Калина Стефанова

Семь моих отражений. Медитативная сказка о знакомстве с собой

Информация от издательства

Original title:

ДЖУДЖЕТАТА НА АНИ

Калина Стефанова

На русском языке публикуется впервые

Стефанова, Калина

Семь моих отражений. Медитативная сказка о знакомстве с собой / Калина Стефанова; пер. с болг. К. Лукашука. — Москва: МИФ, 2025.

ISBN 978-5-00214-551-5

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Copyright (2004, 2023) Kalina Stefanova

Russian Edition arranged with Youbook Agency, China

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «МИФ», 2025

Светлой памяти моей мамы, с которой мы придумывали много сказочных игр и жили как в сказке — до конца 2012 года, когда все перевернулось и сказка стала былью уже по ту сторону света. Я посвящаю эту книгу всем, кто так или иначе помогал мне в течение следующих девяти сложных лет. Также посвящаю ее четверым близким мне людям, ушедшим в другой мир в то же время: дяде Ивану, который жил со мной и мамой около 40 лет, Николаю, моему бывшему супругу, которого я люблю до сих пор, любимой тете Джеме и тете Стоянке. Еще «Семь моих отражений» посвящаются моей верной подруге Наде Атанасовой.

Недавно я познакомилась с маленькой Божидарой: она напомнила мне одно неземное создание — героя этой книги. Эта девочка навсегда останется в моем сердце. Тогда же на мое окно сел белоснежный голубь, который с тех пор прилетает ко мне каждый день и смотрит, словно мама, поразительно большими карими глазами. Не сомневаюсь, что эти события связаны: Божидара наверняка примчалась на крыльях того самого голубя. Это переработанное издание посвящается и ей, с надеждой и мольбой Господу, чтобы впредь ее жизнь была светлой сказкой.

Наконец, остается в силе и самое первое мое посвящение — Ани, лучшей подруге, которую я знаю еще со школьной скамьи.

I. Встреча

Гном был ростом в три вершка, в колпаке, краснощекий и с длинными черными ресницами. Другими словами, поразительно напоминал сказочного. Но это только на первый взгляд: в отличие от сказочных гномов, он был худенький, без бороды, а лицо совсем как у ребенка. К тому же он очень походил на Ани, которая сейчас сидела напротив и не верила своим глазам.

Гномик, изумленный не меньше Ани, замер на белой поверхности письменного стола, чуть не у самого ее носа, и, когда понял, что она смотрит не сквозь, а на него, запрыгал и закричал:

— Наконец-то! Наконец-то она нас увидела!

Теперь Ани перестала верить и своим ушам. Ей и правда нравилось мечтать, иногда она настолько глубоко погружалась в свои фантазии, что они казались правдоподобнее реальности. Но Ани, хотя и витала порой в облаках, все же оставалась девушкой рассудительной. А потому она улыбнулась «видению» напротив, закрыла глаза и вновь открыла их чуть погодя, решив, что прошло достаточно времени и сейчас она вернется за письменный стол в свою комнату, где нет никого, кроме нее. Но гном никуда не делся — он так и стоял перед Ани, смотрел ей в глаза и всем своим существом излучал радость.

Ани положила ручку, потянулась к гному — и с удивлением осознала, что ее пальцы не прошли сквозь него! Она обхватила гнома ладонью и подняла: он был легкий как пушинка, но абсолютно точно настоящий. Гном зажмурился от удовольствия и прильнул к ее руке, словно кот, не переставая кричать:

— Она нас видит! Видит!

«Мы» вдруг воплотилось в форме других гномов, появившихся, казалось, сразу отовсюду. Некоторые забрались на ящики, другие — на подушки кровати, пододвинутой к столу, а один спрыгнул с подоконника.

Почему-то Ани подумала, что примерно так же чувствовал себя Гулливер, когда попал в страну лилипутов. Неожиданно она поняла, что лица всех гномиков поразительно похожи на ее собственное, и ее посетило странное чувство, будто она снова маленькая девочка, которая разглядывает свои отражения в зеркалах в комнате смеха. Ани посчитала свои отражения и вздрогнула. Обернулась: других не было. Значит, их в самом деле семь?! Это вернуло Ани с небес на землю.

— Да ну ладно! — захихикала она. — Их еще и семь!

Кажется, гномы совсем ее не слышали. Они прыгали, обнимались и кричали от радости, будто болельщики победившей футбольной команды.

Тогда Ани принялась гладить их каждого по очереди, пока они не успокоились и не начали издавать такие же полные удовольствия и радости звуки, какие издавала она сама, когда мама обнимала ее в детстве.

— Ясное дело, нас семь! — внезапно сказал один из гномов. — А тебе сколько нужно?

— Да ну? — не успокаивалась Ани. — А я тогда, может, Белоснежка?!

— А почему, ты думаешь, в сказке про Белоснежку семь гномов?

Ани пожала плечами.

— Да потому, что у всех людей по семь гномов, — хором закричали маленькие Ани с письменного стола.

— Что, простите? — снисходительно переспросила большая Ани, с удивлением рассуждая про себя, что за силы так над ней подшутили.

Гномы закачали головами — совсем как взрослые, изумленные невежеством собеседника.

— Ну, ладно-ладно, — произнесла она. — Признаю: я понятия не имею. Откуда бы мне это знать?

Гномы переглянулись.

— Кто ей расскажет?

— Ты?

— Уж лучше ты!

— Нет-нет. Давай ты!

— Я расскажу ей! — крикнул один гном, и порядок был восстановлен.

Все собрались вокруг него, сели напротив Ани, скрестив ноги, и гном — тоном дедушки, рассказывающего внуку сказку, — начал свою историю.

II. Рассказ гнома

— Милая Ани, не на другой планете, а на Земле и давным-давно, и до сих пор у всех людей были и есть гномы. У каждого человека их семь, и они похожи на него, как похожи друг на друга две капли воды.

— Но это ты и сама заметила, — тихонько пробормотал другой гном себе под нос.

Гномик-рассказчик бросил на него косой взгляд и продолжил:

— Но об этом знают немногие, а еще меньше тех, кто видит своих гномов, потому что вы все спешите и постоянно заняты. Да, мы маленькие: ровно три вершка, но причина, по которой вы нас почти не замечаете, не в этом…

— Хорошо, а дети? — перебила Ани. — Они тоже не видят своих гномов?

— Разумеется, дети — другое дело. Они свободны. Не думают постоянно о счетах и деньгах и совсем не спешат. Знаешь, почему дети счастливы? Именно потому, что понимают: они не одни, им всегда есть с кем поиграть. А еще дети знают, что врать и совершать дурные поступки не имеет смысла: взрослых еще можно обхитрить, но от нас, гномов, ничего не скроешь. Только вот когда вы подрастаете, на глаза ваши словно опускается пелена: вы перестаете видеть гномов и даже порой совсем о нас забываете, будто нас и не было вовсе, а все это — детские игры. Лишь когда вы совершаете нечто плохое и вам за себя стыдно, какое-то смутное чувство напоминает вам о нас, гномах.

— Хочешь сказать, вы что-то вроде моей воплощенной совести? — снова перебила Ани, вернув себе прежний ироничный тон. — Извини, но это звучит чересчур назидательно.

— А что плохого в слове «совесть»? — возмутился гномик. — Скажешь, это слово давно утратило свой смысл, и будешь над ним подшучивать? На самом деле совсем не имеет значения, как именно ты это назовешь: совестью или как-то иначе. В любом случае это еще не все, — быстро успокоился он и продолжил: — Мы, гномы… Не знаю, как бы тебе объяснить… Мы что-то вроде ваших внутренних «зеркал». В нас можно разглядеть то, что внутри вас, а не снаружи. Поэтому когда вы снова начинаете нас видеть, то узнаете себя настоящих — истинное «я», которое люди скрывают за столькими масками, что уже и сами забывают, какое оно на самом деле.

— Ладно, допустим, что все так и есть, — задумчиво сказала Ани. — А гномы разных людей… они видят друг друга?

— Конечно, мы друг друга видим. И все ломаем голову: что же нам сделать, чтобы вы тоже снова нас увидели, перестали делать глупости и стали более настоящими, добрыми, — на одном дыхании ответил гномик, будто стараясь удержать новое настроение Ани. — Мы делаем то, что вам хотелось бы делать, если бы вас не останавливали предубеждения и запреты. Например, двое влюбленных еще не объяснились и играют в кошки-мышки, а их гномы уже целуются.

— Ах, как же хорошо! Я ненавижу притворяться, — воскликнула Ани и уже совсем непринужденно спросила: — А как вас зовут?

— Каждого из нас зовут Ани, потому что мы — это ты, — улыбнулся в ответ гномик-рассказчик.

Остальные гномики тоже счастливо улыбались — было видно, что лед между ними и Ани наконец растаял. И все они снова засияли как солнышки.

— Если хочешь, конечно, можешь придумать нам разные имена. Или еще одно имя, чтобы использовать его после «Ани». Через дефис, — предложил другой гномик.

— Да, лучше я придумаю вам имена, — согласилась Ани. — Иначе как я буду вас различать?

— О, подожди еще немного, и тебе это будет совсем не сложно. Разве ты сама всегда одна и та же? — загадочно спросил другой гном.

Однако у Ани уже не было сил удивляться. Утром из Европы должна приехать мама; чтобы ее встретить, встать предстояло рано, поэтому Ани деловито заявила:

— Имена завтра. Когда поедем в аэропорт… Вы же со мной, надеюсь?

— Естественно, — хором ответили гномики. — Мы всегда с тобой.

— Прекрасно. Значит, разберемся с этим в поезде, — сказала Ани, разбирая постель. — А теперь — спокойной ночи! — заявила она уже из-под одеяла и показательно закрыла глаза, будто притворяя за собой двери этого удивительного дня.

III. Крещение

Ани непросто давались ранние подъемы: ей нравилось писать до глубокой ночи, а потом спать допоздна. Поэтому, когда в семь часов зазвонил будильник, она долго не могла отличить сон от яви (и в том и в другом, конечно, было полно гномов). Наконец веселые голоса окончательно вырвали ее из пушистых лап сна.

— Доброе утро! Доброе утро! — звали они. — Давай, вставай, а то опоздаем!

Через час Ани уже ехала на поезде в аэропорт, а ее гномы радостно болтали ногами на подоконнике рядом с ней.

— Так, — наконец сказала она. — Теперь можем начинать придумывать имена.

— Начнем! Начнем! — восторженно закричали гномики, толкаясь и заговорщически переглядываясь.

— Вы поможете или мне самой их придумать?

— Самой!

— Самой!

— Самой!

— Хорошо, — согласилась Ани, — но сначала продолжите рассказ, который вчера начали. Думали, я забыла?! О том, что мне нетрудно будет вас различать.

Гномики разом пожали плечами и сделали вид, будто ничего не поняли.

— Ну же, не притворяйтесь, что вам по пять лет, — настаивала она. — Как это получится, учитывая, что вы все похожи?

— О, мы тебе не скажем! Ни за что на свете! — твердо ответили они.

— Ах вот как! — возмутилась Ани. — Неужели вы не знаете, что нечестно начинать рассказ и не заканчивать его?

— Ну-ну, — многозначительно приподнял брови один из гномов. — Ты, конечно, никогда так не делаешь?

Он был совершенно прав: друзья часто упрекали Ани за эту ее привычку. Чтобы не углубляться сейчас в неприятную тему, Ани только пробормотала «Да?» и нарочито воодушевленно воскликнула:

— Тогда давайте я придумаю вам имена! Приготовьтесь!

Гномы на подоконнике вытянулись в ожидании. Ани показательно сосредоточилась, посмотрела на сидящего к ней ближе всех, сощурилась и уже собиралась произнести первое пришедшее в голову имя, как вдруг ее осенило — она так и замерла с открытым ртом.

Ани внимательно оглядела остальных и вернулась к первому гному. Он был одновременно и похож, и не похож на других: черты были те же, но в глазах горел какой-то озорной огонек, а губы складывались в игривую улыбку. Гном напомнил ей саму себя, какой она бывала на первое апреля или когда подшучивала над друзьями и придумывала истории.

Между бровями Ани залегла морщинка, а лицо приобрело серьезное выражение. Она перевела взгляд на второго гнома, присмотрелась к нему, и морщинка стала глубже.

— Ты вспомнила, да? — прервал ее наблюдения голос гнома, сидевшего посередине.

«Разве это не тот гном, которого я увидела первым? — подумала Ани. — И кажется, это он вчера рассказывал историю».

— Мы разные настолько, насколько разная ты сама, — продолжал гном. — Мы — разные стороны твоего характера, твои «я». Вот почему тебе несложно будет нас различать.

— Я так понимаю, ты — это я, когда философствую и объясняю другим правду жизни, да? — улыбнулась Ани и внимательно вгляделась в его серьезное сосредоточенное личико. — Как говорит моя двоюродная сестра, ты мой «внутренний вождь». Бьюсь об заклад, ты полон идей, думаешь, за какую бы сначала взяться, а потом не знаешь, как преуспеть во всем, что задумал сделать, — со смехом продолжила она, — ты не против командовать парадом и…

— Ха, кто бы говорил! — прервал ее гном. — Ну да ладно, что там с моим именем? Я жду!

— До.

— Чего?

— Если все так, как ты описал, ты — все самое сильное во мне. Позволь мне с тобой познакомиться. Ты — до во мне. Низкое до. Первая нота. Что скажешь?

Первоначальное недоумение гнома сменилось улыбкой ученика, только что получившего пятерку. С довольным видом он прислонился к подоконнику, чтобы оглядеть других гномов и понаблюдать за их реакцией, а затем демонстративно забарабанил пальцами по колену.

— До. До. До, — на разные лады повторял он. — Как дела, До? Как спалось, До? Ох, как я тебя обожаю, До! Ты прав, До! Чудесная мысль, До! Я так тобой восхищаюсь, До!

— А что, звучит.

— Звучит-звучит, — зашептали другие гномы.

До замолчал ненадолго, а потом, не обращая на других никакого внимания, торжественно заявил:

— Ничего не имею против того, чтобы меня звали До. Даже наоборот: мне нравится это имя. Но при условии, что я также буду верхним до. — Он попытался пропеть обе ноты: — До. До. До. До. А кто будет Ре?

— Я, конечно! — вскочил гном, сидевший рядом с ним.

— А как ты это понял? — механически спросила Ани, и без того удивленная тем, какой оборот приняло дело.

Однако, взглянув на будущего Ре, засмеялась и ответила сама:

— Ага, это потому, что ты не знаешь слова «нет», так?

— Ну… — пожал плечами гномик и посмотрел на нее с той обезоруживающей невинностью, с какой дети просят о чем-то, так, будто это принадлежит им по праву.

Ани ахнула: сколько раз подруга говорила ей, что когда она чего-то хочет, то становится совсем как ребенок, и потому ей очень трудно отказать!

— И даже не думай смеяться! Будто мы не знакомы! — поддразнил Ре.

— Ну ладно-ладно. Согласна, — сдалась Ани, которой начала нравиться эта игра в «познай самого себя». — Вот почему я процитировала Ричарда. — Ричардом звали ее художественного руководителя в университетском театре. Однажды он сказал Ани, что та обязана своими успехами неумению слышать слово «нет». — Конечно, ты — это я, когда общаюсь с людьми. Ты мой личный заведующий «связями с общественностью», да?

— А я, — следующий гномик не стал дожидаться ответа Ре, — поскольку уже ясно, что меня зовут Ми, предлагаю поиграть в новую игру. Тебе нужно отгадать наши имена, как в шарадах. Я сыграю себя, а ты догадаешься.

— Это совершенно незачем, — перебила его Ани. — Я тебя уже узнала. По глазам. И по твоему предложению. Это же ты вчера сказал, что скоро я стану с легкостью вас узнавать, да?

Именно на его артистичном личике взгляд Ани в начале этого «крестильного» утра остановился первым. Теперь она поняла, что не спутает ни с чьими другими его выразительные глаза с огоньками внутри.

— Ты у нас творец, да? Фантазер. Артист! Ты себя прекрасно сыграешь, я просто уверена. Но лучше сыграй-ка мне твоего соседа, потому что я, как ни гляжу на него, все не могу понять, кто он.

— Ох, что поделать, талант ведь не спрячешь! — скромно склонил голову Ми и, чтобы никто не упустил его самоиронию, добавил: — Я шучу, естественно. А вот и Его Высочество!

С этими словами Ми достал блокнот, сделал серьезное лицо и принялся писать и бормотать себе под нос — так громко, чтобы все слышали:

— Да. Что мне сегодня нужно сделать? Во-первых, позвонить тому-то, тому-то, тому-то. Во-вторых, пойти туда-то, туда-то, туда-то. Написать на почту тому-то, тому-то, тому-то. Написать то-то, то-то, то-то. Сделать то-то, то-то, то-то. Прекрасно: мой график забит до отказа. Пора закругляться. Так, а что у нас завтра?

Тут Ми встал, жестом приказал остальным отойти в сторону и зашагал взад-вперед, очевидно изображая неподдельное рвение к работе.

— Да, завтра нужно сделать то, другое, третье. Нужно…

И только он вздохнул, чтобы продолжить, как гном-«оригинал» раздраженно вмешался:

— Издеваться — дело нехитрое. Но правда в том, что, если бы не я, мы бы ничего толком не сделали.

— Я совсем не издеваюсь, — невинно пожал плечами Ми и обернулся к Ани. — Просто играю, но кого?

— Трудоголика, конечно, — сказала Ани, к его удивлению тоже слегка рассерженная. — Но я тоже не вижу ничего плохого в том, чтобы быть трудоголиком!

— Конечно не видишь! Ты же нам со своей бесконечной работой вздохнуть не даешь! — пробормотал один из трех оставшихся безымянных гномиков.

Ани то ли не расслышала, то ли не обратила на него внимания. С особенной нежностью она обратилась к гномику-труженику:

— Значит, ты будешь Фа. Тебе нравится?

— Да, — скромно произнес гномик и, словно чтобы скрыть смущение, начал рыться в карманах. Через некоторое время он выудил оттуда иголку и нитку. — Думаю, было бы неплохо вышить по значку на каждой нашей жилетке, — ответил он на вопросительный взгляд Ани. — Имена-то есть. На всякий случай. Чтобы потом ты нас не путала.

— Прекрасная мысль, Фа, — подбодрила его Ани и повернулась к трем оставшимся гномам. — А теперь посмотрим, кого я там гоняла?

Однако гномик, который еще совсем недавно жаловался, не услышал ее. Он повернул голову к окну и мечтательно наблюдал за корабликом, плывущим по Гудзону. В руке он сжимал уже начавший таять кусочек шоколада, и стоило ему положить этот кусочек в рот и блаженно прикрыть глаза, как сосед дернул его за рукав. Гномик обернулся, увидел, что все на него смотрят, и пробормотал с набитым ртом:

— Угу?

— Ани тебя о чем-то спросила! — невинно сообщил Ми.

— Я сказала: давайте сейчас узнаем, кого я там гоняла? — со смехом повторила Ани. — Хотя я думаю, что уже знаю. Тебе хочется путешествовать на корабле, да? Мне тоже. Да еще как! А если у тебя еще остался шоколад, не мешало бы и со мной поделиться.

Гномик машинально зашарил по карманам, но через некоторое время только покачал головой и развел руками:

— Кажется, я все съел. Мне жаль.

— Ничего-ничего, — успокоила его Ани. — Купим в аэропорту. Важнее другое: я теперь знаю, что ты за гном. Ты путешественник во мне. И не можешь перестать есть шоколад. И вообще, тебе удовольствия нравятся намного больше работы, да? Знаю-знаю.

— Вот только работа поважнее будет, — внезапно вмешался Фа. — А иначе зачем мы на этой земле? Удовольствия лишь награда за хорошо проделанную работу. Вот, например, я уже вышил значки До, Ре и Ми. Сейчас и ему вышью. Соль, правильно? Затем другим, потом себе. И знаете, каким сладким мне покажется шоколад? А он так не может: только смотрит в окно и набивает живот сладким!

Фа взял одну сторону жилетки наспех окрещенного Соля и принялся шить. Соль надулся. Было видно, что он совершенно не согласен с Фа и его взглядами на жизнь, но все же не проронил ни слова и покорно отдался в его распоряжение — так что сразу стало ясно, кто из этих двоих сильнее.

Ани понимающе пожала плечами. Фа был уверен, что жест предназначался ему, но Соль, который подумал то же самое, вздрогнул и отстранился, и рука Фа бесцельно поплыла с иглой в воздухе.

Один из двух оставшихся безымянных гномов тут же встал между ними и стал повторять с примиряющей улыбкой:

— Мир и любовь! Мир и любовь!

Ани с любопытством разглядывала гнома: его личико излучало доброту и любовь и почему-то напомнило ей бабушку, которая была сама мудрость.

— Интересно, когда вы оба поумнеете? — спокойно произнес гном, не повышая голоса, будто говорил не с Солем и Фа, а сам с собой. — Никак вы не поймете, что во всем нужна мера!

Напряжение в воздухе тут же испарилось. Соль посмотрел на незаконченный значок и как ни в чем не бывало сказал Фа:

— Тут вроде неровное «о» получилось, не видишь? — И на всякий случай ткнул пальцем в то место, которое имел в виду.

Видимо, на его ладонях еще осталось немного шоколада, потому что, когда он убрал палец с жилетки, на ней появилось коричневое пятнышко.

— Знаешь, а ты прав, — посмотрел на значок Фа и сделал несколько стежков, заодно стирая шоколад и облизывая палец.

Изменение в их отношениях было молниеносным и казалось невероятным.

— Каждый раз, когда они ссорятся, он их мирит, — прошептал Ре Ани, замершей от изумления и восхищения. — Обожаю его! А еще он очень отзывчивый. Всех нас утешает в трудную минуту. Всегда знает, что сказать.

— Тебе подойдет имя Ля, — обратилась Ани к гномику-дипломату. — В ноте ля, как и в тебе, есть любовь и гармония. Если бы ты знал, как я бы хотела иметь частичку тебя в себе!

— Это зависит только от тебя, — кротко ответил Ля. — Раз я тут, значит, в тебе уже есть зернышко. Остается только сделать так, чтобы оно проросло и дало плоды.

— Звучит так просто, — вздохнула Ани. — А на самом деле все куда сложнее. Каждый раз что-то происходит, и все складывается не так, как планируешь. Я всегда хотела стать похожей на бабушку: вокруг нее царила такая гармония. И на маму, конечно. Вы и без меня знаете, как все приходят поплакаться ей в жилетку и уходят от нее окрыленные. Когда я училась в школе, все мои друзья рассказывали ей о своих любовных проблемах — а их собственные мамы о них даже не догадывались! Ох, как же мне не терпится ее увидеть!

Она посмотрела на часы и воскликнула:

— Мы прибудем через десять минут! Как раз хватит времени, чтобы закончить крещение. Ты же не думаешь, что сможешь отвертеться? — Она повернулась к седьмому, единственному безымянному гному, который сидел молча немного в стороне от остальных и что-то писал в блокноте.

Поняв, что Ани о нем не забыла, он оживился и застенчиво улыбнулся.

— Что ты пишешь? — спросила она.

— О, да все подряд! — опередил его ответ Ре и принял скучающий вид. — Легче спросить, что он не пишет. Ему все хочется побыть одному. Мы, видите ли, мешаем сосредоточиться!

«Ага, еще одна конфликтная пара», — подумала Ани и поспешила снять напряжение между ними:

— Так ты у нас писатель! Знаю, знаю — никто не хочет понимать, что музы приходят чаще, когда ты один. И у меня те же трудности. Ты все-таки скажешь, что пишешь? Конечно, если это не секрет.

— Нет, не секрет, — произнес гном, по видимости очень польщенный отношением Ани. — Описываю, как ты нас вчера увидела. Думаю, я подам гномам и другим людям идею описывать случившееся, когда они впервые видят друг друга. Когда все начнут видеть гномов, им будет интересно прочесть и сравнить.

— Прекрасная мысль, — воодушевилась Ани. — Это была бы очень интересная книга.

— Должен вам напомнить, что мы очень скоро выходим, — деловито вмешался Фа. — Я бы хотел закончить значки, если не возражаете. Нехорошо оставлять дело на полпути. Что ему вышить? Си?

— Если он не против… — сдалась Ани.

— Си, конечно, — сразу же согласился седьмой гномик и протянул Фа край жилетки. — Мне нравится.

— Итак, теперь мы можем считать себя крещеными, — торжественно заявил До.

— Да-да, — пробормотал Фа, разрывая нитку зубами. — Мы хорошо постарались.

— Подождите-подождите. Мы еще не закончили. — Ани достала из сумки бутылку минеральной воды, налила немного в крышку и поставила на подоконник между гномами. — А теперь положите руки сюда, в крышку.

Гномы послушно выстроились вокруг импровизированной купели, и Ани торжественно по очереди окропила их водой из бутылки, перечислив имена:

— До, Ре, Ми, Фа, Соль, Ля, Си.

— Дома можем нарисовать нотный стан, — шепнул Ми Соль, — и играть в ноты, как в классики.

Ани чуть не прыснула со смеху, но притворилась, что ничего не слышала, и со всей серьезностью объявила:

— Вот теперь можно сказать, что вы крещены. Запомните, какой сейчас день, и мы будем каждый год отмечать его как именины.

— Ура! Ура! — закричали гномы и принялись брызгаться.

— Дайте быстро сюда крышку, нам выходить совсем скоро, — засуетилась Ани. — Давайте, готовьтесь!

— Ты за нас не переживай, — ответил ей До. — Сама собирайся. Мы справимся.

Послушавшись, Ани сунула бутылку в сумку, торопливо надела жилетку и схватила с полки букет для мамы. Вдруг она вспомнила, как бежала на вокзал, чтобы не опоздать на поезд, тогда она совсем не заметила, каким образом гномы смогли добраться вместе с ней!

— Подождите-подождите, — повернулась она к подоконнику, — а как вы вообще передвигаетесь?

Однако ее вопрос повис в воздухе, потому что на подоконнике уже никого не было. Ани огляделась — гномов не видать.

— Вы куда опять пропали? — растерянно позвала она.

— Ах, твоему любопытству нет предела! — услышала Ани голос До у самого уха. — У нас еще будет время это обсудить, правда? А теперь иди скорее, чтобы мама тебя не ждала. Не волнуйся, мы с тобой!

IV. Двойная встреча

Пока Ани и ее мама обнимались и расцеловывались в аэропорту, на чемоданах рядом с ними разыгрывалась схожая сцена. Не совпадали только размеры и количество участников: гномы Ани сжимали в объятиях гномов ее мамы. Не то чтобы они не виделись полгода, как сама Ани и ее мама, — совсем наоборот. Расстояния для гномов не преграда: они могут передвигаться со скоростью мысли, и всякий раз, как Ани думала о своей маме, несколько гномов — или хотя бы один из них — мгновенно появлялись рядом с мамиными, и наоборот. Но когда сейчас все — Ани, ее мама и их гномы — находились вместе, ощущения были совсем другие. События последних дней удерживали гномов рядом с Ани, так что теперь они никак не могли отпустить гномов ее мамы.

— Вы не представляете, что у нас тут произошло! — попытался перекричать общий шум Ре.

Реакции не последовало, и Ре закричал еще громче:

— Слышите? У нас важные новости: Ани увидела нас!

На него снова никто не обратил внимания, но через секунду один из гномов мамы вздрогнул:

— Что ты сказал? Правда?

— Абсолютная истина, — гордо подтвердил Ре, словно этот факт был его личным достижением.

— А? Что случилось? — спросил другой гном, не переставая обнимать Соля.

— Говорю вам, Ани нас увидела! — снова торжественно заявил Ре.

Новость была встречена гомоном и шквалом вопросов.

— Что-о?!

— Наконец-то!

— Вот это я понимаю — новость.

— Когда?

— Как это случилось?

— А она что? Как отреагировала?!

— Сначала она не могла поверить, — взял слово До, — но потом я в подробностях объяснил, как обстоят дела. Так что теперь, кажется, ей все совершенно ясно.

— И ей очень интересно, — подхватил Ре.

— А еще у нас теперь есть имена, — вмешался Ми и торжественно добавил: — Разрешите представить вам До, Ре, Фа, Соль, Ля, Си и, наконец, Ми, ваш покорный слуга.

— Вот это да!

— Поздравляю!

— Может, нам тоже придумать себе имена? — воодушевленно предложил один мамин гном.

— О, только этого не хватало. У нас и так забот не оберешься, — возразил другой, а остальные неодобрительно закачали головами. — Мы друг другу мамины гномы, и всё тут.

— Ну и пожалуйста, — разочарованно протянул мамин гном-индивидуалист.

— Вот только как мы запомним ваши имена? — засуетился другой мамин гном.

— Не беспокойтесь, — важно произнес Фа. — Среди нас есть гномы, которые все предусмотрели. Видите этот значок? — Он указал на жилетку Ля, стоявшего рядом. — Пока мы сюда ехали, я вышил наши имена на жилетках, чтобы у вас не возникло затруднений.

— Ох, чуть не забыли! — всплеснул руками Соль и с нескрываемым удовольствием отвлек всеобщее внимание от Фа. — Есть кое-что поинтереснее! — Он замолк, посмотрел краем глаза на разочарованного Фа и продолжил: — Но об этом вы должны сами догадаться!

— О нет!

— Нет!

— Не мучайте нас! — мамины гномы единогласно отказались угадывать новость. — Мы и так устали в пути.

— Ладно, я вам помогу, — великодушно сказал Соль. — Вам понравилось летать на самолете?

— Очень.

— А не было предчувствия, что вы полетите еще раз?

Мамины гномы пожали плечами:

— Ну, конечно, мы же полетим обратно.

— Да нет же. Я о другом. Вам не кажется, что это случится уже скоро? Совсем-совсем скоро?

Мамины гномы снова пожали плечами. Сейчас Соль подражал Ани, которая любила спрашивать маму о ее предчувствиях: о том, об этом, чуть ли не обо всем на свете. Затем, если ответ оказывался неверным, Ани иронизировала, что мама порочит репутацию гадалки.

— Ага, вы боитесь опорочить вашу репутацию гадалок, знаю я вас, — продолжал развлекаться Соль. — Поэтому я вам еще слегка помогу. У вас нет предчувствия, что вы скоро поедете — точнее, мы поедем — в теплые края?

— Ура! Ура! — закричали мамины гномы. Стояла зима, так что подобная поездка была отличной идеей.

Тем временем Ани и ее мама уже вышли из аэропорта и снимали чемоданы с тележки, чтобы погрузить их в такси.

Если бы Ани не была так увлечена разговором и внимательнее смотрела вокруг, она бы своими глазами могла наблюдать весьма необычные физические явления. Пока одни гномы сползали по ручкам чемоданов на землю и бежали к дверям такси, другие просто оказались внутри. Именно так: еще секунду назад они были тут, а уже в следующую секунду — там. Они даже не оставили следов — точь-в-точь как персонажи мультфильмов. Но интереснее всего поступили остальные: они сидели на чемоданах, которые водитель складывал в багажник, но не успел тот закрыть крышку, как гномы очутились прямо на заднем сиденье автомобиля.

Все это поразило бы Ани, ведь как бы внимательно ни смотрела, она не увидела бы, как именно гномам это удалось.

Хотя, быть может, она и догадалась бы, что такие перемещения из одного места в другое происходят по самому быстрому и логичному пути. И что, каким бы невероятным это ни казалось, нет сомнений, что самый быстрый путь из багажника на заднее сиденье — через капот, а затем сквозь стекло.

Если бы Ани так подумала, то была бы абсолютно права: именно такой путь и выбрали гномы. Крышка багажника или заднее стекло автомобиля для них не проблема — ведь гномы перемещаются со скоростью мысли! Когда человек находится, к примеру, в машине и думает о своих чемоданах в багажнике, разве его мысль не проходит сквозь заднее стекло и сквозь крышку багажника?

Точно так же, как мысли Ани были видимыми и невидимыми, в зависимости от того, делилась ли она ими или держала их при себе, и ее гномы показывались по своему усмотрению. Это совсем не отменяло факта существования ни мыслей, ни гномов, как не имеет значения, проговаривает ли человек свои мысли вслух: видно их или нет, но хорошие мысли всегда хорошие, а плохие мысли — плохие.

Все это гномы собирались объяснить Ани, когда придет время. Теперь же они расположились прямо между ее головой, головой ее мамы и задним стеклом и уже собирались продолжить разговор о предстоящем путешествии, как вдруг Ани обратилась к маме:

— А у меня для тебя сюрприз! Еле сдерживаюсь, чтобы не разболтать все раньше времени. Если угадаешь — я тебе расскажу!

Гномы навострили уши.

— Ну нет, — запротестовала мама. — Так нечестно. Раз начала, выкладывай до конца.

— Ну скажи: у тебя нет никакого предчувствия? — настаивала Ани.

— Может, и есть, — неуверенно ответила мама. — Ты меня куда-то отвезешь. Наверное, в путешествие?

— Угадала, — обрадовалась Ани. — Я знаю, ты редко ошибаешься в своих предчувствиях. И сейчас я хочу тебя о многом спросить. Например…

— А куда мы поедем? — нетерпеливо перебила ее мама.

— Ха, догадайся!

— Хорошо. В Майами?

— Нет.

— На Ниагарский водопад?

— И снова нет.

— Ну, тогда я не знаю, — слегка разочарованно протянула мама Ани. — Так куда?

— В Пуэрто-Рико!

— Вот! Теперь вы знаете, куда мы поедем! — доверительно сказал Соль маминым гномам.

Они казались не более восторженными, чем мама Ани. Но гномы, как и их хозяйка, были очень образованными и к тому же любили экзотику, поэтому воскликнули одновременно с ней:

— Как интересно! Когда едем?

— Через неделю. Сначала я хочу показать тебе Нью-Йорк, — ответила Ани и, замявшись, добавила: — И еще кое-что.

— Что? — сразу же поинтересовалась мама. Она, конечно, хорошо знала свою дочь и чувствовала, глядя на ее выражение лица, что на этот раз вряд ли добьется ответа, но на всякий случай попросила: — Ну скажи. Я же теперь не усну.

— Ну нет, — Ани была непреклонна. — Это тайна. Государственная. Но, может, я над тобой сжалюсь и все же поделюсь ей с тобой перед сном.

V. Тайны раскрываются

Ани не пришлось раскрывать свою государственную тайну — едва осмотрев квартиру, мама прилегла отдохнуть и, кажется, тут же заснула. Однако на следующее утро, едва открыв глаза, она проговорила:

— У меня предчувствие, что мы начнем день с чего-то очень интересного! С тайны. Вчера вечером ты мне о ней так и не рассказала — и я долго уснуть не могла!

Ани и мама тут же рассмеялись, а потом произнесли в один голос подчеркнуто серьезным тоном:

— И все поверили!

И снова засмеялись. Они обе искренне радовались, что могут побыть вместе и пообщаться любимыми, им одним понятными фразами.

— Шутки в сторону, — прервала мама. — Давай, рассказывай, я уже не могу столько ждать. Точнее, ты хотела мне что-то показать, а не рассказать. Что ты мне покажешь?

— Нью-Йорк, — парировала Ани, пытаясь, насколько возможно, принять наивный вид.

— Со мной этот номер не пройдет! — со смехом перебила мама. — Про экскурсию по Нью-Йорку я и так знаю. В первый раз за шестьдесят три года на самолет села! Думаешь, я сделала это только из-за тебя?

— На этот счет у меня нет никаких иллюзий, — Ани тут же подхватила ее интонацию, сохраняя подчеркнуто наивное выражение лица. — Предлагаю поторопиться, чтобы побыстрее добраться до города: до Манхэттена сорок минут на поезде!

Мама с любопытством посмотрела на нее: она была уверена, что дочь больше не сможет притворяться. И оказалась права — хорошо знакомый ей огонек блеснул в глазах Ани, она наклонилась и заговорщически прошептала:

— Но перед этим я хочу тебе кое-что показать. Потому что с ним мы поедем в Нью-Йорк.

Ани самой не терпелось узнать, как мама отреагирует на этот сюрприз, но она все еще не была уверена, что знает, как лучше его преподнести.

— Мы с ним поедем в Нью-Йорк? — озадаченно повторила мама, против воли понизив голос. — Что же это такое? Ты что, заказала один из этих дурацких длинных лимузинов? А?!

Ани сморщила нос и отрицательно покачала головой.

— Ничего подобного. Подожди меня здесь. Я… Я сейчас приду.

Она быстро проскользнула в свою комнату и огляделась.

— Где вы? До, Ре, Ми, Фа, Соль, Ля, Си, — тихо позвала она. — Сюда, сюда. Я хочу представить вас маме.

— Я тут.

— Я тут.

— Мы тут, — услышала она с разных сторон голоса гномов.

— Прошу, встаньте все на письменный стол. Ох, не знаю, как она отреагирует, когда вас увидит. Но я очень хочу, чтобы она о вас знала.

— Конечно, тебе нужно ей сказать, — произнес До, который появился первым. — Я только хотел подать тебе эту мысль.

— Где Си? — спросила Ани. — Нужно, чтобы он все записал. Клянусь, это будет очень интересно!

— Тут я, — выглянул Си из-за стопки книг. — Карандаш точу.

— И не волнуйся, — ласково улыбнулся Ля. — Все будет хорошо.

— Ох, не знаю, не знаю. Надеюсь, ты прав. Стойте здесь, пожалуйста, я сейчас ее приведу.

— Ура! Мы прекрасно проведем время! — Ани услышала позади себя голос Ми, а затем и Ре, который добавил:

— Она даже не представляет, насколько будет интересно.

Ани вообразила, как они толкают друг друга локтями.

Последовал сдавленный смешок — звучал он довольно странно, но сейчас у Ани не было времени обращать внимание на случайные прихоти своих гномов.

Минуту спустя мама стояла у порога комнаты, а Ани держалась позади и закрывала ее глаза руками.

— Иди-иди. Еще чуть-чуть. — Ани отвела ее к письменному столу и усадила на стул. — Пока не смотри, пожалуйста. Я скажу тебе, когда будет можно. — Она закрыла ей глаза одной рукой, пододвинула себе еще один стул и села рядом. — Вот теперь можно!

Мама потерла глаза — очевидно, Ани сильно на них надавила — и откинулась на спинку стула. Ах, как же медленно! Вся Ани в тот момент была волнение, нетерпение, напряженное предвкушение. Ей казалось: еще чуть-чуть, и она просто взорвется от нахлынувших чувств. Наконец мама посмотрела на стол перед собой. А потом… потом улыбнулась. Улыбнулась, и только! Ани не могла поверить своим глазам: да, никакой другой реакции, по лицу мамы лишь расплылась счастливая улыбка — и больше ничего! Ни удивления, ни ступора! Ни-че-го!

«Должно быть, они куда-то исчезли», — молнией пронеслось в сознании Ани, до этого момента не сводившей с мамы глаз. Она посмотрела на письменный стол — нет, они не исчезли! — и вновь на маму. Правда, ненадолго: ее взгляд будто сам собой сосредоточился на гномах.

— Погодите! Погодите! Мне кажется или вас стало больше? — машинально сказала она — и замерла, открыв рот.

— Ну конечно, ведь они с моими гномами! — прошептала мама и обняла ее.

Ани смотрела то на гномов, то на маму, совершенно не понимая, что происходит. Затем посыпались вопросы:

— Что? Что это значит? Ты знала… что у нас есть гномы? И видела своих?! И моих?! Но как так? И… И как давно? — Слова все никак не желали складываться в предложения.

— Очень давно, моя ненаглядная, — ответила мама. — И ты даже не представляешь, как я рада, что ты тоже их увидела. Уже пора. Значит, ты стала мудрее, но осталась ребенком, моим ребенком. Теперь я могу за тебя не волноваться.

— А почему ты мне раньше не рассказала? — недоумевала Ани.

— Каждый сам должен для этого созреть. Необходимо самой попытаться взглянуть внутрь себя и понять, как измениться, чтобы стать лучше. Очень легко поменять что-то вокруг и хотеть, чтобы изменились другие. Куда сложнее желать большего от себя самой.

Ани краем глаза увидела До, который внимательно слушал и усердно кивал, соглашаясь. Мамины гномы тоже закивали.

— Я не говорила еще и потому, что была уверена: однажды это случится, — продолжала мама. — Ты не помнишь, но, когда ты была маленькой, мы часто играли вместе: ты, я и наши гномы.

— Правда? — воскликнула Ани. — Ничегошеньки не помню! Получается, мы знакомы с вами очень давно. — Наконец, справившись с удивлением, она повернулась к маминым гномам. — А у вас есть имена? — спросила она одновременно их и маму, как будто гномы тоже были ее детьми.

— Увы, нет, — печально ответил один из них — естественно, тот самый, что с таким энтузиазмом воспринял эту идею в аэропорту. — Больше никто не хочет, — вздохнул он и в полном недоумении пожал плечами.

— А мы вот придумали, — похвасталась Ани. — Вчера, когда ехали в аэропорт. Вы, очевидно, хорошо друг с другом знакомы, но есть кое-что, чего вы не знаете. Это, например, — указала она на До, — До.

— Идеолог, — добавила со смехом мама, — который всегда рвется проложить новый путь. Целеустремленность — его второе имя.

До покраснел, и по его губам скользнула тень скромной улыбки. Что касается Ани, то она уже ничему не удивлялась:

— А это — Ре.

— Связи с общественностью, — иронично вставил Ре.

— А это Ми.

— О, артист-фантазер! — мама театрально захлопала в ладоши.

Ми поклонился без малейшего стеснения.

— Фа, — продолжила Ани, — который вышил эти значки с именами.

Мама надела очки и стала разглядывать их одежки.

— Браво, Фа! — сказала она и обняла Ани. — Моя труженица.

— А вот Соль. Путешественник.

— Нужно было назвать его Колумбом, — произнесла мама. — Впрочем, это имя тебе тоже подходит.

— А это — Ля, который…

— Который всегда всем помогает, — закончила мама.

— И Си.

— Который никогда не спит, а все пишет и пишет, — мама шутливо погрозила ему пальцем. — Мне кажется, у вас отличные имена. Поздравляю! Ну а теперь давайте собираться — пора наконец увидеть Нью-Йорк!

— Давайте, — согласилась Ани. — Но скажи мне еще кое-что: как ты видишь моих гномов, а я — твоих? Все же видят только своих гномов, верно?! Если вообще видят, конечно.

— Это и правда очень важный вопрос. Ты видишь моих гномов, потому что по-настоящему меня любишь. Я вижу твоих по той же причине. Запомни: если хочешь убедиться в чьей-то любви, нужно просто узнать, видит ли он твоих гномов — и наоборот. Мы часто думаем, что любим кого-то, хотя на самом деле это совсем не так. Человек нам просто нравится, а мы пытаемся убедить себя, что это любовь. Но любовь либо настоящая, либо ее нет. Поэтому видеть гномов другого человека — это что-то вроде детектора любви.

— Ого! — воскликнула Ани. — Насколько же все проще, когда человек знает о своих гномах.

— Ну конечно, — согласилась мама. — Часто мы сами усложняем себе жизнь, когда смотрим только на внешний мир. Мы виним во всем других. Постоянно торопимся. Все пересчитываем, накапливаем вещи — те, что вокруг нас, — и никогда не находим времени на то, что внутри. А ведь то, что внутри, важно не только для нас самих, но и для наших отношений с окружающими.

Ани смотрела на маму как зачарованная. Она и так всегда ее боготворила, но теперь, когда перед ней открылся целый новый мир чудес, было особенно прекрасно знать, что мама тоже будет с ней внутри него, будет его частью.

— Я готова, — окрыленная, заявила она спустя несколько минут.

— И я. Давайте, залезайте в сумку! — позвала мама своих гномов. — Это их любимое место, когда мы гуляем, — доверительно пояснила она.

— Ты поэтому всегда носишь сумки без застежек?

— Угу.

— А у вас какое любимое место? — Ани повернулась к своим гномам.

— Ну, мы гномы-индивидуалисты, и у каждого свое любимое место, — ответил До.

— Ты не против, если я объясню? — взял слово Ре.

— Конечно нет. Давай. Это по твоей части.

— Обычно До садится на одно твое плечо, — начал Ре, — а я с Ми — на другое. Так мы можем как следует осмотреться. Иногда мы едем сидя, а иногда стоим и держимся за твои сережки, как в открытом трамвае. Си и Фа, как ты уже, наверное, поняла, почти не интересуются тем, что уже видели, и сидят где-то в кармане или сумке: один что-то делает, другой пишет. А вот когда место новое, Си стоит в кармане, смотрит наверх и записывает. Ля тоже любит постоять в кармане, а любимое место Соля — на заколке, которой ты собираешь волосы. Оно идеально подходит для наблюдателя — Соль же больше всех любит путешествовать и смотреть на мир. И удобно, как в кресле. Я тоже хотел бы там посидеть, но он очень редко уступает мне место. Ну, кроме случаев, когда у тебя какие-то важные переговоры и встречи: тогда я, а не он должен все видеть.

Так гномы Ани, сама Ани, мама и ее гномы — именно в такой последовательности — отправились на станцию.

VI. В Нью-Йорке

Небоскребы Нью-Йорка даже людям кажутся ужасно высокими — только представьте, насколько гигантскими их видят гномы? Ани и ее мама стояли на Шестой авеню, в трех кварталах от Центрального парка, и запрокидывали головы, чтобы охватить взглядом верхушки зданий. Ани на всякий случай держала маму за талию, чтобы та не упала. Мамины гномы, разумеется, уже давно вылезли из сумки и теперь стояли рядом на тротуаре; уперев руки в бока и расставив ноги, они тоже старательно запрокидывали головы, но, как ни пытались, не видели ничего выше третьих этажей.

— Так ничего не выйдет, — окружили их гномы Ани. — Мы уже так делали, когда были здесь в первый раз, — ничего не получилось.

— Я сейчас вам покажу лучший вид на невероятные небоскребы Нью-Йорка, — Ре перехватил инициативу и заговорил как настоящий опытный местный гид. — Потому что это не обычное городское небо. Нет! Здесь здания рисуют на фоне неба своеобразную электрокардиограмму! — И с этими словами он принялся увлеченно рисовать руками по воздуху. — Вот почему вам следует…

Ре не смог продолжить, потому что именно в тот момент мамин гном-индивидуалист, который не слушал, что говорят, и продолжал запрокидывать голову, упал на спину, и все обернулись в его сторону. Вместо того чтобы помочь ему подняться, Ми, стоявший ближе всех, присел на корточки и прижал его к земле.

— Вот так и лежи! Глядите! — указал он другим. — Это стратегическая позиция. Только отсюда можно насладиться этой «своеобразной электрокардиограммой, очерчивающей небоскребы на фоне неба Нью-Йорка», — очень похоже изобразил он и тоже лег на землю. — Да, впечатляет, ничего не скажешь! Кстати, это я открыл этот наблюдательный пункт! — Ми поднял голову, словно ожидая бурных аплодисментов в адрес своего великого открытия. — Ре может подтвердить.

— Что верно, то верно, — кисло сказал Ре. Было неприятно приложить столько усилий, чтобы придумать прекрасную метафору для рекламы Нью-Йорка и позволить ей так незаметно кануть в Лету.

Ми тоже не сорвал аплодисментов, потому что остальные гномы уже лежали на земле и смотрели вверх, а мамины гномики никак не могли перестать ахать и охать от изумления.

— Ого, как высоко! — вторили они друг дружке.

И только Соль всех перехитрил и наслаждался электрокардиограммой, лежа у Ани на плече.

— Ого, как высоко! — повторяла мама.

— Сейчас мы поднимемся на Эмпайр-стейт-билдинг, и ты увидишь Нью-Йорк с другого ракурса: сверху вниз, — сказала Ани и махнула рукой, подзывая такси. — Где гномы? — начала она было и вздрогнула. — Я совсем про них забыла! Нельзя потерять их здесь, в этой толпе!

— А как ты нас раньше не потеряла, ведь мы каждый день в толпе?! — услышала она голос До у себя над ухом.

— Верно, — удивилась Ани. — Хотя в это трудно поверить. Здесь же столько народа! Как такое возможно?

— Ну, — продолжал До, — все очень просто: в тебе есть что-то вроде магнита. Магнита любви. Благодаря ему мы постоянно связаны. Вот почему нельзя никак…

Таксист нетерпеливо свистнул — позади него образовалась небольшая пробка.

— Давайте садиться. Объясню, когда придем, — предложил До.

— Все же здесь? — на всякий случай спросила Ани.

— Да, да, — услышала она голоса гномов.

— А твои? — она обернулась к маме, которую, кажется, совсем ничего не смущало.

— Конечно, — ответила та, словно это было что-то само собой разумеющееся.

«Мама и об этом знает?» — поразилась Ани, когда они садились в такси.

Машина не проехала и метра, как она в ужасе закричала таксисту:

— Стойте, стойте!

— Соль остался на улице, — ответила Ани на мамин вопросительный взгляд, указывая на гнома, разглядывавшего магазинную витрину. — Что ты мне говорил? — пожурила она До.

Но не успела Ани открыть дверь, чтобы позвать Соля, как тот исчез с тротуара и буквально в ту же секунду появился у нее на коленях.

— Не может быть! Это невероятно! — заявила она, широко распахнув глаза, будто в самом деле им не верила. Она опять посмотрела туда, где Соль стоял еще секунду назад, затем снова на него, сидящего у нее на коленях, потом на маму и беспомощно пожала плечами, будто отказываясь прилагать любые дальнейшие усилия, чтобы понять еще одно чудо, свидетелем которого стала.

— Думаю, пришло время рассказать тебе, как мы перемещаемся. Чтобы ты не волновалась и не пугалась, — снова произнес До с ее плеча. — Мы ведь обещали тебе, когда сошли с поезда в аэропорту.

— Угу, — пробормотала Ани, все еще совершенно пораженная случившимся.

Она покосилась на До: по крайней мере, казалось, он был там, откуда говорил. Она не знала, хватит ли у нее сил не видеть никого там, откуда доносился его голос.

— Знаете что? — Чуть погодя Ани пришла в себя и даже немного рассердилась. — Почему бы вам не рассказать мне все сразу, чтобы постоянно меня не пугать! Кто знает, какие еще чудеса мне предстоит увидеть! А ты… — Она повернулась к маме. — Невероятно, что ты уже все это знаешь! У меня это просто в голове не укладывается!

Итак, пока Ре рассказывал маме о встречавшихся им по дороге достопримечательностях, До объяснил Ани, что гномы могут перемещаться не только самым обычным способом, но и со скоростью мысли, а для мысли, как известно, не существует ни расстояний, ни преград. Именно поэтому гномы Ани встречаются с гномами ее мамы каждый раз, когда одна из них думает о другой, — и, кстати, именно поэтому они так много раз виделись за те шесть месяцев, что Ани была в Америке, а ее мама дома.

«Неудивительно, что я так часто чувствую присутствие мамы, — она как будто здесь, рядом со мной», — подумала Ани.

— В общем, не волнуйся: ты нас не потеряешь, — заключил До. — Это просто невозможно. Хотя, — задумался он, — есть один способ: если ты потеряешь себя. Нет, не потеряешься, а именно потеряешь себя. Но об этом в другой раз. Ты же не против? Мы уже почти приехали.

— Не против, — задумчиво ответила Ани. Мысли ее блуждали далеко от шума и суеты Манхэттена.

Трудно было понять, кто из них поражен больше: мама — чудесами Нью-Йорка или сама Ани — новыми чудесами гномьего и собственного мира.

Правда, стоило им подняться на Эмпайр-стейт-билдинг, как мама точно обогнала Ани по степени удивления.

— Боже, какой прекрасный вид! Смотри! Смотри! — Она ходила по открытой площадке для посетителей, не в силах сдержать восторг, пораженная разными лицами Нью-Йорка, раскрывшимися со всех сторон. — Правда, слегка страшновато, — добавила она, робко вытягивая шею, и, не прислоняясь к перилам, посмотрела вниз.

— А представляешь, как страшно наверху? — Ани указала на самый верх здания. — Если бы только можно было туда подняться!

— О нет, я не хочу. — Мама отошла от перил и осторожно взглянула наверх. — У меня голова кругом от одной мысли об этом.

Вдруг Ани заметила, что шеренга гномов на перилах как-то поредела. Присмотревшись, она поняла, что Соля среди них нет.

— Соль снова куда-то исчез, — сказала Ани, озираясь по сторонам. — Куда он пошел на этот раз? В сувенирную лавку?

— Не-а. — Ми покачал головой и указал на верхушку небоскреба. — Скорее всего, он пошел наверх. Я тоже думаю последовать за ним. Только представьте, какая отличная сцена из этой верхушки: все тебя видят!

— Как он туда попал? — в ужасе спросила Ани.

— Я же только что тебе говорил: мы можем перемещаться со скоростью мысли, — слегка раздраженно, будто учитель двоечнику, напомнил До. — Ты подумала о том, какой вид будет наверху, — и он тут же отправился туда. Что такого?

Ани его объяснение нисколько не успокоило.

— Если хочешь, можем проверить, там он или нет, — сказал Ля, протягивая ей крошечное круглое стеклышко, похожее на миниатюрный монокль.

Прищурившись, Ани посмотрела сквозь него: ее Соль действительно красовался на вершине Эмпайр-стейт-билдинг и беззаботно смотрел по сторонам! Видно его было как на ладони. А рядом с ним… Ани ахнула: да это же мамин гном-индивидуалист! Получается, какая-то частичка ее мамы тоже хотела подняться наверх! Вдруг рядом с ними появился Ми и тут же принялся что-то декламировать и размахивать руками, словно и правда выступал на сцене, откуда его все могли видеть! Нет, он не декламировал, а пел, будто бы перед микрофоном, и, кажется, кому-то подражал — кому-то очень знакомому. Соль и мамин гном тоже начали синхронно шевелить губами и покачивать головами в такт. Ани прищурилась еще сильнее и попыталась прочесть слова по губам. Спустя некоторое время, когда все трое как по команде подняли руки вверх, а их губы сложились в три круглых «о», она поняла, что они поют «Нью-Йорк, Нью-Йорк!», и расхохоталась.

— О нет, ты просто обязана это увидеть! — обратилась Ани к маме, не сводя глаз с певцов. — Такое нельзя пропустить! Вот умора! — Она все не переставала хихикать. — Я же могу дать ей стеклышко, да, Ля?

Ани огляделась в поисках Ля, но вместо этого увидела, как мама смотрит наверх через такое же стеклышко и заливается смехом.

— Ты думаешь, у нас самих нет стеклышка? — беззлобно передразнил ее один из маминых гномов.

— Отлично, теперь я смогу рассматривать Нью-Йорк и не платить за большой бинокль. — Ани направила стеклышко на соседние небоскребы.

Ничего не вышло. Ани перевернула его, но и это не помогло. Пока она недоуменно крутила стеклышко в руках, Ля возник на перилах рядом с ней и сказал:

— Бесполезно. Ты ничего не увидишь. Это не бинокль, а монокль для гномов — твоих гномов.

— Да? — воскликнула Ани. — Хочешь сказать, через него я могу увидеть только вас?

— И гномов людей, которых любишь, если они вместе с твоими гномами.

— Вот это да! А как далеко? То есть на каком расстоянии я могу вас видеть?

— Где бы мы ни были, — пожал плечами Ля, словно это было что-то само собой разумеющееся. — Расстояние роли не играет.

— Даже когда кто-то из вас с мамой, за океаном? — Ани недоверчиво посмотрела на него.

— Да.

Она почти подпрыгнула на месте.

— Выходит, я могу видеть маму!

— Нет, не можешь. Я же сказал, что это монокль для гномов, разве нет?

— Ну да, конечно, — разочарованно ответила Ани. — Хотя было бы неплохо видеть маму, когда захочу. А такой монокль есть у гномов всех людей на земле? Вижу, что у маминых гномов есть.

— Да. На самом деле… — Ля на мгновение замялся, словно взвешивая что-то, и продолжил: — На самом деле у гномов он не один — таких волшебных моноклей у нас целая коллекция. Вот, гляди! — Он раскрыл полу жилетки, и Ани увидела много одинаковых маленьких карманчиков. — Наши храню я. Вот тут. Каждый из них предназначен для определенной цели.

Ани покачала головой.

— Вы не перестаете меня удивлять. Обещай, что однажды покажешь их и расскажешь, зачем нужен каждый!

— Хорошо, обещаю, — ответил Ля.

— Как здорово, что у нас есть гномы, а? — Ани взяла маму за руку. — Давайте спускаться. Ты, наверное, умираешь с голоду, и мы же не хотим опоздать в театр! Сегодня нас ждут Бродвей и сам Призрак Оперы!

В ресторане Ани и мама разговорились и даже на какое-то время забыли о своих гномах — до тех пор, пока их не напугал глухой шум из-под стола. Ани наклонилась, заглянула под скатерть и едва удержалась от громкого смеха.

— Они там такое вытворяют! — почти беззвучно произнесла она. — Посмотри! Только тихо, чтобы они нас не заметили.

Под столом тем временем проходил настоящий футбольный матч. У ножек одного стула гномы соорудили небольшие ворота из сумок Ани и ее мамы. Мяч представлял собой небольшую оливку, которую, очевидно, стащили с тарелки. Жилетки игроков свалили на другой стул, а сами гномы, засучив рукава, бегали и кричали, совершенно не замечая, что за ними наблюдают. Даже Ми, единственный вратарь, не сводил глаз с мяча и так и не понял, что его спортивный талант оценили не только сокомандники.

Ани и ее маме было неудобно долго подглядывать под стол, поэтому они снова выпрямились на стульях и продолжили беседу как ни в чем не бывало — лишь когда снизу доносились крики «Гол!», «Гол!», они подмигивали друг другу и пытались угадать, какая команда ведет.

Через некоторое время суматоха утихла, и Ани с мамой снова осторожно заглянули под скатерть. Одни гномы отдыхали, лежа перед «футбольными воротами». Другие дрались и щипали друг друга. («Как невоспитанно!» — отметила про себя Ани.) Третьи сидели на краешке стула: дрыгали ножками, разговаривали друг с другом и еще более невоспитанно ковырялись в носу. А один из гномов Ани — она посмотрела на маму с надеждой, что та его не слышала, — да, один из них лежал и мирно пукал.

— Подумаешь! — Мама на это только улыбнулась. — Гномы как дети. Делают все, что им захочется. Если вдуматься, на свете много пустяков, которые считаются грубыми и постыдными, а на самом деле никому не вредят. Думаю, нам скорее нужно стыдиться всех тех безобразий, которые мы совершаем открыто и даже с большой гордостью во имя разных якобы добрых или великих дел.

— Да, ты права. И все же я надеюсь, что они будут хорошо себя вести в театре, — пробормотала Ани.

В театре гномы вели себя очень прилично. Расположившись на плечах Ани и ее мамы, они внимательно наблюдали за Призраком Оперы и со вздохами сочувствовали его безответной любви, вместе с остальными зрителями реагировали на неожиданные повороты сюжета и покачивали головами в такт ритму «Музыки ночи», а некоторые мамины гномы даже время от времени украдкой вытирали слезы. Ми, конечно же, сбежал куда-то еще в самом начале.

— Дай мне, пожалуйста, монокль для гномов, — прошептала Ани Ля. — Хочу посмотреть, где Ми.

Пристроив стеклышко к глазу, Ани не только получала огромное удовольствие от спектакля, но и развлекалась, наблюдая за Ми. Сначала она обнаружила его на самой сцене: закрыв половину лица куском бумаги — импровизированной маской, — он подпевал Призраку Оперы в его темных покоях. Затем, когда призрачный силуэт лодки скользил по окутанным туманом ночным водам Сены, на ее корме сначала возник Ми и только потом появился сам Призрак. Ми греб невидимым веслом, пел и переживал все так искренне, как будто он вовсе не был невидимым и весь зал вот-вот встанет и зааплодирует ему — только ему и никому больше! А когда печально известная люстра пролетела над головами напуганных зрителей и все дружно ахнули, то он, конечно же, сидел на самой люстре. Правда, на этот раз он, видимо, забыл о своих творческих усилиях, потому что кривлялся и корчил рожи оставшимся гномам, съежившимся от страха на коленях Ани и мамы.

Ближе к концу, в самый драматичный момент, Ани услышала смешок со своего левого плеча. Ре и Соль, толкая друг дружку, указывали на мамино плечо: трое ее гномиков задремали — двое клевали носом, а еще один тихонько похрапывал.

— Как вам не стыдно! — тихо прикрикнул на них Ре. — Мы за этим вас в театр привели?!

Ответа не последовало. Через секунду рядом со спящими появился мамин гном-индивидуалист, сидевший на краешке спинки стула и, видимо, ставший свидетелем этой сцены, и принялся их щипать.

— Проснитесь! Проснитесь! Хватит нас позорить! — бормотал он.

Ани заметила, что мама тоже щипает себя за запястье и едва держит глаза открытыми. Все-таки это был ее первый полноценный день в Америке, и день этот вышел очень длинным. Кроме того, по европейскому времени, к которому привыкла мама, сейчас было уже пять часов утра.

Когда они вернулись домой, мама буквально бросилась на кровать и уснула, едва коснулась подушки. Ани, напротив, долго ворочалась в постели. В ее голове играли песни из спектакля, а в их тексты вплетались странные фразы: магнит любви, скорость мысли, монокль для гномов… Что еще ей предстоит услышать и увидеть собственными глазами в этом новом мире, о котором до недавнего времени она понятия не имела, но который существовал вокруг нее с момента рождения? Нет, даже не вокруг! А прямо у нее под носом!

«Как прекрасно, когда жизнь такая интересная и полная сюрпризов! Точь-в-точь как в сказке», — подумала Ани и наконец уснула.

VII. В воздухе

Неделю спустя Ани с мамой сидели в самолете, летевшем в Пуэрто-Рико. Их гномы собрались на столике перед маминым сиденьем и смотрели в окно.

— Только не говорите, что вы и из самолета можете выйти, — вот прямо сейчас, пока мы летим, — и поиграть на облаках? — обратилась к ним Ани с легким вызовом и скепсисом в голосе.

— Мы и не собираемся говорить, — ответил До. — Мы сразу покажем. Не понимаю, откуда такое недоверие? — добавил он слегка угрюмо.

В следующее мгновение на столике остался только Ля.

— Вот тебе монокль для гномов. Хочешь посмотреть? — предложил он.

Ани направила стеклышко на окно. Согретые заходящим солнцем, облака под самолетом светились разными оттенками розового и белого и выглядели такими плотными, словно ходить по ним было самым естественным в мире занятием. Сколько раз Ани смотрела на такие облака и представляла, как выходит из самолета и прогуливается по ним! И вот сейчас ее гномы бродят по розово-белым облачным холмам и полянам, словно законов гравитации не существует и там легко можно построить целый город!

— Разве ты не мечтаешь об этом каждый раз, когда летишь в самолете? — прервал ее размышления Ля. — О чем ты так задумалась?

Ани покачала головой и вздохнула:

— По правде говоря, я вам завидую!

— Ерунда! — упрекнул ее Ля. — Это все равно что завидовать самому себе! Мы же часть тебя! А значит, часть тебя уже там. Ты же не думаешь, что только ты мечтаешь ходить по облакам? Вот, посмотри через этот монокль! — И Ля достал из кармана жилетки еще одно, на этот раз зеленоватое стеклышко.

Ани посмотрела сквозь него и ахнула: по облакам ходили целые толпы гномов! Одни просто гуляли и разговаривали, другие играли в разные игры, а третьи выбрали место поровнее и устроили пробежку. Несколько гномов спрятались за холмом, слепили из облаков шарики наподобие снежков, сложили их в кучу и теперь выглядывали из своего укрытия, как будто ждали кого-то. Оглядевшись внимательнее, Ани увидела, как к ним приближается группа других гномов. Вскоре последовала битва в облачные шарики, а затем «враждующие стороны» бросились обниматься. Еще больше любителей зимних видов спорта взбиралось на холм повыше, вместо саней катаясь на своей одежде. А один гном… — нет, это было просто невообразимо! — сидел у одного из кусочков голубого неба, тут и там пробивавшегося через облачную поверхность, как на берегу маленького озера. Он свесил ногу вниз и сжимал в руках удочку, видимо надеясь поймать рыбу. Внезапно его импровизированная удочка дернулась, и… из синевы озера вылетела рыба! Она описала в воздухе круг и приземлилась прямо в руки гнома. «Нет-нет, — поспешила поправить себя Ани, — из синевы озера как будто вылетело что-то вроде рыбы, но, возможно, этого вообще не было!»

— Ля, мне начинают мерещиться совершенно невероятные вещи. Я только что видела, как гном ловит рыбу, — произнесла она самоуничижительным тоном.

— Ну и что тут такого невероятного? — пожал плечами Ля. — Просто человек, частью которого является гном, должно быть, представлял себе именно это, пока смотрел в окно. Не знаю, когда вы, люди, наконец поймете, что мысли обладают невероятной силой и могут воплощаться в жизнь. Вот почему так важно иметь хорошие мысли: плохие тоже воплощаются и плохо на вас сказываются… Но всему свое время. Сейчас посмотри лучше на соседнее «озеро»!

На «берегу», свесив ноги «в воду», сидела целая компания гномов. Кажется, они что-то очень горячо обсуждали — отчаянно размахивали руками и били себя в грудь. Ани присмотрелась внимательнее и рассмеялась: один гном сделал жест руками, словно измерял что-то очень большое в воздухе, и с триумфом посмотрел на остальных; его сосед только презрительно махнул рукой, указал на себя, как бы говоря: «А вот я…» — и сделал тот же самый жест, только то, что он измерял, было вдвое больше.

— Судя по всему, среди нас много рыбаков, — неожиданно окликнула ее мама.

Вдруг Ани поняла: она так увлеклась облаками, что совсем забыла про маму! Она тотчас же сняла стеклышко, но мама, судя по всему, и так не скучала: она держала в руках такое же зеленое стеклышко, смотрела в окно и веселилась как ребенок.

«Ну конечно, как же иначе она могла такое сказать?!» — подумала Ани и попыталась представить, как интересно, должно быть, маме сейчас наблюдать за происходящим. Конечно, она знала о гномах все на свете, но ведь на самолете летела всего второй раз! К тому же в Нью-Йорк они летели ночью, и у мамы не было возможности увидеть эти облачные чудеса».

Ход ее мыслей прервал голос Ля:

— Ты же не думаешь, что все эти гномы из нашего самолета?

— Точно, — ответила Ани. — Их так много, а в самолете хватает свободных мест.

— Не только наш самолет сейчас в небе! Другие тоже летают.

— Хорошо, что существует магнит любви, а то мы бы всех вас потеряли, — сказала Ани, ужасно гордая своими знаниями в области гномьей терминологии. — Кстати, я, похоже, потеряла из виду остальных. Те, что там, у горки, не твои? — она повернулась к маме. — Конечно твои. Глянь, как они толпятся!

Мамины гномы держали в руках что-то розовое и пушистое, отрывали от него большие куски и жадно запихивали их в рот.

— Что это? — удивилась Ани. — Похоже на сладкую вату. А-а, ну конечно! Ты же у меня сладкоежка! Гномы, наверное, сделали ее из розовых облаков.

— Как это похоже на настоящую сладкую вату! — воскликнула мама. — Смотри, опять они ею рот набили.

— Кстати, о еде! Вот и ужин, — объявил Ля с некоторой ноткой нетерпения в голосе.

Ани удивленно посмотрела на него: это был первый раз на ее памяти, когда кто-то из гномов заинтересовался едой.

Пахло и в самом деле чудесно, Ани тоже почувствовала, что голодна. А мама, наверное, продолжала думать о сладкой вате. Гномы, появившиеся как раз вовремя, нетерпеливо возились на столике и то и дело выглядывали в проход. Только один остался в стороне и, заговорщически поманив маму, вложил что-то ей в руку. Ани успела заметить, что это было нечто крошечное и розовое, похожее на сладкую вату, и в следующую секунду… Да, в следующую секунду мама поместила это нечто в рот и с блаженной улыбкой прикрыла глаза.

«Ну, другие чудеса такому в подметки не годятся!» — потрясенно подумала Ани.

— Ваш ужин, — прервал ход ее мысли голос стюардессы.

Гномы собрались вокруг подносов с едой и, потирая руки, принялись с любопытством заглядывать под крышки.

— Давайте мы всё распакуем, — попросили они и дружно взялись за дело.

— Все готово! Вуаля! — произнес спустя некоторое время один мамин гном с теми же жестами и интонацией, с которыми мама обычно приглашала Ани за стол.

— Как интересно! — сказала Ани своим гномам, наконец придя в себя. — Я впервые вижу вас голодными.

— Все потому, что мы впервые «видимся» в самолете, — ответил Соль. — А самолеты — одно из немногих мест, где еду подают так, что она немного похожа на гномью. Не то чтобы мы все это могли съесть, но все же.

— Знаешь, что это? — Ре повернулся к Ани и указал на брюссельскую капусту в тарелке перед ней.

— Брюссельская капуста, что же еще?

Ре отрицательно покачал головой.

— Ну, можно и так сказать, но на самом деле это капуста для гномов. А это? — Он взял круглую коробочку кофейных сливок. — Это молоко для гномов.

— Если быть точным, в твоих руках это больше похоже на ведро молока для гномов, — засмеялась Ани.

Ре, видимо решивший не спорить, продолжил ходить вокруг подноса, как экскурсовод в музее.

— Это, к вашему сведению, помидоры для гномов, — указал он на помидорки черри в миниатюрном салате. — А что в десертной тарелке? — Там лежали два кумквата. — Это апельсины для гномов, конечно же.

— Так вот почему меня постоянно тянет в японские супермаркеты, где все упаковано в такие крохотные коробки, — заметила Ани.

— Очень может быть, — пробубнил Ре и завершил свою экскурсионно-кулинарную миссию перед тарелкой с брокколи. — Ты, наверное, скажешь, что это брокколи?

Ани кивнула.

— Да, ты по-своему права. Но, по-нашему, это кусты для гномов! А пока их не порезали на мелкие кусочки, твоя так называемая брокколи — это настоящий баобаб для гномов.

— Впредь я буду называть его именно так, — сказала Ани. — Обещаю. Давайте уже есть, а то все остынет! Приятного аппетита!

— Стойте! Стойте! — закричал Соль, прежде чем кто-то из гномов успел дотянуться до еды. — У меня идея! Давайте устроим пикник! Пикник на облаках.

— Ух ты!

— Давайте!

— Прекрасная мысль! — восторженно кричали друг другу гномы.

— Я сделаю зонтики, чтобы защититься от солнца, — придумал Фа и повернулся к Ани и маме. — Можно мне одолжить зубочистки и подставки для чашек?

— Конечно, о чем разговор. — Ани протянула ему зубочистки.

Фа тут же принялся мастерить зонты: проткнул круглые бумажки посередине, сложил их края гармошкой, затем вставил в отверстия зубочистки и стал искать, чем бы их скрепить.

— Думаю, маленького кусочка на каждого должно хватить, — сказала мама Ани, передавая ему две большие крошки.

— Возьмите вместо пледа мою салфетку, — предложила Ани. — А вместо корзинки я дам вам вот эту тарелку, — сказала она, убирая с тарелки десерт. — Завернем ее в другую салфетку, как сверток.

Гномы положили в тарелку капусту для гномов, немного горошка, зернышек кукурузы и соленых крекеров, а Ани нарезала небольшими ломтиками помидор и брынзу. Когда «корзинка» была готова, ни Соля, ни салфетки-пледа на столе уже не было. Ани заглянула в монокль для гномов, который до сих пор держала в руке: действительно, Соль уже был снаружи, он нашел чудесное место у одного из «озер» и теперь расстилал там «плед». Тут рядом с ним появился Фа и воткнул под углом два зонта с обеих сторон. Ми принес ведро молока для гномов, а два маминых гнома — «корзинку» с продуктами. Спустя некоторое время появились остальные и, повернувшись на живот, кружком улеглись на «пледе».

Только До все не показывался. Ани посмотрела на столик перед собой: До все еще был там, держал в руках два стебля брокколи и, казалось, раздумывал, какой взять.

— А зачем тебе кусты для гномов? — спросила его Ани.

— Чтобы пейзаж не напоминал Северный полюс, — ответил До и через секунду уже втыкал кусты рядом с «пледом».

Когда Ани и ее мама закончили ужинать и снова выглянули в окно, «корзинку» уже унесли — только несколько гномов грызли последний капустный лист. Солнце село, и серебристо-голубоватый облачный пейзаж теперь действительно напоминал Северный полюс. Ани даже вздрогнула.

— Не удивлюсь, если увижу сейчас там белого медведя! — сказала она.

Тут вернулись «туристы». Фа и Соль вручили Ани скрученный в сверток «плед».

— Там «корзинка», «ведро», вторая салфетка и все, что осталось от пикника, — пояснил Фа. — Отдай стюардессе, пожалуйста.

— Браво! Только я подумала, как бы вы не намусорили снаружи! — обрадовалась Ани.

— Ха, это только вы, люди, не заботитесь о природе! — возмутился Фа. — Я не возвращаю только зонтики. Их я попридержу, если ты не против.

— Конечно не против, — кивнула она.

— А теперь, с вашего позволения, мы немного вздремнем, — объявил Ре, по-видимому, от лица всех остальных.

— Если хотите, отдохните у меня на коленях, — предложила мама Ани.

Гномы охотно согласились и через некоторое время уснули.

— О боже! — вдруг засуетилась Ани. — Похоже, я потеряла зеленое стеклышко! — И она наклонилась, чтобы поискать его на полу.

— Во-первых, это никакое не зеленое стеклышко, как сразу поправил бы тебя Ля, если бы не спал, а зеленый монокль, — сказала мама. — А во-вторых, искать его не надо — все равно не найдешь.

— Конечно найду, — заупрямилась Ани и решительно залезла под сиденье. — Не могу же я вот так потерять их монокль! Да уж… Почему я такая растяпа! — фыркнула она снизу.

— Не суетись, — наклонилась к ней мама. — Я же говорю, нет смысла искать. Я смотрела в зеленый монокль пару-тройку раз, и каждый раз он сам возвращался к гному, у которого хранится. Первое время я тоже переживала, но мне объяснили, что монокль всегда у этого гнома, и точка.

— Ох, слава богу! — с облегчением воскликнула Ани и вернулась на место. — Но как такое возможно?

— Понятия не имею, — ответила мама. — Что-то вроде физического закона гномов. Чтобы не допустить никаких злоупотреблений — по крайней мере, так мне сказал мой гном. Ведь через зеленый монокль можно увидеть гномов и других, не только любимых нами людей. Кто-нибудь может захотеть использовать его для недобрых целей — именно поэтому у людей нет над ним власти.

— У нас нет над ним власти, — поправила ее Ани.

— Ну да, точно, — согласилась мама. — Оно и к лучшему, если задуматься. Только представь, как много ужасных вещей могло бы произойти, если бы люди начали этим злоупотреблять. Знаешь… — Она посмотрела на спящих гномов, покачала головой и продолжила: — Иногда мне кажется, что на самом деле они здесь хозяева, а не мы!

VIII. Первый вечер на Карибах

В Пуэрто-Рико оказалось жарко и влажно — почти как в сауне.

— Как хорошо, что на земле есть места, где тепло даже зимой! — радостно воскликнула мама Ани и тут же начала избавляться от лишних слоев одежды. — Спасибо, что привезла меня сюда, солнышко. — Она поцеловала Ани. — Мне уже не терпится окунуться в море.

— А нам не терпится увидеть лягушек. Прямо сейчас. Потому что они выходят вечером, — сказал Ре.

— Лягушки? Какие лягушки? — вздрогнул один из маминых гномов.

— О, вы же не знаете: здесь полно лягушек, — ответил Ре и убедительно обвел рукой окрестности. — О-со-бых лягушек. Пуэрто-риканских.

Мамины гномы тут же спрятались в сумку хозяйки и теперь только испуганно выглядывали оттуда. Ре, очевидно считавший своим долгом бороться с невежеством, последовал за ними, наступил на краешек сумки, повис на ручке и продолжил их просвещать:

— Они обитают только тут и больше нигде. И они не квакают, как другие лягушки, а кричат «ко-ки» — поэтому их так и называют. Они есть даже на гербе Пуэрто-Рико!

Кажется, поток информации полностью увлек маминых гномов, потому что к концу речи Ре из сумки торчало всего два колпачка да несколько пар глаз тревожно осматривали окрестности, — хотя, конечно, крайне маловероятно было, что столь необычные представители местной фауны будут разгуливать у входа в аэропорт Сан-Хуан, где Ани и мама ждали такси.

— Ани, почему бы тебе не показать маме брошюру? — настаивал Ре.

Мамины гномы посмотрели на Ани в надежде, что та сейчас отругает Ре за глупые шуточки, но вместо этого Ани обратилась к маме:

— Точно. Забыла тебе рассказать. Я тебе прочитаю о них в отеле. Это очень интересно!

— Угу, — без особого воодушевления согласилась мама.

— Они совсем крошечные, — продолжала Ани. — Можно сказать, что это лягушки для гномов.

— Разве что для гномов, которые любят лягушек, — кисло поправил ее мамин гном-индивидуалист.

— Они нам всем понравятся, я просто уверена, — рассмеялась Ани, увидев выражение его лица. — Иначе и быть не может. Ну, пора садиться в такси!

Отель находился в старом городе, почти на вершине холма, а окна номера выходили на гавань. Мама и Ани сразу же устроились на балконе: внизу один за другим проплывали прогулочные катера — они будто принимали участие в параде и своими сверкающими гирляндами огней приветствовали двух королев, наблюдающих за ними сверху. Когда катера прошли мимо, из темноты, словно светящаяся крепость, появился новый участник парада — огромный лайнер из тех, которые вышеупомянутые «высочайшие особы» до сих пор видели только в кино или по телевизору. Они обе совершенно неподобающим своему королевскому положению образом разинули рты от удивления. Их гномы, в это время бегавшие по перилам, раскинув руки, поспешили прикрыть эту оплошность. Они, конечно, и сами потеряли дар речи при виде такого удивительного зрелища, но их замешательство длилось лишь мгновение: синхронно, как по команде, гномы сделали вид, что оно просто часть игры, и принялись махать гномам на корабле с такой привычной беспечностью, будто сами уже дюжину раз плавали на подобном лайнере. Закончив с этим, они вернулись к своей игре и больше не обращали на это чудо технической мысли никакого внимания.

— По правде, на суше гораздо больше разных интересностей, — сказал Соль, и из его уст это прозвучало как нельзя более убедительно.

— Лягушки коки, например, — добавил Ми.

Мамины гномы, навострившие было уши — Ми и Соль были неиссякаемым источником идей для новых игр, — сразу юркнули на колени к маме и состроили кислые лица.

— Предлагаю оставить лягушек на завтра, — попытался спасти ситуацию мамин гном-индивидуалист. — А сейчас как насчет того, чтобы поиграть в ванной? Так мы подготовимся к завтрашнему походу на пляж.

— Почему бы и нет! — согласился Ми.

Остальные мамины гномы сразу же подхватили идею и побежали в ванную. Гномы Ани последовали за ними, а Ми и Соль захихикали и зашептались:

— Вот так номер: некоторые гномы боятся!

— И чего? Каких-то безобидных крошечных лягушек!

В ванной тоже было много всего крошечного: можно было хорошенько повеселиться, причем без какого-либо риска. Тут тебе и небольшие кусочки мыла, и бутылочки шампуня, и бальзам, и пена для ванны, и кремы, и даже маленькие ватные шарики. Еще в ванной лежала сумка, которую маме дали в самолете, когда она летела в Нью-Йорк: в ней были крохотные тюбик зубной пасты, расческа, разные другие мелочи. Конечно, далеко не все это было достаточно маленьким, но все же некоторые предметы и правда чем-то напоминали косметику для гномов.

— Мы можем искупаться с пеной в раковине или устроить соревнования по плаванию в ванне. Или и то и другое, — обрадовался Соль, один за другим открывая и нюхая флаконы. — Что скажете? С чего начнем?

— С купания!

— С купания! — Особенно хорошо в общем хоре были слышны голоса маминых гномов.

Фа заткнул слив раковины пробкой и повернул кран, а Соль вылил в воду содержимое одной из бутылок, и через несколько минут было уже непонятно, где заканчивается вода и начинается пена. Гномы быстро разделись до купальных костюмов, прыгнули в воду и принялись плескаться и играть с мыльными пузырями — некоторые из них были размером с половину гнома. Ре попытался дать Ми пас головой, словно пузырь был футбольным мячом, но вместо того, чтобы отскочить, пузырь скользнул ему на голову, и Ре стал похож на космонавта. Все расхохотались и принялись показывать на него пальцем, а Соль, Ми и мамин гном-индивидуалист тоже попытались соорудить себе пузырьковые шлемы — но, увы, все мыльные пузыри без исключения лопались у них в руках!

В это время Фа и Си — единственные, кто не был в раковине, — принялись готовить для игр ванну. Фа отмотал несколько обрывков зубной нити, нанизал на каждый кусочки берушей (лежавших в сумочке из самолета), а когда ванна наполнилась водой примерно сантиметров на тридцать, выключил кран, и они вместе с Си растянули нити в воде: получилось что-то вроде дорожек. Довольный проделанной работой, Фа улегся на краю раковины и торжественно объявил:

— Бассейн к вашим услугам. Можете начинать, когда будете готовы.

Шум в импровизированной ванне стих, гномы протерли глаза и посмотрели на ванну настоящую — для них она выглядела по меньшей мере как олимпийский бассейн. Соль и Ми быстро выбрались из мыльной воды и оказались на краю «бассейна». За ними последовали Ре и Ля и стали ходить взад-вперед: они не могли решить, с какой стороны лучше прыгать.

— А вы не собираетесь участвовать? — обратился До к маминым гномам, которые все еще прохлаждались в «ванне». Было видно, что такое соревнование проводится не в первый раз.

— Почему бы наконец не преодолеть свои страхи? И в летописях напишут, что вы устроили свой первый заплыв не где-нибудь, а в Пуэрто-Рико! — начал увещевать их Си.

— Может, завтра. А сейчас нам после «ванны» будет холодно, — стал увиливать один из маминых гномов, видимо говоря за всех — всех, кроме гнома-индивидуалиста, который уже важно выпячивал грудь рядом с Солем, Ре и Ми. Вид у него был такой, словно он хотел сказать Си: не трать время на этих трусов!

— Ладно уж, — сдался Си. — Тогда можете плескаться на крайней дорожке. Если хотите, конечно. Вот ваши спасательные круги. — И он указал на стопку разноцветных резинок для волос, которую они вместе с Фа принесли специально для этой цели.

Несколько маминых гномов решились: они надели «круги» на пояс, скатились по наклонной стороне ванны, как с горки, и плюхнулись на отведенную им дорожку. Остальные остались наблюдать за соревнованиями из «ванны».

Сами участники тем временем выстроились перед своими дорожками и принялись усердно разминаться.

— Думаю, в этот раз нам стоит позвать Ани, чтобы она подала сигнал к старту и засекла время, — сказал Си. — Я устал все время быть судьей. К тому же она никогда еще не была на таком соревновании. Может, ей будет интересно.

Не успел Си договорить, как Ани и ее мама вошли в ванную. Разумеется, мама наблюдала эту «Олимпиаду» не первый раз и просто улыбнулась, но для Ани это стало еще одним сюрпризом.

— Так вот почему мои резинки всегда мокрые! — воскликнула она, рассматривая гномий плавательный инвентарь. — И зубная нить так быстро кончается, а шампуни, пена для ванны и все остальные мелочи из отелей просто испаряются, когда я возвращаюсь домой! Ну, теперь мне все ясно.

Ани кончиками пальцев погладила Соля и Ля по голове и добавила:

— Так и быть, отныне я буду брать их не просто на память, а специально для вас.

— А ты не думаешь, что и раньше брала их именно для нас?.. — лукаво улыбнулся Ми.

Ани недоуменно посмотрела на него.

— Именно поэтому большинство людей обожают все эти дорожные вещички, — со всей серьезностью принялся объяснять он и тут же стал немножко похож на До. — Они, конечно, скажут, что это своего рода сувенир, но на самом деле люди — те, которые нас видят, — берут их с собой для нас. А остальные… остальные — это как с едой в самолетах: все эти маленькие предметы напоминают им о времени, когда они были детьми и играли с нами, а не только с куклами и кукольными домиками. Ты, наверное, уже догадалась, что нам очень нравятся кукольные домики — они нам как раз подходят.

— Ага, — серьезно и многозначительно кивнула Ани, явно подражая Ми. — Как же хорошо, когда есть тот, кто может прояснить интересные моменты. Если тебе любопытно, узнать можно что угодно. — Тут она повернулась к До и рассмеялась: — Ты рискуешь лишиться работы!

— А я тебе свою работу добровольно отдам! — вмешался Си. — Потому что я постоянно сужу соревнования. И мне это до смерти наскучило. Так что можно в этот раз ты будешь свистеть и отмечать для каждого его время?

И не успела Ани произнести «да», как Си уже протянул ей крошечный свисток и блокнот.

— Пожалуйста, займите свои места! — тут же включилась она в игру. — На старт, внимание…

Все затаили дыхание, и Ани дала сигнал. Участники соревнований прыгнули в «бассейн» и поплыли изо всех сил, а судья переводила пристальный взгляд с часов на воду и обратно.

В тот вечер Ани еще много раз подавала сигнал к старту, столько же участники боролись за победу: каждый жаждал выиграть и надеялся, что в следующий заплыв удача улыбнется именно ему, но мамин гном-индивидуалист неизменно финишировал первым. Может быть, неслучайно: за него болела вся публика — и гномы с «кругами», и гномы в раковине, и, конечно, мама Ани.

К концу вечера все устали настолько, что единственное, на что у них еще хватило сил, прежде чем пожелать друг другу спокойной ночи, — это еще раз выйти на балкон и посмотреть на залив Сан-Хуан и звездное небо над ним.

Вечер этот полнился странными звуками.

— Ко-ки. Ко-ки. Ко-ки, — доносилось отовсюду.

— Вы это слышите? — восторженно запрыгал Ре, словно сейчас сама вселенная наконец подтвердила то, что он долгое время доказывал в одиночку.

— Ко-ки, — изобразил Ми, и из темноты ему тут же ответили:

— Ко-ки.

— Ко-ки, — подхватили другие гномы, а следом за ними и Ани с мамой.

Лягушки вторили им из темноты.

IX. Еще ближе к пуэрто-риканскому солнцу

Утро началось уже не так хорошо: Ани проснулась больной, и вместо похода на пляж пришлось вызывать врача, который велел ей оставаться в номере как минимум два дня.

— Прошу, только не грусти, — сказала мама после его ухода. — Первым делом ты должна принять лекарства, а потом мы с гномами постараемся помочь тебе быстрее поправиться.

— Хотела бы я в это верить! — грустно ответила Ани. — Но, увы, даже чудесам приходит конец. Мне очень жаль, что я испортила тебе отпуск.

— Ты говоришь глупости. С кем не бывает? — запротестовала мама. — А насчет чудес ты не права!

Она села на кровать дочери и взяла ее за руку.

— Хотя сейчас речь вообще не о чудесах. Я правильно говорю? — обратилась она к гномам, которые сидели вокруг Ани с обеспокоенными лицами.

Гномы закивали.

— Веришь ты нам или нет, а мы постараемся помочь, — продолжила мама. — И надеемся, что это будет тебе не только полезно, но и интересно. Потому что сейчас ты узнаешь кое-что такое, о чем даже не подозревала. Гномы делают так каждый раз, когда ты болеешь, с тех пор как ты была совсем ребенком.

Теперь Ани сгорала не только от температуры, но и от любопытства.

— Может, то, что я болею, — это плюс, а не минус? — нашла в себе силы пошутить она. — Так хочется чего-то интересного.

— Помнишь, я обещал тебе показать всю нашу коллекцию волшебных моноклей? — спросил Ля, не обращая внимания на ее реплику. — Вот, посмотри через этот. — И он протянул ей коричневое стеклышко, будто покрытое слоем сажи. — Можешь догадаться, для чего он?

— Это похоже на линзу в солнечных очках, — ответила Ани. — Но для чего она нужна, я не знаю.

— Точно! — обрадовался Ля. — Если надеть эти монокли… А, чуть не забыл: всего их семь, поэтому «монокли», а не «монокль». Так вот, если их надеть, мы можем добраться до солнца. Вот так. — Он протянул Фа одно из коричневых стеклышек, тот надел его на глаз и тут же исчез.

— На солнце?! — воскликнула Ани. — Дашь мне монокль для гномов, чтобы я увидела Фа? Это же так интересно!

— Нет. Увы, там ты его не увидишь. Долго смотреть на солнце опасно для людей даже в таком монокле. Так что поступим по-другому. Тебе нужно постараться его представить. Давай, вообрази, что Фа уже там и достает из кармана жилетки крошечное ведерко…

— Как это, например, — вмешался Ре и вытащил из кармана что-то настолько крошечное, что оно больше походило на точку с ручкой.

— Оно настолько маленькое, что мне и ведерко придется представить, — сказала Ани.

— А в это время, — продолжал Ля, — Фа черпает ведерком солнечную энергию и вот-вот будет…

Фа появился, не успел Ля произнести «здесь».

— Вы, наверное, хотите заставить меня забыть, что я болею, и думаете, что от ваших развлечений мне полегчает.

— Ничего подобного. — Ля покачал головой с видом фокусника, который прямо сейчас превратит свой платочек в голубя. — Мы уже основательно работаем над тем, чтобы ты выздоровела. Зачем Фа, по-твоему, отправился аж на солнце и зачем ему что-то приносить сюда в ведерке? А ведерко это не обычное, а для солнечной энергии — у каждого из нас такое есть… Для тебя, конечно! Сейчас ты увидишь еще один волшебный монокль. Он меньше всего похож на монокль, но он и самый волшебный. Скоро поймешь почему. — С этими словами Ля достал что-то, напоминающее миниатюрные очки в проволочной оправе, и передал Фа.

Фа вернул солнечный монокль Ля, надел очки — и вдруг стал уменьшаться!

Ани сморщила нос, нахмурилась и потерла виски.

— Нет, нет, — сказал Ля. — Твое зрение и высокая температура здесь ни при чем. Фа действительно уменьшается. Это очки для уменьшения — они нужны как раз для таких случаев. Держи монокль и смотри, что сейчас будет. — Он дал ей стеклышко, которое оказалось чем-то вроде лупы.

Тем временем Фа переместился по руке Ани ближе к локтю — к тому моменту он уже был вдвое меньше, чем обычно. Ани направила на него крошечную лупу. Поры ее кожи выглядели настолько гигантскими, что поверхность руки напоминала странный пейзаж, равномерно усеянный кратерами. Фа стоял на краю одного такого и продолжал уменьшаться, пока точку в его руке не стало совсем не видно, а сам он не начал напоминать пятнышко и в конце концов не исчез в «кратере».

— Сейчас надо представить это еще раз. — Голос Ля словно вернул Ани в обычный мир, в котором поры на ее руке были просто обычными порами. — Закрой глаза и представь, как в это самое время Фа находит твои больные клетки внутри тела и с помощью микроскопической кисточки наносит на них солнечную энергию из ведерка. Представляешь?

— Я стараюсь, — ответила Ани.

— Прекрасно. Если бы ты только знала, как сильно поможешь, если тебе действительно удастся представить, — подбадривал ее Ля. — А теперь мы все сделаем то же, что и Фа. Я надеюсь, что вместе мы сможем помочь клеткам восстановиться быстрее.

Ани не стерпела: она открыла глаза и увидела, как Ля раздает солнечные монокли и ведерки для солнечной энергии другим гномам и все они, кажется, испаряются один за другим. То же самое сделали и мамины гномы. Через некоторое время все вернулись к Ани, быстро поправляя на носах очки и растворяясь в «кратерах» ее руки. Ани посмотрела на маму, которая все это время не выпускала другую ее руку.

— Получается, еще с детства?..

— Прошу, — перебила мама, — ни о чем меня не спрашивай. Я просто хочу, чтобы ты сосредоточилась и по-настоящему представила все, о чем тебе рассказал Ля. Поверь, это усилит действие.

Ани была настолько поражена случившимся, что тут же послушно закрыла глаза и принялась представлять, как ее и мамины гномы наносят сейчас целебную солнечную энергию на все ее тело и как эта энергия наполняет больные клетки. Она словно увидела их: у них были очень усталые и несчастные лица, которые, будто на ускоренной съемке, вдруг начинали оживляться и расплываться в улыбке.

Ани проспала несколько часов, а проснувшись, почувствовала себя намного лучше. Она огляделась: мама сидела на том же месте, что и раньше, а гномы спали, свернувшись у нее на коленях.

— Мне все это приснилось?

— Нет, — улыбнулась мама. — Я же говорила: с самого раннего детства, когда ты заболеваешь, гномы помогают тебе быстрее поправиться.

— Но ты говорила, что это никакое не чудо! А что это тогда?!

Немного подумав, мама ответила:

— Конечно не чудо. Просто любовь. Ты не задумывалась, что, когда я болела, гномы — твои и мои — делали то же самое и для меня? Просто ты не знала, что, сидя рядом со мной и так сильно желая помочь мне выздороветь, ты на самом деле отправляла их за солнечной энергией.

Ани взяла маму за руку, поцеловала ее ладонь и прижалась к ней щекой.

— Спасибо тебе большое.

— Тебе не за что меня благодарить, — ответила мама. — Это всё гномы…

Ани улыбнулась.

— А может человек так сам себе помочь?

— Конечно. Просто нужно сказать своим гномам взять ведерки для солнечной энергии, отправить их на солнце, чтобы зачерпнуть его света и тепла, затем показать им, где болит, закрыть глаза и «увидеть», как они идут туда и наносят солнечную энергию на больные клетки. Если приложить усилия, чтобы сосредоточиться и долго «наблюдать» за лечением, их работа будет еще эффективней. Такая помощь доступна всем и каждому.

— Это звучит так просто! — восторженно произнесла Ани.

— Звучит, может, и просто, но на самом деле это совсем не так. Куда проще проглотить таблетку и ждать выздоровления, палец о палец не ударив. Гномий солнечный ритуал — так я его называю — требует усилий. Это своего рода работа — работа, которая нам непривычна, потому что это работа внутри нас самих. Многие вообще не верят, что у нас есть такие возможности и что наш внутренний мир на такое способен. Поэтому стоит им заболеть, как они впадают в панику, а страх блокирует силы внутри нас — те, о которых мы знаем, и те, о которых даже не подозреваем.

— Людям давно пора открыть глаза, чтобы понять это, — добавил До, который только что открыл глаза в самом буквальном смысле этого слова.

Остальные гномы тоже проснулись, спрыгнули на кровать и окружили Ани.

— Ну вот, тебе уже лучше! — обрадовался Ля. — Мы сегодня проведем солнечный ритуал еще несколько раз, и, держу пари, утром будет и на нашей улице праздник, и тогда мы искупаемся в Карибском море.

— Прежде чем ты снова отправишься на солнце, можешь сделать для меня еще кое-что? — спросила Ани.

— Я готов, — ответил Ля. — Только скажи!

— Покажи мне оставшиеся монокли. Или я все уже видела? Я знаю о… — Она задумалась и принялась загибать пальцы. — По порядку: монокле для гномов, зеленом монокле, солнечном монокле, очках для уменьшения… Это все, что я помню.

— Вот еще два. — Ля подал ей розовое и серое стеклышки. — Можешь догадаться, для чего они?

— Одно — чтобы смотреть на мир сквозь розовые очки, а другое — чтобы все выглядело серым, — засмеялась Ани.

— Вот ты смеешься, а между тем ты абсолютно права, — произнес Ля. — Когда вы, люди, несчастны без причины и все кажется вам безысходным и серым, мы надеваем на вас розовый монокль. Если это не помогает, надеваем серый, чтобы вы увидели, что на земле есть вещи гораздо страшнее ваших проблем и вы зря переживаете. Да и о чем, собственно? Обычно о деньгах и прочей суете. — Ля вздохнул и с видом умудренного опытом усталого старца покачал головой. — В конце концов, многое зависит от того, под каким углом смотришь на вещи.

— То есть через какой монокль, — поправила Ани. — А, я про один забыла! Про лупу. Или она не считается?

— С чего ты взяла, что она не считается?

— Ну, она не волшебная. Лупа как лупа.

— Ты не права. Она такая же волшебная, как и остальные монокли. Просто вы, люди, своими физическими законами пока можете объяснить только лупу. Вот поэтому ты считаешь, что она обыкновенная, а остальные монокли волшебные.

— Может быть, — уклончиво согласилась Ани. — Думаю, лучше мне еще поспать.

— А нам лучше заняться делом и снова взяться за ведерки для солнечной энергии, — сказал Фа.

На следующее утро Ани проснулась совершенно здоровой — и отпуск наконец-то начался. Но все, что произошло накануне: чудеса, которые Ани видела собственными глазами; чудеса, которые она представляла так, как ее «направляли» гномы; и еще те, которые точно произошли, пока она спала, — все это затмило следующую неделю невероятных приключений.

Однако для гномов и ее мамы все, конечно, обстояло иначе. Для них чудеса солнечного ритуала — привычное дело. Новыми были теплые воды Карибского моря и пальмы на пляжах, крутые улочки и экзотика старого города, внушительная крепость на треугольном мысу, окружающем залив Сан-Хуан, а еще тропический лес и веселье, которое устроили гномы, обнаружив, что из больших листьев деревьев получаются чудесные водные горки…

Когда неделю спустя они вернулись в квартиру Ани в пригороде Нью-Йорка и проявили фотографии из отпуска, гномы днями напролет весело раскладывали их на кровати и прыгали вокруг.

— Вот на этой я!

— А на этой я!

— Помнишь, как было весело на макушке этой пальмы?

— А на этом пляже?! — кричали они наперебой и хватались за животы от смеха.

— А эти две — из крепости? Просто умора: мама пыталась убедить Ани перестать столько раз снимать одно и то же место!

— Это чтобы у всех нас было по одному фото!

Для Ани эти фотографии остались воспоминанием об острове, где она, несомненно, весело провела время, увидела много новых для нее природных красот и, что куда важнее, открыла для себя невероятные возможности, которые скрываются внутри нас, и неизмеримую силу любви.

Не то чтобы она совсем об этом не слышала и не читала — но именно теперь она впервые убедилась на собственном опыте, почувствовала телом, всем своим существом, что это были не просто красивые сказки, а сама действительность. Если говорить коротко, Пуэрто-Рико остался для Ани островом, где она познакомилась с той стороной себя, которую раньше никогда не видела.

X. Нарциссы

Хорошо, что предметы, которые гномы носят в руках, становятся для других невидимыми! То есть невидимыми для тех, кто не имеет к этим гномам никакого отношения, — иначе в городе, где жила Ани, царила бы настоящая неразбериха. Каждый вечер, когда она возвращалась из Нью-Йорка, люди становились бы свидетелями странной и торжественной процессии, направлявшейся в сторону вокзала: возглавляла ее мама Ани, за ней, в трех вершках над землей, друг за дружкой плыли семь нарциссов, и вместе с их стеблями в воздухе парили самые разные предметы: свернутый красный шарф, фотографии Ани в деревянных рамках, трубы и барабаны, видимо позаимствованные у игрушечных солдатиков, магнитофон для самых маленьких и много чего еще. Если бы прохожие не только видели все это, но и слышали сопровождающие эту диковинную процессию звуки, они были бы совершенно озадачены. Потому что упомянутые предметы и цветы, которые, согласно основным законам гравитации, ни секунды не могли парить в воздухе, не только плыли по нему, но и вдобавок ко всему подпрыгивали в ритме целого репертуара популярных маршей, исполняемых в полный голос невидимым и довольно нескладным хором.

Возвращение к привычным будням и заботам далось Ани совсем нелегко — в конце концов, после всего, что она пережила и узнала за последние десять дней, жизнь уже не могла течь по-старому. Однако были и вещи, которые ничуть не изменились: например, каждый день ей приходилось ездить в университет в Нью-Йорке, как бы ни было грустно оставлять маму дома одну. Чтобы подбодрить Ани, мама и ее гномы придумали ритуал встречи и каждый вечер преподносили ей новый сюрприз.

Однажды они притворились, что встречают коронованную особу: гномы самым торжественным образом расстелили перед Ани ее собственный шарф вместо красной дорожки, обращались к ней «Ваше Высочество» и делали вид, будто держат ее шлейф.

В другой раз ее встречали как главу государства: портретами и духовой музыкой. Гномы очень серьезно, с каменными лицами маршировали в ее честь, но, поскольку марш этот больше походил на нечто среднее между балетом и боевыми искусствами, гномы Ани не смогли удержаться от смеха, пусть это и не совсем соответствовало их статусу «сопровождающей делегации». Ре — или, вернее, «ответственный за протокол» — заметил якобы по секрету, но на самом деле так, чтобы все слышали:

— Госпожа президент, мы, случаем, не перепутали страну? Странные у них здесь военные обычаи!

В третий раз на платформе встречали мировую кинозвезду, которая только притворяется Ани, чтобы путешествовать инкогнито. Для прессы, правда, никакого секрета в этом не было, так что со всех сторон толпились мамины гномы, чтобы взять у нее интервью, автограф и сделать с ней фото. А мамин гном-индивидуалист торжественно поднес Ани квадратный кусочек пластилина и с благоговением попросил оставить свой отпечаток пальца — для самого большого в мире зала славы.

Только однажды Ани ждала на платформе одна мама.

— А где гномы? — сказала с нескрываемым разочарованием бывшая королева, президент, звезда и знаменитость, а сейчас, судя по всему, самая обыкновенная девушка. — Или это и есть сюрприз на сегодня?!

Мама лишь отрицательно покачала головой и с выражением, говорящим «Ты нас недооцениваешь!», указала на бетонную стену по другую сторону от путей. Уже некоторое время черное граффити там крупными буквами предупреждало пассажиров: «Внимание! Ваша американская мечта — это сон!»

— Сегодня мы приготовили для тебя живую картину, — торжественно объявила она и с выражением, которое не должно было оставить и тени сомнения в серьезности происходящего, добавила: — Пусть Ля даст тебе монокль для гномов, ведь, как известно, главное в искусстве — детали.

Ани была дальнозоркой и, даже не заглянув в монокль, увидела, как один из гномов блаженно лежал в изгибе буквы «Р» — как в гамаке, подложив руки под голову и вытянув ноги под углом вверх. Краска для граффити местами была настолько густой, что гномы расположились на буквах без особого труда. А в том, что искусство и в самом деле в деталях, Ани убедилась, посмотрев через монокль на «крупный план».

Один из гномов стоял прямо над первым восклицательным знаком и с очень серьезным выражением лица размахивал указательным пальцем — видимо, чтобы усилить эффект от предупреждающего текста.

Другой, уже на последнем восклицательном знаке, поднес руки ко рту и кричал изо всех сил: «Проснитесь! Проснитесь!» — то пассажирам с платформы, то господину в гамаке, видимо исполнявшему роль «спящих американских граждан», роль, возложенную на маминого гнома-индивидуалиста, в чем Ани смогла убедиться, увидев его вблизи.

Двое других гномов взяли на себя задачу разбудить его и тянулись к нему с соседних букв, пытаясь пощекотать ему нос своими нарциссами.

Гном, стоявший на букве «В», старательно делал вид, что ничего не замечает, так как малейший приступ смеха, который то и дело грозился вырваться наружу, испортил бы его чрезвычайно важную роль. На нем был какой-то кусок ткани вроде тоги. Весь он будто окаменел: пальцы одной руки растопырил над головой как лучи, другую сжал в кулаке и вытянул вверх — из кулака наружу торчал желтый лепесток нарцисса.

Одновременно с этим показом мини-статуи свободы, не по сценарию и не посоветовавшись с другими актерами, гном на букве «Т» принял балетную позу и, казалось, совершенно не понимал, что мешает остальной группе. Его товарищам быстро надоела непосильная для любителей тяжесть великого актерского мастерства, и, решив, что у Ани было достаточно времени, чтобы оценить их искусство, они принялись весело махать ей нарциссами.

Да, нарциссы были незаменимым атрибутом этих встреч. Весна в тот год наступила неожиданно рано, а это были любимые цветы Ани.

По правде говоря, нарциссов, сопровождавших маму на вокзал, иногда было больше семи. Мыслями Ани то и дело возвращалась к маме, а значит, и некоторые ее гномы могли быстро вернуться к маминым. Только Си всегда был с ней: помогал вести конспекты в университете.

Каждый раз, когда вечерний поезд подходил к станции, Си нетерпеливо высовывался из кармана и, стоило встречающим вручить Ани нарциссы, тут же забирался в букет. Ани заметила, что в эти минуты он становился крайне оживленным, но объясняла это общей суматохой встреч и его особенным складом характера. Однажды ей показалось, что Си наклонился к одной из чашечек цветов и как будто с кем-то разговаривал, но, так как в его руках всегда был пресловутый блокнот, она подумала, что он, видимо, просто читает что-то вслух.

Дома новый букет каждый раз ставили в вазу на письменном столе, а наутро переносили на пол, в вазу побольше, к нарциссам, оставшимся с предыдущих дней. Ани заметила, что Си и тогда держался поближе к цветам: он устраивался на краешке вазы, а не уединялся, как бывало раньше, в углу. Правда, она подумала, что писательская работа — дело все-таки особое и требует вдохновения. Ей самой в последнее время совершенно не писалось; может, и у Си была та же проблема?

Однажды вечером Ани читала за столом и краем глаза заметила, что Си, по обыкновению сидевший на краешке вазы со свежими нарциссами, не только говорит, но и отчаянно жестикулирует. Она бросила быстрый взгляд на кровать: остальные ее гномы спали, а мамины давно были с хозяйкой в ее комнате. Ваза стояла в правом углу стола; свет настольной лампы не добирался до нее, но даже в полумраке Ани видела, что у Си нет в руках блокнота, а значит, он и не читает.

Удивленная его странным поведением, она слегка приподняла лампу, чтобы пролить на вазу чуть больше света, но при этом не ослепить Си, и ей показалось, что он в самом деле с кем-то разговаривает. Этот кто-то, казалось, сидел на краешке вазы рядом с Си. Ани готова была поспорить, что видела там еще одну маленькую фигурку, но у нарциссов были настолько крупные лепестки, что она была не до конца уверена, что именно видит и действительно ли там есть кто-то, кроме Си.

Ани отложила книгу и подтянула вазу поближе к себе. Си застыл с поднятой рукой, видимо прервавшись посреди фразы, и вопросительно посмотрел на нее. Посмотрело на нее и еще одно существо, похожее на гнома, но не совсем: этот не-совсем-гном был немного ниже Си, а фигурка его была тонкой и бледной, почти прозрачной — Ани даже показалось, что она может рассмотреть цветы за его спиной, глядя прямо сквозь него. Одет он тоже был странно: во что-то похожее на спортивный костюм с капюшоном, будто сделанный из лепестков нарцисса. Его лицо обрамляло облако очень светлых, вьющихся и взъерошенных волос.

— Ты кто? — сказала она точно так же, как если бы это был котенок или щенок, появившийся в самом неожиданном месте и выглядящий совершенно беспомощным.

Не-совсем-гном спрыгнул — вернее, спланировал — с краешка вазы, приземлился на письменный стол и, почти не касаясь поверхности, робко поклонился:

— Ну я… Я — это я.

Си тоже спрыгнул на стол и вмешался:

— Это… Как бы тебе объяснить?.. Это… Бездомный гном. Один из бездомных гномов.

Бездомный гном пожал плечами, улыбнулся Ани и склонил голову, как обычно делают застенчивые дети. Он был такой хрупкий и красивый, что ей сразу захотелось его обнять.

— Не знала, что существуют бездомные гномы, — заметила она. — Мне он больше напоминает эльфа из сказок.

— По правде, — продолжал Си, — эльфы и есть бездомные гномы. Поэтому они помогают людям.

— Ого! Не знала, что эльфы — это бездомные гномы. А почему они бездомные?

— Помнишь, когда мы ехали на такси к Эмпайр-стейт-билдинг, До сказал тебе, что все-таки есть один способ потерять своих гномов?

— Очень хорошо помню. Он говорил, что для этого нужно потерять самого себя. В переносном смысле. Я до сих пор не понимаю, что он хотел сказать. Как можно потерять себя, даже в переносном смысле?

— Ну, это трудно, но возможно. И к сожалению, есть люди, которым это удается, — грустно ответил Си. — Если человека перестает волновать все настоящее и светлое в жизни, то, что нельзя измерить или купить, например вера, надежда и любовь, всё, кроме денег, он теряет себя, то есть свою человечность. И своих гномов.

— Хорошо, а что тогда происходит с магнитом любви? — спросила Ани.

— Он перестает действовать. Потому что, когда человек теряет себя, его покидает способность любить. Магнит любви в таких людях сразу же перестает работать, и они остаются без своих гномов. После этого люди еще какое-то время выглядят сильными и неуязвимыми, но это лишь временно. Потому что, теряя в себе человеческое, они теряют и божественное и остаются людьми только внешне. Ты, наверное, помнишь, что иногда в сказках злодеи не отбрасывают тень. Люди, потерявшие своих гномов, примерно такие.

— Как грустно! — произнесла Ани. — А что дальше? Несчастные гномы остаются бездомными? Так вот почему ты такой худой — почти прозрачный. — Она повернулась к гостю, который во время рассказа Си снова забрался на краешек вазы и теперь улыбался ей оттуда, глядя на нее своими большими глазами. — Ты должен жить с нами.

— Спасибо-спасибо. — Он снова пожал плечами и опустил голову, а потом продолжил, собравшись с мыслями: — Вот только Си не успел тебе все рассказать. Нас зовут бездомными, потому что у нас нет человеческого дома, вместо этого мы живем в цветах. Например, мои любимые — нарциссы.

— Мои тоже, — обрадовалась Ани. — Отныне я буду искать тебя взглядом, когда поливаю нарциссы в саду. Или могу даже позвать. Хотя нет. Раз ты представляешься как «Я — это я», — Ани попыталась подражать его интонации, — значит, у тебя нет имени.

— Нет, нету.

— Но Си, наверное, уже рассказал, что мы настоящие специалисты по придумыванию имен?

— Угу, — кивнул эльф, не переставая пожимать плечами и улыбаться.

— Получается, ты не против, если мы и тебе придумаем имя? Как насчет О? О — как Оливер. Оливер Твист — в конце концов, я никогда раньше не видела бездомных гномов.

— О? — На секунду он задумался, а затем снова расплылся в улыбке, спрыгнул со своего цветочного пьедестала, приземлился рядом с Си и запрыгал, будто бы закружился вокруг него. — Тебе нравится?

Си одобрительно кивнул и сложил из большого и указательного пальцев букву «О».

— Чудесно!

— Подождите-подождите! — перебила Ани. — Когда я сказала, что раньше ни разу не видела бездомных гномов, я подумала вот о чем: можете вы вдвоем объяснить, как получается, что я вижу гнома, который не мой, не человека, которого я люблю? Ведь всех остальных гномов, насколько знаю, я могу видеть только через зеленый монокль?!

— Ну, это несложно, — ответил Си. — Тот, кто видит своих гномов, видит и бездомных.

— А вас много? — Ани повернулась к О. — Надеюсь, что нет. Грустно, если это так. И для вас, и для людей, которые… — Она не смогла закончить. — Я просто не хочу верить, что такие люди существуют. Надо что-то сделать, чтобы таких людей, которые… которые теряют себя и не могут больше любить, не становилось больше.

— Нас не то чтобы много, но и не очень мало, — сказал О, и его улыбка впервые померкла. — Я знаю нескольких таких, как я. И каждый знаком еще с несколькими. Ты совершенно права: надо что-то делать. Именно об этом мы и говорили с Си эти несколько дней.

— Давай ты приведешь к нам в гости бездомных гномов, которых знаешь?

— Хорошо.

— Слушай… — Ани задумалась. — Ты не против, если я буду называть вас «эльфами»? «Бездомные гномы» звучит слишком грустно.

— Конечно не против, — сразу же согласился О.

— Замечательно, — улыбнулась Ани. — А теперь, дорогой эльф О, хочу сказать, я очень рада, что… — Она остановилась и смутилась. — Я собиралась сказать, что очень рада нашему знакомству, но подумала, что это глупо. Уверена, с эльфами так не разговаривают. Лучше, наверное, сказать, что я очень рада твоему появлению у нас. Знай: в нашем доме ты всегда желанный гость.

— Спасибо, Ани, — ответил О.

— Вы общайтесь дальше, а я ложусь спать. Мне нужно было прочитать на завтра еще минимум две главы. — Ани указала на книгу на письменном столе. — Но уже поздно. Все-таки я думаю, что многое узнала сегодня вечером. Может, даже больше, чем из целой книги. Я оставлю вам лампу. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — ответили друг за дружкой Си и О.

Ани плюхнулась на кровать и, прежде чем повернуться к стене и заснуть, еще раз посмотрела на вазу: Си снова стоял на краешке, что-то эмоционально говорил и размахивал руками, а рядом с ним… да, теперь она действительно могла с уверенностью сказать, что рядом с ним она видела одетую в наряд из нарциссов фигурку, словно сотканную из самого воздуха, и головку, окруженную облаком светлых волос.

«Раз эльфы — бездомные гномы, — подумала Ани, — кто знает, кем окажутся другие сказочные существа?»

XI. «Добро пожаловать» и «Счастливого пути»

Эльф О, или, вернее, бездомный гном, появился как раз вовремя. Мама Ани скоро возвращалась в Европу, и в честь этого события было решено устроить небольшой прощальный ужин. Вот придет эльф О, приведет с собой обещанную «компанию» других бездомных гномов, и торжество превратится в настоящий пир! О сказал Си и Ани, что его друзья с радостью приняли приглашение, и приготовления начались.

Мама и Ани накупили разных «продуктов для гномов», а если точнее, того, что, по мнению Фа, могло за них сойти. Особый упор делался на ягоды подходящего размера: малину, чернику, ежевику. В одном магазине даже удалось найти землянику. Еще они запаслись шоколадными батончиками и темным шоколадом (его натерли на терке). Соль, мама Ани и ее гномы обожали шоколад, а сама Ани и остальные гномы составляли им серьезную конкуренцию! В конце концов они даже купили игрушечный сервиз, чтобы не пришлось делать посуду из крышечек.

Погода стояла солнечная, но все еще слишком холодная, чтобы устраивать пикник в саду, так что его решили провести в комнате Ани. В назначенный день на полу расстелили плед, красиво разложили продукты и поставили две вазы с нарциссами — специально для эльфа О. Поскольку никто не знал, что любят другие бездомные гномы, все вазы, что были в доме, наполнили самыми разными цветами и расставили на полу рядом с пледом, на письменном столе и на шкафах, так что комната стала больше напоминать сад. Когда все было готово, Ани с мамой переоделись и вместе с гномами торжественно сели ждать гостей.

— А вот и они! — крикнул Си и показал на открытое окно.

Приглядевшись, все увидели, как к дому приближается что-то вроде разноцветного облачка. Чем ближе оно становилось, тем больше напоминало летящий букет. Зрелище было настолько прекрасным и невероятным, что Ани и мама одновременно ахнули. Спустя мгновение «облачко» влетело в комнату через окно, «приземлилось» перед Ани, и всем стало ясно, почему оно было похоже на букет. Другие бездомные гномы были точь-в-точь как О: бледненькие и худенькие, словно сотканные из воздуха и одетые в странную одежду из всевозможных цветов — красных и желтых тюльпанов, голубых ирисов, роз и разных кустарников. Еще по цветку каждый из них держал в руках.

— А вот и мы! — сказал О и, как и ожидала Ани, тут же застенчиво пожал плечами, слегка склонил голову и улыбнулся. — А это для тебя. — О повернулся к маме и вручил ей нарцисс, а вслед за ним оставшиеся бездомные гномы стали один за другим дарить ей свои цветы.

— Это наше «Добро пожаловать!» и «Счастливого пути!» в одном флаконе, — пояснил О.

— Спасибо вам большое. Такие красивые! Вы просто душки, — ответила растроганная мама Ани, принимая цветы и прижимая к себе их вместе с гномами. — И вот наше «Добро пожаловать!» вам всем, — сказала она, когда собрала в руках все цветы, и указала на накрытый «стол».

Оказалось, что некоторые гномы Ани были уже знакомы с эльфами, и вскоре все они стали чувствовать себя как дома. Пировали долго: подняли бокалы с фруктовыми соками за маму Ани и за «счастливый путь», за множество интересных знакомств и приключений в самолете и на облаках и, конечно, строили планы и придумывали, что будут делать, когда снова соберутся все вместе.

Мама Ани знала о существовании бездомных гномов, но видела их впервые. Она продолжала обнимать их одного за другим, сетовала на их худобу и убеждала есть побольше шоколада и ягод.

— Как интересно! — повторяла мама. И Ани исполнилась гордости, что, наконец, и она могла похвастаться тем, что увидела что-то раньше мамы. — Когда я вернусь домой, обязательно расскажу твоим тетям о бездомных гномах. Представляешь, как им будет интересно!

— А что, мои тети тоже знают о гномах? — удивилась Ани.

— Естественно, — ответила мама. — О гномах знает много людей, но они боятся об этом говорить, чтобы их не приняли за сумасшедших.

На следующий день в аэропорту Ани и мама долго обнимали и расцеловывали друг друга, давали друг другу советы, а когда настало время прощаться, Ани шепнула маме на ухо:

— В твоей сумке два моих гнома. Мы решили, что нужно позаботиться о тебе в поездке!

Конечно же, Ани и не подозревала, что в кармане ее куртки спряталось трое маминых гномов. Они устроились рядом с книгой, которую она взяла почитать на обратном пути в поезде. Мама положила туда записку, которую Ани нашла, когда принялась за чтение. Записка гласила:

МИФ Проза

Вся проза на одной странице: mif.to/prose

Подписывайтесь на полезные книжные письма со скидками и подарками: mif.to/proza-letter

#mifproza

#mifproza

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Анна Неплюева

Ответственный редактор Дарья Облинова

Литературный редактор Елизавета Миняйло

Креативный директор Яна Паламарчук

Арт-директора ALES, Максим Гранько

Иллюстрации Наталья Матушкина

Леттеринг Вера Голосова

Корректоры Анна Быкова, Дарья Ращупкина

ООО «МИФ»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги — ООО «Вебкнига», 2025

Content

Калина Стефанова
Семь моих отражений. Медитативная сказка о знакомстве с собой

Информация от издательства

I. Встреча

II. Рассказ гнома

III. Крещение

IV. Двойная встреча

V. Тайны раскрываются

VI. В Нью-Йорке

VII. В воздухе

VIII. Первый вечер на Карибах

IX. Еще ближе к пуэрто-риканскому солнцу

X. Нарциссы

XI. «Добро пожаловать» и «Счастливого пути»

МИФ Проза

Над книгой работали