофе — и невидимыми обычному глазу магическими рунами.

На столе была установлена радиостанция (!), дымилась кружка с остатками чая, валялись папки с документами, таблица с графиком смен и треснувший деревянный брелок с надписью «Удачи!».

Окно выходило в крошечный внутренний двор, заставленный деревянными и металлическими ящиками. Оно было приоткрыто, и снаружи, со стороны Киевского вокзала, доносились глухие удары, которые издают вагоны при стыковке. Время от времени доносились сигналы поездов.

За столом, на старом кожаном кресле, сидел начальник склада — Александр Анатольевич Рябко, тучный мужчина лет сорока, с залысинами и вечной сигаретой в уголке рта.

Увидев меня, он тут же потушил её.

— Марк Григорьевич, здравствуйте.

— Здравствуйте, Александр. Всё спокойно?

— А то! — хмыкнул мужчина, — У нас тут всё в полном порядке. Вы за грузом?

— Да.

— Давайте накладные, — взяв у меня листки бумаги, начальник склада пробежался по ним глазам, прищурился, сверяясь с первыми буквами абзацев, и кивнул, — Ваши ребята уже подъехали?

— Только что зарегистрировались на проходной.

— Погрузка займёт около часа. Вы можете проследить за ней лично, — снова усмехнулся Александр, — Или подождать окончания здесь.

— Я подожду.

— Понял. Схожу вам за кофе.

Он грузно встал, подхватил пиджак, повешенный на спинку кресла, и покинул комнату.

Выждав минуту, я выглянул за дверь, убедился, что сюда никто не идёт — и подошёл к шкафу, стоящему в углу.

Достав из кармана игральную кость, добытую в Урочище, выцепил из неё кроху Эфира, и посадил её в установленный в шкаф «приёмник» — старую, прилипшую к полке пепельницу.

Раздался тихий, едва слышный щелчок и шкаф отодвинулся от стены на сантиметр. Убрав кость обратно в карман, я раскрыл тайную дверь, вошёл внутрь и запер за собой вход такой же крупицей Эфира.

Затратно, да.

Зато ни один маг не найдёт такой тайник. А безопасность в текущих делах была для меня приоритетом.

Ступени вели вниз, причём глубже, чем находится даже метро. Чем ниже я спускался, тем плотнее и гуще становился воздух. Лампы, освещающие спуск, всё время мигали — казалось, не от перепадов напряжения, а словно решали — показывать ли мне дорогу или нет. Каждый шаг отзывался эхом.

Оказавшись у здоровенной металлической двери у самого низа лестницы, я достал жетон — маленький диск с выбитыми по кругу магическими символами. На вид ничего особенного, но при входе в тоннель он стал нагреваться. Я приложил его к металлу, и через секунду артефакт задрожал. Его поверхность поплыла, будто расплавленное стекло.

Проход открылся без звука.

Мне говорили, что раньше здесь хотели сделать тайную станцию метро для Императорской семьи, на случай побега из столицы. Потом проект почему-то свернули, а помещение выделили какой-то другой дворянской семье, которая якобы его уничтожила.

На самом же деле — просто продала кое-кому статусом повыше.

Теперь официально этой станции не существовало. На схемах метрополитена она была просто обрывом тоннеля между «Киевской» и «Студенческой», но для избранных…

Пространство станции раскрывалось внезапно, как театральная сцена. Керамические плиты на стенах, покрытые выгравированными рунами, светились мягким голубым светом. Арки, поддерживающие потолок, были украшены проекциями звёздных карт. Пол усеян металлическими вставками, которые вспыхивали при каждом шаге — это обновлённая система безопасности отмечала моё присутствие.

У самых тоннелей пространство расширялось, превращаясь в зал. Он был разделён на зоны.

Одна — для работы с энергетическими потоками, чтобы обезопасить тайную лабораторию. Вторая — для алхимического анализа. Третья — для капсул погружения и компьютерного оборудования.

Капсул было десять, и они стояли в ряд, как гробницы из будущего. Высокие, из матового стекла, окружённые кольцами из меди и стали. Каждая капсула была соединена с массивным терминалом, покрытым древними символами и современными портами передачи данных.

Перевезённые из поместья Салтыкова учёные и маги, работавшие тут, приветствовали меня, словно я просто зашёл в какой-то офис.

Я вдруг вспомнил, как мы перевозили лабораторию, с какими горящими задницами всё обустраивали, как пытались скрыться от чьего-бы то ни было внимания…

Фух, аж дыхание перехватило!

Персоналу, работавшему над проектом «Альтер-эго» я всё объяснил. Особенно после расстрела менталистов, о котором хоть никто вроде как и не знал — но шёпотки по коллективу всё же прошлись.

Хотя СБ Салтыкова всё тщательно прибрала в лаборатории особняка…

Как бы там ни было, двадцать человек согласились «переехать» на тайную станцию метро, поселиться тут (в весьма комфортабельно оборудованных комнатах), и продолжить работу над спасением князя Салтыкова.

Деньги, которые платились семьям этих людей, и обещания, которые они получили, с лихвой покрывали любые ограничения и лишения, которые маги и учёные переносили и терпели.

— Господин Апостолов! — мне навстречу вышел Вячеслав Неклюев, молодой тридцатипятилетний мужчина, руководитель нашего тайного проекта.

Маг он был талантливый, дотошный и исполнительный, а человек… Осторожный и дружелюбный. Разумеется, я не доверял ему — как и большинству других людей в мире. Но постоянно считывал его эмоциональный фон (как и всех других сотрудников).

И сейчас он был слегка возбуждён и радостен.

— Здравствуйте, Вячеслав. Как у вас тут дела?

— Всё в порядке, и более того! — зачастил маг, — Состояние князя стабильное, но то, что вы изобрели и с чем мы сейчас работаем… Это просто нечто, Марк Григорьевич! Просто нечто!

Я усмехнулся.

Да уж, кучу времени, которая у меня освободилась, я почти полностью пустил на работу над магической реальностью. И за пару недель нашёл несколько оригинальных решений по самым разным аспектам разработки.

Спасибо украденным у Иловайского книгам Пржевальского! В них было немало интересного, что либо натолкнуло меня на правильную мысль, либо дало прямую подсказку на то, как действовать.

А всё почему?

Да потому, что постоянная работа с энергослепками людей, их памятью, эмоциями и реакциями была похожа на мои способности пожирателя. Только производилось всё это либо технически, либо магически, но с помощью топорных костылей.

А я… Немного переработал некоторые заклинания, завязал их на привычные всем Источники, нашёл аналоги в конструкционных особенностях потоков…

Короче говоря — используя свою магию и способности как шаблон, собрал на их основе несколько решений для нашего проекта.

И протестировал их именно на Салтыкове — тут просто не было вариантов, как это ещё провернуть.

Так что ровно за два дня до того, как Юсупов заявился в подземную лабораторию особняка Салтыкова, настоящего князя там уже не было.

А был новенький выращенный клон, приведённый к «нужному» состоянию тела и подключённый к закрытой системе жизнеобеспечения.

Но это был только первый шаг моей комбинации.

Второй — создать видимость искалеченной энергетики князя. Создать грубую «копию» не составило труда — как и «покоцать» её слегка тёмной энергией, чтобы привести Искру князя в соответствующее всем диагнозам состояние.

Но Юсупов бы заметил несоответствие — так что я «углубил» энергетику клона, привнеся в неё детали, характерные только для Салтыкова. И чтобы сделать это, пришлось использовать Эфир.

Эфир, из очередного тайника Салтыкова, о котором он мне рассказал после своей «транспортировки». Выдать эту бесценную энергию мне он решился не сразу — лишь после того, как я рассказал ему в деталях весь план по обману Юсупова.

И то — потому что других вариантов у нас не было.

Впрочем, собранной «истинной силы» у Петра было так мало, что её едва хватило на всё.

Однако любая серьёзная проверка показала бы, что это слабая, «откатившаяся» и искалеченная — но энергетика Петра.

Собственно, и имитация Искры произошла также. Внешний «контур», так скажем, я скопировал — а вот заполнил его уже Эфиром, вручную подсоединяя и распределяя древнюю магию к фэйковой Искре.

Изнутри.

Это было тяжело настолько, что я потом два дня не мог встать с кровати.

Ну и третий шаг — лёгкая имитация памяти. Здесь я Эфиром пользоваться не стал — некоторые крохи мне были нужны на посещение новой лаборатории, а некоторые — для совсем другого дела…

Но Эфир больше и не требовался — не требовалась даже моя способность поглощения памяти.

Через версию магической реальности, в которой жил Салтыков, мы скопировали часть его воспоминаний — основных и безопасных — чтобы загрузить их в мозг клона.

Пользоваться ими он всё равно не мог — так что по факту мы просто запрограммировали некоторые нейронные связи просто на хранение этой информации.

Так что со стороны — если за дело возьмётся серьёзный менталист, или Юсупов изымет нашу технику и воспользуется ей — некоторые части воспоминаний князя они смогут извлечь.

Вот только не найдут в них ничего полезного.

Ну а что? По всем документам Салтыков находится в коме.

Вот и получилось, что я создал прорывную магическую технологию по копированию энергетики (с оговорками, но всё же) — но пользоваться ей не было никакого смысла. Просто потому, что саму личность из тела в тело переносить было по прежнему невозможно.

— Позвольте уточнить, — вновь подал голос Неклюев, выдёргивая меня из размышлений, — Когда мы начнём тесты с вашей технологией пересадки энергетике на… На добровольцах?

— Думаю, пока систему нужно ещё потестировать.

— Марк Григорьевич, у нас уже семь желающих сотрудников! Мы работаем сутками, и уверены, что небольшой эксперимент…

— Вячеслав, мы начнём тогда, когда я и вы отладим систему, — я перебил его и добавил в голос металла, — Потому что в противном случае при переносе могут возникнуть некоторые… Эксцессы. И чем это обернётся — никому не известно. Поверьте, сейчас спешка ни к чему, Наверху, — я ткнул пальцем в потолок станции, — Творится полная жесть.

— Х-хорошо, что мы отправили семьи подальше…

— Да, очень хорошо. Поймите, — я похлопал мага по плечу, — Сейчас торопиться не следует. Не всё готово. Что нам одна энергетика? Без переноса личности это всё равно бесполезно.

Перекинувшись с ним ещё несколькими фразами и слегка успокоив, я бегло ознакомился со всеми отчётами, затем взглянул на часы. Начальника склада не будет ещё сорок пять минут… Хватит.

Забравшись в свою личную капсулу погружения (и сняв с неё предварительно собственную магическую защиту), я активировал устройство, запустил каскад заклинаний, и…

Открыл глаза уже в магической реальности.

М-да…

За то время, пока Юсупов тут находился, многое изменилось. Мы подключили Салтыкову массу возможностей и надстроек, так что теперь…

Теперь здесь он был почти богом.

Я стоял рядом с огромным техно-магическим особняком. Вдали виднелся парк, за которым торчали горы. С другой стороны — город, напоминающий сон футуристического художника. Башни из слоновой кости и стекла, летающий транспорт, неоновые вывески, всполохи магии меж домами… Кучи прохожих на улицах — люди, орки, эльфы, гномы, и совсем уж экзотические создания…

Покачав головой, я направился к беседке в парке, где мы с Петром постоянно вели наши беседы.

Он уже ждал меня.

— Марк! — улыбнулся князь, — Рад тебя видеть!

— И я тебя, — улыбнулся я в ответ, — Вижу, ты тут развлекаешься по полной.

— Что мне ещё остаётся? — хмыкнул Пётр, — Оттачиваю навыки, экспериментирую.

— У тебя во владении целый собственный мир.

— Ограниченыый.

— И всё же… Это впечатляет.

— Как только у нас будет больше времени, я покажу тебе гонки на вивернах. Адреналиновая штука!

Я усмехнулся. Всё, что делал Пётр, я в общих чертах знал — по отчётам, визуализациям и так далее. Но лично со всем этим у меня действительно не было времени ознакомиться.

А хотелось, если честно!

— Поймав мой задумчивый взгляд, Салтыков нахмурился.

— Всё так плохо?

— И да, и нет, — я пожал плечами, — Тебе опасаться нечего, Юсупов ещё месяц провозится с твоим клоном, пока не убедится, что из него ничего нельзя вытащить.

— А потом?

— Потом… Потом ситуация в столице, надеюсь, поутихнет, и мы сделаем свой ход. Пока наш план работает как надо.

— Я догадался, раз ты здесь, а не в застенках Инквизиции.

— Типун тебе на язык!

Салтыков рассмеялся.

— Есть преимущество в том, чтобы пользоваться никому неизвестной магией, да?

Я тоже улыбнулся.

— Безусловно. Теперь на Юсупове одна из частей нашего эфирного заклинания.

Это было так. Подсадил «передатчик» на клона я в последний момент, использовав часть Эфира, переданного мне Салтыковым. Туманоликий был силён — но не всемогущ. И я знал, что он захочет лично осмотреть «тело» Салтыкова. Так что и сыграл на этом.

И вуаля — во время такого осмотра часть эфирного заклинания оказалась подсажена в энергетику Юсупова.

Будь у меня больше истинной силы, я бы просто сделал смертоубийственное заклинанание, которое убило бы Туманоликого, и никто бы не понял, как это произошло.

Однако Эфира было мало — на убийство такого сильного мага его бы не хватило — вот и пришлось выкручиваться.

— И что теперь? — спросил Пётр.

— Теперь — ждём. Вторая часть эфирного заклинания теперь находится в зеркале Юсупова, которое я для него сделал. И вместе они дадут мне доступ к…

— Погоди-погоди-погоди! — вытаращил глаза князь, — Что ты сказал⁈ Вторая часть заклинания в зеркале⁈ Но… Как⁈

Я самодовольно усмехнулся.

— Ловкость рук и никакого мошенничества.

— Я серьёзно!

— Я тоже. После всех событий с моими зеркалами их обязали проверить. Сначала я, затем Императорская служба. И когда проходила проверка зеркала Юсупова, тот всё контролировал лично — и очень тщательно. Однако он не может учуять Эфир. Как и Имперские проверяющие. Так что… Я просто подсадил ещё одну часть эфирного заклинания к нему в артефакт.

— Ну ты даёшь…

— Опасности не было — как я уже говорил, никто кроме нас с тобой не может отследить Эфир.

— И теперь?..

— Теперь когда Юсупов находится в радиусе десяти метров от зеркала, я могу видеть и слышать то, что видит и слышит он. Ну и…

— Не томи, Марк!

— Скажем так — я оставил лазейку. Для того, чтобы протолкнуть через эфирное заклинание что-нибудь… Помощнее.

Каюсь, на эту идею меня натолкнули действия мятежников.

— Во-от как… — протянул Пётр, — Тогда чего мы ждём? Жахнем по сволочи чем-нибудь убийственным! Никто и не поймёт, как произошло нападение! Какой объём энергии ты можешь переправить через это «окно»?

— Не всё так просто, — я покачал головой, — «Окно» слабое, и не передаст нужного количества энергии, чтобы одним ударом убить Юсупова. Ты и сам знаешь, как он защищён. А второго шанса у нас не будет — «окно» просто сгорит.

— И что будем делать?

Я помолчал несколько секунд.

— Убить Юсупова мы можем только с помощью Эфира. Быстро, безопасно, без следов. Но его нужно много.

— И?

— И… С этим возникнут определённые сложности, но думаю, что в ближайшее время я отправлюсь в одно из Урочищ по твоей карте. И добуду нужное количество истинной силы.

Глава 23

Месть близко

Чуть ранее. Март 2032 года. Москва.

Мартовский воздух в Москве был ещё плотным от вечерней сырости, но под землёй, где даже время казалось замедленным, он стал почти осязаемым. Подземная стоянка жила своей жизнью — тихой, безлюдной, словно забытой. Свет фонарей мерцал с нервным ритмом, будто не решался полностью погаснуть. Тени между машинами были гуще обычного — как будто само пространство здесь было создано для тайн.

Львов стоял у своего гравибайка «Ямаха», который выглядел слишком новым для этого места. Дыхание парня было размеренным, но внутри Сергея всё напряглось, как натянутая струна.

Он чувствовал, что за ним могут следить. Или уже следят.

Продавец пришёл без опоздания. Невысокий мужчина в потёртом плаще, с морщинистым лицом, будто высеченным из серого камня. Глаза — чёрные, острые, цепкие. На шее — амулет, едва заметно мерцающий в свете ламп.

Ощутив вибрации, исходящие от артефакта, Сергей про себя выругался. Убрать торговца вряд-ли получится. Быстро — точно, а долго — будет слишком шумно. И он привлечёт к себе внимание — а Львову это было совсем не нужно.

Парень нахмурился, и подумал, что выбора-то всего два.

Либо рискнуть — либо уехать прямо сейчас.

Чёрный рынок — это не просто торговля. Это риск. Это договор со смертью.

И Сергей прекрасно знал цену каждому шагу, сделанному в тенях.

Он их совершил уже достаточно — так что отступать не собирался.

— Вы Вильгельм? — спросил мужчина. Его голос был хриплым.

— Если ты принёс то, что обещал, можешь называть меня как угодно, — высокомерно ответил Львов, стараясь не показать волнения.

Мужчина кивнул и аккуратно достал из внутреннего кармана плаща небольшой кожаный футляр. Он протянул его Львову.

— Проверь. Но не трогай пальцами. Он реагирует на мысли, если знаешь, как к нему подступиться.

Сергей медленно расстегнул застёжки футляра. Внутри, на мягкой чёрной подкладке, лежал пергамент. Не просто бумага — древний, исписанный странными символами, которые будто двигались, когда взгляд скользил по ним. Края его были обожжены пламенем, а сам материал имел странную текстуру — ни кожа, ни папирус, ни что-либо из известных материалов…

«Ключ к Сумраку».

Способность для чернокнижника оптимизировать расход энергии, новая грань таланта — как переход от Ученика к Адепту, только для тёмных магов.

Львов ощущал пергамент. Не глазами, не руками — всем собой, всем своим естеством. По-крайней мере — его тёмной частью.

Артефакт знал, что его нашли. И он ждал.

Сергей закрыл футляр, не говоря ни слова.

— Миллион, — произнёс продавец, — Всё равно, что купить воспоминание бога.

Сергей посмотрел на человека. Он мог бы попытаться убить его прямо сейчас. Своим кровавым клинком, по крайней мере. И платить бы не пришлось.

Но…

Несмотря на всё то, что уже успел сделать Львов, он только начинал свой путь среди чернокнижников. И понимал, что такой торговец, с которым ему пришлось месяц ждать встречи, на которого было так тяжело выйти, наверняка может защититься от неопытного малефика.

Иначе он бы просто не занимался таким бизнесом.

А ещё Львов до сих пор не был уверен в своих силах.

И потому не стал нападать. Просто передал мужчине диск с цифровыми ключами криптовалюты.

Тот тут же подключил её к своему смартфону через переходник, несколько раз нажал на экран…

— Приятно иметь с вами дело… Вильгельм, — чуть насмешливо сказал продавец, делая шаг назад, — Главное помни: этот ключ открывает не только двери. Он может и запереть тебя внутри.

И он ушёл, растворившись в тени.

* * *

Ночь опустилась на столицу тяжёлым покрывалом. За окном особняка дул холодный ветер, несущий с собой запах сырой земли. Свет фонарей в парке отражался в лужах.

Сергей лежал на кровати и скрипел зубами. Телевизор был включён, но без звука — только мигающие строки текста внизу экрана.

Впрочем, Львов и так знал, о чём там рассказывают — о новых задержаниях, о пойманных чернокнижниках и мятежниках.

Сергей смотрел в потолок, как будто там можно было найти ответы. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени, которые не сошли даже после двух дней сна. Он чувствовал себя истощённым, разбитым.

Не физически — если бы пришлось, он мог бы бежать всю ночь. Но внутри парня что-то горело.

Медленно.

Назойливо.

Как если бы его собственные мысли начали жечь плоть.

Львов ненавидел это чувство.

Магия, которой он овладел, дала ему невиданные силы. Та, что была скрыта, так что не светилась в ритуалах академии, не прославлялась в учебниках. Это была тьма. Холодная, древняя, живая. Она не подчинялась правилам, не слушала декана.

Она требовала жертв. Крови. Энергии. Душ.

И теперь она начинала съедать своего владельца изнутри.

Львов не задумался об этом, когда стал носителем запрещённой силы. Но за прошедшие месяцы вник в суть своих новых способностей — и понял, что теперь он полностью зависим от них.

Убив того бомжа в новогоднюю ночь он что-то пробудил.

Сергей почувствовал это — прилив сил, тепло внутри… Но уже через месяц он почувствовал, что тёмная магия «уснула», затаилась в нём…

Ослабла.

И Львов знал, что нужно делать, чтобы вернуть её.

Убивать.

У чернокнижников не было своих Источников. Ну, или, по-крайней мере, Сергей о них не знал.

Но знал, что малефики черпают силу из других людей.

Он убил ещё дважды. Один раз в январе, один в феврале. Оба раза — на грани, когда уже начинал терять контроль над собой. Когда кожа чесалась изнутри, а голоса в голове становились громче.

Убийство успокаивало. Очищало. Давало силы.

Да, Сергей всё ещё чувствовал вину. Но не такую, чтобы остановиться.

А теперь наступил март. Рейды усилились. Полиция, Инквизиция и «Четь» проверяли каждый подвал, каждый заброшенный дом, каждый квартал. И ладно бы это — власть семьи Львова надёжно защищала их от подобных проверок долгие годы.

Но теракты мятежников спутали все карты Сергея.

Императорские ищейки отлавливали чернокнижников, как крыс. Сергей пару раз видел, как их возили в бронированных мобилях по улицам. А однажды даже стал свидетелем задержания тёмного мага.

Со стороны, в толпе, он наблюдал за штурмом квартиры. Чувствовал выплеск тёмной магии. Видел трупы бойцов полиции. Видел, как «обесточенного» чернокнижника тащили к мобилю.

Он смеялся и выкрикивал проклятия на языке, который мог понять только Львов.

Но сам Сергей не хотел себе такой участи.

Он хотел быть свободным.

Но свобода — это всего лишь иллюзия. Особенно — когда ты зависишь от смерти.

Львов встал, медленно подошёл к окну и взглянул на видневшуюся вдалеке Москву. Город был огромным, полным людей, которые не знали, что происходит внутри него. Людей, которые спят, думают о работе, о любви, о детях. Они не знали, что где-то рядом с ними стоит юноша, который больше не может контролировать то, что внутри него.

Сергей положил ладонь на стекло. Оно стало чуть темнее, будто запотело не от тепла, а от чего-то ещё. Что-то в нём просыпалось. Что-то, что не должно было проснуться.

* * *

Вечер выдался тяжёлым. Москва, как всегда, дышала шумом мобилей и мерцанием неоновых вывесок, но для Сергея этот город стал чужим.

Парень возвращался с занятий в «Аркануме» — по расписанию всё было как обычно, но внутри Львова уже несколько дней копилось что-то неправильное.

Что-то, что не поддавалось контролю.

Сергей шёл по улице, засунув руки в карманы пальто, шагая между фонарями, которые, казалось, гасли вслед за ним. На углу его обогнала женщина с ребёнком. Она бросила на него короткий взгляд, словно почувствовала что-то — не страх, а скорее инстинктивное отторжение.

И взгляд этой женщины, её поведение… Они неожиданно пробудили в парне такую злость, такую ярость, что он с трудом удержался, чтобы не ударить женщину в спину огненным копьём.

Пройдя чуть дальше, Львов ощутил, как его отпускает — но в груди вдруг словно образовался тяжёлый ком.

На перекрёстке, где деревья ещё не успели одеться в весеннюю листву, воздух вдруг потяжелел. Насторожившийся Сергей замедлил шаг. Его плечи напряглись, кожа покрылась мурашками, будто тысячи иголок скользнули под неё.

Он сделал ещё один шаг — и мир качнулся.

Кровь ударила в голову.

Где-то в груди проснулось нечто древнее, необузданное…

Разъярённое.

Оно рвалось наружу, ломая стены, которые Сергей так долго строил. Он почувствовал вкус железа на языке. Запах гнили в носу. Голова закружилась и зрение задвоилось…

Львов остановился посреди тротуара, оперевшись о дерево.

Но внезапно оно начало меняться. Кора потемнела, покрываясь пятнами плесени. Зелёные иголки мгновенно порыжели и опали. Растущий рядом кустарник завял за секунду, как будто его обожгли огнём.

Из переулка вышла собака. Простая дворняга, тощая, с грязной шерстью. Она остановилась в нескольких метрах от Львова, посмотрела в глаза… и завыла.

Животное бросилось прочь, будто увидело не человека, а нечто, что не должно существовать в этом мире.

Сергей почувствовал, как его колени подгибаются. Он упал на асфальт, руки дрожали. Воздух был плотным, как вода. Он хотел закричать, но горло не слушалось. Внутри него росло давление — не физическое, а энергетическое, как если бы его душа начала раскалываться.

На руках выступили мерцающие чёрным вены. Львов видел, как его отражение в окне припаркованной рядом машины искажается — лицо стало чуть более острым, черты — менее человечными. Глаза потемнели и стали пустыми.

Как будто кто-то другой смотрели на отражение Сергея из другого мира…

— Нет… — прохрипел парень, но голос звучал чуждо.

Он попытался сосредоточиться. Вспомнить технику. Ритуалы, которым научился. Мантры, которые помогали ему раньше. Но ничего не работало.

Тёмная магия, которую он использовал с таким удовольствием, вышла из-под контроля. Она не хотела быть частью его воли. Она хотела стать самим Сергеем.

«Я теряю себя…»

«Ты слишком слаб… Слишком долго тянешь с обещанием… Мы возьмём тебя в свои руки…»

Мир вокруг Львова затих. Сергей чувствовал, как его мысли становятся чужими. Как что-то новое начинает говорить внутри него.

Это была не только боль.

Это была трансформация…

«НЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!»

…Когда Львов очнулся, он лежал на тротуаре. Одежда была испачкана потом и чем-то ещё — чёрным маслянистым веществом, которое не могло быть человеческими выделениями.

Вокруг не было никого. Только поваленные урны, обгоревшие деревья и запах смерти, который не могли унести даже порывы ветра.

Сергей поднялся — медленно, с усилием. Каждая мышца болела, каждая клеточка тела кричала. Парень чувствовал, как что-то внутри него изменилось. Что-то важное. Что-то фундаментальное.

— Я не могу больше ждать, — прошептал он, — Не могу!

«Не можешь… И мы… Подождём… Ещё немного…»

* * *

Место Львов выбрал тщательно.

Не слишком людное, но и не заброшенное. Двор между двумя домами у станции метро «Кутузовская» — узкий проход с бетонными стенами, где редко кто задерживался надолго. Воздух здесь пах старым бетоном, мочой и сыростью.

Сергей стоял в тени, почти слившись с ней. Его пальцы сжимались и разжимались, будто пробуя на ощупь невидимую силу. Он чувствовал её внутри себя — нестабильную, голодную, как зверя, которого слишком долго держали без пищи.

Она хотела выхода. Хотела жертвы.

И вот она.

Мужчина шёл медленно, оглядываясь по сторонам. Со всклоченными волосами, невысокий, сгорбленный, в потёртом плаще, который явно был ему велик. Старые ботинки скрипели при каждом шаге. На плече висела кожаная сумка, из которой торчал край папки с документами.

Сергей знал, кто он. Маг. Мелкий игрок на чёрном рынке. Торговец амулетами, которые едва работают. Ни семьи, ни друзей. Просто человек, который пытается выжить, пока система давит его со всех сторон.

— Эй, ты? — сказал мужчина, заметив в тени Львова, — Чего уставился?

Сергей сделал шаг вперёд. Его голос был спокойным, почти мягким:

— Мне нужна помощь.

— Помощь? — мужчина фыркнул, — Денег нет, сам концы с концами едва свожу. Дай пройти.

— Нет, — Сергей чуть улыбнулся, — Я говорю о помощи… другого рода.

Мужчина нахмурился. Что-то в лице юноши заставило его напрячься. Но было уже поздно.

Сергей поднял руку.

Воздух вокруг него сжался, будто невидимый кулак сжал пространство. Слабые защитные амулеты хрустнули, мигнули и перестали работать. А слабый ледяной удар Львов отбил и сам.

Мужчина закашлялся, сделав полшага назад, но его ноги подкосились. Он ударился о стену, глаза расширились.

Жертва поняла. Возможно, не полностью, но достаточно, чтобы начать бояться.

— Что… ты… такое? — прохрипел мужчина.

— Кто-то, кому нужно немного энергии, — ответил Сергей, подходя ближе.

Тёмная магия в нём ожила. Она не просила. Она требовала.

Сергей чувствовал, как она вырывается наружу, словно ледяной ветер, пронзающий плоть. Глаза стали глубже, темнее — словно в них открылись двери в другое измерение.

— Пожалуйста… — прошептал мужчина, — У меня есть деньги…

— Мне не нужны деньги, — тихо ответил Львов, — Только боль.

Он положил ладонь на лицо мужчины. Пальцы легли на веки, щёки, лоб. И тогда всё началось.

Тело мага дернулось. Он попытался закричать, но голос пропал. Его глаза внезапно стали белыми, как будто их залило молоком. Из уголков рта потекла тонкая струйка чёрной жидкости — не кровь, не слюна.

Это была энергия. Его энергия. Его страх. Его жизнь.

Сергей закрыл глаза. Он чувствовал, как переработанная, «грязная» энергия вливается в него. Как холодный огонь, который не обжигает, а согревает. Как первый глоток воды после долгой жажды. Он чувствовал, как тьма внутри него успокаивается.

Словно тварь, которую накормили, становится тише.

Мысли Сергея снова становятся ясными.

Тело мага обмякло. Оно осунулось, стало пустым. Лицо — сморщенным, как у старика. Глаза остались открытыми, но в них не было ничего. Ни света. Ни жизни. Только пустота.

Сергей отпустил его, и тело упало на землю с глухим стуком.

Львов стоял несколько секунд, дыша глубоко, размеренно. Затем посмотрел на свои руки. Они больше не дрожали.

— Наконец-то… — прошептал он, — Наконец-то!

* * *

Москва просыпалась в привычном ритме — шум мобилей, гудки, мерцающие вывески и запах утреннего кофе. Но для Львова этот день был другим. Он чувствовал это по тому, как его кожа больше не горела изнутри, по тому, как мысли стали ясными, словно после долгой метели небо наконец прояснилось.

Он пытался изучить недавно купленный пергамент в своей тайной квартире на окраине города — уже третьей, ведь Сергей менял их постоянно. Здесь никто не знал его имени, а соседи даже не пытались знакомиться. Маленькая, почти пустая комната с единственным окном, выходящим на серую стену соседнего дома — вот и всё, что представляла собой эта квартира.

Здесь он мог быть собой. Или кем-то ещё. Кем-то новым. Кем-то, кого никто не знает.

Внезапно экран смартфона загорелся.

Не от прикосновения. Не от сигнала входящего вызова. Просто так. Сам по себе.

Сергей замер.

На дисплее появилось сообщение:

«Хорошая работа. Но пришло время перестать быть одиночкой. Они долго не живут. У нас есть, что тебе предложить»

Ничего больше. Ни имени. Ни номера. Ни логотипа. Только текст.

Чёткий. Холодный. Точный.

Сердце Львова не забилось быстрее.

Он просто взял телефон и перечитал строку снова. И снова. Парень мгновенно начал анализировать произошедшее. Это не было случайностью. Не было ошибкой системы.

Это был сигнал.

От кого-то, кто знал, что он сделал. От кого-то, кто знал, что Львов выбрал путь, с которого нет возврата.

Кто-то, кто наблюдал за ним… уже давно.

Сергей, разумеется, проверил устройство. Никаких следов вторжения. Никаких данных о передаче информации. Это было невозможно. Сообщение пришло из ниоткуда.

Львов встал, медленно прошёлся по комнате. Внешне он был спокоен, но внутри всё напряглось.

Паранойя? Возможно.

Но парень слишком долго жил в мире, где ничего не происходило просто так. Если кто-то нашёл его, значит, они знали, как это сделать. А если знали, как найти — значит, они были опасны.

Или полезны.

Или… и то, и другое?

До этого он действовал один. Осторожно. Скрытно. Всё время старался остаться вне поля зрения тех, кто охотился на чернокнижников. Он не хотел быть частью какой-либо организации. Он не доверял никому. Даже самому себе не всегда доверял.

Но теперь…

Теперь он понимал, что один он ограничен. Один он может лишь скрываться. Убивать. Прятаться. Жить в постоянной тени. Но…

Кто-то уже знает о нём, это очевидно. И этот кто-то не торопится сдавать его Инквизиции…

Что если этот «кто-то» предлагает защиту? Возможность развивать силы? Работать ради чего-то большего, чем месть?

Это был призыв.

И Львов собирался ответить на него.

Глава 24

Главный вопрос

Май 2032 года. Москва

Последний месяц можно было назвать как угодно — но я про себя использовал слово «@#$%».

Почему?

Да потому, что я чувствовал себя загнанной на скачках лошадью.

Хрен с ними, с рейдами против мятежников и чернокнижников — меня, мою семью и семьи моих друзей проверили, и не обнаружили ничего подозрительного. Точнее — ничего такого, за что можно было бы отправиться в застенки Инквизиции, оказаться в тюрьме или быть казнённым.

Наш с Илоной тайник никто не отыскал. О «кровавом пакте» между мной и друзьями никто не узнал. Где настоящий Салтыков и как идёт работа над проектом «Альтер-эго» (и что он вообще существует) — никто не узнал.

Даже про деда никто не узнал — он до сих пор тусовался где-то под Мурманском.

Иногда всплывали разные мелочи — спрятанные доходы, незадекларированное имущество, нелицензированные артефакты — но всё это было мелочью, и ограничивалось разве что штрафами.

Но, несмотря на мнимую «безопасность», я и не думал расслабляться.

Во-первых — разработка МР 2.0 понеслась семимильными шагами, и требовала от меня целой прорвы времени и контроля, и большей частью я пропадал в лабораториях корпорации.

Во-вторых — учёба в «Аркануме». Словно получив пинок под зад от правительства, руководство академии стало куда требовательнее и куда жёстче с наказаниям за всякие, даже самые мелкие провинности. Так что приходилось быть примерным студентом и учиться как следует.

А ведь был ещё тайник, который мы с Илоной обустраивали, Мунин, которого я тоже старался развивать, Бунгама, с которой нужно было постоянно углублять конфликт.

Надо ли говорить, что бизнес с зеркалами и прочими артефактами теперь был чем-то второстепенным?

Ещё мне страшно хотелось сгонять в Бурятию, в ту астролабораторию, и как следует обыскать её на предмет тайников пожирателей — но на это просто не хватало времени.

Ну и в-третьих — Юсупов.

После пары недель изучения тела, энергетики и памяти клона Салтыкова, Юсупов вернул его (вместе с лабораторией) в особняк. И вроде бы всё хорошо — Инквизитор не заметил подмены (или сделал вид, что не заметил) — но граф был весьма и весьма зол. Со мной он почти прекратил всяческие контакты — и это слегка настораживало.

Нет, я был только рад, что он не лезет в мою жизнь, не пытается играть мной в свои игры, но…

Предчувствие подсказывало, что скоро всё изменится. И потому я начал готовиться.

Но для розыгрыша нашей с Салтыковым комбинации мне не хватало одного элемента.

* * *

Забавно, но особых сложностей с тем, чтобы отправиться в нужное Урочище, у меня не возникло. Я несколько дней ломал голову над тем, как это можно организовать — а потом просто обратился к Иловайскому.

Он обещал мне услугу — и я решил затребовать её.

И если князь и удивился моей странной просьбе — то особо этого не показал. Нет, конечно, он уточнил, в чём причина моего желания подвергнуть себя опасности — но получил вполне стандартный ответ.

Ведь мне нужен был не только Эфир, но и ингредиенты для редких зелий, ускоряющих развитие энергетики. Я хотел как можно скорее стать Инициатором — особенно в свете последних событий, о чём честно и сообщил Иловайскому.

Ровно неделя потребовалась ему, чтобы оформить на меня, как на «перспективного» мага разрешение на внеочередную практику и участие в боевом рейде магической группы.

Разумеется, вся ответственность за то, что там может произойти, лежала на мне — но это было неважно. Умирать в Урочище я точно не собирался.

Как итог — я просто сделал так, как делали все дворяне.

Воспользовался связями.

И двадцатого апреля меня отправили на заставу рядом с Печорским Урочищем.

* * *

Когда мы пересекли границу аномальной зоны, и вышли из ворот Заставы, небо над головой потемнело, будто кто-то потушил свет. Трава под ногами пожелтела и начала шелестеть, хотя ветра не было. Даже воздух стал гуще — он лип к коже, будто живое существо, прислушивающееся к каждому нашему шагу.

Боевая группа, к которой меня приписали, была собрана по последнему слову магии и техники: двадцать опытных солдат в броне и с тяжёлым вооружением, десять магов уровня «Знаток», трое из них — в новеньких экзоскелетах «Терминус» с артефактными усилителями.

Командовал отрядом капитан Казимиров — человек с лицом, иссечённым шрамами, и взглядом, который видел слишком много смертей. Он доверял только себе и своим рефлексам. Остальные же являлись для него просто шестерёнками какой-то машины.

Я ему не понравился сразу — несмотря на то, что капитан знал, что именно благодаря мне устояла Тобольская Застава.

Он считал меня высокомерным болваном, которому захотелось острых ощущений и халявы, а не тяжёлого труда по взятию очередной ступени магии.

Но я клал на его мнение с высокой колокольни.

Потому что знал, зачем пришёл сюда.

В старых записях Салтыкова, которые он отдал мне, было много интересного. Именно оттуда я узнал, что в Печорском Урочище с большой вероятностью водится тварь «Многорукий циклоп», содержащая изрядный запас истинной энергии.

И что самое важное — я знал, где эту тварь искать, и как приманить.

Так что всё, что требовалось — обозначить нужные мне ингредиенты в ареале обитания «Циклопа».

Первый день пути прошёл без происшествий. Мы двигались осторожно, легкий дождь моросил почти всё утро, но ни одна его капля не достигала земли — они исчезали в метре над ней, будто всасывалась невидимым полем.

К вечеру мы вышли к огромной поляне, где почва была покрыта сетью трещин, напоминающих паутину. Маги сразу начали проверять пространство на наличие аномалий. Один из них, женщина по имени Анастасия, заметила странные колебания энергии.

— Здесь когда-то был взрыв, — сказала она, — Возможно, остаточные эффекты до сих пор активны.

Капитан Казимиров приказал обойти поляну по широкой дуге. Мы так и сделали, но через два часа один из солдат случайно сошёл с маршрута. Просто споткнулся, сделал шаг в сторону сети трещин, и…

Исчез. Сначала его ноги замедлились, как будто попали в клей, потом тело стало прозрачным, а затем — не осталось ничего. Всё заняло не больше трёх секунд — никто и глазом моргнуть не успел, не то, что спасти его.

Второй день начался с того, что мы вошли в чащу, где деревья росли слишком прямо, слишком плотно. Их кора была покрыта мерцающими колдовскими узорами. Никто не говорил об этом вслух, но все чувствовали — здесь что-то есть. Что-то, что наблюдает за нами.

Что-то древнее и… ждущее.

Воздух стал плотнее. Шаги стали казаться громче, чем были на самом деле. Один из бойцов, молодой парень по имени Макс, начал жаловаться на головную боль. Его глаза стали странно блестеть, как будто налились водой.

— Это влияние местности, — сказал капитан Казимиров, — Проклятое место.

Он приказал Максу проглотить какую-то таблетку и идти дальше. Боец послушался.

Через час он снова был нормальным.

Однако лес всё ещё оставался опасным. Периодически рядом с нами возникали «теневые змеи» — сгустки тьмы, способные запутать восприятие человека. Они цеплялись за сознание, заставляя людей видеть вещи, которых нет. Один из солдат начал кричать, что его жена стоит перед ним и просит помощи.

Пришлось связать его и тащить на гравитационных носилках.

Ближе к ночи на нас набросился «искажённый». Создание, напоминающее человека, но с обратными суставами и множеством глаз. Он выскочил из ниоткуда и вонзил когти в плечо одного из бойцов, пробив своими когтями тяжёлую броню, словно бумагу.

Мы еле отбили его.

Утром третьего дня мы подошли к горному склону, который, по карте, должен был стать перевалом. Но вместо этого увидели стену из камней, которая двигалась. Медленно, но явно изменяла форму. То появлялась новая трещина, то часть скалы выпадала, как зуб у цинозного больного.

Казимиров приказал обойти. Обход занял весь день. По пути мы потеряли ещё одного солдата — он упал в провал, открывшийся в змеле внезапно, будто она знала, где боец будет ступать, и ждала этого.

Ночью мы установили мощные защитные амулеты. Никто на нас не напал — но и спали все так себе…

К утру четвёртого дня мы оказались у цели — у входа в пещеры, окружённые черными камнями, покрытыми белыми прожилками. Казалось, будто сами скалы болеют. Воздух здесь был особенно плотным. Даже дышать стало труднее.

Именно здесь, в этой пещере росли грибы, которые требовались мне. И именно в окрестностях водился «Циклоп».

Маги начали устанавливать защитные щиты, солдаты — распределять позиции. Я же, используя принесённые с собой ингредиенты, втихаря смешал зелье, которое должно было приманить тварь, и разлил его вокруг лагеря.

«Циклоп» пришёл ночью, как тень, вырванная из самого сердца Урочища. Чёрная тварь со множеством конечностей и одним единственным глазом по центру круглого тела, в котором клубился фиолетовый свет.

Бой начался сразу.

Экзоскелеты выстрелили зарядами плазмы, маги пустили в ход защитные круги, ударные волны и все заклинания, какие только были в их арсенале. Солдаты стреляли, кололи, рубили. Но тварь двигалась слишком быстро, слишком неестественно.

Она не умирала, и прежде, чем я вступил в бой, умудрилась грохнуть одного «Терминуса», одного мага и трёх бойцов.

Пока Казимиров отвлекал её с отрядом магов, я обогнул лагерь по дуге и подошёл к твари сзади. Магии у меня хватало — я мог черпать её из Урочища сколько угодно, так что недостатка в силе не было.

Шквал заклинаний света, к которым тварь была особо восприимчива (это я тоже знал из записей Салтыковых) заставило её замедлиться.

Существо повернуло ко мне своё тело-глаз. И я почувствовал, как оно поняло.

Рванув ко мне с неестественной скоростью, оно смяло двух солдат, выстрелило в кинувшегося на неё «Терминуса» из глаза фиолетовым лучом и превратило его в обугленные останки плоти и металла.

Но я был готов.

Я знал, что в верхней части тела у монстра есть слабая точка — в основании сплетения коротких конечностей, небольшой костяной нарост…

Однако чтобы добраться до него, пришлось изрядно попрыгать, усиливая тело физической магией до предела.

Тварь была быстрой, и никак не подставлялась — пока ревущий от ярости капитан Казимиров не бросился на неё и не отвлёк. Лишь в тот момент, когда она повернулась ко мне «спиной», мне удалось взмыть в воздух, и точным ударом «световой иглы» снести костяной нарост.

Я упал в сплетение когтистых рук, тут же впившихся в мою магическую защиту. Она затрещала, заискрилась — но я уже вогнал выданный мне на заставе энергоклинок в открывшуюся уязвимую часть…

И тварь рухнула на землю, мигом потеряв всю устойчивость, и растекаясь, словно желе

Вся группа, включая Казимирова, смотрела на меня, как на призрака.

— Как ты… Это сделал? — хрипло спросил капитан, впервые за всё время посмотрев на меня с уважением.

Я ответил, не поворачиваясь:

— Я прожил в центре Тобольского Урочища месяц. Сами как думаете?

Пока остальные приводили в порядок раненых, восстанавливали защитные барьеры, выставляли новых часовых и прочее, я, делая вид, что исследую тварь, осторожно, нежно, принялся вытягивать из неё Эфир, переливая его в свою игральную кость.

А через четыре дня мы вернулись к Заставе.

Без десятка солдат, двух магов и двух экзоскелетов. Но вернулись. Казимиров доложил о «тяжёлом бою с неизвестным противником». Маги написали отчёты, как и солдаты, со мной тоже провели беседу, выдали благодарственный знак — и отправили обратно в столицу на дежурном АВИ.

Мучила ли меня совесть за то, что ради моих планов погибло несколько человек?

Нисколько.

Слишком высоки были ставки, чтобы переживать о четырнадцати убитых — когда на кону правление Юсупова и жизни тех, кто мне действительно дорог.

Жаль, что добытого Эфира всё ещё не хватит, чтобы грохнуть эту сволочь через зеркало…

* * *

7 мая 2032 года. Москва.

— Илона?

— Привет дорогой!

— Привет. Слушай, ты не пугайся сильно, но… Собирай самое необходимое прямо сейчас и жди меня. Поедем в аэропорт.

— Что⁈ Но… Зачем⁈

— Потому что кое-что случилось. Я… Проклятье…

— Марк, да что происходит⁈

— Не по телефону. Собирайся и жди меня!

— Ладно…

Отключившись, я выдохнул, и поправил запонки, подаренные Юсуповым после событий на Тобольской заставе. В качестве благодарности…

Взятый напрокат мобиль загудел турбинами, и я рванул по ночной Москве к Никольской. Через пятнадцать минут был на месте — и снова позвонил Илоне.

Она быстро спустилась с небольшой сумкой и, усевшись на пассажирское сиденье, посмотрела на меня испуганными глазами.

— Что происходит, Марк?

Я рванул с места, выскочил на Театральный проезд, свернул на Тверскую, подрезав целый ряд засигналивших мобилей, и поехал на юг, в сторону Шереметьево.

— Марк⁈

— Дело дрянь. Я узнал кое-что… Кое-что, что изменит весь расклад сил в Империи… Да и магию в целом…

— А поконкретнее?

— Поконкретнее… Перед тем, как мы «спасли» Салтыкова, он дал мне доступ почти ко всем своим документам, бумагам, и всему такому…

— И?

— Короче… Я обнаружил среди всего этого намёки на тайник.

— И отыскал его?

— Да.

— Что там было?

— Много чего… Книги Пржевальского, например. Ещё пара трудов по чернокнижию и магии крови… Амулеты, артефакты… Всё нелицензированное.

— И что? Это же не тебе принадлежит? — удивилась Илона, — Можно всё оставить, как есть. Можно… Только не ругайся, я знаю, что Пётр твой друг, но… В связи с последними событиями можно «заложить» его.

— Если бы всё было так просто…

— А в чём сложность-то⁈ — Илона на миг потеряла стойкость, и этот вопрос не выкрикнула — истерически выпалила.

— Сложность в том, что в книгах Пржевальского я отыскал указания о том, как найти некие элементы доспехов… Доспехов пожирателя.

— ЧТО⁈

— Да… Две книги — два элемента.

— Но что это меняет? Чернокнижники, пожиратели, мятежники — сдай все эти материалы в «Четь», тебе ещё и награду выпишут! Или… — рыжая прикусила губу и осторожно посмотрела на меня, — Отдадут тебе «Маготек» под полное управление!

— Я думал об этом. Вот только…

— Марк!

Вздохнув, я рассказал Илоне о том, что случилось, когда мы заключили «Кровавый пакт». И о том, кто стоял за её похищением в Петербурге. И что там на самом деле произошло. О Морфе, о видениях из Индии.

О Туманоликом.

Подруга молчала, и после моего рассказа минут десять не произносила ни слова.

— И ты думаешь…

— Я думаю, что если Туманоликий узнает о том, что я обнаружил — он захочет это себе. А отдавать ему новую силу, давать ему возможность захватить власть в государстве… Я не хочу.

— Но он придёт к тебе!

— И именно поэтому ты сейчас улетишь в Австралию.

— Нет!

— ДА! Не спорь! Я не хочу, чтобы Туманоликий убил тебя просто ради того, чтобы я согласился стать его учеником! А он придёт… Он всегда приходит, когда у меня случается что-то важное! Когда я что-то обретаю или нахожу! Так было уже трижды — так случится и в четвёртый раз.

— Но как же… Другие ребята? Твой отец?

— Отца я отправил в отпуск на две недели, в Нефритовую Империю. А Арс, Аня и Маша… Я не знаю, Илона, честно… Нельзя просто взять и заставить их исчезнуть, возникнут вопросы… Но я что-нибудь придумаю.

— И что… Что ты собираешься делать?

— Вероятно… Добьюсь встречи с Императором. Или расскажу всё Иловайскому…

— Ты хочешь раскрыться⁈

— Не знаю… Не знаю, дорогая… Но если придётся, чтобы спасти всех вас, если это поможет остановить Туманоликого — я это сделаю.

— Нет!

— ДА! Я люблю тебя, Илона… И не хочу…

БАХ!

Под капотом нашего мобиля что-то рвануло, повалил дым, два гравитационных движка отключились, и транспорт повело. Я с трудом удержал его на дороге — но ненадолго. Вильнув в сторону, мобиль вдруг сам перестроился, переключившись на автопилот.

— Что за хрень⁈

Мигнув поворотником, наш транспорт свернул с Международного шоссе, съехал на узкую дорогу, и направился в сторону Химкинского леса.

— Выпрыгивай! — рявкнул я, но…

Двери оказались заблокированы — как и все элементы управления.

Зарычав, я протянул руку через Илону, воздушным импульсом снёс её дверь, отстегнул ремень рыжей и буквально вытолкнул её наружу.

Илона с криком исчезла в темноте.

Через несколько секунд таким же образом я вывалился из мобиля.

Прокатился по земле, встал, и побежал назад, к подруге. Она как раз поднималась из кювета.

— Ты цела?

— Я…

В тот же миг что-то произошло.

Я почувствовал, как воздух стал тяжелее, звуки куда-то исчезли. И тут же вспомнил, что такое уже происходило — когда Туманоликий пришёл к нам с ребятами во время заключения «Кровавого пакта».

Илона замерла, превратившись в неподвижную куклу.

— Всё-таки ты решил сглупить.

Повернувшись, я увидел, как из темноты, по дороге, к нам медленно приближается Туманоликий. Лицо как всегда скрыто, костюм — как всегда безупречен.

— Нет, Анэтик… Я не…

Слова застряли в горле.

Пожиратель лишь покачал головой.

— Не понимаю тебя, Марк. Я предложил тебе столько всего. И взамен попросил всего лишь послушание. А ты… Вместо того, чтобы помочь мне, помочь себе, вместо того, чтобы получить власть, которая и не снилась никому из дворян — решил обмануть меня?

— Я не собирался обманывать тебя, — тихо произнёс я, закрывая собой неподвижную Илону.

— Да ну? Поэтому рассказал обо мне своей подруге? Решил спрятать её и своего отца? Подумываешь заложить меня — и себя заодно? — хрипло рассмеялся Туманоликий, — Признаюсь, такого пожирателя я встречаю впервые. Самопожертвование, хм…

— Я не…

— Не ври мне.

Эти слова хлестнули меня не только по ушам — невидимым ударом Туманоликий выкачал из меня всю энергию…

— Анэтик…

— Те вещи, о которых ты рассказал подруге. Те, что нашёл в записях Салтыкова. Где они?

— В тайнике… Салтыкова.

— Хорошо. Их ты мне отдашь после. А сейчас… — Туманоликий замолчал на пару секунд, — Сейчас я задам тебе вопрос, Марк. И ты уже знаешь, какой.

Я судорожно сглотнул. Не успел! Не успел, дерьмо космочервей! А ведь мы были уже близко!

— Ты станешь моим учеником?

Воздух застрял в лёгких.

Я не мог согласиться.

Не мог.

— Нет.

Несколько мгновений Туманоликий молчал, разглядывая меня.

— Неожиданно… Что ж… Это твой выбор.

Лёгким взмахом руки он отшвырнул меня в сторону. Пролетев с десяток метров, я упал в поле высокой травы, и со стоном поднялся.

Только для того, чтобы увидеть, как с ладони пожирателя срывается огненный шар, и несётся к замершей в неподвижности Илоне.

— НЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!

Конец седьмой книги.

Восьмая книга — https://author.today/work/459296

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

#7 Печать пожирателя

Content

#7 Печать пожирателя

Глава 1 Не может быть!

Глава 2 Куда приводят обиды

Глава 3 Октябрь

Глава 4 Не просто артефакт

Глава 5 Тайник

Глава 6 «Чучело»

Глава 7 Мир для одного. Часть 1

Глава 8 Мир для одного. Часть 2

Глава 9 Мир для одного. Часть 3

Глава 10 Мир для одного. Часть 4

Глава 11 Первый шаг к мести

Глава 12 Игра начинается

Глава 13 Отзвуки прошлого

Глава 14 Размышления о сущем

Глава 15 Дворяне. Часть 1

Глава 16 Дворяне. Часть 2

Глава 17 Дворяне. Часть 3

Глава 18 Дворяне. Часть 4

Глава 19 Дворяне. Часть 5

Глава 20 Дворяне. Часть 6

Глава 21 Передышка?

Глава 22 Игра продолжается

Глава 23 Месть близко

Глава 24 Главный вопрос

Nota bene