Степь. Часть II

Глава I

Спустя три недели пути, дорогу перегородило небольшое укрепление с открытыми воротами. Выехавший к нам всадник громко спросил:

— Кто вы такие и с какой целью собираетесь попасть в благословенные земли южных герцогств?

Вы — это мы все. Я, Хан и предводитель отряда. Мои побратимы Брамин и Торгаш. Лекарь, недоучившийся студент, Тощий, выполняющий обязанности моего слуги, совсем молодой возчик Егерь. Две женщины. Таит — женщина Брамина и Полынь, юная ученица волшебника, сбежавшая от учителя и присоединившаяся к нашему отряду. Пожалуй, стоит упомянуть ещё и Бурана, горскую овчарку, принадлежащую Таит.

— Мы скромные наёмники, ищущие контракт, — с поклоном ответил Брамин, сейчас изображающий главу нашего отряда. Он смотрится солидно, не то что я, в силу моей молодости, которая обычно ничем мне не мешает.

— А баба с девкой вам на кой? Может нам оставите? — заржал стражник.

— Почтенная Таит моя жена и маркитантка отряда. Могущественная Полынь наша волшебница.

— Ну, коли так, — сморщился стражник, — платите въездную пошлину. Один золотой с человека и пять за повозку. У вас пять заводных лошадей. Это ещё золотой. Всего, — тут он задумался, — пятнадцать золотых!

— Я казначей отряда, — выехал вперёд Торгаш, — Мы не раз бывали здесь и цены знаем. И считать умеем.

— Ну, четырнадцать, жарко сегодня, выпить хочется! — сплюнул стражник.

— Значит, — начал считать Торгаш, — десять серебряных за человека, пятьдесят за повозку, ещё десять за лошадей. Получается, — тут он сделал паузу, — два золотых.

— Меньше чем за пять не пропущу, — попробовал сплюнуть стражник, но во рту у него всё пересохло.

— Три, — отрезал Торгаш, — и отдавать будем серебряными монетами. Триста монет.

— Чего не золотом то? — забурчал стражник, взвешивая на руке тяжёлый мешочек.

— Да откуда, — искренне удивился Торгаш, — За наймом едем!

— Катитесь уже, надоели, — сказал потерявший к нам интерес стражник.

Я оглянулся. К воротам подходил большой обоз. Мы обогнали его совсем недавно. Торгаш всё рассчитал правильно. Зачем обыскивать повозку наёмников, когда можно потрясти целый караван купцов. Стараясь не показать нетерпение, мы въехали на территорию южных герцогств. Первое поселение, скорее всё-таки маленький городок, мы проехали не останавливаясь. Торгаш пояснил, что две трети людей в нём живут за счёт проходящих мимо караванов. За информацию они будут требовать деньги и рассказывать небылицы. Да и жуликов всех мастей там хватает. До второго города мы добрались достаточно быстро. Похоже, герцогства действительно населены так густо, как о них рассказывают. Мы остановились на постоялом дворе и Торгаш ушёл за новостями к другими купцами. Вернулся он поздно вечером уставшим, выпившим и довольным.

— Мы сейчас в Арнитийском герцогстве. В пяти днях пути отсюда, — тут же сообщил он, не испытывая наше терпение, — его столица — большой город на берегу моря. Нам он подходит. Два года назад там была эпидемия, народа умерло чуть ли не пол города, так что можно купить дом у магистрата не очень дорого. Да ещё из-за этого доходы местного герцога упали и он с удовольствием продаёт право гражданства тем, кто покупает собственность. Есть там и университет.

— Как называется город? — перебил Торгаша Лекарь.

— Арнития.

— Слышал об Арнитийском университете, там медицинский факультет точно есть, — обрадовался Лекарь.

— Да университеты здесь в каждой столице и ещё в трёх крупных городах.

— Хорошо, — согласился я, — дороги опасны?

— Туда идут обозы каждый день в полдень. Договоримся.

Моё первое впечатлении о южных герцогствах было приятным. Ухоженная ровная дорога. Чистые деревни и лучшие постоялые дворы из тех, что я видел в своей жизни. Опрятные люди, следящие за своим внешним видом. В первом же городке, оказавшимся на нашем пути, Полынь помчалась в одёжную лавку. Немного денег ей выделил Торгаш, очень довольный захваченной у банды Вежливого Господина добычей. Он тоже ходил в лавку, только ювелирную и вернувшись рассказал, что драгоценные камни сильно выросли в цене, что ещё больше увеличивает нашу казну. За Полынью пришлось идти мне и буквально вытаскивать волшебницу из лавки за шиворот. Это её разозлило до шипения, два дня она меня не замечала, а я делал вид, что она всё ещё одета в свою потёртую куртку. Если бы сила её к этому моменту вернулась, мне бы не поздоровилось. Торгаш во время переходов ехал вместе с купцами каравана, что-то выясняя. Вечером он пересказывал, что ему удалось узнать.

— В шести южных герцогствах двадцать два больших города и полсотни поменьше. Мы едем в Арнитию, столицу Арнитийского герцогства. Там правит его светлость Арни ХII. Сам город стоит уже более пятисот лет. Он находится на небольшом полуострове. С суши огорожен стеной. Цены на дома и правда небольшие. Думается, нам нужен дом у моря, неплохо укреплённый, с десятком комнат, большой конюшней и глубоким подвалом.

— Думаешь, мы каждый день там будем кого-то расспрашивать? — недовольно спросил Лекарь.

— В таком подвале лучше сохраняется местное вино, — невозмутимо ответил Торгаш и помолчав добавил, — ну и на всякий случай. В городе может поселиться любой. Если покупаешь дом, платишь налог на покупку и живи себе в нём спокойно. В Арнитии два театра. Открытый, для весёлых представлений, и в здании, для показа серьёзных пьес. Так было заведено великим Рапи-ра, много лет назад. Преступность в городе есть, но стражу она уважает. Каждый волшебник, въезжающий в город, должен записаться в специальную книгу. В воротах города висит на цепочке специальный камень, даркун, который отклоняется, если человек рядом с ним обладает даром силы.

— Я слышала о таком, — очень серьёзно откликнулась Полынь, — их в мире всего несколько штук. Стоят они в сто раз дороже, чем Слёзы Севера.

— Потом волшебник идёт в палату волшебства и там его регистрируют. Мой собеседник что-то ещё говорил про след волшебства, но он и сам плохо понимал о чём речь.

— След это плохо, — вздохнула Полынь, — Каждый волшебник вкладывает в своё колдовство часть себя. Три-четыре дня этот след можно видеть. Отпираться бесполезно.

— Вряд ли мы будем работать в своём городе, — протянул я, — как тут вообще с работой для нас?

— Больших войн не было давно. Между собой дворяне грызутся постоянно. Наёмники в цене. Надо только вступить в гильдию.

— Как-то сложно всё, — заворчал Брамин, — у нас гораздо проще!

— Привыкнем, — наконец высказалась Таит, погладив Брамина по руке, — да и свой дом — великое дело. Мы все их лишились или оставили.

Некоторое время мы молчали. Должно быть каждый вспоминал что-то своё.

— Стемнело уже, — вздохнула Полынь, зажигая маленький огонёк на ладони, — ой! Я чувствую..., я снова волшебница! — она быстро загасила оранжевый лепесток и добавила, — Но знать об этом никому не надо.

После ужина я подозвал Полынь для серьёзного разговора.

— Я рад, что твоя сила вернулась. Расскажи, что ты можешь.

— Многое, Хан. Метать огонь...

— Как далеко и сколько человек он сожжёт?

Полынь задумалась.

— Шагов на двадцать. Двух-трёх человек остановлю.

— Тощий и Егерь из арбалетов бьют без промаха на пятьдесят шагов, но всё равно неплохо.

— Вижу в темноте, могу охладить воду до льда в чашке. Вызвать прохладный ветерок в жаркий день. Что ещё? Яд в еде определю без труда. Если буду стоять за два шага от миски или кружки. Сама излечиться от яда смогу. Щит сделаю на шаг в длину, могу держать его пятьдесят ударов сердца. Ну, много!

Неплохо, хотя и поменьше, чем я надеялся, подумал я.

— Я ещё учусь! Мой учитель объяснил мне только основы волшебства. Остальное я познаю сама!

В темноте она точно видит. Я постарался убрать со своего лица тень разочарования.

— Хорошо, может найдём тебе учителя в Арнитии.

А чего я собственно ждал? Что она будет сильнее Шамана? Да он такой в степи один! В любой случае свой волшебник в отряде уже увеличивает сумму найма. С этой мыслью я и заснул.

Утром следующего дня мы вошли в Арнитию. Богатый город. Мощёные улицы, красивые здания. Изысканно одетая публика. Даже в бедном квартале все в башмаках! Просящий подаяние нищий собирал его в шляпу, под которую была заботливо подстелена чистая тряпица. И вежливые, трезвые стражники, которые толково рассказали нам, что лучше всего остановится в Квартале Вдов, где горожане сдают свои домики с дворами за весьма умеренную плату. Мы последовали этому совету и вскоре загоняли свою повозку в маленький дворик сложенного из песчаника двухэтажного дома. Его хозяйка обрадовалась нам чрезвычайно, тут же поведала историю всей своей жизни, спросила, что мы желаем на обед и удалилась на кухню, не забыв содрать с нас двадцать серебряных монет за первый день.

— Тощий, Егерь, Лекарь — вы на охране. Нам дали три комнаты. Брамин и Таит в одной, Полынь во второй, я в третьей. Торгаш, мы идём в магистрат. Не расслабляться. Не выходить. Всё, мы уходим.

— Хан, подожди, — остановила меня Полынь, — Я могу чувствовать, что думает человек. Не очень хорошо, но если нас захотят убить или обмануть, я пойму.

— Вот это да, — поразился Торгаш, — слышал, но не верил. Хан, я буду её отцом, а ты моим племянником.

— Полынь, — скомандовал я, — ты ведь купила себе платье для города?

— Купила, да не то! Здесь вообще по другому одеваются! Ни за что такое не надену!

— Мы очень стеснены во времени, — пояснил я, — как только станет известно, что мы хотим купить дом, на нас могут открыть охоту. Всё надо сделать за один день. Потом в трактире проболтаемся, что отдали весь заработок за несколько лет и нам очень нужны деньги. Это поможет с заказами. Но если дело затянется, то сегодняшнюю ночь мы можем и не пережить. Поэтому для твоих капризов не время и не место.

Полынь ушла молча и так же молча вернулась, уже переодевшись.

— Я не умею сбивать со следа и не владею чарами маскировки, но смогу создать маленький пыльный смерчик, который запорошит глаза преследователям, — глядя мне в глаза сообщила она.

— Отлично! — принял я её извинения, — Идём!

Торгаш шёл впереди, мы за ним. Саблю я решил оставить, чтобы не привлекать излишнего внимания. Совсем без оружия идти тоже не хотелось, поэтому я спрятал два кинжала под широким плащом. К моему удивлению, Торгаш шёл уверенно, никого не спрашивая и лишь время от времени смотрел по сторонам. Дома вокруг нас становились всё богаче, публика никуда не спешила и выглядела надменной.

— Пришли, — сказал Торгаш, выводя нас на площадь перед большим зданием, на котором висел флаг, — Это магистрат. Не удивляйтесь, старые города строились по одному плану. Был в одном — не заблудишься в других. И вообще. постарайтесь ничему не удивляться.

Говоря всё это, он подвёл нас к стражнику у входа.

— Почтеннейший страж, — склонился в поклоне Торгаш, — мы хотели бы продать городу наше поместье в дне пути отсюда, к кому нам обратиться?

— Это на второй этаж, зелёные двери, — пренебрежительно отозвался стражник.

— Мы продадим поместье и поселимся здесь, — заискивающе продолжил Торгаш, — магистрат ведь продаёт дома?

— Красные двери на втором этаже, только денег от продажи вам на дом в городе всё равно не хватит.

— Купим маленький, — махнул рукой Торгаш и мы вошли в здание.

— Такому даже если что-то продашь, всё равно в долгу останешься, — тихо сказала мне на ухо Полынь.

Я улыбнулся. Мой побратим ухитрился узнать то, что нам нужно и при этом не выдать наш секрет. Мы поднялись на второй этаж и обнаружили двух посетителей у зелёных дверей и выходящего из красных чуть ли не такого же красного вельможу, злобно кричащего:

— Да за такие деньги у вас никто ничего не купит!

— Постойте там, — шепнул Торгаш и проскользнул в закрывающиеся красные двери.

Мы встали у зелёных дверей и принялись терпеливо ждать. Достаточно быстро Торгаш вышел в коридор и махнул нам рукой.

— Идём смотреть три дома тут недалеко. Полынь, стражник внизу не должен видеть, с кем мы выходим.

Красные двери снова распахнулись и мы увидели высокого чиновника средних лет с кожаным саквояжем подмышкой. Я тут же для себя обозвал его Длинным. Скучающе кивнув нам головой, он пошёл быстрым шагом по коридорам магистрата, а мы припустились за ним. У самого выхода я обогнал его и с поклоном открыл дверь. Перед ней отчаянно ругаясь и протирая глаза стоял впустивший нас стражник. Чиновник обогнул его и таким же быстрым шагом устремился к лестнице, ведущей к морю. Мы кинулись за ним. Спустившись на набережную, он махнул рукой и к нам подъехала открытая коляска.

— На синий берег, — махнул рукой Длинный.

— Там дождаться и обратно, — добавил Торгаш.

— Пять серебряных, — ответил кучер.

— Три, — забираясь за чиновником в коляску отрезал Торгаш, — когда сюда привезёшь.

— Со мной так торговаться не получится, — глядя в сторону моря в полголоса пробормотал чиновник.

— Торговаться я буду с магистратом, — также тихо ответил Торгаш, — вам же дам сколько скажете. Клянусь своим перстнем!

— Это каким? — заинтересовался человек магистрата.

— Вот этим, — Торгаш достал из-за пазухи прекрасный золотой перстень с большим красным камнем, — возьмите его, подержите в руках!

Покрутив перстень в ладонях и примерив его, Длинный небрежно бросил его в карман и крикнул кучеру:

— Давай к Зелёному Мысу!

— Мы так... , — затянул тот знакомую песню.

— Пять серебряных, — поднял цену чиновник и подмигнул Торгашу.

Через какое-то время мы подъехали к воротам в невысокой стене. Стоявшие рядом с ними стражники узнали нашего чиновника и пропустили нас без вопросов.

— Зелёный Мыс, — ни к кому конкретно не обращаясь, начал вдруг рассказывать так и не представившийся господин, — вдаётся в море. Стена преграждает доступ к нему. Тут всего два десятка домов, люди все солидные, попасть сюда можно только через ворота или с моря. Здесь живут двое из совета города, поэтому ворота охраняет городская стража, а по единственной улочке ходят два патруля по три человека. Единственный свободный дом принадлежал разорившемуся купцу. Деньги он занимал у магистрата, вот дом к нам и отошёл неделю назад. Цена десять тысяч золотых монет. Ещё, вы, ваша дочь и племянник получат гражданство сразу.

— Меня ещё брат с женой и сыном ждут на постоялом дворе, — тут же встрял Торгаш.

Чиновник погрозил ему пальцем и улыбнулся, согласно кивнув. Я задумался. У нас остаются Лекарь и Тощий. Лекарь став студентом, получит временное гражданство. Он сам рассказывал о такой практике. Тощий же пока побудет для всех моим слугой, то есть один из самых непонятных вопросов решается сам собой. Похоже, Торгаш тоже так думал, поэтому он начал благодарить Длинного, заметив, что лишь бы дом понравился.

— Стой, — крикнул чиновник кучеру и мы вышли у стены в полтора человеческих роста, сложенных из песчаника. Покопавшись в своём саквояже, Длинный вытащил оттуда тяжёлый ключ и подойдя к воротам открыл навесной замок. Мы с Торгашём налегли на створки ворот и вошли во двор со слегка увядшими кустами цветов. Двухэтажный дом с узкими окнами и кованными решётками напоминал крепость. Открыв оббитую железом входную дверь другим ключом, чиновник впустил нас в просторную прихожую. Со стороны моря окна были больше. Светило ласково заглядывало в них, освещаю дерево полов и отделку стен. Пройдя дом насквозь, мы открыли дверь, выводящую нас на террасу. Дом, оказывается, стоял на скале. Боковые стены переходили в камень и уходили в море, создавая перед домом уютную бухточку, к которой вели вырубленные в камне ступени.

— А где здесь колодец, — начал оглядываться я.

— На зелёный мыс вода подаётся по трубам с гор, — насмешливо ответил работник магистрата.

Мы вернулись в дом, ходили по комнатам, смотрели конюшню и мыльню, но я уже знал ответ. Это то, что нам нужно.

Глава 2

— Вижу, вам понравилось, — Длинный повернулся к Торгашу, — Я не хочу проблем, поэтому сделаем так. Возвращаемся в магистрат. Я даю вам десять стражников. Надёжных. Они вас проводят. К тому времени, когда вернётесь, останется лишь внести деньги и записать в грамоты имена новых граждан города. Успеем ещё сегодня.

— Мой брат наверняка захочет вам отдать свой перстень, не хуже моего, — поклонился Торгаш.

— Ну, если не хуже, — задумался Длинный, — значит я жду десять тысяч полновесных золотых монет. Приму по весу, с пересчётом не задержимся. К тому же наш маг умеет определять фальшивые монеты, так что избавьте меня от сложностей. Возвращаемся?

Полынь, стоящая за спиной чиновника, кивнула.

Когда мы добрались до магистрата, Торгаш расплатился с кучером и предложил ему ещё одну поездку. Тот не возражал. Мне показалось, что стоящий у двери стражник посмотрел на нас с ненавистью. Но, может у него всё ещё болели глаза и он на всех так смотрел. Десять конных стражников пристроились за нашей коляской и мы поехали. Увидев знакомый дом, Брамин вежливо попросил десятника подождать нас и мы вошли за ворота. Все ждали нас во дворе.

— Без вопросов! — скомандовал я, — Всё потом! Запрягайте лошадей, одевайте доспехи, арбалеты, я смотрю, уже готовы к бою, собирайтесь. Едем в магистрат, платим за дом, получаем гражданство. Всё, времени нет!

— Пока мы собираемся, — ко мне подошёл Тощий, — поешьте.

Отказываться мы не стали. Вдова и впрямь умела готовить. Когда мы выехали из ворот, стража даже слегка подалась назад. Пять воинов в полном доспехе и девушка в мантии волшебницы. Возница с взведённым арбалетом. Женщина на ослике в сопровождении пса чуть ли не с этого осла размером. Четыре заводных лошади. Смотрелись мы внушительно. Я выехал вперёд и глядя в глаза десятнику произнёс:

— Ты лучше знаешь город. Командуй.

— Мы едем впереди, вы сзади. Если кто-то нападёт, убивайте не раздумывая. Всё равно за нападение на городскую стражу наказание одно, смерть, — десятник взглянул на мой доспех и спросил: — Гномью куртку продать не хочешь? В такой ты в городе приметным станешь, степняк.

— Так я же законы нарушать не собираюсь. А тебя, вижу, поносило по миру.

— Это верно. По речи чувствуется, что ты не местный, но после мора в Арнитии таких даже слишком много. Сидишь ты на коне не так, как мы, но это мало кто заметит. Ну да ладно. Поехали.

До магистрата мы добрались без приключений. Деньги мы подготовили и разложили по мешкам ещё до въезда в город. Пять мешков по две тысячи в каждом. Таит, Полынь и Егерь остались на площади. Стражники вошли вместе с нами и повели в подвал. Там нас встретили Длинный и местный маг. Мы высыпали золото из мешков на весы, маг проводил над ними рукой, Длинный смотрел на стрелку весов. Закончив взвешивать, он развёл руками и пожаловался, что не хватает сотни монет. Торгаш не торгуясь достал два тяжёлых кошелька из-за пазухи и отдал один магу, один чиновнику. Маг довольно кивнул и вышел из подвала. Длинный отсчитал из своей доли десять монет и передал их десятнику. Сделка была заключена.

Выйдя из магистрата, я глубоко вздохнул. Воздух подвала был затхлым и сырым, после него даже городская пыль казалась приятной. Тощий и Лекарь пошли к повозке, я же остался ждать Брамина и Торгаша. И вновь меня задел взгляд стражника у входа. Решив, что времени у нас ещё много, я подошёл к повозке и спросил Полынь:

— Всё нормально?

— Стражник у входа убил бы нас со всем удовольствием. В десятке пара воинов думала так же. Длинный был честен, если, конечно, так можно говорить о жулике из магистрата.

— А кучер?

— Он о нас не думал.

— А я?

— Ты вообще ни о чём не думал, — Полынь смотрела на меня в упор.

Я пожал плечами и вернулся к дверям магистрата, чувствуя под курткой тот самый невзрачный серый камушек в виде наконечника стрелы. Не зря я поверил деду, который рассказывал, как в молодости выпросил его у Шамана.

Торгаш и Брамин наконец вышли из магистрата и быстро направились к лошадям.

— Вот грамота, которая даёт доступ в Зелёный Мыс, — устало сказал Торгаш, — Седлаем лошадей и вперёд, надо успеть до темноты.

Мы успели. Я занимался лошадьми, радуясь, что купец был запасливый и на пару недель корма им точно хватит. Торгаш определял остатки нашего богатства в подвал, горестно вздыхая и жалуясь на дороговизну в Арнитии, Брамин распределял комнаты, Полынь проверяла всё на следы волшебства, а Тощий, Лекарь и Егерь под руководством Таит приводили дом в одной ей понятный порядок. Как мы не вымотались за время пути, предложение вымыться одобрили все. После мыльни и позднего ужина, я отпустил всех спать, выгнал из дома Бурана и вывел из конюшни Ветра. После чего закрыл все двери в доме и рухнул на кровать в своей комнате, уповая на то, что в первую ночь нас беспокоить не будут. А если будут, то лай и ржание меня разбудят.

Встали мы поздно и пошли купаться в море. В первый день я решил дать всем расслабиться. После завтрака Таит поехала на рынок, захватив с собой для охраны и в качестве рабочей силы Тощего и Егеря. Полынь увязалась за ними сама. Лекарь пошёл в университет, выяснить условия приёма. И впервые за долгое время мы могли поговорить с побратимами откровенно и без свидетелей. Мы сели за стол на террасе и глядя на море стали строить планы на будущее.

— Торгаш, — начал я, — что у нас с деньгами?

— На дом пошёл почти весь наш заработок и то, что ты взял у Вежливого Господина. Осталось ровно тысяча золотых и четыреста серебряных монет. Ещё камни, что мы взяли у Старого Мегита. Мы их получили в самом начале и я их особо не рассматривал, засунул в глубину тайника в повозке, всё некогда было. Да и грязные они были, чистить пришлось бы. В общем, проснулся я сегодня ночью и пошёл их отмывать в мыльню. Оказалось там на тысячу на золотом. Есть ещё несколько камней Слепого Ахнура, тоже достаточно редких и дорогих. Всё остальное мы обратили в деньги, которыми заплатили за дом. По договору с городом, домом владеем мы трое.

— Сделаем так, — решил я, — Выдай каждому по сто монет. Лекарю и Полыни даём вперёд, но это на обучение. Всё что останется — только наш с вами резерв. Продавай и остальное, золото везде золото. Добавишь в резерв. Выдели только что нужно на текущие расходы.

— Дней пять стоит отдохнуть, — потянулся Брамин, — затем начнём искать работу.

— Нам нужен конюх, повар, работница по дому, — кивнул Торгаш, — Пойду, поспрашиваю у стражников.

— Жить они тут не будут, — решил я, — только приходить на работу.

Закончив, мы разошлись. Я пошёл на конюшню и до обеда обихаживал наш табун. Уже в самом конце появились Тощий и Егерь и присоединились ко мне. Когда нас позвали на обед, мы прихватили чистые штаны и рубахи и искупались в море. У хана во дворце был пруд, в котором было позволено плескаться только ему. Мы бегали туда жаркими ночами, обходя не слишком бдительную стражу. Купание в море мне понравилось на много больше. Мы плавали, плескались, ныряли за ракушками. Выходить на берег просто не хотелось.

За столом Таит коротко рассказала о ценах на рынке и своих покупках. Вернувшийся Тощий был мрачен. В университете с него запросили плату за три года сразу, по тридцать монет за год, да ещё потребовали добавить десять монет на маловразумительные цели. Тут начал говорить я, и известие о ста золотых монетах на каждого весьма подняли настроение присутствующих. Торгаш тоже порадовал нас всех, заявив, что нанял конюха, повариху и расторопную девицу для уборки в доме. Начнут работать они уже завтра. На этом месте его прервал лай со двора. Пошли мы с Брамином и Торгашём. Как оказалось, к нам пожаловал старший стражник зелёного мыса.

— Познакомится пришёл, — пояснил средних лет крепкий воин, — надо же знать, что от вас ждать.

— Жди хорошего, хорошее и будет, — посоветовал Брамин, — пройдёшь, поговорим?

— Да не досуг мне, служба, — отказался стражник.

— Скажи, а кто такой тут жил до нас, что ты даже пройти не хочешь? — спросил я, — Нам сказали, что купец, в долги влезший.

— Слушай больше, — скривился воин, — Он был из тех купцов, что налоги не платят. Товар ему по морю прям к дому подвозили. Да тёмные личности туда сюда целый день ходили, только и успевали калитку перед ними открывать.

— И у такого человека денег не было? Пришлось у магистрата занимать? — не поверил Торгаш.

— Говорят, обманул он кого не надо и попался. Дом тоже собирался продавать, даже покупателя нашёл, да сам пропал.

— И дом никто не купил? — чувствуя как портится настроение спросил я.

— Так кто ж его купит, — развёл руками стражник, — говорят там в подвалах много чего лежит. Может золото, а может и те, кого найти не могут.

— Так ведь многие приходили, искали, но не нашли же ничего? — Торгаш даже не спрашивал, он был уверен.

— И вы тут покопались, — подхватил Брамин, — сам в пограничной страже служил, порядки знаю.

— Ну и что? — не смутился воин, — Все же думают, что уж они то точно найдут!

— Дела, — протянул Торгаш.

— Так вы что, правда не знали? — стражник смотрел на нас в упор.

— Вчера приехали, — чувствуя себя не умнее Толстого выдавил я.

— Понаехали тут, — пробормотал воин и не прощаясь ушёл.

— Что это для нас значит, — начал думать я вслух, — Первое, — могут в любой момент залезть те, кто захочет поискать сокровища. А у нас и свои есть, разбираться не будут.

— С этим справимся, — Торгаш пожал плечами, — спрячем, дом большой. Разве что Бурану работы прибавиться.

— Второе, — продолжил я, — могут поверить, что мы их сами нашли. Причём, владельцем может назваться кто угодно.

— Это хуже, — протянул Брамин, — будем бить в рыло, сами отстанут.

— Третье, — может появиться тот, кому задолжал купец.

— Накрылся отдых, — высказался Торгаш, — пойдём, всех обрадуем!

— Я всё таки со стражниками переговорю, — подтянул пояс с мечом Брамин, — надо же знать, до какой степени на них надеяться можно.

Полынь ни тайники, ни закопанные тела искать не умела. По её словам, всё за что она могла ручаться, так это за то, что магии в доме и во дворе нет.

— Егерь, — позвал я.

— Слушаю, Хан!

— Для тебя есть серьёзное дело. Беги к магистрату и проследи за Длинным. Я очень хочу знать, где он живёт. Будь незаметным. Ты должен вернуться. Ждёшь нас за воротами, когда выйдем, подойдёшь. Полынь! Идёшь с ним до ворот, отвлекаешь стражников. Хорошо бы им не увидеть Егеря.

— Сделаю, Хан!

— Лекарь! Останешься ночью с Полынью и Таит в доме. Я не знаю, когда вернёмся. В своём дворе мы правы, чтобы ни случилось. Убивайте без жалости любого, кто попробует залезть. Арбалеты останутся здесь, так что не зевай.

Вернувшийся Брамин согласился с моим планом не раздумывая. Спускать Длинному его аферу мы не собирались. Вышли как стемнело. Егерь, очень довольный собой, встретил нас за воротами. Длинный жил далеко, но найти его дом было не трудно. Улица, которая была нам нужна, шла прямо от магистрата. Наверное, путь можно было и сократить, да город мы знали плохо. К тому времени, как мы добрались до цели, окна в нужном нам доме уже не горели. Мы перелезли через невысокий заборчик, пересекли маленький дворик и остановились перед дверью.

— Замок, — зашептал Брамин, — такой тихо не откроешь!

— Отойти всем! — скомандовал я и достал из за пояса кувшинчик из горного хрусталя. Осторожно открыв его и, задержав дыхание, я начал лить содержимое сосуда на замок. Послышалось шипение и в воздухе появился запах кузницы и раскалённого метала.

— Хан, ты предводитель от пресветлого, — охнул Брамин, — но когда?

— Когда зелье Толстого прожгло котелок. Я просто подставил кувшинчик, даже не зная, выдержит ли он.

Подождав немного, я толкнул дверь. Она легко подалась, открывая нам вход внутрь дома. Длинного мы нашли на втором этаже. Этот прохвост жил в двухэтажном доме один. Его спальню еле-еле освещал тусклый светильник. Оставив Егеря в коридоре, мы аккуратно зажгли лампы, висящие на стенах, и Брамин постучал по спинке кровати рукояткой кинжала. Длинный проснулся сразу, попробовал вскочить, но словив затрещину от Тощего и удар плетью от меня, повалился обратно.

— Ты кого обмануть решил, — втыкая кинжал в подушку рядом с его головой, ласково спросил я.

— Дайте его мне, — зарычал Торгаш, — я ему сейчас нос отрежу!

— Будем считать, что я испугался, — скрестил руки на груди Длинный, — О чём речь и чего вы хотите.

— Неплохо, — признал я, — Мы хотим, что бы ты пережил эту ночь. Будешь помогать?

— Охотно, — серьёзно сказал Длинный.

— Мы всё знаем про дом. Будешь отрицать?

— Стражники наболтали? Так и думал. Да про каждый второй дом такие истории рассказывают! Вы что, поверили?

— Кому задолжал купец?

Длинный молчал и Брамин кольнул его кинжалом в пятку.

— Ай! Перестань! — Длинный подтянул ногу, схватился за пятку и посмотрел на свою руку в крови, — Вы что творите?

— Говори.

— Это кто-то из ночного магистрата, который правит всеми преступниками города. Точно не знаю.

— О какой сумме идёт речь?

— Двадцать тысяч золотых монет.

Хорошо они тут живут!

— Как пропал купец?

— Получил в магистрате пять тысяч, пошёл домой и пропал.

— С нас его долг могут потребовать?

— Долг нет, но контрабандисты это место считают своим, могут заглянуть.

— Нас от их внимания кто то может избавить?

— Нет. Ай! Больно же!

— Извини, Хан, — Тощий покрутил в руках кинжал, — не удержался!

— Кстати, — Длинный попытался увести разговор в сторону, — как вы вошли? Гном уверял меня, что этот замок нельзя открыть!

— Это зелье, — я достал пустой кувшинчик из-за пояса, — растворяет всё! Держите его, пролью ему на ноги пару капель!

— Нет! — Длинный резво подобрал под себя ноги, — Я дам вам денег!

— Правильное начало! — улыбнулся Торгаш, — О какой сумме идёт речь?

— Сорок золотых монет и два перстня! Они лежат в ящике стола!

— Вот наглец! — Брамин одним движением порвал и сдёрнул с Длинного ночную рубашку, — Это вообще наше! Тощий, проверь!

— Тут ещё деньги, кроме наших! — радостно вскрикнул Тощий, открыв верхний ящик.

— Греби всё! — разрешил Торгаш.

— Давай остальное, — я уколол Длинного в бедро.

— Поклянитесь, что оставите меня в живых!

— Клянусь за всех, находящихся в этой комнате, что мы не тронем тебя если отдашь всё!

Правильно я Егеря в коридоре оставил.

Глава 3

Утро следующего дня мы встретили в тюрьме.

— Брамин, ох! — простонал я, ощупывая рёбра, — Ты зачем драку затеял? Ну выпили мы за покупку дома, ну поставили всем по кружке, это ж святое! Чего ты с тем наёмником сцепился?

— Он фкаал, фо погфанифная ствава это не бойфы, а дефки для ушлуг! Как такое стефпеть? — невнятно зашамкал Брамин из своего угла.

— Оставь его, Хан, — ответно застонал Торгаш с охапки прелой соломы, — и так голова болит! У нас и деньги все забрали, двести серебряных! Всё с его доли вычту! Воды тут точно нет?

— Как срафаться, так Бамин, а как деньги, так вы себе фсё грефёте, час как дам!

— Лежи уже! — я попробовал встать и опять упал на лавку, — Мы вчера никого не убили?

— Мы, скорее всего, нет, — неуверенно сказал Торгаш, — у нас то и оружия не было.

В замке двери загремел ключ.

— А ну все на выход! — крикнул тюремщик, но как то не зло, — Заждались вас там уже.

Подняв Торгаша, мы поволокли его по коридору.

— За вас залог заплатили, — миролюбиво заявил тюремщик, — мне тоже перепало. Значит так: вчера вы в трактире Жирный Окорок напились и затеяли драку. Все живы, претензий к вам нет. Ваши деньги трактирщик поделил со стражей, так что тут тоже всё хорошо. Сейчас придёте к начальнику тюрьмы и молчите. Он сам всё скажет. Спросит про деньги, говорите что у вас ничего не пропало.

— На мне, кажется, вчера сапоги были, — неуверенно заблажил Торгаш.

— Я и говорю, у вас ничего не пропало! — повторил тюремщик.

— Точно, показалось, — согласился Торгаш.

— Пришли уже, заходите!

Из ворот тюрьмы мы выходили уверенней. Таит сидела за возчика на нашей повозке, в которую мы забрались со стонами. Отъехав подальше от столь негостеприимного здания, я тихонько спросил:

— Таит, как прошло?

— Легко, — не поворачивая голову ответила женщина, — Я с утра приехала в Жирный Окорок и подняла крик, где мой муж. Меня направили в тюрьму. Штраф за каждого двадцать серебряных монет. У кого нет, тот отрабатывает на городских улицах...

В этом месте мы захохотали.

— Не обращай внимания, — отсмеявшись сказал я, — Брамин тебе потом расскажет, где мы познакомились.

— Ещё я две монеты сунула стражнику, что бы он всё сделал быстро.

— Отлично, ты у меня самая умная, — подлизался Брамин, — Тощий с Егерем нормально добрались?

— Да. Сначала Тощий налегке прошёл, а потом Полынь стражу отвлекла, они мешки и затащили незаметно. Лекарь с Егерем всю ночь на берегу моря сидел, говорили о чём-то. А то он пришёл сам не свой. Тощий потом рассказал, как дело было. Я его напоила и спать отвела. Егерь под утро лёг, так и не встал, когда я уезжала.

— Будем считать, что на нас не подумают, — подвёл итог я, — что-то мне в тюрьму больше не хочется.

— Хан, — Брамин повернулся ко мне лицом, — нам лодка нужна, что бы незаметно уходить из дома!

— Думал уже. Ты умеешь ей управлять? В море?

— Я бы поучился, — вдруг расплылся в улыбке Торгаш, — со стороны это так красиво выглядит!

— Договорились, — согласился я, — как эта кутерьма с домом закончится, — иди учись. Заодно решишь, какая лодка тут нужна и всех потом обучишь. Тем более, что Полынь лёгкий ветер создаст без труда.

— Свой волшебник — великое дело! — потянулся Брамин, — Скорее бы домой!

Оставшуюся дорогу мы молчали.

Дом встретил нас вкусными запахами. Основательно закусив, мы разошлись по своим комнатам. Разбудил меня Тощий.

— Ну чего ещё, — заворчал я, — обед что ли?

— Городская стража.

Я быстро оделся и ободряюще улыбнувшись Тощему, спустился вниз и вышел во двор.

— Что случилось? — спросил я у представительного господина, справа от которого стоял знакомый мне десятник, а слева старший стражник Зелёного Мыса.

— Я капитан городской стражи! — представился он.

— Меня зовут Хан, я старший среди этих людей! Не обращайте внимание на мой вид, ночь в тюрьме после хорошей попойки и драки никого не красят. Прошу в дом!

Капитан не стронулся с места, продолжая меня рассматривать.

— Порядки у вас, — я потёр ноющие рёбра, — подумаешь, ну подрались в корчме, ну поспали в местной тюрьме, но мы уже заплатили за всё! Это что, повод для визита капитана городской стражи? Я уже начинаю жалеть, что поселился в Арнитии!

— Вчера ночью был убит чиновник магистрата, который оформлял вашу сделку.

— Значит зря он отказался посидеть с нами, я ведь предлагал! Мы бы его точно защитили! Втроём всю корчму гоняли! Да и был бы с нами, нас бы в тюрьму не забрали!

— Подожди, Хан, — во дворе наконец появился Торгаш и обратился к капитану, — Мы всего второй день в Арнитии, здесь что, принято обходить все дома и сообщать о смерти чиновников городского магистрата?

— Да не! — с досадой перебил я Торгаша, — Он из-за вчерашней драки пришёл!

— Капитан городской стражи? — не поверил Торгаш, — Да он хочет на нас убийство чиновника свалить!

— Так он же в корчме не был, — удивился я, — мы что, там кого-то другого из магистрата того?

— Может хватит? — поморщился капитан, — Старшина стражи сказал, что вас сильно расстроило известие, что этот дом не так хорош, как кажется.

Старшина стражи Зелёного Мыса кивнул подтверждая.

— Нормальный дом, а вот то, что этого чиновника прикончили, это плохо. Так весь спрос с него был, теперь нам отвечать придётся, — стал серьёзным Торгаш.

— И если что, ответим, — махнул рукой я, глядя на незваных гостей, — думаете, так легко было на этот дом деньги оружием заработать?

— Капитан, — наконец открыл рот десятник, — Хан говорит, что они в тюрьме ночью были.

— Так его ночью кончили? — облегчённо вздохнул Торгаш, — Тогда всё просто. Мы в Жирном Окороке гуляли, подрались немного. Получается, надо страже выпивку поставить, за то, что в тюрьму отправила. Жена нашего побратима с утра нас обыскалась, в корчме расспросила и в тюрьме штраф за всех заплатила. Начальник тюрьмы утром нас записывал, сам видел, можете убедиться.

— Пойдёте с нами, — скомандовал капитан.

— Не выйдет, — упёрся Торгаш, — Мы граждане города, грамоты имеются. Да и куда мы из этого дома сбежим? У нас и денег то больше нет, будем работу искать.

— Присмотришь за ними, — бросил капитан начальнику стражи и они ушли.

— Сегодня никто из дома не выходит, — сказал я Торгашу, — сделаем вид, что мы сбиты с толку. Пойду, окунусь в море.

— Думаю, от нас быстро отстанут. С тюрьмой ты удачно придумал.

Когда мы ушли от Длинного, Тощий с Егерем пол ночи прождали, прежде чем поднять крик, что бы соседи ничего не перепутали. Мы втроём в это время уже укладывались на жёсткий пол камеры.

— Надеюсь, тот кому надо, наше предупреждение поймёт. Кстати, сколько там денег.

— Не считал ещё. Тысяч семь, восемь.

— Если этими деньгами откупаться не придётся, делим на всех.

На следующий день утром мы с Тощим проводили Лекаря в университет. Вернувшись, я застал в нашем доме начальника стражи Зелёного Мыса, с удовольствием пившего вино из наших запасов в компании с Брамином. Он пришёл вскоре после нашего ухода и принёс весть о том, что убийцы пойманы. Они все погибли, когда схватились со стражей на выезде из города. Этих трёх убийц искали давно. В их поклаже нашлось несколько сотен золотых монет и печать из магистрата. А раз печать была у них, то это их рук дело. Они чиновника и убили. Печать мы не видели и даже не спрашивали о ней. Но если это объяснение подходит страже, то о нас и говорить нечего.

— Где Торгаш? — спросил я Егеря.

— В гавань ушёл. Сказал, ты знаешь зачем. Полынь тоже на наёмной коляске укатила. Сказала, учителя поискать.

— Ну, коли всё учиться разошлись, бери оружие, Тощего и идите на берег. Сам вами займусь.

Вечером, за общим столом, мы подводили итоги.

— Дом хорош, пусть даже и кладов в нём нет. С деньгами тоже пока перебьёмся. Последняя добыча потянула на семь тысяч с лишним золотых. Каждый из нас получит по пятьсот. Остальное в общий фонд, которым заведует Торгаш. Лекарь учится, отвлекаем его только по необходимости. Торгаш осваивает лодку. Полынь, удалось найти учителя?

— Нет, Хан. Парня может быть бы и взяли, а со мной и разговаривать не хотят. Спрашивают, у кого наставничество проходила? Я же своего учителя назвать не могу! Тогда требуют клятву полного подчинения. От чего сбежала, к тому и пришла.

— В городе должны быть волшебники, которым деньги нужны. Лекарь! Поспрашивай в университете.

— Понял, Хан, сделаю. Только это, Хан, я же с вами не ходил, за что и мне пятьсот монет?

— Кто-то же должен был в доме кроме Таит и Полыни остаться. Я не буду делить своих людей на тех кто больше сделал и кто меньше. Каждый делает что может. Не будет — расстанемся. Хороший лекарь в команде это предел мечтаний любого отряда. Вот будешь плохо учиться, точно выгоню. И когда ты уже молчать научишься?

— Скоро, Хан. Но я же должен вернуть...

— Вот получишь свою долю и с неё отдашь! — перебил я его, — А до тех пор ни слова об этом.

Лекарь заулыбался и нарочито крепко зажал рот обеими руками.

— Таит, если для дома что нужно, говори Торгашу. Деньги он тебе будет выдавать без стонов.

— Вздыхать можно? — Торгаш потёр ладонь, испачканную корабельной смолой.

— Что с твоим ученичеством? — не дал я себя сбить.

— Всё хорошо. За пять серебряных один дед взялся сделать из меня моряка. Присмотрел я и лодку. Десятиместная, с парусом и шестью вёслами. Нос закрыт, волны не боится. Если что, все на ней уйдём. Стоит десять золотых. Но я ещё поспрашиваю.

— Хорошо. Брамин и я будем учить Егеря и Тощего. Вечерами начнём наведываться в места, где наёмники сидят. Поспрашивать надо.

— Это я знаю! — опять встрял Лекарь, — Три Ножа, Ржавый Кистень и Железное Слово. Ребята предупредили, что бы туда не совался, не любят там студентов.

— Приодеться нам не худо было бы, — сказал до сих пор молчавший Брамин.

— На то и деньги всем даны, — отрезал Торгаш, — сами выбирайте, на что потратить.

— Значит всё, — подвёл я итог.

Два дня прошли тихо и размеренно. На третий Торгаш принёс билеты в открытый театр. Смотрели мы какую то древнюю, по словам Торгаша, комедию, говорят, написанную самим Рапи-Ра. Пьеса была о заболевшей танцовщице, за которой все три действия ухаживал её старый поклонник и партнёр. С яркими воспоминаниями об их бурной молодости и не менее буйных танцах. В конце она выздоравливает и открывает школу танцев. И первой к ней приходит девушка, очень похожая на неё саму в молодости. При дворе хана, где я воспитывался, были и певцы и сказители и танцовщицы. Но это зрелище было совсем другим. Не было свободного места. Люди не только сидели, но и стояли в специальных местах, не отрываясь глядя на сцену. Торгаш мне рассказал, что ругать театр — плохая примета. С таким человеком никто не будет вести дела, ибо удача его покинет. Мне всё понравилось. Егерь, оставленный дома, завистливо вздыхал, слушая пересказ Лекаря.

На следующий вечер я с Брамином и Торгашём пошёл в Железное Слово, как в самую близкую корчму, где собирались наёмники. Зал, с развешенным на стенах оружием, был наполовину пуст. Мы выбрали свободный стол в углу, заказали подавальщице пиво и осмотрелись уже внимательно. Никто ни на кого не обращал внимания. Одиночки и небольшие группы сидели за столами и пили, играли на деньги в какие-то игры, разговаривали между собой.

— Неплохо тут, — одобрительно кивнул Брамин, — отхлёбывая из кружки.

— В этом городе вообще не плохо, — отозвался я, — только чиновники жулики.

— Как и везде, — согласился Торгаш, — вот у...

— К нам идут, — перебил его Брамин.

Два человека, спросив разрешение, сели за наш стол. Некоторое время все молчали, затем один из подошедших представился:

— Все меня зовут Веслом, я не обижаюсь, а это мой телохранитель.

Представились и мы.

— Слышал про вас, гномью куртку, кстати, не продадите? Ну и ладно. Вот что мне от вас нужно, — наниматель сразу сорвался в галоп, — найдите одного человека. Плачу много.

— Сразу — нет! — ответил я, — Люди мы в городе новые, никого не знаем, мест тайных не разумеем, в старых кварталах и сами потеряемся. Не трать на нас время.

Весло пару ударов сердца помедлил, встал и подсел за другой столик. Телохранитель последовал за ним.

— Хороший боец, — Торгаш смотрел на телохранителя.

— Они оба бойцы, — Брамин оторвался от своей кружки, — Думаю, нас просто проверяют.

Второй наниматель подошёл один. Предложение охранять его в поисках сокровища за половину найденного, мы вежливо отклонили.

— Вот это точно проверка, — сказал Торгаш глядя в кружку, — без оплаты наёмник не нанимается. Доля в кладе идёт вдобавок. Хан, а ты как понял?

— Слишком большой клад. Я и Ахнуру тогда не поверил, помнишь?

— Закончились проверки, — тихо предупредил нас Брамин, — встречайте гостей.

Человек, шедший к нашему столу был стар. Он прихрамывал и был не броско одет. Почти в такую же как у меня гномью куртку. Мы встали и встретили его склонив головы. Глава местных наёмников стоил того, что бы его почтили. Кивнув нам в ответ, он сел за наш стол. Тот час же сам хозяин заведения поставил перед ним кружку с травяным настоем. Мы тоже сели, продолжая молчать.

— Клевец, — представился он.

Назвались и мы.

— Двести золотых за куртку.

— Покупаю, — я отхлебнул из кружки.

— Двести пятьдесят.

— Не продаётся.

— Забыли. Значит пять бойцов и маг. Неплохая команда.

— Клевец, — спросил я, — из-за чего всем так нужна куртка?

— Ходят слухи, что на подкладке одной из курток гномами вышита некая карта, ведущая к сокровищам.

Я снял куртку и положил её на стол подкладкой вверх.

— Это не та подкладка, что была здесь поначалу, — посмотрел на куртку Клевец.

— Какую купил, — ответил я надевая куртку.

Внимательно наблюдавшие за нами все посетители корчмы вздохнули разом, утратив к нам интерес.

— Я смотрю, ты рубишь с плеча, — Клевец тоже выглядел гораздо спокойнее, — В команду пойдёте?

— Нет. Но за предложение спасибо.

— Тогда сидите и ждите, нанимателей торопить не принято. Десятую часть оплаты отдаёте хозяину корчмы, где нанялись. Они все наши люди, деньги не пропадут. И ещё: чиновников и стражников, не говоря уже о людях князя, убивать нельзя. Сами вас сдадим, коли до этого ещё раз дойдёт, — сказал он с улыбкой.

Сказав всё это он встал и пересел за другой стол.

— Десятая часть, это приемлемо, — оценил Торгаш.

— Хорошо, что они о способностях Егеря не осведомлены, — Брамин поставил свою кружку на стол, — лишний выстрел из арбалета может решить дело.

— У нас ещё и Буран есть, — я тщетно поискал капли в своей кружке и не найдя их предложил, — Для первого раза, думаю хватит, пойдём?

Глава 4

Два дня подряд мы без всякой пользы посещали Железное Слово. Отсутствие клиентов никого не расстроило. Лекарь и Торгаш учились, остальные тренировались дома. Полынь безуспешно пометавшись по городу в поисках наставника начала тренироваться сама. По моей просьбе, все огненные шары запускались в сторону моря. В ожидании заказа мы прикупили арбалетных стрел и набор для врачевания. Что интересно, больше никто не пытался приобрести мою куртку. На третий день за наш стол в корчме подсел мрачный тип, закутавшийся в плащ по самые глаза.

— Есть дело, — сказал он и замолчал.

Молчали и мы.

— Надо наказать одного человека, — наконец продолжил Плащ, — он посмеялся надо мной, я горю желанием ответить.

— Хотелось бы знать, что произошло и каким должен быть ответ, — поставил я условие.

— Мы поспорили, я был уверен что прав и сам согласился, что проигравший должен оббежать площадь перед магистратом по кругу в полдень, не прячась в чём либо. И даже заклад подписал.

— И что тут такого..., — начал Брамин.

— Голым, — понизил голос наниматель.

— Это меняет дело, — согласился Торгаш, — Выкупить заклад не пробовали?

— Мы оба претендуем на большой заказ от магистрата. Если я...

— Можешь не продолжать, купец без уважения может только бегать с лотком по городу, — Торгаш задумчиво кивнул.

— Осталось пять дней. Сможете выторговать мой заклад, дам пятьдесят золотых, заставите его отказаться от сделки с магистратом, ещё пятьдесят.

— Ещё сто, — отхлебнул из кружки Торгаш.

— Берётесь? — Плащ даже не стал торговаться.

— Ни убивать, ни угрожать ему в открытую мы не будем. Если придумаем, как вам выполнить условие без потери престижа, пятьдесят золотых наши.

— Я и сам много об этом думал, — Плащ горестно вздохнул, — если бы была хоть какая-то лазейка, я бы её нашёл.

— Я, Хан, от имени своих людей соглашаюсь на найм.

— Я, купец Катит, ведущий своё происхождение с Острова Торговцев, подтверждаю сделку.

Когда он рассказав все подробности отошёл, я спросил Торгаша:

— О каком острове он говорил?

— Тысячу лет назад, где-то далеко процветало государство, которое называлось Остров Торговцев. Собственно, это и был остров. Его охранял сильный флот. Потом океан отступил и у них осталась лишь одна гавань, которую называли последней. Потом эту землю захватили другие царства. А сами купцы на кораблях уплыли из последней гавани и рассеялись по миру. Сказать, что ты ведёшь свой род с Острова Торговцев, это то же самое, что тебе вывести свой род от первого всадника. Правда это или нет, я не знаю. В это можно только верить. Или не верить. В степи ведь тоже есть свои легенды?

Торгаш замолчал и задумался.

— У нас верят, что первой коня оседлала женщина, которую потом назвали Мать Табунов, — помедлив поделился я.

— А я слышал, что первым конём стал слуга хана, когда тот куда-то спешил, — Брамин посмотрел на меня.

— Есть такая легенда, только он был не первым конём. Давно это было. Когда спешащий на битву хан загнал всех лошадей и последняя пала под ним, а до поля битвы было ещё далеко, преданный оруженосец воззвал к Матери Табунов и попросил обратить его в коня на земле, а не на небе. Мать Табунов исполнила его просьбу. Увидев, что оруженосец превратился в коня, хан поднял руки к небу и закричал: О, Мать Табунов, не оседлаю я своего верного оруженосца, яви милость, преврати и меня в коня! И превратился он в огромного жеребца с золотой шкурой. Два коня как ветер понеслись по степи, успев вовремя. Так величественно смотрелся хан, что каждый воин в его войске опознал своего господина. И тогда все степняки пожелали вступить в битву в том же обличии. Согласилась Мать Табунов и обратила детей своих. Хан повёл войско в битву и воины последовали за ним, а кони не отставали от хозяев и защищали их как могли. Рядом с ханом же сражался его оруженосец, заслоняя своего господина. Когда они победили, хан и все воины вновь стали людьми. Многие погибли. И те кто превратился в коня и те кто им родился. Погиб и верный оруженосец, спасая своего господина. И с тех пор хан и его воины, а за ними и все жители степи, всегда сами заботятся о своих конях как о братьях. И нет ничего зазорного в этой работе!

Помолчав, я добавил:

-А ещё говорят, что все потомки тех воинов иногда, в миг самой большой опасности, могут превращаться в коня. Дед деда моего деда тоже сражался в этой битве, так что кто знает...

— Красивая легенда, — вздохнул Брамин.

— Мой дед говорил, что все легенды прекрасны, ибо другие люди не рассказывают, — улыбнулся я, — Ну что, пошли?

— Домой? Может ещё посидим?

— Работать пошли! Сейчас только у Стилета спрошу, где тут купеческий квартал.

— Не надо, Хан, — Торгаш решительно поднялся, — я найду дорогу.

Шли мы красивыми улицами, вверх от моря. По дороге Брамин всё пытался узнать, что мы будем делать. Я отмалчивался, не хотелось выслушивать возражения. Когда мы приблизились к цели, Торгаш показал медную монетку чумазому мальчишке, подпиравшему забор. Тот не ломаясь довёл нас до нужного дома, видневшегося за забором, получил свою плату и поплёлся обратно, посмотрев на нас на последок как на конченых придурков. Я постучал в калитку. Она открылась, обнаружив за собой огромного детину с дубинкой в руке. Не очень высоко оценив наш внешний вид, детина буркнул: — Чего надо.

— Хозяина позови. Скажи, что по важному делу.

— Надо больно, — буркнул он в ответ и попробовал прикрыть калитку.

— Кто там? — крикнули ему в спину.

— Как есть наёмники, хозяина спрашивают, говорят по делу!

— Пусти их, может и вправду не побираться пришли!

Под жизнерадостный смех трёх глоток мы прошли за забор. Сразу же трое охранников в доспехе и при оружии преградили нам путь. Детина спрятался за их спины.

— Меня зовут Хан, — представился я, — мне нужен ваш хозяин.

Средний из охранников смотрел на нас в упор и мы ему не нравились.

— Постойте здесь, — наконец сказал он, — я пойду спрошу.

Вскоре он вернулся

— Хозяин готов переговорить с Ханом, — охранник говорил чуть вежливей, чем в начале.

— Ждите меня, — я отстегнул пояс с саблей и протянул его Торгашу.

Купец мне понравился. Небольшого роста, крепкий, с лукавой улыбкой знающего себе цену человека.

— Проходи, Хан, садись, — приветствовал он меня и движением руки отпустил охранника, — Меня зовут, а, впрочем, неважно. В городе меня прозвали Разумником. Мне нравится. И ты меня так зови. Слушаю тебя.

— Вижу, моё имя тебе известно.

— Дом, который ты купил, принадлежал моему другу.

— Тогда почему он попросил денег у магистрата, а не у тебя?

— Может быть потому, что уже был должен? — улыбнулся мне Разумник, — К вам у меня претензий нет, мало ли кто купил дом моего должника! Живите.

Дерзить я не стал, лишь вежливо склонил голову и положил руки на стол. Если кто-то за нами наблюдает, пусть видит, что за оружие я хвататься не собираюсь.

— Но ты ведь пришёл не за этим? - поторопил меня Разумник.

— Да, я пришёл за бумагой, подписанной одним глупым купцом. Сделка с магистратом и так твоя, зачем позволять говорить в городе, что ты её выиграл нечестно?

— И сколько он предложил за контракт?

— Пятьдесят золотых, — когда я шёл сюда, я собирался сказать "двадцать пять", но играть с Разумником было слишком опасным.

— И ты вот так, запросто, хотел зайти ко мне и взять эту бумагу? — Разумник посильнее развалился в своём кресле и заулыбался.

— Я хотел объяснить, что это может создать нехорошую репутацию, — вообще-то, до того как я увидел с кем имею дело, я собирался угрожать нашим отрядом, о чём теперь говорить явно не стоило, — Что же касается контракта от магистрата, то в это дело я даже не собирался вмешиваться.

— Ты меня позабавил, — Разумник лениво потянулся, — я бы даже отдал тебе этот документ, но моя репутация..., — он с сожалением развёл руками.

— Может, я его украду? — с надеждой спросил я.

— Пострадает репутация охраны, — вздохнул хозяин дома.

— Вы наняли меня для другого дела и это наша оплата?

— Твой отряд недостаточно силён, чтобы его нанял я.

— Но этого никто не знает. Наоборот, когда о нашем соглашении станет известно, слава начнёт опережать наши действия. У нас в отряде пять воинов и волшебница.

— Всего лишь ученица, бегающая по городу в поисках учителя.

Осведомлённость этого человека начала меня пугать.

— Способная ученица, готовая учиться всему новому, — аккуратно поправил я его, — и потом, ты всё равно не собирался гонять этого дурака голым по площади. Это не солидно. Я даю тебе возможность исправить дело. Посмеяться над человеком или публично унизить его, это совершенно разные способы ведения дел. В первом случае тебя будут уважать и бояться, во втором — ненавидеть и бояться.

— Где ты воспитывался, Хан? — неожиданно спросил Разумник.

— Я пять лет был почётным заложником при ханском дворце. Обучался вместе с детьми хана.

— Я отдам тебе документ, но ты никому не скажешь, как его получил.

— Клянусь тебе в этом.

— Клянись всеми ветрами степи, что никогда больше не будешь брать заказ, затрагивающий мои интересы.

Похоже, эту клятву знают слишком много людей, но это хорошо.

— Клянусь всеми ветрами степи.

— Принеси мне его! — повысил голос Разумник.

В зал, где мы сидели, быстрым шагом вошёл молодой человек с документом в руках.

— Отдай ему, — кивнул на меня хозяин дома.

Закончив со своей первой работой мы неспешно шли домой. Документ было решено отдать дня через три, что бы исполнение заказа выглядело солиднее.

— Хан, — помялся Торгаш, — ты ведь не собирался просто прийти к нему и взять документ?

— Я собирался поговорить. Убедить, надавить, договориться. Получилось.

— Плохо, что ты поклялся...

Тут я начал смеяться. Увидев непонимающие лица своих побратимов, я внимательно огляделся и никого не заметив, стал объяснять:

— Люди степи стараются держать клятву. Но люди стен часто нас обманывали. Знаете, что самое переменчивое в степи? Ветер. Вот Шаманы и предложили новую клятву, специально для людей стен. Своим мы клянёмся небесным табуном. Это свято.

— То есть когда вы клянётесь ветрами, вы собираетесь обмануть? — поморщился Брамин.

— Нет. Это позволяет не держать клятву самим, если обманули нас.

— А этот Разумник тебя обманул?

— Дважды. Не обговорил, что я могу это встать на его пути по незнанию и так построил клятву, что может объявить любое дело своим. Как я проверю? Специально против него не пойдём, но если придётся, сомнений у меня не будет.

Через три дня документ был вручён Плащу. Я пришёл один и стоял перед его столом, он же сидел в окружении пяти стоящих за его спиной охранников. Катит неверяще прочитал заклад дважды и сунул за пазуху, прижав к телу рукой.

— Как, ну как ты это сделал?

— У меня хорошая команда. Остальное можешь узнать у Разумника.

— Что со второй частью сделки? — наконец поинтересовался он.

— Ты ещё не расплатился за первую.

— Не слишком ли дерзко ты говоришь со мной, наёмник?

— Отказываешься платить наёмнику, который решил за три дня проблему с Разумником?

Плащ оглянулся на охранников. Они отводили глаза. Тогда он одной рукой открыл дверцу в столе и вытащив два кошелька, подтолкнул их в мою сторону. Я высыпал золото на стол и пересчитал монеты. Ошибки не было. Собрав деньги, я засунул кошельки за пояс и произнёс.

—Да, мы наёмники. У нас свой кодекс.

Я развернулся и ушёл. Остановить меня никто не пытался. Сразу за воротами дома ко мне присоединились Брамин и Тощий.

— Всё нормально, — кивнул я, — Брамин, ты прав, в городе одному идти на переговоры лучше. Ловим коляску, отвезём деньги гильдии.

— Надо бы ещё по пиву присутствующим поставить с первой сделки, — озаботился Брамин.

— Верно, нам же тоже подносили, — согласился я, — с первого дела можно и по две.

— Хан, — вдруг попросил Брамин, — ты уж сам скажи Таит, что это по делу было, а не просто так.

— Не жалеешь? — мне было действительно интересно.

— Нет, Хан. Она одна стоит всех. Меня даже не тянет. Знаешь, что интересно — если раньше женщины сами на меня бросались, то теперь меня просто не замечают!

— Надо бы с Полынью посоветоваться, — вступил в разговор Тощий, — может у Таит тоже способности есть?

— Так вот о Полыни, — подхватил Брамин, — Хан, ты заметил, какими глазами Тощий на неё смотрит?

— Да, смотрю, это моё дело! — взвился обычно спокойный Тощий, — Или слугам так нельзя!

— Замолчали оба! И что бы рты не открывали, пока я не закончу! Раздоров в отряде не потерплю! Тощий, ты не слуга. Скажешь вечером Торгашу, что бы он завтра сходил в магистрат и заплатил за твоё гражданство. В чём ещё ты не такой как все? Говори, раз начал.

— Прости, Хан. Ты ни в чём меня не обделяешь.

— Брамин! Хватай этого жеребёнка и волоки его в лучший дом удовольствий в городе. Держи два золотых, должно хватить.

— Хан, если Таит...

— А ты его просто подожди, если сможешь, конечно. И чтобы до самого вечера никто домой и носа не совал! Таит я скажу, что вы новый заказ проверяете.

— Хан, — Брамин помялся, — может ты с нами?

— В другой раз.

В Железном Слове всё прошло как надо. Только Клевец пытался аккуратно узнать, как я решил дело с Разумником. Оказалось, что Плащ подходил ко всем, но никто не взялся за его дело. Я многозначительно молчал, дав ему самому всё придумать за меня. Наша репутация начала складываться удачно. Брамин с Тощим вернулись вечером домой с такими честными глазами, что даже Буран смотрел на них с большим сомненьем. При этом, как ни странно, они пришли с предложением от хозяйки заведения о найме нашего отряда. Для уточнения деталей я был приглашён в её личный дом завтра в полдень. На ужин мы сели все вместе за общий стол. Это уже становилось традицией. Утром все уходили в разное время, обедали кто где, но вечером все обязаны были встретиться на общей трапезе. Заодно мы обсуждали дела, слушали рассказы друг друга и принимали совместные решения. В этот раз всё чуть было не испортил Лекарь, попытавшись рассказать об одной жуткой болезни, которую его сегодня учили лечить. Подзатыльник Брамина поправил дело, но Полынь и Егерь долго не решались вернуться к еде. Чтобы при этом не выглядеть слабаками, они рассказали, как сегодня тренировались вместе, поддерживая друг друга. Я от души похвалил их, сказав, что надо будет возобновить общие тренировки.

На следующий день в полдень меня впустили в очень уютный дворик, заросший цветами. То ли слуга, с повадками охранника, то ли охранник, с повадками слуги, проводил меня в беседку, утонувшую в зелени вьющихся растений.

— Меня зовут Георганна, я сама придумала себе это имя, правда красивое? — поднялась с одного из стульев властная женщина с приятной улыбкой.

— Прежде всего, имя должно ласкать слух его владелице, — я склонился в поклоне. Как бы ни сложился предстоящий разговор, мы должны расстаться с уважением. Ссориться с такой женщиной даже хуже, чем сказать Ветру, что я нашёл себе другого скакуна, — Для всех остальных, ваше имя лишь дополняет совершенство вашего облика.

— Благодарю. Ты говоришь так, словно воспитывался при герцогском дворце.

— Учителя ханского дворца тоже не зря едят свои лепёшки.

— Давай сядем, — хозяйка указала мне на стул рядом с собой, — я хочу, что бы ты меня выслушал.

Глава 5

— Слух о том, что ты смог договориться с Разумником, облетел город вечерним бризом.

Я молча поклонился. Подождав немного, Георганна продолжила:

— Когда я просила твоих воинов о встрече с тобой, я ещё этого не знала. Мне нужен был кто-то новый в городе. Здесь многие пришли бы ко мне на помощь, но дело слишком деликатное. И что важнее, у тебя в команде есть волшебница.

— Не слишком сильная, — честно предупредил я, — Так что же вас беспокоит?

— На меня охотится оборотень.

Я продолжал внимательно смотреть в глаза Георганне. Про оборотней я слышал, хотя не особо и верил. Жаль, что Шаман не с нами. Он бы точно сказал, стоит мне беспокоиться, или нет.

— Ты не смеёшься и не пугаешься.

— То есть вы уже пытались нанять кого-то, кто смог бы решить вашу проблему. Те кто не верил, — смеялся, те кто верил, — пугался.

— Всё верно, Хан, — хозяйка взяла со столика колокольчик и позвонила. Практически сразу юная девушка внесла поднос с кувшином и двумя бокалами. Георганна отпустила подавальщицу движением руки и, оказывая мне честь, сама налила мне и себе травяной настой. После этого она сделала первый глоток и улыбнулась. Интересно, подумал я. Когда нас принимала Таит, она сделала точно так же. Да и в степи есть похожий обычай.

— Расскажи мне всё, что относится к делу, — попросил я, отхлебнув из своего бокала.

— Не всё мне приятно вспоминать, но я ведь сама пригласила тебя, верно? — Георганна поставила бокал на столик и задумалась.

— Я тогда только начинала, — наконец произнесла она, — ровно двадцать лет назад. Через наш город прошло войско. Бравые парни, взрослые мужи. В красивых блестящих доспехах, на прекрасных лошадях. Жаль, что это было до битвы, а не после, иначе бы я не отправилась за ними, позабыв обо всём на свете! Вернее, за одним из них. Сам понимаешь, что произошло в первую же ночь. Не буду тебя обманывать, мне даже понравилось. Дней десять всё было отлично. Потом он проиграл меня другому, а тот просто брал деньги со всех желающих. Дальше была битва. Войско, в котором я была, потерпело поражение. Мы бежали, бросая всё, что мешало спасаться. Уже поздно вечером я приметила фургон с лошадью, стоящий в стороне от дороги. Возница лежал рядом, а две стрелы, торчавшие из его спины, не оставляли сомнений в том, что он уже не встанет. Я заглянула вовнутрь. В ней умирал тот самый парень, ради которого я сбежала из дома. Он был изранен и почти не мог двигаться. Не знаю что на меня нашло. Смешалась обида на себя, на него, усталость от долгой ходьбы, страх, голод. Я убила его, но не сразу, выместив на нём всю свою ненависть. А перед смертью, он поклялся что вернётся. Мне стоило сжечь его вместе с повозкой, но там было много добра и я вытащила его и просто оставила на дороге. Мне удалось добраться до Арнитии. В повозке нашлись ценные вещи и деньги. Я больше никогда не продавалась сама, открыв дом удовольствий. Первоначально маленький и дешёвый, сейчас один из лучших в городе. Счастья мне это не принесло. Всё началось года через два. Сначала Волк, такой была кличка того парня, являлся ко мне во сне. То сильный и красивый, то израненный и страшный. Первое время он молчал, потом начал говорить. Мы разговаривали, порой ругались, иногда он гнался за мной, я убегала. Страх стал моим вечным спутником. Иногда он пропадал на год, а то и больше. Это были лучшие годы. Два года назад, он сказал мне, что я слишком сильная и он не может одолеть мой дух. Поэтому он вернётся оборотнем и наконец отомстит мне. Двенадцать дней назад он приснился мне снова, сказав, что последний раз пришёл ко мне во сне. На следующую ночь кто-то загрыз мою собаку. Я стала пытаться нанять кого-нибудь, но все отказывались. Дважды я находила в своём саду следы не то человека, не то зверя. Ночью я слышу, как кто-то ходит во дворе. Мои слуги и охрана сбежали. Тот, который впустил тебя, просто слишком жадный. Но как только начинает темнеть, он уходит, возвращаясь утром. Я смертельно боюсь, Хан. Избавь меня от этой напасти и я отдам тебе тысячу золотых монет.

Я молчал, не понимая, с чего начать.

— Ты не пробовала говорить с волшебниками? Я знал нескольких, все они любили деньги.

— Только с одним. Он внимательно меня выслушал и сказал, что оборотень в своём праве. И предупредил всех остальных. Теперь они не пускают меня даже на порог.

— Я должен посоветоваться с отрядом.

— Ты же такой сильный и мудрый, неужели ты...

— Не стоит, — прервал я её поток лести, — Так уж у нас заведено.

— Конечно, — поникла Георганна.

— Если все согласятся, мы придём уже этой ночью.

— Я буду ждать.

— Это не оборотень, — сразу сказала Полынь, — это мститель. Редко, но так бывает. Умирая, человек клянётся отомстить и потом возвращается в наш мир в виде вполне себе живой твари. Но очень много должно совпасть.

— Да кто только не проклинает, но что-то никто из нас и не слышал о таком, — засомневался Торгаш.

— С момента клятвы должно пройти двадцать лет. Недостаточно горячие клятвы успевают остыть. Умирают те, кому поклялись отомстить. Иногда маги помогают справиться с напастью ещё когда мститель является во сне. Георганна сама виновата, слишком долго общалась во сне с этим Волком ни у кого не прося помощи. Да и имя многое значит, я же говорю, совпало всё.

— А может ну его, — высказался Брамин, — воин ведь пал, можно сказать, в бою, да и в своём праве.

— Меня ты бы тоже проиграл? — приподняла левую бровь Таит.

— Что ты, — смешался Брамин, — конечно взяться надо, да ещё за такие деньги, но как его одолеть?

— Не знаю, — смутилась Полынь, — учитель не рассказывал.

— Значит берёмся, — я посмотрел каждому в лицо, глаз никто не отвёл, — Тогда так: Лекарь, берёшь с собой завтра Полынь и сидите в библиотеке, пока что-нибудь не откопаете. Я, Таит и Буран ночуем сегодня у Георганны.

— Давай лучше я с тобой пойду, — тут же встрепенулся Брамин.

— Таит, тебе придётся дать ответ: ты в отряде одна из нас, или ты женщина Брамина и помогаешь нам когда захочешь. Подумай.

— Мы с Бураном в твоём отряде, Хан. Но я женщина Брамина и пусть он только попробует в этом усомниться!

— Да будет так. Без тебя мне с Бураном не договориться, поэтому ты идёшь со мной, поживёшь у Георганны несколько дней. Сам я попробую посмотреть на эту тварь в деле. Если нас будет больше, он может не прийти, так что иду один. Торгаш, как рассветёт, берёшь Тощего и на конях к нам. Брамин, ты отдыхаешь, тебе там сидеть следующую ночь. Егерь, на тебе охрана дома. Всем всё ясно?

— Хан, — непонимающе посмотрел на меня Лекарь, — я не понял, а откуда ты знаешь, что такое библиотека?

-Мне Буран рассказал, а тебе кто, мышь Толстого?

Георганна встретила всех нас с огромным облегчением. Они с Таит обнялись, ошалевший Буран был поцелован в нос, мне же достался такой многообещающий взгляд, что я еле устоял на ногах. Быстро темнело. Выпив травяного настоя, женщины ушли в спальню хозяйки, а мы с псом погасив свечи пристроились на ковре с удивительно мягким ворсом. Он положил морду на вытянутые передние лапы и не мигая уставился на входную дверь. Я сидел в полном доспехе, только шлем лёг рядом с саблей, вытащенной из ножен. За пояс я засунул два кинжала. Мой план был прост. Если тварь появится, я посмотрю на поведение собаки. Испугается или хотя бы не полезет в драку, будем сидеть здесь, надеясь на прочность стен и ставен. Станет рваться наружу, пойду с ним. Если придётся отсидеться, посмотрим, что найдут Лекарь с Полынью или попробуем прибить тварь всем отрядом.

Далеко слышный в ночи прозвенел колокол городской ратуши, отмечающий полночь. После этого я ещё долго сидел в полудрёме, расслабленно и в то же время не пропуская ни один посторонний звук. Снаружи всё было тихо, когда холодный нос ткнулся в мою руку и Буран бесшумно встал. Я быстро надел шлем и взяв в руку саблю так же тихо поднялся. Крадучись Буран подошёл к двери. Его загривок стоял дыбом. Он оглянулся на меня и приняв решение, царапнул когтями входную дверь. Пёс был готов к битве.

Скользнув к двери, я отодвинул засов и толкнув тяжёлые доски выскочил наружу. Фонарь на улице давал достаточно света, что бы увидеть несущегося к беседке Бурана и странную тварь, больше всего похожую на вставшего на задние лапы волка. Я кинулся за Бураном. Добежав до твари, пёс сделал вид что сейчас прыгнет, пытаясь опрокинуть противника, но бросился в ноги и вцепился чудищу в лапу всей силой своих огромных челюстей. Непонятное существо взвыло, пошатнулось и наклонилось к псу. Широко размахнувшись, я со всей силой ударил мстителя саблей, стараясь попасть в середину косматой головы. Удар получился на славу. Тварь взвыла второй раз и попыталась отпрыгнуть. Повисший на её ноге Буран зубы не разжал, поэтому она упала навзничь и получила от меня ещё один удар в живот. Ответный удар передней лапой наотмашь я даже не заметил. Просто взлетел и брякнулся об землю не в силах вздохнуть от боли в боку. Второй удар, судя по взвизгу, достался Бурану, упавшему недалеко от меня. Он перенёс падение лучше чем я, тут же вскочив и зарычав на убегающего мстителя. Бежал тот согнувшись, припадая на левую лапу и держась за голову обеими лапами.

— А не плохо мы его, — наконец выдохнул я, глядя как тварь неуклюже переваливается через забор, — но в открытой схватке его вдвоём не взять, слишком быстр.

Пёс перестал рычать и лизнул мне щёку. Кое-как встав, я опёрся на него и мы заковыляли в сторону дома. Я держался за бок, а он хромал на переднюю лапу, видно удар пришёлся в плечо. В доме я зажёг свечу и закрыл дверь на засов, испытывая большое желание подтащить к ней что-нибудь тяжёлое для надёжности. Гномью куртку мститель не пробил. С трудом стащив её со своих плеч, я обнаружил под нательной рубашкой большой синяк. Буран лёг на бок, оберегая пострадавшее плечо.

— Мы с тобой молодцы, — сказал я Бурану, представляя, что на следующий день мне скажет Брамин.

Пёс вздохнул и закрыл глаза.

Утром мне сначала досталось от Таит за хромавшего Бурана. Затем пришёл Торгаш с Тощим и мне влетело уже за себя. Днём заявился Брамин, не выдержавший сидения дома и тоже отметился бурной руганью, пригрозив мне вообще никуда меня отпускать. Я сносил это молча, лёжа на кровати в гостевой комнате. Георганна ещё утром сама перетянула мне рёбра чистой тряпицей, поцеловав больное место. Последними пришли Лекарь с Полынью. Недоучившийся студент приказал всем выйти из моей комнаты и положил на стол свою сумку. Размотав тряпицу, он потрогал бок, чем-то смазал его и дал мне отхлебнуть из горшочка. Затем опять перевязал, бормоча под нос:

— Что такое библиотека он знает, а что одному лезть куда не надо нельзя, небось и не слышал никогда.

— Бурана посмотри, — попросил я.

Пёс уже давно сбежал от причитающей Таит в мою комнату и забрался под кровать. Осмотр Лекаря он снёс безропотно.

— Можно заходить! — наконец крикнул недоучившийся студент.

Когда все вернулись, он сообщил, что у Бурана простой ушиб, пройдёт дня через два. У меня треснуло ребро, что тоже пройдёт, если некоторые будут его слушаться. Последней на мне потопталась Полынь.

— Хан, как можно на мстителя одному!

— Я с Бураном.

— Да в летописях записано, как семь человек не смогли защитить своего господина! Надо же знать как!

— Так расскажи как!

— Вот что мы нашли. Библиотекарь за пару серебряных монет принёс нам из архива книгу «Поднявшиеся после смерти. Виды и особенности» какого-то гнома. Они обожают всё описывать и делают это невероятно подробно. Мститель, или, как его ещё называют, Отложенная Месть, существо крайне редкое. Слишком уж большой срок — двадцать лет. Именно через столько времени сущность давшего клятву отомстить захватывает ближайшего к жертве подходящего зверя. Обычно это волк, но иногда тигр, лев, медведь.

— Он был похож на вставшего на дыбы волка, — вставил я.

— Получив суть мстителя, зверь преобразуется в новое существо, обликом похожего на оборотня в зверином обличии. Отсюда и путаница. Нападает он только по ночам, необычайно силён, проворен, частично разумен. Днём прячется в подвалах и густых кустах. Может часами лежать неподвижно. Совершив месть обретает свободу, но теряет зачатки разума и значительную часть своей силы. Обычно, практически сразу ставшую слабой и безмозглой тварь убивают и закапывают как оборотня. Волшебством он не обладает. Быстро излечивается от всех ран. Пойманный и посаженный в клетку, способен перегрызть прутья зубами. Его шкура отлично защищает хозяина, когти и зубы прочны. Чувствует свою жертву издалека. Может месяцами следовать за ней. Легко обходит ловушки и засады. Умеет плавать. Убивается как и любая живая тварь. Уязвимые места там же, где и у зверя. В конце главы рекомендуется с ней не связываться.

— Как бы быстро не заживали его раны, подумал я вслух, — досталось ему ночью по полной. Я чувствовал, как моя сабля пробивает кость головы. В живот она вошла на ладонь, не меньше. Буран вцепился ему в ногу так, что он потом хромал. Надо его найти. Завтра. Жду всех вас здесь, когда взойдёт светило. Егерь караулит наш дом. Брамин сегодня ночует здесь. Расходимся.

Когда все ушли, Брамин сказал:

— Всё таки зря ты, Хан...

— Предложи план получше, — перебил я его, — Пришли бы все — тварь бы не явилась. Лучше меня в отряде сражаешься только ты, но я быстрее, а это важно. Да и мои доспехи гномьей выделки сдержали удар. Буран теперь знает запах и найдёт его без труда. Я, правда, надеялся поранить его сильнее, уж как получилось.

— То есть ты так и задумал? — потёр лоб Брамин, — А если бы...

— То тогда он бы уже давно добрался до Георганны.

— Всё, Хан, я понял. Пойду, покараулю дверь.

Он ушёл и Буран прихрамывая отправился за ним. А потом пришла Георганна. Мазь и снадобье Лекаря уже подействовали, так что ушибленный бок мне совершенно не мешал. Она была очень искусна. Когда хозяйка дома ушла, мне почему то вспомнилась молоденькая наложница из ханского гарема, изредка посещавшая мою комнату. Получив её в подарок от какого-то кочующего племени, хан вошёл к ней и забыл на следующий день. Она была так искренна в своих чувствах, что остальное было неважно. Немного поворочавшись, я заснул и спал без сновидений до самого утра.

Буран вёл нас уверенно. Мы миновали несколько домов, свернули в переулок и оказались перед забором, в щели которого был виден заброшенный сад. Должно быть болезнь, выкосившая население города, никого здесь не пощадила. Сбив замок на калитке мы вошли. Буран шёл медленно, но уже не принюхиваясь. Он держал голову ровно, показывая носом, где спрятался мститель. За ним шёл я с побратимами. Тощий, Лекарь и Полынь шли за нами. Пёс встал в десяти шагах от полуразрушенного сарая с покосившейся дверью и глухо зарычал. Дверь отлетела от удара изнутри и тварь выскочила наружу. Она действительно была похожа на вставшего на дыбы косматого волка огромных размеров. Запёкшаяся кровь на голове и животе. Замотанная чем-то нога. Рыкнув на Бурана в ответ, мститель пошёл к нам приволакивая раненую ногу. Бежать он не мог.

— Тощий, Полынь! — скомандовал я.

Арбалетный болт он поймал на лету. Не думал вообще что это возможно! Огненный шар ударил мстителя в живот, попав по предыдущей ране и разлетелся огненными брызгами. Тварь взвыла и кинулась на нас, но медленней, намного медленней чем ночью. Первый удар лапой Брамин принял на щит, отлетев на пару шагов и устояв на ногах. Второй пришёлся по щиту Торгаша, который не удержался на ногах, крепко приложившись о землю. Я ударил саблей по голове, но на этот раз тварь оказалась быстрее, схватив её сразу двумя лапами. Мой верный клинок хрустнул и сломался. Второй огненный шар попал мстителю точно в голову. Шерсть на голове вспыхнула и обуглилась. Подскочивший Брамин ударил мечом по лапе, прикрывшей голову и скользнул за спину мстителя. Буран вцепился в повреждённую ногу вонзил в неё клыки на всю длину. Щёлкнул арбалет Тощего. На этот раз болт вошёл в грудь нашего противника на ладонь. Подскочив к твари вплотную, я ударил остатком клинка как ножом, вбив его в обожжённый живот твари по рукоять. Уже на отскоке она достала меня лапой и я покатился по земле. Вскочив, я увидел, что мститель упал на четвереньки. Уползти ему не давал Буран, висевший на его задней лапе. С двух сторон тварь били мечами Брамин и Лекарь, Тощий заряжал арбалет, Полынь держала в руках третий огненный шар, маленький и тусклый. Подобрав валявшийся меч Торгаша, я подбежал к начавшей подниматься твари и изо всех сил рубанул её по шее. Мститель опять упал на четвереньки, место удара окрасилось кровью. Огненный шар Полыни вновь попал в голову. На моих глазах ухо твари рассыпалось пеплом, лопнула кожа, обнажив кость черепа. Брамин отбросил щит и схватив рукоять меча обеими руками ударил по нему с криком выдохнув воздух. Мститель наконец упал на живот, закрывая руками голову. Болт Тощего пробил его шею насквозь и застрял. Мы били его ещё какое-то время, пока мститель не затих окончательно.

Глава 6

Лекарь возился с Торгашом, который всё ещё с трудом втягивал в себя воздух и не мог подняться. Полынь, вложившая в заклинания слишком много силы, сидела прислонившись к дереву и дышала открытым ртом. Она была бледна и руки её дрожали. Тощий пил из фляги и не мог оторваться. Брамина я послал за Георганной, чтобы она сама увидела, что дело сделано, сказав, чтобы он принёс две лопаты. А я стоял над мёртвым мстителем.

— Зря ты вернулся, — говорил я ему,- живые всегда между собой договорятся. Ждать двадцать лет, чтобы опять проиграть битву, разве оно того стоило?

Мёртвая тварь молчала. Я ещё раз обвёл взглядом своих людей. Торгаш наконец смог сесть. Полынь отобрала у Тощего флягу и выливала в рот последние капли воды. Лекарь подошёл ко мне.

— Я думаю забрать тело мстителя в университет.

— Нет. Это воин. Мы его похороним здесь, под каким-нибудь деревом.

— Хан, это поможет узнать его слабые стороны, и в следующий раз...

— А может, просто не надо жить так, что бы к тебе приходил мститель?

Лекарь отвёл глаза и отошёл к Полыни. Мне надо успокоиться. Мы победили и надо радоваться. Хотя бы тому, что остались в живых.

— Полынь! — окликнул я, — Отличная работа!

Она слабо улыбнулась в ответ.

— Тощий, два болта из трёх в такую быструю тварь, ты прям мастер арбалета!

— Я старался, Хан!

— Лекарь, — потом посмотришь меня, что-то бок болит.

— Конечно, Хан!

— Торгаш, начнёшь брать уроки у Брамина по вечерам.

— Да, Хан. Я, что-то хуже всех был, - с трудом втягивая воздух согласился Торгаш.

— Брось, если бы не ты, мы бы не успели его ударить несколько раз без ответа. Один из нас должен был принять на себя замах его лапы. Всё нормально.

Мокрый собачий нос ткнулся в мою руку.

— Буран! Да без тебя мы бы его вообще не поймали! Это ты ему лапу перегрыз! Ещё немного и я поверю Таит, что ты лучший пёс во всех царствах и герцогствах!

Собака довольно оскалилась. Может и правда Буран умнее Ветра?

— Вы справились.

Я оглянулся. Не отводя глаз от мстителя, во дворе стояла Георганна.

— Я прошу вас похоронить его достойно. И дайте мне время попрощаться.

Она подошла к убитому чудовищу и опустилась на колени. Должно быть она что-то говорила, гладя плечо мстителя, но мы отошли, чтобы не мешать. Наконец она встала и подошла к нам.

— Когда закончите, зайдите ко мне. Я расплачусь. Если кто-то ранен и ему надо остаться на одну ночь или на несколько, только скажите.

Договорив, она ушла. С ней ушли Таит с Бураном. Брамин принёс с её двора две лопаты и мы, сменяя друг друга, выкопали яму под деревом, в которую перенесли мстителя. Известное только нам место мы заровняли и положили сверху аккуратно ранее снятый дёрн. Не надо, что бы его кто-то беспокоил. Брамин достал из-за пояса свечу, зажёг её и пошептал над последним пристанищем. Помолчав, мы ушли. Пока мы добрались до дома Георганны, мой бок совсем разболелся. Она заплатила оговоренную тысячу и дала сверху сто золотых. Лекарь попросил приютить меня на пару дней. Мне было совсем плохо. Как меня раздевали, укладывали на кровать, я ещё помнил, но перевязка выпала из моей памяти навсегда. Несколько раз выплывая из забытья ночью, я видел сидевшую рядом со мной Георганну. Утром меня мучили не только боли, но и жар. Мокрая тряпка на моей голове высыхала слишком быстро. Пришедшие Полынь с Лекарем всполошились не на шутку. Они ещё раз меня внимательно осмотрели и Лекарь в очередной раз наложил на бок мазь и напоил меня снадобьем с горьким вкусом. Я заснул, проснувшись лишь вечером. Чувствовал я себя намного лучше. Лекарь отпросился в университете на сегодня, да ещё и пристал с расспросами к одному из учителей. Так что теперь моя повязка выглядела совсем по другому, а у снадобья вкус стал ещё хуже.

— Так бывает, когда потревожишь рану, — объяснял он, — И зелье, снимающее боль, я тебе дал зря, ты её тревожил и не замечал.

Тут мы с Георганной переглянулись. Похоже, учитель Лекаря знал о чём говорил.

— Ничего, завтра уже встанешь. Если ночью спать будешь.

Мы ещё раз переглянулись с хозяйкой дома. На этот раз разочарованно.

— Ночью я с тобой посижу, и не спорь! — сказала Полынь то ли мне, то ли Георганне.

На следующее утро я встал. Полынь, спокойно проспавшая в кресле у моей кровати всю ночь, делала вид, что не сомкнула глаз.

— Хан, — сказала Георганна на прощание, — ты потерял в бою свою саблю. Зайди в чулан, там много чего лежит, забирай что хочешь. Это мои подарки лично тебе и твоим людям.

Чулан был завален разным оружием. Покопавшись, я выбрал арбалет, показавшийся мне надёжным, лёгкую кольчугу для Полыни и саблю, не лучше и не хуже той, что у меня была. Брал я только то, что трудно купить. А вообще, пора позаботится об отличном клинке. Ничего так не продлевает жизнь, как золото потраченное на оружие, говорил мой дед.

— У посетителей иногда при себе не оказывается денег, — улыбнулась хозяйка дома, — расплачиваются чем могут. Все эти вещи накопились за много лет. Сама не знаю, почему я их не продала.

— Благодарю тебя, — поклонился я, — Если наши услуги будут нужны, мы всегда придём тебе на помощь.

Тощий и Егерь приехали за мной на коляске, в которую мы все поместились. По дороге наше новое снаряжение подверглось внимательному осмотру. Арбалет был одобрен всеми голосами. Лёгкий, красивой формы, удобно лежащий в руках, он не мог не нравится. Кольчуга тоже произвела впечатление. На Полынь изяществом плетения, на остальных прочностью и лёгкостью. Саблю тоже похвалили, как хвалят чужую, неинтересную вещь. Когда мы доехали, мне опять пришлось лечь.

— Пять дней не вставая, или, по крайней мере, не выходя из дома! — изрёк Лекарь вечером, — Торгашу столько же, Полыни ещё день не творить волшебство! Брамин, посетителей сюда не пускать!

Мы сидели за вечерним столом. В открытое окно, из которого было видно море, задувал прохладный ветер, обдавая всех запахом моря.

— Всё сделаем, как ты скажешь, — согласился я, — заработали мы на удивление. Торгаш, каждому по пятьдесят монет, остальное потратим на оружие и доспехи. Составь список, что кому нужно. Поднимусь — сходим, посмотрим.

— В Железном Слове стоит поспрашивать, — предложил Брамин, — у каждого наёмника что-то есть, может и найдём чего.

— Главное, доспехи Тощему и Егерю. Прорвись к ним Тварь, за этим столом уже было бы просторно.

— Георганну считаем нашим другом, против неё контракты не берём. Всем говорим, что её преследовал оборотень, ни слова о мстителе! В свою очередь она пообещала, что её девочки будут вслушиваться во все разговоры о нас.

— Это пойдёт нам на пользу, — кивнул Торгаш.

— На сегодня всё, — я с трудом встал, — отдыхаем.

За пять дней, пока мы никого не принимали, к нам трижды пытались пробиться наниматели. Брамин отнекивался, расписывал бой с оборотнем, который, по его словам, шёл чуть ли не с утра до позднего вечера. Причем, в его рассказах, число оборотней росло с каждым днём. Рядом с ним всё это время сидел Буран. Время от времени Брамин, обращаясь к нему, спрашивал: — Так же всё было? — на что собака оглушительно лаяла и кивала головой. Этот трюк они с Таит разучили достаточно быстро, скормив псу большой кусок сырой печёнки. На гостей же он действовал безотказно.

Ровно через пять дней мы пошли искать снаряжение большой толпой. Только Таит с Бураном остались дома, а Лекарь умчался в свой университет. Ходили мы целый день. К вечеру Тощий с Егерем щеголяли в новых доспехах. Торгаш обзавёлся надёжным шлемом. Полынь железным обручем на голову. Она уверяла нас, что он волшебный и может превращаться в невидимый шлем, если с ним как следует повозиться. Ещё мы купили для всех новые плащи. Сабли же для меня не нашлось. Их вообще во всех лавках было две штуки. Обе для хвастовства во дворце — с драгоценными камнями в рукояти, золочением, рисунком по лезвию и паршивым металлом клинка. Я даже зашёл в кузницу, но её хозяин лишь пожал плечами, опыта ковки сабель у него не было. Не то, что бы я расстроился, просто мысли об оружии стали всё чаще мешать мне сосредоточиться. Напоследок мы зашли в Железное Слово, где нас встретил рёв глоток. С Георганной мы договорились, что сумму найма озвучим в сто золотых. Не из жадности, а что бы никто не догадался, кого мы на самом деле прибили. Так что я отдал десять золотых в фонд наёмников и заказал всем по пиву. Выпили и мы за компанию, решив заодно и поесть. Севший к нам за стол Клевец громко поздравил нас и перешёл на полушёпот.

— Хан, у нас наём в двадцать золотых считается большой удачей. Да и многовато сто за оборотня. Тебе начали завидовать. Будь аккуратен. Я не всех могу угомонить.

Я кивнул. Любое предупреждение от доброжелательно настроенного человека надо воспринимать серьёзно.

— Слушай, — обратился я к нему, — мне хорошая сабля нужна, заплачу не торгуясь.

— Пойду поспрашиваю.

Клевец прихватил свою кружку и ушёл.

— Сидим, — скомандовал я, — ждём. Плохую тропу лучше пройти днём. Спуску никому не даём. Полынь! Без огня!

— У нас гости, — Брамин посмотрел мне за спину.

К нашему столу подошли сразу трое и встали с краю у того торца, где сидела Полынь.

— У нас пиво тёплое оказалось, — ухмыльнулся один из них, — ты ведь закажешь нам холодненького, Хан, не поскупишься с большой добычи?

— Ты что, тёплое от холодного не отличаешь? — поинтересовалась Полынь, продолжая доедать суп.

— А ты сама проверь, — процедил сквозь зубы наёмник и плеснул пиво из своей кружки в тарелку волшебницы. Вернее, попытался, — из кружки не вылетело ни капли. Тогда он поднял кружку над головой и наклонил её над столом. Пиво в кружке было заморожено.

— Так, — вставая отряхнула руки Полынь, — сейчас я ещё кое-что тебе отморожу напрочь и пойдёшь отсюда широко расставляя ноги, что бы своей тонкой льдинкой ничего не поцарапать!

— Простите, госпожа волшебница! — рухнул на колени мужик.

— А у вас как с пивом? — перевела она взгляд на двух оставшихся.

— Отличное пиво! — быстро сказал один из них, поспешно отходя от нашего стола, — Мы как раз поблагодарить хотели!

Третий мужик усиленно закивал и побежал за своим другом.

— Госпожа волшебница, — заблажил мужик на коленях, — не гневайтесь, вот примите! — он сорвал с мизинца перстень и положил его на стол, — С убитого колдуна снял, клянусь!

— Пошёл вон! — процедила Полынь садясь за стол.

Повертев перстень и так и этак, она разочарованно протянула:

— Соврал поганец, обычное кольцо.

— Не совсем, — улыбнулся Торгаш, — камень хороший, мог и маг носить.

— Да? — Полынь примерила украшение на средний палец левой руки, — Надо чаще с вами ходить!

Мы дружно улыбнулись.

— Брамин, — пока все смеялись спросил я, — на этом всё или ждать встречу в переулке?

— Всё, Хан, — уверенно ответил Брамин, — Наёмники народ шумный, но порядки не нарушают. Иначе их свои же порежут. Да и не наймут таких.

Посидев ещё немного, мы в хорошем настроении пошли домой.

— Торгаш, — спросил Тощий, — давай ещё в театр, а?

— Сходим, конечно, завтра же билеты и куплю!

— Только поближе к сцене, — распорядился я, — денег не жалей!

Человека у ворот в Зелёный Мыс я приметил сразу. В простой одежде, без оружия, он напоминал лесного кота, готового к жестокой драке в любой момент. И там уже не важно, кто победит, биться он будет насмерть. Заметив нас, он вежливо подошёл, поклонившись издалека. Меня в ханском дворце так воин-наставник учил делать. Что бы не отвлекаться, когда к врагу близко подойдёшь.

— Просторных дорог вам, — поприветствовал он всех сразу.

— И тебе густого леса, — неожиданно для себя ответил я.

— Благодарю, — очень серьёзно ответил он, — могу ли я с вами поговорить?

— Примите приглашение в дом? — уже зная ответ, спросил я.

— Благодарю ещё раз, но меня почему-то так не любят собаки, — сокрушённо развёл руками оборотень.

— Брамин, Торгаш, остаётесь. Остальные домой.

— Хан, давай я тоже останусь, — сказала Полынь, — это оборотень.

— Похож, — ответил я, делая вид что понял сразу, — идите, идите.

— Слушаю тебя, — сказал я, когда мы остались одни.

— Я живу в этом городе пятьдесят лет, — покачал головой мой собеседник, — главное, магам на глаза не попадаться!

— Давай к делу, время позднее.

— Вы убили не оборотня.

— Нам это известно, — согласился я.

— Вот как. Это хорошо. Я к вам от оборотней города.

— Вот это да! — ахнул Брамин, — Хан, да он и сам оборотень!

— Я знаю. Не мешай. Мы тебя внимательно слушаем, — улыбнулся я, — и хотим заверить, что у нас нет к вам никакой вражды.

— Ещё лучше, — оборотень наконец перестал видится мне угрозой, — Наша община живёт здесь давно. Мы не питаем ненависти к людям. Просто живём здесь. Иногда уходим в лес порезвиться. Но убивать или охотиться в городе никто из нас не будет! Поэтому я настоятельно прошу вас не брать контракт на оборотней. Угрожать вам не буду, оборотень слабее мстителя, вы действительно сильны. Но, может мы договоримся?

— Как мне тебя называть? — поинтересовался я.

— Коготь, — ответил оборотень.

Точно превращается в лесного кота.

— Коготь, у вас есть старший?

— Можете говорить со мной.

— Где тебя найти, если что?

— У меня лавка шкур в порту.

— Видел, — наконец открыл рот Торгаш.

— Так вот, — наконец понял что надо сказать я, — если мне предложат контракт на оборотня, то сначала приду к тебе и поговорим. Договор?

— Да, это достойно. Мы поступим также. Есть среди нас пару недотёп, что зарабатывают наёмничеством.

Я протянул руку, оборотень её пожал.

— Лесной кот? — спросил я, — Очень похож!

— Пятьдесят лет тут живу, никто не признал! — проговорил Коготь, — Должно быть расслабился!

— Так никто и не признал! — подтвердил я.

— Хан, — зашептал Брамин, как только мы остались одни, — договор с оборотнями!

— А оборотни что, не люди? — ответил ему Торгаш, — Они и в торговле дела ведут честно.

— С кем я связался, — схватился за голову Брамин.

— А то, что страж границы побратим Хана, это тебя не смущает?

— Родственников не выбирают, — огрызнулся Брамин, — завтра в храм схожу, пора уже. Мстители какие-то. Договор с оборотнями! В отряде не шаман, так маг! С собакой разговаривать начал. И женщина у меня одна, а другой не хочется. Куда я попал? В тюрьме проще было!

— С кем проще, — заботливо спросил Торгаш, — с женщинами?

Мы пришли в дом всё ещё продолжая подшучивать друг над другом.

Глава 7

— Хороший вчера был день! — сказал Брамин за завтраком.

Никто не возразил.

— На рынок надо съездить, — посмотрела на меня Таит.

— Егерь тебя отвезёт, — откликнулся я, — охранять сам буду.

— Я с тобой! — быстро проговорил Тощий.

— А я, — начал Брамин.

— А ты дом сторожи, Буран с Полынью тебе в помощь. Егерь, Тощий! С собой много денег не брать! Только серебро и медь! Украдут у вас, а позор на весь отряд!

Городской рынок портового города спокойным не бывает. Дважды я бил по рукам воришек. Первый раз для порядка. Во второй, обозлившись, я намеренно сломал полезшую в мой пояс руку.

— Ты чего творишь! — заорал здоровенный детина, прикрывая пострадавшего жулика, лежащего на земле, — Ты кто вообще такой?

— Я Хан, слышал обо мне?

— Слышал, — сбавил тон детина, — и что с того, чего бить со всей дури?

— Первый раз предупреждаю, второй — бью, на третий — убиваю. Два раза было. Не умеешь, не лезь.

Детина поднял плачущего от боли неудачника и повёл его в сторону от рынка.

— Хан, — спросил Егерь, — как ты его заметил? Народу вокруг сколько, шум такой стоит!

— Когда меня учили, то завязывали глаза и уши. Надо было почувствовать прикосновение.

Таит ходила по рынку полдня. Разговаривала, торговалась, приценивалась, слушала и рассказывала. Всё что она покупала, Тощий волок в повозку. Наконец, мы засобирались домой. Уже на выезде с рынка я приметил знакомого детину, стоящего у самой дороги.

— Хан, — неуклюже поклонился он, — тут с тобой поговорить хотят со всем уважением.

— Ну, коли ко мне с уважением, так и я так же. Веди. А вы домой, за меня не бойтесь. Тебя как зовут-то, Здоровяком?

— Хилым кличут! — загоготал детина, — Говорили мне, что ты всех насквозь видишь, зря я не верил!

В доме, в который меня завели, навстречу мне вышел неприметный мужичонка без правой руки.

— Хорошего тебе дня, Хан. Рыбой меня зовут, мальчишкой в рыбных рядах начинал. Уже и рынок не там, где был, и рядов тех нет, а всё так и зовут. Вот пригласить тебя хочу со мной потрапезничать. Не зазорно тебе будет с одноруким за одним столом посидеть? — улыбаясь поинтересовался он.

— Один из моих друзей добывая деньги обоих глаз лишился. Так в трудах же, не по глупости! Работа и опасной бывает. Кто какую выберет!

— Это верно, вот только у нас в городе за воровство руки рубят.

— И у нас могут. Если, конечно, не коня свёл со двора.

— Тогда садись, Хан, сейчас нам обед принесут. А пока вот возьми. Признаёшь?

С этими словами он вытащил из кармана мой засапожный нож. Спёрли всё же! Мой любимый нож!

— Не признаю, Рыба. Всё честно было. Я на тумаки не скупился, сторожился как мог. Проморгал — сам виноват. Отдай умельцу, что меня перехитрил. Не моё это больше!

— Так-то оно так, но ты ж меня плохим хозяином выставил, я, выходит, гостя приглашённого в своём доме обидел!

Рыба убрал нож в карман и вытащил из своего сапога другой.

— Прими, чтоб между нами ножа не было! Это мой нож, на заказ сделанный, в деле не подведёт!

— Благодарю, — я принял нож двумя руками и засунул его в сапог, — У нас в степи принято отдариваться за подаренный нож, — я положил на стол золотую монету.

— У нас тоже, — Рыба не глядя провёл рукой над столом и монета исчезла, — садись уже, суп несут!

Поев, мы переместились в другую комнату и сев в кресла перешли к сути дела.

— Я слушаю тебя, Рыба!

— Я хочу предложить вам контракт.

— Не вижу препятствий, — мне стало интересно, что же такого мы можем сделать лучше, чем его люди.

— Моих людей начал убивать оборотень. Ты только не подумай чего. Ночной магистрат у нас лучше городского работает. Территория поделена, если претензии есть, найдётся кому порешать. Бывало, конечно, всякое, но что бы пятерых, ночью, в одном месте, за три дня, да без понятных причин!

— Как убивали? — уже понимая, зачем вчера приходил Коготь, спросил я.

— Одинаково. Набрасывались сзади, кусали за шею, тело не трогали. Не зверь это и не человек, один укус и всё.

— Может с корабля какая зверюшка сбежала? Я слышал в дальних странах много разных тварей живёт!

— Не скажу, Хан. Прятаться у нас, конечно, есть где. Мы, само собой, днём все тайные местечки, что знали, обошли, да без толку.

— И где же тут у вас на людей нападают?

— По дороге между рынком и портом. На рынке мы работаем, в портовых кабаках отдыхаем. Нахоженная дорожка и вот поди ж ты!

— Эту тварь кто-то видел?

— Один человек, что от него живым ушёл. Шустрая больно, вот и вывернулась. И на ноги быстрая, убежала, как невеста от постылого жениха. Ты её вёрткость уже оценил.

— Любительница по сапогам лазить?

— Она вообще, где хочешь пролезет. Как дочку её воспитываю, глядишь, и меня сменит. Так она его описать не может, только талдычит «огромный зверь с хвостом на человека похожий» и всё.

— Скажи ещё, где тела?

— Припрятали мы их на леднике под моим домом, Хан. Не хотим шума. Так что, возьмешься? Сто золотых!

— Давай так. Я к тебе с одним человеком приду. Он мне скажет, кто на твоих нападает. Тогда и о цене поговорим. За человека не бойся, надёжный, проверенный.

— Побыстрее бы, Хан!

— Сегодня приду. Если договоримся, то сразу и начнём. Дай мне чем написать и на чём. Надо будет моим отнести.

— Пошлю самого резвого.

— И предупреди, что бы в моём доме руки в карманах держал!

— Трудно мне с молодыми, всё по своему норовят. Пообещаю выпороть, если что.

Лавку Когтя я нашёл без труда. Завидев меня, он вздохнул, и пошёл закрывать дверь. Когда мы остались вдвоём, я решил говорить открыто:

— Сначала я хотел просто убить тебя, хорошо, что дорога от рынка сюда не самая близкая, решил послушать сначала. Говори.

— Уверен, что справишься один, Хан?

— Нет. Поэтому и пришёл один, поговорить.

— Да не знаю я ничего, вернее, знаю то, что и все, — не отводя глаз сказал Коготь, — Убивают воров на дороге к порту. Уже троих.

— Пятерых.

Коготь тяжело опёрся на прилавок.

— Я всех своих обошёл. Да и не так нас тут и много. Это не наши.

— Ты убитых видел?

— Нет. Увидел бы, точно сказал.

— Пойдёшь со мной, покажу всех.

— В городскую тюрьму? Нет. Догадаться могут, там начальник совсем не дурак.

— К Рыбе пойдём.

— Тоже плохо, ну да ладно, — Коготь вздохнул, — Этот хоть молчать умеет. Сейчас темнеть начнёт, и пойдём. Сколько Рыба тебе предложил? Сто? Мы столько же дадим.

— Мне весточку своим отправить надо, зайти уже не успею.

— Сделаем, Хан. Вон бюро, там всё есть для письма, а я за племянником схожу.

Убитых Коготь разглядывал долго, мрачнея на глазах. В подвал мы спустились вдвоём. Слуга лишь открыл дверь и сбежал. Наконец оборотень подошёл ко мне вплотную и зашептал на ухо.

— До конца дослушай. Это оборотень убивал, сомнений нет. Но не наш. Вообще не наш, не из герцогств. Ума не приложу, в какого зверя он превращается. Не знаю я этого запаха. Но так скажу: учуял бы ночью, уступил дорогу. Вижу не понял ты. У вас в степи дикие коты есть?

— Встречаются.

— Они дорогу много кому уступают?

— Скорее им.

— А лесной кот степного больше, вот и думай.

— По запаху сможешь к нему мой отряд привести?

Коготь замялся, потом махнул рукой:

— Племянник поможет. Он в волка перекидывается, у них нюх намного лучше нашего будет.

— У тебя племянник волк?

— Мы по другому родство считаем, не пытайся понять. Сам ещё с вами пойду, может договоримся с ним.

— Так если он не отсюда, то и язык не знает.

— Человеческий, конечно, а вот звериный, он един. Ты-то с конями одинаково разговариваешь, со всеми, не важно откуда они?

— Верно, Коготь.

— Вот и у нас так.

— Коготь, а кони-оборотни есть?

— Когда дикие стада бегали, были, конечно. И кони, и буйволы. Но вы их выбили, а под седло и ярмо из разумных одни люди идут. Уж лет сто ни одного не встречал. Жаль, самые благородные были. Идём?

Рыбе я сказал, что берёмся. Коготь во время разговора прятал лицо в широком капюшоне чёрного плаща. Выйдя на улицу я обнаружил там свой отряд вместе с племянником Когтя. Оборотень отозвал своего родственника и стал ему что-то тихо шептать ему на ухо. Я же разбирался со своими.

— Брамин, в чём дело? Я неразборчиво пишу?

— Хан, он так просился...

— Отправь его домой. Где Буран?

— Там Таит одна и если я взял Егеря, то пса ей оставил.

— То есть ты ослабил отряд, лишил нас ищейки, отменил мой приказ. Поговорим об этом после найма. Полынь! Ты свет сможешь создать когда понадобится?

— Свет нельзя создать, Хан. Я подброшу вверх огненный шар, он повиснет в воздухе и будет светить. На двадцать ударов сердца его хватит. Три таких смогу сделать.

— Этого должно хватить. Не трать силы на другие заклинания.

Всё это время остальные молчали, ожидая моего решения. Отправить Егеря домой? Стемнело, и ему через такие закоулки идти. Придётся взять с собой.

— Хан!

Я оглянулся. Из ворот вышел Рыба, сопровождаемый фигурой в широком плаще.

— Она пойдёт с тобой. Удостоверится, так сказать. Не серчай, но по другому никак. Её зовут Ирга.

Мне оставалось только кивнуть головой.

Узкая улица, по которой мы шли, была пуста. Впереди Коготь с племянником, за ними я с Тощим и Лекарем, потом Полынь с Егерем и Иргой и в конце Брамин с Торгашём. Я бы и рад начать поиск днём, да слишком многое пришлось бы объяснять. Сейчас же вряд ли бы нашёлся хоть один смельчак, готовый потребовать от нас разъяснений. В какой-то момент оборотни остановились и стали оглядываться. Посовещавшись они свернули в ближайший проулок и пошли между заброшенными домами. Им что-то не нравилось, но они никак не могли понять что.

— Всем приготовиться! — я уже держал саблю в руке, — Полынь, свет!

Волшебница создала перед собой яркий огненный шар, посмотрела вверх и взвизгнула. Прямо над нами, на карнизе двухэтажного дома, сидел тот, кого мы так усердно искали. Продолжая визжать, Полынь швырнула сотворённый сгусток огня вверх и попала в атаковавшего нас с крыши дома оборотня. Свалившаяся прямо в середину нашего строя тварь больше всего была похожа на вставшую на дыбы степную ящерицу. В полтора человеческих роста и с пастью полной острых зубов. Два арбалетных болта пробили её шкуру, по моему, ещё до падения на землю. Брамин и Торгаш обрушили своё оружие на хвост оборотня. Я ударил саблей по лапе и к своему удивлению отсёк палец. Шкура мстителя была много крепче. Лекарь стал заходить за спину оборотня, Полынь отбежала в сторону, утащив за собой Иргу, Егерь торопливо натягивал тетиву арбалета. Рядом со мной появились Коготь с племянником с короткими широкими мечами в руках. И тут ящерка показала, на что она способна. Удар хвоста подсёк ноги Торгаша и он со всего размаху упал на спину. Брамин успел подпрыгнуть и избежал удара. Передней лапой с длинными когтями она отбросила Егеря в темноту и опустившись на все четыре лапы развернулась к нам открыв пасть. Какие вы все зубастые, мелькнула у меня мысль. Моя сабля и мечи оборотней ударили одновременно. Оборотень отшатнулась, выдирая у меня из рук саблю, застрявшую у неё между зубов. Мелькнул арбалетный болт, пробивший верхнее нёбо и застрявший в нём. Оборотень замотал головой, закрывая и открывая пасть, отвлёкшись от нас. Огненный шар ударил чудище в бок, прожигая шкуру до рёбер. И ещё один взлетел вверх, вновь осветив улицу. Брамин ударил по задней лапе, подрубая её. Лекарь сбоку, взяв меч двумя руками, рассёк плечо. Тварь повернула к нему голову и мой засапожный нож вошёл в глазницу оборотня по рукоять. Зверь дёрнулся всем телом и зашипел. Коготь с племянником скользнули к его шее со стороны выбитого глаза и вонзили туда свои мечи. Наш противник завалился на правый бок открыв своё серебристое брюхо. Болт Тощего вошёл точно под левую лапу.

— Стойте! — крикнул Коготь, — Нам ещё надо его спросить!

— Всем стоять! — скомандовал я, — Лекарь, осмотри раненых! Тощий, будь наготове! Брамин, стой там, если что, руби! Полынь, вы там обе целы?

— Да!

— Не приближайтесь!

Огненный шар стал медленно гаснуть.

— Хан, — крикнул мне Коготь, — в этом тупике нас никто не увидит, разожгите костёр!

Выпавший кусок старой деревянной ограды загорелся сразу. Спрятав огниво и выломав одну из горящих досок, я подошёл к оборотням. Они шипели и порыкивали, клацая зубами. Ощутив, что я ничем им помочь не смогу, я поискал саблю. Да что же это такое! Обломанный почти у рукояти клинок валялся на земле ненужной железкой. Нож так и торчал в глазнице ящерицы и вытаскивать его сейчас явно было не время.

— Лекарь! — я начал обходить лежащую тварь по широкой дуге, — Что у тебя?

— Торгашу здорово досталось!

— А Егерь как?

— Ещё не смотрел.

Что? А где же мальчишка? Я побежал, держа горящую доску перед собой. Егерь лежал у стены дома, не выпуская из рук сломанный арбалет. Я положил рядом с ним свой факел и застыл, не зная как сказать остальным.

— Хан, — появился у меня за спиной Лекарь, — дай я взгляну, — он остановился рядом со мной и как-то неловко упал на колени, словно ноги перестали его держать.

— Вы чего тут? — подбежали к нам Полынь с Иргой.

Я повернулся, заслоняя тело Егеря и положил им руки на плечи.

— Пойдёмте.

Полынь заплакала навзрыд как-то сразу и очень горько. Она уткнулась в лицом в мой доспех всхлипывая и что-то лепеча.

— Это её брат? — тихо спросила Ирга.

— Нет, просто один из нас. Все мы братья и сёстры.

— Хан, — донёсся до меня голос Торгаша, — я не могу встать, почему девочка плачет?

— Оборотень умер, — крикнул Коготь, — Хан, где ты?

— Полынь, — я погладил её по голове, — присмотри за Лекарем.

— А я присмотрю за ней, — пообещала Ирга.

Я подошёл к телу убитого оборотня и одним рывком вырвал свой нож из его глазницы.

— Что-то случилось, Хан? — присмотрелся ко мне Коготь.

— Один из моих погиб.

— Мальчишка, не отбежавший в сторону?

— Воин, сражавшийся до конца! — поправил я его.

— Прости, Хан, я никого не хотел обидеть. Вы доблестно бились. Шип, так звали нашего собрата, сбежал с корабля «Звезда морей». Его капитан волшебник. Он связал Шипа заклинанием и тот утратил возможность менять облик. От этого любой оборотень взбесится. Вот он и зверствовал по ночам. Прятался здесь. Я пойду, приведу две телеги. На одной мы сами отвезём тело, незачем всем его видеть. Вторая вам, доберётесь до дома, завтра отдадите. Мне жаль твоего человека, Хан.

Я не ответил, пошёл к своим.

— Лекарь, что с Торгашём?

— Я напоил его сонным зельем, до утра не проснётся. Ничего не сломано, просто ударился сильно, — тут он понизил голос, — Егерь головой в стенку влетел, шлем выдержал, а шея нет. Полынь опять выложилась так, что у неё руки дрожат. Брамин рубил с такой силой, что кисть вывихнул. Я вправил, но он не боец дней пять. Хан, как же это, а? Ведь Егерь ещё сегодня уговаривал меня в театр пойти, — Лекарь заморгал и отвернулся, подняв голову.

— Тощий, — позвал я.

— Я здесь, Хан, — откликнулся из темноты Тощий, — присматриваю.

— Всё верно, ты молодец. Все ко мне! — повысил я голос.

Брамин, Лекарь, Полынь и Ирга подошли ко мне.

— Это моя вина, — Брамин помотал головой, — ты же сказал его не брать.

— Не надо, брат, — остановил я его, — хуже нет, чем думать, что бы ты сделал если бы знал. Вину делим на всех, так хоть чуть чуть легче. Сейчас Коготь приведёт телегу, сможем погрузить наших и домой.

— Хан, — раздался голос Тощего из темноты, — ты что-то задумал. Я с тобой!

Глава 8

В порт мы отправились вчетвером. Вывихнувший кисть руки Брамин, спящий Торгаш, потерявшая свою силу Полынь и Лекарь повезли тело Егеря домой. Лекарь просился с нами. Пришлось мне напомнить ему, что он лекарь отряда, а Торгаш, Брамин и Полынь нуждаются в его помощи и защите. Да и подготовить тело Егеря ему будет много проще, чем остальным. Я предлагал Ирге поехать с ними, поскольку у меня нет людей чтобы проводить её до дома Рыбы. Она отказалась, умоляя взять её с собой. Четвёртым стал Коготь.

— Помочь тебе хочу, да и сам рассчитаться с этим колдуном не прочь, — сказал он мне.

Я не возражал. По порту он провёл нас как по собственной спальне, ни разу не столкнувшись с патрулём стражи. «Звезда морей» стояла у причала, тихо поскрипывая на лёгкой волне. Сходни были убраны и только толстый канат связывал корабль с причалом. Мы замерли за ближайшей к судну горой бочек.

— Часовой, — шепнул Коготь.

Приглядевшись, я увидел расхаживавшего по кораблю человека. Он тряс головой, тёр руками глаза, но спать не собирался.

— В этих кораблях вход в каюту капитана на юте. Это вон там — показал рукой Коготь.

Мы с Тощим кивнули, Ирга насмешливо фыркнула.

— Давайте, я подстрелю часового, — предложил Тощий.

— Нет, — отказался я, — упадёт, будет шум. Да и как на корабль попасть?

— По канату! — сказала Ирга, покосилась на нас и замолчала.

— Может тебе притвориться ночной рыбкой? — предложил Коготь, — Ты только вымани его на берег, здесь мы сами справимся.

— А что..., — начал за моей спиной Тощий, получил от меня удар локтем и замолчал.

Ирга не говоря ни слова скинула плащ, поддёрнула вверх юбку и вышла под свет фонаря. Высокая, с длинными ногами, шикарной шапкой чёрных волос и великолепной фигурой она смотрелась прекрасно. Я вдруг подумал, что хочу увидеть её лицо. Вглядевшись в корабль, Ирга помахала стражнику рукой. Тот, явно проснувшись, перегнулся через бортик «Звезды морей» уставился на девушку.

— Эй, морячок, хочешь повеселиться?

— Сколько? — окинул её часовой оценивающим взглядом.

— Десять серебряных.

— Сейчас доску спущу, — тихо сказал моряк и скрылся за бортиком. Подняв широкую доску, он выдвинул её вперёд и опустил на причал.

— Давай быстрее, — затоптался он на месте, — увидят ещё!

— Я боюсь по доске, — заупрямилась Ирга.

— Да чтоб тебя! — моряк одним движением взлетел на доску и в три прыжка оказался на причале.

— Какой ты ловкий! — восхитилась девушка, разворачивая его к нам спиной и делая шаг в сторону.

Арбалетный болт глубоко вошёл под левую лопатку часового. Ирга подхватила тело и медленно опустила его на причал. Первым сорвался с места Коготь. Я ещё подбегал к доске, а он уже бесшумно перемахнул через бортик корабля. Ирга потащила часового к краю причала.

— Помоги ей и прикрывай нас с берега! — толкнул я к ней Тощего.

На палубе никого не было. Я крался за спиной Когтя, спотыкаясь о непонятные выступы и думая о том, что надо побывать на корабле днём, чтобы хотя бы приблизительно представлять, за что я цепляюсь ногами. Наконец мы остановились у двери. Коготь прислонился к ней ухом, послушал, затем зашептал мне:

— Там спит один человек и горит свеча. Он и есть наша добыча. Всё надо сделать быстро. Подожди немного.

Он накинул капюшон и присел. Когда плащ с него свалился, под тканью оказался лесной кот огромных размеров. Для кота, конечно. Я просунул кинжал в щель между дверью и косяком. Аккуратно поднимая его, я нащупал щеколду. Она поднималась вверх, а не сдвигалась, что позволило открыть дверь быстро. Коготь скользнул в каюту и сразу прыгнул. Я подхватил сброшенный плащ, вошёл за ним, прикрыл дверь и осмотрелся. Оборотень стащил спавшего человека с лежанки и держал его зубами за горло. Одним прыжком оказавшись около них, я прибил кинжалом ладонь человека к полу.

— Дёрнешься или крикнешь, колдун, умрёшь! — предупредил я, наступив сапогом на вторую руку.

— Я не колдун, — задушено прохрипел он.

— Мы говорили с твоим оборотнем, — прервал я капитана, связывая ему ноги его же ремнём, — ты заколдовал его.

— Это всё амулет на одном из его пальцев! Я вёз его в Арнитию чтобы продать!

— Кто покупатель?

— Он не пришёл! Мы простояли два лишних дня, а тут эта тварь сбежала!

— Почему ты не уплыл?

— Амулет ослабляет его каждый день. Маг, который заказал оборотня, смог бы его поймать! Знаете, во что мне обошлась экспедиция в пустыню за этим зверем! А! — он коротко вскрикнул, его тело несколько раз дёрнулось и затихло.

Я деликатно осматривал каюту, пока Коготь принимал человеческий облик.

— Тьфу, — сплюнул он, — не люблю убивать зверем.

— Ты поторопился, он ещё многое мог рассказать.

— Мага мы знаем. Пора уходить.

Он стащил с лежанки одеяло и завернул в него тело. Затем снял со стены пару коротких сабель и вбил их в свёрток.

— Для веса, — пояснил он, — взяли!

Мы поднесли тело к открытому иллюминатору и выпихнули его наружу. Раздался тихий всплеск.

— Поищем деньги? — тихо спросил я.

— Корабль глубоко сидит, — так же тихо ответил Коготь, — всё что было, они вложили в товар.

Мы выбрались с корабля и стали петлять в портовом лабиринте, держась за спиной Когтя. Сделав шесть поворотов (я считал, пытаясь их запомнить), он вывел нас точно к дырке в стене.

— Выйдете на дорогу и идите по ней до самого Зелёного Мыса, — сказал он на прощание.

Идти было далеко. Я держался, стараясь не думать о Егере. Ирга и Тощий молча шли за мной. Радовало только то, что дорога была пустынной. Ворота оказались закрытыми, но их никто не караулил. Мы перелезли через них и уже из последних сил дошли до нашего дома. Калитка была приоткрыта и в свете фонаря блеснули красным глаза Бурана. С ним вместе нас терпеливо ждала Таит. Подхватив Иргу, она ни о чём не спрашивая повела её к себе. Я же потащился по лестнице, первый раз жалея, что не занял спальню на нижнем этаже.

Проснулся я поздно. Меня никто не будил, настроение у всех наверняка было такое же тяжёлое, как и у меня. Я оделся, с тоской думая о том, что я скажу своим людям.

Все сидели за столом. Пустовали только два места — моё и Егеря. Я сел на свой стул и глубоко вздохнув посмотрел на Лекаря.

— Рука у Брамина пройдёт дней через пять. Торгаш должен лежать дня три, потом беречься ещё столько же. Полынь придёт в себя послезавтра. Она начинает быстрее восстанавливаться и сила её растёт, хоть и медленно.

Он посмотрел на меня, я кивнул, чтобы он продолжал.

— Тело Егеря я подготовил. Для жителей Зелёного Мыса есть свой Угол Упокоения. Прямо здесь, в конце улицы. Мы заплатили пять золотых, вечером придут упокоители ушедших и принесут всё что положено по традициям города. Место для Егеря будет готово к вечеру. Здесь всё надо делать на закате, также как и у нас. Мы решили положить с ним его арбалет и шляпу возчика.

Полынь всхлипнула и отвернулась, пряча лицо.

Я опять кивнул, радуясь, что мне это не пришлось узнавать самому.

— Хан, — Торгаш поморщился, пережидая приступ боли, — у него остались деньги. Он хранил их у меня. И просил, если что, положить их в общую казну. У него после смерти деда никого не осталось.

— Он был прозорливее меня, — я опустил голову, — с моими деньгами поступайте так же.

— И с моими! — почти одновременно произнесли все. И только Брамин, помедлив, сказал:

— Половину Таит, половину в казну.

Таит ласково провела ладонью по его по плечу.

— Обещаю, — я встал и обвёл взглядом всех сидящих за столом, — я сделаю всё, что бы это не повторилось.

— Хан, — поднялась Таит, — прошу, выслушай одного человека. Ирга!

В трапезную вошла Ирга. Наконец-то я смог разглядеть её лицо. Больше всего меня поразила глубокая синева её глаз. Даже море не было так красиво.

— Хан, — обратилась ко мне Ирга, — позволь мне сказать.

— За тебя попросила Таит, говори.

— Хан! Я недолго пробыла рядом с вами, но очень хочу остаться. Вы всё делаете вместе, вы готовы умереть друг за друг! Никто из вас не предаёт другого. Я не хочу возвращаться к Рыбе. Не хочу стать его преемницей! Не хочу воровать! Я не буду обузой, сумею быть верной, дайте мне новую жизнь! — с этими словами она вытащила из сапога мой бывший нож и с поклоном протянула его мне двумя руками.

Я встал, принял оружие и посмотрел на своих.

— Мы проговорили всю ночь, — первой откликнулась Таит, — Я ей верю. Прошу за неё.

— Я видел её в деле, — поспешно начал говорить Тощий, — она не подведёт!

Похоже, его безуспешное ухаживание за Полынью закончилось. Он нашёл новый объект страсти.

— Не знаю, — покачал головой Торгаш.

— Согласен с тобой, — поддержал его Брамин, стараясь не глядеть на поджавшую губы Таит.

— Вчера она пыталась кинуться в бой с одним ножом, — тряхнула головой Полынь, — еле удержала. Мы говорили с ней сегодня, я ей верю.

— У нас слишком многое держится на доверии, — Лекарь, посмотрел на Иргу, — прости, я тебя не знаю.

Трое «за», трое «против». И тут в трапезную зашёл Буран. С интересом посмотрев на нас, он подошёл к Ирге и лёг у её ног.

— Трое против троих с Бураном, — подвёл я итог, — Хорошо, слушайте моё решение!

— На то ты и Хан! — переглянувшись, хором сказали Брамин с Торгашём, вызвав наконец у остальных слабые улыбки.

— Сделаем так. Ирга, мы сейчас поговорим вдвоём. Если я решу, что ты нам подходишь, всё будет зависеть от Рыбы. Воевать с кланом рыночных воров мы не сможем. Но я обещаю, что дам тебе денег и помогу скрыться из города. Всё, времени мало, мне ещё к Рыбе и ... ещё одному человеку надо заехать! Тощий, собирайся! Ирга, идёшь со мной, остальные знают что делать!

Мы сидели на больших камнях у берега моря и молча смотрели друг на друга.

— Возьми, — я протянул ей свой бывший нож.

— Ты не берёшь его? — прошептала Ирга.

— Ирга, прими от меня мой нож, — я продолжал держать оружие перед ней.

Она с поклоном взяла его обеими руками и поцеловала лезвие.

— Ты сам дал его мне, я его ... не брала. Ты забыл его вчерашнюю историю, я правильно тебя поняла?

— И ещё я вручаю тебе оружие. Наш путь — это путь воинов.

— Ты же хотел поговорить? Поговори со мной!

— Разве у нас для этого будет мало времени?

— Но если Рыба...

— То я сверну ему шею.

— О, Хан, — прошептала Ирга, — ты можешь всё!

— Вот и не забывай это, — я встал, — пойдём, познакомлю тебя кое с кем.

— Это с Ветром что ли?

Похоже, Таит ночью не только слушала.

— И последнее, старые привычки забудь.

— Прошлое осталось в прошлом, о мой хан!

— Я не люблю сладкие слова. Они могут ввести в заблуждение. Но я рад это слышать

Ветер встретил меня обиженно. Ну да, я вчера у него не был. Пока я пытался загладить вину куском лепёшки, Ирга прижалась к его шее, гладя её обеими руками. Мой верный конь опустил голову ей на плечо и закрыв глаза стал слушать то, что она зашептала ему на ухо. Почувствовав, как мокрый нос привычно ткнулся в мою руку, я опустил глаза. Буран откровенно ухмылялся, скаля зубы. Наклонившись к нему, я прошептал:

— Да знаю я, что вы оба правы.

— Ирга, ты умеешь запрягать коня?

— Да, Хан.

— Бери вон того, сбруя висит на стене.

Когда мы выехали во двор, Тощий уже нас ждал, восседая на своём коне и открыв ворота. Ехали мы быстро и молча. Я вспоминал, как мы вчера брели по этой дороге пешком и думал, что нам здорово повезло, коли мы вернулись домой без приключений. К Рыбе мы зашли вдвоём. Он встретил меня стоя, приветственно улыбаясь.

— Будь здрав, Хан, на многие лета! Уже всё знаю, за одну ночь всё сделал! Ирга, c тобой потом поговорим, иди. Присаживайся к моему столу, гость дорогой! С удовольствием послушаю тебя!

— Хорошо, Рыба.

Это было неплохо. Сейчас она должна выйти к Тощему, якобы передать ему мои слова, и уехать вместе с ним. Если бы я знал, что Рыбе уже всё известно и подтверждать мои слова ей не надо, я бы её вообще дома оставил.

Ирга поклонилась и вышла. Мы сели за стол и я подробно рассказал, как мы убили тварь.

— Мой человек шёл за вами, уж не обижайся, Хан, он всё видел, правда издалека. И про оборотней, что вам помогали, кому надо, все всё давно знают. Ссориться с ними себе дороже.

— Значит, меня хотел с ними столкнуть, что бы самому не ссориться?

— Ну прости, Хан! Хочешь увеличу твою оплату?

— Я вообще то своего человека потерял!

— Так возьми моего на замену!

Попался ты, Рыба.

— Договорились. Беру Иргу.

— Её — нет.

— Она сама попросилась ко мне в отряд. Ты предложил взять твоего человека. Всё честно.

— Бери двоих, троих, возьми десяток женщин, к ней не прикасайся. Жаль, я думал мы расстанемся друзьями.

— Я ещё и свою саблю сломал.

— Порча оружия входит в риски наёмников. Не хочешь моих людей, бери свои деньги, — Рыба кивнул на два кошелька на столе, — и уходи.

Я остался сидеть.

— Иргу сюда! — повысил голос Рыба.

— Так она уехала с его человеком, — в комнату зашёл выглядевший бывалым воином человек, сразу сместившийся мне за спину.

— Хан, ты выйдешь отсюда живым, только если она вернётся, — Рыба сгрёб со стола оба кошелька и положил их себе в карман.

— Поссоришься с гильдией наёмников? — спросил я.

— Они возьмут отступные. Твои сто монет и отдам.

— Может Разумника спросим? — предложил я, всё ещё надеясь решить дело миром.

— Он мне не хозяин! Те, кто берёт без спроса, ему не подчиняются! Про оборотней даже и не думай! Выдам их всех!

— Послушай, Рыба, она не хочет воровать.

— Здесь я хочу или не хочу! Свяжи его!

— Хозяин, — отозвался воин за моей спиной, — Разумник, оборотни, наёмники, его отряд — не много ли будет из-за одной девчонки? Да и Георганна на его стороне. Пусть заплатит и не попадается нам больше на дороге! Ты ведь готов заплатить, Хан?

— Забирайте мои сто золотых, — предложил я.

— Они и так лежат у меня в кармане! — закричал Рыба, — Это мои деньги!

— Да что с тобой, Рыба! — наконец разозлился должно быть глава охранников, — Она что, сегодня самый толстый кошелёк на рынке? Так завтра будет новый день и новые кошельки!

— Убей его!

Я упал со стула и кувырком ушёл к стене. Вскочив, я уже держал в каждой руке по кинжалу.

— Его убьёшь! — воин даже не сдвинулся с места, — И, потом, я нанят тобой только для охраны. Этот человек тебе ничем не угрожает.

— Рыба, — в комнату неловко вошёл знакомый мне по рынку Хилый, — там наёмники с гильдии пришли, Хана спрашивают. И это, лучше б его отпустить, мы честные рыночные сборщики, к войне не приучены. С одним оборотнем справится не смогли, их вон попросили. Бросал бы ты якорь, Рыба, ну ушла девчонка, так она ничего не должна, да ещё деньги за неё предлагают!

Рыба бросил нож с ладони. Не уверен, что детина смог бы уклониться, но воин отбил наручем нож в полёте. Ответный бросок Хилого, который всё это время держал нож за спиной, перехватить было некому. Рыба захрипел, схватился обеими руками за горло, и свалился на пол.

— Я отныне глава рыночных сборщиков! — быстро сказал Хилый, — Тебя ведь наняли охранять не Рыбу, а главного?

— Ну-ну, — усмехнулся воин, — пойду своих предупрежу, что б не ошиблись, — с этими словами он вышел.

Хилый подошёл к Рыбе, вытащил из его кармана кошельки и бросил их на стол. Нож он брезгливо вытер о халат бывшего главы рыночных сборщиков и спрятал его в складках одежды.

— Теперь с тобой, — речь и поведение Хилого неожиданно изменились, — садись, Хан, надо договорить.

— Наёмники там меня не заждутся?

— Да нет там никого, — ухмыльнулся детина, — Прибежали, понимаешь, за мной, кричат что Рыба золото с медью стал путать, в войну с наёмниками нас втягивает. Благо я тут же был, во дворе, успел.

Я сел за стол и стал смеяться.

— Ты чего? — насупился Хилый.

— Да с вами никакой театр не нужен!

— Театр всегда нужен! Или тебе он не нравится?

— Да ты что, как он может не нравиться! — я возмущённо хлопнул рукой по колену, — Я вообще из-за него в герцогства подался! А арнитийский театр самый лучший!

В этом городе разговор о театре есть ни что иное, как демонстрация добрых намерений.

— А я даже один раз выпивал с автором, что пьесы пишет! — заявил Хилый, поддерживая разговор. Должно быть о знакомстве с герцогом он сказал бы не так важно.

— Вот это да! — я аж привстал со стула, — Везёт тебе!

— Всему своё время! Пора и о наших делах поговорить!

— Тут ты прав, Хилый! Говори, как разойтись сможем, что бы ни мне ни тебе урона не было.

— По нашему обычаю надо бы так сделать: один кошелёк тебе, один нам. Заказ ты выполнил, плату должен получить. Только не дело в чужом доме командовать, потому и половина. Забирай любой.

— Согласен, — я не глядя взял один из кошельков и опустил его в карман.

— Ты всем говоришь, что Иргу мы тебе сами вместо мальчишки дали. Да будут его небесные шаги лёгкими.

— Так и было.

— С оборотнями меня сведёшь. Врал Рыба, ничего мы о них не знаем, кроме того, что они тебе вчера на помощь пришли.

— Давай так уговоримся, Хилый. Если бы я их знал, я бы сказал им о твоей просьбе. Но что бы они решили, кто знает.

— Да, это я деньги выбросил, а кошелёк оставил. Ошибся, значит, так у нас говорят. Человек, что за вами следил, сказал только Рыбе, а я случайно услышал. Жаль его, очень был Рыбе предан, не смог смерть его пережить. Ну что, Хан, договорились?

— Ты умеешь убеждать, — мы оба покосились на так и лежащего Рыбу, — Пойду я, Хилый, дел ещё сегодня много.

На этом мы и расстались.

Глава 9

Ветер терпеливо ждал меня за калиткой. Вскочив в седло, я первым делом отправился в порт. Когтя на месте не оказалось, но его племянник выложил передо мной на прилавок два кошелька. Опять по пятьдесят золотых в кошельке и не монетой больше, с чего бы это? Надо будет Торгаша спросить, он должен знать.

— Дядя просил передать, — тихо сказал молодой оборотень, — в порту пока всё тихо. «Звезда морей» рано утром вышла из гавани. Дядя думает, что они решили, будто их настигла месть колдуна и сбежали.

— Передай дяде мою благодарность, — так же тихо сказал я, забирая кошельки, — Скажи так же, что вчера за нами следил человек умершего сегодня на моих глазах Рыбы. Вас опознали. У рыночных сборщиков новый глава, зовут Хилый. Он заверил меня, что к вам относится со всем почтением и был бы рад познакомиться. Тот, что вас видел, про Рыбу узнав, умер от горя.

Затем я навестил «Железное слово». Отдал пять золотых и выставил всем по две кружки. Клевец показал три сабли, все дрянь, но одну я купил, с детства привык ходить с оружием, без него чувствую себя голым. День шёл к вечеру, когда я вернулся домой. Погребение Егеря плохо помню. Когда мы вернулись, я вышел на берег и зажёг костёр из того дерева, что так часто выбрасывают на песок волны. Пришли все, Торгаша привели Лекарь и Тощий и посадили у костра. Каждый положил в огонь свой кусок плавника. Буран отдал притащенный в пасти кусок дерева Таит, и она подбросила его в костёр. Я не стал возражать.

— Молчанием проводим одного из нас.

Язык пламени взвился вверх и рассеялся мелкими звёздочками.

— К нам присоединился новый воин. Я отдал за её освобождение пятьдесят золотых из добычи, Торгаш, возместишь из моей доли.

— Хан, — склонил голову Брамин, — мы говорили об этом, пока тебя не было. Все согласились, что эти деньги должны быть выплачены из общей казны. Правда, никто не думал, что придётся заплатить так мало!

— Рыба не соглашался на деньги вообще. Хилый убил его и мы с ним договорились. Думаю, он взял деньги только для того, что бы не прослыть слабаком с первого дня. Я принимаю ваше решение.

Все склонили головы.

— Ирга, ты можешь выбрать новое имя.

— Благодарю, Хан. Я оставлю себе своё.

— Здравствуй, сестра наша Ирга!

— Здравствуйте, братья и сёстры.

— Ну что ты плачешь, — обняла Иргу Полынь, — хватит на сегодня слёз!

— Лекарь, сколько нужно дней, что бы все вылечились?

— Пять дней, Хан.

— Тогда делаем так: Тощий, учишь Иргу стрелять из арбалета!

— Я немного умею, Хан!

— Пока я говорю что делать, меня никто не перебивает.

— Я как-то попробовал, — потёр свой шрам над губой Лекарь.

— Через пять дней проверю. Торгаш, Брамин, Полынь, — распоряжения Лекаря исполнять как мои! Если понадобится больше времени, не страшно. Я учу бою с кинжалом Тощего, Иргу и Полынь. Таит, есть что сказать?

— Девушки не хотят поучиться готовить? — улыбнулась Таит.

— Я — нет! — сразу ответила Полынь, — Как-то попробовала, учитель мне после обеда сказал, что у меня несомненный талант в приготовлении ядов!

— В жизни всё пригодится, — Ирга подняла голову, — я согласна!

— Арбалет, кинжал, готовка, — усмехнулся Брамин, — ещё не жалеешь, что пришла к нам?

— Мне бы ещё пару уроков верховой езды, у Торгаша про деньги побольше узнать, а у Лекаря..., — Ирга задумалась.

— Проще тебя в университет отдать! — прервала её Полынь.

Мы наконец засмеялись. Ирга остановилась, и обиженно посмотрела на нас.

— Всё будет, Ирга, но не всё сразу, — пояснил я, — Таит, завтра утром берёшь Иргу и пройдитесь по лавкам, купите всё что нужно. Мы с Тощим пойдём с вами. Брамин и Буран сторожат дом и присматривают за приходящими слугами. Расходимся! Торгаш, Брамин, посидим ещё.

— Только недолго, Хан, — забеспокоился Лекарь, — Торгашу вреден вечерний ветер.

— Торгаш, пока не забыл, почему здесь в кошелёк не кладут больше пятидесяти монет?

— Тому причиной забавная история, Хан. Лет сто назад, местный герцог издал указ, что чиновник, получивший взятку больше пятидесяти монет, подлежит казни. Вот они и начали носить в кошельке золота не больше, чем было предусмотрено указом. Остальные стали им подражать, ибо чиновников злило, что кто то может иметь при себе больше денег, чем они. Указ потом отменили, а поверье, что таскать в одном кошельке больше пятидесяти золотых монет к несчастью — осталось.

— Интересно. Но давайте не будем сердить Лекаря, побыстрее закончим с делами. Торгаш, из всех последних схваток выходит с ранениями, в чём дело?

— Я уже думал, Хан, — начал Брамин, — и броня у него слабая, и сам он в пешем строю хуже мечом владеет, чем нам сказал. Вспомни, пока на коне был — ни царапины. Как на ноги встал, — начал огребать раз за разом.

— Что скажешь, Торгаш?

— Верно всё, добавлю только, тренируюсь я мало.

— Брамин, подбери ему броню. Как здоровье поправит, займёшься им всерьёз.

С утреннего похода за покупками для Ирги мы вернулись далеко за полдень. Причём, мы с Тощим еле живые, а Ирга с Таит бодрые и весёлые. Пока они с присоединившейся Полынью разбирали приобретённое, мы успели искупаться в море, пообедать, потренироваться и даже встретить вернувшегося с занятий Лекаря.

— Вы чего такие скучные? — поинтересовался он.

— Хан! — в трапезную заскочили Ирга с Полынью, — Эти платья лучше, чем бирюзовые?

— Всё! — вскочил я со стула, — Ни слова больше о платьях, куртках, лентах, дорожных сапогах, браслетах и кольцах! А то я не знаю что с вами сделаю! Буран и тот куда-то сбежал, не выдержал, бедный.

— Для вас же стараемся! — обиженно фыркнула Ирга и они убежали.

— Молодой ты, Хан, — откровенно забавлялся Брамин, — Терпения у тебя пока нет. Вот ты сам, об оружии, конях и схватках можешь весь день говорить, думаешь, им это интересно? Но терпят же! И ты не молчи, похвали там что-нибудь, просто заметь обновку!

— Я всё замечаю!

— Хорошо, сколько у Таит платьев?

— Ну..., а сколько?

— Двенадцать, Хан. Она почти каждый день их меняет. Мне для неё денег не жалко, да и ты её равной нам сделал, может с добычи купить что хочет.

— Я, скорее, Бурану долю выделяю, но они же вместе. Не надо было?

— Хан! Не шути об этом. Потеряешь друзей.

— И что, — спросил Лекарь, покосившись на дверь — они так весь день?

— Как с покупками пришли, так и началось, — вздохнул Тощий, — Брамин, а они все такие?

— Почти. И поверь мне, те, которые не такие, они намного хуже.

За поздним ужином я впервые постарался увидеть в наших трёх женщинах что-то новое. Должно быть мой взгляд заметили. Девушки в ответ заулыбались, а в глазах Таит появилась и исчезла насмешка.

Четыре следующих дня ушли на тренировки. Ирга стала весьма сносно стрелять из арбалета. Полынь уже не роняла из руки кинжал во время сильных ударов. Я впервые провёл бой с Брамином на равных в пешем строю. Правда, он берёг руку и не тренировался перед нашим боем несколько дней. Накануне мы объехали все оружейные лавки в городе. Купили Броню для Торгаша, Тощего и Ирги, кинжалы по руке Полыни и не самую лучшую саблю для меня. Из одежды тоже пришлось кое-что докупить. Покупки дополнили сотня арбалетных болтов и прочая амуниция. Мы не экономили.

На пятый день, рано утром, к нам пришёл Коготь с длинным свёртком в руке. Он был зол и выглядел неважно. Моё предложение говорить за общим столом ему не понравилось. А это не понравилось уже мне. Похоже, оборотней крепко прижали. Буран весь наш разговор не выпускал Когтя из вида, а потом демонстративно уселся у него за спиной. Получив приглашение поведать о причинах, приведших его в наш скромный дом, наш гость вздохнул и стал рассказывать:

— Не то что бы все оборотни были одной большой семьёй, а всё же мы стараемся держаться вместе, мало нас слишком, а было ещё меньше. Последние лет сто мы с людьми в арнитийском герцогстве живём в мире. Законы о казни любого пойманного оборотня никто не отменял, да применяют их всё реже. За тридцать лет в городе сожгли троих, из них оборотнем был только один, самый первый, как раз тридцать лет назад. Узнать нас в человеческом обличии могут только колдуны, да мы им всегда были без надобности. А тут завёлся один, не местный, приехал откуда-то, что б ему шерстью внутрь обернуться! В первый же день заметил нашего и стал молниями бросаться!

— Ты уверен, что молниями? — перебила Полынь.

— Сам я там не был, говорят, что с неба падали и на земле пятно как после долгого костра оставляли.

— Он очень силён, Хан, я бы с таким не справилась, — посмотрела на меня Полынь.

Помолчав, Коготь продолжил: — Мы попросили магов о помощи, они с пришлым поговорили. Он сначала упирался, даже хотел к герцогу идти. Уговорили его, пообещал он живущих в городе не трогать. А за городом, пойди, поймай оборотня! Да и с людьми, кто там живёт, у нас свой договор. Мы их не трогаем, можем и помочь, если в лесу беда какая приключилась. Ребёнка заблудившегося, скажем, к людям вывести. Оборотни людей не едят. Охотились прежде для забавы, это было, пока на нас герцоги облавы не начали делать и убивать десятками. Пришлось нам научиться с людьми в мире жить. Поэтому не стал колдуну никто за городом помогать. Тогда он, похоже, заморских капитанов стал подбивать оборотней ему привозить. И привезли ведь! Тут, конечно, накладка вышла, уехал колдун из города по делам, вчера только вернулся, вот оборотень с корабля сбежать и успел. Колечко, про которое капитан говорил, мы нашли. На отрубленном тобой, Хан, пальце оказалось. Вот оно.

Коготь достал из кошелька тонкое кольцо и положил на стол. Полынь несколько раз провела над ним руками, аккуратно взяла и подержав положила на стол.

— Не по моим силам, — покачала она головой.

— Жаль, — Коготь положил кольцо в кошелёк, — в общем, этот колдун нам поперёк горла встал. Маги сами трогать его не хотят, но и плакать по нему не будут. Хотим мы вам контракт на него предложить. Заплатим не скупясь.

Все ждали моего слова, а я молчал. Молчал и думал, как бы отказать, не разрушая наших отношений с оборотнями. Коготь должно быть всё понял и начал разворачивать свёрток.

— Не доставай саблю, Коготь, мой ответ — нет.

— Догадался, — протянул оборотень.

— Так коня, лучше моего Ветра, тут не найти. Чем ещё ты мог меня привлечь. О том, что я ищу саблю, знали слишком многие.

— Этому оружию...

— Мой ответ — нет.

— Тысяча золотых.

— Нет.

— Коготь, — неожиданно спросила Полынь, — зачем ему оборотни?

— Если по кольцу судить, изучает он нас. Если же по всему остальному, извести он нас хочет. Для того и изучает. Почему? Да не всё ли равно, своя обида у него есть на нас или он за всех людей радеет, но погибель он для оборотней точно готовит.

— Не по силам он нам, Коготь, — наконец признался я, и Полынь усиленно закивала, — не справимся. Не хочу больше своих терять.

— Две тысячи, — сказал оборотень, обводя моих людей взглядом.

— Видишь ли, — ответил за всех Брамин, — каждый из нас может высказаться. Вот только Хан нас бывало сам в такие передряги втягивал, казалось живыми не уйдём. Раз уж он теперь сказал «нет», значит так и будет. Да и волшебница наша, та ещё оторва, тоже вон головой трясёт, первый раз с тех пор, как к нам попала. Мы с Торгашём против, Таит так же думает. Молодые, вы как?

Лекарь, Тощий и Ирга молча покачали головами.

— Вот так, — продолжил Брамин, — осталось Бурана спросить.

Буран встал, подошёл к Таит, приподнявшись, опёрся передними лапами на край стола и зарычал на оборотня. Не грозно, а исключительно для порядка.

— Всё, Коготь, слово сказано, — я встал из за стола, за мной поднялись остальные.

— И саблю забери, — сказал я в спину уходящему гостю, — Этот трюк я знаю.

Не говоря ни слова, Коготь вернулся и подхватив свёрток ушёл в сопровождении Тощего. Бурана, кинувшегося провожать оборотня, удержала Таит.

— Хан, — посмотрел на меня Брамин, — думаешь и взаправду не по зубам нам этот колдун?

— Подумай сам. Оборотни в Арнитии вне закона. А мы по их заказу пойдём убивать мага, живущего в городе. Полынь, как думаешь, о том, что ты в бою уже два раза применяла магию, волшебники знают?

— Наверняка, — наморщила нос Полынь, — Они же с меня след волшебства сняли. А там, где мы заказы выполняли, следов моей магии столько осталось, за сто шагов учуять можно.

— Значит с этим колдуном пришлось бы без Полыни биться. Могли бы и не справиться. А если про наш найм прознают, дорога одна — на костёр. И последнее — оборотни в Арнитии сто лет живут. Им что, обратиться не к кому или просто нас не жалко? И стоит ли после этого брать найм? — я медленно обвёл всех взглядом.

— Всё верно, Хан, — Торгаш, махнул рукой, — давайте о хорошем поговорим. Я билеты в театр купил.

— Когда? — поразился Лекарь, — Ты что, вставал без разрешения?

— Ещё до последнего найма. Когда вы на рынок ходили. Идём сегодня, представление начнётся через два часа. Собирайтесь!

— Мы же одеться не успеем! — завопила Полынь и кинулась в свои покои. За ней быстрым шагом ушли Таит с Иргой.

Хитрый Торгаш, как выяснилось, всех обманул. Представление начиналось через четыре часа. Поэтому мы и успели вовремя, зрители только начали усаживаться на свои места.

Мне спектакль понравился. По ходу пьесы, четыре мужчины добивались благосклонности одинокой девушки, которая притворяется, что не понимает, чего от неё хотят. А поскольку она сразу предупредила, что не потерпит грубости, то мужчины пытаются донести до неё свои желания говоря о чём-то другом. Ещё, под окном дома девушки сидит грубоватая продавщица овощей, которая своими замечаниями постоянно вызывает смех зрителей.

(моряк)

Есть у меня друг-меч

Не тот, что на боку

Вот как бы вам прилечь

Дать волю моряку!

(девица в сторону)

Вам только волю дай

(громко)

Зачем ложиться мне?

До ночи далеко

Я не нуждаюсь в сне!

(торговка из-за окна)

А я бы хоть сейчас

Уж эти моряки

За бабами влачась

Стоптали каблуки!

В конце оказывается, что девица просто ждала из похода своего жениха, бравого десятника. Но когда он вернулся, вредная торговка рассказала, что девушка принимала у себя четырёх мужчин. Но десятник только посмеялся над её рассказами и всё закончилось свадьбой.

Из театра мы выходили в отличном настроении. Начинало темнеть, но фонари ещё не зажглись. Я шёл впереди своих людей, оглядываясь в поисках свободной коляски, когда дорогу мне перегородил высокий безбородый мужчина в одеянии мага.

— Это ведь ты называешь себя Ханом, мальчишка? — презрительно спросил он.

— А ты тот колдунишка, что ввозит в город оборотней, за что по законам нашего благословенного герцогства положен костёр? — ответил я, пряча в ладони нож, выпавший из рукава.

Торгаш и Брамин уже прикрывали меня с боков, Лекарь закрыл собой Таит и медленно отводил её назад, Полынь встала рядом со мной, Ирга и Тощий по широкому кругу начали заходить колдуну за спину.

Мельком глянув на Полынь, колдун попробовал ущипнуть её за подбородок и тут же отдёрнул покрывшуюся инеем руку.

— О каких оборотнях ты толкуешь, — непонимающе уставился он на меня, — я пришёл забрать свою ученицу!

Глава 10

Ещё один колдун!

— Я смотрю, твоя сила возросла, — улыбнулся маг, потирая руку, — Побег пошёл тебе на пользу! Ты у меня станешь могущественной волшебницей!

— Всем отойти! — скомандовал я, — Ирга, делай что сказал!

— Может ты и не так глуп, как выглядишь, — процедил колдун, — да и об ученице моей позаботился как следует. Будем считать, что я тебя поблагодарил. Остальное никого не касается. Полынь, мы уходим.

— Нет, — выдохнула наша волшебница.

— Я думал это тебе сказать наедине, но уж коли так вышло, слушай: я ошибся. Больше не буду тебя заставлять выйти замуж. Ни за себя, ни за кого бы то ни было. Всё будет как раньше. Идём.

— Я. Никуда. С тобой. Не. Пойду, — выделяя каждое слово отчеканила Полынь.

— Ты влюбилась, — понимающе кивнул колдун, — Забирай его с собой, замок большой, места хватит.

— Да причём здесь это! — закричала Полынь, — Я просто узнала, что такое свобода и ни за что не откажусь от неё!

— Господин маг, — вклинился я в их диалог, — это должно быть ваша повозка стоит под деревом?

Волшебник перевёл на меня потяжелевший взгляд.

— К чему веселить публику на площади, я, предводитель отряда по имени Хан, приглашаю вас остановиться в нашем доме. Там можно будет поговорить спокойно.

— Смел не по годам, — проворчал маг, затем понизил голос и добавил, — Хороший у тебя оберег.

— Вот и поговорим обо всём, — повторил я.

— Я, маг по имени Холод, принимаю приглашение Хана.

Холоду у нас понравилось. Он обошёл весь дом, с удовольствием счистил с себя дорожную грязь в мыльне, восхитился красотой Таит, что то прошептал на ухо зардевшейся Ирге, заметив скованные движения Торгаша, пролечил ему спину, с аппетитом поужинал и ушёл отдыхать в отведённую для него комнату.

— Всем спать! — скомандовал я и ушёл на берег, что бы хоть немного сбросить бешенное напряжение вечера.

— Хан, — Ирга села на камень рядом со мной.

— У предводителя днём вечно нет времени для себя, — я провёл рукой по её шикарным волосам.

— Если только днём, то это не страшно, — ответила Ирга.

Утром я с трудом поднял себя на ноги, укрыл спящую Иргу одеялом и отправился в конюшню. Там уже трудились Брамин с Торгашём, Тощим и Лекарем. Каждый из них занимался своим конём. Нанятый конюх убирал в стойлах остальных. Меня встретили улыбками, и только Тощий не мог скрыть раздражения. Надо его опять в заведение Георганны отправить. Закончив с Ветром, я отправился искать Холода. Обнаружился он на кухне, где увлечённо учил Таит готовить мясо по какому то особому рецепту. Начав слушать, я уже не смог оторваться и с удовольствием присоединился к ним.

За завтраком все нахваливали новое блюдо. Холод покровительственно улыбался и говорил: «Вот поживёте с моё». Попутно он рассказал несколько забавных историй, выслушал наш рассказ о мстителе и оборотне по имени Шип. Когда на столе появилось вино и мы выпили за здоровье гостя, я предложил:

— Пора поговорить серьёзно.

— Не о чем говорить, — отмахнулся Холод, — я не слепой. Такой весёлой жизни как у тебя, я не смогу предложить. Был бы молод, сам бы к вам попросился. Полынь, ты нашла себе учителя?

— Нет, наставник.

— Может оно и к лучшему. Я поживу тут дней пять, покажу, что надо делать. Захочешь учиться дальше, найдёшь меня.

— Благодарю, учитель!

— Вот и отлично! — Холод как то по особенному поднял правую руку. Я успел увидеть испуганные глаза Полыни, схватился за нож, но вряд ли бы успел что либо сделать, если бы на руке колдуна не повис лежащий до этого смирно Буран.

Не зря его прозвали Холодом. Лютая стужа сковала моё тело, дыхание пресеклось. Бросок вышел слабым и не точным. Вместо глаза нож разрезал магу левую щёку, от рта до уха. Полынь ударила огнём. Её шар разбился о невидимую преграду перед лицом Холода не причинив ему вреда, но в трапезной моментально потеплело. Выхватив из за пояса кинжал, я вскочил на стол. Полынь оседала на пол, закатив глаза. Егерь поднял лежащий под столом взведённый арбалет с наложенной стрелой и разворачивал его в сторону мага. Торгаш схватил тарелку со жгучей приправой и выплеснул всё её содержимое на залитую кровью щёку колдуна, щедро залепив ему ещё и глаз. Тот взвыл и вскочив на ноги махнул рукой, на которой висел Буран. Пёс зубов не разжал, хотя его хвост мелькнул над головой Холода. Маг покачнулся, теряя равновесие, и получил арбалетный болт в левое плечо. Сделав два быстрых шага, я кинулся на него со стола, замахнувшись кинжалом и стукнулся о защиту, которую колдун успел поставить. Тут пригодилось то, что каждого степняка сначала учат падать с коня, а потом на нём ездить. Я успел в падении развернуться на левый бок, напрячь левую руку, согнутую в локте и прижать подбородок к груди. Удар был сильным, но сознания я не потерял и кинжал не выпустил. Собрав все силы, я пригвоздил кинжалом к полу сапог и ступню колдуна, глубоко вбив своё оружие в старые доски. Сразу после этого, откатившись в сторону, я схватился за последний кинжал. Тут на мага налетел Брамин, огрев его по голове тяжёлым табуретом, стоявшим перед этим у стены. Ирга один за другим метнула в Холода три ножа. Два первых отлетели от мага как от стены, а третий, засветившийся в воздухе зелёным светом, вошёл ему в живот по рукоять. Колдун сбил Брамина с ног так и висевшим на его правой руке Бураном, стряхнул наконец с руки пса и выдернул болт из плеча. Нож Таит бессильно упал у его ног. И тут о его лицо разбилась склянка Лекаря, щедро заливая колдуна своим содержимым. Каждая капля, попадая на тело, прожигала его не хуже зелий Толстого. Маг закричал, оглушая нас своими воплями, похоже, это было слишком даже для него. Я бросился на него в падении и смог пробить насквозь прибитую к полу ногу. Провернув кинжал, я откатился по залитому кровью полу и вскочил на ноги. Маг стоял на одном колене, его правая рука бессильно висела. Буран, даже не шевелясь, лежал рядом с ним. Ещё один арбалетный болт пробил левую руку, которую Холод поднимал в колдовском жесте. Ледяные сосульки, сорвавшиеся с его пальцев разлетелись в разные стороны. Одна из них ударила меня в грудь справа, пробив кожу и застряв в теле. В этот момент к Холоду подскочил Торгаш и стукнул его по голове большим медным кувшином, в котором на столе держали воду. Маг упал на оба колена и голова его безжизненно повисла. Подскочив к нему сзади, я схватил его за волосы и в несколько движений отделил кинжалом голову от тела. Неожиданно всё закружилось у меня перед глазами и я осел на пол, переставая что либо видеть.

Очнулся я в своей постели. Глаза не хотели открываться, меня всё тянуло в сон. Сделав два глубоких вдоха, я приподнял веки. Первое, что я увидел, были прекрасные глаза Ирги.

— Хан, — выдохнула она, — ты очнулся!

Я попробовал что ни будь сказать, но не смог.

— Я за Лекарем, — вскочила моя женщина, — я сейчас!

Ещё раз глубоко вздохнув, я прислушался к себе. Болела левая рука, левый бок и грудь справа. Самой неприятной была боль в груди. В комнату вошёл Лекарь, обе его ладони были перевязаны.

— Как все, — прошептал я.

Скорее угадав, чем услышав, Лекарь начал рассказывать.

— Полынь вложила в огненный удар всё что могла. Лежит у себя, не может встать, время от времени впадает в забытье. Пройдёт дня через три. С ней сидит Тощий, делает всё, что она попросит. Хотя на меня похож, тоже ладони забинтованы. Для скорости заряжания он взвёл арбалет вручную, ухватившись за струну и, конечно, порезался. Волшебница капризничает во всю, значит всё не так плохо. Брамин тоже лежит, им с Бураном досталось поровну. Таит разрывается между ними. У них сильные ушибы, но если внутри ничего не отбито, то завтра начнут вставать. Теперь с тобой. Полынь сказала, что сосульки были замешены на сонном зелье. Тощий попал в руку Холода, она дёрнулась и досталось только тебе. Сама рана неприятная, но лёгкое не задето, а сосуды оказались заморожены и кровь ты не потерял. Я рану зашил, будет болеть. Ещё, твоя левая рука и бок сейчас имеют красивый синий цвет. Это так один мой наставник говорит. А вообще, с таким разнообразием практики, мне светит стать великим лекарем уже в молодости.

— С тобой что, — чуть громче чем раньше спросил я.

— Жидкость, что я кинул. Она изготовляется для прижигания наростов на теле и гниющих ран. Когда я замахнулся, пробка вылетела и пару капель попала на ладонь. Надо было вином залить, а я схватился за неё другой ладонью и получил возможность заняться ещё и ожогами.

— Колдун, — я посмотрел на Лекаря.

— Торгаш, вот уж кому повезло, ни царапины, да ещё Холод вчера пролечил все его болезни. Он не ходит, бегает! Короче, ушёл он в порт, лодку покупать. Сказал, вечером отплывёт на ней подальше и притопит колдуна где поглубже. Повозку ночью через пару тройку дней выведем, когда Полынь сможет страже глаза отвести. Ирга обещала её в такой район завести, где и следов найдут. Главное, по её словам, самим оттуда живыми уйти. А как она плакала, когда я тебя осматривал и понять не мог в чём дело, ты бы слышал. Когда зашивать стал, прямо там, на полу, чуть ли не за руки хватала. И хватит подслушивать! — повысил он голос, — Заходи уже, я закончил.

В комнату улыбаясь и невинно хлопая глазами зашла Ирга.

— Я на столе лекарство оставил, которое боль снимает. Давать его можно утром и вечером. Десять капель на стакан воды. Вино после них нельзя пить два дня.

Ирга быстро закивала. Лекарь улыбнулся и вышел.

— Лежи, Хан, я посижу рядом.

— Ты лучшее лекарство.

Она улыбнулась, глаза заблестели, от глубокого вздоха приподнялась грудь. О Мать Табунов, если это ты даруешь нам женщин, то я не желал бы лучшего дара.

Лодку Торгаш купил. Такую, как и хотел, на десять человек. Пригнать её под парусом к нашему дому ему помогли за серебряную монету на двоих, пара шатающихся без дела моряков, каких много в порту. Ночью ему придётся выходить в море с помощью только Ирги и Таит. Он обещал справиться. Мы договорились, что за борт полетят и все вещи колдуна, кроме его плаща с капюшоном и сапог. Лишние обвинения нам ни к чему.

Ирга ухаживала за мной. Каждый раз, когда она входила в комнату, я с удовольствием смотрел на неё, это занятие мне не надоедало. К вечеру рана и бок разболелись. Я безропотно выпил снадобье Лекаря и погрузился в сон. Утро облегчения не принесло. Есть не хотелось совершенно. Я проглотил стакан воды с разведёнными в нём каплями и опять заснул. Второе пробуждение прошло легче. Левая рука двигалась, бок болел, но дыхание не перехватывало. Рана на груди зудела и чесалась. После короткого спора, Ирга согласилась сначала рассказать мне последние новости. Тело Холода спрятано там, где его никто не найдёт. Как и его вещи. Полынь уже встала, хотя сила к ней ещё не вернулась. Тощий и Лекарь говорят, что их раны хорошо заживают. Брамин и Буран продолжают лежать. У Бурана нос горячий, ещё он смотрит жалобно. Она сама трогала и смотрела. Брамин, похоже, стукнулся головой, у него всё кружится перед глазами. Таит ухаживает за ними обоими, не спала всю ночь. Лекарь ушёл в университет, посоветоваться с наставниками, чем им помочь. Нас весь день никто не беспокоил, всё тихо.

— Когда вернётся Лекарь, позови всех сюда, кроме Брамина и Бурана, конечно. И стулья принеси, что бы всем хватило.

— Сейчас займусь, Хан. Как только ты поешь.

— Но сначала...

— И не спорь.

Говорят, что Светило с той стороны, что мы не видим — тёмное. Поэтому во всём есть и светлая и тёмная сторона. Про светило не знаю, мне трудно представить саблю, раскалённую только с одной стороны, а так, умный человек это сказал.

Когда все собрались у меня, Лекарь вдруг рассмеялся:

— Называется в театр сходили!

Переждав смешки, я первым делом спросил его:

— Что смог узнать?

— У Бурана сломано два ребра. Я его перевязал, подлил в суп обезболивающее. Нос у него уже чуть тёплый, ему легче. Брамину надо просто полежать ещё дней пять. Ещё я принёс новую заживляющую мазь для открытых ран, сегодня на ночь всех намажу. Тебя, кстати, тоже. Утром должно стать полегче.

— С этим ясно. Полынь! Что скажешь?

— До сих пор не верю, что мы справились. И что я смогла разбить его заклятие холода. Он вложил в него много силы и ослабел. Да и не ожидал он такого отпора. Думаю, сначала он не хотел вас убивать, Хан. Первое заклятье лишь сковало бы всех. Он забрал бы меня и ушёл.

— А потом мы бы отправились за тобой и боя было всё равно не избежать.

— Вы все пошли бы за мной?

— Я бы пошёл! — тут же заявил Тощий.

— Конечно пошли бы, — просто сказал Торгаш, — За тобой или за кем другим.

— Сколько в нашем доме продержится след его волшебства? — задал я наконец мучивший меня вопрос.

— Ещё три-четыре дня, — не задумываясь ответила Полынь, — Но завтра уже будет не разобрать, насколько сильным оно было. Избавимся от повозки, скажу, что он меня обучал.

— От повозки избавимся сегодня под вечер. Тощий наденет плащ и сапоги Холода, скроет лицо под капюшоном. Стража подтвердит, что он уехал сам. Погостил у нас два дня и отправился по своим делам. С этим всё. Полынь! Ты сегодня посидишь с Брамином и Бураном. Надо дать Таит поспать.

— Я могу посидеть! — тут же вызвался Тощий.

— Ты с Торгашём и Иргой занимаешься повозкой колдуна. И ещё: Тощий, если я приказываю лёжа, это не значит что со мной уже можно спорить. Полынь, ты всё услышала?

— Конечно, Хан.

— Таит, ложись прямо сейчас. Волшебница присмотрит, Лекарь дома, всё будет хорошо.

— Благодарю, Хан. Только закончу с ужином.

— Ирга, поможешь ей.

Ирга молча кивнула.

— Тогда всё. На будущее: столкновений с магами будем избегать. Сами всё видели. Холод, похоже, нас совсем в расчёт не брал. В чужом доме напал на всех сразу, не поверил что Полынь с ним в бой вступит. Это он ошибок наделал, а не мы его победили. За наше спасение Бурана надо благодарить.

— Хан! — неожиданно сказал Тощий, — Это ведь ты мне приказал заряженный арбалет под столом держать и первый нож бросил! А кто Бурана за спиной Холода положил? Я видел! Ты знал?

— Думал, что такое возможно, — остановил я его, — Чуть не забыл, Ирга, что это за нож с зелёным лезвием?

— Не знаю, Хан, — потупилась Ирга, — Я его, ещё когда на Рыбу работала, на рынке, — тут она взглянула на меня и продолжила, — скажем так, подобрала.

— Я его посмотрела, — кивнула Полынь, — на нём было заклятье, которое один раз всего действует. Мне оно не известно.

— Надо выяснить, кто из городских магов так колдовать может, — встрепенулся Торгаш, — сколько бы не стоило.

— Договорились, помните только, что нож показывать нельзя: хозяин у него может найтись, и спросить могут, как заклятие с него сошло, — я откинулся на подушки, — всё, закончили. Полынь, останься на пару слов.

Глава 11

— Сядь поближе, — сказал я, когда все вышли, — не хочу говорить громко.

Полынь присела на краешек моей кровати.

— Ничего не говори, Хан, я всё поняла, — слишком быстро ответила волшебница, — Я сама должна была предложить Таит помощь.

— Ещё, ты согласилась не сразу. Думала, подойдёт ли такая работа для твоих белых ручек, а запахи для твоего изысканного носика?

— Мне очень стыдно, поверь, — на ресницах Полыни заблестели слёзы.

— И прямо сейчас пыталась соврать мне.

— Прости, Хан. Не умею жить как вы! Но я учусь. Не хочу как Холод. Он и меня заморозил. Хан!

— Не надо плакать. Учись. В бою у тебя уже получается не думать только о себе.

— Благодарю, Хан.

— Скажи, — я попытался немного отвлечь её, — так теперь замок Холода остался без хозяина?

— Да какой там замок, скорее большая башня. Когда он уезжал, то выгонял оттуда всех. Даже меня брал с собой. Так что стоит она никем не тронутая. Вот только там слишком много ловушек. Не пройдём.

— Хан! — Ирга чуть-чуть приоткрыла дверь, — Таит спрашивает, скоро ли она сможет заняться ужином?

За её спиной угадывалась тень Тощего.

— Да идёт Полынь уже! — громко сказал я и совсем тихо добавил, — Спорим, они просто пытаются вырвать тебя из моих жестоких рук?

Полынь шмыгнула носом, улыбнулась, вскочила с кровати и поклонилась мне.

— Иди уже, — меня опять потянуло в сон.

Через пять дней мы все сидели в трапезной и слушали рассказ Лекаря, только что вернувшегося из университета.

— Хан, это чудо! Очередь желающих увидеть их не уменьшается! Величайшее изобретение, с которым может сравниться только создание колеса или паруса! Оно нужно везде, в медицине, металлургии, приготовлении еды, да мало ли!

— А чем тебе не нравятся песочные или водяные часы? — преувеличенно серьёзно спросил Торгаш.

— Эти приборы отмеряют промежутки времени, а настенные часы контролируют сам его ход! — выдал явно не свою мысль Лекарь.

— Надо же, «на-стенные», — фыркнула Ирга, — так скоро и на-тельные появятся!

— От появления башенных до настенных прошло четыреста лет! — назидательно отозвался Лекарь, — Хан, давай себе такие купим!

— Кгх, — подавился я, — да сколько они стоят?

— Пятьсот золотых! Но я с мастером смог поговорить наедине и он готов взять всего триста! Если заплатим прямо сейчас, то мы получим их всего через три года!

— Триста золотых и ждать три года! Давайте лучше украдём! — предложила Ирга, покраснела и быстро поправилась, — Ну долго же и дорого!

— А кто их сделал? — неожиданно спросил молчащий до этого Тощий.

— Да этот самый мастер из-за моря. Он ездит с ними по миру, утверждая величие человеческой мысли!

— Хороший, кстати, вопрос, — абсолютно серьёзно заговорил Торгаш, — Я вот тоже думаю, почему он ездит, а не делает? А если он ездит, то кто их будет делать? И в скольких городах он уже собрал деньги?

— Дело говоришь! — Брамин потёр руки, — Хан, что думаешь?

— Ирга! Завтра с утра начинаешь следить за этим заморским мастером. Найми пару мальчишек с улицы, не болтливых. Как только почувствуешь, что он готовится сбежать, известишь нас.

— Да вы что, — потерянно посмотрел на нас Лекарь, — это же великий учёный, он...

— Жулик он великий, — засмеялась Таит, — У нас вот тоже было, заезжий купец предлагал коз с золотой шерстью. Одну даже возил с собой. Плати, говорил, двадцать золотых, привезу тебе такую из дальних стран, где их одноглазые великаны стерегут.

— И что? — спросила Полынь, известная охотница до всяческих историй.

— Тучка с вершины горы сорвалась и пролилась дождиком, у нас такое случается. Золотая краска то и слезла!

— А с купцом что?

— По нашим законам обманщиков сбрасывают с высокой скалы. А козу я себе забрала, она же ни в чём не виновата.

— Лекарь, покажешь завтра Ирге этого мастера, но так, что бы никто не понял, что вы вместе.

— Я объясню ему как это сделать, Хан, — кивнула Ирга, — помощниц прямо сейчас пойду найму. Есть у меня две надёжных сестрицы. Работают для себя, ни с кем не связаны.

— Торгаш, дай ей денег. Девчонок нанимать будет, есть им завтра целый день где-то придётся, ну ещё на всякий случай. Тощий, пойдёшь сейчас с ней, запомнишь их, вдруг с весточкой какой прибегут, чтоб ошибки не случилось.

— Хан, — задумчиво сказал Торгаш, — если этот учёный действительно медь за золото выдаёт, пусть Лекарь завтра всем похвастается, что заплатил триста монет за эти часы. Тогда мы вроде как сами попались, на нас и не подумают.

— Да я уже сегодня сказал, — смутился Лекарь, — Это ведь такое чудо! Думал, купим, деньги то есть! Да что уж теперь!

Следующим вечером Ирга рассказывала, что удалось узнать:

— Плохо дело. Он ночует на корабле, а значит может отплыть в любой момент. Корабль даже не у причала, на якоре в бухте стоит. На берегу он ходит с пятью охранниками. Встречался сегодня со многими людьми, два раза, на моих глазах, ему передавали деньги. Но чаще руки пожимали, как при заключении сделки. Часы висят в Университете в выставочном зале. Взять он их просто так не сможет. Не понимаю, неужели он их бросит?

— Думаю, всё что хотел, он уже получил, — Торгаш потёр лоб, — Собрал все деньги и в одну из ближайших ночей исчезнет.

— А часы? — не понял Лекарь.

— Оставит. За сколько бы он их не купил, собрал то он больше.

— То есть кто-то создал такие часы, он их приобрёл и пока весть об этом чуде не разошлась по миру, решил заработать? — уточнил я.

— Вот о чём надо подумать, — Ирга посмотрела на меня, — За часы он заплатил, пять охранников нанял, где-то корабль с надёжной командой нашёл. Виданное ли дело, что бы моряки на берег не сходили! Ночные рыбки к ним сами на лодке подплывали, так капитан их отборной бранью назад отправил. Ест этот мошенник в дорогой корчме, одет богато, украшения с камнями на нём висят. Кто столько денег потратить может, не зная точно, чем дело обернётся? Да ещё всё это задумать? В Арнитии из ночного магистрата такое только Разумнику по силам, но у него правило — в своём городе большие дела не делать. Да и в тайне такое не сохранить.

— Молодец! — искренне похвалил её Торгаш, — Наконец-то я понял, что мне покоя не давало. Как-то всё серьёзно очень. Это не козу с золотой шерстью горцам продавать! Не сердись, Таит, к слову пришлось. Что думаешь, Хан?

— В степи такое только хану под силу.

— Неужели герцог? — понизила голос Полынь, — Как бы головы наши с плеч не слетели.

— Если и герцог, то не наш, не арнитийский, — начал размышлять я вслух, — Часы придворный мастер сделал, корабль с военными моряками правителю ничего не стоит, охранники тоже. Отчаянного человека при дворе найти легко. Вот только для герцога это не слишком большие деньги.

— Не скажи, Хан, — покачал головой Торгаш, — Ирга, о скольких больших портах ты слышала, с которыми Арнития торгует?

— Десятка два таких наберётся.

— С каждого по десять тысяч. Как раз на Слёзы Севера для фаворитки и на дворец в придачу.

— Больше, Торгаш, — вздохнул Лекарь, — Только университет для своих нужд пять часов хочет взять.

— Корабль у них очень быстрый, мачты высокие, парусов много, — вдруг сказала Ирга, — это посыльный корабль, его моряки пакетботом называют. В море такой не догнать.

— Что делать то будем? — спросил Тощий.

— Думаю, — честно признался я, — Ирга, что девчонки твои знают?

— Ничего, Хан. Они сегодня малые ворота в университете караулили. Ждали выхода одного человека с пятью охранниками.

— Завтра с утра расплатись с ними, скажи, что другое дело нашлось.

— Не взять нам корабль, Хан, — хлопнул ладонью по столу Брамин, — Может стражу предупредим? Как-никак они наш город обмануть хотят!

— Не получится. Кто мы такие в этом городе? Нас и слушать не будут.

— Может с оборотнями договоримся, — неуверенно и не глядя на меня произнёс Торгаш.

— Что бы потом с магом сразиться? Да и о какой поддержке я их просить должен, взять на абордаж корабль на рейде и убить пятьдесят человек, что бы мы могли потом деньги забрать?

— С колдуном я кое что придумал. Скажем ему, что мы охотники на оборотней и что выследили одного за городом. Там заманим его в ловушку и дело сделано!

— Ирга, — отмахнулся я от Торгаша, — ты одна у нас местные порядки знаешь, скажи, могут власти порта запретить судну покидать его несколько дней?

— Могут, но при этом судно всегда обыскивается.

— Слушайте, — вдруг сказала Полынь, — а давайте я его подожгу?

— Гм, Полынь, — нехотя начал Торгаш, — мы все видели твою силу, но корабль, он большой и находится в воде, его поджечь у тебя не выйдет.

— Подождите! — я поднял руку, — Если мы повредим корабль, он завтра ночью не сможет уплыть. Тогда они выгрузят золото на берег, потому что уже послезавтра на берегу появятся недовольные покупатели. Экипаж, или его часть, останется на корабле и скажет, что были наняты и знать ничего не знают. Корабль всё равно обыщут и ничего не найдут. А этот жулик должен будет где-то отсидеться и, либо контрабандистов искать, чтобы морем уйти, или по суше через ворота из города бежать, когда о нём подзабудут. Но в любом случае он несколько дней с небольшой охраной и всем золотом будет прятаться в городе.

Все помолчали, обдумывая мои слова.

— Полынь, — продолжил я, — насколько ты серьёзно сказала?

— Я уже восстановилась, если всю силу вложу в один удар, подожгу.

— Два возражения, — поднял руку Лекарь, — первое: огненный удар легко опознают.

— А вот и нет, — улыбнулась волшебница, — Холод так хотел меня вернуть, что наконец рассказал мне секрет молнии. Удар будет сверху в мачту, такое случается.

— Вот так взял и рассказал? — не поверил я.

— Я ему сказала, что если он расскажет, то я подумаю над его предложением!

— Молния, это не плохо, — кивнул Торгаш, — истории о таких случаях не редки.

— Небо то ясное, — проворчал Брамин, — но ночью сойдёт.

— Тогда второе, — кивнул Лекарь, — а как же след волшебства?

— Огонь, ветер и морская вода к утру смоют следы. Это на земле они долго держатся.

Я с силой провёл по лицу руками, приняв, наконец, решение.

— Делаем так. Завтра под вечер, Торгаш, сам решишь когда, ты, я, Полынь и Лекарь на нашей лодке идём в порт. Как стемнеет, Полынь сразу бьёт по мачте и мы отходим к берегу.

— К причалу рыбаков, — уточнил Торгаш, — там в это время никого нет и наблюдать оттуда удобно. Утром же от неё столько лодок отходит, что затеряемся.

— Хорошо. Оттуда будем следить, когда от пакетбота отчалит шлюпка. Ирга, Брамин и Буран будут во второй группе.

— У северных причалов, — кивнула Ирга, — затаимся там под вечер. Как раз, или мы, или вы их заметите.

— Отлично. Порт у нас знают только Ирга и Торгаш, поэтому от них не отходим. Под утро домой все уходят на нашей лодке. Кто-то не успеет, добирается сам. Мы с Иргой доведём наших «друзей» до их нового пристанища. Потом один останется, а другой пойдёт домой за Тощим. Он и будет весь день караулить. День — два понаблюдаем, там видно будет.

— Хан, а если они не завтра сбегать будут? — спросил Тощий.

— Тогда их послезавтра разоблачат и мы ничего не сможем сделать.

Корабль мошенников горел. Молния ударила в мачту и подожгла её сверху до середины. Пылающее «воронье гнездо» рухнуло на палубу, увеличив суматоху. Мы уже отплыли шагов на двести. Полынь лежала на скамье и жалобно стонала. Лекарь отпаивал её своим снадобьем, гребли мы с Торгашём. Парус не разворачивали, что бы не привлекать внимания. Свет от пожара позволял рассмотреть все подробности. Похоже, капитан приказал срубить мачту. Облив себя забортной водой, которую часть экипажа вытаскивала вёдрами и плескала на огонь, трое смельчаков врубились в источник пожара. В конце концов мачта проломив фальшборт рухнула за борт и пожар пошёл на спад.

— С этим справились, — в такт гребкам выдохнул Торгаш, — лишь бы они на своём корабле не решили отсидеться.

— Или на другой корабль не перебрались, — добавил Лекарь.

— Их уже завтра искать начнут, — ответил я, — на повреждённом судне они как в ловушке. Идти же на незнакомое судно, когда нет времени узнать о его экипаже побольше, — я бы не рискнул.

— Что-то они там засуетились, — я вгляделся в уже плохо видимый корабль.

— Мачта падая могла обшивку повредить, — тоном знатока предположил Торгаш, — это нам только на руку.

Ориентируясь на свет двух маяков, Торгаш подвёл нашу лодку к причалу рыбаков, втиснувшись между двумя другими судёнышками.

— Лекарь, как Полынь?

— Заснула.

— Стереги её, мы пошли.

Торгаш уверенно привёл меня к мосткам, вдающимся в море, и сел на деревянный настил.

— Садись, Хан. Здесь полоса света от маяка пересекает бухту между подгоревшим кораблём и причалом. Лодки, если и будут плыть, то поплывут к кораблям, развозя загулявших морячков. На рейде сейчас вместе с нашим всего шесть кораблей, не просчитаемся.

Я не ответил, настраиваясь на долгое ожидание. Спать не хотелось, морской бриз изрядно бодрил, заставляя ёжится под плащом. Мимо нас дважды прошли какие-то бродяги с мешками за спиной. Затем пьяница с кувшином оседлал перевёрнутую лодку в двадцать шагах от нас и начал петь.

— Давай его зарежем? — предложил Торгаш уже на второй песне.

— Это может быть условный знак для кого-нибудь, — с сожалением не согласился я, — зато точно не заснём!

Мы сидели спиной к спине держа наготове оружие, изредка меняясь местами. Оставлять без присмотра спину в ночном порту опаснее чем бою. Во всяком случае, так местные говорят. Устав петь, пьяница сполз на песок и затих.

— Меняемся, Хан, — вскоре прошептал Торгаш, — глаза слезятся. Подожди! Вот они!

Я тоже успел заметить чёрную тень, проскочившую через полосу света.

— К третьему причалу они правят! Пошли!

Мы аккуратно встали и держась тёмных мест начали пробираться к третьему причалу.

— Всё, пришли, — выдохнул Торгаш, останавливаясь в кромешной тьме между сараями, — дорога к выходу тут одна, ждём.

— Как ты всё это запомнил? — мне действительно было интересно.

— Ракушка, тот старый моряк, что меня учил, перво-наперво заставил меня запомнить что где в порту находится , чтобы я куда не надо не попал. Вон там боевые корабли стоят, к ним вообще хода нет, у купеческой пристани и по шее могут дать, если под ногами будешь путаться. Да мало ли.

— Буран! — зашипел я подпрыгнув, — Нельзя же так пугать!

Довольный пёс потёрся о мои ноги и исчез в темноте.

— Сейчас наши подойдут, — вздохнул я успокаиваясь, — Золотой пёс!

Брамин и Ирга появились быстро.

— Хан, — тут же зашептала Ирга, — с той стороны дороги между сараями двое тоже кого-то ждут.

— Брамин, Торгаш! Один нужен живым. Ирга! Мы сможем пройти за сараями к выходу из порта?

Ирга взяла меня за руку и повела.

— Сделаем, Хан! — отозвался Брамин, — Буран, остаёшься с нами!

Матросы толкали по улице четырёхколёсную тележку, на которой в порту развозят грузы по узким проходам. Охранники шли по сторонам. Мошенник, теперь уже несомненно мошенник, показывал дорогу. Из порта они выбрались легко, подкупив воротную стражу. Мы с Иргой крались по разным сторонам улицы, стараясь не попадать в свет редких фонарей. Я приготовился на долгое преследование, изредка поглядывая на небо, опасаясь восхода светила. Еле слышный колокол городской ратуши, отбивший «час до рассвета», совпал с остановкой отряда, который мы преследовали, у высоких ворот. Короткие переговоры с охраной закончились тем, ворота распахнулись и матросы впихнули тележку во двор. Быстро перебежав улицу, я спросил Иргу:

— Где мы?

— Надо уходить, нам ещё до дома идти и идти. Ближе, чем от порта, конечно. Это Цветная улица, здесь все ограды разного цвета. Наша коричневая и облезлая.

— Подожди. Ты знаешь этот дом?

— Его знают все, кто живёт в Арнитии. Здесь живёт самый богатый человек в герцогстве, личный кредитор Арни XII. Его охраняют лучше, чем казну города. Пойдём, Хан, мы проиграли.

Глава 12

Мы сидели за общим столом. Даже Полынь приковыляла из своих покоев послушать мой рассказ.

— Хан, — откровенно забавлялся Торгаш, — ты чего такой жадный?

— Он не жадный! — тут же вступилась за меня Ирга, — Так бывает, когда тянешь кошелёк у богатого купца, думаешь, что обеспечил себя на год, а там...

— Серебро вместо золота, — хихикнула Полынь.

— По миру пойдём, — убеждённо махнул рукой Лекарь, — бедные мы бедные!

— Да что такое! — вызверился я, — Тут места себе не нахожу, а им смешно!

— Хан! — встал Брамин, — Послушай меня!

Все притихли.

— Хан, ты самый удачливый вожак из всех, кого я видел в своей жизни. О чём ты переживаешь? Все живы, мы дома, очнись, Хан!

— Хан, — улыбнулась Таит, — давай веселиться!

— Да какое веселье, — я тяжело опёрся на стол, — я же никак не решу, что лучше, с герцога деньги потребовать или ростовщика потрясти?

— Хан, ты должно быть пошутил? — с подозрением спросил Торгаш, — До герцога нам вообще не добраться. Что же касается ростовщика, то я бы с ним не стал связываться!

Оглядев серьёзные лица, я наконец позволил себе широко улыбнуться.

— Да он нас всё это время дурил! — ахнул Тощий, — Посмеяться над нами захотел!

— А я поверил, — вздохнул Лекарь, — мы с Полынью его с самого начала обеда утешаем!

— Не получилось сегодня, возьмём вдвое завтра, — развёл руками Торгаш, — Этот ростовщик у нас теперь в неоплатном долгу!

— За наших должников! — подняла бокал Полынь.

Мы выпили. Лёгкое арнитийское вино со сладким вкусом нравилось всем.

— Завтра сходим в Железное Слово, — я поставил бокал на стол, — Полынь, сколько дней тебе надо, что бы в себя прийти?

— Два.

— Как раз, — я встал из за стола, — Пойду, искупаюсь. Кто со мной?

— Все пойдём, — откликнулся Брамин, — Вино только с собой прихватим.

— И фрукты, — Ирга подхватила большое блюдо.

— Морские купания полезны для здоровья, — поделился с нами великой истиной Лекарь и степенно огладил несуществующую бороду.

— Жаль Шаман не с нами, — вздохнул Торгаш вставая, — он бы у тебя поучился. Или сам тебя поучил.

— Над чем вы смеётесь, Хан? — не утерпела Полынь.

— Тут такая история, делили мы как то добычу, а Лекарь..., — начал я, — остальное расскажу после купания.

На следующий день мы втроём сидели в Железном Слове, когда к нам подсел средних лет человек, одетый как и большинство купцов в этом городе. Вежливо нас поприветствовав и назвав себя, он перешёл к делу:

— Мне сказали, что в вашем отряде есть волшебница?

— Ученица волшебника, — честно ответил я.

— Да от неё много и не потребуется, — стал объяснять суть дела возможный наниматель, — У меня имение рядом с городом. Всё было хорошо, да повадилась какая то нечисть воровать всё подряд. Размером со среднюю собаку, только шустрая очень! Ни стрелой, ни болтом в неё не попасть, ловушки обходит. Вот если бы ваша ученица стукнула её молнией! Я хорошо заплачу!

— Да не может она, — я пожал плечами, — три огненных шара и всё, сила её оставляет. Тебе настоящий маг нужен. Я слышал, что недавно какому-то волшебнику спьяну оборотень пригрезился, так он давай его молниями бить! Даже следы на мостовой остались! Вот кто тебе пригодился бы!

— Тем более, — солидно добавил Брамин, — может, у тебя как раз оборотень и шалит!

Торгаш, потеряв интерес к разговору, крикнул трактирщику, что бы он принёс ещё пару глиняных бутылок того же вина. Несостоявшийся наниматель сухо попрощался и ушёл.

— Тайная служба герцога, не иначе, — тихо сказал Брамин.

— Ничего они не знают, вслепую ищут, — усмехнулся Торгаш, — но про молнии придётся забыть. Пусть даже на время.

— Там Клевец какому-то толстяку на нас указывает, — я уселся на скамье поудобнее, — потом поговорим.

— Попутного вам ветра, — подошедший толстяк располагающе улыбнулся, — Бочонок моё прозвище, если изволите.

— Садись, — предложил я, — меня Ханом зовут, он Брамин, а это Торгаш.

— Мне сказали, вас в отряде семеро?

— И ещё большая собака горской породы, — согласился я.

— Это мне подходит. Найм на пять дней. Двадцать золотых на всех.

— Смотря, что за работа, — зевнул Торгаш.

— Да за эти деньги я могу нанять любой отряд!

— Бочонок, — я отхлебнул из кружки, — ты уже уходишь?

— Нет, — Бочонок понизил голос, — поклянись, что никому не скажешь!

— Клянусь за себя и своих людей, мы сохраним твою тайну, — пообещал я.

Бочонок повздыхал и начал тихо рассказывать.

— В дне пути от города есть маленькая бухта. Там, на небольшой глубине, давно лежит затонувший корабль. Последний шторм сдвинул его с места, борт рассыпался от старости и появился доступ в трюм. Я уже нашёл хороших ныряльщиков, нанял местного рыбака с большой лодкой. Нужна охрана. Найм закончится, когда въедем в городские ворота.

— Морем не проще будет вывезти? — поинтересовался я.

— А как ты думаешь, почему в бухте корабль на дне лежит? Со стороны моря в бухту зайти, это что с рыбами самому побежать знакомиться. Скалы там под водой. Только местные рыбаки на лодках туда и заходят.

Я посмотрел на Торгаша. Он незаметно кивнул и начал торговаться:

— Что вёз корабль?

— Это вас не касается, вам платят за охрану, остальное не ваше дело!

— Десятая часть от всего найденного наша, — не дал себя сбить Торгаш.

— Ни одной монеты сверх того, что я уже пообещал заплатить!

Я развёл руками. Бочонок с недоверием оглядел нас, вскочил и подбежав к Клевцу, стал что то шептать ему на ухо. Тот скривился и направился к нашему столу.

— Хан, — Клевец сел на лавку, — тебе мало двадцати золотых монет?

— На пять дней и на семь человек? Мало!

— Хан, — начал уговаривать меня Клевец, — это хорошие деньги, не согласишься, заказ уйдёт!

— Вольной ему степи, — махнул я рукой, — мы подождём другого.

— Мы же не просим больше денег, — поддержал меня Торгаш, — пусть отдаст десятую часть найденного.

— Послушай, Клевец, — наконец высказался Брамин, — пусть этот Бочонок либо соглашается, либо катится куда хочет. Мы вольный отряд, своё слово уже сказали, думаешь, сможешь нас уговорить?

— Я уже ему сказал, что за двадцать золотых он сможет нанять любой отряд, — пояснил Клевец.

— Ну так пусть любой и нанимает, или сам иди, — ответил я, — мы что вам обоим, главный перекрёсток всех караванных дорог?

— Будь по вашему, — Клевец встал и махнул рукой Бочонку.

Через два дня ранним утром мы поджидали нашего нанимателя у ворот в город. Дома осталась только Таит. Повозкой правила Ирга, остальные сидели в сёдлах. Я приказал всем надеть броню и шлемы. Полынь щеголяла в железном обруче и мантии волшебницы. Смотрелось всё очень солидно. Бочонок появился вовремя. Две повозки, пять человек верхом. Это меня удивило. Слишком мало, что бы забрать груз с корабля. Наша повозка пристроилась в хвост маленького каравана и путешествие началось. Вторая неожиданность произошла на ближайшем перекрёстке дорог. Та, на которую указал Бочонок, вела в центр герцогства, а не к морю.

— В моём деле опаска всегда нужна, — пояснил он мне, — В горы пойдём. Два дня туда, один там, два обратно. Не хмурься, Хан! Дело верное. Лет тридцать назад в Серой долине лавина сошла, караван гномов накрыла. Лет пять потом каждое лето уйма народа там откопать его пыталась. Да и позже, желающих быстро разбогатеть хватало. Веришь, так всё изрыто, проехать нельзя. Ещё мой отец в тех местах счастья искал. Но никто ничего не нашёл. Вообще. Ни единой косточки, ни медной бляшки. Вот батяня мой и сообразил, что спрятались коротышки от лавины, не снесло их вниз. Догадываешься где?

— В пещере? — предположил я.

— Верно. Эти подгорные жители все приметы горной тряски наизусть знают. Запросто могли заранее подсуетиться. И пещера там была, в стороне от дороги. Завалило её валунами тогда же, когда лавина сошла.

— Если даже гномы изнутри не пробились, как мы туда попадём? — не понял я.

— Вот и мой отец постоял у каменной россыпи, да и махнул рукой. Если разбирать начать, за один сезон не управишься, народ набежит, родственники тех гномов найдутся, не будет толку. А прошлом году опять горы тряслись. Сильно так. Съездил я туда, перед самым снегом, щель там в завале образовалась. Пролезть нельзя, посмотреть можно. Плохо видно, но тюки у стены я разглядел. Я дырку камнями заложил и обратно припустился, пока перевал снегом не завалило.

— Думаешь проём расширить получиться?

— Я с собой трёх рудокопов взял. Инструмент их в повозке лежит. За полдня справятся.

— Занятная история, — задумался я, — а велик ли был караван?

— Десять пони с грузом, да четверо гномов на пони же, да две вьючных лошади. Они спокон веков так ходят. Чего они везли, не знаю. Болтали разное, от драгоценных каменьев и золота, до оружия подгорной ковки и железных заготовок называли.

— Хорошая замена затонувшему кораблю! — рассмеялся я.

— Да не замена это, отсрочка только! — улыбнулся в ответ Бочонок, — Корабль тоже есть. Если всё сладится, в другой раз там покопаемся!

— А если здесь добычи тебе на триста лет хватит? — подначил я искателя сокровищ.

— Эх, Хан! — вздохнул Бочонок, — Да искать в сто раз интереснее чем находить! Я к большой добыче то и не стремлюсь, на старость моим внукам ещё мой дед накопил. Поиск, это вся жизнь, а находке день, ну два порадуешься и всё!

— И разбирать находки тоже не любишь? — удивился я.

— Этим моя жена занимается да старший сын, пока молодой. Годика через два он со мной ходить будет, а пока учиться добычу узнавать.

— Со мной тогда зачем торговался?

— А для порядка! — засмеялся Бочонок, — Но давай к делу. Возницы — мои люди, бойцы проверенные. На рыжем жеребце мой телохранитель, ему я тоже доверяю. Про рудокопов ничего не скажу, первый раз их нанял. Дорога в Серой долине лет двадцать как заброшена, лихим людям там делать нечего. Ну, может, с такими же как мы столкнёмся. В городе я всё сделал, чтобы нас в бухте искали. И корабль затонувший там есть, и рыбаков я нанял, деньги вперёд дал. Остальное, как пойдёт.

— Ну ты и хитёр!

— Потому и живой!

До места мы добрались к вечеру второго дня. Обустроили стоянку, расседлали лошадей. Дежурить решили по двое. Буран обошёл лагерь и исчез в траве. Рудокопы расчистили щель в от камней, приготовили всё для работы на следующий день. По их словам, до полудня они успеют сделать проход. Я выставил двух стражей и решил осмотреться. Компанию мне составила Ирга, никогда не бывавшая в горах. Ей всё было интересно. Мы с ней обошли всю небольшую долину, в которой прятался вход в пещеру. Нашли водопад с маленьким озерцом за высокими кустами и с удовольствием искупались. Воды было всего по пояс и она была очень холодной. Я выскочил первым и с удовольствием смотрел на плещущуюся Иргу. Наконец она тоже вышла и я обнял её, согревая своим теплом.

— Бездомная девушка в Арнитии может искупаться только в море, — тихо сказала она, — я привыкла к холодной воде.

— Мы не взяли с собой покрывало, — прошептал я в ответ.

— Эта трава кажется мне достаточно мягкой, — улыбнулась Ирга.

Когда мы вернулись, ужин был уже не только готов но и почти съеден. Я рассказал о водопаде и Полынь, посмотрев на наши мокрые волосы, умчалась, бросив свою тарелку. Телохранитель Бочонка попробовал пойти за ней, но я сказал, что от костра все отойдут только тогда, когда волшебница вернётся. При этом Тощий придвинул поближе к себе заряженный арбалет и спорить никто не стал. Полынь вернулась к концу ужина, довольная и распаренная.

— Если поторопитесь, — подхватывая свою тарелку и принимаясь за ужин сообщила она, — ещё помоетесь в тёплой воде. Я её там подогрела немного.

Ночь прошла спокойна. Поднялись мы затемно, как следует перекусили и рудокопы взялись за кирки. Справились они чуть позже чем обещали, сделав широкий проход в человеческий рост. За это время мы успели свернуть лагерь. По договорённости, в пещеру вошли Бочонок с телохранителем и я с Торгашём. Огонь четырёх факелов осветил маленькую площадку и высокий свод. Тонкий ручеёк сползал по левой стене. В дальнем углу были видны остатки костра. У правой стены, как и говорил Бочонок, грудой лежали тюки.

— Кости, — пригляделся Торгаш.

— Они принадлежат пони, — мельком взглянув, определил я, — а где же гномы?

Бочонок подошёл к дальней стене и поднял факел.

— Здесь был узкий проход, они его расширили и ушли.

Пригнувшись, мы зашли в длинный природный туннель с очень неровным полом, прошли по нему двести шагов и повернули назад. Куда бы ни ушли гномы, нам их путь не повторить.

Вернувшись, мы подошли к тюкам. Бочонок достал кинжал, срезал затвердевшие верёвки с одного из них и с трудом раздвинул горловину. В свете факелов отчётливо темнело слежавшееся зерно. Этот караван возвращался домой с самым ценным для гномов товаром, который им не могли подарить горы. Бочонок открывал тюки один за другим, находя в них всё то же зерно. После пятого он остановился, махнул рукой и пошёл к выходу, бормоча на ходу:

— Опять не то, что ж так не везёт!

— Не торопись, — остановил его Торгаш, — я сам когда то был купцом.

— Лучше бы ты был волшебником, умеющим превращать старое зерно в алмазы, — буркнул в ответ Бочонок, — Зерно они бросили, всё ценное унесли с собой. Что по твоему осталось?

— Для начала, — сказал Торгаш, — давай договоримся, что называем ценным. На пони можно навьючить много больше, чем на гнома. Значит, с собой они взяли не всё.

— Хочешь найти их ночные горшки? — съязвил Бочонок.

— Гномьей выделки? Хочу! — улыбнулся Торгаш.

— Ну да, — Бочонок попробовал рукой с факелом потереть лоб и с руганью отвёл её подальше от лица, — у гномов же всё гномье, а продают они своё редко! И стоит это не мало!

— Во вторых, — продолжил Торгаш, — в зерне часто прячут контрабанду. Стоит проверить.

— И это верно, — заулыбался Бочонок, — как я сам не подумал?

— В третьих, — Торгаш оглядел пещеру, — эти гномы в дальнюю дорогу собирались. Вода, еда и оружие для них самыми ценными стали. Пони забили, мясо зажарили. Должно быть у них запас дерева с собой был. Зерно уж точно прихватили. Фляги водой из ручейка наполнили. Оружие не бросили. А значит, для того, чтобы остальное тащить, сил уже и не осталось. Тайник надо искать.

— Верно говоришь! — Бочонок расправил плечи, — Ещё что скажешь?

— Скажу, что ты уйти собрался и всё тут бросить. А значит, что найдём — поровну делим.

Глава 13

Телохранитель Бочонка положил руку на меч.

— Четверть и ни одной медной монетой больше! — сразу же ответил Бочонок.

— Согласен! — Торгаш протянул руку.

— И я вам не плачу за найм! — пожимая ему руку как о чём-то решённом сообщил Бочонок.

— Тогда половину от находок! — сжал ему ладонь Торгаш.

— Торгаш! — встрял я в их веселье, — Если там будет меньше тридцати монет, доплатишь из своих до этой суммы.

— Как скажешь, Хан, — стал серьёзным Торгаш, — Давайте начнём собирать, зерно оставим на потом.

Первым делом мы собрали железные части сбруй шестнадцати лошадей. Кожа давно испортилась и мы без сожаления срезали её кинжалами. Бочонок сходил за мешками и мы сложили в них свои первые находки, разделив их поровну, как и договаривались. Затем настал очередь того скарба, что гномы не взяли с собой. Мы брали только железо, разве что срезали с трёх рубах массивные серебряные и золотые пуговицы. Когда Торгаш потащил к выходу второй мешок, он уже победно улыбался. Делить мы всё продолжали на месте, вытащенные мешки сразу загружались в повозки.

— Как будем искать тайник? — поинтересовался Бочонок, — И как вообще узнаем, сколько их было?

С Бураном я пошёл договариваться сам. Пёс ворчал, под землёй ему не нравилось. То, что запах гномов давно выветрился, я понимал, вся надежда была на то, что в тайнике лежит что-то железное, схожее с запахом с тем, что Буран унюхал в наполненных нами мешках. Искал он долго, мы ему не мешали. Наконец, он остановился у левой стены, встал на задние лапы и громко залаял.

— Ну конечно! — восхитился Бочонок, — Люди бы стали для тайника яму копать, а гномам всё равно где долбить скалу!

Сами мы выбить камень, загораживающий доступ в нишу, не смогли, пришлось звать рудокопов. Кошель серебряных монет, несколько занятных вещиц из серебра и два арбалета гномов стали нашей добычей. Буран походил по пещере ещё немного, категорически отказался входить в туннель, чихнул и выскочил из наружу. Настала очередь основного груза. Контрабанда нашлась только в одном из тюков. Завёрнутые в дорогую ткань десять зеркал отличной выделки в дорогих оправах.

— А почему контрабандой? — удивился я.

— Наши герцоги боятся, что гномы станут делать их лучше чем в мастерских его светлости, — пояснил Бочонок, стоя по щиколотку в зерне, — Этот запрет действует уже лет сто. С учётом оправы, цена такого зеркала десять золотых монет. Но я их продавать не буду, порадую жену и дочь.

Хорошая мысль. Нам тоже есть кого порадовать. Судя по ухмылке Торгаша, он подумал о том же.

— Выходим? — спросил я.

— Пора, — согласился Бочонок, — Тридцать лет эта загадка не давала покоя сотням людей и гномов. Я рад, что мне удалось её решить.

Собрались мы ещё утром, оставалось вскочить в седло и начать делать то, ради чего нас и наняли. Светило стояло высоко, мы надеялись успеть проехать значительную часть пути. Буран бежал впереди, обгоняя караван шагов на сто. За ним ехали мы с Брамином. Нас никто не слышал и я с удовольствием пересказал ему наши приключения в пещере.

— Удача возвращается к тебе, Хан, — очень серьёзно сказал Брамин, — но не будем больше говорить о ней. Нам ещё надо добраться до дома.

— Спускаемся мы быстро, ещё до ночи выйдем на тракт. Места тут не жилые, опасаться некого. А там останется один день пути.

И тут я задумался. Опознать наш караван могут только по Бочонку. Личность он, похоже, в здешних местах известная. Если он спрячется в повозке — то вообще никто ни о чём не догадается. Наш наниматель выслушал меня с пониманием. К публичной славе его явно не тянуло. К вечеру следующего дня мы уже въезжали в городские ворота. Бочонок опять пересел в седло и выглядел очень довольным.

— Хан, — тихо сказал он мне при расставании, — значит, как договорились: ждите меня через пять дней, на восходе Светила, у рыбачьего причала с левой его стороны.

— Буран тебя найдёт, — беспечно отмахнулся я, — особенно, если мы прождём зря.

Бочонок покосился на пса, который подбежал, услышав своё имя.

— Умеешь убеждать, — покрутил он головой, — точно приду!

Вот опять мы собрались все вместе за вечерним столом. Таит следила за тем, что бы наши тарелки не пустели, Торгаш с удовольствием рассказывал за сколько он продаст наши находки, Ирга и Полынь не выпускали из рук зеркала, Тощий перечислял достоинства гномьего арбалета, Лекарь был доволен, что его искусство в этот раз не пригодилось.

— Отдыхаем пять дней, — подвёл я итог вечерним посиделкам, — затем уходим дней на десять. Брамин, ты чего весь вечер молчишь?

— Да гномы эти не выходят из головы. Сейчас то много лет прошло, а тогда что, никто не видел с какой стороны они шли? Торгаш, ты по виду тюков смог бы сказать, что внутри зерно?

— Скорее всего, — Торгаш поставил бокал на стол.

— А этих гномов видело много народа. Должен же был среди них хоть один зрячий быть!

— Тогда что мы нашли? — поинтересовался я.

— Другой караван, — убеждённо ответил Брамин.

Все примолкли.

— Не слишком ли много пропавших караванов в одном месте? — наконец заговорила Ирга, — Двух кошельков в одном кармане не носят!

— Тому что мы нашли может быть много лет, — покачал головой Торгаш, — Я слышал, что в пещерах особый воздух, товары могут лежать там годами без всякого ущерба. А гномье железо и через сто лет выглядит как новое. Пуговицы! Ну конечно, старинные пуговицы на рубахах, что мы срезали! Гномы известные ценители старины, но серебро и золото на одежду уже давно не пришивают! Я их только на потемневших от времени картинах и видел.

— А Бочонок это понял? — потёрла лоб Полынь.

— Он всё понял, когда зерно увидел, — проворчал Торгаш, — поэтому и уйти собрался. И про то, что он загадку с караваном решил, он для нас говорил.

— Так что, надо другую пещеру искать? — загорелся Тощий.

— Бочонка надо у ворот завтра с утра встречать, — ответил я, — встаём рано, всем спать.

— Уверен, Хан? — потянулся Лекарь.

— Завтра проверим, — я решительно встал из за стола, — Не так уж мы и устали.

Ранним утром следующего дня мы опять поджидали своего нанимателя у ворот в город. Завидев нас, Бочонок гулко захохотал и махнул рукой, указав нашей повозке место в хвосте каравана.

— Рассказывают, — начал он, когда я пристроился рядом с ним, — что раньше на этом перевале дракон жил. Проходящие караваны ему еду на камне оставляли и он никого не трогал. Однажды шёл по той тропе караван жадных гномов, везущий зерно. Не оставили они дракону подношение, вот он и сожрал их вместе с пони и грузом. И не стало с тех пор удачи гномам на перевале. Давно это было. Возвели, понимаешь, на дракона напраслину.

— Не боялся к пятому дню на причал опоздать? — помолчав спросил я.

— Успел бы к сроку, — отмахнулся Бочонок, — вторая пещера почти на начале подъёма будет, считай пол дня сэкономим. Других тут нет.

— И стоило туда-сюда бегать?

— Я место точно не знал, только помнил, в записях отца упоминание было. Пришлось вернуться. Всю ночь искал. Полезу-ка я в повозку, посплю. Да и на глазах у всех крутиться не буду.

Говорить больше было не о чем и мы поехали дальше как ни в чём не бывало.

— Хан, — подъехал ко мне Торгаш, — вы условия обговорили?

— Двадцать золотых и десятая часть, — ответил я, — ты же был при найме.

— Так-то оно так, — потёр нос Торгаш, — может больше с ним не связываться?

— По доходу посмотрим. Да ещё вернуться надо. Броню не снимать, оружие из рук не выпускать.

До места мы добрались в полдень следующего дня. Бочонок уверенно показал на груду камней и спорить с ним никто не стал. Рудокопы начали долбить и разбирать слежавшийся завал ещё до того, как мы разбили лагерь. Провозились они до поздней ночи, заканчивая дневной труд при свете костра. Докопаться до входа в пещеру у них не получилось, закончить они пообещали утром. В первую стражу дежурили я и Брамин. Буран дремал у наших ног, повернув ухо в сторону дороги.

— Нападать если и будут, то днём, — проворчал Брамин, — когда увидят, что мы что-то нашли.

— Или сейчас, если думают что мы что-то прячем, — ответил я.

— Тяжела жизнь наёмника, — потянулся Брамин.

— И всё равно легче, чем в регулярном войске. Попробовал бы ты там на посту с начальством за жизнь поговорить!

Рано утром меня разбудил стук металла о камень. Осыпь рудокопы целиком разобрать не смогли, поэтому они выбили из завала большой валун и проложили в пещеру низкий туннель.

— Пойдём, Хан! — улыбнулся Бочонок, — Прямо чувствую, как нас ждёт удача! Эта пещера сделает нас богатыми!

Зря он это сказал.

В полдень мы закончили сборы и отправились домой. Как и в прошлый раз, впереди ехали мы с Брамином.

— Больше здесь пещер нет? — спросил Брамин.

— Тебе не всё равно, — нехотя отозвался я, находясь под впечатлением очередной неудачи.

— Могли бы её сразу проверить, не заезжая в Арнитию!

— Когда Бочонок закончил ругаться, то сказал что нет. Но что ему стоило соврать!

— Так что же всё таки гномы везли продавать, я на страже был, слышал только ругань Бочонка.

— Подземные грибы. Лучшее средство для окраски тканей. Их срезают со стен перед отправкой, потому что через тридцать — сорок дней они теряют свои полезные свойства. Там ещё дальний свод обрушился, прямо на стоянку гномов. Добычи даже меньше, чем в прошлый раз.

— Так это ж не плохо!

— Согласен. Плохо другое, Бочонок считает, что удача его покинула и винит в этом нас.

— Такие как он очень суеверны. Ты заметил, что он то что то бормочет, то трогает амулет на шее, то кланяется перед входом в пещеру?

— Это его дела. А вот то, что он отказался от наших услуг на будущее, уже наши.

— Да ладно, обойдёмся без него.

— Болтать он начнёт, — вздохнул я.

— Пусть его. Он же живой вернулся из двух походов. Нас для чего нанимали, для охраны? Мы и сохранили!

Я нерешительно посмотрел на Брамина.

— Понравилось клады искать? — догадался он, — Так через это все в молодости проходят, а у некоторых до старости зудит. Я и сам этим огнём горел, пока не обжёгся. Только ты посмотри, Бочонок не наугад ищет. И то, не знает что найдёт. Ненадёжное это дело.

Мы распрощались с Бочонком у ворот Арнитии.

— Хороший у тебя отряд, — сказал он, расплачиваясь перед расставанием, — жаль, не ладится мне в поисках вместе с вами. Не держи зла, клады удачи требуют.

С тем и расстались.

На следующий день мы сидели в «Железном слове». Все пили за наши деньги и желали нам удачи. Подсевший к нам Клевец делился последними новостями.

— Вчера ночью наёмники из «Трёх ножей» пытались убить пришлого мага. Десять человек их было, все погибли.

— С волшебниками просто не бывает, — тоном знатока ответил Брамин, — У нас всего-навсего ученица в отряде, а и то, стараемся не задевать лишний раз. Она только Хана и боится. Кто же ребят нанял на такое паскудное дело?

— Так спросить то некого, — развёл руками Клевец, — маг небось знает, хотя страже не сказал.

— Тот, кто нанял, теперь уже далеко, — сказал Торгаш и отхлебнул из кружки, — я бы на его месте сразу в бега пустился.

— Подробности знаешь? — спросил я.

— Да почти нет, — Клевец помолчал и продолжил, — Маг дом снял, один там живёт, прислуга только днём приходит. Эти ночью полезли, волшебник их учуял как-то и молниями стал кидаться. Они попробовали дом поджечь, так маг дождь вызвал. У него в саду ещё ловушки были, кто сгорел, кто насмерть замёрз, кому яд достался. Говорят, последних двух он на мечах одолел. Двумя руками бился. Стража с утра «Три ножа» трясла, только наниматель в плаще с капюшоном был. Никто его не разглядел. Ещё, от тайной службы герцога нашего человек был. Люди слышали, как они с магом друг на друга кричали. Маг, вроде, про оборотней каких-то, а тайных дел мастер всё про корабль спрашивал.

— Ты погибших знал? — спросил Брамин.

— Молодняк, и года ещё нет, как в отряд сбились.

— Тогда понятно, — вздохнул Брамин, — Молодым всё кажется лёгким. Даже смерть.

— Клевец, — сменил я тему разговора, — что там с моим заказом?

— Пусто, — скривился Клевец.

В этот день нас никто не нанял. Вечером, на берегу, Торгаш опять попробовал завести разговор о заказе оборотней.

— Может ты и сам оборотень? — разозлился я, — И потому о них так радеешь?

— Только выслушай, Хан! У нас теперь есть гномий арбалет. Надо наложить на болт заклятие, подобное тому, что было на ноже Ирги. А уж Тощий не промахнётся!

— По этому болту нас и найдут.

— Мага можно утопить вместе с болтом. От берега подальше.

— Торгаш, — недовольно заговорил Брамин, — Хан прав. Риску много, дела мало.

— А брать наймы, за которые платят по двадцать монет, разве лучше? Мы каждый раз рискуем, а толку? Я посчитал, у нас на каждый день уходит чуть ли не четверть золотого.

— Так у нас же денег достаточно, чего ты переживаешь? — удивился Брамин.

— Лучше рискнуть один раз и обеспечить себе жизнь на год, чем суетиться из-за пары монет!

Я задумался.

— Хан, — Торгаш прижал руки к груди, — давай ещё раз поговорим с Когтем. Деваться ему некуда, заплатит он сполна.

— Разговор нас ни к чему не обяжет, — нехотя согласился Брамин, глядя на меня.

— Хорошо, — сдался наконец я, — завтра возьму Иргу и сходим с ней в порт пару шкур на пол прикупить. Давно собирался. Если Коготь промолчит, сам я разговор не начну. Ирге ничего говорить не буду, она и на самом деле о шкуре как то говорила.

На следующий день я с довольной Иргой отправился за покупками. С моря дул холодный ветер и мы подрядили коляску до ворот порта. Мы весело разговаривали, часто смеялись. Я обнимал её за плечи, радуясь возможности побыть вдвоём. В порту она уверенно провела меня к лавке оборотней, рассказывая о своей прежней жизни. Первое, что я отметил, войдя в лавку, был новый продавец. Завидев меня, он низко поклонился и вышел из за прилавка.

— Добро пожаловать, уважаемый Хан! Я сейчас позову хозяина!

— Подожди, — остановил я его, — это можно сделать и позже. Мы хотели бы купить пару шкур на пол.

— Таких, которые кладут перед кроватями, — оглядываясь на развешенный на стенах товар уточнила Ирга.

— У нас есть всё что вам нужно, за лучшие цены в городе! Посмотрите у дальней стены! Их недавно привезли из далёких стран! — продавец широким жестом обвёл половину лавки.

— Выбирай! — предложил я и Ирга начала трогать и гладить понравившиеся ей шкуры.

— Вы можете разуться и походить по ним! — поклонился ей продавец и тихо добавил для меня, — Коготь просил позвать его, как только вы придёте.

— Не забудь ему сказать, что мы зашли просто купить пару шкур, — поморщился я, — А где его племянник?

— Мой брат убит, — коротко ответил новый продавец.

Глава 14

— Хан, — Коготь смотрел на меня в упор, — само собой, ты заглянул в мою лавку выбрать пару шкур. Мне не до дипломатии и долгих разговоров о погоде. Колдун убивает нас одного за другим.

— И не только вас, — ответил я оборотню, — Ты же понимал, что молодые наёмники не справятся, но спокойно отправил их на бойню!

— Они должны были только отвлечь внимание, — Коготь поморщился, — Пять самых сильных наших готовились напасть сразу, как только этот убийца выйдет. Он нас перехитрил. Проклятые ловушки! Мой племянник, которого ты знал, попал в одну из них. Его успели унести, маг не смог доказать дознавателю герцога, что мы за этим стоим. Хан! Мы заплатим тебе вперёд. Много заплатим. Маг добился аудиенции у герцога. Если он получит поддержку, придётся бежать и всё начинать заново.

— Хан! — к нам подбежала радостно улыбающаяся Ирга, — Там такие шкуры! Пойдём посмотрим!

— Ирга, — я положил руку ей на плечо, — Коготь предлагает нам взять контракт на мага. Пойдёшь со мной?

— Да, — ответила она не задумываясь, — но что скажут остальные?

— Вечером и поговорим. Покажи, какие шкуры мы берём и отправляйся к своим девчонкам, пусть проследят за магом.

— Лучше я сделаю всё сама, — подобралась Ирга, — в этот раз нас будут искать по настоящему. Могут и денежную награду предложить.

— Маг настороже, будь внимательна. Близко к нему не подходи.

— Я справлюсь, Хан!

Брамин, увидев меня с новой саблей, понятливо кивнул и пошёл созывать наших. Разговор начал Торгаш, обрисовав расходы и доходы отряда.

— За найм придётся взяться, хотим мы этого или нет, — развёл он руками в конце, — выполним и сможем время от времени браться только за выгодные заказы по своему усмотрению.

— Это понятно, — Полынь положила на стол обе ладони, — но разве мы не обсуждаем такие заказы до того, как берём их?

— Она права, Хан, — начал Лекарь, аккуратно подбирая слова, — какой смысл в обсуждении, если ты уже всё решил?

— Да ещё и задаток взял, — тихо но отчётливо произнёс Тощий

— Это особый случай, — я постарался сдержать своё недовольство, — Полынь нам помочь не сможет, маги её быстро найдут по следу волшебства. Для Таит и Бурана в моём плане тоже нет места. Поэтому найм взял только я. Брамин, Торгаш и Ирга со мной. Это не обсуждение, это предложение присоединиться к нам.

— Думаешь, нас пощадят, если поймают тебя? — раздражённо спросила Полынь.

— Если возникнет опасность, оборотни вас спрячут, — ответил я, — Коготь поклялся. Для всех мы вообще завтра в «Железном слове» возьмём найм и уедем из города. Вернёмся, когда всё закончится.

— Я остаюсь, — Лекарь отвёл глаза, — в университет приехал известный целитель, хочу послушать его лекции.

— Мой арбалет есть в твоих планах, Хан? — глядя в пол поинтересовался Тощий.

— Нет, — ответил я, — оставайся.

Первая часть моего плана прошла как и задумывалась. Нас наняли в «Железном слове» на глазах у скучающих наёмников. Все видели, что сельский староста наскрёб слишком мало денег, чтобы нанять весь отряд, да и дело было несложным. Я даже вначале отказался, но он помимо денег пообещал поставлять нам продукты по очень дешёвым ценам целый год и Торгаш меня уговорил. Утром следующего дня я, Брамин, Торгаш и Ирга выехали из ворот Арнитии. К полудню, без всяких приключений, мы добрались до приморской деревушки. Встретили нас хорошо, поселили в пустующем доме, натащили еды и прикатили маленький бочонок местного вина. Вечером к нам заглянули нанявший отряд староста и местный кузнец.

— Говорите с ним открыто, — кивнул староста на кузнеца, наполняя свою кружку вином, — он из наших.

— Добро, — я взял приготовленный уголёк и прямо на столе нарисовал то, ради чего и пригласили кузнеца.

— Телегу мы найдём, — с интересом рассматривая мой рисунок заверил меня староста, — купим где-нибудь подальше вместе с лошадьми.

— Тут размеры важно выдержать, — пробурчал кузнец, — а так-то ничего сложного. Подмастерья у меня толковые, за пять дней управлюсь!

— Надо бы за четыре, — попросил я, — маг пойдёт на рынок на пятый день от сегодняшнего в полдень. Или ещё пять дней ждать.

— Ну уж для господина мага расстараемся! — ухмыльнулся кузнец вставая, — Прямо сейчас и начнём! Телега мне будет нужна через два дня!

— Достану! — в спину уходящему кузнецу сказал староста.

— Значит четыре дня, — потянулся Брамин, — отдохнём!

— То есть как это? — удивился староста, — А тварь из моря как же?

— Какая тварь?

— Так я же вам вчера полдня талдычил про змеюку, что у нас рыбу из сушильных сараев крадёт! Вы найм взяли за пять золотых и продукты дешёвые, которые мы обязались год возить!

Первым начал смеяться Торгаш.

— Что б меня вот так провели, как мальчишку из мелкой лавки! — хохотал он, — Ну, староста, ну мастер!

— Слушай, а ты в кого перекидываешься? — подозрительно спросил Брамин.

— Так в Лиса.

— Вот ведь хитрая рыжая морда! — восхитилась Ирга, — Мало того, что мы за мага взялись, так он и свои дела смог порешать!

— Ладно, — я хлопнул ладонью по столу, прекращая веселье, — рассказывай!

— Так далеко мы от города, пока рыбу довезёшь, она цену теряет. Вот мы её и сушим, вялим, коптим. Берут хорошо, сами впрок запасаемся. Да появилась тварюка одна, выползает по ночам из моря и ворует рыбу прям из сараев! Только копчёную, самую дорогую тащит! Мы бы её и сами прибили, да уж очень она вёрткая. Ну и оружия у нас стоящего нет. В сеть попробовали поймать, порвала в клочья! Размером хорошего осла будет, чешуёй покрыта, запросто к ней не подойдёшь. Ещё и умна. Каждый раз из моря в новом месте вылезает, не подкараулишь.

— Раньше её кто-нибудь видел? — перестал улыбаться Торгаш.

— Нет. Я тут почитай шесть десятков лет живу, даже от стариков ни о чём подобном не слышал.

— Как она в сарай забирается? — я поднял руку, призывая своих к молчанию.

— Через крышу. Разломает дранку и влезает! А у нас тут деревья не растут, покупать приходится!

— Какие следы она оставляет?

— Да какие следы, на камнях живём.

— Тогда с чего ты взял, что она из моря?

— Так, — замялся староста, — разве за ней уследишь? Мальчишки её видели, страшная, говорят, жуть!

— Сколько у вас сараев?

— С копчёной рыбой сейчас один.

— Собираемся. Броню надеть, оружие взять. Факелы нам ещё нужны. Восемь штук. И сеть покрепче.

— Это пожалуйста. Пойду распоряжусь, пока собираться будете, — одним глотком допив вино, староста встал из-за стола и вышел из дома.

— Думаешь, тварь не из моря? — спросил меня Брамин.

— Уверен. Никто не видел её вылезающей на берег. Да и зачем ей сараи потрошить? В море еды много. И потом, кто из моря полезет через крышу?

— Хан, — спросил Торгаш, проверяя застёжку пояса, — может ловчую яму выкопать и пару рыбин туда бросить?

— Времени у нас мало. Попробуем сегодня взять. Не выйдет, будем думать. Ирга! Держись за моей спиной и постарайся попасть в неё из арбалета. Мало нас, окружить тварь не получиться. На твой выстрел вся надежда.

Копчёной рыбой от нужного нам сарая разило так, что учуять нашу засаду тварь не могла. Мы залегли за остовом старой лодки, приготовили факелы и настроились на долгое ожидание. Первой заметила какое то шевеление в ночи Ирга. Легко коснувшись моей руки, она показала на еле заметную тень, скользящую вдоль чахлых кустов. Разглядеть её не получалось, но ни большой, ни страшной она не выглядела. Брамин отложил меч и взял в руки сеть. Ирга положила на взведённый арбалет тупую стрелу. Дождавшись, пока непонятный зверь вплотную приблизился к стенке сарая, я поджёг факел, вскочил на ноги и забирая в сторону постарался отрезать нашей добыче пути отхода. Рядом со мной нёсся Торгаш. Заметив нас, зверь кинулся в другую сторону и выскочил прямо на Иргу. Тупая стрела ударила его в плечо, развернув и бросив на песок. Жалобный визг был таким громким, что я даже споткнулся. Набежавший Брамин ловко набросил сеть и парой движений спеленал скулящую тварь.

— Это что, оборотень? — удивлённо спросил Торгаш, разглядывая в свете наших факелов серую заплаканную мордочку, больше всего похожую на не сумевшего до конца воплотиться в человека зверя.

— Ой, а я такого видела, — засмеялась Ирга, — У одного капитана! Только она рыжая была и поменьше.

Непонятный зверь всхлипнул и попробовал дотянуться безволосой человеческой рукой до больного плеча.

— Убить его не дам, — заявил Брамин, — с собой заберём.

— Ну что, поймали? — к нам подбежал староста в сопровождении трёх крепких рыбаков, вооружённых баграми.

— Смотри сам, — кивнул я.

— Так быть не может! — ахнул староста наклоняясь над добычей, — Это ж тхенни!

— Кто? — распахнула глаза Ирга, — Тхенни из сказок?

— Сама ты из сказок, — отмахнулся староста, — Я когда маленький был, у моего отца такой же был. Обычный зверь, только на человека похож, разве что не говорит. Хотя и поумнее многих будет. Они раньше здесь в скалах жили. Перебили их, когда оборотней выводили. Они же безобидные совсем, да ещё и доверчивые.

Говоря всё это, староста бесстрашно гладил зверюшку по голове.

— Из моря, говоришь, тварь? — расслабился Брамин, понявший, что тхенни ничего не грозит.

— Мальчишки и не такого наговорят, — староста стал выпутывать зверя из сети, — Себе его возьму, то есть её.

— Так это самка? — улыбнулся Торгаш, — Не сбежит?

— Так куда ей деваться, — глядя вслед уходящим рыбакам сказал староста, — Они семьями жили, коли одна бегает, значит сирота. Как и я. Да и пострадали они, почитай, из за нас.

Он подхватил тхенни на руки, а та доверчиво его обняла.

— Как тебя, говоришь, зовут? — неожиданно спросил он Иргу.

— Ирга.

— Вот и её так же назову. Вы обе из сказок будете. Она редкая, ты красивая, — подмигнул нам староста и что то ласково говоря новому члену своей семьи ушёл.

— Нам тоже пора, — я взглянул на небо, — ещё успеем поспать.

Несколько дней мы честно отдыхали. Торгаш напросился на рыбную ловлю и все дни проводил в море. Брамин с удовольствием бездельничал. Мы с Иргой бродили по берегу моря, подхватывая красивые камешки из мокрого песка, любуясь закатами и игрой волн. Тхенни удивительно быстро освоилась в деревне, играя с местной детворой и клянча что ни будь вкусненькое у всех подряд. Староста на ближайшем тракте купил повозку с лошадьми. Над повозкой мудрил кузнец, закрывшись в кузнице. Успел он к сроку, гордо демонстрируя плоды своего труда. Я обошёл повозку два раза, ничего особенного не заметив. Если не знать, чего искать, подозрительной она не выглядела.

— Добро, — я посмотрел на старосту, — пару кувшинов масла найдёшь?

— Так на кой? — заглядывая под повозку спросил оборотень.

— Как дело сделаем, коней выпряжем, а повозку подожжём.

— Рыбий жир отстоявшийся дам в бурдюках. Проткнёшь их и зажигай. Полыхнёт так, что небу жарко будет. Идите на берег, лодка вас уже ждёт. Я там ещё плащи рыбацкие с капюшоном положил, пригодятся. В гавани вас новый племянник Когтя встретит и до утра спрячет. Повозку в город затемно отправлю, заберёте где уговорено. Как всё сделаете, бегом на пристань, сразу сюда и вернётесь, — староста отвернулся и словно забыл о нас.

Всё это мы и так знали, я же сам это и придумал. Но от слов старого лиса веяло такой заботой, что мы дружно поклонились и поспешили на берег.

Поздним утром следующего дня я с Брамином и Торгашём подходил к переделанной кузнецом повозке. Заметив нас, рыбак, в точно таком как у нас плаще, поглубже натянув капюшон, неспешно пошёл в сторону городских ворот. Мы с Брамином залезли в повозку, а Торгаш устроился на месте возчика.

— Не пожалел староста жира, — оглядел Брамин кучу бурдюков, — Хан, мы успеваем?

— Должны, — ответил я, — Ирга сама слышала, что этот маг зайдёт за новыми сапогами сегодня в полдень.

— Сапоги, — вздохнул Брамин, — это такая вещь, за которыми приходишь сам и не опаздываешь.

На это я и рассчитывал. Незадолго до полудня мы уже въехали на Площадь Сапожников, развернулись задом к мастерской под приметной вывеской с осьминогом в восьми разных сапогах и остановившись от неё шагах в пятнадцати. Торгаш соскочил со своего места и принялся делать вид, что успокаивает лошадей, на самом деле подрезая острейшим ножом упряжь. Брамин прорезав в пологе дырку, припал к ней глазом.

— Ирга махнула платком! — сказал он через какое то время и небрежно вылез из повозки.

Я ухватился за рычаг и стал взводить закреплённый под днищем большой арбалет, такой, какой ставят на крепостные стены. Одним движением я взводил его на один зубец, на большее не хватало сил. Заскрипели борта повозки, к которым кузнец прикрепил дуги оружия. Восемнадцать раз я тянул рычаг на себя, считая количество рывков и упираясь изо всех сил. Отпустив его, я кинулся к дырке в пологе. Магу оставалось пройти ещё шагов тридцать. Я опустил руки на пусковой рычаг и расслабился. Когда маг поравнялся с повозкой, Брамин шагнул ему навстречу, остановив точно напротив тяжеленого болта. Я рванул рычаг. Повозка вздрогнула. Широкий наконечник из кованного железа ударил мага в районе пряжки его шикарного пояса и отбросил на стену, не пробив казавшийся невесомым плащ. Всё же удар был так силён, что волшебник потерял сознание. Подбежав к нему, Брамин одним точным ударом отделил голову от тела. Увидев, что дело сделано, я выхватил кинжал и проткнув ближайшие ко мне бурдюки, выпрыгнул из повозки. Торгаш, уже державший наготове зажжённый трут, кинул его прямо в лужу растёкшегося рыбьего жира.

— Пожар! — завопили мы с ним вместе и побежали в сторону порта.

— Пожар! — вопил нёсшийся позади нас Брамин.

— Пожар! — закричали люди вокруг нас и заметались по улице.

— Направо! — крикнул я Торгашу, заметив стоявшую в проулке Иргу. Мы перестали орать и юркнули в узкий проход между домами.

— За мной, — скомандовала Ирга.

Я оглянулся на догнавшего нас Брамина и пошёл за ней. До порта мы добрались без приключений. Забравшись в знакомую лодку, я наконец спокойно вздохнул. Обратно мы шли под парусом, так что даже удалось вздремнуть. Рано утром следующего дня мы сели в свою повозку и отправились домой.

Сидевшая на руках у старосты тхенни махала нам вслед рукой.

Глава 15

— Хан, — Лекарь покрутил головой, — как ты вообще до этого додумался?

— Слышал рассказ бывалого воина, как в их отряде шамана убило при осаде города, — я оглядел сидящих за столом, — Удар болта из крепостного арбалета он выдержал, а вот встречу со стоявшей у него за спиной осадной башней — нет. Что вообще об этом в городе говорят?

Мы сидели в своём доме за вечерней трапезой, наслаждаясь отлично приготовленным ужином.

— На рынке говорят, что сапожную мастерскую злые люди поджечь хотели, — ответила Таит, — Хорошо, что мастер с подмастерьями как раз важного клиента ждали, загасили стену, только вывеска сгорела. Про мага говорят много, в основном злорадствуют, что такой он из себя великий, а сгорел как полено, да и случайно.

— Мы с Тощим в «Железное Слово» сегодня заходили, — продолжила Полынь, — про найм спрашивали. Там про мага тоже говорили, что он случайно в пожар попал, радовались, что за погибших наёмников кто-то отомстил.

— Если горящее масло добралось до стены мастерской, то от мага мало что осталось, — кивнул Брамин, — Как его вообще опознали?

— Видели его, как он к мастерской подходил, — ухмыльнулся Тощий, — об этом уверенно говорят.

— О поджигателях что-то известно?

— Да такое несут, ясно, что выдумки одни.

— Всё, забыли о маге и не вспоминаем, — сказал я, — дело сделано.

— Не совсем, Хан, — поморщилась Полынь, — Завтра все маги собираются в городской ратуше. У меня был посыльный, я тоже приглашена. Первый раз, между прочим! Волшебники очень не любят, когда убивают одного из них, тем более, высокого ранга. Городским сплетням они не поверят, будут искать сами.

— Пусть ищут, — отмахнулся я, — Арнития большой город. Найм нашли?

— Какой найм, Хан, мы же послушать разговоры ходили, — нахмурилась Полынь, — Или ты обиделся, что мы с тобой не пошли? Так это впору мне обижаться, я тхенни не увидела!

— Хан, — тут же откликнулся Лекарь, — я с тобой.

Тощий молча опустил голову.

— Пришло время вечернего костра, Хан, — высказался Брамин, — Плохо, когда в семье раздоры.

Я ушёл на берег и зажёг костёр. Первой появилась Ирга, бросила полено, приготовленное для камина в костёр и села рядом со мной. Полынь и Лекарь пришли вместе, аккуратно положили такие же поленья в огонь и сели рядом. Буран, как и в прошлый раз, принёс палку и вручил её присевшей у костра Таит. Торгаш с Брамином походили по берегу, отыскивая сушняк, и вдвоём приволокли солидных размеров доску. Последним пришёл Тощий и остался стоять, держа в руках кусок дерева.

— Брат мой, — неожиданно мягко заговорил Брамин, — если ты хочешь что-то сказать, говори, теперь самое время.

— Что со мной, — вдруг не то сказал, не то спросил Тощий.

— Всё просто, — отозвался Торгаш, — Ты вырос. Стал самостоятельным. И теперь ищешь своё место. Я торгую, Брамин и Хан воюют, Полынь колдует, Лекарь учится. На Таит держится наш дом, Ирге так хорошо с Ханом, что ей нравится всё. А что хочешь ты?

— Вы все чему-то учились, а я простой слуга, даже читать не умею! — очень тихо сказал Тощий и отвернулся.

— Это мы исправим, — вскочил на ноги Лекарь, — при университете есть школа, для тех, кто в детстве был слишком занят, чтобы учиться. Берут туда всех, были бы деньги. Завтра туда и сходим!

— Ты не раз спасал наши жизни, для меня это главное, — я тоже встал, — но понимаю, что это важно, иди. Торгаш! На обучение деньги будем брать из общей казны.

— Это хорошее вложение, — улыбнулся Торгаш, — Чем лучше подготовлен каждый из нас, тем сильнее отряд!

— Я тоже хочу, — не поднимая головы вдруг отчётливо произнесла Ирга.

— Берут всех, — махнул рукой Лекарь, — но тебе зачем? Ай! — тут же подскочил он от пинка Полыни.

— Как ты вообще до сих пор жив, с таким языком? — в очередной раз поразился я.

— Хороших друзей вокруг много, — ответил Лекарь, потирая ушибленное место.

— Тощий, брось свою деревяшку в костёр и сядь уже! — зычно рявкнул Брамин.

Скомандовал он Тощему, но сели все.

— Ирга, — я всё ещё удерживал девушку, — конечно иди!

— И за тебя заплатит отряд! — не терпящим возражения тоном добавила Таит.

— Это вообще не обсуждается, — согласился Торгаш.

Ирга склонила голову, отворачиваясь, чтобы скрыть потекшие по щекам слёзы.

— Прости меня, — Лекарь покаянно склонил голову, — я просто имел ввиду, что ты и так умна и образованна!

— А уж как ты красива! — шепнул я ей на ухо, приобняв Иргу за плечи.

На следующий день в полдень Лекарь повёл Тощего и Иргу записываться в школу, а мы с Брамином и Торгашём не торопясь направились в Железное Слово. Корчма бурлила. Какой-то местный барон поссорился с соседом и теперь не торгуясь набирал наёмников.

— Хан, — Клевец держа в руке кружку прихромал к нашему столу, — идёте?

— Нет, — сразу ответил я, — мы берёмся только за заказы, в которых всё зависит от нас.

— Жаль, что я не был таким умным, — Клевец присел к нам и вытянул покалеченную ногу.

Он явно напрашивался на разговор и Торгаш взяв наш кувшин наполнил пивом его кружку.

— В свалке ранило? — спросил Брамин.

— Да, — отхлебнув пива стал рассказывать старый наёмник, — давно уже. Даже не знаю, кто меня так и чем. По колену попало, очнулся уже в лагере. Такой же вот барон со своим соседом выяснял, кому колодец у дороги принадлежит. Они потом помирились, а я с тех пор хромаю. Хорошо, что ещё за три года до этого откладывать деньги стал, хватило на лечение и долю в этой корчме. Я и живу тут, комната у меня на втором этаже. Шумно здесь, — Клевец оглядел пропивающих задаток наёмников, — давайте поднимемся ко мне, всё равно сегодня никто с наймом не придёт.

Прихватив кружки, кувшин и блюдо с закусками, мы по скрипучей лестнице поднялись на второй этаж. Чистая, просторная, светлая комната мне понравилась. Кровать, шкаф, стол, два стула, — вот и вся мебель. О прежнем занятии хозяина рассказывало развешенное на одной из стен оружие.

— Стула у меня всего два, — развёл руки Клевец, — придвигайте стол к кровати, как раз всем места хватит.

Когда из кувшина были вытрясены последние капли, старый наёмник перешёл к делу.

— Люди вы тёртые, жизнью битые, ходить вокруг да около не буду. Хочу вам кое-что предложить. Наша гильдия много чего для своих делает. Есть и такое: уходящий в найм наёмник может оставить здесь свои вещи на хранение. Бесплатно. Коли погиб, или три года не приходишь, всё достаётся гильдии. Обычно это деньги или оружие, иногда вещи. Как раз, три года назад, пропал один наёмник. Книжником его звали, за то, что по молодости в университете учился, не в нашем, правда. Короче, в мешке у него всего одна вещь и лежала.

Клевец аккуратно вытащил из под кровати мешок и сдвинув кружки бережно развернул его на столе. Внутри лежала потемневшая от времени деревянная дощечка с надписью на незнакомом мне языке.

— Быть не может, — выдохнул Торгаш и стал её пристально разглядывать. Затем он достал из пояса мерную верёвочку и приложил её к дощечке.

— Совпадает, — бормотал он принюхиваясь, — запах выветрился, правильно, два уголка закруглены, третья буква первого слова ниже остальных.

Мы терпеливо ждали. Наконец он убрал руки с дощечки и с силой провёл ими по лицу.

— Это настоящая обложка второй книги-рапи. Кто ещё о ней знает?

— Никто, — Стилет аккуратно завернул дощечку и спрятал её под кровать, — Я сам её смотрел, чуть не выбросил, за подделку принял, мне такие не раз купить предлагали. Да уж больно умным Книжник был, все наши ему разное старьё показывали, так он за кружку пива рассказывал, почём его продать можно. И на моей памяти не ошибся ни разу.

— И что ты нам хочешь предложить? — спросил я.

— Подожди, — перебил меня Торгаш, — слышать ни о чём не хочу. Это даже не Слёзы Севера, за которыми смерть по пятам ходит. Это сама смерть и есть. Обложку, и ту продать нельзя, нас тут же тайная служба герцога схватит и начнёт спрашивать, где взял, куда остальное дел!

— Если покупатель раньше не прирежет, — согласился Брамин вставая, — Клевец, брось ты эту деревяшку в огонь, целее будешь.

— Нам пора, — я тоже встал и подошёл к окну, — похоже дождь будет, а мы с Торгашём ещё на рынок хотели зайти. Брамин! Займи стол поближе к камину, может нам сушиться придётся.

Когда мы вышли из Железного Слова, Торгаш тихо спросил:

— Хан, что ты задумал?

— Торгаш, — я всё ещё сомневался, — а такую подделку найти трудно?

— В книжной лавке у рынка что-то такое видел, — поморщился Торгаш, — может не стоит?

— Делаем так. Ты иди за обложкой. Я домой. Встречаемся вон под тем навесом.

Нанятая коляска довезла меня до Зелёного Мыса довольно быстро. Я неспешно подошёл к воротам, поздоровался со стражниками и не торопясь пошёл к своему дому. Ирга с Тощим уже сидели за общим столом и наперебой рассказывали Таит, где были, что видели, о чём их спрашивали. Если отбросить все их восторги, то в школу их записали, через три дня начнутся занятия. Полынь ещё не пришла. Дождавшись конца рассказа, я увёл Иргу на берег и шепнул:

— Ирга, надо чтобы ты подменила одну небольшую вещь в комнате Клевца. Комната на втором этаже Железного Слова. Задвижку на окне я сдвинул.

— Где лежит эта вещь, ты знаешь?

— Под кроватью. Это тонкая дощечка в две ладони длиной и одну шириной. Завёрнута в мешок.

— Я сейчас переоденусь, жди меня у ворот.

Я восхитился. Ни одного лишнего слова, настоящий воин!

Дождь так и не пошёл. Торгаш уже ждал нас под навесом, делая вид, что дремлет сидя на чурбаке. Когда мы подошли, он приветливо кивнул Ирге и посмотрел на небо.

— Уже почти стемнело, — Торгаш поднялся, — Нужное окно во дворе, второй этаж, третье слева. Если Клевец в корчме, я сделаю вид, что на свету заметил грязь на своём плаще и выйду на крыльцо его встряхнуть. Времени у тебя будет мало. Потом встречаемся здесь же. Держи.

Он протянул Ирге завёрнутый в кусок грубой ткани предмет.

— Похож? — только и спросил я.

— Спьяну и в темноте наверняка, — вздохнул Торгаш.

— Идём, — я развернулся и пошёл ко входу в корчму.

В корчме было весело. Выясняли, кто лучше бросает стилет. Торгаш, глянув на рукав, выругался и стащив с себя плащ вышел на крыльцо, отряхивая его рукой. Я же поспешил в центр веселья. Судил Брамин. Он громко объявлял участников, смешил всех и утешал проигравших, наливая им по маленькой кружке пива из стоявшего на столе бочонка. Не удивительно было, что как раз Клевец и выигрывал. Как я понял, он бросал три раза первым и пока никто не смог повторить его результат. Последним вышел старый воин, прищурившись посмотрел на отметки на стене и махнул рукой:

— Кабы лет десять назад, ещё бы посмотрели, кто первый, — пояснил он, — Сейчас даже бросать не буду. Чего зазря оружие тупить!

— Победил Клевец! — прокричал Брамин, — Слава ему!

— Слава! — закричали все присутствующие и стали подходить с поздравлениями. Каждому Стилет лично наливал в подставленную кружку из того же бочонка.

— Брамин, — поинтересовался Торгаш, — а на что спорили?

— Да на этот самый бочонок с пивом, — ухмыльнулся Брамин, — все участники выложили по серебряной монете.

— Хватай победителя и тащи его за наш стол, — скомандовал я, — Торгаш! Закажи нам чего-нибудь.

Мы сидели за столом у камина и слушали рассказ Клевца о былых днях.

— Вот так всё и было, — закончил он свою историю, — А сколько было добычи!

— Кстати о добыче, — понизил я голос, — Ты уже решил, что будешь делать с наследством Книжника?

— Да после нашего разговора место себе не нахожу, — признался Стилет, — Может другому герцогу предложить?

— А что наш с тобой сделает, когда узнает? — положил свои тяжёлые кулаки на стол Брамин.

— Надеюсь, ты не забыл, что нас это теперь тоже касается, — недовольно проворчал Торгаш.

— Клевец, — я наклонился к уху старого воина и перешёл на шёпот, — брось её в огонь.

— Я подумаю, — отстранился от меня Клевец.

— Нечего думать, — Брамин разжал и сжал кулаки, — неси её сюда и брось в камин.

— Думаете, я вас испугаюсь? — Клевец положил руки на пояс, поближе к кинжалам, — В конце концов, её можно спрятать.

— Это не важно, — покачал я головой, — главное, что мы испугались. Одно твоё неосторожное слово, и палач герцога начнёт спрашивать, кому ты успел рассказать о находке. Мы будем в опасности, где бы это вещь не хранилась. Хочешь, чтобы Полынь сожгла корчму?

— Молнией? — скривился в улыбке Стилет.

— Огненным шаром. Влетит такой ночью к тебе в окно и нет нашей печали.

Клевец с большим сомненьем оглядел нас и прикусил губу.

— Не упрямься, дружище, — Торгаш устало махнул рукой, — даже если мы все возьмёмся за руки, нам этот кусок не обнять.

— Зря я вам доверился, — процедил Клевец вставая.

— Наоборот, — я остался сидеть, — Подумай сам, мы тебя не сдали, отобрать или выманить твоё сокровище не пытаемся, даже выход хороший предлагаем. Знаешь кого-то ещё, кто поступил бы так же?

Клевец тяжело опустился на лавку.

— Потому и думаю, — признался он.

— От дум голова болит, — засмеялся Брамин, — наёмнику долго думать нельзя! И вот что я ещё тебе скажу, — заговорил он серьёзно, — ты наш отряд выбрал, потому что из всех наёмников только у нас свой дом есть. Как и у тебя. Дом, доля в корчме, ты здесь старший, тебя уважают, стилет бросаешь лучше всех, чего тебе ещё надо? Ты всем этим готов рискнуть? Ради чего?

Клевец опять встал.

— Сейчас принесу, — глухо сказал он.

— Я с тобой, — поднялся Торгаш, — мы должны быть уверены.

Клевец махнул рукой и захромал к лестнице. Торгаш шёл за ним по пятам.

— Надо было сразу это сделать, — облегчённо вздохнул Брамин.

— Но тогда мы не успели бы её подменить, — стараясь не глядеть на Брамина пробормотал я.

— Хан, — Брамин даже привстал, — тебя давно не пороли?

— Давно. Надо будет, сами сожжём.

— Ирга?

— Из наших только она на это способна.

— Хан, — Брамин покрутил головой, — не надо нашим говорить, я даже Таит не скажу.

— Согласен. Всё, они возвращаются.

Мрачный Клевец, хромая больше обычного сел на лавку поближе к огню и вытащил дощечку из мешковины. Торгаш заслонил его своим широким плащом от других наёмников и старый воин решительно зашвырнул опасную добычу в центр камина. Торгаш сел за стол и какое-то время мы все смотрели на огонь. Подошедший корчмарь взял кочергу и помешал угли в камине.

— Я вот тоже на огонь люблю смотреть, — поделился он, — иногда даже вижу там то одно, то другое.

— В огне сгорают беды и печали, — Клевец встал и потянулся, — пойду я спать.

— Нам тоже пора, — встал и я, — Хороший ты воин, Клевец, лёгкого тебе сна.

Мы вышли на улицу и прошли мимо навеса.

— Ирга! — негромко позвал я, когда позади осталась пара кварталов.

— Я здесь, — раздался шёпот у меня за спиной.

— Всё получилось? — уточнил Брамин.

— Да, — коротко ответила Ирга.

— Дай её мне, — попросил Торгаш, когда мы вышли из под света уличного фонаря.

Ничего не спрашивая, Ирга протянула ему завёрнутую в кусок грубой ткани добычу.

— Плохо, что окно осталось не запертым, — Ирга посмотрела на меня.

— Не осталось, — аккуратно пряча обложку во внутренний карман своего плаща ответил Торгаш, — пока Клевец лазил под кровать, я его закрыл.

— Не воинский отряд, а банда жулья, — преувеличенно горестно вздохнул Брамин, — Ирга, ты знаешь что такое круг доверия?

Ну конечно же! Начинать такое дело можно только полностью доверяя друг другу!

— Об этом все слышали, Рыба даже искал человека, который мог бы его провести, но так и не нашёл. А почему ты спрашиваешь?

— Тут такое дело, — ответил я, — мы только что завладели обложкой книги-рапи.

Глава 16

— Среди тех, кто живёт ночным урожаем, много хвастунов. Но какую бы они себе добычу не приписывали, никто, никогда, не замахивался на книгу-рапи, — пробормотала Ирга.

— Потому что прожил бы такой балбес не долго, — наставительно пояснил Брамин, — Уж герцогская тайная служба точно бы с него спросила, а вдруг не врёт!

— Не говорим никому, — подтвердил я, — даже своим. Пока у нас в руках только верхняя обложка и слабый след. Брамин, Клевец ещё что-нибудь поведал, пока нас не было?

— Немного. Откуда Книжник принёс добычу, да и когда, Клевец не знает. А ушёл он в последний раз с караваном Разумника в соседнее герцогство. Вроде там по пути разбойники на них напали. Отбиться вышло, но несколько возов пришлось бросить и наёмников много погибло. А ещё он рассказал, что Книжник по старой привычке записи делал и хранил их в своём приметном широком поясе из кожи буйвола с медными бляшками в виде звёзд.

— Если Книжника больше никто не видел, — стал вслух рассуждать Торгаш, — его тело могло остаться у брошенных возов. Пояс из буйволиной кожи вещь знатная, кто-то должен был забрать.

— Осталось только найти разбойников, три года назад напавших на караван Разумника в неизвестном нам месте, — подытожил я.

— Спросим караванщиков, узнаем место, это ж не тайна! — отозвался Торгаш.

— А потом они скажут Разумнику, а он спросит нас, — продолжил я.

— Значит аккуратнее надо, — помолчав ответил Торгаш.

— Даже просто уехать на поиски не получится, — вздохнул Брамин, — наши будут спрашивать и Клевец насторожится.

— Нас могут оборотни нанять, прямо в Железном Слове, как и в прошлый раз, — предложила Ирга.

— С собой возьмём Полынь и Бурана, — продолжил я, — ты пока будешь учиться. Искать станем пропавшие в поясе документы, которые наёмник не довёз до соседнего герцогства.

— Спустя три года? — уточнил Брамин.

— Их уже искали и не нашли. Поэтому и наняли самый удачливый отряд, — ответил ему Торгаш.

— Похоже на правду, — согласился я, — но это для Полыни. В Железном Слове говорим, что нас наняли для охраны. Завтра зайду к Когтю, договорюсь. Торгаш! На тебе караванщики. Назовёшься купцом из других мест, скажешь, что твой младший брат был наёмником в Арнитии.

— Понял, Хан, — отозвался Торгаш, — А почему младший?

— Что бы на Книжника не подумали.

— А может всё же скажем своим? — неожиданно спросил Брамин, — Ну что такого, ищем записи Книжника о сокровищах, Клевец проболтался выпив лишнего. Ему ничего говорить нельзя, а то долю потребует. Да может там и нет ничего!

— Неплохо придумано, — кивнул Торгаш, — своим без большой нужды врать не стоит.

— Так и сделаем. Молодец, Брамин, хорошо придумал!

— А зачем ты спрашивал про круг доверия? — посмотрела на Брамина Ирга, — Ты можешь его провести?

— Хан умеет, — кивнул на меня Брамин.

Когда мы пришли домой, Полынь уже вернулась. По её словам, собрание в городской ратуше сразу переросло во взаимные упрёки и споры. Все были согласны, что магов нельзя убивать безнаказанно, что на погибшего волшебника уже покушались и его гибель могла быть неслучайной. На этом согласие заканчивалось. Каждый предлагал своё, не слушая остальных. В конце концов договорились обратиться к герцогу, чтобы всё проверила его секретная служба.

— Про оборотней не вспоминали? — заинтересовался Брамин.

— Был разговор, — устало потянулась Полынь, — на них никто не думает.

— Значит с этим всё, — я хлопнул ладонью по столу, — Есть новое дело.

Слушали меня внимательно.

— Интересно, — Лекарь в задумчивости потёр подбородок, — терять мы ничего не теряем, а найти можем многое.

— Ты, Ирга и Тощий будете учиться, деньги уже уплачены, — остановил его восторги Торгаш.

— Во всяком случае пока, — уточнил я, — Торгаш завтра поговорит с караванщиками, как только он что-то выяснит, мы отправимся на поиски. Полынь, ты с нами?

— Само собой. Попробую кое-что новенькое подальше от любопытных глаз.

— Буран! — позвал я грызущего кость пса, — Развлечься не хочешь?

Горская овчарка оторвалась от кости, негромко зарычала и вернулась к прерванному занятию.

Следующий день не принёс ничего нового. Торгаш вернулся ни с чем. Он весь вечер поил двух стражников, ходивших с тем самым караваном, терпеливо выслушал все их байки, но точное место они указать не смогли.

— Вот болваны, — возмущался он, — они даже не помнят, в какое герцогство ходили!

— Охранники знают дороги не хуже купцов, — не согласился Лекарь, — по себе знаю. Может они время тянули, хотели побольше выпить за твой счёт?

— Или не стали говорить, — вздохнул я, — В этом случае всё усложняется.

— Я был очень аккуратен, — нахмурился Торгаш, — надел старый плащ, не снимал капюшон, даже глаз один скрыл под повязкой. Уходя поплутал по старым кварталам, да и не шёл за мной никто.

— Посмотрим, — вздохнул я, — но хоть какие-то названия в их трёпе были, может ты внимания не обратил?

Торгаш задумался.

— Один из них сказал: «На нас напали, как только караван прошёл рыбий лес», а второй тут же разговор стал в сторону уводить, — наконец вспомнил он, — Только что за лес такой?

— А я знаю! — выпалила Ирга, — Да это всего в двух днях пути от Арнитии! Говорят, в прежние времена в тамошнем озере жили рыбы, способные лазить по деревьям. Это старая легенда, её все местные знают.

— Не думаю, что через лес идёт много дорог, — повеселел Торгаш, — Завтра всё аккуратно выспрошу.

— Решено, — я оглядел свой отряд, — Завтра собираемся и послезавтра выходим.

Торгаш на этот раз никого выспрашивать не стал. Он раскошелился на подробную карту Арнитии, в которой дорога в нужное нам место была нанесена яркой красной линией. За день мы неспешно собрались и утром следующего дня к радости Ветра выехали из города. Как обычно, Буран бежал немного впереди, изредка оглядываясь на нас. Я наслаждался встречным ветром, погожим днём и даже запахом дорожной пыли.

— Скучаешь по степи, Хан? — негромко спросил Брамин.

— Нет, наверное, — подумав ответил я, — Скорее по бешенной скачке, когда топот копыт сливается со стуком сердца всадника, как поётся в одной из наших песен.

— Да ты поэт, Хан, — удивилась Полынь, — Давно хотела спросить, кто тебя научил так красиво рассказывать истории?

— В степи мало развлечений, особенно у бедных людей. Вечерние разговоры у костра — главное из них. Хорошие рассказчики ценятся как породистые скакуны. К их кострам стремятся все, они направляют мысли людей. У хана всегда было несколько десятков таких сказителей. Они ходят по степи, говорят то, что нужно властителю, слушают, что думают люди. У вечернего огня все равны. А лучшим рассказчиком был сам хан, после моего деда, конечно. Вот и его сыновей учили, как заставить людей их выслушать, а я учился вместе с ними.

— А кем был твой дед? — любопытству Полыни не было предела.

— Он был средним сыном младшей ветви ханского рода, — с гордостью ответил я.

— То есть ты имеешь право на трон? — поразился Брамин.

— Право то у меня есть, — засмеялся я, — вот только и хан о нём знал. Сначала от нашего рода остался я один, а затем мои земли отдали ханскому лизоблюду, да превратит его Матерь Табунов в шелудивого осла. Когда шкура золотого коня на ханском возвышении дворца опустеет, через год и три дня всех потомков самого первого хана пригласят в священное место, где шаманы и главы родов будут выбирать нового властителя степи. Но даже если я узнаю об этом, кто поднимет за меня голос? А мои дети, рождённые не в степи, потеряют все права. А вот и колодец, — оборвал я разговор, — остановимся у него.

На ночлег мы остановились на постоялом дворе. Торгаш подсел к компании купцов в общем зале и вступил в их разговор. Мы же поднялись к себе в комнату и закусили тем, что нам собрала на дорогу Таит. Уж точно это было вкуснее местной стряпни. Торгаш пришёл, когда мы уже решили ложиться.

— Вот какое дело, — сразу начал говорить он, — дорога наша правильна, даже про нападение на обоз три года назад караванщики знают. Вот только после этого здесь про тех разбойников все эти три года никто и не слыхивал.

— Могли место сменить, для грабителей дело обычное, — предположил Брамин и Полынь согласно кивнула.

— Или как горцы, по селениям своим попрятались, — не согласился я, — В любом случае, без местных не обошлось, с них и начнём.

— Купцы сказали, что две сгоревшие повозки так и стоят на выезде из леса, справа от дороги, если из Арнитии ехать, — Торгаш посмотрел на меня, — надо будет посмотреть.

— Посмотрим, — я закрыл глаза, — Ложись, подниму всех рано.

До места стычки мы добрались вскоре после полудня. Спешившись, я наказал Ветру следить за остальными лошадьми и неспешно осмотрелся. Судя по всему, нападавшие атаковали караван с левой стороны и прижали его к краю оврага. Брамин достал кинжал и поковырял сгоревший борт повозки.

— Шесть наконечников, — проворчал он, — Других целей что ли не было?

— Спущусь ка я в овраг, — решил я, — вдруг повезёт.

Не повезло. Когда я выбрался по крутому склону наверх, все уже сидели в сёдлах. Я показал пустые руки.

— У нас тоже ничего, — Брамин пожал плечами, — что будем делать?

— Едем по дороге до ближайшего постоялого двора, — решил я, — там попробуем расспросить.

Неожиданно дворовой пёс с постоялого двора завидев Бурана кинулся на него прямо в воротах. Значительно ниже, но почти такой же широкий и с полной пастью огромных острых зубов, он явно никогда не встречал достойных соперников. На Бурана уже давно никто не нападал. В первые несколько мгновений он даже не сообразил что происходит и резво попятился. Обнаружив же, что его кусает обычная собака, наш зверь взревел и кинулся выяснять, чья шкура снимается легче. Мы ошалело смотрели на клуб пыли у копыт наших лошадей, не представляя как можно вмешаться в эту схватку. Неожиданно раздался дикий визг и Буран остался один. Проигравшая собака улепетнула внутрь двора, оставляя за собой следы крови. Полынь погасила не малых размеров огненный шар в правой руке, мы, в свою очередь, попрятали оружие и въехали в ворота. Чужой пёс скулил где-то в стороне, жалуясь на занявшего его место чужака. Так что на постоялый двор мы попали с шумом и дракой. Буран уселся посередине двора и стал зализывать рану на плече. Когда мы уже привязывали лошадей к коновязи, в дверях дома показалась женщина и смело направилась к нам. Следом за ней плёлся местный вышибала, пряча за спину деревянную дубинку и стараясь принять миролюбивый вид.

— Хозяюшка! — заулыбался Брамин, — Прими серебряную монету за беспокойство и позволь нам переночевать здесь!

— За одну монету? — начала скандалить хозяйка.

— Это только за беспокойство, — ещё шире заулыбался Брамин, — За ужин и ночлег отдельно заплатим!

— Ладно тогда, заходите, — женщина сбавила тон, — А то, как овдовела я, так каждый норовит обидеть!

— Давно? — участливо загоревал Брамин.

— Да уж три года как. А ты харю свою от меня отвороти, женатый же, а туда же!

С этими словами она развернулась и ушла в дом. Следом за ней убежал вышибала.

— Нет, но вот откуда они знают, причём все, как это вообще понять можно! — развёл руки Брамин.

— Три года, — произнёс Торгаш.

— Тоже заметил? — кивнул я.

— Я с ней поговорю, — вызвалась Полынь, — а вы пока хари отворотите, — хихикнула она и ушла.

Мы привязали лошадей и пошли к колодцу мыться. Я хотел осмотреть Бурана, но он увернулся и забрался в кусты. Рассудив, что пёс лучше меня знает, что ему нужно, я пошёл догонять Торгаша, спешащему на вкусные запахи.

— Дяденька воин! — позвали меня из за забора.

Я оглянулся. Сквозь неплотно вбитые жерди виднелись детские чумазые мордашки.

— Чего хотели? — откликнулся я подходя ближе.

— А правда, что ваш ручной волк хозяйкиного злого Буяна загрыз? — спросили меня тонким голоском.

— Буран собака, а не волк, — стал объяснять я, — да и не загрыз он, так, покусал.

— Жалко, — протянула совсем маленькая девчонка.

— Да он несильно, — непонятно почему стал оправдываться я.

— Жалко, что не загрыз, — деловито пояснил рыжий мальчуган, — он нас в сад не пускает. А там такие ягоды!

— Что, в лесу все ягоды вы уже собрали? — думая, как бы их получше расспросить, начал я.

— Мелкие они там, — хозяйственно пояснила вторая девчушка, тощая и белобрысая.

— Ну, не знаю, — я развёл руками, — Я сегодня в овраге, что у сгоревших повозок, крупных насобирал.

— Нету там никаких ягод, — протянула первая девчонка.

— А что есть?

— Разное находили, — отозвался рыжий, — всё, уходим.

— Подождите, — я старался говорить спокойно и с ленцой, — может я что и куплю из ваших находок!

— А не обманешь? — спросил другой мальчишка.

Я постучал рукой по кармашку на поясе.

— Так что у вас есть?

— Кинжал!

— Оружие возьму, сколько хотите?

— Девять медяков! — заявил рыжий и сам открыл рот, поражаясь нереальной для деревенского ребёнка сумме.

— Десять! — припечатала хозяйственная девочка, — По два на каждого!

— Девчонкам по одному, — заныл один из мальчишек и тут же получил подзатыльник.

— Я лучше вас считаю, — заявила белобрысая, — и отец у меня мельник, я мельничихой буду, когда вырасту, вот!

— Несите уже, — я старался сдержать смех, — мне ужинать пора!

— Сейчас! — рыжий сорвался с места и унёсся по улице.

Я покопался в кармашках пояса и выудил десять медяков. Держа их на ладони, я спросил:

— Пояс тут никто не продаёт? Мне бы широкий и чтобы заклёпки как звёздочки!

Дети замотали головами.

— Тут кожами никто не занимается, на ярмарку надо ехать, — пояснил стукнутый.

— Может видели на ком такой? — продолжил я расспросы, — Хоть узнал бы, где такие делают.

— Широкий же не удобно, — наконец вступил в разговор до этого упорно молчащий мальчишка, — не носят тут такое. Мы бы знали.

Я огорчённо вздохнул.

— Вот! — запыхавшийся рыжий развернул тряпицу и показал мне метательный нож, — Здоровский кинжал!

— Такой стоит десять медяков, — согласился я и просунул ладонь в щель между жердями.

Рыжий покосился на будущую мельничиху и та покровительственно кивнула:

— Отдавай, всё верно!

Уже начало темнеть, так что я просто засунул нож в карман в сапоге и поспешил на ужин. Брамин и Торгаш уже что-то жевали, Полынь с хозяйкой, сидя за другим столом, пили из больших кружек. Я сел за стол и стал хлебать суп из своей тарелки.

— Хороший суп, — громко сказал Брамин, но хозяйка даже не оглянулась.

— Мы уже поели, даже Бурану вынесли, — пояснил Брамин, — Твоё мясо попросили подать горячим. Что-то нашёл?

Я кивнул, проглатывая ложку действительно вкусного супа.

— Я снял две комнаты, — Торгаш сдержал улыбку, — Полынь похоже уже выпила больше чем стоило бы, — он посмотрел на мою быстро пустеющую тарелку и крикнул:

— Подавальщица, мясо для господина Хана!

Покончив с мясом я посмотрел на Полынь. Она ответила мне жалобным взглядом. Поднявшись, я подошёл к пьющим женщинам и отобрал у неё кружку.

— Нам завтра рано вставать, — пояснил я для трактирщицы и подхватив волшебницу, потащил её во двор. Уже стемнело, поэтому никто не видел, что я окунул её голову в ведро холодной воды у колодца.

— Как ты мог, Хан, — фыркнула Полынь, — Но всё равно спасибо тебе, а то я бы умерла ещё сегодня ночью, если бы мы пить продолжили. Слушай. Три года назад мужа хозяйки убили воины какого-то барона. Это случилось на следующее утро после нападения на караван. Их было больше десяти, некоторые ранены. Хотели забрать лошадей, хозяин не давал, церемониться они не стали. Хозяйка уцелела только потому, что вовремя спряталась. О том, что они воины барона, говорили они сами. Мол, сделали всё, что его милость приказал. Не разбойники это были.

А теперь уйди и даже близко ко мне не подходи!

Глава 17

Утром Полынь вышла из своей комнаты, когда мы уже заканчивали завтрак.

— Хари отворотите, — пробурчала она не глядя на накрытый стол и вышла во двор.

Мы закончили трапезу, поблагодарили хозяйку и пошли седлать лошадей. Только мы выехали за околицу, Буран стал прихрамывать. Я остановил Ветра и спешился.

— Давайте решать, что делаем дальше, — предложил я, — Пока удалось вот что узнать. На караван напали люди какого-то барона. Воины, а не разбойники. Смотрите, какую занятную игрушку я у местных ребятишек купил. Говорят, в овраге нашли, у сожжённых повозок.

Метательный нож пошёл по рукам.

— Клеймо мастера хорошо видно, — Брамин всмотрелся в сталь клинка, — но я его не знаю.

— Дорогая вещь, купцы должны знать, — Торгаш повертел нож в руке, — Сколько отдал, Хан?

— Десять медяков, — подняв глаза к небу и пожав плечами ответил я, детей мне довелось обирать впервые, — Сколько запросили, столько и отдал, даже торговаться не стал. Детки там ушлые, точно никому ничего не расскажут.

— Буран долго бежать не сможет, — Полынь погладила понурившегося пса по голове, — Укус в старую рану пришёлся.

— Плохо, — я задумался, — Ждём каравана в Арнитию. Полынь, отправишься с Бураном домой. Не возражай, тут такое дело, может нам придётся в войско этого барона наняться ненадолго.

Нужный караван пришлось ждать до самого вечера. За пару серебряных монет Бурану разрешили запрыгнуть на повозку. Полынь махнула нам на прощанье рукой и скрылась в клубах пыли, поднятых лошадьми и колёсами. Мы заночевали в лесу, выбрав для стоянки уютную поляну. Встав рано утром, быстро позавтракали и направились в сторону ближайшего города, что бы поспрашивать о клейме на ноже местных торговцев и кузнецов.

— Видел такое, — уверенно сказал хозяин первой же оружейной лавки, — Хорошая ковка. Но и мои не хуже.

— А кто мастер?

— Имени не знаю, говорят, что служит он одному из вольных баронов в предгорьях. Больше там оружие никто не куёт.

В этот момент в лавку зашли покупатели и прямо с порога начали торговаться за ранее присмотренные ножны.

— Уходим, — тихо сказал Торгаш, — По карте в предгорьях всего пять баронств, а дорога туда одна.

Брамин ждал нас на улице с лошадьми.

— Сколько до тех мест дней пути? — спросил он, узнав о результатах наших расспросов.

— За три дня должны добраться, — ответил Торгаш, — заодно по дороге выясним, в какое из пяти нам надо.

— Далековато они забрались для простого грабежа, — проворчал Брамин, — Что думаешь, Хан?

— Бароны вольные, потому что их земля никому не нужна, — начал я, — Раз так, значит земли эти бедные, да и развлечений никаких. Вот и грызутся бароны друг с другом. А оружейник там один.

— Думаешь, другой барон заказал оружие в Арнитии? — понимающе кивнул Торгаш.

— И не просто в Арнитии, а у Разумника, оружие то из города вывозить запрещено. Нужен был кто-то, для кого обойти такой запрет не проблема. Но об этом стало известно, и другой барон послал своих людей. Захватить оружие сил не было, вот они и вырядились разбойниками. Подожгли нужные повозки зажигательными стрелами, дали им сгореть и ушли. Вся наша надежда на их жадность. С этого боя им ничего не перепало, могли прихватить оружие и пояса погибших стражников.

— Баронские дружины своей жадностью давно известны, — усмехнулся Брамин, — найдём!

Я кивнул в ответ, хотя и не чувствовал уверенности. В любом случае, выбора у нас не было. Мы отъехали от города совсем немного, когда нас обогнал всадник, нахлёстывающий своего коня. Я отвернулся. Зачем бить брата, тем более, если от него зависит твоя жизнь? Попроси его и он всё сделает сам.

— Давайте сдвинемся к обочине, — оглянулся Брамин, — Так несутся только когда смерть висит на плечах, а она дорогу не разбирает.

Мы посторонились и четверо богато одетых наездников пронеслись мимо нас.

— Должно быть воришку гонят, — лениво протянул Торгаш, посмотрел на Брамина и добавил, — Или любителя ходить по чужим жёнам.

— А может и торговца, продавшего гнилой товар, — не остался в долгу Брамин.

— Скоро узнаем, — ответил я, — Кони у погони намного лучше чем у дичи.

Так и оказалось. Конь беглеца пал не далее чем в трёх полётах стрелы от нас, придавив хозяину ногу и лишив его возможности сопротивляться. Гнавшиеся за ним всадники спешились и не торопясь разводили костёр.

— Пытать будут, — со знанием дела сообщил Брамин, — Если специального инструмента нет, огонь первое дело.

— Приходилось? — спросил я, раздумывая, проехать мимо или спросить, в чём вина беглеца.

— Я ж в пограничной страже служил, — буднично ответил Брамин, — Порой взять с собой пойманного лазутчика не получалось, а расспросить надо.

— Может хотя бы спросим, за что его, — предложил Торгаш, глядя как пойманному связывают за спиной руки.

— Да за одного загнанного до смерти плетью коня он уже достоин своей судьбы, — сквозь зубы процедил я.

Заметив нас, один из преследователей вышел на дорогу и поклонился.

— Простите господа, что отнимаю ваше время, — начал он, — Но может вы рассудите нас?

— Обычай Первого Всадника, — понимающе кивнул Торгаш, — доводилось слышать. Это когда спорщики обращаются к первому всаднику, встреченному на дороге, с просьбой рассудить их. Не ожидал, что кто-то ещё к нему прибегает. Отказываться нельзя, судить надо по совести. Нарушителей наказывает судьба. Этот обычай очень стар.

— Может лучше отвезти его в город к настоящему судье? — предложил я.

— Городской судья перед вами, — ещё раз поклонился богато одетый горожанин, - Лежащий у ваших ног мерзавец носит прозвище...

— Хромым будут меня теперь звать, если, конечно, суд ваш переживу, — морщась от боли выговорил лежащий беглец, — эти люди готовы меня убить, поэтому я попросил обратиться к старому обычаю! Отказать мне нельзя!

— Откроешь рот без моего разрешения и будешь до конца своей недолгой жизни немым, — пригрозил судья.

Мы спешились и подошли к связанному.

-Это Первый Всадник, принимаешь ли ты его, - спросил судья.

-Принимаю, и пусть он судит по священным обычаям дорог, - отозвался пленник.

— Клянусь, что соглашусь с любым его решением, - сложив руки перед грудью хором отозвались все преследователи.

— Вот и кончился твой суд, — сплюнул беглец в сторону судьи.

— И в чём его вина? — сразу перешёл я к делу .

— Сначала у нас в городе объявился человек, который открыл контору по переводу с разных языков. Толку ему от этого было мало, но он никому не мешал. А вот этот жулик поселился в нашем благословенном городе дней тридцать назад, — начал рассказывать судья, — Засел в лучшем трактире и стал заключать договоры о закупках разных товаров по выгодной цене. Покупал он решительно всё. Говорил, что вскоре пройдёт большой обоз и всё заберёт, а ему возместят все расходы и заплатят за труды. Каждому в задаток он давал по серебряной монете.

— Даже если он расплачивался фальшивыми монетами, в чём его выгода? — не понял Торгаш.

— Монеты были настоящими, — вздохнул судья, — Вот только договор он требовал заполнить на языке караванщиков, северных варваров. В городе на севере никто не был и все пошли к переводчику. Тот язык знал и стал трудиться с утра до вечера. За каждый перевод он брал десять серебряных монет, уверяя, что знатоков этого языка не сыскать во всех герцогствах.

— Нет ли у вас с собой такого договора? — улыбаясь спросил Торгаш.

— Есть, — с некоторым смущением ответил судья, и достал из поясной сумки маленький свиток.

Торгаш развернул его и внимательно просмотрел.

— Надо же, — наконец сказал он, — это действительно язык северных варваров! Я сам заключал такие.

— В этом-то всё и дело, — вздохнул судья, — Когда этот мошенник заявил, что якобы он получил известие, что каравана не будет, то стал рвать на себе волосы и кричать что раздал зря свои деньги. Он даже остался должен трактирщику и при всех отдал ему серебряное кольцо, сняв его с пальца. Тогда все побежали к переводчику. Но тот заявил, что делал свою работу и получал за неё деньги. Вот если в договорах найдут ошибки, тогда он всё вернёт. Получалось, что обоих не за что было судить! Тем более, что они отрицали своё знакомство. Тогда я приказал следить за ними и сегодня на выезде из города переводчик был схвачен, а этот смог выбраться незамеченным. Мы с ним случайно столкнулись в воротах, когда я возвращался из деревни после разбора тяжбы.

— Отменное мошенничество, — впечатлился Торгаш, — По закону они не виновны. Что скажешь, Хан?

— А если такого каравана не было вообще? — отозвался я.

— Нет закона, запрещающего раздавать деньги, — прохрипел жулик из под лошади.

— Деньги нашли? — поинтересовался Брамин.

— Этого я не знаю, — покачал головой судья, — мы сразу бросились в погоню. Видел только, как его дружку вязали руки.

— Да я его знать не знаю! — продолжил запираться проходимец.

— Что скажешь, Хан? — улыбнулся Торгаш.

— Достаньте его, — я спрыгнул с Ветра и подошёл к павшему коню.

— Сейчас я произнесу свой приговор, — обращаясь к жулику, но глядя в глаза мёртвому брату, произнёс я, — Если он тебе не понравится, можешь рассказать о своих прегрешениях судье, тогда ему придётся везти тебя в город и судить по закону.

— Но приговор должен быть справедливым, а обвинения обоснованы, — связанный приподнял голову, — И ещё. Ты можешь судить только за преступления, совершённые на дороге! Эти недоумки забыли о старом правиле! Закон Первого Всадника свят!

— Само собой, — я продолжал смотреть на загнанного коня, — За то, что ты загнал до смерти моего брата, ты будешь привязан за руки к луке седла и под ударами плети пробежишь отсюда до ворот города. Останешься жить — эти люди тебя отпустят.

— Ты степняк, — выдохнул приговорённый, — у нас нет таких законов!

— Закон Первого Всадника! — напомнил городской судья, — Все его условия выполнены!

— Я не добегу, моя нога!

— Ты в любую минуту можешь положиться на милость городского суда! — наконец открыл рот один из помощников судьи.

— Уезжаем, — я вскочил на Ветра, — Есть ли претензии у обратившихся ко мне?

Крики мошенника я пропустил мимо ушей.

До самого вечера мы ехали молча. Я думал о том, что сказал воришка. Да, я степняк. Вот только живу в герцогстве, имею гражданство, хожу в театр. Ветер уже разленился, из всего что на мне, только сабля напоминает о том, откуда я родом. И то, ковали её не у нас. Хочу ли я домой? Так мой дом здесь. В степи меня никто не ждёт. Да и поехала бы со мной Ирга? Я оглянулся на побратимов. Заметив мой взгляд, они подъехали поближе.

— О чём задумался, Хан? — мягко спросил Брамин.

— Услышал зов степи, так у нас говорят. А вас не тянет домой?

— Какой у меня дом, — невесело рассмеялся Брамин, — Заставы и гарнизоны. Отец тоже в пограничной страже служил. Матери не помню. Таит теперь мой дом.

— А мой дом уже и не мой, — вступил в разговор Торгаш, — В город же, где мы познакомились, не тянет совсем.

— Вот и у меня так же — степь большая, а приткнуться негде.

— Скоро начнёт темнеть, Хан, — Брамин взглянул на небо, — пора место для ночлега искать.

До вольных баронств мы добрались без приключений. Ехали, стараясь не утомлять наших коней, в придорожных корчмах нас опасались задирать, местные разбойники на глаза не показывались. Второй, из встреченных нами караванщиков, уверенно опознал кинжал и даже назвал имя мастера, а главное, сказал в каком баронстве его искать. По его словам, сейчас на этих землях мир, наёмники никому не нужны. На самой границе я спрятал кинжал в корнях придорожного дерева, сожжённого молнией. Пограничная застава на дороге стояла больше для вида. Три седоусых стражника с копьями и хромой сборщик налогов с мечом на поясе и сумкой на плече. Именно он и начал разговор.

— Кто такие?

— Наёмники, — Брамин выехал вперёд, — наняться хотим.

— Таких как вы и в больших городах возьмут, чего у нас забыли? — хромой цепко оглядел нашу троицу.

— Не к тому в последний раз нанялись, — вздохнут Брамин, — Мало того, что проиграли, так теперь годик лучше и не показываться в этих самых больших городах.

— Бывает, — кивнул хромой, — сам десятником был. Но наш барон, да сдохнут все его враги, своих не забывает, должность мне дал, кормлюсь тут. Место не из худших, разве что от пыли глотка сухая всё время.

— Может тут корчма где поблизости есть, — понимающе кивнул Брамин, — Не дело на сухую глотку разговор вести.

— Как не быть, прямо за поворотом и стоит спасительница наша, — бывший десятник прищёлкнул пальцами, — только всем нам уйти нельзя.

— Так пошлём бутыль оставшимся, не дело это, братьев на посту забывать.

— А вот это дело другое! — наконец улыбнулся хромой, — Добро пожаловать в Баронство Горной Реки! И это, Кувшином меня кличут, может на кувшин вина разоритесь?

Мы сидели в корчме второй час. Кувшин уже оправдал своё прозвище и болтал не переставая. По его словам, ранен он был два года назад, в мелкой стычке с соседом своего барона. Служил же здесь с самого детства, всех знает и готов помочь, вот только воины нынче барону без надобности.

— Наш барон, да будут долгими его годы, сейчас никого не нанимает — денег нет. Угольная шахта истощилась, земля у нас плохая. На соседей каждый год, почитай, набегами ходим. Не за землю, она у них такая же, скорее скуки ради. Голодать не голодаем, но и богатства нет. Так и живём.

— Спасибо, брат, — Брамин тяжело вздохнул, — а по коже у вас кто работает, пояс хочу поменять.

— Есть пара умельцев, — кивнул Кувшин, — ты какой хотел?

— Да широкий, из буйволиной кожи, что бы часть живота прикрывал.

— Таких никто не делает, буйволов то у нас отродясь не водилось. Хочешь, ребят поспрашиваю, может из добычи у кого завалялся.

— Спроси, отметим потом это дело. Дня два тут побудем, отдохнём с дороги и дальше отправимся. Пересидеть год всё же где-то надо, денег у нас почти не осталось. Считай на последние гуляем.

Остановились мы в этой же корчме, из окна которой был виден замок барона. Весь следующий день мы бездельничали. Заказали мыльню, два раза хорошо поели, вот и все приключения. Уже под вечер Кувшин вошёл в корчму, держа в руках что-то, завёрнутое в холстину. Он прихромал к нашему столу, положил на него свёрток и развернул его. Мы с Торгашём продолжили разговор, лишь мельком взглянув на пояс из буйволиной кожи с заклёпками в виде звёздочек.

— Нашёл таки? — обрадовался Брамин, — Ну-ка дай, примерю!

Он расстегнул и снял свой пояс, положив его на лавку рядом с собой и взял принесённый. Затем он сделал всё то, что делает любой воин, примеряя обновку. Оглядел со всех сторон, проверил застёжки, затянул его на поясе, походил с ним по корчме и, наконец, вернувшись обратно кивнул:

— Неплохо, в цене сойдёмся — возьму.

— Десять серебром, — стукнул ладонью по столу Кувшин.

— Семь! — покачал головой Брамин, — И выпьем за мой новый пояс!

— Восемь и не монетой меньше! — не собирался сдаваться Кувшин.

— Вина за наш стол! — повысил голос Брамин.

Он порылся в своём старом поясе, выложил на стол пять монет и посмотрел на Торгаша. Тот поморщился, достал три монеты, положил их на стол к уже лежащим пяти и буркнул:

— Отдашь четыре.

Я вздохнул и в свою очередь достал ещё одну, сунув её подбежавшему с кувшином вина корчмарю.

— На этом всё, — развёл руками Брамин, — я пустой.

Кувшин слабенького вина на четверых — это ненадолго. Мы бы посидели в корчме ещё просто так, но после того как подавальщица в третий раз спросила нас, что мы будем пить, пришлось уйти в нашу комнату.

Глава 18

— Надо уходить, — сказал я, как только Брамин задвинул засов, — Не верю я в такую удачу.

— А вот я верю, — Брамин распахнул окно, — Но уходить надо как можно быстрее.

Мы быстро собрались. Я первым вылез в окно и спрыгнул вниз на мягкую землю грядок с какими-то овощами. Подхватил и аккуратно сложил подальше от стены дома седельные сумки, сброшенные Торгашём. Помог спуститься моим друзьям и махнул рукой в сторону конюшни, стоящей чуть в стороне от корчмы. Подхватив сумки и стараясь не шуметь, мы подошли к воротам как раз в тот момент, когда из них выводили упирающегося Ветра. Два конокрада держали его за уздечку, а третий забрался в седло и пытался успокоить раздражённого коня. Я коротко свистнул. Услышав сигнал «враги», Ветер резко опустил подкованное копыто на ногу одного из жуликов. Тот завопил и выпустил из рук уздечку. Повернув голову влево, мой брат укусил второго за руку. Лошади кусаются слабо. Если сравнивать с собаками. Только я не видел ни одного человека, которому бы это понравилось. Укушенный тоже бросил уздечку и отскочил. Всхрапнув, Ветер с силой врезался боком в ворота конюшни. Судя по крику всадника, его ноге не поздоровилось. Опустив голову и выгнув спину, Ветер прыгнул на месте с передних ног на задние, затем резко бросился в сторону и сбросил с себя последнего конокрада. В этот момент подоспели и мы. Моя сабля разрубила голову укушенного, меч Брамина прервал жизненный путь вора с повреждённой ногой, неудачливого всадника затоптал Ветер. Ворвавшись в конюшню, в свете двух масляных ламп мы увидели ещё четырёх стражников, седлавших рыжих братьев.

— Мы не сами, барон приказал! — выкрикнул самый старый из них, я его видел на заставе.

— Заткнись! — доставая меч левой рукой оборвал его высокий воин в чёрных дорогих доспехах, — Взять их!

— Стереги! — крикнул я Ветру и вошёл в широкий проход между стойлами. Брамин пристроился справа, Торгаш слева. Всё как на многих тренировках. Стражник с заставы начал загонять лошадей обратно в стойла, остальные встали напротив нас. Они не нападали, поглядывая на воротный створ за нашей спиной.

— Вперёд, — скомандовал я.

Мой противник был толст. Обычное дело для стражников, чей вечер не обходится без пива и жаренного на огне мяса. Увернувшись пару раз от его выпадов, я резко пригнулся и чиркнул кончиком сабли по бедру, снизу вверх. Он охнул, но не отступил. Справа Брамин теснил своего противника, наращивая темп ударов. Я снова достал своего противника, на этот раз в руку. Звякнула кольчуга, давая мне понять, что удар не дошёл до тела. Справа раздался шум падения и толстый стражник на миг отвлёкся. Я ударил его в шею и, развернувшись влево, еле успел блокировать выпад воина в чёрных доспехах. Торгаш, выронив меч, зажимал двумя ладонями рану в боку, медленно оседая вдоль загородки. Высокий воин, увидев что остался один, отпрыгнул в сторону ворот. Однако Торгаш смог вытянуть ногу. Споткнувшись, его противник потерял равновесие и опёрся мечом на утоптанную землю конюшни. Я ударил по напряжённой руке, рассекая мышцы и перерубая кость. Он ткнулся лицом в пол и получил добивающий удар в затылок. Я быстро оглянулся. Брамин за шиворот выволакивал старого стражника из загона с нашими лошадьми.

— Я не хотел, — всхлипывал пленник, — у меня даже оружия с собой нет!

— Кто приказал? — Брамин поставил его на колени и вытащил кинжал, приставив его к горлу последнего стражника.

— Барон! Он сказал, что вы наёмные убийцы! За ним пришли!

— Сколько вас здесь?

— Ещё восемь в харчевне сидят. Пощадите!

— Высокий воин в чёрном, кто он?

— Сын барона, — после короткой заминки ответил стражник, — Уж очень ему лошадки ваши приглянулись, сам за ними идти вызвался.

Пока шёл допрос, я успел вытащить из пояса мазь Лекаря и буквально залил ею бок Торгаша. Она тут же застыла розовой коркой, остановив кровь.

— В седле удержусь, — выдохнул Торгаш.

Я вышел за седельными сумками, которые мы бросили перед воротами. Вернувшись, я посмотрел на Брамина, вытирающего кинжал, и стал седлать выскочившего из стойла рыжего скакуна Торгаша. Закончив, я подошёл к сыну барона. И вправду, бедно они тут живут, даже взять нечего. Чёрные доспехи только в полутьме конюшни выглядели пристойно. Я срезал с его пояса кошелёк и засунул его за пояс. Брамин помог взобраться на коня Торгашу и вскочил на своего. Я вышел во двор, приторочил свои сумки к седлу Ветра и, наконец, взобрался на коня. Ворота на улицу были открыты. Заставу мы объехали по полю.

— Торгаш, — негромко позвал я, когда копыта лошадей вновь зацокали по дороге.

— Час ещё продержусь, — сдавленно отозвался он.

— Час нам ничего не даст.

— Верно, — отозвался Брамин, — ты же сам слышал, мы сына барона в конюшне положили. В покое нас не оставят. Но здесь прятаться бесполезно. Или сами по следам найдут, или собак пустят.

— Делаем так, — решил я, останавливая Ветра у приметного дерева с белой корой, светлой даже ночью, — Торгаш, бери одеяло, свои сумки и прячься в лесу. Брамин, навьючивай на его коня оставшиеся сумки. И нашим легче будет, и по следам не определят, что один конь без всадника. Скакать будем всю ночь. Под утро тоже спрячемся, попробуем обмануть погоню. За тобой вернёмся через три-четыре дня. Прячься лучше, Ветер хоть и не собака, но найти тебя сможет. Еды тебе хватит, зелье Лекаря подлечит, фляга твоя полна, возьми ещё мою. Удачи тебе, брат.

— И вам, братья, — ответил Торгаш, — Через пять дней попробую выбраться сам. Скачите!

Чтобы скакать по ночной дороге, нужен опыт степняка или воина пограничной стражи. Я вёл за собой коня Торгаша, а Брамин держался за его хвостом. Наши лошади достаточно отдохнули для долгого бега, боялся я только какой-нибудь ямы или колдобины. Один раз мы проскочили мимо вставшего на ночь купеческого каравана, дважды с дороги в лес шарахались какие-то звери. Ближе к утру я разглядел первый перекрёсток и свернул вправо.

— Хан, — окликнул меня Брамин, — впереди деревня, когда сюда ехали, её было видно с дороги!

— Помню, — я остановил Ветра и спрыгнул на землю, — Сейчас надену на копыта кожаные мешки и вернёмся.

— Это те, что ты заказал ещё в Арнитии? Я уж думал, ты зря потратил деньги.

Не отвечая, я вытащил из седельной сумки кожаные чехлы и занялся переобуванием лошадей. Закончив, я вновь взобрался на Ветра и развернул его в сторону дороги. Самую малость посветлело. Брамин поехал впереди, пытаясь найти неприметный съезд с дороги.

— Хан! Тут мостик через ручей, спустимся вниз и уйдём по воде, — наконец окликнул он меня.

Так мы и сделали. Пройдя по ручью шагов триста, мы выбрались на берег и затаились на небольшой поляне.

— Лошади нас не выдадут? — с сомнением спросил Брамин.

— Нет, я попросил их молчать. Как станет светло, надо проверить, не оставили мы следов на берегу.

— На спуске были камни, но посмотрим обязательно. Хан, ложись, я тебя разбужу.

Я не стал спорить, завернулся в своё одеяло и мгновенно заснул. Проснулся я ближе к полудню и отправив Брамина спать, пошёл пообщаться с Ветром. Конь благожелательно отнёсся к моему восхищению ночной скачкой. Мы постояли рядом, чувствуя тепло друг друга. Поблагодарив Ветра, я сбросил одежду и искупался в ручье. Почувствовав себя лучше, я позавтракал и занялся чисткой лошадей. К тому времени, когда я закончил с последней, проснулся Брамин. Что-то недовольно бурча он ушёл в сторону ручья и вернулся посвежевший, с мокрыми волосами и желанием поговорить.

— Хан, я вот думаю...

— И я всё время думаю, — перебил я друга, — не было других вариантов.

— А если они купца нашего найдут?

— Специально его искать не будут, если только случайно.

— Хан, давай сегодня за ним вернёмся?

— Нет. Лучше ему за одну ночь стать не могло, не удержится он на коне. Зато нас троих с лошадьми могут и заметить.

Брамин вздохнул.

— Давай хоть посмотрим, что мы там купили, — развёл он руками.

Я вытащил из своей сумки широкий тяжёлый пояс и мы первый раз внимательно его осмотрели.

— По описанию похож, — пожал плечами Брамин, — Дай-ка его сюда.

Покрутив пояс в руках и тщательно его прощупав, Брамин первый раз за день улыбнулся. Достав засапожный нож, он аккуратно распорол швы, показавшиеся ему подозрительными. Затем, затаив дыхание, он медленно вытянул из прорехи четыре тончайших листа пергамента, сложенных вместе.

— У тебя глаза получше, — продолжая улыбаться, Брамин протянул мне первый листок, аккуратно отделив его от остальных, — Читай!

«В детстве от отца мне сильно доставалось за то, что я ленился учиться. Особенно мне не нравилось писать, вырисовывая заглавные буквы. Сейчас же я рад тому, что с самого начала моих странствий записывал свои приключения. Каждый год я приношу несколько листков пергамента в городскую библиотеку, где есть специальная комната для таких сочинений. За две серебряных монеты в год их там хранят, а ещё за две младший библиотекарь переписывает их красивым почерком и сшивает в одну книгу. Кто знает, может записи о моих приключениях станут такими же известными как книги-рапи! Но то что я напишу сейчас, я смогу доверить только потайному карману в моём поясе и уж точно не понесу в библиотеку.»

— Первый листок весь, — я сложил страницу и вернул её Брамину, взяв второй листок.

«Воистину, сама судьба под конец жизни подбросила мне приключение, которое должно достойно завершить мою жизнь наёмника! Вот уж не думал, что когда-либо увижу настоящую книгу-рапи, не то что буду держать её в руках! Но по порядку. Всем известны легенды о великом правителе Рапи-ра. Когда я учился в Арнитийском университете, известный историограф отца нынешнего герцога в трёхдневной дискуссии убедительно доказал, что это выдумки и такого правителя никогда не было. Даже само имя «Рапи» происходит от общего названия самых редких из известных нам книг.

Главным его оппонентом был мой учитель. В запале научных споров он заявил, что главная цель историографа герцога не научная истина, а желание убрать из истории всех, кто превосходит нынешнего правителя Арнитии, что бы его легче было прославлять. На следующий день за ним пришли из тайной службы. Я же завербовался в наёмники и покинул свой родной город, что бы вернуться обратно через долгие пять лет. Мой учитель два года провёл в тюрьме, затем старый герцог умер, а новый даровал ему помилование без права преподавать в университете. Старый упрямец тогда поклялся, что докажет реальность существования Рапи-ра. Происходил он из богатой семьи, поэтому мог позволить себе годами копаться в библиотеках герцогств не думая о деньгах. Через два года после моего возвращения мы столкнулись с ним на улице и он страшно мне обрадовался. Учёному человеку тяжело жить в окружении обычных людей, равнодушных к его изысканиям. Во мне же он нашёл благодарного слушателя, ибо я тоже не слишком жаловал своё окружение.

После первой встречи мы виделись два-три раза в год, говорили о Рапи-ра и с каждой встречей я всё больше убеждался в том, что мой учитель прав. Этот великий правитель действительно существовал. Но как это доказать? В последние годы учитель тщательно искал тексты о последнем годе жизни Рапи-ра. По легенде, состарившись и передав правление своему среднему сыну, Рапи-ра отправился на остров, на котором провёл своё детство и юность, сказав, что оттуда он пришёл в этот мир, так может быть небо откроет для него дверь ещё раз. Собрав все доступные описания этого острова, учитель смог найти достаточное количество приметных черт, по которым опытный капитан смог бы его опознать. За эти годы мне пришлось изрядно постранствовать по разным дорогам, так что я признал его правоту. Он не сомневался, что я отправлюсь вместе с ним, вручив мне изрядный кошелёк и поручив всё организовать. Я зафрахтовал корабль с опытным капитаном и надёжной командой, договорился со своим отрядом наёмников, без труда нашёл нужные припасы, хотя всё это и заняло больше тридцати дней. Капитан корабля, старый бродяга, сказал мне, что и сам не прочь побороздить океан, да ещё за хорошую плату. Он в тех местах бывал дважды, доведёт туда свой красавец корабль без труда, но на месте придётся нанимать местного лоцмана, знающего острова. Я даже почувствовал волнение, когда мы отчалили от берега, хотя думал. что моя душа окончательно зачерствела в буднях наёмника.»

Я в нетерпении протянул руку за следующим листком.

«Само плавание для меня прошло плохо. Сначала мучала морская болезнь, затем начали ворчать заскучавшие наёмники, которых команда корабля обзывала бездельниками, а в конце перехода старый дурак рассказал всем, что мы ищем, хотя я сто раз предупреждал его быть аккуратней. В результате, по судну загуляли слухи о несметных сокровищах, за которыми мы отправились. Попытки выжившего из ума идиота поведать морякам и наёмникам о важности исторической правды ни к чему не привели. Назревал бунт. Когда же я подслушал разговор о том, что старик пыток не выдержит и всё расскажет, пришлось действовать быстро. Собрав команду и наёмников, я предложил им участвовать в поисках клада за половину добычи. Вторая часть должна была быть поделена между капитаном, как владельцем судна и нами, знающими где искать. Моя речь была встречена громкими криками одобрения, на корабле опять воцарился мир. Учитель только пожал плечами и углубился в свои записи. Сунувший в них свой любопытный нос помощник капитана ничего не понял, но своими рассказами подтвердил нашу полезность для общего дела. Когда же мы добрались до последнего в этой части света крупного порта на берегу океана, где нам предстояло простоять дней десять, я тайком нашёл и нанял небольшое местное судно с капитаном, понимающим наш язык и тёмной ночью покинул «Золотую Стрелу» в компании учителя и трёх наёмников, которым можно было доверять. На нашем новом корабле была всего одна тесная каюта, где разместился учитель. Шесть матросов мастерски управлялись с парусами. Капитан, выслушав описание острова, хитро улыбнулся и достал морскую карту.

— Это здесь, — он уверенно ткнул пальцем в цепочку островов, — Остров Гора. Он один такой, с горой в центре. Раньше там жемчуга в прибрежных водах было много, его так и называли, горный жемчуг. Из-за этого на деревню, что там была, много раз пираты нападали. Потом опять люди селились, а потом жемчуг закончился. Да ещё рыба из тех мест куда-то ушла. Там наверное уже лет пятьдесят никто не живёт, ну, может несколько семей. Но коли вам денег не жалко, сходим туда.

— В этом всё дело, — зашептал мне на ухо учитель, когда мы остались в его каюте вдвоём, — Если пираты вырезали не один раз местных жителей, цепочка знаний прервалась!

— Что шепчете, вы уже молодец, — зашептал я в ответ, — хоть чему-то научились. Как нам целый остров обыскать?

— Нам весь и не надо. «Рано утром Светило здоровалось с Рапи-ра в его пещере, где на стенах по его приказу были выбиты священные символы», — так написано в тексте, что я нашёл!

— И что, думаете он там сидит и вас ждёт?

— Ты в наёмниках совсем разучился думать!

— Зато научился спасать вашу шкуру!

— Прости, — смутился учитель, — большая пещера с восточной стороны горы с рисунками на стенах, вот что нам нужно!»

Я посмотрел на Брамина.

— Бочонок бы за такой пергамент дорого заплатил! — усмехнулся Брамин.

— Мы и сами за него дорого заплатили. Давай третий.

Помрачневший Брамин протянул мне предпоследний листок.

«Последняя часть нашего поиска прошла на удивление легко. Капитан без труда привёл своё судно к нужному острову. В рыбачьей хижине, где жило всего две семьи, нашёлся пронырливый мальчишка, взявшийся после объяснений капитана за медную монетку отвести нас в пещеру. Наёмников я прихватил с собой. Пусть увидят, что ничего там нет. Вход сильно зарос деревьями и кустами, вряд ли мы бы нашли его без проводника. В самой пещере было пусто. Пол, стены, потолок. Пол был неровным, словно его много раз пытались копать. А над левой стеной потрудился настоящий мастер. Вот Рапи-ра сражается с пиратами. Здесь ему кланяется дракон. На этом барельефе он едет на огромном крокодиле. А это театр под открытым небом. Оглушённый учитель схватил принадлежности для письма и стал зарисовывать всю стену. Я поразился тому, насколько точно он это делает. Закончил он часа через два. Спрятав записи в свою сумку, учитель широко улыбнулся:

— Я был прав. Рапи-ра действительно существовал.

— Если здесь что-то и было, то всё давно разграбили, — сказал я специально для наёмников.

Спорить было не о чем и мы вернулись на берег. Капитан решил на день задержаться, объяснив это каким-то ремонтом. На то, что ближе к вечеру мальчишка исчез вместе с одним из матросов, я обратил внимание сразу. Уж очень хитрым стало его лицо, после разговора с капитаном. Вернулись они порознь, матрос нёс подмышкой какой-то свёрток. На следующий день мы отправились обратно. Учитель строчил свой доклад, предвкушая триумф и ничего вокруг не замечая. Моряки занимались повседневными делами, я с остальными наёмниками бездельничал. Уже в самом конце пути, погода испортилась. Задул противный ветер, временами шёл дождь. Капитан изменил курс и пристал к берегу в маленькой бухточке.

— Дней пять ветер не утихнет, — мрачно глядя на небо сказал он, — можем подождать, а можете выйти к дороге, любой караван вас к вечеру доставит в порт.

— Уходим, — решил учитель, — время дорого! Заплачу, как договаривались.

Мы стали собираться, а учитель сошёл на землю и прижимая к себе свою сумку побрёл в сторону небольшой рощи, за которой по уверениям капитана шла дорога в порт.

— Я рассчитаюсь с капитаном, а вы разберитесь на палубе, — бросил я своим наёмникам. Они понятливо кивнули, мы давно вместе, да и что тут непонятного!

Зайдя в каюту я достал кошель и не развязывая тесёмки ударил им капитана в висок. Он упал и я краем уха прислушиваясь к крикам на палубе связал его.

— Книжник! — заглянул в каюту один из моих, — Беда у нас, Косматого порезали.

Я вышел на палубу. Шесть матросов за одного наёмника это не худший результат.

— Делите пока, — я сунул оставшимся наёмникам кошель, — пойду у капитана пошарю.»

Глава 19

— Последний лист, — вздохнул Брамин, — Интересно, конечно, но пора и про дело!

«Капитан запирался недолго. Мешочек жемчуга, два кошеля монет. Тот самый свёрток, что принёс матрос.

— И что здесь, — спросил я, не желая потрошить аккуратно перевязанную добычу.

— Твоя смерть. Я сам уже пожалел, что прикоснулся к ней. И, как видишь, не зря.

— Говори толком, — я забросил свёрток в свою сумку, — обещаю, что убью тебя так, как скажешь.

— Книга-ра...

Договорить он не успел. Я ударил его ножом в горло. Мой дядя до сих пор служит при дворе герцога и сможет устроить мне с ним встречу. Главное — отдать из рук в руки, тогда награда мне попадёт, а смерть мимо пройдёт. Я вышел на палубу и отдал деньги и жемчуг наёмникам. Они высыпали добычу на расстеленную прямо на палубе куртку и склонились над ней. Убивать людей, рядом с которыми провёл не один год было тяжело, но зачем мне свидетели? Учителю я сказал, что их нанял капитан на полученные от меня деньги. Не знаю, услышал ли он меня. Дорога нашлась, там где мы её и искали. За рощей дым от горящего корабля виден был еле-еле. А через час, когда подошёл нужный обоз, он и вовсе рассеялся. В порту нам посчастливилось встретить купцов из Арнитии, ведущих свои дела с местными торговцами. Мы прождали десять дней, пока сели на корабль, который довёз нас до того места, откуда и началось наше приключение. Учитель закончил свой доклад и радовался как ребёнок. В порту все видели, как мы вместе сошли на берег и душевно попрощались. Жаль только, что в первую же ночь к нему ворвались жестокие грабители. Куда и зачем он ездил, он никому не говорил, «Золотая Стрела» в порту пока не появлялась, опасаться мне было больше некого. Но как же жаль было бросать в камин доклад учителя!»

— Изрядным подонком был Книжник! — не выдержал Брамин.

— И не говори, — поддержал я его.

— Там ещё много?

— Нет, несколько строчек. Написано второпях, буквы прыгают.

«Герцог сейчас в летней резиденции. Надо где-то переждать. Жадный дядя забрал почти всё золото и жемчуг за приём у его высочества наедине. Предложили наняться в охрану каравана, как раз то, что нужно. Завтра выходим. Забежал на рынок, купил худшую из подделок под обложку книги-рапи. Поменял её на настоящую. В библиотеке, молодой помощник даже не открыв книгу долго смеялся и объяснял мне, что я зря потратил деньги. Я сокрушался, обещал взять у него пару уроков, и упросил его положить моё сокровище к моим же записям на хранение. Получив от меня десять серебряных монет, тот согласился. Настоящую обложку оставлю на хранение в «Железном Слове» на три года. Точно успею вернуться.» Всё.

— То есть она просто лежит в Арнитийской библиотеке вместе с записками Книжника? — поразился Брамин.

— Её ещё надо оттуда забрать.

— За десять серебряных её туда положили, за десять золотых возьмём! — отмахнулся Брамин, — Нам бы только Торгаша вытащить!

Я сложил листки вместе и задумался. Главное мы узнали. Очень хотелось сохранить пергамент, но это было бы не разумно. Я перечитал его трижды, затем, закрыв глаза, дважды повторил. Ещё раз перечитал.

— С собой такое носить не стоит, — сказал Брамин, — Спрячем?

— Сожжём. Пояс закопаем поглубже. Не должно остаться никаких следов.

— Я вот не понимаю, зачем Кувшин нам вообще его продал?

— Думаю, он сам это провернул, никому не говоря. Деньги же мы прямо ему отдали, мимо жадных баронских рук! А после того, что случилось, он будет молчать, как каменные истуканы в степи!

Срезав дёрн, мы выкопали кинжалами ямку и зажгли в ней небольшой костёр, подбрасывая сухие ветки на жаркое пламя. Затем туда по очереди легли тонкие листки пергамента. Убедившись, что огонь сделал своё дело, мы положили на угли широкий пояс с заклёпками в виде звёздочек и присыпали его землёй. Вечером мы вернули на место дёрн и обильно полили его водой из ручья. Ночь прошла спокойно, как и следующий день. Мы оба делали вид что всё хорошо и беспокоится не о чем, но как обмануть человека, рядом с которым провёл столько времени? К вечеру Брамин нерешительно посмотрел на меня и спросил:

— Может сегодня поедем?

— Собирайся, — вздохнул я. Мысли о раненом Торгаше извели меня не меньше чем Брамина. Мы уже почти закончили сборы, когда услышали отчаянный детский крик. Выхватив оружие, мы отступили за деревья и прислушались. Шум раздавался с того места, где паслись Ветер с рыжими братьями. Стараясь не шуметь, перебегая от дерева к дереву, я быстро добрался до пастбища и аккуратно выглянул из-за густых кустов.

— Что там, — тихо спросил Брамин, прикрывающий мне спину.

— Ветер кого-то поймал, — я ещё раз огляделся и спокойно вышел на открытое место.

Мой конь прижимал копытом к траве маленькое, жалобно хнычущее тельце. Похвалив своего друга, я приказал ему отпустить добычу. Брамин, сев на корточки, аккуратно поставил на ноги девчушку лет семи в потерявшем свой цвет от старости платье. Пока я раздумывал, как начать беседу, ребёнок, сверкнув глазами на Брамина, звонко спросила:

— Дяденьки, а вы разбойники?

— Конечно, — солидно ответил Брамин, — мы страшные разбойники!

— А атамана Защитника Слабых знаете? — продолжило допрос сероглазое чудо.

— А на что он тебе? — вмешался я.

— Ловят его тут!

— Это кто же осмелился ловить самого благородного разбойника? — поинтересовался Брамин, подсовывая девчонке кусок лепёшки.

— Стражники! — хватая угощение двумя руками, выпалил ребёнок.

Мы подождали, пока она прожует хлеб и продолжили разговор. Оказалось, что вчера под вечер в их село заехал отряд всадников и стал выспрашивать о трёх разбойниках. Подслушавшая беседу детвора решила, что это ловят Защитника Слабых и с утра разбежалась по лесу, что бы предупредить любимого героя сказок.

— Дела, — только и сказал Брамин.

— Скажи мне, а где теперь эти всадники? — спросил я.

— Сегодня днём поехали дальше. А сколько их, я не знаю, считать не умею.

Я вытащил из пояса горстку медных монет.

— Это тебе на новое платье.

Брамин укоризненно посмотрел на меня и вытащил серебряную монету.

— Это тебе на свадьбу от Защитника Слабых. Спрячь и никому не показывай. Я ему про тебя всё расскажу. Про нас никому не говори. Будут спрашивать — медные монеты тебе дал купец на дороге за рассказ о всадниках. Запомнила?

— Чай не последняя дура, — девчушка шустро спрятала монеты в складках платья, — я бы с вами пошла, да мамка одна мается, пропадёт без меня. Прощевайте, господа разбойники. И к нам не ходите, у нас в селе богатых нет.

Быстро собрав в лукошко разлетевшиеся грибы, она шмыгнула в лес.

— Троих ищут, это хорошо, — посмотрел на меня Брамин.

— Заканчиваем собираться, в сумерках уходим, — я на миг задумался, — Ребёнок может и проболтаться. Оставаться здесь нельзя.

И снова ночная скачка. Не такая бешенная, как два дня назад, но поторопиться стоило. Дерево со светлой корой никуда не делось за это время, так что съезд с дороги мы не пропустили. Спрыгнув с Ветра, я прошептал ему на ухо:

— Торгаш. Найди.

Конь понятливо махнул головой и углубился в лес. Я вдруг с опозданием подумал о том, что пройди за это время дождь, и наши поиски усложнились бы многократно. Мы прошли шагов сто, когда Ветер остановился и тихо фыркнул.

— Хан, — позвал меня тихий знакомый голос.

— Торгаш, — также тихо ответил я.

— Как же я рад вас слышать, — почти прошептал он, — ведите коней на голос, тут полянка, все поместимся.

— Первая ночь была тяжёлой, — рассказывал Торгаш уже утром, — Опять я сплоховал, не везёт мне в схватках. Боль была сильной, я то приходил в себя, то опять проваливался в забытьё. Очнулся уже днём, выпил полфляги. Кое как переполз сюда, — он слабо улыбнулся показывая на свою лёжку под деревом, — Достал то, что нам приготовил Лекарь, а сам горю весь, мысли путаются, руки дрожат. Порошок на траву просыпал, так слизал его начисто, хорошо что хоть трава мягкая попалась. Опять заснул, проснулся вечером, весь мокрый и слабый. Кое как рубаху стянул, сушиться повесил, что бы на ночь надеть. Вторую ночь спал уже лучше. Утром поел, чувствую, полегчало мне. А сейчас много лучше, только слабый я.

— Так поешь ещё, — Брамин заботливо пододвинул Торгашу разложенный на чистой тряпице завтрак.

— Посплю лучше, — виновато улыбнулся Торгаш, — мы же в ночь поедем?

— Придётся, — я задумался, — тебе только до утра в седле продержаться, потом караван поищем, положим тебя в повозку.

— Хан, — Торгаш откинулся на походное одеяло, — ты мне перед сном что-нибудь хорошее расскажи.

— Нашли мы записи. То что ищем, лежит в Арнитии почти на самом виду. Как вернёмся, так сразу и заберём!

— Вот и ладно, — Торгаш прикрыл глаза, — всё не зря я рану получил.

Мы с Брамином отошли на другой край полянки.

— Ты видел? — прошептал Брамин.

— Зашитый бок? Видел конечно. Ночью, в лесу, теряя сознание от боли, — меня передёрнуло, — Таких воинов как наш Торгаш ещё поискать. Сын барона уж точно не самым слабым бойцом был.

— У нас, в пограничной страже, говорили: сильный побратим — это твоя жизнь, а слабый — твоя забота. Главное, чтобы ты ему верил больше, чем родному брату.

— Ложись, Брамин. Разбужу тебя днём. Нам опять ночь не спать.

Выехали мы поздним вечером. Далеко отъехать не получилось. Где-то часа через три, я увидел, как Торгаш начал сползать с седла. Пришлось съезжать в лес и искать место ночёвки.

— Еды осталось на день, — сказал мне утром Брамин.

— Значит отдели Торгашу на два, а мы с тобой поголодаем.

Днём я рассказал Торгашу всю историю Книжника. Он выслушал с интересом, кое-что попросил повторить. По моему, он даже позавидовал людям, побывавшим на легендарных островах.

— Великое царство создал Рапи-ра. Много времени прошло с тех пор. Ты должно быть и не слышал о нём никогда.

Я рассмеялся.

— Торгаш, да мы ведём свой род от Лайди, жены Рапи-ра, Кханы, возвеличившей наш род и прославившей Мать Табунов. Когда Рапи воевал со степью, Лайди со своим войском пришла ему на помощь. За это он отдал часть своих земель и сделал своей женой.

— Прости, Хан, у Рапи-ра было две жены. И уж точно не из степи, — стараясь никак меня не задеть проговорил Торгаш.

— Кхана считается женой правителя, если она родила от него ребёнка. Моя прародительница была очень красива и Рапи не смог устоять перед ней. От их союза родился сын, будущий Кхан моего народа. По какой-то причине его сын поссорился с внуком Рапи и увёл наш род назад, в степь. Все пастбища уже были заняты, поэтому мы откочевали на запад и поселились там, где до сих пор и живём. У нашего хана до сих пор хранится книга-рапи, как одна из величайших святынь. В точно такой обложке, что нам досталась от Книжника. Считается, что сам Рапи подарил её Лайди.

— Хан, — потрясённо сказал подошедший Брамин, — ты потомок Рапи-ра?

— Кто его знает, — вздохнул я, — слишком много поколений сменилось. В наших записях его называют просто Рапи. О том, что он вовсе не сказка, знают только наследники ханского рода.

— То есть книга по праву принадлежит тебе, — уверенно сказал Торгаш.

— Она будет принадлежать нам всем, если мы её добудем. А для этого нам стоит убраться из этих земель как можно быстрее.

— Мне сегодня много лучше, — уверенно заявил Торгаш.

— Значит вечером попробуем ещё раз.

В эту ночь Торгаш продержался до самого утра. Мы уже съезжали с дороги, когда впереди услышали стук копыт одинокого всадника. Увидев, что мимо нас проскочил стражник, я пустил Ветра вдогонку. Мой конь после недолгой скачки не только догнал его, но сшиб наземь, сильно толкнув его скакуна. Вылетевший из седла наездник приземлился крайне неудачно. Он лежал на земле и стонал, прижимая к телу покалеченную руку.

— Кувшинчик, ты ли это? — я вытащил саблю и взмахнул ею перед лицом стражника.

Кувшин вскрикнул и зажал рассечённый лоб здоровой рукой.

— Слышал когда-либо, что в степи делают с конокрадами? — поинтересовался я, слезая с коня и примериваясь отрубить ухо.

— Это не я, — замотал головой стражник, — это баронский сынок, с него и спрашивай!

— Так он вроде помер? Это ты меня сейчас за ним послал? Вот уж не ожидал от тебя такой храбрости!

— Прости, не подумал. И он, и шестеро с ним — все мертвы. Барону доложили только утром, погоню послали не сразу. Мы сначала вперёд ускакали, да только вас там никто не видел. Вернулись на перекрёсток, встали лагерем. Меня к барону отправили. Не убивай, а?

— Ты пояс зачем нам принёс? Всё вам и так должно было достаться!

— Денег хотел. Сын барона жадным был, ничего бы нам не оставил. Деньги я потратить не успел, возьми их, только не убивай!

— Сколько человек караулит перекрёсток?

— Восемь.

— Объехать его можно?

— Не знаю я. Пощади, зачем тебе моя смерть?

— Что барону должен передать?

— Что вы прячетесь где-то, ещё люди нужны.

— Почему не всё войско барона нас ищет? Сын всё таки погиб!

— Да не ладили они никогда. Младший, тот отца во всём слушается, а этот вечно своеволил. Отпустил бы ты меня, ну на что тебе кровь моя?

— Да как тебя отпустить, ты же нас видел, — убирая саблю в ножны ответил я уже мёртвому телу.

Оттащив Кувшина в придорожные кусты, я пошарил в его поясе. Как он и сказал, все восемь монет лежали не тронутыми. Я вернулся на дорогу, привязал повод бесхозного коня к луке седла и вернулся к тому месту, где оставил Торгаша и Брамина. Увидев меня, Брамин вышел из кустов и махнул рукой. Расположились мы под огромным кряжистым деревом.

— Трава тут сочная, родник где-то рядом или ручей, — пояснил Брамин, взял наши фляги и ушёл на поиски.

Вернулся он довольный и умытый. К этому времени я расседлал лошадей и дав напутствие Ветру, отправил их пастись. Мы с удовольствием напились и сели на расстеленное походное одеяло. В его центр я аккуратно высыпал восемь серебряных монет.

— Неужели Кувшин? — весело удивился Брамин.

— Восемь воинов ждут нас на перекрёстке.

— Может их подкупить? — предложил Торгаш.

— Побоятся деньги взять, много их, кто-нибудь да проговорится, — покачал головой Брамин, — Были бы у нас припасы, можно было бы тут переждать.

— Эй, наёмники! — раздался вдруг крик со стороны дороги, — Выходи поговорить! Не бойтесь, не тронем!

— Это ещё кто-кого тронет, — зло выдохнул Брамин, надевая шлем, — Хан, лучше мне пойти. Торгаш, давай деньги, может ты и прав.

Мы подобрались к дороге и выглянули из-за придорожных кустов. На обочине стоял один человек со знаком десятника на рукаве. Семь всадников отъехали от него шагов на сто в сторону вольных баронств.

Брамин не спеша вышел к обочине и поднял руку в приветствии.

— Забыл я Кувшину одну вещь сказать, — начал десятник, — послал ещё одного гонца вдогонку. Он то и увидел, как вы сюда нашего коня заводите. Ну да ладно, давай к делу. Предлагаю миром договориться. Вы нам нашего же коня и денег, а мы потихоньку домой поедем.

— Сколько? — спросил Брамин.

— Восемь золотых, по одному на брата.

— Столько нет, — развёл руками Брамин, — четыре только, да ещё серебром монет сорок наскребём. Это всё. Задумаешь нас силой взять, припомни, что мы семь человек на постоялом дворе положили, с сынком баронским вместе, неплохой, кстати, рубака был. Это вы ведь нас в корчме ждали?

— Ну мы, — неохотно признал десятник, — Значит, четыре золотом, сорок серебром и коня вернёте, так договорились?

— Так пойдёт. Перед бароном как ответишь?

— Дней пять ещё подожду, успокоится он.

— Хорошо, — Брамин протянул руку и десятник её пожал, скрепляя договор, — Делаем так. Дай нам время, мы соберёмся и выйдем здесь на дорогу. Я первым, с вашей лошадью и деньгами. Всё проверишь и отъедешь к своим. Ну а там, мы к себе, вы куда хотите.

— Жду.

Глава 20

Попутный обоз нам встретился только на следующий день. Купец сам был родом из Арнитии и даже слышал о нас от других наёмников. Торгаша устроили в повозке с мешками, набитыми какой-то травой. Он тут же заснул, вымотанный скачкой. Днём ему стало хуже, должно быть растрясло по дороге. С большим сожалением нам пришлось отстать от каравана и остаться в придорожной деревне. Корчмы в ней не было, зато удалось снять маленький домик на отшибе. Ночью мы с Брамином спали по очереди, меняя Торгашу холодные повязки на голове и смазывая последними каплями зелья его воспалившийся бок. Утром ему легче не стало. Деревенский староста на мой вопрос о целителе пробормотал, что бабка-травница уже лет пять как померла, а её ученица сбежала с первым же обозом. Мы вернулись в свой домик не глядя друг на друга. Торгаш был жив, но без памяти. Больше всего меня злило наше бессилие, поэтому призывное ржание Ветра я воспринял как спасение. Пусть враги, пусть драка, я им такой бой покажу! Мы с Брамином выскочили из дома и замерли, глядя на въезжающих в маленький дворик Лекаря, Тощего, Полынь и Иргу.

— Торгаш в доме? — спросил соскочивший с коня Лекарь, поправляя ремень висящей на плече лекарской сумки и не слушая ответ быстрым шагом прошёл мимо нас.

— Мы караван вчера под вечер встретили, купец всё про вас и поведал, — пояснил Тощий, со стоном спрыгивая с лошади.

— А всё она, — Полынь кивнула на прижавшуюся ко мне Иргу, — Заставила всех на следующий день после моего приезда выехать. Со мной три дня не разговаривала, за то, что я вас одних отпустила.

— Два! — тут же отозвалась Ирга.

— Торгашу совсем плохо, — выдавил из себя Брамин, — лишь бы не поздно!

— Пойду посмотрю, может Лекарю помощь нужна, — встрепенулась Полынь.

— Как там Буран? — спросил я, продолжая нежно гладить Иргу по спине.

— Таит сказала, что всё будет в порядке, — откликнулся Тощий.

— Тут такое дело, — наконец открыл рот Брамин, — мы сынка баронского того, может погоня быть. Тощий, Ирга, берите арбалеты. Что с лошадьми будем делать, Хан?

Я с благодарностью посмотрел на Брамина. А то все мысли из головы вылетели.

— Сейчас скажу Ветру, что бы вывел наш табун на луг, пусть попасутся. Тесно здесь, побьют их стрелами, если что. Верхом нам всё равно не уйти. Снимайте поклажу. Ветер! Уводи табун!

— Кто это? — спросила Ирга, глядя на входящего во двор старосту.

— Травница нашлась? — спросил я, — Уже не к спеху, у нас теперь свой лекарь есть.

— Та не, — помялся староста, — Мы вам троим за серебряк домик отдали, а вас уже семеро. Добавить бы надо.

— А что, домик от этого больше стал и дороже? — грозно спросил Брамин.

— Порядок такой, чем больше людей, тем плата выше, — убеждённо ответил староста.

— Ты подожди немного, — попросил Брамин, — вот все подъедут, тогда и заплатим.

— А много вас ещё будет? — недовольно поинтересовался староста.

— До вечера все соберутся, — уверено ответил Тощий, — ты подходи, как раз и посчитаешь!

Недовольно бурча староста ушёл.

— Жар скоро спадёт, — сказал Лекарь, появившись в дверном проёме, — лекарство ему дал, спит он. С такой раной лежать надо не двигаясь, пока не заживёт! С моими снадобьями дня три. Но уж точно не по дорогам метаться!

— Уйти надо было подальше, — развёл руками Брамин, — мы семь баронских стражников положили и сына его старшего. Да и легче ему на третий день стало, в седле сам сидел.

— Не дело нам друг от друга отбиваться, — Полынь протиснувшись мимо Лекаря вышла во двор, — Вместе мы бы всю баронскую дружину по ветру пустили!

— Вот и займись этим, — Тощий через открытые ворота пристально смотрел на дорогу, — Не думаю что те два десятка всадников, что на перекрёстке столпились, просто мимо скакали.

— Быстро доспехи надели! — я бросился к своим седельным сумкам, — Брамин, ворота закрой, Тощий и Ирга с арбалетами на крышу! Лёжа стреляйте, зря не высовывайтесь!

— Я с ними, — Полынь надела на голову обруч, — Давно хочу в кого-нибудь молнией шарахнуть!

— Силы береги, — осадил я её, — нам здесь до выздоровления Торгаша сидеть!

Забор был совсем низкий. Встав на крыльцо, я видел всё, что за ним происходит. Постояв на перекрёстке, всадники неспешно поехали в нашу сторону. Подсчитать их пока не получалось.

— Тощий! — крикнул Брамин, — Если староста за них за всех платить заставит, с твоей доли деньги возьмём!

— Значит надо, что бы их к вечеру вообще не осталось, — взводя арбалет отозвался Тощий с крыши.

— Начинайте с лучников, — проворчал Брамин, — Если горящими стрелами будут бить, худо нам придётся.

Мы замолчали, разглядывая приближающийся отряд. Я насчитал девятнадцать всадников. Вдвоём бы мы не отбились. Когда они приблизились, Полынь встала на крыше во весь рост и ветер взметнул её мантию волшебницы. Стражники остановились. То, что это именно баронские стражники, было видно по их броне и гербу на штандарте. Значит и сам барон здесь. Десятника, с которым мы договорились, видно не было. Неожиданно отряд качнулся в нашу сторону и набирая разбег устремился в сторону ворот. Лекарь, стоящий от меня слева, шумно сглотнул. Когда до всадников оставалось шагов тридцать, в их сторону полетел огненный шар. Ударив в вырвавшуюся вперёд лошадь и отшвырнув её назад, он плеснул ярко жёлтыми брызгами по другим стражникам и их лошадям. Дикое ржание коней смешалось с воплями обожжённых людей. Выстрелы из арбалетов, выбившие из седла двух всадников, изрядно добавили суматохи и заставили нападавших отъехать назад. На земле перед воротами остались лежать три лошади и четыре тела.

— Полынь, ты же молнией собиралась их угостить? — я поднял голову.

— Ещё успею. Для толпы шар лучше, - отмахнулась Полынь.

— Силы береги, — осадил я её, — нам здесь до выздоровления Торгаша сидеть!

-Ещё на один такой удар силы есть. Или на три-четыре поменьше. Только посижу немного, — отозвалась волшебница с крыши.

— Мы тоже в порядке, арбалеты уже зарядили, — сообщил Тощий, — Хан, ты видел?

— Вы сбили двоих, отличные выстрелы! — похвалил я.

— Четверо убитых, трое раненых, — вгляделся Брамин, — Думаю, больше не полезут.

— Да пусть лезут, — расхрабрился Тощий, — быстрее с ними покончим!

— Хан, я посмотрю Торгаша, пока затишье, — спросил Лекарь.

— Давай, если что, позову, — отозвался я.

— Полынь то у нас молодец, научилась наконец силы распределять, — тихо сказал Брамин.

— Да и сил больше стало, — согласился я, глядя на то, как от группы всадников отделяется самый богато одетый и едет к воротам с поднятой в мирном жесте рукой.

— Сам схожу, — остановил я Брамина, — Эй, наверху! Приготовьтесь на всякий случай.

— Хан, — обеспокоенно окликнул меня Тощий, — там ещё всадники сюда скачут. С десяток где-то.

Я не ответил, направляясь к воротам. Приоткрыв их и выйдя за ограду, я буквально уткнулся в грудь буланого коня. Сидевший на нём всадник прохрипел:

— Волшебникам нет места в честном бою!

— А конокрадам есть? — отозвался я, — Ты начал нашу войну с кражи, стоит ли теперь говорить о чести?

— Я жду ещё людей. Мы просто задавим вас числом. Выдай убийцу сына и уходите.

— Я перед тобой. Готов на поединок?

— Не велика честь справиться со стариком.

— Тогда, может это будет твой младший сын?

— Поединка не будет! Когда прибудут три десятка моих воинов...

— Десяток. И уже прибыл.

Барон оглянулся.

— Похоже, воины в твоих землях закончились, — посочувствовал я.

— Может мне сжечь деревню, давшую вам приют? — задумчиво протянул Барон.

— Что нам эта деревня, — отмахнулся я, — Но если ты их впутаешь в наш спор, клянусь, мы убьём твоего младшего сына. Может лучше позволишь нам откупиться?

Барон посмотрел на меня с ненавистью.

— Того десятника, что пропустил тебя за деньги, я повесил на придорожном дереве!

— Семь человек в конюшне, Кувшин, десятник, сегодня четверо — ты уже потерял тринадцать человек. Даже если победишь, останешься без войска и баронство уже не удержишь.

— Найму новое за деньги, которые возьму с ваших тел, — проскрипел барон отъезжая.

«Поговорили», — думал я, возвращаясь во двор.

— Хан, — крикнул Тощий, — Новых воинов девять. Из баронских один тяжело ранен, лежит на земле. В сёдлах двадцать три человека вместе с бароном.

— Что ещё видно?

— Барон ругает с воина в богатых доспехах, из тех, что только прибыли!

— Должно быть, это его младший сын, которого барон ждал с подкреплением в тридцать воинов, — я посмотрел на Брамина, — Всё равно многовато их.

— Я отдохнула, — сообщила Полынь с крыши, — Хан, я могу дотянуться до барона молнией, но потом слягу.

— Бей! — выкрикнул я, вглядываясь в спрыгнувших с коней и отошедших в сторону двух человек в роскошных плащах.

Из чистого неба с резким звуком ударила молния. Её ослепительный росчерк пришёлся прямо в голову барона и изломанной линией вонзился в его сына. Барон вспыхнул, как пучок соломы на ветру, а его сын, отлетев на несколько шагов упал на землю и застыл. Застыли и всадники, глядя на догорающее тело старшего и недвижимую фигуру младшего барона в дымящихся сапогах.

— Полынь! — вскрикнул Тощий.

Брамин сообразил раньше меня и одним прыжком оказавшись в нужном месте успел подхватить упавшую с крыши волшебницу. Они оба свалились на землю, но он смог смягчить удар.

— Опять выложилась до упора! — вышедший из дома Лекарь кинулся к волшебнице, привычно выхватывая какой-то сосуд из своей сумки.

Оставшиеся стражники собрались вместе и стали что то горячо обсуждать.

— Хан, — позвала меня Ирга, — к воротам скачет всадник!

— Разбирайтесь тут! — я быстро пошёл к воротам.

Новый переговорщик почтительно соскочил с седла и поклонился. Я ответил кивком. Вежливым, но не глубоким.

— Кажется, ваша волшебница упала с крыши? — поинтересовался воин с повязкой десятника на рукаве.

— От смеха, — развёл я руками, — уж очень её веселит когда кого-нибудь удаётся поджарить! Маги, что с них возьмёшь! Уж и ругаю, и доли в добыче лишаю, ничего не помогает!

Десятник подозрительно посмотрел на меня, но тему развивать не стал.

— Господин наёмник, вы тут так порезвились, что у баронства не осталось владетелей, — аккуратно стал он развивать свою мысль, — мы тут с ребятами посоветовались, может вы его место займёте?

Неожиданно. Нищее баронство? Деньги у меня есть, соседей усмирим. Устроимся здесь как следует. Барон Хан? Я улыбнулся.

— Благодарю тебя и остальных, но я отказываюсь. У каждого свой путь. Баронское кресло займи сам. Верю, у тебя получится.

Десятник почтительно поклонился и ушёл. Я вернулся к своим.

— Ну что тут? — спросил я сидящего на крыльце Брамина.

— Лазарет, — коротко ответил он, — Полынь перенапряглась, я ногу подвернул, Тощий, пытаясь удержать Полынь на крыше, руку вывихнул. До чего договорились?

— Баронство мне предлагали, я отказался.

Брамин, вышедший на крыльцо Лекарь, смотревшие с крыши Тощий и Ирга застыли.

— Хан, ты шутишь? — наконец отмерла Ирга.

— Дважды нет.

— То есть правда и то, что тебе предлагали, и то, что ты отказался, — сообразил Лекарь, — Кажется, у нас ещё один заболел! У тебя с головой всё в порядке, Хан!

— Баронесса Ирга, как это красиво звучит, — простонала Ирга с крыши.

— Хан, — Брамин потряс головой, — Да, нищее, да, захолустное, да с уймой проблем, так ведь всё равно баронство!

— Попросить тебя взять бароном? — кротко спросил я.

— Да из меня барон, — Брамин привстал и со стоном опустился на крыльцо.

— Это ещё Торгаш не знает, — вставил свою медную монетку в разговор Тощий.

— Все высказались? — поинтересовался я, — Тогда слушайте. Не справились бы мы. Навсегда чужие, пришлые, да ещё и убийцы истинного владетеля. В нищем баронстве, с воинственными соседями. Только и делали бы, что метались от одной беды к другой. Не зная, кому можно доверять, а кто нож готов в спину воткнуть. Думаете у барона и его сынков бастардов не было? А даже если и не было, всё равно появятся желающие объявить себя наследниками земель. И это только первое, что в голову приходит.

— Тебе видней, — наконец сказал Брамин после долгого молчания, — Ты один, Хан, потомок правителей среди нас.

— Мне, вообще-то ещё учиться надо, — смущённо сказал Лекарь, — как-то из головы вылетело.

— Всадники забирают тела и уезжают, — сообщил Тощий, — Ты молодец, Хан. Я бы так не смог.

— И всё равно «баронесса Ирга» звучит очень красиво, — капризно заявила Ирга.

— «Князь Тощий» тоже ничего, — засмеялся Лекарь.

— «Властитель Лекарь!», — не остался в долгу Тощий.

— Хан, — неожиданно серьёзно спросил Брамин, — а что подойдёт тебе?

— Я Хан, — не задумываясь ответил я, — И это всегда со мной.

Староста вечером так и не появился.

В посёлке мы задержались ещё на три дня. Зажили рука Тощего и нога Брамина. Пришла в себя Полынь, быстро восстанавливающая волшебную силу. Торгаш поправлялся медленней всех. Наконец и по поводу него Лекарь буркнул «может ехать в повозке». Решив не связываться с купеческими караванами, мы купили у селян повозку с парой лошадок и устроили Торгаша в ней. Ехали медленно, с удовольствием разговаривая друг с другом. У вечернего костра разговор становился общим. После того, как друзья пришли к нам на помощь, я не счёл нужным больше скрывать настоящую причину нашей поездки. Как и причину, по которой старался держать это в тайне.

— Хан, — только и сказал Лекарь, — мы помогали оборотням, за это, кажется, положен костёр. Убили местного чиновника магистрата, за это светит виселица. Положили двух магов, тут лучше вешаться самим, будет не так больно. Ещё дружим с ворами, за это, правда, всего-навсего можно оказаться на каторге. Ну и по мелочи там набегает. Одной тайной больше, одной меньше — береги нас лучше в бою, за остальное всё едино отвечать вместе.

— За книгой пойдём мы с Полынью, — потянулась Ирга, — там ведь кажется молодой помощник библиотекаря?

— Беру его на себя, — хихикнула Полынь, — Прикинусь дурочкой, учёные мальчики таких любят!

— Купим копию книги на рынке, я её поменяю на настоящую и никто ничего не узнает! А на смертном одре я расскажу как украла книгу-рапи и стану легендой! — зажмурилась от удовольствия Ирга.

— Обо мне, конечно же, ты даже и вовсе не упомянешь, — протянула Полынь.

— Вот ещё, бросать тень на величайшую волшебницу этого мира! Да как бы я смогла? — поразилась Ирга, невинно хлопая глазами.

— Ну, разве что, — милостиво согласилась Полынь.

Мне нравилась наша компания. Серьёзные разговоры и весёлые перепалки, шутки и мудрость, доверие всех ко всем и ожидание встречи с Бураном и Таит. Вид шести вооружённых всадников, мантия волшебницы на плечах Полыни или Мать Табунов оградили нас от дорожных проблем. Уже перед самой Арнитией, Торгаш пересел на своего коня, а повозку с лошадьми мы продали. В город мы въехали тихо и спокойно, как и полагается добропорядочным наёмникам.

Глава 21

Какое всё же счастье — мыльня в своём доме! Мы расслабленно сидели за вечерним столом, наслаждаясь тихой, спокойной беседой. Даже не знаю, что могло бы меня заставить опять надолго взобраться в седло и отправиться за призраком удачи. Постепенно разговор перешёл на текущие дела. Торгашу Лекарь запретил выходить из дома ближайший десяток дней.

— Не нравится мне твоя рана, — завтра в университете спрошу, — пояснил он.

— Хан, — Таит оперлась на стол и продолжила, не отводя взгляда от моего лица, — ты уверен в том, что эта книга должна оказаться в наших руках?

— В моих и ни чьих других, — ответил я, — она должна быть в мои руках. Мне о ней много рассказывал дед, говорил, что я обязан вернуть её в нашу семью. Даже взял с меня клятву рода, что я стану ханом и получу эту книгу. Он, конечно, имел ввиду другое, но Ханом я стал. А когда Торгаш рассказал, что в южных герцогствах эти книги есть, то выбор моего пути стал очевиден.

— Семейная клятва может убить не выполнившего её, а может направлять поклявшегося, уничтожая на его пути все препятствия и награждая всех кто помогает ему, — покачала головой Полынь.

— Мы принесём тебе книгу, — встала Ирга, — Ты выполнишь клятву.

На следующий день я с Брамином отправился на Библиотечную Площадь. Выбрав харчевню со столиками на улице, мы заняли один из них и, заплатив за кувшин легкого вина, стали наблюдать за входом в Арнитийскую Библиотеку. Немного спустя, на площади появился Тощий, изображающий из себя праздного гуляку. Вслед за ним появилась прогулочная коляска, из которой выпорхнули Полынь с Иргой в плащах и накинутых на головы капюшонах. Быстрым шагом они дошли до входа в библиотеку и зашли в него. Мы поудобнее устроились на стульях и приготовились ждать, какое-то время просидев молча.

— Лучше бы мы заплатили этому служителю, или напугали бы его, — наконец сказал Брамин, отхлебнув из стакана.

— В главной библиотеке должны храниться и такие книги, которых лучше не видеть. А значит есть и тайная служба для их охраны. Думаешь, мы первые пытаемся вынести оттуда нужную книгу? Убеждён, все служители предупреждены, что в таком случае надо делать, — я покосился на него, не отрывая взгляда от входа.

— Ну да, это конечно, — Брамин окинул взглядом площадь, — Полынь-то как силу взяла, растёт прямо на глазах!

— Думаю, через два-три года ей с нами будет не по пути, — согласился я.

— Как и Лекарю. Вот закончит свой университет, его приглашать будут в самые знатные дома, — Брамин улыбнулся, — ещё хвастать будем, что он нас лечил!

— И прослывём хвастунами, — Великую Полынь воспитывали, Лекаря пинали! Да кто нам поверит!

Брамин улыбнулся.

— Тут ты прав, сколько я смеялся над такими рассказчиками в харчевнях, готовыми за кружку пива поведать о своих знакомствах со знаменитыми людьми! А теперь вот сижу и думаю, может кто из них и не врал!

— Выходят, — я внимательно оглядел площадь.

Брамин подозвал подавальщицу и отсыпал ей в протянутую ладонь горсть мелочи. Мы неспешно встали и и пошли в сторону входа в библиотеку, проверяя, не идёт ли кто за нашими воришками. Тощий остановил прогулочную коляску и начал торговаться с извозчиком. Он торговался, придерживая её до того момента, пока Полынь и Ирга не оказались рядом. Они сели в коляску не торгуясь, крикнули что-то обидное Тощему и укатили.

— Да, — протянул Брамин, — Тут Ирга молодец. Чувствуется, что не первый раз.

Мы спокойно прошли мимо ругающегося Тощего к следующей коляске и сели в неё. Какое-то время поспорили друг с другом, выжидая, не поедет ли кто-нибудь вслед за той, на которой укатили Полынь с Иргой. Наконец договорившись, мы сказали нашему кучеру куда ехать и замолчали. Тощий должен был оставаться на площади ещё час, приглядывая за библиотекой. Всё это придумала Ирга, заявившая, что лучше нас знает, как надо уходить от слежки в городе. Мы и не спорили.

Вечером я держал в своих руках книгу-рапи. Торгаш сам соединил старую обложку с листами, благоговейно вздыхая. Поверх обложки он надел кожаный чехол.

— И для сохранности и от случайного взгляда, — пояснил он, — Я его на рынке купил ещё вместе с фальшивой обложкой.

— Хан, — Полынь не отрываясь смотрела на книгу в моих руках, — А ты этот язык знаешь?

— Плохо. Да и зачем? Все пьесы давно переведены на все известные языки.

— И на ваш, степной?

— Конечно, хотя театр я увидел впервые в княжестве. Для нас, эта книга скорее символ принадлежности к роду Рапи-ра, чем источник текстов.

— Я тут посчитал, — вступил в разговор Лекарь, — в мире известно где то около пятнадцати таких книг. Разных копий сотни, трудно разобраться, настоящие ли это тексты времён Рапи-ра или подделки. Всего во времена Рапи было издано двадцать книг с номерами с первого по двадцатый. Страницы делали из болотной травы, которой в то время было много. Они получались тонкие и прочные, время на них почти не оставляет следов. Потом болота начали осушать, стали уменьшаться и поля этой травы. Когда спохватились, оказалось, что она исчезла совсем. Поэтому-то и подделку легко распознать. У тебя в руках книга с номером два, такой подлинник есть. Ты говорил, что во дворце хранится точно такая же? Вот ведь, три вторых книги сохранились, а двенадцать других нет!

— А какая книга у герцога Арнитийского? — поинтересовался Тощий.

— Восемнадцатая, — не задумываясь ответил Лекарь, — Книга стихов.

— Полынь, — неожиданно спросила Ирга, — а ты степной язык знаешь?

— Конечно, — удивилась она, — я знаю все четыре языка окрестных земель и два древних.

— Хан, — не унималась Ирга, — А ты?

— Я только два, да ещё древний немного.

— Я пять, — подошёл поближе Торгаш, — но только тех, на которых говорят сегодня.

— Мы два точно знаем, — Таит, посмотрела на Брамина, — Если только этот вояка больше где-то не выучил!

— Откуда! — махнул он рукой, — Я и степной то выучил по необходимости в пограничной страже.

— Я тоже два! — вздохнул Тощий.

— Лекарь, твоя очередь! — не отставала Ирга.

— Два и два древних. У нас многие названия лекарств пишут только на древних, поневоле выучишь. Но это местные языки, не тот, на котором написаны книги.

— А я один, — Ирга требовательно посмотрела на меня, — Хочу выучить степной!

— На самом деле, это не так сложно, — серьёзно сказал Лекарь, — мы столько столетий живём бок о бок, что многие слова похожи или вообще одинаковы. Я что предлагаю, давайте дома говорить на степном? И мы его вспомним, и Ирга поучится, и слуги не будут ничего понимать.

Учить Иргу всем понравился. Даже Тощий обрадовался, что он что-то знает лучше, чем Ирга. Главным судьёй в спорах по языку, естественно, выступал я. Настроение у всех было хорошее. Наконец начал поправляться Торгаш. Лекарь уверял, что последствий от полученной раны не будет. Он опробовал на раненом очередное новое зелье и две микстуры, приготовленные для сдачи очередного экзамена. Наш казначей мужественно терпел. Я взял с собой Полынь с Брамином и мы наведались в «Железное слово». Заплатили пол золотого за якобы прошедший найм, рассказали о ранении Торгаша в схватке с разбойниками. От всех предложений отказались, сославшись на необходимость привести себя в порядок. Клевец ни о Книжнике, ни о сожжённой обложке не упоминал, молчали и мы. Сходили в порт к Когтю. Впервые за долгое время он был весел и расслаблен. Оборотнями никто не интересовался, а большего они и не хотели. Ничего не предвещало каких либо перемен, когда когда ранним вечером в нашу с Иргой комнату ворвался Тощий и просипел:

— Хан, ты мне всё равно не поверишь, лучше посмотри во дворе сам!

Прихватив саблю я буквально слетел по ступенькам вниз и выскочил из дверей. Посередине нашего двора стоял какой-то здоровяк в грязном халате.

— Быть не может! — вышедший за мной Торгаш потряс головой.

— Это что, тот самый Толстый? — поражённо спросила Ирга, выбежавшая наружу вслед за мной и державшая нож метательным захватом, — Так ты его не выдумал?

— Толстый, это ты? — настороженно спросил Брамин, выглянувший из конюшни.

— Да я это, я! — раздражённо ответил Толстый, — Вот честное слово, всю длинную дорогу берёг этот халат, но за два квартала до вашего дома какая-то помесь осла и крысы выплеснула на меня целый ушат помоев!

— И почему я не удивлена! — Таит придержала дёрнувшегося в сторону Толстого Бурана, — Да и по другому мы бы тебя не узнали!

— Все мне завидуют! — взвыл подходящий к нам Толстый, — А потому норовят обидеть!

— Да чему тут завидовать! — наконец появилась во дворе и Полынь, — Хан, ты так точно его описал, толстый, грязный и хвастливый!

— Молчи, несчастная, не то в ослицу превращу! — разозлился наконец ученик шамана.

— Я волшебница! — презрительно ответила Полынь.

— Успокоились оба! — прикрикнул я.

— Ослица волшебная, — вполголоса пробурчал Толстый.

— Да я тебя..., — начала Полынь и превратилась в ослицу.

В прекрасную ослицу, с золотистой шкурой, длинными изящными ногами и пылающими зелёными глазами. Ровно через миг она опять приняла привычный облик и буднично произнесла:

— Конец тебе, Толстый.

— Я что сказал! — прикрикнул я на них во весь голос.

Все примолкли, а Буран присел на все четыре лапы. Из конюшни, сбив с ног Брамина, вылетел Ветер и стал оглядываться в поисках врагов.

— Ты истинный хан, — поклонился мне Толстый, — Вижу что не зря я проделал этот длинный путь. Мой учитель просил передать тебе следующие слова: Великий хан умер и степь зовёт тебя занять принадлежащее твоему роду по праву место! В Степи может быть только один Хан!

Content

Степь. Часть II

Глава I

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21