Кабардино-Балкария

Прогулки рука об руку

Дмитрий Кругляков

Надежда Давыдова

© Дмитрий Кругляков, 2023

© Надежда Давыдова, 2023

ISBN 978-5-0062-0696-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предвкушение

Поездка в Кабардино-Балкарию была естественным продолжением нашего новогоднего тура в компании со Славиком Будаевым, а потому каких-то особых эмоций, выделяющих ее на фоне проведенных в Северной Осетии трех дней, мы не испытывали. Разве что легкий налет разочарования из-за быстротечности времени, стремительно сокращавшего и без того короткий период, оставшийся у нас до предстоящего отлета домой. Плюс погода, которая начала заметно портиться. И если еще днем, в Дигории, мы могли наслаждаться пусть и январским, но ярким солнцем на фоне голубого неба, а снег видели лишь местами, то впереди нас ждал затянутый тучами небосвод, метель, собачий холод и бесконечные снежные завалы, которые, бесцеремонно вмешиваясь в наши планы, так и не сумели заставить нас отказаться от задуманного и новых приключений.

Нальчик

В столице Кабардино-Балкарии мы провели всего две ночи, стартуя от места ночевки в спальном районе в хмурые утренние часы, пока все краски зарождающегося дня были надежно сокрыты либо подслеповатой пеленой мокрого дождя со снегом, либо занавесом внезапно налетевшего снегопада. А вот обратно всегда возвращались в кромешной тьме, а потому все прелести города пронеслись перед нашими взорами обрывочными размытыми видениями, разбавленными остановками возле Третьего и Курортного озер, посещением храма Симеона Столпника в праздник Рождества Христова да торгом на Козьем рынке.

Помнится, нечто похожее случилось со мной и в августе 2016 года, когда мне довелось побывать в здешних краях в составе туристической группы, направляющейся к Эльбрусу. Обзорной экскурсии по Нальчику у нас также не было, мне пришлось ее организовать самому, заменив непродолжительный отдых в местном пансионате стремительной поездкой на такси в компании с шельмоватым водителем. Мало того что таксометр в его машине крутился как сумасшедший, так еще он за мой счет умудрился к своим друзьям по делам заскочить, объяснив сей маневр, что нам все равно по пути было.

И неизвестно еще, какой суммарный итог по деньгам должен был выйти по его расчету, если бы не сподобилось мне с местной милицией пообщаться, когда пытался здание ж/д вокзала сфотографировать. Наш напряженный диалог со стражем порядка, с которым мы, на удивление, расстались чуть ли не друзьями, ему очень быстро мозги на место поставил, а с ними и элементарное уважение к гостю вернул, так что на моем кармане это если и сказалось, то только в положительную сторону.

Но вернемся к местным красотам. Достопримечательности в Нальчике есть, но их не так много, как во Владикавказе, и выглядят они не столь явно, поскольку в годы Великой Отечественной войны город был сильно разрушен. Поэтому все то, что турист может увидеть сегодня, это либо чудом сохранившиеся природные и исторические объекты, либо возведенные в 50-70-х годах прошлого столетия здания.

Среди них стоит выделить: Кабардинский государственный драмтеатр имени Али Шогенцукова, открытый на профессиональной основе «27 октября 1940 года впервые в истории Кабардино-Балкарии спектаклем „Женитьба Фигаро“ Бомарше»[1]; Дом туриста, возведенный в 1939 году по проекту известного архитектора Людмилы Михайловны Тимониной, в котором когда-то располагалась туристическая база «Нальчик»; Дом Советов 1956 года, теперь называемый Домом правительства; центральный ж/д вокзал, отстроенный заново в 1948 году; а также многочисленные скульптуры.

Нальчик, памятник 115-й Кавалерийской Дивизии

Нальчик, арка Дружбы (фото 5 авг. 2016 г.)

Нальчик, Дом Правительства

Кабардинский поэт Али Шогенцуков

Кабардинский поэт Алим Кешоков

Нальчик, «Навеки с Россией», фрагмент

Маршрутки Нальчика (фото 5 авг. 2016 г.)

Вид на Дом Туриста (пр. Шогенцукова, 3)

Нальчик, ж/д вокзал

Нальчик, ресторан «Бочка»

«Башня влюбленных», 1867 г.

Зелёный театр (фото 7 янв. 2023 г.)

Нальчик, Музыкальный театр

Озеро Трек

Церковь Симеона Столпника, Рождество

Вид на гостиницу «Трек»

Искусственное озеро Курортное

Козий рынок, изделия из козьей шерсти

Надежда со Славиком Будаевым, наб. озера Трек

Разносолы и травы Козьего рынка

Не оставит равнодушным прогулка по улочкам и паркам некогда курортной зоны «Долинск», где можно не только полюбоваться, но и посетить ресторан «Бочка», на месте которого, до пожара, находился магазин минеральных вод с кафе, с 60-х годов прошлого столетия считавшийся своеобразным символом Нальчика[2], а в наши дни – самой большой в Европе одноименной емкостью цилиндрической формы с выпуклыми, стянутыми обручами, боками. Рядом находится неоднократно перестраиваемая «Башня влюбленных», возведенная в 1867 году по приказу князя Атажукина как Сторожевая (смотровая) точка крепости[3], зоопарк, а также искусственное озеро Курортное, созданное в начале 1960 года у северного подножия горы Большая Кизиловка.

Все остальное в Нальчике на любителя, учитывая, что сам город расположен «в прекрасной местности: с трех сторон возвышаются предгорья снеговой линии Кавказского хребта, покрытые лесами, ярко зеленый перелив которых приятно ласкает глаз. Тут же протекает небольшая горная речка, того же названия, всегда как слеза чистая и светлая, с разноцветными камушками, усеявшими ее дно. Дивная природа, мягкий и теплый климат и полное отсутствие того, что в крупных центрах называется условностями жизни – вот те элементы, из которых слагается сумма „лечебных средств“ Нальчика, как курорта»[4].

Меж тем, сетуя на отсутствие научного обоснования целебных свойств прохладной воды речки Нальчик, издатель путеводителей и путешественник Григорий Георгиевич Москвич подчеркивал, что в начале XX века способ лечения этой водой был одновременно и прост, и оригинален: «Мужчины и женщины, мало стесняясь друг друга, прячутся на некотором расстоянии за кустами и без церемоний располагаются в реке, близ больших камней, через которые чистая и прозрачная вода, ниспадая небольшим водопадом, точно душ, производит приятное массирующее окачивание тела. В этом вся соль лечения. Лечатся еще прекрасным, чистым, здоровым воздухом, пьют молоко, кефир и кумыс и в приятном fare-niente (безделии. – Д.К.) созерцают окружающую природу»[5].

С той поры мало что изменилось, хотя до начала 90-х годов прошлого столетия Нальчик считался «одним из самых многопрофильных курортов страны. На его сравнительно небольшой территории имелось 18 минеральных источников и скважин, которые давали ежедневно более 12 млн. литров теплых и горячих минеральных вод различного физико-химического состава. Целебные воды использовались как для внутреннего, так и наружного применения, в виде ванн, в сочетании с лечебной грязью из Тамбуканского озера, расположенного вблизи шоссе Нальчик-Пятигорск, у селения Этоко. Столица Кабардино-Балкарии была начальным и конечным пунктом многочисленных туристских, альпинистских и экскурсионных маршрутов с их базами, учреждениями, управлениями»[6], а к услугам гостей были 15 санаториев, 3 пансионата и дома отдыха, среди которых один из старейших «Санаторий им. Кирова», пансионат «Грушевая роща», санаторий «Горный родник» и другие.

С распадом СССР все изменилось, а принятое впоследствии руководством Республики решение о размещении в лечебных учреждениях и местах отдыха беженцев и переселенцев, бегущих от ужасов войны в Чечне, оказалось фатальным для курортной инфраструктуры, поскольку «их пребывание нанесло курорту серьезный урон, территория Долинска, где располагались санатории, а также Нальчикский парк превратились в зону повышенный опасности»[7].

Однако, несмотря на все эти перипетии, в будущем Нальчик имеет все шансы к возрождению своих знаменитых здравниц, вместе с ними обязательно вернутся и туристы, желающие не только поправить свое здоровье, но и приобщиться к истории самого города, а не только его восхитительных окрестностей.

Балкарское общество

Наше знакомство с Кабардино-Балкарией началось с природных объектов и памятников истории горских племен, издревле проживающих вдоль русла реки Черек, которые наравне с жителями Чегемского и Баксанского ущелий некогда образовывали «пять отдельных обществ: Балкарское, Хуламское, Безенгиевское, Чегемское и Баксанское (Урусбиевское)», административно были причислены к Нальчикскому округу Терской области и официально носили «название „Пять горских обществ, сопредельных с Большой Кабардой“», хотя жители этих обществ предпочитали называться «общим именем „балкарцы“, по имени самого большого общества – Балкарского»[8].

Балкарский просветитель, публицист и этнограф Мисост Кучукович Абаев, характеризуя балкарцев, пишет: «Религия горцев мусульманская, говорят они на татарском наречии, более близком к простонародному, деревенскому, турецкому языку, но обычаи, нравы, образ жизни и костюм этого народа не похожи на татарские и турецкие. По языку, религии, обычаям и другим качествам этому племени родственно племя „карачай“, занимающее горные ущелья в верховьях реки Кубани, берущей начало у ледников горы Эльбрус». При этом, называя горцев трудолюбивым народом, Мисост добавляет: «Племена эти своей письменности не имеют, и историю их можно подчерпнуть только из устных преданий и песен»[9], тесно переплетенных с легендами Дигории о чужестранце Бадели (Бадиле) и его потомках баделятах (бадилятах).

Согласно преданию об образовании самого древнего общества «малкар», которое, по мнению Мисоста Абаева, впоследствии стали называть Балкарским обществом, все началось с ущелья реки Черек. В давние времена оно «было прокрыто дремучим лесом с небольшими открытыми полянами. Однажды, это было очень давно, пробрался из плоскости в это ущелье охотник по имени Малкар, человек неизвестного происхождения, и застал там на одной поляне поселок из нескольких дворов, жители которого называли себя „таулу“ (в переводе – горец) … Малкару очень понравилась эта местность, и он решил навсегда остаться там, переселив туда и свой род. Старожилам это не особенно понравилось, поэтому Малкаровы поселились на другой поляне, и оба рода жили спокойно, размножались»[10].

А дальше история повторилась, только на сей раз чужестранец по имени Мисака не стал приводить свой род, а поселился в доме у Малкаровых, семья которого к тому времени состояла из девяти взрослых братьев и незамужней красавицы сестры. Влюбив в себя девушку и вступив с ней в тайный сговор, он, убив братьев, завладел землей и имуществом Малкаровых, после чего привел из плоскости других людей и стал «притеснять мирных тружеников таулу, которых в конце концов превратил в своих данников. <…> Через некоторое время после этих событий в ущелье, получившее уже название „Малкар“, по имени охотника, открывшего его с первыми поселенцами таулу, является воин по имени Басиат (брат Бадила. – Д.К.) верхом на лошади и с огнестрельным оружием, о котором в то время горцы не имели понятия. <…> Басиат производит сразу такое сильное впечатление на малкарцев, что они добровольно подчиняются ему, но он, однако, у Мисаков не отнимает прав их по отношению к таулу. <…> Так образовалось „Малкар-эль“, т. е. Балкарское общество»[11].

«Балкарцы с древних времен имели мирные сношения и военные столкновения с соседними племенами: Грузией, Имеретией, Сванетией с юга, осетинами с запада, карачаевцами с востока и кабардинцами с севера, а также с чеченцами, кумыками и дагестанцами. Балкарцы называют кабардинцев „черкес“, осетин ближних „дигорли“ и „дигор“, дальних – „течей“, „течейли“, грузин, имеретин и сванетов называют общим именем „эбзе“, подразделяя их на „гурджи-эбзе“ (тифлисских), „имерет-эбзе“ и т. д. <…> Кабардинцы называют балкарцев, осетин и карачаевцев общим именем „кушха“, добавляя для различия между ним по отношению к осетинам „тезен-кушха“, балкарцам „балкар-кушха“ и т. д. Осетины кабардинцев называют „кашкон“, а балкарцев „ассиаз“. В преданиях же об осетинском царе Балкария называется „царством Басиата“, т.е. по имени родоначальника балкарских таубиев Басиата»[12].

Бабугент

И первым населенным пунктом Балкарского общества на нашем пути был Бабугент, расположенный в месте слияния Черека-Безенгийского (Черека-Хуламского), рожденного в гроте ледника Безенги (Уллу-Чиран)[13] с рекой Черек-Балкарский, который чаще именуют, опуская второе слово. В этом селении живет Мурадин Башиев – давний друг Славика, которого тот, любя, ласково называет «цацик», что означает «мальчик», хотя Мурадин старше Славика, но, глядя на их общение, а нам довелось заехать к нему в гости и побывать в его гостеприимном доме, все выглядит наоборот, тем более что Славик выше Мурадина и, находясь рядом, нависает над ним, как скала. Тем не менее отношения у них действительно трепетные. Такое же отношение к Славику было и у отца Мурадина, который запомнился ему очень милым, добрым и добродушным старичком, неизменно восседавшим верхом на лошади. В этой связи Славик рассказал нам одну историю, запавшую ему в душу.

Как-то раз, заехав в гости к Мурадину, оказалось, что его отец, звали его Биберт, только что вернулся с выпаса огромнейшей отары, проведя в горах около трех месяцев. Весь двор был забит блеющими баранами, овцами и молодняком, а Биберт в это время был занят барашком, обрабатывая ножом место укуса змеи. Мурадин обратился к отцу на балкарском языке, предупреждая, что он явился не один, а с гостем. Услышав слова сына, Биберт встрепенулся, отложил нож, свое занятие и тут же поднялся, тем самым выказывая свое уважение Славику, которого до этого не знал. А вставав, сделал еще и шаг ему навстречу. Славик, конечно, опередил Биберта, подбежал и двумя руками пожал протянутую для приветствия руку, выражая максимальное уважение отцу своего друга.

Затем у них состоялся диалог, который велся на русском языке, хотя отцу Мурадина слова давались с трудом, но стоило Славику поведать, что он осетин-дигорец, Биберт тут же перешел на его родной язык, чем очень удивил Славика. А затем, узнав, что Славик со Стур-Дигоры, сказал ему: «Да ты не гость наш, ты брат наш маленький, мы же все братья, мы один народ. Я последние годы провожу свою жизнь именно в горах, там у границы с вами, дигорцами. И поэтому мы даже счет своей скотины ведем на вашем языке, нам так это делать удобнее, чем на родном балкарском». Давно уже нет ни отца Мурадина, ни его мамы, Лизы, но годы не властны над доброй памятью, хранящейся в сердце Славика об этих удивительных людях.

Как не вспомнить при этом слова русского литературоведа, историка и собирателя фольклора Евгения Захаровича Баранова, восторженно отзывавшегося о жителях балкарских ущелий. «Своего гостя горец встречает приветливо, угощает его „чем бог послал“, услуживает ему, но без тени раболепия, хотя и был бы он знатным гостем, но с полным сознанием, что он поступает согласно требованиям обычая. Своего гостя он не позволяет оскорбить, будь то туземец или не туземец – безразлично, особа гостя – неприкосновенна. Случается часто и так, что между хозяином и гостем устанавливаются дружеские отношения. <…> Чувство дружбы, товарищество у горцев очень прочно; хороший, верный товарищ тот же брат родной…»[14].

Такое же мнение сложилось и у нас с Надеждой после знакомства с Мурадином и его близкими, родоначальника фамилии которых «за свой ум, смышленость, а также предприимчивость… называли Баши. Жил он 9—10 поколений назад в Зарашкы»[15]. «От него началась фамилия Башиевых. У самого Баши было два сына. Через старшего сына у Баши было три внука: Бата, Биченчи, Койчу, а через младшего – Канко, Тотуй, Ташшон, от которых происходят шесть ветвей (атаулов) рода. Все Башиевы, будь то балкарцы, кабардинцы и карачаевцы, являются родственниками»[16].

Стоит также отметить, что на развилке дорог, ведущих со стороны Нальчика в села Бабугент и Безенги, установлен памятник основоположнику балкарской поэзии и литературного балкарского языка Кязиму Беккиевичу Мечиеву, выполненный скульптором Хамзатом Басхануковичем Крымшамхаловым и архитектором Мухарбием Каркаевым. А в двух километрах от Бабугента, по дороге к Голубым озерам, находится мемориал в честь 70-летия Черекского восстания балкарских крестьян, произошедшего в 1913 году из-за того, что таубии (балкарские феодалы, горские князья) захватили и продали в угоду лесопромышленникам лесные участки, которые ранее находились в пользовании крестьян, тем самым понудив бедняков покупать, по сути, у самих себя собственную древесину, но при этом платить за нее таубиям.

Голубые озера

Известный ученый, археолог и этнограф Исмаил Мусаевич Мизиев, повествуя о Черекском ущелье, пишет, что «в пяти километрах от пос. Бабугент, у самого входа в теснину Черека, расположены Голубые озера карстового происхождения. Самое большое из них находится в долине, справа от дороги, ведущей в Верхнюю Балкарию, а остальные четыре – на горном плато, слева от той же дороги. Площадь зеркала большого Голубого озера (Чирик-кёл, по-балкарски) – 235 х 125 м. Краеведы говорят, что это, пожалуй, единственное в мире озеро по своей глубине (258 м) при столь небольшой площади. Это озеро не принимает в себя ни одного ручейка и в то же время ежечасно изливает из себя 3240 м^3 воды. Уровень зеркала озера на 20 м выше уровня реки Черек»[17].

В свою очередь, доктор географических наук, путешественник Юрий Васильевич Ефремов это озеро называет «Цериккель», заявляет, что его глубина составляет 368 м, а образование его котловины, имеющего форму глубокого колодца эллиптической формы, связывает с обрушением свода в глубокой подземной полости. «Неподалеку от озера Цериккель, на 187 м выше его, располагается огромный сухой ныне карстовый провал – Кель-Кетчхен – глубиной 177 м. Название провала по-балкарски означает „озеро утекло“. Существует и другое название – Сухое озеро. Легенда рассказывает, что в давние времена на его месте плескалось чистое, прозрачное голубое озеро. Однажды горы содрогнулись и озеро Кель-Кетчхен исчезло, а ниже его образовался провал, который заполнился темной водой и позже получил название Цериккель. Геологи полагают, что и это озеро может исчезнуть»[18].

«Озеро уникально как по температурному режиму, так и по составу воды. Даже в самое теплое время года вода в нем всегда холодная, причем температура воды и количество растворенных в ней солей имеют весьма необычное распределение по глубине. В озере как бы три слоя. На поверхности температура воды летом составляет в среднем 9,6 °С, … на глубине 60 м – 7,4 °С …, а на глубине 250 м – 8,7 °С. Удивительно и другое. Глубже 25 м озеро заражено сероводородом, причем содержание его в воде увеличивается с глубиной. Ученые полагают, что сероводород поступает в озеро с глубинными минерализованными водами. С этим явлением связано и само название озера: Цериккель в переводе с балкарского означает „гнилое озеро“. Поэтому вся органическая жизнь сосредоточена в поверхностном слое воды. <…> Фауна озера очень бедна. Здесь обитает небольшой рачок Gammarus. В небольшом количестве вблизи берегов встречаются пиявки. <…> Изредка в Цериккель поднимается речная форель, которая всегда держится в приповерхностном слое воды. <…> Озеро и его окрестности очень живописны. Поражает голубой цвет воды, а еще больше ее прозрачность, которая достигает 22 м»[19].

Впервые мне довелось побывать на Голубых озерах в августе 2016 года. В рамках экскурсионной программы мы, правда, посещали только Нижнее озеро, которое Мизиев именует «Чирик-кёл», а Ефремов – «Цериккель». Не видели мы и находящиеся в лесной чащобе озера Сухое и Секретное: первый считается труднодоступным, а второй расположен близ дороги, ведущей к Верхнему Голубому, но, не зная направления, найти его сложно, к тому же оба озера, по отзывам, сильно заилены, а потому малопривлекательны. А вот Верхнее озеро, разделенное дамбой, вследствие чего многие источники называют его двумя отдельными, хотя и одноименными, водоемами, мне удалось посетить самостоятельно, совершив на свой страх и риск 6-километровый марш-бросок (туда-обратно). И все это в условиях, приближенных к «боевым», так как свободного времени, выделенного всем на торг и скупку всевозможных солений, варений и сувениров в многочисленных лавочках, окружающих Нижнее озеро, было катастрофически мало.

Тем не менее при наличии благоприятных условий, в отличие от зимней стужи, как в этот раз, удручающей собачьим холодом и серостью красок, взглянуть на Верхнее все же стоит, хотя бы для сравнения, тем более что «сдвоенное» озеро имеет ярко выраженные диссонансные части, которые под слоем льда, к сожалению, не видны. Это объясняется тем, что «для поддержания постоянного уровня в Верхнем Голубом озере его оградили дамбой в месте истока, а в западной части, для удобства проезда автомашин через заболоченный участок, соорудили насыпь. Так образовалось два озера – восточное, наиболее обширное и глубокое, и западное – мелкое заболоченное, мутное и грязное. Восточный водоем как раз и является излюбленным местом посещения многочисленных экскурсантов и туристов. Цвет воды в озере мутно-зеленый, температура воды летом 18—20 °С. Берега в основном пологие и низкие, дно покатое»[20].

Бабугент, памятник Кязиму Беккиевичу Мечиеву

Зарашкы, родовое селение Мурадина Башиева

Бабугент, долина реки Черек

Бабугент, 70-летие Черекского восстания

Пастухи на машине перегоняют отару

Нижнее Голубое озеро, вода цвета аквамарин

Верхнее Голубое озеро (мал.) (фото 5 авг. 2016 г.)

Чайный киоск, Нижнее Голубое озеро

Верхнее Голубое озеро (бол.) (фото 5 авг. 2016 г.)

Верхнее Голубое озеро (мал.) (фото 7 янв. 2023 г.)

Нижнее Голубое озеро (фото 7 янв. 2023 г.)

Нижнее Голубое озеро (фото 5 авг. 2016 г.)

Но вернемся к Нижнему озеру. В тот сумрачный январский день, несмотря на противную морось и скользкие ледяные дорожки подступов, нам повезло увидеть его темную гладь, над которой, вторя окружающей действительности, поднималась дымка, передразнивая сгущающийся над ущельем туман, в то время как прозрачность воды у берега манила своей «привлекающей таинственностью»[21]. Меж тем, по мнению Григория Москвича, Голубые озера наиболее эффектны с середины августа до начала октября, когда в горах, по обыкновению, устанавливается хорошая погода. И уж тем более ночью, «когда блестящая, сверкающая лазурь их поверхности с одной стороны и необъятное южное небо, залитое бесчисленными огнями мириад звезд, с другой стороны, представляют такое дивное сочетание, такую обаятельно красивую картину, что сила впечатления вряд ли скоро может изгладиться из памяти созерцателя»[22].

Зылги-тар

Чем дальше мы продвигались по Черекскому ущелью, тем оно становилось мрачнее и опаснее. Как в других условиях – не знаю, но зимой в дымку и дождь со снегом ухо здесь точно нужно держать востро. И если вначале по обеим сторонам дороги то и дело попадались заснеженные обочины и какие-то постройки, то стоило трассе А-154, ведущей в Верхнюю Балкарию, прижаться к руслу Черека, как правый склон ущелья поспешил стремглав сорваться вниз, пугая доносящимся где-то там, под ногами, шумом горного потока, а левый взметнулся ввысь, ощетинившись неровностями каменистых выступов. Лента дороги извивалась змеей, повторяя изгибы Черека, вместе с ней, вжимаясь в рельеф местности, продвигались и мы, стараясь быстрее вырваться из этой снежной кутерьмы.

Но чуда не случилось, мы замедлили ход и остановились перед въездом в длинный тоннель с небольшим ответвлением, ведущим к краю ущелья, где сохранился отрезок колесной дороги Чегет-Эль – Кашхатау. Однако, оказавшись снаружи, идти куда-либо почему-то сразу расхотелось: асфальт и каменное крошево тропы были скованы ледяным панцирем, а холодный противный ветер, беснуясь, то пытался сбить с ног, то кидался ошметками мокрого снега, то пробирался под одежду, старательно «выгребая» остатки накопившегося тепла. Но это еще было полбеды. Желоб колесной дороги здесь и шире, и длиннее, чем в Дигорском ущелье, а потому, быть может, и ветродуй сильнее, руки без перчаток замерзают вмиг. К тому же у края «бездны» напрочь отсутствует ограждение, хотя периодами любопытство все же побеждало естественный страх, но все равно приходилось быть предельно осторожным, чтобы не поскользнуться и не сорваться с кручи. В общем, все там сейчас так же, как и в конце XIX века, когда принимали решение о прокладке этой транспортной артерии.

Как отмечает доктор исторических наук Галим Хизирович Мамбетов, в те времена «балкарские населенные пункты, расположенные в труднодоступных горных ущельях, фактически были оторваны от всего внешнего мира. Окруженные со всех сторон высокими горами и скалами, часто располагаясь на гребнях гор, они сообщались друг с другом с помощью пешеходных троп. И. Иванюков[23] и М. Ковальский[24] в 80-х гг. отмечали отсутствие сколько-нибудь удовлетворительных путей сообщения между балкарскими ущельями и внутри последних. „Солнце уже заходило за горы, – писали они, – когда мы, зигзагами по крутому спуску, подъезжали к узкой, чрезвычайно красивой балке. Дорога по ущелью шла по краю обрыва… Дорога здесь, то поднимаясь над пропастями, то опускаясь к реке, извивается узкою тропою в каменной стене. Нависшие над ущельем скалы едва пропускают солнечный свет. Грозно смотрят эти скалы, и кажется, что вот-вот грохнутся и раздавят нас“»[25].

В свою очередь, кандидат технических наук Борис Биязуркаевич Темукуев обращает внимание, что Черекское ущелье, издревле называемое «Малкъар аууз», что переводится как «Балкарское ущелье», а в советское время, во избежание путаницы, переименованное по называнию реки, «до строительства дороги было самым недоступным из всех ущелий, примыкавших к Главному Кавказскому хребту. С юга его прикрывали снежные вершины, а на севере – Скалистые горы, образуя неприступный каменный забор высотой в несколько сот метров. Скалистые горы состоят из известняка, а все остальные горы – из гранита. По ущелью протекает река Черек Балкарский. За многие тысячелетия она прорезала стену Скалистых гор, образовав глубокий каньон, который местные жители назвали одним словом „Тар“ (узкий, тесный), или более правильно „Зылги-Тар“ (Зылги – название северного селения Балкарского общества, за которым через несколько километров начинается каньон Тар, в переводе с балкарского „ущелье“. – Б.Т.). Есть места, где скалистые берега реки сходятся так близко, что, будь их высоты равными, с берега на берег можно было бы перепрыгнуть. Так что ущелье вполне оправдывает свое название. Реку Черек Балкарский перейти можно только до начала таяния снега и льда на горных вершинах, а с апреля до конца сентября она может унести коня и всадника»[26].

«До строительства дороги в Черекское ущелье можно было попасть с севера, юга, запада и востока. В ущелье вели тропы разной проходимости. <…> Все они пешеходные, ни одно домашнее животное, включая осла, по ним пройти не могло. <…> С востока в Черекское ущелье можно было попасть через перевал Сукан-Ыфцик между ним и Суканским ущельем – Сукан-Тар. Перевал пологий, и перейти его не составляет труда ни человеку, ни животному. К перевалу Сукан-Ыфцик можно было подойти, двигаясь вверх по Суканскому ущелью или со стороны Хызны-Баши. <…> Был еще один путь в Балкарское ущелье с севера – это по руслу реки Черек Балкарский. Говорят, что по каньону проходят некоторые рыбаки ранней весной, поздней осенью и зимой, когда в реке мало воды. Жители же ущелья там бывают только по необходимости поздней осенью и зимой. <…> Вне дороги вдоль Черека Балкарского ни в какое время года не могло пройти ни одно животное, будь то лошадь, осел или бык. В 1868 году по ущелью Зылги-Тар была дорога, но не колесная»[27], а вьючно-санная, которую проложили по левому берегу Черека Балкарского.

Идя по склону горы, она спускалась к реке и через систему двух мостов позволяла перебраться на правый берег, где упиралась в «вертикальную скалу, рядом с которой пришлось выложить каменную кладку, местами высокой (высотой. – Д.К.) до 15 метров, а сверху положить каменные плиты размерами 1,5х0,8 м. Длина этого самого опасного участка дороги около 50 метров. <…> Мазан Темукуев вспоминал: „Мой отец Молла рассказывал, что весь лес, который находится на крышах домов, привезен по старой дороге. А она начиналась с местности Суулу-Кол. <…> Отец говорил, что утром, когда мужчины уходили привозить лес, они прощались с семьями. Никто не был уверен в том, что он вернется вечером домой живым. Мост через ущелье был проложен в таком месте, где ущелье можно было перепрыгнуть. Бревно тащили быки, а сзади поддерживали мужчины, направляя движение бревна“. Некоторые старики помнили, что понятие къысха боюнса (короткое ярмо) появилось на той дороге. Два быка должны были уместиться на одной дороге, иначе бы они никогда не смогли бы стащить вниз одно бревно. Ширина самого узкого участка на сохранившейся части старой дороги составляет ровно два метра»[28].

По этой причине первая колесная дорога, вероятно, и была все же проложена через Суканское ущелье, хотя впоследствии оказалось, что она требовала подъема на перевал, а потом спуска с него, а также была значительно длиннее второй, возле которой мы оказались, введенной в эксплуатацию 18 июня 1893 года и названной «Балкарская общественная колесная дорога». Эта дорога связывала Балкарское общество с плоскостью, «ее строили на общественные деньги и она никому, кроме как обществу, не принадлежала, и в силу этого платной, по определению, быть не могла. <…> В данном случае название „колесная“ было нужно также для того, чтобы различать две дороги одного направления. Из Балкарии на протяжении нескольких километров старая вьючная дорога и новая колесная дорога шли параллельно, но по разным берега (берегам. – Д.К.) Черека Балкарского, а в местности Суулу-Кол они сходились. Дальше вьючную дорогу расширяли до размеров колесной дороги»[29].

Гюльчи

В верховьях Черека (сразу за селением Верхняя Балкария, который мы миновали без остановки), являясь его правым притоком, по склонам Гюльчи-Тау, что дословно переводится как «гора, похожая на цветок» («гюл» – цветок, «тау» – гора), непокорным потоком несет свои воды одноименная река. Стремительна ли она в половодье, судить сложно, зимой след ее русла, устланного разнокалиберными камнями, скован льдом, а берега прячутся за низкорослым кустарником. Но в месте слияния Гюльчи (Гюльчису) с Череком то ли самой природой, то ли по воле человека образовалась широкая безлесная поляна, которую безжалостно расчистили по краям мощными бульдозерами.

Ущелье Зылги-Тар, вид с колесной дороги

Зылги-Тар, хрустальная трава

Выполаживание ущелья Зылги-Тар

Тоннель рядом с колесной дорогой

Ущелье Зылги-Тар, вид в сторону Нальчика

Горная дорога, трасса А-154

С каждым метром дорога становится сложнее

Место слияния речушки Гюльчи с Череком

Долина реки Черек

Предупреждение о въезде в заповедник

Черекское ущелье, дикие места

Ограждения местами отсутствуют

Пешеходный мост через реку Черек

Опасный участок дороги

Река Черек, огромные валуны после камнепада

Горная стремнина и ледяной панцирь дороги

Глубокое Черекское ущелье здесь сходит на нет, расширяется, выпуская на простор относительно пологую, удобную, но короткую долину, заросшую смешанным лесом, через который, извиваясь, продирается полоска заснеженной трассы. Жилых селений здесь уже нет. С одной стороны, это верхне-балкарский участок Кабардино-Балкарского государственного высокогорного заповедника, а с другой – погранзона. Отсюда начинается полная опасностей дорога, ведущая к гостевым домам, расположенным в ущелье Уштулу. Однако это еще мягко сказано: там нет ни асфальтового покрытия, ни обочин. Лишь грейдерное полотно со следами свежего камнепада, ощетинившиеся горные склоны да каменистые нагромождения береговой линии, чередующиеся с бетонными ограждениями, возвышающимися над уровнем Черека всего на несколько метров.

Уштулу

Последним испытанием на въезде в ущелье Уштулу является серпантин, выводящий в одноименную долину. Этот участок пути зимой точно не для слабонервных. Добавьте сюда погодные условия того дня, начавшийся буран и гололед. Если бы не мощная Toyota Land Cruiser Prado GX да умения Славика, как первоклассного водителя, то несложный, на первый взгляд, подъем мы бы точно не преодолели. И ярким подтверждением тому стала идущая впереди нас «девятка», которая, не сумев осилить очередной виток трассы, начала хаотично пятиться в нашу сторону. Хорошо, что Славик вовремя среагировал и, улучив момент, обогнул горе-авантюристов, штурмующих ледяной склон на лысой летней резине. При таком раскладе мы им помочь, увы, ничем не могли, да и опасно было.

Поговаривают[30], что название ущелья (долины) связано с охотником, славившимся своей меткостью, ловкостью и силой, который жил в некогда существовавшем в здешних краях селении Къафтаун, и его тремя женами, одну из которых, третью и родом из Грузии, он выкупил у укравших ее мужчин. Детей у охотника не было, тем не менее они жили дружно и не знали забот, пока однажды из Грузии не прибыл один монадире (охотник), который вызвал нашего героя на поединок. Чтобы определить, кто из них самый умелый следопыт и лучший стрелок, они решили поохотиться на туров в долине Дыхсу. Но через день к женам охотника пришел только монадире, который сообщил женщинам, что охота была славной, но их муж оказался удачливее, поэтому они разделились и он теперь возвращается обратно домой. С того дня прошло еще какое-то время, но муж женщин так и не вернулся. На его поиски направилась третья жена и нашла супруга мертвым со стрелой в спине. Поняв, что монадире их обманул, грузинка переоделась в мужскую одежду, вскочила на коня и отправилась на свою родину, где выследила убийцу мужа и обезглавила его ударом кинжала…

По другим данным[31], богатыря звали Айтаймаз, его третью жену – Асыулу, а подлого охотника – Конгур, которого Асыулу убила той же стрелой, что и тот когда-то Айтаймаза. Существует разночтение и в отношении названия ущелья. Одни считают, что перевести его дословно теперь не представляется возможным, так как местный диалект сильно изменился, особенно после событий, связанных с депортацией коренных жителей в 40-х годах прошлого столетия. С ним ушли и их знания, остались лишь догадки, предполагающие игру слов с цифрой «три». Другие утверждают, что оно связано с местом, где стоял дом убитого охотника. «Еще много лет стоят руины древнего аула Айтаймаза на берегу реки Метиан-суу. Молодые спрашивают у старцев: „Чьи это дома? Что это за место?“. Старшие отвечают: „Это место, где жили уш (юц) тул къатын“ (три вдовы богатыря Айтаймаза – Гылау, Ариужан, Асыулу). Постепенно „уш-тул“ утвердилось как название всей долины со всеми урочищами»[32].

В летнее время, судя по фотографиям, долина Уштулу может приятно удивить даже весьма искушенного человека, но в тот день нас ждал туман да снежные заносы. Тем не менее на красоту этих мест указывали еще в XIX веке. Так, в своих изысканиях Борис Темукуев отмечает, что «местность Уштулу находилась примерно в 25 километрах от правления Балкарского общества. Там летом находился скот, и через эту местность шли к перевалам ГезеЫфцик и Шари-Ыфцик. В Уштулу было что показать даже самым привередливым гостям»[33]. Об этом говорят и бывалые туристы, с одними из которых нам довелось пообщаться стоя в очереди на канатную дорогу у подножия Эльбруса. Несмотря на все наши перипетии, ребята искренне нам позавидовали, а заодно поделились своими впечатлениями о посещении долины Уштулу.

Верхняя Балкария

«Верхняя Балкария является одним из крупнейших балкарских сел. Вплоть до установления советской власти здесь находился центр Балкарского Горского общества, известного в народе как Уллу-Малкъар, то есть Большая Балкария. Она включала территорию, начиная от Дигории на востоке, до Хулама на западе, с севера граничила с Кабардой, а с юга – со Сванетией. До апреля 1917 года около 20 поселков, аулов, родовых усадеб, располагавшиеся в Балкарском ущелье по берегам реки Черек Балкарский, входили в состав одного Балкарского сельского общества, которое после Февральской революции было разделено на два села: Верхняя Балкария и Нижняя Балкария»[34]. В то же время, по мнению Бориса Темукуева, «название Верхняя Балкария для обозначения группы поселков, находящихся в верхней части ущелья, что подразумевает для остальных поселков другое название – Нижняя Балкария» впервые появилось в официальных документах еще в конце XIX века, поскольку «эти названия к тому времени уже укоренились в сознании жителей Балкарского общества»[35].

Так или иначе, но насильственная депортация жителей окрестных селений в 1944 году превратила многие населенные пункты Верхней Балкарии в груды развалин, среди которых на склонах ущелья виднеются чудом сохранившиеся мощные крепости и башни. По оценкам Исмаила Мизиева, раньше их было десять, а теперь лишь остатки девяти[36]. «Когда-то они служили надежной опорой жителям долины. Таковы сооружения Зылгы, башни Абаевых…, крепость Малкар-кала и Болат-кала… над аулом Кюнлюм, башня Амирхана в ауле Шканты… и крепость Курнаят над аулом Курнаят… Все эти грандиозные сооружения были воздвигнуты над аулами. Из них хорошо просматривается долина реки. <…> Крепости и башни снабжены небольшими окнами, дверными проемами и бойцами (вероятно, речь идет о бойницах. – Д.К.). Иногда к таким сооружениям можно подойти лишь с одной только стороны и то с большим риском сорваться в бездну. Но, как правило, и эта сторона хорошо „простреливалась“ из окон и бойниц»[37].

В Верхней Балкарии есть и свой «Городок мертвых», датируемый XIV – XVI веками, в котором, помимо традиционных подземных склепов, находятся так называемые каменные ящики – могильные сооружения, составленные «из четырех или нескольких каменных плит, поставленных на ребро. Сверху ящик покрывался такими же плитами. Этот тип могилы существует в горах Кабардино-Балкарии с глубокой древности. Склепы – это уже более сложные сооружения. Для постройки его вырывалась большая яма, стены ее облицовывались каменной кладкой, а сверху она покрывалась массивными плитами. <…> В настоящее время все склепы ограблены. Грабились они различными путешественниками и любителями экзотики, посещавшими эти места. В 1909—1910 гг. даже выпускались почтовые открытки с мумиями балкарских склепов»[38]. Бесцеремонно-кощунственное обращение с останками усопших привело к утрате этих бесценных для науки памятников археологии, а с ними в небытие кануло и множество уникальных страниц истории балкарского народа.

Но многое из того, что описано выше, мы даже и не видели, разве что мельком, разглядывая очертания громоздящихся на склонах ущелья башен через стекло несущегося автомобиля да окуляр фотоаппарата во время остановок. Размять ножки в Верхней Балкарии нам довелось лишь на обратном пути, да и то это случилось не в самом селении, а практически на выезде из него или, если быть точнее, в окрестностях поселка Мухол, расположенного у слияния реки Чайнашки с Чегетом. Там, на левом берегу Чайнашки, на вершине высокого холма находится урочище Мукуш, некогда аул, родина фамилии Мокаевых, «от которых происходят Кубадиевы, Шунгаровы и Аккиевы»[39], а также фамилии Каркаевых. В 1944 году население поселка было депортировано, теперь от него осталось лишь одно название да абрис былых построек, больше напоминающих груду камней, нежели внятные очертания. Кстати, от Мукуша до урочища Зарашкы, где находится родовое имение Башиевых, в гостях у достойного представителя которых, Мурадина, друга Славика, нам довелось как раз побывать, рукой подать, всего-то три километра. Но это по карте, на деле же – сплошной серпантин и бездорожье, особенно в непредсказуемых зимних условиях.

Ущелье Уштулу, начинается буран

Одинокая сосна на пути в ущелье Уштулу

Ледяная одежка Черека

Ущелье Уштулу, со Славиком Будаевым

Тюкеншки, старенький домик

Ущелье Уштулу и гостиный дом «Уштулу» (справа)

Урочище Мукуш, красочные руины

Сельские постоялки. На танцы идем?

И чё мы тут делаем?

Тюкеншки, улочка в заброшенном селении

Окраина поселка Мухол

Ложе горного исполина

Серпантин, ведущий в урочище Мукуш

Дорога в Мукуш, опасный подъем

Вид на поселок Мухол и село Верхняя Балкария

Река Чайнашка

Баксанское общество

Следующий день был практически полностью посвящен поездке к Эльбрусу и возвращению обратно, хотя накануне, уже поздно вечером, от Славика пришел видеоролик, в котором очевидцы сообщали о сильном снегопаде, транспортном коллапсе из-за снежных заносов и множестве аварий на трассе А-158, связывающей Терскол с Нальчиком. И хотя с самого утра погода продолжала капризничать, но стоило нам оказаться за городом, как в районе населенного пункта Бедык небо прояснилось: выглянувшее солнце поспешно раскрасило в яркие цвета заснеженную долину реки Баксан и спускающиеся к ней уступами седые склоны одноименного ущелья, в то время как мы с каждым оборотом колес все дальше и дальше углублялись в земли, некогда принадлежащие Баксанскому (Урусбиевскому) обществу.

Предание об образовании этого общества, как и трех остальных (Безенгиевского, Хуламского и Чегемского), напоминает легенду о балкарском Малкаре. Местные таубии считались здесь также пришлыми и по отношению к коренному населению играли ту же роль, что и балкарские, но организация их «управления не была так твердо и определенно установлена, как в балкарском обществе, и для разрешения особо важных вопросов и споров они обращались в Балкарское „Тёре“. Это происходило, по-видимому, потому, что эти общества позже образовались и были сравнительно небольшими. <…> Баксанское (Урусбиевское) общество считается самым молодым, и историю его образования можно считать более достоверной. Оно занимает верховье р. Баксана и расположено почти у подножия горы Эльбрус и официально называется Урусбиевским обществом по фамилии таубиев Урусбиевых»[40].

Кроме того, по сравнению с другими ущельями, берега Баксана более доступны для проживания, а проложенная вдоль русла реки дорога не имеет крутых подъемов и спусков. В этой связи Баксанское ущелье многим напоминает долину, которая «только приближаясь к главному хребту Кавказских гор, …суживается, а потом опять расширяется»[41], что, в свою очередь, вносит путаницу, когда кто-нибудь, малосведущий, проведя исторические параллели, исконные места проживания балкарцев «привязывает» традиционно к горам, а равнинную часть «отдает» кабардинцам… В этом, конечно, есть доля правды, потому как представители одной из ветвей кабардинской княжеской фамилии Атажукиных здесь все же были, но намного позже. «Как гласят старые легенды и предания… в древние времена эта долина до теснин, покрытых сплошным сосновым лесом до самых ледников, была занята карачаевским народом, родственным балкарцам и ныне занимающим верховье р. Кубани»[42]. Но когда под натиском кабардинцев и чегемцев карачаевцы были вынуждены оставить эти места, верхняя часть Баксанского ущелья оказалась свободной.

Карточки для доступа к подъемникам

Распогодилось, трасса А-158 (фото 8 янв. 2023 г.)

Гондола канатной дороги

Вид на «Поляну Азау» (фото 5 авг. 2016 г.)

Поднимаемся на станцию «Мир»

Захватывающий пейзаж (фото 5 авг. 2016 г.)

Эльбрус, снег здесь лежит и в августе

Эльбрус, ясная погода

Вид на памятник «Героям обороны Приэльбрусья»

Ратрак для подготовки лыжных трасс

Вагончик маятниковой канатной дороги

Эльбрусская Ниагара (фото 5 авг. 2016 г.)

Загадочные узоры (фото 5 авг. 2016 г.)

Наши непоседы: Хельси, Чубчик и Гюльчи (в кармане)

Эльбрус, каскадный водопад (фото 5 авг. 2016 г.)

Эльбрус, приют «Бочки» (фото 5 авг. 2016 г.)

Эльбрус, станция «Мир», высота 3455 м

Зимой вся эта красота скрыта под снегом

Киллар Хаширов – 1-й покоритель Эльбруса

Эльбрус, станция «Мир», снежные дали

«В это время возникли раздоры между членами фамилии Суншевых – безенгиевских таубиев, и внук знаменитого, воспетого в старинных парадных песнях Баксануко Суншева – Чепеллеу Урусбиевич Суншев, будучи одиноким и опасаясь за свою жизнь, ушел с матерью сначала в Чегемское общество к родственникам матери»[43], а затем в Баксанское ущелье, где, отказавшись от своей родовой фамилии, объявил себя Урусбиевым, по имени своего отца. «Через некоторое время, ознакомившись хорошо с ущельем, этот энергичный пионер переселился выше, в глубь теснины, на лесную поляну, у подошвы ледников Эльбруса, и стал увеличивать население свое. <…> Так образовалось первое поселение в верховьях р. Баксан»[44], а за ним возникли и другие, со временем заняв территорию вплоть до границ современного селения Жанхотеко[45], где, по кабардинскому преданию, князь Жанхотов спасался от своих врагов в одноименной пещере, а, по заверению старожилов-балкарцев, велись масштабные бои с ордой Тамерлана[46].

Эльбрус

Говоря об Эльбрусе (5642 м), как о самой величественной вершине Северного Кавказа, да и всей России в целом, сложно не согласиться с восторгом грузинского просветителя и общественного деятеля Михаила Зааловича Кипиани, утверждавшего, что окрестности, прилегающие к Эльбрусу, очень красивы, а все горы на фоне этого великана кажутся ничтожными, незначительными бугорками[47], а также не упомянуть о его первом покорителе. Им был кабардинец Килар (Киллар) Хаширов, который 10 июля 1829 года совершил первое официально зарегистрированное восхождение на вершину Эльбруса во время военно-научной экспедиции сербского дворянина, генерала кавалерии Русской императорской армии Георгия Арсеньевича Эммануэля (Емануеля), о чем позже было сообщено командующему на Кавказе генералу Ивану Федоровичу Паскевичу: «…9 июля все академики и другие, изъявившие желание охотники взойти на Эльбрус, отправились к самому снежному хребту сей горы. 10-го числа, в 3-м часу пополудни, пользуясь благоприятной погодой, выступили все к исполнению предложенной цели, но после величайших усилий, достигнув выше половины Эльбруса, обратились назад: один только Киллар успел достигнуть около 11 часов самой вершины сей горы, на которой водрузив палку, с ним имевшуюся, и обложив ее камнем, спустился обратно…»[48].

«В честь этого события Емануель в конце июля 1829 года распорядился отлить две чугунные плиты в рост человека (165 X 90 см), которые надлежало установить на месте базового Эльбрусского лагеря (урочище Ирахик-Сырт), где на скале уже была сделана первая надпись. Кстати, указанная на плите высота Эльбруса в 16 330 футов (4976 м) была определена на основе барометрических измерений в 1829 году неверно; высшая точка Эльбруса, по исследованиям в начале XX века, составляла 18 470 футов (5628 м)»[49]. Однако эта задумка так и не была реализована, хотя сами плиты (с текстом на русском и на арабском языке) отлили на Луганском литейном заводе. Из-за возникших сложностей с доставкой и последующих нестыковок плиты оказались в гроте Дианы (ныне Пятигорск), а в годы советской власти «прятались» в музейных подвалах. В наши дни чугунная плита с арабским текстом находится в Пятигорском краеведческом музее, а с русской надписью – в Нальчике, установлена у здания НИИ Кабардино-Балкарии[50].

Меж тем архивист, историк и философ Бейтуганов Сафарби Нагманович, ссылаясь на имеющиеся летописные сведения, не исключает возможность покорения Эльбруса еще в 1395 году воинами великого Тимура (Тамерлана), который «во время своего второго похода на Северный Кавказ с целью джихада „взошел на Эльбрус“»[51]. Однако документально подтвержденного маршрута продвижения войск Тимура того периода не существует, только догадки, исходящие, к примеру, из попытки «привязать» местность Абаса, куда вторгся один из отрядов Тамерлана, преследуя золотоордынского эмира Удурку, к Приэльбрусью, в то время как другие авторы соотносят ее с Дарьяльским ущельем и даже Горным Дагестаном.

Так, комментируя послание великого мирзы Мираншаха, командира правого крыла (фланга) армии Тимура, о том, что они гонятся за Удурку и вошли в горы Элбурза[52] в местности Абаса, кандидат исторических наук Лазарь Эрвандович Голубев пишет, что «Тимур благополучно выступил в поход, пошел через перевалы и ущелья горы Эльбурза и расположился в Абасе»[53]. Однако эта ремарка, подчеркивающая слово «перевал», как раз, на наш взгляд, и расставляет все точки над и, поскольку подъем на вершину Эльбруса не давал воинам Тимура ни тактического, ни стратегического превосходства над преследуемым противником, зато сильно замедлял их ход, а то и вообще мог поставить крест на возможности продолжения дальнейшего похода. Но это так, к слову, анализируя погодные условия того дня да вспоминая скрытые облаками заснеженные склоны символа Кавказа, явившиеся моему взору жарким августовским днем 2016 года.

«О трудностях подъема на вершины Эльбруса… можно найти целый ряд прямых и косвенных указаний как в дореволюционной, так и в современной литературе. Известный кавказовед Анисимов, написавший ряд популярных книг о Кавказе, в своем путеводителе пишет, что „Эльбрус доступен только очень тренированным, здоровым, счастливым альпинистам“. <…> Достаточно вдуматься в значение многочисленных названий величайшего кавказского гиганта, чтобы прийти к заключению, что это так. Черкесы называют Эльбрус Куска-Мафь – „гора, приносящая счастье“. Они же называют ее и Аш-гамахо – „священная высота“. Русско-тюркское название – Джин-падишаха – означает „царь горных духов“. Имеются и другие названия: кабардинское Ашхама-хуа – „гора дня“, грузинское Ял-уз – „грива снега“, персидское Альборз – „высокая гора“. Самым распространенным названием является Мингитау – „двухголовая, тысячная гора“. Тот же Анисимов, описывая переход из Балкарии в Сванетию через Донгузорунский перевал, имеющий высоту всего 3200 м, указывал, что проводник, делая замечания разговаривающим, ссылался на то, что „нельзя беспокоить бога у подножия его жилища“»[54].

Заслуженный спасатель России, экс-заместитель начальника Российского центра подготовки спасателей Александр Гофштейн говорит, что «Эльбрус — такая гора, которая не прощает небрежного отношения к себе. Во-первых, там большая высота относительно всей окружающей местности, во-вторых, близость Черного моря с северной стороны от Эльбруса. Все это создает сильные атмосферные возмущения. Резкое падение температуры и усиление западного ветра в этой местности – обычное дело. Высота дополнительно вызывает кислородное голодание (оно может ощущаться уже с 2 тысяч метров). Надо всегда помнить, что при восхождении на большие высоты следует обязательно выдерживать определенный режим: чуть-чуть подняться, потом опять спуститься, чтобы адаптировался организм»[55]. Но знал ли об этих особенностях Великий Кочевник, выходец из степей, и его люди – большой вопрос…

Мы же тем временем все ближе и ближе подъезжали к подножию Эльбруса, но, не успев миновать Терскол, за мостом через реку Гарабаши уткнулись в преграждающих путь сотрудников ГИБДД, которые попросили нас оставить машину на перехватывающей парковке, а самим дальше отправиться на бесплатном шаттле, курсирующем с завидным постоянством. Остальное было делом техники: купить билеты да выстоять очередь на подъемник в толпе сноубордистов, лыжников и таких же, как мы, жаждущих новых впечатлений. Единственное, что мы не учли, так это изменчивость погоды. И если внизу, при посадке, было безоблачно, ярко светило солнце, а мороз мы особо не чувствовали, то при пересадке на станции «Кругозор» (3000 м), где зимой без лыж делать вообще нечего, холод стал столь очевидным, что каждый новый порыв леденящего ветра не только усиливал наше желание спрятаться поскорее в спасительном чреве кабинки-гондолы, но и даже породил желание повернуть обратно.

На станции «Мир» (3455 м) было уже полегче, хотя там еще тот ветродуй, не имея перчаток и в городской обуви (без теплых стелек) туда лучше не подниматься: ноги и руки вмиг закоченеют, отогреваться придется очень долго. И это не шутка, а горькая правда из личного опыта. Во всем остальном здесь лучше, чем на «Кругозоре»: лыжников мало, а вот групп, устремляющихся на штурм Эльбруса, хватает. И есть где разгуляться, кости размять: открывающиеся в погожую погоду виды завораживают, в какую сторону не глянь, особенно летом. Зимой же вся округа снегом завалена. А если еще и дымка появится, как нам подфартило, то, как говорится, туши свет, останется только в кафе греться, по сувенирным лавкам бродить да в самый высокогорный в мире музей, рассказывающий об обороне Приэльбрусья, при оказии заглянуть либо лыжи назад навострить, что мы в итоге и сделали. Славик с нами не поднимался, ждал внизу в кафе при отеле «Эльтур», где мы дух перевели и отобедали, а затем на шаттле к машине вернулись.

Вид на обсерваторию на пике Терскол (3150 м)

Терскол, вид с Чегета (фото 5 авг. 2016 г.)

Озеро Донгуз-Орункель (фото 5 авг. 2016 г.)

Ахия Соттаев – покоритель Эльбруса

Станция кресельной канатной дороги «Чегет-2»

Река Баксан, обманчивая безмятежность

Река Баксан, бурлящая стремнина

Снежный барс – страж Эльбруса

Чегет

Еще одним интересным объектом в северном остроге Главного Кавказского хребта, расположенном рядом с Терсколом, является горная вершина Азау-Гитче-Чегет-Карабаши, которую в народе просто называют горой Чегет (3770 м). «С балкарского азау – „клык“, чегет – „север“, гитче – „малый“, кара – „черный“, баши – „верх“ … „Северная малая черная вершина над ущельем Азау“. Название дано по расположению вершины над ущельем Азау и внешнему виду самой вершины. С балкарского иногда переводят как Азау-гитче-чегет-гара-баши. Здесь гара понимается как „минеральная (кислая) вода“»[56].

У подножия Чегета, где некогда громоздились палатки стартующих к ее вершине, ныне засилье кафешек, магазинчиков, отелей и торговых рядов, ради которых мы туда и заглянули, объединенных единым названием «поляна». Но если в случае с Эльбрусом – это «Поляна Азау», то у Чегета она имеет одноименное название с горой. Но на этом аналогия с величайшей вершиной Кавказа заканчивается. И все дело в канатной дороге.

На Эльбрус в наши дни можно подняться либо в старом вагоне-трамвайчике, либо в салоне гондольного типа, а вот на Чегет – исключительно восседая на жестком сиденье деревянного двухместного кресла, болтая ногами в воздухе да крепко удерживая обеими руками свои пожитки. И это не считая того, что в само кресло нужно еще успеть запрыгнуть, получая при этом приличный «пинок» по пятой точке. Поэтому в зимнее время обычным туристам, если только они не экстремалы, путь туда противопоказан. Да и делать там нечего, как и на пересадочной станции «Чегет-2» в летнее время, потому как виды оттуда «никакие», можно увидеть только верхушки деревьев да склоны гор.

Сам Эльбрус и окрестности открываются только с высоты «Чегета-3», но условия подъема жестче – кресла там уже одноместные, раскачиваются при малейшем порыве ветра, зато впечатлений через край: бескрайние просторы, заснеженные вершины, крутые склоны и каменистые нагромождения. Неслучайно, что в зимнее время Чегет так привлекает опытных спортсменов (райдеров), приезжающих сюда ради технически сложных черных трасс, дающих безграничные возможности при спуске по девственному снегу в окружении будоражащих кровь пейзажей.

Аушигер

Под занавес дня, возвращаясь из поездки к подножию Эльбруса, Славик, памятуя желание Надежды, завез нас в поселок Аушигер, где сегодня вблизи живописной поймы Черека обустроено множество термальных источников. Когда-то здесь находилось селение Догужоково, основанное в 50-х годах XVII века «пши тума[57]по имени Гаил. Он был внебрачным сыном старшего князя Кабарды Джамбота и крепостной женщины. Гаил с группой всадников поселился в районе Ажокъуэ, ниже Вишхафэч, напутствуемый отцом: „Живите там, у Черека, и никогда не покидайте этого места. В случае опасности и ухода в укрытие, возвращайтесь обратно. Другого вам не дано“ <…> Догужоково (Дыгъужьыкъуей) переводится как Волчья балка. Княжеская фамилия Догужоковых имела родство с предками Александра Бековича-Черкасского»[58], потомка кабардинских князей.

«Название Аушигер бывшему селению Догужоково было дано в 1920 году, после окончательного установления в Кабардино-Балкарии Советской власти. Переименовывались все населенные пункты, названные по фамилиям местных князей и уорков. Топонимия слов Аус Герге (Аушыджэр) возводится учеными-филологами и историками к христианскому периоду в жизни кабардинцев. Шора Бекмурзович Ногмов Аус Герге переводит как „греческий Иисус“, к имени которого и восходит нынешнее название Азппигер. Слово это встречается в легендарной песне об Андемиркане (вторая половина XVI века)»[59].

Меж тем примечательно, что до недавнего прошлого никто даже представить себе не мог, насколько здешние недра богаты природной лечебной минеральной воды, а все хвори и напасти лечили разными амулетами да словом божием. По воспоминаниям кабардинского драматурга, поэта, лингвиста, переводчика и педагога Тау-Султана (Таусултана) Алихановича Шеретлокова, когда в Догужоково в 1892 году началась эпидемия холеры, его лечил сосед-мулла, давая пить чай с уксусом, уксусом ему мыли голову, а в пищу обязательно добавляли толченый чеснок. «„Аллахь Iуэхущ“ – „дело божье“, – говорили старики. Противоречить таким суевериям было нелегко, могли предать анафеме. <…> Одним из наиболее употребительских средств против всякого рода болезней служили различные талисманы…, составлявшиеся духовным лицом»[60].

Но все изменил случай или, если быть точнее, ошибка геологов, искавших нефть в 50-х годах прошлого столетия и наткнувшихся на минеральный источник, залегавший на глубине около 4000 метров. В наши дни возле слияния реки Хеу с Череком обустроено несколько термальных комплексов, большинство из которых, а может быть, и все, находятся в частном владении, отличаясь лишь размером территории, имеющейся инфраструктурой, перечнем оказываемых услуг да их ценой. В одном из таких, небольшом, недавно обустроенном, но до конца недостроенном, нам и довелось побывать. Висевший на входе плакат гласил, что здешняя минеральная вода является хлоридно-натриевой малой минерализации, слабой щелочной реакции и высокой температуры, достигающей +50° C. Кроме того, указывалось, что эта лечебно-столовая вода применяется при лечении гастрита, заболеваний печени, желчевыводящих путей, кишечника, обмена веществ, подагры и легких форм сахарного диабета, а также используется для ванн и лечебных бассейнов.

В тот момент работающих бассейнов было два, третий имелся, но был стянут ледяной коркой: все на открытом воздухе и у каждого своя температура. Надежда выбрала тот, где вода погорячее, однако надолго ее не хватило, сказалось расстояние от раздевалки до купели, которое нужно было преодолеть спешным шагом по заснеженным дорожкам, укрывшись в одну строну наброшенной курткой, а в другую – тонким полотенцем. Судите сами: на улице «минус» 10° C, по ощущениям еще ниже, над поверхностью бассейна пар клубится, на голову снег сыпет, а вода жаром пышет. Были там, конечно, и привычные люди, спокойно переходили из одного бассейна в другой, не обращая внимания ни на мороз, ни на прочие неудобства. Но нам в тот день и Эльбруса с лихвой хватило, так что, поплавав для приличия да прочувствовав все прелести горячей ванны, мы поспешили дальше, теперь уже в Грозный, откуда на следующий день намеревались отправиться домой самолетом.

Послевкусие

За два дня погрузиться в атмосферу территории, понять менталитет жителей, воспринять традиции и историю местности в полной мере достаточно сложно, поэтому есть только некоторые первые ощущения, которые вполне могут быть ошибочными. В памяти остаются гостеприимные друзья Славика Будаева, горные вершины, озера, великолепная природа этой местности. И, конечно же, мороз, суровость края и сложности пути, которые нам сообща удалось все же преодолеть.

Тем не менее основное впечатление от этих дней связано с пониманием того, какие мы все разные: по крови, по религии, по отношению к жизни, по восприятию местности. Балкарцы – преимущественно горный народ (сами себя называют «таулула», что переводится как «горцы»), издревле занимающийся выпасом скота. Кабардинцы – в основном жители предгорья и равнинных мест, занятые пашенным земледелием, отгонным скотоводством и выведением особой кабардинской породы лошадей.

Но рядом, бок о бок с ними, в каких-то 50—100 км живут уже другие народы Кавказа, имеющие свои, исторически сложившиеся, религиозные традиции и культурные ценности. А потому, несмотря на все эти различия, очень важно, чтобы мы находили мудрость понимать и принимать друг друга такими, какие мы есть, просто радуясь своей уникальности и неповторимости.

Нальчик, 7—8 января 2023 года

Примечания

1

Историческая справка о театре // KABTEATR.RU: Кабардинский государственный драматический театр имени Али Шогенцукова (дата обращения: 12.04.2023).

2

Бочка-гигант. Достопримечательности // 100.KBR.RU: сайт 100-летия КБР (дата обращения: 12.04.2023).

3

Башня влюбленных. Достопримечательности // 100.KBR.RU: сайт 100-летия КБР (дата обращения: 12.04.2023).

4

Москвич Григорий. Иллюстрированный практический путеводитель по Кавказу с приложением. Издание седьмое. – Одесса: Тип. Л. Нитче, Полицейская, 30, 1902. – С. 151—152.

5

Там же.

6

Кешева З. М. Курорт Нальчик как территориальный бренд – история становления и развития / З. М. Кешева, Л. А. Хоконова // Вестник Кабардино-Балкарского института гуманитарных исследований. – 2019. №3 (42). – С. 104.

7

Там же.

8

Абаев М. К. Балкария: Исторический очерк. – Нальчик: Эльбрус, 1992. – С. 5.

9

Там же.

10

Там же. – С. 6.

11

Там же. – С. 7—8.

12

Там же. – С. 11—12.

13

Река Черек-Безенгийский // NATURERUSSIA.TRAVEL: портал «Экотуризм в России – Путешествие по ООПТ» (дата обращения: 18.04.2023).

14

Мусукаев А. И. О Балкарии и балкарцах: Архаические общественные орг. в тр. дореволюционных авт. и сов. ист. науке. – Нальчик: Эльбрус, 1982. – С. 110.

15

Мусукаев А. И. К истокам фамилий: Предания и легенды. – Нальчик: Б. и., 1992. – С. 54.

16

Башиевы //ASSIA.INFO: сайт фонда «АССИЯ» (дата обращения: 18.04.2023).

17

История Балкарии и Карачая в трудах Исмаила Мизиева: в 3 т. Т.3. – Нальчик: Изд-во М. и В. Котляровых, 2010. – С. 158.

18

Ефремов Ю. В. Голубое ожерелье Кавказа. – Ленинград: Гидрометеоиздат, 1988. – С. 137.

19

Там же. – С. 138—139.

20

Там же. – С. 139.

21

Мусукаев А. И. О Балкарии и балкарцах: Архаические общественные орг. в тр. дореволюционных авт. и сов. ист. науке. – Нальчик: Эльбрус, 1982. – С. 117.

22

Москвич Григорий. Иллюстрированный практический путеводитель по Кавказу с приложением. Издание седьмое. – Одесса: Тип. Л. Нитче, Полицейская, 30, 1902. – С. 154.

23

Иванюков Иван Иванович (1844—1912) – русский историк, экономист, публицист, автор учебника по политэкономии.

24

Ковалевский Максим Максимович (1851—1916) – крупный ученый, известный русский социолог.

25

Мамбетов Г. X. Традиционная культура кабардинцев и балкарцев. – Нальчик: Эль-Фа, 2002. – С. 69—70.

26

Темукуев Б. Б. Балкарская общественная колесная дорога. – Нальчик: Изд-во М. и В. Котляровых, 2008. – С. 39—40.

27

Там же. – С. 40, 41.

28

Там же. – С. 102.

29

Там же. – С. 102—103.

30

Легенда с долины Уштулу // КБР07.РФ: туристический портал КБР (дата обращения: 28.04.2023).

31

Легенда о долине Уштулу // VK.COM/TAU_PAGE: страница группы «Типичная Балкария» (дата обращения: 28.04.2023).

32

Там же.

33

Темукуев Б. Б. Балкарская общественная колесная дорога. – Нальчик: Изд-во М. и В. Котляровых, 2008. – С. 219.

34

Верхняя Балкария //ASSIA.INFO: сайт фонда «АССИЯ» (дата обращения: 28.04.2023).

35

Темукуев Б. Б. Балкарская общественная колесная дорога. – Нальчик: Изд-во М. и В. Котляровых, 2008. – С. 269.

36

Мизиев И. М. Средневековые башни и склепы Балкарии и Карачая. – Нальчик: Эльбрус, 1970. – С. 15.

37

История Балкарии и Карачая в трудах Исмаила Мизиева: в 3 т. Т. 3. – Нальчик: Изд-во М. и В. Котляровых, 2010. – С. 160—161.

38

Там же. – С. 163, 164.

39

Мукуш //ASSIA.INFO: сайт фонда «АССИЯ» (дата обращения: 28.04.2023).

40

Абаев М. К. Балкария: Исторический очерк. – Нальчик: Эльбрус, 1992. – С. 9.

41

Там же.

42

Там же. – С. 9—10.

43

Там же. – С. 10.

44

Там же.

45

Баксанское общество (Бахсан Эл) //ASSIA.INFO: сайт фонда «АССИЯ» (дата обращения: 30.04.2023).

46

Жанхотеко //ASSIA.INFO: сайт фонда «АССИЯ» (дата обращения: 30.04.2023).

47

Кипиани М. З. От Казбека до Эльбруса. Путевые заметки о нагорной полосе Терской области. – Владикавказ: Типография Терского Областного Правления, 1884. – С. 16.

48

Гориславский И. А., Зюзин С. А., Хаширов А. В. Первовосхождения на Эльбрус: лето 1829 г., зима 1934 г. – Нальчик: Изд-во М. и В. Котляровых, 2007. – С. 71.

49

Там же. – С. 69.

50

Там же. – С. 70.

51

Бейтуганов С. Н. Кабарда: истории и фамилии. – Нальчик: Эльбрус, 2007. – С. 318.

52

Речь, вероятно, идет об Эльбрусе.

53

Голубев Л. Э. Локальный поход Тимура в местность Абаса в 1395 г. // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия «Регионоведение: философия, история, социология, юриспруденция, политология, культурология». – 2022. Вып. 2 (299). – С. 75.

54

Кавказ. Выпуск XV. Постижение Эльбруса / Сборник – Редакция журнала «Эльбрус», 2014. – С. 12—13.

55

Веденеева Наталья. Эльбрус не прощает небрежности // MK.RU: газета «Московский комсомолец» (дата обращения: 30.04.2023).

56

Твёрдый А. В. Кавказ в именах, названиях, легендах: опыт топонимического словаря. – Краснодар: Платонов И., 2008. – С. 20, 367.

57

Пши – представитель высшего слоя кабардинской знати, князь; тума (тумак) – княжеские дети от неравных браков. Подробнее см.: Гутнов Ф. Х. Нормы обычного права осетин. Часть II. Адаты обществ Западной Осетии: монография [Текст]. – Владикавказ: ИПЦ СОИГСИ ВНЦ РАН и РСО-А, 2015. – С. 156.

58

Карданов Ч. Э. Групповой портрет в Аушигере. Годы и судьбы / Совет экспериментального хозяйства по садоводству «Аушигер». – Нальчик: Эль-Фа, 1993. – С. 18.

59

Там же. – С. 17.

60

Там же. – С. 26.

Content

Кабардино-Балкария
Прогулки рука об руку
Дмитрий Кругляков
Надежда Давыдова

Предвкушение

Нальчик

Балкарское общество

Бабугент

Голубые озера

Зылги-тар

Гюльчи

Уштулу

Верхняя Балкария

Баксанское общество

Эльбрус

Чегет

Аушигер

Послевкусие

Примечания