Джеймс Хэдли Чейз

Я хотел получить миллион

Глава 1

«Парнэлл детектив эйдженси» размещалось на верхнем этаже Трумэн-Билдинга на Парадиз-авеню. Основанное и управляемое полковником Виктором Парнэллом агентство было ведущим среди детективных частных агентств на всем Атлантическом побережье. Выйдя в отставку, полковник Парнэлл поступил очень мудро и предусмотрительно, основав агентство в Парадиз-Сити, в этом скопище мультимиллионеров. Рассчитано оно было только на богачей, а где еще в Соединенных Штатах можно было сыскать такое обилие крупных дельцов и заправил мирового бизнеса, столь могущественных магнатов всех мастей, коротавших свое свободное время в одиночку и семьями на бесконечном лазурном побережье в бархатный сезон.

Полковник Парнэлл был родом из Техаса и унаследовал от отца огромное состояние, составленное на нефтяном бизнесе. Он вложил в агентство громадный капитал и создал суперучреждение, которого так не хватало в этом благословенном райском уголке. В штате агентства было двадцать детективов, десять машинисток, бухгалтер-эксперт Чарлз Эдвардс и Гленда Кэрри – личный секретарь и помощница полковника, ведущая все дела фирмы.

Двадцать отличных детективов – бывшие копы и в прошлом сотрудники военной полиции, которой, кстати, во времена вьетнамской войны руководил сам полковник, – все работали парами. Каждая пара занимала отдельную комнату и лишь только в экстренных случаях могла подключиться к делам коллег. В остальное время пары работали в обстановке строжайшей секретности и изолированности и ничего не знали о работе других детективов. Такая система предотвращала утечку информации в прессу. Если же такая утечка происходила, а это случилось только однажды, оба агента, ведущих дело, подлежали увольнению.

Я работал в паре с Чиком Барни, который, как и я, служил во Вьетнаме лейтенантом военной полиции под началом Парнэлла. Нам было по тридцать восемь лет, и мы были неженатыми. В паре мы работали вот уже три года и считались лучшими детективами в агентстве Парнэлла. Наша фирма занималась делами о разводах, шантаже, вымогательствах, отдельными кражами, слежкой за мужем и женой, подозреваемых в неверности, и многими, многими другими делами, не связанными, впрочем, с убийствами. Агентство работало в тесном контакте с местной полицией. Как только в деле появлялось убийство, Парнэлл тотчас же передавал его шефу полиции капитану Терреллу, и мы автоматически устранялись от расследования. За агентством всегда оставалось право вести дела и защищать клиента во всех случаях и до тех пор, пока Парнэлл не приходил к выводу, что дело подлежит передаче в ведение полиции, и только ей одной.

Итак, в это безоблачное летнее утро мы с Чиком, закончив накануне дело, связанное с клептоманией, ждали нового задания. Закинув ноги на стол, Чик просматривал иллюстрированный молодежный журнал. Он был высокого роста, крепкого телосложения, широк в плечах, с волосами песочного цвета и с носом, деформированным, как у боксера. Время от времени он издавал продолжительный низкий свист, отмечая таким образом ту или иную остропикантную фотографию в журнале.

Я сидел в противоположном углу за своим столом и на клочке бумаги выстраивал неутешительную для меня колонку цифр, которая вполне однозначно извещала, что мне опять предстоит «гореть» в конце месяца, пока я не получу зарплату. Деньги как будто отскакивали от меня, никак не желая со мной ужиться. Каждую неделю, накануне дня получки, мне приходилось их занимать. Когда же я наконец получал деньги, то сразу же расплачивался с долгами и вновь оказывался на мели. И нельзя сказать, что нам мало платили. Зарплата у Парнэлла была намного выше, чем в других агентствах такого типа. И тем не менее… Отбросив злополучный листок, я, досадуя на себя, с надеждой поднял глаза на Чика:

– Послушай, старик, как у тебя с «зелененькими»?

Чик опустил журнал и вздохнул:

– Пора кончать с этой дурацкой привычкой, Барт. Всегда одно и то же. Куда ты деваешь свои деньги? Ты же холостяк.

– Я и сам хотел бы это знать. Приходят и уходят, как морской прибой. Успеваю только проводить их глазами.

– Вот-вот, – произнес он, глядя на меня с самодовольным видом. – Надо прекратить тратить «башли» на умопомрачительных курочек, перестать жить в сногсшибательных апартаментах, брать напрокат роскошный «мазерати», который как черт жрет бензин, завязать с пьянками, перестать наряжаться, как кинозвезда, – вот тогда ты вылезешь из долгов.

– Все у тебя гладко получается, старик, – улыбнулся я. – Ну а пока как насчет ста долларов до получки?

– Тебя послушать, так можно подумать, что я какой-нибудь банкир. Ну ладно, могу предложить пятьдесят и ни цента больше. – Он достал бумажник и, вынув из него пятидесятидолларовый банкнот, протянул его мне: – О'кей?

– Постараюсь уложиться, – промямлил я, вставая из-за стола и направляясь за протянутым банкнотом. – Спасибо и за это, Чик. Верну сразу же в получку… слово бойскаута.

– Да, да… до следующего раза. В самом деле, Барт, урежь свои расходы и уймись. Ведь если полковник узнает о твоих загулах и похождениях, ему это может не понравиться.

– Пусть тогда больше платит.

– А какая тебе будет польза от этого? Просто ты больше истратишь, а из «дыры» все равно не вылезешь.

– Опять отличная мысль. Ты сегодня просто начинен ими. – Я подошел к большому окну и взглянул на океан, светившийся на солнце всеми цветами радуги, на бесконечную полосу песка с разбросанными рощицами пальм и усыпанную распростертыми телами, едва прикрытыми светлыми зонтиками.

– Бог мой! Чего бы я не отдал, чтобы быть там с этими сексуальными «курочками», – сказал я. – Мы ведь провернули такое дельце. Неужели шеф не может дать нам хотя бы денек отдыха в порядке поощрения за нашу успешную работу, а?

– Это ты у него спроси, – ответил Чик, не отрывая глаз от журнала.

Закурив сигарету, я взглянул через его плечо на журнал. Он перевернул страницу, и на этот раз мы присвистнули в унисон.

– Да, перед таким «кусочком» и епископ не устоит, – простонал Чик. – Я бы не отказался провести недельку с такой пташкой на необитаемом острове.

– А зачем на необитаемом острове, когда все под носом?

– Несмышленыш! Ведь на острове не на что тратить деньги.

– Опять идея!

И в этот момент ожил селектор. Чик нажал на кнопку.

– Полковник вызывает Барта, – раздался голос Гленды Кэрри, и тут же последовал щелчок отбоя. Гленда не теряла ни времени, ни слов.

– Ну, вот и полежали на пляже, – сказал я. – Работенка привалила. Что же на этот раз?

– Какая-нибудь старая треска потеряла свою собаку, – безразлично проговорил Чик, вновь уткнувшись в журнал.

Я вышел в коридор, направился к кабинету Парнэлла, постучал и вошел.

Полковник был огромного роста, с мясистым загорелым лицом, маленькими проницательными глазками и ртом, похожим на мышеловку. Во взгляде, манерах, действиях чувствовался ветеран с огромным опытом и знаниями, и я всегда, приходя к нему, должен был тщательно следить за собой, дабы не ударить лицом в грязь. Он сидел за письменным столом. А на стуле возле стола, предназначенного для клиентов, сидел осанистый лысый мужчина с бледным лицом и кустистыми бровями, в зеленых солнцезащитных очках.

– Это Барт Андерсен, – представил меня полковник. – Познакомься, Барт. Это мистер Мэл Палмэр.

Толстяк с трудом встал со стула и протянул мне руку. Верхушка его лысой головы едва доставала до моего плеча. Но даже за очками я почувствовал острый, проницательный взгляд устремленных на меня глаз.

– Андерсен – один из лучших моих детективов, – сказал Парнэлл, в то время как толстяк поудобнее усаживался на стуле. – На него вполне можно положиться. – Движением руки он предложил мне сесть, а сам тем временем продолжал: – Мистер Палмэр, Барт, посредник и управляющий делами мистера Росса Хэмэла. Тебе что-нибудь говорит это имя?

Я не читаю романов, но о писателе Хэмэле слышал. Как раз на прошлой неделе мы с Бертой смотрели фильм, сделанный по его книге. Не знаю, как его книги, но фильм мне понравился.

– Конечно, – ответил я, напяливая на себя маску полной осведомленности. – Его книжки в мягких обложках расходятся миллионными тиражами. Как раз на прошлой неделе я видел фильм по одной из них.

Мэл Палмэр прямо расцвел:

– Мистер Хэмэл – писатель такого же ранга, как Робинс и Шелдон.

Я было переключил выражение лица на удивление, но тут же погасил его, поймав на себе недовольный взгляд Парнэлла. Затем он обратился к Палмэру:

– Разрешите, я кратко изложу Андерсену суть дела? Если вы, конечно, твердо решили действовать, мистер Палмэр.

Палмэр скорчил гримасу:

– Я-то как раз не хотел бы ничего предпринимать. Но таково желание мистера Хэмэла. Да, пожалуйста, проинформируйте своего сотрудника.

Парнэлл повернулся в мою сторону:

– Мистер Хэмэл с некоторых пор стал получать анонимные письма, касающиеся его жены. Ей двадцать пять лет, а ему сорок восемь. Теперь он начинает думать, что совершил ошибку, женившись на такой молодой женщине. Когда он пишет, а пишет он почти все время, он нуждается в полном уединении, а она предоставлена сама себе и развлекается на свой лад. В письмах говорится, что она проводит время с одним молодым человеком. Работа над книгой у Хэмэла находится в полном разгаре. – Он посмотрел на Палмэра: – Я правильно излагаю?

Палмэр потер свои маленькие ручки одну о другую.

– К тому же добавьте, что уже заключен контракт на экранизацию романа на сумму в десять миллионов долларов плюс на издание в дешевых обложках на миллион долларов, не говоря уже о переводах на другие языки. Мистер Хэмэл уже подписал все контракты, и книга должна быть закончена через четыре месяца.

Я с трудом удержался, чтобы не свистнуть. Ничего себе: одиннадцать миллионов за одну книжку. Живут же люди, не то что я.

Парнэлл тем временем продолжал:

– Эти письма совершенно выбивают мистера Хэмэла из колеи. Они мешают ему сосредоточенно работать.

– Да он просто прекратил работу и не может писать, – вставил Палмэр. – Я говорю ему, что эти письма написаны каким-то чокнутым маньяком и ему просто не следует обращать на них внимания. Если роман не выйдет вовремя, киноконцерны могут возбудить против него судебное дело за нарушение контракта. Мистер Хэмэл говорит, что не сможет дальше работать, пока не убедится, что это всего лишь грязные инсинуации какого-то психа. Он хочет, чтобы за его женой установили наблюдение.

«Опять тоскливая слежка за женой, – подумал я. – Просиживание часами в автомашине, тоскливо и бессмысленно тянущееся время без малейшей информации, потом вдруг что-то происходит, но ты так истомился от скуки и ожидания, так разморился на солнце, что упустил нужный момент. Нет, это поистине худшее из заданий».

– Нет проблем, – вдруг бодро возвестил Парнэлл. – Для этого и существует наша фирма, мистер Палмэр. Я, конечно, совершенно согласен с вами, что самым мудрым шагом было бы, чтоб мистер Хэмэл просто показал эти письма жене, но, как вы говорите, он категорически против этого.

– К сожалению, да. Он находит это оскорбительным. Сначала он хочет, чтобы за ней проследили и через неделю представили ему отчет.

– Он не доверяет жене?

– Видите ли, у него в прошлом очень печальный опыт, который сделал его таким недоверчивым. – Палмэр поколебался, затем продолжил: – Нэнси – не первая его жена. Три года тому назад он женился на женщине такого же возраста, как и Нэнси. Почувствовав свободу и скуку, она сошлась с каким-то плейбоем. Хэмэл застал их вместе и развелся с ней.

– Вот как? – удивился Парнэлл.

– Когда мистер Хэмэл пишет, он от всего отключается. Он работает без перерыва с девяти утра до семи вечера, и в это время никому не разрешается его беспокоить. Ему даже еду приносят в кабинет.

На столе у Парнэлла зазвонил телефон. Нахмурившись, он ответил в трубку:

– Хорошо, через десять минут, – и повесил ее. – А теперь, я думаю, вы пойдете к Андерсену и дадите ему описание миссис Хэмэл, расскажете о ее друзьях, как она проводит время. – Он встал. – И ни о чем не беспокойтесь, мистер Палмэр. Лично от меня передайте мистеру Хэмэлу, что он получит отчет через неделю. После того как закончите с Андерсеном, не забудьте, пожалуйста, зайти к мисс Кэрри, которая сообщит вам о нашем гонораре и обо всем прочем.

Палмэр мрачно заметил:

– Надеюсь, что ваши условия не слишком жестки.

Мясистое лицо Парнэлла сложилось в легкую улыбку.

– Уверяю вас, что мистеру Хэмэлу это вполне по силам и не грозит разорением.

Я повел Палмэра длинным коридором в свой кабинет. Чик тотчас же снял ноги со стола и бросил свой журнальчик в ящик стола. Я представил их друг другу, и они вполне дружелюбно обменялись рукопожатиями.

– Чувствуйте себя как дома, мистер Палмэр. Хотите скотч?

Я заметил, как просияло лицо Чика, но быстро помрачнело, когда Палмэр произнес:

– Нет, нет, благодарю. Для такого раннего часа скотч слишком крепкий напиток. Лучше уж джин.

– Ладно, давай немного выпьем для начала, – сказал я Чику, чтобы немного его приободрить.

Пока он готовил две порции скотча и джин, я усадил Палмэра, и сам тоже сел.

– С вашего разрешения я введу моего коллегу в курс дела. Ведь мы вместе работаем.

Палмэр согласно кивнул и взял протянутый ему стакан с джином.

В нашей фирме в каждой комнате был бар с напитками, но распивать их разрешалось только с клиентами. Мы выходили из положения, когда сами покупали виски на свои деньги и держали запас в ящиках письменных столов.

Я передал Чику информацию, полученную от Парнэлла.

– Итак, мы следим за миссис Хэмэл так, чтобы она об этом не догадывалась, верно?

Палмэр утвердительно кивнул, а Чик воспринял задание с еще меньшим энтузиазмом, чем я.

– Опишите внешность миссис Хэмэл, – попросил я.

– Это ни к чему. Я принес с собой одну из ее фотографий. – И, открыв портфель, Палмэр извлек из него снимок размером 6×10, который протянул мне. Я внимательно всмотрелся в изображение молодой женщины. Это был в высшей степени лакомый кусочек: темные волосы, большие глаза, тонкий нос и пухлые губы, крупная налитая грудь резко топорщила белую ткань блузки. В общем, сложена она была великолепно.

Я передал фотографию Чику, который с трудом подавил готовый уже вырваться стон.

– И как она проводит время, мистер Палмэр?

– Встает она обычно в 9.00 и отправляется играть в теннис со своей лучшей подругой Пэнни Хайби, женой Марка Хайби, адвоката мистера Хэмэла. Завтракает она в «Кантри-клаб», потом катается на лодке или проводит время с друзьями на рыбной ловле. Так, во всяком случае, она говорит мистеру Хэмэлу. – Палмэр передернул своими жирными плечами. – Я не имею оснований не верить ей, но мистер Хэмэл все же считает, что это следует проверить.

– Ну а письма?

– Они со мной. – Он вновь нырнул в свой портфель и на этот раз извлек два бледно-голубых конверта и визитную карточку. Все это он передал мне и взглянул на часы. – У меня еще одна деловая встреча. Если от меня что-нибудь понадобится, звоните. Мистера Хэмэла, пожалуйста, не беспокойте. – Он направился к двери, но затем остановился. – Я надеюсь, что вы понимаете: это щекотливое поручение строго конфиденциально.

– Естественно, мистер Палмэр, – сказал я, награждая его своей очаровательной улыбкой.

Затем я проводил его к Гленде.

– Мистер Палмэр, – представил я его и направился обратно к себе.

Чик, как обычно положив ноги на письменный стол, просматривал одну из анонимок.

– Ты только послушай, – сказал он и прочел: – «…В то время, когда вы стряпаете свою белиберду, ваша похотливая женушка предается любви с Валдо Кармайклом. Скаковая лошадь всегда резвее упряжной, к тому же старой». – Он взглянул на меня и прочел из другого письма: – «Этот Кармайкл умеет делать это лучше вас, и Нэнси это нравится. Секс – привилегия молодых, а куда вы годитесь?» – Он бросил письмо в сторону.

Я взял письма. Оба они были подписаны словами: «Непочитатель вашего таланта».

Оба были напечатаны на машинке и отправлены, судя по штемпелю, из Парадиз-Сити. Затем, взяв со стола фотографию Нэнси Хэмэл, я стал пристально разглядывать ее.

– Знаю, что у тебя на уме, – сказал Чик. – Если бы ты был на ее месте и вышел замуж за малого, не отрывающего зад от стула с утра до позднего вечера, то ты бы занимался тем же самым, что и она.

– А ты бы нет?

– Конечно, тоже, поэтому…

Я взглянул на часы. Было 12.05.

– Если верить Палмэру, она должна быть сейчас в «Кантри-клаб». Сейчас что-нибудь перекушу и отправлюсь туда. Может быть, увижу этого хлыща Валдо Кармайкла. Надо бы раздобыть о нем какую-нибудь информацию.

По дороге к лифту я заглянул к Гленде.

– К делу приступаю сразу же после ленча. Как насчет дополнительных расходов?

– В пределах разумного, пожалуйста. Я заключила с ним чудесную сделку.

– Не сомневаюсь, то-то он охал и ахал у меня в кабинете. На какую же сумму?

– Спроси у полковника. Если он захочет, то скажет тебе.

И она застучала на своей пишущей машинке.

Все детективы «Парнэлл детектив эйдженси» были членами клубов «Кантри-клаб», «Яхт-клаб», «Казино» и всех ночных пристанищ. У всех детективов были кредитные карточки, которые давали право бесплатно пользоваться баром во всех заведениях, указанных выше. Парнэллу это стоило огромных денег, но он считал, что это окупается. Недремлющее око Чарлза Эдвардса контролировало всякие дополнительные расходы. Эти карточки выдавались нам только на период работы.

Итак, я сидел и просматривал «Тайм» в большом кресле холла «Кантри-клаб», все время наблюдая за выходом из ресторана, когда наконец появилась Нэнси. Я сразу же узнал ее и понял, что фотография была жалкой копией оригинала. На ней была блузка белого цвета и такого же цвета шорты, а при взгляде на ее фигуру у меня закололо в глазах.

В Парадиз-Сити было немало красоток, при виде которых можно было облизать пальчики, но ни одна не шла ни в какое сравнение с Нэнси. Ее как будто лепили на конкурс богов. С ней была женщина лет на десять старше ее, светловолосая, коротконогая, с лицом, расплывшимся в широкой улыбке. Я догадался, что это Пэнни Хайби.

Обе женщины, никого и ничего не замечая, вели дружескую беседу. Они проплыли мимо меня, и до меня долетела фраза, брошенная Пэнни: «Этого не может быть! В ее-то возрасте!»

Во что она не могла поверить, так и осталось для меня тайной. У самой двери они помахали друг другу рукой и направились – Пэнни к «кадиллаку», а Нэнси к стального цвета «феррари».

Я едва успел вскочить в служебную машину, когда «феррари» тронулся с места. Работая на слежке, я не пользовался своим «мэйзером».

Я бы потерял ее из виду, если бы не плотность транспортного потока. Она вынуждена была ползти как улитка, и я, пристроившись за ехавшим вслед за ней «линкольном», направился в сторону пристани. Там она вылезла из машины, я последовал ее примеру. Она двинулась вдоль причала, у которого мирно покачивались баркасы и яхты. У большой красивой яхты она остановилась, потом взбежала по ступенькам и исчезла. Мне ничего не оставалось делать, как ждать.

Появился высокий мускулистый негр и отвязал яхту. Затем загудел мотор, яхта качнулась, выбралась из лабиринта пирса и уплыла в золотисто-синий океан. Я наблюдал за ней до тех пор, пока она не скрылась из виду…

На кнехте, на своем обычном месте, с банкой пива в руке сидел Эл Барни. Он был глазами и ушами района порта. За банку пива он мог в течение часа не закрывать рот. Нет пива – нет разговора.

– Привет, Барни, – сказал я, подходя к нему. – Хочешь выпить пива?

– Здравствуйте, мистер Андерсен. Немного пива не помешает.

С трудом поднявшись, он заковылял к «Таверне Нептуна». Я прошел за ним в прохладный, мрачный бар. В это время там почти никого не было, но бармен Сэм был на месте. Он усмехнулся, сверкнув белыми зубами, при виде меня и Барни:

– Здравствуйте, мистер Андерсен. Что будете пить?

– Пиво для Эла, а мне стакан кока-колы, – сказал я, направляясь за Барни в угол к его любимому столику.

Появилось пиво и кока-кола.

– Работа есть работа, Эл, ты ведь понимаешь? Я видел, как сейчас ушла яхта. Интересно, кому она принадлежит?

Барни поглощал пиво не торопясь и без передышки, пока кружка или банка не опорожнялась полностью. Лишь после этого он приступал к разговору. Но тут вновь появлялся Сэм с новой порцией.

– Это посудина Росса Хэмэла, – ответил Барни, протягивая руку за новой пинтой. – Этот писатель, говорят, зашибает ого-го! Чтение книг – пустая трата времени. – Он презрительно усмехнулся.

– Согласен. А девчонка на борту не его ли жена?

Маленькие глазки Барни вспыхнули подозрением.

– Точно, она. Красивая девчонка. Намного лучше, чем его прежняя жена. Та была настоящей сучкой, а эта миссис Хэмэл – прекрасная женщина. Она всегда здоровается со мной и машет на прощание ручкой. Простая в обращении, без всякой чопорности. – Он отхлебнул пива, на этот раз немного, и продолжал: – А почему она вас интересует?

– Меня больше интересует тот здоровенный лоб, который отплыл с ней, – солгал я. – Он что, из команды?

– Вы о Джоне Джонсе? – Барни скривился. – Плохой негр, прирожденный картежник, всегда без денег. За копейку продал бы родную мать, если бы она у него была и если бы она кому-нибудь понадобилась. Он работает для Хэмэла уже два с половиной года. Хороший рулевой, но на этом все хорошее и кончается.

– И часто миссис Хэмэл пользуется яхтой?

– Раза три-четыре в неделю. Нужно чем-то заниматься. Я слышал, что она очень одинока.

– Ну а сам Хэмэл? Что он за человек?

Барни к этому времени уничтожил свое пиво, и тут же как из-под земли появился Сэм с очередной банкой.

– Богатый сноб, как и все остальные владельцы яхт. Он здесь редко появляется.

Я решил, что узнал достаточно от Барни: дальнейшие вопросы могли только разжечь его подозрительность, поэтому я отодвинул стул, готовясь встать.

– А Джонс из местных? – спросил я, вставая.

– Конечно. Он живет недалеко от пирса. А что он опять натворил? У него уже были неприятности с полицией. Его подозревали в связях с контрабандистами, но доказать это не удалось.

– Когда должна вернуться яхта? – проигнорировал я его вопрос.

– В шесть. У них на носу бьют склянки. По ним можно проверять время.

– Пока, Эл.

Я рассчитался с Сэмом и вышел на солнцепек. До прихода яхты оставалось целых четыре часа, и я вернулся в офис.

– Полковник занят? – спросил я, заглянув к Гленде.

– Войди, он освободится минут через десять.

Парнэлл просматривал пухлое досье, когда я вошел.

– Возникли проблемы, сэр, – сказал я и поведал ему о том, как Нэнси отправилась путешествовать на яхте. – Исчезает возможность следовать за ней. Она будет где-то мотаться часа четыре. За это время можно сделать все что угодно. Рулевым на яхте негр, очень нуждающийся в деньгах, но я решил посоветоваться с вами, прежде чем им заняться. Возможно, он наплетет мне за кучу денег множество небылиц, а сам расскажет Нэнси о моих расспросах.

– Оставь его в покое, – сказал Парнэлл. – У нас есть инструкция: она не должна догадываться, что за ней следят. В следующий раз, когда она отчалит на яхте, следуй за ней на вертолете. Это, конечно, немалый расход, но Хэмэл все оплатит.

Я сказал, что так и сделаю, и вернулся к себе. Чика не было на месте. Я позвонил в агентство обслуживания на такси-вертолетах и договорился с Ником Харди, моим хорошим приятелем, о прогулке на одной из его машин. Он сказал, что нет никаких проблем и для меня всегда найдется один вертолет, если я, конечно, смогу предупредить его заранее.

Времени у меня в запасе было еще много, и я позвонил Берте. Мы встречались с ней уже около шести месяцев. Ей нравились мои деньги, а мне ее тело. Ничего серьезного между нами не было, ни малейшего намека на возможность брака. Это вполне устраивало нас обоих. Она работала в доме моды и снимала небольшую квартирку с видом на море.

Мне ответили по телефону, что Берта занята с клиентом, и я попросил не отрывать ее от дела, пообещал позвонить позже. Затем я вышел из офиса, купил сигареты «Ньюсуик» и поехал к причалу. Я припарковался к такому месту, откуда хорошо должна была быть видна яхта Хэмэла, и приготовился ждать. Когда стрелки моих часов показали 18.00, я увидел, как к причалу подходит яхта. Джон Джонс ловко пришвартовался, и Нэнси, спустившись по ступенькам, сошла на набережную. Сложив руки рупором, она крикнула:

– Завтра в то же время, Джон!

Махнув ему на прощание рукой, она поспешила к своей автомашине. Когда ее «феррари» тронулся с места, я нажал на стартер и двинулся за ней.

Гленда сообщила мне, что Хэмэл живет на Парадиз-Ларго, где жили только богачи. Эта улица находилась на обводном канале и соединяла два шоссе. Проезд, ведущий к Парадиз-Ларго, охранялся службой безопасности и, кроме того, был перегорожен специальным барьером с электронно-сигнальным контролем. Ни один человек, повторяю, ни один не мог проникнуть на Ларго, прежде чем не будет идентифицирована его личность и не будет выяснено дело, по которому он туда направляется. На ней размещалось около сорока великолепных особняков и вилл. Отгородившись от всего мира высокими заборами, они словно утопали в зелени дубовых и липовых рощ.

Я следовал за Нэнси до самого проезда на Ларго, а затем вынужден был развернуться и отправиться восвояси.

В офисе в нашей комнате я застал Чика, наливавшего себе скотч.

– Мне тоже, – сказал я.

– Возьми из своей бутылки. – Чик убрал свою бутылку в ящик письменного стола. – Как съездил?

– Рутина. – Я сел за свой стол. – Поиграла немного в теннис, закусила и отправилась кататься на яхте. Полковник сказал, чтобы завтра я следовал за ней на вертолете. Вот забава! Ну, а ты?

Чик надул губы:

– Я пришел к мысли, что никакого Валдо Кармайкла не существует. Во всяком случае, никто такого не знает.

Я поднял свою бутылку с виски на свет и обнаружил в ней самую малость жидкости, едва покрывавшей донышко. Остатки виски я слил в стакан, а пустую бутылку бросил в корзину для мусора.

– В отелях пытался что-нибудь узнать?

– Те, что побогаче, обшарил все. Те, что помельче и победнее, оставил на завтра. Говорил с Эрни и Уолли. Они такого не знают, но обещали поспрашивать.

Эрни и Уолли были журналистами и имели колонки в «Парадиз-Сити геральд». Если хоть кто-нибудь что-нибудь слышал о Кармайкле, они наверняка узнают.

– Палмэр, может быть, был прав. Письма мог написать какой-то псих, чтобы заварить всю эту кашу.

– Возможно. Я послал письма на экспертизу в лабораторию. Может, они что-нибудь прояснят.

Я пододвинул к себе телефон, набрал номер Ника Харди и на завтра заказал в полдень вертолет.

Было 18.45. Берта должна была уже быть дома. Набрав ее номер, я стал ждать. Когда она взяла трубку, я сказал:

– Хэлло, беби. Как насчет сосисок со мной в придачу?

– Это ты, Барт?

– Если не я, то кто-то в моем костюме.

– Ты же знаешь, что я не ем сосисок. Лучше пойдем в «Сигнал» – я голодна.

– В «Сигнал» не получится, дорогая. Я на мели. Обещаю, что в следующем месяце мы обязательно туда сходим.

– Займи у Чика, – настаивала Берта. – Я умираю от голода.

– Я уже у него просил, он отстегнул только пятьдесят долларов.

– Тогда пойдем в «Омар и краб». Там за полсотни можно хорошо поесть.

– Хорошо, выхожу, моя радость. По дороге подумаем. – Я повесил трубку.

– Значит, ты решил просадить мои деньги на эту вымогательницу? – разбушевался Чик. – Подавайте им «Сигнал», видите ли. А ты случаем не чокнутый? Ты давно проверялся у психиатра?

– Живем только раз, – заметил я. – А ты что сегодня делаешь?

– Ужинаю с Уолли. Пока.

Я отстрочил свой рапорт и оставил его на столе. Затем я все прибрал и зашагал к лифту. Из своего помещения вышел наш финансовый бог Чарлз Эдвардс, и мы вместе направились к лифту. Он неодобрительно взглянул на меня из-за своих очков.

– Будьте человеком, – обратился я к нему, нажимая на кнопку вызова лифта. – Одолжите полсотни. Удержите из зарплаты. Случай крайней необходимости.

– Вы всегда просите задаток, – сказал Эдвардс, входя в лифт. – Полковник вряд ли одобрит ваши действия.

– А зачем ему об этом сообщать?

Когда лифт остановился, Эдвардс вынул бумажник и дал мне пятьдесят долларов.

– Удержу из следующей зарплаты, Андерсен, не забудьте.

– Спасибо. Когда-нибудь я вас тоже выручу.

Двери распахнулись, и Эдвардс, вежливо кивнув на прощание, удалился. Я подошел к гаражу, вывел «мэйзер» и направился в густой поток автотранспорта.

Все-таки Берта уговорила меня пойти в «Сигнал». У нее был какой-то особый талант на убеждения и уговоры. Как только мы сели за столик, я заказал пару сухих мартини и оглядел ее. Она, безусловно, того заслуживала. Огненно-рыжие волосы, большие зеленые глаза, загорелая, цвета охры кожа и, уж конечно, фигура, которая могла бы вполне вызвать аварийную ситуацию на проезжей части улицы или по меньшей мере остановить движение городского транспорта. Верите или нет, но такое случалось. Если на нее смотреть и не поддаваться колдовству ее чар, то можно было быстро определить, что это всего лишь роскошная сексуальная куколка с птичьими мозгами. Она могла напустить на себя вид внимательной заинтересованности, что вводило в заблуждение многих парней, которые оказывались достаточно глупыми сосунками и думали, что серьезно ее заинтересовали, так как она терпеливо и доброжелательно могла выслушивать вздор и хвастовство об их успехах в жизни, на площадках для гольфа, в рыбной ловле и прочем, но меня провести она не могла. Я знал ее достаточно хорошо и давно. Берта Кингсли серьезно относилась только к деньгам и к себе. И тем не менее я не жалел для нее денег и проводил с ней время.

– Не смотри на меня так, будто ты хочешь затащить меня под стол и изнасиловать тут же, не сходя с места, – проворковала она.

– А что, неплохая идея! Давай-ка покажем этим соплякам, как это можно делать почти на крошечном пятачке.

– Тихо ты, сумасшедший. Я проголодалась, как церковная мышь. – И она забегала глазами по меню, как будто сбежала из концентрационного лагеря. – Ух… королевские креветки. Блеск! Затем что-нибудь капитальное.

Она выдала одну из своих сексуальных улыбок приближающемуся к нашему столику метрдотелю по имени Люги.

– Что-нибудь для дьявольски голодной женщины, Люги.

– Не слушай ее, Люги, – твердо сказал я. – Принеси, пожалуйста, креветок и по бифштексу.

Лицо Люги обдало меня холодом, но, повернувшись к Берте, одарило ее улыбкой.

– Могу предложить для мисс Кингсли наших фирменных цыплят на вертеле, начиненных крабами, с кремовым соусом и трюфелями.

– Грандиозно! – Берта почти закричала.

Совершенно игнорируя меня, как будто бы перед ним был пустой стул, Люги сделал запись в блокноте и, вновь улыбнувшись Берте, исчез. Некоторое время моя челюсть, отвисшая аккуратным балкончиком, никак не могла соединиться с верхним рядом зубов. Наконец оцепенение прошло.

– Но ведь у меня только пятьдесят долларов, – солгал я. – Я же тебе говорил. Если счет окажется больше, мне придется занять у тебя, цыпленок.

Конец света: занимать деньги у любовницы!!!

– Никогда не занимай у женщин, дорогой. Это не галантно. Тебе стоит только взмахнуть своей кредитной карточкой, которая, кстати, высовывается из бокового кармана твоего пиджака. Для этого и существуют эти карточки.

– Но кредитную карточку нам дают только для деловых встреч.

– Ну и что же. Чем наша встреча не деловая, а?

Появились креветки, а с ними и хитро улыбающийся Люги. Пока мы уминали креветки, я спросил:

– Тебе говорит о чем-нибудь имя Валдо Кармайкл? Поройся-ка в лабиринтах своей памяти.

– Не груби, что за намек?

– Да нет, просто дело.

– А, вот видишь, все-таки дело.

– Может быть. Так ты слыхала это имя?

Она покачала головой:

– Впервые слышу. Валдо Кармайкл?

– Продолжим игру в имена. А Росс Хэмэл? Это тебе о чем-нибудь говорит?

– Разыгрываешь? Росс Хэмэл, кто же о нем не слышал? Мне нравятся его книги. Ты что, работаешь для него?

– Не задавай вопросов. Лучше отвечай и жуй за мой счет. Что ты знаешь о нем еще, кроме того, что читала его романы, которые тебе нравятся?

– Ну… совсем немного. Например, он недавно женился. Живет на Парадиз-Ларго. К чему все эти вопросы?

– Я просил ведь без вопросов. Ешь и отвечай. А что ты знаешь о его жене?

Берта внимательно посмотрела на меня, и я знал, что это плохой признак.

– О его жене? Я с ней встречалась. Слишком молода для него. – Она хитро улыбнулась. – Вот если бы ты спросил о его первой жене…

– О'кей. Расскажи о его первой жене.

– Это некая Глория Корт. Когда Хэмэл дал ей отставку за то, что она изменяла ему направо и налево, она вновь взяла свое девичье имя. Я, кажется, сказала девичье? Напомни мне это слово, когда захочешь меня рассмешить. Эта потаскушка уже в шесть лет не была девочкой.

– Исторические экскурсы меня не интересуют.

– Так вот, сейчас она живет с одним мексиканцем, который называет себя Альфонсо Диас. Он владелец «Аламеда-бар» в районе порта – притоне всяких подонков.

Я слыхал об этом баре, где собирались все человеческие отбросы.

– Глория выступает там с каким-то необычайным номером. – На губах Берты заиграла презрительная улыбка. – И подумать только! Ведь она когда-то была женой Росса Хэмэла! Таковы превратности судьбы. Один день не похож на другой. Сегодня у тебя все, завтра ничего. Но я бы скорее легла спать с козлом, чем с Альфонсо Диасом.

Появились цыплята, а с ними возросло и мое беспокойство. Пока мы уплетали эту вкуснятину, я не переставал думать о ее стоимости. Подспудно я стал предвкушать близость упоительной ночи. Берта сразу же уловила мое настроение.

– Ну, будем собираться, мой дорогой жеребенок. Меня тоже начало разбирать.

Я попросил счет, вздрогнул, увидев итог, и с болью выложил свои две полсотни. Затем, «подмазав» официанта, метрдотеля Люги и швейцара, который подал «мэйзер» к подъезду, я обнаружил, что до конца недели у меня осталось только тридцать долларов.

Когда мы уже ехали ко мне, Берта вдруг сказала:

– Я вот тут думала о тебе, Барт. Тебе пора менять работу. Если ты хочешь, чтобы наши отношения продолжались, тебе нужно найти что-то, что давало бы больше денег.

– Не оригинально, – ответил я. – Я сам об этом думаю уже целый год, но ничего подходящего не вижу.

– Подумай еще. С твоим опытом работы в преступном мире можно было бы что-нибудь найти. На прошлой неделе я встретила одного парня, набитого деньгами. Он занимается старыми дамами. Они платят ему деньги мешками только за одну улыбку и надежду. Чем не бизнес?

– Тебе бы следовало лучше знать человека, с которым живешь уже два года, – сказал я. – Сутенерство не для меня.

– Тогда, может быть, контрабанда? Я знаю парня, который сорит «зелененькими». Он провозит сигары с Кубы.

– Ты что, хочешь спровадить меня в тюрьму?

Она недовольно пожала плечами:

– Ладно, забудь об этом. Я бы знала, что делать на твоем месте.

Я как раз подъехал к своему гаражу.

– Так что бы ты делала, будь на моем месте?

– Я хорошенько присмотрелась бы к этому миру богатых хлыщей, в котором вращаюсь и на которых работаю. Нашла бы источник, из которого можно качать доллары. Чем плох Росс Хэмэл, скажем, для начала? Или кто-нибудь там еще?

Мы направились к лифту.

– А кто тебе сказал, что я работаю на Хэмэла? Во всяком случае, не я.

– Не валяй дурака, Барт. Ты не говорил, и так ясно. Забудем этот разговор. Скажу только под конец: мало кому выпадает случай вариться в их котле. И еще меньше тех, кто не воспользовался бы этим. Ты не практичен и упускаешь шансы. Этих богачей можно здорово подоить. Только немного подумать – вот и все. Пошли скорей, а то желание может улетучиться.

Поднимаясь в лифте, я думал о ее словах и все еще продолжал думать, когда завалился с ней в кровать. Но как только ее руки и ноги обвились вокруг меня, я перестал об этом думать. В конце концов всему свое место и время.

Глава 2

К юго-востоку от Парадиз-Сити, в тридцати милях от залива, раскинулась цепь небольших островков, тянувшихся до Ки-Уэста.

Сидя в вертолете возле Ника Харди, я осматривал эту цепочку островков, напоминавших крошечные зеленые лужайки, погруженные в синеву сверкающего моря.

Ник без труда засек яхту Хэмэла. Мы уже некоторое время находились в воздухе, когда яхта отошла от причала и устремилась в открытое море. Так как над морем кружились и другие вертолеты-такси, которые доставляли богатых клиентов к различным достопримечательностям побережья, не говоря уже о тех, кто просто совершал высотные моционы, я не беспокоился о том, что Нэнси и Джонс могут заподозрить за собой наблюдение. Взяв у Ника полевой бинокль, я увидел Нэнси на палубе яхты. Джонс, должно быть, находился в рулевом отсеке у штурвала. Во всяком случае, его не было видно.

– Они направляются к Ки, – сказал я. – Возвращайся к причалу и покружимся там. Мы не потеряем их из виду, но нужно, чтобы они не догадались, что за ними «хвост».

Ник, плотный, с добродушным лицом парень, сделал, как я просил.

– Там внизу миссис Хэмэл, Барт. Что ты задумал?

– Если хочешь задавать вопросы, то задавай их полковнику Парнэллу. Понял, Ник?

Он усмехнулся:

– Ладно, вопросов не будет.

Тем временем яхта стала приближаться к району Ки-Уэста. Она замедлила ход, развернулась и начала скользить вдоль берега, пока не достигла Мэйтком-Ки, затем повернула к группе небольших островков, находившихся милях в пяти.

– Что это за острова? – спросил я.

– Некогда были опорными пунктами у пиратов Карибского моря. – Ник, видно, хорошо знал историю Флориды. – Там прятались пираты и нападали на проходящие мимо корабли. Сейчас на островах никто не живет.

Яхта стала двигаться медленнее и подошла к широкой бухте между двумя островами, наполовину скрытыми за буйной растительностью. Затем она исчезла под зонтом испанского мха и виноградных лоз.

Я решил, что было бы рискованно, если бы мы кружили, ожидая, пока яхта появится снова. Нэнси или Джонс, а может быть, и оба вместе могли догадаться, что к ним проявили интерес, а этого следовало избегать.

– Хорошо, Ник, возвращаемся, и, если не хочешь попасть в немилость к полковнику, никому ни слова о нашем рейсе.

Он загадочно посмотрел на меня и пожал плечами:

– Вы клиенты. И тем не менее, Барт, она хорошая девчонка.

Уже не впервые я получал о ней такой отзыв.

– Откуда ты знаешь? Ты с ней встречался?

– Конечно, и с мистером Хэмэлом. Я отвозил их на Дейтон-Бич и потом обратно. Она очаровательна, но слишком молода для него.

– У них, по-твоему, хорошие отношения?

– Не знаю. Он сидел сзади и не произнес ни слова. А она сидела на твоем месте и без умолку болтала.

– О чем?

– Ее интересовал вертолет. Она на нем летела впервые. Ее многое интересовало.

Итак, Нэнси была очаровательна и не глупа. Но как раз интересные женщины и дают направо и налево.

Я решил переменить тему разговора.

Вскоре мы расстались, и я поехал в агентство. Я уже было собрался рассказать Гленде о посещении Нэнси старых пиратских гнезд на островах Карибского моря, как вдруг вспомнил о словах Берты: «Из этих богатых тузов можно выжать уйму денег. Нужно только пораскинуть мозгами». И я тут же перестроился на ложь:

– Наблюдал за ней из вертолета. Несколько часов ловила рыбу. Зря только потратил время.

Гленда понимающе кивнула.

– Может быть, этот Хэмэл чертовски мнителен, – продолжал я. – Такие ревнивцы встречаются.

– Я доложу полковнику.

Я вернулся к себе. Чика не было. Достав из ящика бутылку виски, я немного налил себе и закурил. Итак, Берта призывала меня подумать. Что ж, думать так думать. Я решил самостоятельно исследовать эти островки. Может, Нэнси отправлялась туда позагорать или порыбачить. И все-таки какая-то тайна здесь была.

Я налил себе еще порцию виски и продолжал думать. Затем я позвонил Тони Ламберти. Он сдавал внаем лодки и инвентарь для ужения рыбы. Я как-то брал у него лодку: Берта хотела подышать морским воздухом. Я договорился с ним о лодке с подвесным мотором на 5.00 следующего дня.

– До которого часа вам нужна будет лодка, мистер Андерсен?

– До полудня.

– При расчете наличными можете получить скидку. Итак, наличными – двадцать долларов, в кредит – тридцать долларов.

– Хорошо, за наличные.

Вскоре пришел Чик.

– Ну как твои дела? – спросил он, присаживаясь.

– Она удила рыбу, и все. А что у тебя?

– Стоптал все башмаки. Даю голову на отсечение, что никакого Валдо Кармайкла не существует. Даже копы о нем не слыхали. Прочесал все отели и мотели, все больницы – ничего.

Я встал:

– Пойдем, обо всем доложим полковнику.

Парнэлл был на месте, и я доложил ему, что пока мы ничего не добились.

– Все говорят, что у него жена милая, очаровательная и умная женщина.

Парнэлл почесал нос и задумался.

– Мы не можем вот так бросить дело. Еще рано прекращать операцию. Вы занимаетесь этим всего два дня. Поработаем до конца недели, Барт. – И он обратился к Чику: – Нет смысла вам обоим заниматься этим. У меня для тебя есть другое дело. – Он повернулся ко мне: – А ты, Барт, продолжай заниматься миссис Хэмэл. Проследи ее связи на берегу. Если до конца недели ты представишь мне отрицательный рапорт, я поговорю с Палмэром, и пусть он решает, что делать дальше.

Он указал мне на дверь, а Чику на стул.

Я вернулся к себе. Теперь я остался один, и у меня появилась свобода действий. Попасть на острова я мог за два часа. До полудня можно было прочесать острова, а днем последить за Нэнси. Потом я вспомнил, что до получки еще девять дней, а у меня в бумажнике всего тридцать долларов. Что делают с нами женщины?! Двадцать долларов я должен был отдать за моторку, а с десяткой в кармане хоть караул кричи.

Так я сидел и думал о своем мрачном будущем. Найти бы какого-нибудь чудака, который одолжил бы денег. В такой «дыре» я еще не был. Я проклинал себя за то, что поддался уговорам Берты и повел ее в «Сигнал». Должен же быть какой-то выход. Стал в уме перебирать друзей, которые помогали мне в прошлом. Но все мои так называемые друзья теперь переходили на другую сторону улицы, когда замечали меня. А может, Берта?!! Я просиял. Это мысль. Стоило попробовать, но подойти к этому следовало деликатно. Раньше я к ней не обращался с такой просьбой, но ведь никогда не поздно начать.

Берта кончала работу в доме моделей в 18.00. Время было 17.40, и я еще мог захватить ее, если поторопиться.

Прибыв на стоянку, где она держала свою «хонду», я увидел, что машина на месте. Закурив, я стал ждать. Через несколько минут она появилась.

– Хэлло, беби, – сказал я, беря ее за руку. – Какая неожиданная встреча.

Она подозрительно посмотрела на меня. Я понял, что она не в добром расположении духа.

– Почему ты не на работе? – спросила она.

– Очень миленький вопрос при встрече с возлюбленным.

– Что ты здесь делаешь?

– Очень хотел тебя видеть. Пойдем в мою машину. Мне нужно с тобой поговорить.

– Мне не хочется сидеть в твоей машине. Лучше поедем куда-нибудь выпить.

Ну что за баба! Она просто не может без того, чтобы не оставить меня без единого гроша. Зная, что Берта пьет только коктейли с шампанским, я крепче прихватил ее рукав и потянул к своему «мазерати».

– Есть дело, крошка. Я все время думаю над тем, что ты мне вчера сказала.

– Я хочу выпить. А что я тебе вчера говорила?

Я открыл дверцу машины и практически втолкнул ее внутрь.

– Вчера ты высказала глубокую мысль.

– Не помню, что я говорила вчера.

– Я тебе напомню. Ты сказала: «Я присмотрелась бы к этим жирным акулам, на которых работаю, и урвала бы хороший кусок для себя».

Она вдруг начала выходить из своего мрачного настроения, и глаза ее сузились.

– Да, да, я это говорила. Ну и что?

– Вот над этим-то я и думал. И чем больше думал, тем больше вырисовывались мои возможности. У меня появилась идея, которая может принести немалые деньги. И если дело выгорит, я, конечно, не забуду свою подружку.

– Слушаю тебя. В этом уже что-то есть, но только что?

– Нужно немного денег, чтобы поставить эту идею на ноги. Идешь в долю?

Глаза у нее стали колючими.

– Ты хочешь попросить у меня денег?

– Точнее говоря, заем на десять дней плюс двадцать процентов. Но от тебя кое-что потребуется.

– Что именно?

– Пока секрет. Гарантирую возврат через десять дней и двадцать процентов премиальных.

– Ты решил взяться за Росса Хэмэла?

– Я о нем не говорил.

– Но ты работаешь для него. Ты расспрашивал о нем вчера. Ты круто оборвал разговор, когда я спросила, работаешь ли ты на него. И я поняла, что попала в точку.

Мне осталось только глубоко вздохнуть:

– Строго между нами, беби. Да, ты угадала. Он считает, что жена наставила ему рога, и он нанял нас проследить за ней.

– Полный дурак. Он чокнулся. Она не тот тип женщины. Она никогда не пойдет дальше тенниса и рыбной ловли.

– А ты не можешь себе представить, что она нашла себе молодого богатого любовника, с которым развлекается, пока ее муж просиживает штаны по целым дням?

– Возможно. И что же тебе удалось выяснить?

– Я только начал над этим работать. Но нужен маленький капиталец на расходы.

– Сколько?

– Три сотни.

– Триста долларов! – вскрикнула она. – Пойди проверься у психиатра!

– Ладно, я ничего тебе не говорил. Найду кого-нибудь другого. Это ведь заем, а не подарок. Я знаю десятки парней и куколок, которые с радостью одолжат мне эти паршивые триста долларов на десять дней за двадцать процентов.

– Врун. Никто, кроме меня, не даст тебе и пяти долларов. Хорошо, Барт.

Она раскрыла сумочку и достала из нее кошелек.

– Вот тебе сто пятьдесят долларов на двадцать дней из расчета двадцать процентов, и все.

Я заглянул в кошелек. Он был набит долларами.

– Ты что, ограбила банк?

Она вынула сотню и полсотни и защелкнула кошелек перед моим носом.

– Если действительно отхватишь хороший кусок, поделишься со мной. Понял? А теперь поехали, выпьем чего-нибудь? Поехали в «Чезаре».

Я заколебался. В «Чезаре» коктейль с шампанским стоил десять долларов. Но думал я не более десяти секунд. Я был богат, а деньги существуют для того, чтобы их тратить. Я включил мотор и поехал в бар «Чезаре».

До пиратских гнезд я добрался в 6.30. После похода в «Чезаре» я вернулся домой и стал готовиться к поездке. Я достал свой тропический комбинезон, оставшийся еще со времен вьетнамской войны: маскировочную рубаху, брюки и охотничий нож. К этому я добавил шляпу с сеткой от мошкары и термос.

Лодка ждала меня в условленном месте. Когда я приблизился к островам, я заглушил мотор и переоделся. Затем я направил лодку к бухте, в которой находилась яхта Нэнси. Все это я сделал тихо и осторожно: подвесной мотор работал почти бесшумно. Лодка продвигалась вперед, окруженная зарослями испанского мха, папоротников и стелющейся зелени. Полчища москитов кружились над моей головой, но сетка, пропитанная отталкивающим химическим составом, держала их на некотором расстоянии. Над собой я видел солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь густую зелень.

Через пару минут лодка вошла в небольшую лагуну. Причалив к берегу, я увидел хорошо утоптанную тропинку, ведущую в чащобу зелени. Тут же стоял врытый в песок столб, по-видимому, место швартовки яхты. Закрепив лодку, я двинулся по тропинке. В руке я держал нож и внимательно посматривал под ноги. Я опасался змей. Все инстинкты, приобретенные в джунглях Вьетнама, словно по мановению волшебной палочки, сразу же вернулись ко мне. Словно и не было всех этих лет мирной и оседлой жизни.

Вскоре я подобрался к огромному стволу мертвого дерева. Из этого укрытия мне было удобно наблюдать за раскинувшейся впереди поляной. В тени деревьев я увидел зеленую парусиновую палатку. Примерно такие были и у нас во Вьетнаме. Они были рассчитаны на четырех человек и были довольно удобными. Вход в нее был завязан двумя широкими шнурами. Трава вокруг была сильно примята.

Все увиденное сильно озадачило меня. И в самом деле, я очень засомневался по поводу того, что это могло быть любовным гнездышком. Неужели здесь Нэнси проводила время с любовником?

Я неподвижно стоял в своем укрытии, пытаясь сообразить, кто же мог быть внутри палатки, ведь вход в палатку был завязан шнурами. По-видимому, внутри никого не было.

Вокруг меня не прекращался комариный концерт. Если не считать птичьих голосов, все в джунглях было тихо.

В 8.45 я услышал звук, который заставил меня лечь на землю. Затем послышался шорох листвы и звук раздвигающихся лиан. Кто бы ни приближался, он был один и двигался без всяких признаков осторожности. Но вот из-за кустарника я увидел мужчину, вышедшего из джунглей на противоположной стороне поляны. Он был среднего роста, широкоплеч, с хорошо развитой мускулатурой. Ему можно было дать лет двадцать пять – двадцать шесть. Черные волосы были длинны и нерасчесаны, черты лица скрывались за лохматой бородой. На нем была зеленая рубашка с длинными рукавами и черные брюки, засунутые в высокие мексиканские башмаки. В одной руке он держал удочку, а в другой две большие рыбины, освежеванные и уже готовые для приготовления пищи.

Я лежал неподвижно и не переставал удивляться: неужели этот бородач, похожий на бродягу, и есть Валдо Кармайкл? Может быть, да, а может быть, и нет.

Развязав шнурки на полах палатки, он вошел внутрь. Через пару минут он вернулся, неся жестяную тарелку и нож с вилкой. Я решил, что пора действовать.

Поднявшись, я направился к поляне, намеренно производя шум, громко раздвигая сухие ветки и при этом насвистывая. Я хотел предупредить его о своем появлении.

Когда я вышел на поляну, то увидел его стоящим у палатки. В руках у него было ружье 22-го калибра, направленное в мою сторону. Я остановился и дружески улыбнулся:

– Хэлло, прошу меня извинить, если случайно напугал вас. Я думал, что на острове никого нет.

Бородач опустил ружье, но весь его вид выражал настороженность.

– Кто вы? – голос был хриплым и низким.

– Я Барт Андерсен. Можно я подойду поближе? Ваше ружье ни к чему, – продолжал я с улыбкой. – Можете его убрать.

– Не двигайтесь. Что вам здесь надо?

– Ищу пещеру Синей Бороды. Может быть, вы знаете, где она?

– На этом острове нет пещер. Проваливайте!

– Вы уверены? Один парень в «Нептуне» сказал мне, что она где-то здесь.

– Я сказал: убирайтесь вон!

– Почему же так враждебно? Как будто я в вашем доме. Вы что, отшельник? – Я начал медленно приближаться.

Ствол ружья вновь подпрыгнул и теперь был направлен мне на грудь.

– Я сказал: убирайтесь. – Угроза была недвусмысленна.

– Полегче. Почему вы так недружелюбны? Разве вы не хотите…

Послышался треск ружейного выстрела. Пуля чиркнула над моей головой. Возможно, выстрел был предупреждающим. Но ружье было однозарядным, и я рванулся вперед. Двумя прыжками я достал его в тот момент, когда он пытался вставить другой патрон. Реакция его была мгновенной. Если бы не мой опыт войны в джунглях, я не избежал бы удара ноги в пах. Теперь же он пришелся мне в бедро, но и это заставило меня покачнуться и отступить. Он взмахнул ружьем, пытаясь нанести удар прикладом в лицо, но я успел нагнуться и вложить весь свой вес в удар в область желудка.

С шипением он выпустил из легких воздух и повалился на колени. Пытаясь набрать воздуха в пустые легкие, он получил от меня второй удар скрещенными ладонями по затылку. Это его доконало. Он распластался на траве лицом вниз.

Я быстро вошел в палатку и осмотрелся. В ней стояли две кровати на значительном расстоянии друг от друга, умывальник с тазиком на табуретке под ним и складной стол. На одной стороне стола были разложены предметы женского туалета: гребень для волос, щетка, зубная щетка, пудра и пульверизатор. С другой стороны столика лежали зубная щетка, сигареты, дешевая зажигалка, кружка.

Я вышел из палатки и посмотрел на бородача. Он начал приходить в себя. Я поднял ружье и, прислонившись к палатке, стал ждать.

Он встал на колени и с трудом поднялся. Глядя на меня горящими глазами, он стал ладонью массировать шею.

– У меня самые дружеские намерения, – сказал я.

В его глазах отразился испуг.

– Что вы здесь делаете? – опять начал он. – И прекратите этот треп насчет пещеры Синей Бороды. Что вам здесь надо?

– Допустим, просто отдыхаю от шума и суеты города, как и вы. Великолепные островки. Здесь можно прекрасно отдохнуть до наступления холодов.

Его глаза сузились.

– Вы что, дезертир?

– Я уже сказал: отдыхаю от шума города. А кто вы? Что вы здесь делаете?

Он подумал, потом покачал головой:

– Я демобилизовался шесть месяцев тому назад.

Я не сомневался, что он врет. Армейского человека видно сразу. Я три года прослужил в военной полиции и отчетливо знал, как выглядят демобилизованные.

– Вы здесь неплохо устроились, у вас прекрасная палатка. Долго собираетесь здесь оставаться?

– Сколько захочу. Для вас здесь нет места. Поищите свою пещеру на другом острове.

Я думал о женских вещицах, которые видел в палатке. Возможно, здесь с ним была еще и женщина, или это вещи Нэнси?

– Хорошо, – сказал я. – Я человек общительный, но если вы возражаете против моей компании, то я могу и удалиться. Удачи тебе, солдат. – И я побрел к кустам, откуда вышел.

– А как вы сюда попали?

– Так же, как и вы. – Я помахал ему рукой и направился вдоль тропинки к лодке.

Не прошел я и трех минут, как услышал, что он идет за мной. Я продолжал идти, но несколько убыстрил темп, так что вскоре достиг берега. Он все время был недалеко от меня и хотел, видимо, удостовериться, что я уехал.

Я влез в лодку, отвязал ее, завел мотор и направил ее из лагуны в море. Несомненно, он будет ждать, пока я не исчезну из виду, поэтому я направился к материку. Но когда островки скрылись за горизонтом, изменил курс на Мэйтком-Ки. Пришвартовавшись у пирса, я пересек набережную и вошел в бар. Здесь было несколько рыбаков. Бармен-негр с удивлением рассматривал меня:

– Я подумал, мистер, уж не попал ли я снова в армию. Этот ваш тропический наряд вызывает у меня кучу воспоминаний.

Я взобрался на стул перед стойкой.

– Пива.

Он откупорил бутылку и налил полный стакан. Я выпил пиво и пододвинул ему пустой стакан. Закурив, я проговорил:

– Осматриваю пиратские острова. Для этих джунглей я и оделся.

– Вы шутите. – Он налил еще пива. – Кроме птиц, там ничего нет. Раньше там жили индейцы, но теперь они ушли.

– Может, выпьете со мной?

– Для меня рано, мистер. Спасибо. Сейчас только начало двенадцатого.

– Неплохо бы раздобыть удочку и половить рыбу. У меня отпуск, и я хотел бы немного загореть.

– Я могу дать вам свою. Это одна из лодок Тони, да?

– Точно. Я нанял ее на день. Так дадите свою удочку?

– Конечно, сейчас принесу.

Он отодвинул грязную занавеску и исчез. Вскоре он появился, держа в руках аккуратную маленькую удочку и банку с наживкой.

Я выложил на стойку свою последнюю пятидесятидолларовую купюру и сказал:

– Возьмите на случай, если, не дай Бог, утону. Раньше пяти, наверное, не вернусь. Хорошо?

Он отодвинул деньги в мою сторону:

– Нехорошо, босс, ведь мы ветераны. Мне не нужен от вас гарантийный полис.

Я с радостью спрятал банкнот обратно в карман, поблагодарил его и пошел к лодке. Переодевшись во все цивильное, я направился к островку, где оставил бородача, и пристал к берегу примерно в четверти мили от старого места. Достав сандвичи, я принялся за еду, погрузившись при этом в глубокое раздумье.

«Что может делать человек, укрывающийся на острове? Он не был дезертиром. Палатка у него не из дешевых. Один ли он там? Какова во всем этом роль Нэнси?»

Чтобы скоротать время, я начал удить, но это не занимало моих мыслей. Я так ни до чего определенного и не додумался. Нужны были дополнительные факты. И тем не менее все это интриговало меня. Около пятнадцати часов я услышал отдаленный звук приближающейся моторки. Отложив в сторону удочку, я затаился в ветвях свисающих лиан. Через пару минут показалась яхта Хэмэла, быстро приближающаяся к берегу. Она шла прямо к той бухточке, понемногу сбавляя скорость, и вскоре скрылась в зелени. Я колебался и поэтому не сдвинулся с места. Возможно, Нэнси оставила Джона Джонса на яхте или на берегу для наблюдения. А может быть, она взяла его с собой? Нельзя было допустить, чтобы он засек меня. Прошел час. Наконец я услыхал, как заработал мотор яхты, а затем она выскользнула из лагуны и понеслась к материку.

Я решил еще раз поговорить с бородачом. Я мог сказать ему, что у меня мало бензина и не может ли он продать немного. Он не мог знать, что я был уверен в том, что у него нет моторной лодки. А Нэнси осуществляет для него связь с внешним миром. Был ли он ее любовником или нет, не знаю, но я готов был поклясться, что это она привезла его на остров и привозит все необходимое для поддержания его существования. Я включил мотор и вновь вошел в бухту. Привязав лодку к столбу, я направился по уже известной мне тропинке, не пытаясь даже скрыть своего приближения.

Теперь поляна была пустой. Палатка исчезла, а с ней и все остальное. Да, моя птичка улетела с помощью Нэнси и Джона Джонса. По-видимому, как только они прибыли, бородач рассказал им о моем визите. Они тотчас же приняли решение убраться. Теперь я хоть понял, что у бородача были нелады с законом, иначе ничем нельзя было объяснить такую поспешность.

Я начал прохаживаться возле того места, где стояла палатка. При таком поспешном бегстве должны были остаться какие-нибудь следы. Через несколько минут поисков я набрел на дешевенькую никелированную зажигалку, которую видел на складном столике в палатке. Я нагнулся и стал рассматривать ее, не прикасаясь к ней. Если повезет, можно будет найти отпечатки пальцев. Я достал носовой платок, взял им зажигалку, обернул платком и сунул в карман. Не найдя больше ничего, я вернулся к лодке. В 16.30 я должен был быть в Мэйтком-Ки и отдать рыболовные принадлежности. Ранее 19.00 я не мог попасть в агентство. Возможно, Гарри Мэдоуз, наш старший лаборант, мог еще быть на работе.

Включив подвесной мотор, я двинулся к Мэйтком-Ки.

Гленда как раз собиралась уходить, когда я вошел.

– Полковник у себя? – спросил я.

– Ушел минут пять назад. Что нового?

– Ничего. Весь день был у нее на хвосте, – соврал я. – Ведет себя как обычная жена: ходит, глазеет на витрины магазинов, пьет чай в кафе, затем идет домой. Нет ничего хуже, чем следить за женщиной.

– Это твоя работа, – проговорила Гленда сдержанно и вышла.

Я прошел по коридору в лабораторию. Гарри Мэдоуз сидел на стуле и что-то рассматривал под микроскопом. Он был высок, худощав, лет семидесяти. В свое время он руководил криминальной лабораторией в отделе городской полиции. Когда он вышел в отставку, Парнэлл предложил ему возглавить лабораторию в агентстве.

– Хэлло, Гарри, – сказал я, входя и закрывая за собой дверь. – Все работаешь?

Гарри поднял глаза и кивнул:

– Здесь время проходит интереснее, чем дома. Телевизор осточертел. Что у тебя?

Я вынул зажигалку, завернутую в носовой платок.

– Только завтра утром, Барт. Ты хочешь послать на экспертизу в Вашингтон?

– Именно, пусть там поищут в картотеках. Может, найдут, чьи отпечатки могут быть на ней. Хорошо, Гарри? Дай мне знать, если обнаружатся какие-нибудь следы. Пока. – И я прошел к себе.

Чика уже не было. Я сел и задумался. Куда же Нэнси спровадила бородача?

Я решил, что, во всяком случае, она не привезла его в порт, где было полно народу. Могли поползти слухи, если бы его увидели сходящим с яхты. На ее месте я продержал бы его внутри яхты часов до трех ночи, пока не опустеет набережная, и вывел бы его с судна без малейшего риска. Значит, он мог быть еще на яхте. Следовательно, надо дежурить где-нибудь поблизости на набережной.

Времени было много. Я достал из ящика стола свой револьвер 38-го калибра, зарядил его, сунул в кобуру, а ее, в свою очередь, подвесил под мышку. Спустившись затем на лифте, я направился к гаражу. Стемнеть должно было часа через три. Хотел позвонить Берте, но передумал, решив поберечь деньги. В конце концов я поехал в порт.

Эл Барни, как обычно, восседал на кнехте с банкой пива в руке. На этот раз не хотелось встречаться с ним, и я, смешавшись с толпой туристов и рыбаков, прошел мимо, оставшись незамеченным. Неплохо бы зайти в «Аламеда-бар» и взглянуть на Глорию Корт – бывшую жену Хэмэла, нынешнюю подружку Альфонсо Диаса, а заодно и пообедать, подумал я.

Был вечер среды, и бары почти пустовали. Проходя мимо газетного киоска, я остановился: среди дешевых изданий в мягких обложках было несколько книг Росса Хэмэла. Яркие секс-обложки привлекали внимание. На одной из них была изображена женщина с умопомрачительной грудью. Эту книгу под названием «Любовь и одиночество» я и купил.

Дойдя до «Аламеда-бар», я толкнул дверь и вошел в большой зал с эстрадой в форме лошадиной подковы, на которой пианист-негр наигрывал тихую мелодию в стиле блюз. Во-круг, словно разбросанные клумбочки, стояли уже накрытые и сервированные столики. В баре было человек двадцать. Три мексиканца в черном стояли поодаль с деловым видом. Бармен, высокий толстый мексиканец, посмотрел на меня с елейной улыбкой.

Посетители напоминали рыбаков. Они даже не посмотрели в мою сторону, когда я проходил мимо. Едва я занял столик в конце зала, как ко мне подошел молодой темноволосый официант.

– Чем кормите сегодня? – спросил я.

– Нашим фирменным блюдом, сеньор. – И он назвал какое-то блюдо с длинным испанским названием.

– Ну а что это значит по-английски? – спросил я.

– Цыплята с рисом, красным перцем и кусочками спаржи. Очень советую.

– Хорошо, и виски со льдом.

Он с любопытством взглянул на обложку книги, которую я положил на столик.

– Как «курочка», нравится?

Улыбнувшись, он удалился. Я закурил и взял книгу. Из аннотации на второй странице обложки я узнал следующее:

Этот бурный роман великого мастера американской прозы вскоре будет экранизирован и раскуплен в количестве 5 000 000 экземпляров.

Жирный бармен принес виски со льдом и деланно улыбнулся, продемонстрировав ряд желтых неровных зубов, а затем он отошел к стойке. Минут через десять меня обслужили. Официант поставил на стол фирменного цыпленка и вновь удалился к стайке своих коллег.

В то время как я управлялся с фирменным блюдом, вошли три туриста. Красный перец с ломтиками спаржи отнюдь не делали жесткого, как подошва, цыпленка более удобоваримым, и я не столько боялся за свой желудок, сколько за свои зубы. Когда я уже почти изнемог от бесплодного жевания, из-за шторы в дальнем конце зала вышла женщина и подошла к моему столику. У нее были густые, окрашенные в морковный цвет волосы, правильные черты лица, красивая фигура, подчеркнутая узкими, плотно прилегающими к телу белыми кожаными брюками и зеленой блузкой, едва сдерживающей натиск тяжелой, налитой груди. Женщина немного постояла в игривой позе, затем улыбнулась.

– Ну, как вам здесь нравится? – спросила она.

Я догадался, что это Глория Корт.

– Теперь, с вашим появлением, очень даже нравится.

Она засмеялась:

– Скучаете?

– Выпейте со мной.

Она махнула рукой и тотчас же, как борзая к хозяину, к ней подскочил один из официантов.

– Виски, – коротко произнесла она и села рядом со мной.

– Вы здесь впервые, у меня хорошая память на лица.

Я, как завороженный кролик, смотрел на ее грудь.

– У меня тоже хорошая память, и если бы я вас где-нибудь видел, наверняка узнал бы.

И вновь она засмеялась. Звук ее смеха был низким и гортанным.

– Вы читаете одну из книг, которую в прошлом посвятили мне?!

Я постарался выразить неподдельное удивление в позе и на лице:

– Да что вы говорите?! Это книга вашего мужа?

– Мы расстались в прошлом году.

– Вот как! – Я отодвинул тарелку. – Должно быть, замечательно быть женой такого популярного писателя?

Она скорчила гримасу:

– Не знаю, как другие писатели, но у Росса словно зуд в заднице. Все его книги переполнены сексом. Вы уже прочли эту белиберду?

– Только что купил. Ничего из его книг до сих пор не читал. Зная, что он живет в этом городе, я решил прочитать хоть одну.

– Прочитав эту книгу, вы, быть может, подумаете, что писатель, который без конца пишет о таких вещах, в постели ведет себя сродни своим персонажам или как племенной бык? Так вот, вы можете глубоко ошибиться. От него проку, как от вареных спагетти.

– Такое случается, может, он терялся при виде вас?

– Ну уж, не скажите.

Подошел официант и собрал посуду. Я попросил его принести чашку кофе.

– Он ведь опять женился, не так ли?

– Да, она хороша, я видела ее. Но это дело ее занимает мало. – Она одарила меня долгой сексуальной улыбкой. – Чего не могу сказать о себе.

Официант принес кофе.

– Вам здесь нравится? – спросил я. – По-моему, у вас здесь какой-то эстрадный номер?

– Только по субботам, когда полно народу. Ну ладно, мы еще увидимся. – Она встала и с улыбкой направилась к столику трех туристов, которых в это время обслуживали дежурным блюдом. Сказав им несколько слов, она вскоре скрылась за драпировкой.

Я закурил сигарету и, потягивая кофе, стал листать роман Хэмэла. Итак, Росс Хэмэл – импотент. Тогда вполне возможно, что Нэнси занималась любовью на стороне, даже, быть может, с этим пещерным бородачом.

Я успел просмотреть две главы, когда появился официант со счетом.

Выкинув книжку в контейнер для мусора, я вышел из бара и побрел вдоль набережной в сторону яхты Хэмэла. Было довольно светло, и я вскоре увидел Джонса, который все еще стоял на стреме.

Припозднившиеся туристы возвращались в свои отели. Мимо проходили или стояли небольшими группами рыбаки и о чем-то тихо переговаривались. Эл Барни продолжал сидеть на своем кнехте, с надеждой взирая на них.

Я стал подыскивать место, откуда можно было хорошо наблюдать за яхтой и не быть замеченным. До полуночи оставалось еще два часа. В стороне я увидел деревянную скамейку под сенью густого кустарника: она была метрах в ста от яхты и прекрасно подходила для моей цели. Я сел и стал ждать.

Около 23 часов Барни отбросил пустую пивную банку, с трудом поднялся на ноги и побрел в темноту.

Я не переставая смотрел на яхту Хэмэла. Еще через двадцать минут Джонс встал и скрылся за открытой дверью. Насторожившись, я поднялся. Прошло еще несколько минут, и наконец на палубе появились три фигуры. Сходни яхты чуть поскрипывали, когда они сходили на набережную. Они остановились, посмотрели в сторону сторожей, охранявших личные яхты и стоявших к ним спиной, и медленно двинулись в противоположную сторону.

Держась в тени, я пошел за ними. Когда они проходили мимо фонаря, я заметил, что самым высоким из них был Джон Джонс. Другой, с копной длинных черных волос, был не кто иной, как бородач. Третьей оказалась женщина. Она была худенькая и на голове носила платок. Я догадался, что это была подружка бородача, разделявшая его одинокую жизнь в палатке на пиратском острове.

Шли они недолго и вскоре свернули на узкую аллейку. Я как тень скользил возле стен, прячась иногда в подъездах домов. Наконец Джонс остановился, что-то сказал своим партнерам и исчез под аркой. Через пару минут он появился, и теперь уже двое остальных последовали за ним. Вспомнив, что Эл Барни сказал, что Джонс живет где-то поблизости, я догадался, что он привел своих спутников к себе домой. Притаившись в тени, я продолжал ждать. В окне третьего этажа появился свет, и я увидел Джонса, подошедшего к окну и выглянувшего в него. Затем он исчез в глубине комнаты.

Я продолжал стоять в тени и ждать.

Через час свет погас.

Я продолжал ждать. Время шло, но ничего не происходило. Когда забрезжил утренний свет и тени стали рассеиваться, я прекратил свою вахту и отправился домой.

Глава 3

Пятнадцать лет тому назад Пит Левински считался лучшим копом на побережье. Однажды Пит купил своей жене Кэрри посудомоечную машину. Агрегат сам мыл посуду, сушил и расставлял ее на полке в вертикальном положении.

Все в порту знали, что Пит обожает свою жену. Это была полная высокая шведка, любившая выпить и повеселиться. В день ее сорокалетия Пит и сделал ей этот подарок. Кэрри была отличная хозяйка, но мытье посуды страшно удручало ее, поэтому подарок мужа привел ее в восторг. Она без конца рассказывала направо и налево о своем приобретении, и все были рады за нее.

Неясно, как это случилось, но три года спустя, однажды вернувшись домой, Пит нашел Кэрри мертвой возле посудомоечной машины. Предполагали, что что-то произошло с машиной и Кэрри, будучи под хмельком, сунувшись в нее, получила смертельный удар электрическим током.

С этого момента Пит опустился. Раньше он вообще пил мало, а на работе и вовсе никогда. Но теперь он запил по-черному. Шеф полиции Террелл, который также очень любил свою жену, понимал Пита, много разговаривал с ним и убеждал бросить эту пагубную привычку, но ничего не добился.

Как-то два подростка пытались ночью ограбить один из приморских баров. Появившись в пьяном виде на месте событий, Пит застрелил обоих малолетних правонарушителей. Протрезвев и поняв весь ужас происшедшего, Пит долго рыдал и рвал на себе волосы. Капитану Терреллу пришлось отправить его на пенсию, но городские власти отказали ему в пособии.

Прокутив свои небольшие сбережения, Пит превратился в одного из оборванцев, слонявшихся по пристани, не брезговавшего случайной работой за мизерное вознаграждение.

Через Эла Барни, дружившего с Питом, я на другой день после преследования Джонса и еще двоих разыскал Пита, который сидел на перевернутом ящике и разматывал рыбацкую сеть. Пит был высокого роста, с вечно красными глазами и коротко остриженными седыми волосами. Было 9.00 утра, когда я подошел к нему.

– Хэлло, Пит, – сказал я.

Он поднял лицо и улыбнулся.

– Хэлло, Барт, – ответил он. – Что-то вы сегодня рановато?

– Я на работе. Не выпьешь ли ты со мной чашечку кофе?

– С удовольствием. Сеть подождет.

Мы направились в «Таверну Нептуна». Пит едва волочил ноги, он ковылял, как больной слон.

Сэм одарил нас улыбкой, когда мы с Питом проходили мимо него к моему любимому столику.

– Два кофе, бутылку виски и один стакан с водой, – сказал я, не глядя на Пита.

– Сейчас все будет, мистер Андерсен. – Сэм уже спешил к бару.

– Пит, у меня есть для тебя работа, – негромко произнес я. – Получишь двадцать долларов.

В этот момент появился Сэм. Когда он вернулся к стойке, Пит спросил:

– Что за работа, Барт? – Он посмотрел на бутылку скотча, как ребенок на мороженое.

– Наливай, – сказал я.

– Мне не следует так рано пить. Ну, разве что одну порцию.

Дрожащей рукой он налил себе полный стакан и выпил. Затем он вытер рот тыльной стороной ладони и глубоко вздохнул. Я помолчал минуту, а потом спросил:

– Ты что-нибудь знаешь о Джоне Джонсе?

– Джонс? Нет такого человека в районе порта, которого я не знаю. Очень неприятный негр. Он работает на мистера Хэмэла – известного писателя. Готов продать родную мать…

– Это все мне известно, я разговаривал с Элом.

Пит кивнул и снова потянулся к бутылке.

– Наливай, Пит, не стесняйся.

Он налил вторую порцию.

– Я хочу, чтобы ты последил за Джонсом. Мне нужно знать о каждом его шаге и двух других людях, которые, возможно, будут находиться в его обществе. Эти двое – мужчина и женщина. Ты сможешь это организовать?

Он отправил в рот вторую порцию виски, вздохнул, распрямил плечи и уже твердой рукой разлил по чашкам кофе.

– Нет проблем, Барт. У меня целая ватага пацанов, которые незаметно будут «пасти» и Джонса, и тех двоих.

– Надо сделать так, чтобы эти трое ни о чем не догадались. Джонса ты знаешь, незнакомый мужчина – среднего роста с черными длинными волосами и с бородой. Женщину я не особенно рассмотрел, но она вместе с бородачом.

– Договорились.

Я достал двадцать долларов и протянул Питу.

– Позже еще добавлю. – Я протянул ему визитную карточку. – Сообщи, если эта парочка надумает «рвать когти», хорошо?

Пит кивнул. Скотч вернул его к тому времени, когда он был копом, и хорошим копом.

– Можешь положиться на меня, Барт.

– Остаток виски можешь захватить с собой.

– Спасибо, Барт. Все будет в порядке.

Я простился с ним, уплатил за скотч и кофе и вышел.

Это было лучшее, что я мог сделать. Я подошел к своему «мэйзеру», сел в него и направился к Парадиз-Ларго.

Чик подкреплялся виски, когда я вошел в комнату. На деньги, которые я одолжил у Берты, купил бутылку «Катти Сарк». Когда я откупоривал бутылку, Чик спросил:

– Кто же тебя пожалел на этот раз?

– Не имей сто долларов, а имей… Ну, как у тебя дела?

Он надул щеки:

– Лучше не спрашивай. Бывает время, когда я начинаю ненавидеть нашу работу. А ты?

– Ничего нового. Потеря времени и денег.

Допив стакан, я пошел к Гленде. Она сказала, что полковник занят. Я отдал ей рапорт, который отпечатал на машинке.

– Как я уже тебе говорил… ничего нового.

– Ладно, не отчаивайся. В конце концов что-то же должно произойти.

– До скончания света – обязательно. Мне пора в отпуск.

– Пойдешь, как только закончится это дело.

Я вернулся к себе. Чик собирался уходить. Как только он ушел, я начал разбираться на своем письменном столе. И тут же решил позвонить Берте. Вынув бумажник и обследовав его содержимое, я обнаружил около ста долларов, которых мне должно было хватить дней на восемь. Я совсем уже было потянулся к трубке, но меня опередил телефонный звонок. Я снял трубку:

– У телефона Барт Андерсен.

– Это Лу Колдвэлл. Мне нужно срочно с вами увидеться. Зайти к вам или вы придете ко мне?

Я насторожился. Лу Колдвэлл был представителем ФБР в нашем городе. Здесь у него было бюро, но сам он наведывался туда очень редко. Парадиз-Сити не представлял большого интереса для этой всесильной организации. Главным местом его деятельности был Майами.

– Я занят, Лу, – ответил я. – Может быть, можно завтра?

– Ни в коем случае. Я же сказал – это срочно.

– Тогда выкладывайте, в чем дело?

– Речь идет об отпечатках пальцев на зажигалке, которую Мэдоуз направил на экспертизу в Вашингтон.

Я больше не колебался. Я знал, что, если Гленда узнает, что Колдвэлл был у нас, она обязательно захочет узнать, зачем он приходил.

– Подождите, Лу. Я буду у вас через десять минут.

Я повесил трубку. Итак, бородача опознали. По-видимому, дело было важным, раз Вашингтон проявил такую заинтересованность.

Лу Колдвэлл ожидал меня в конторе. Это был мужчина высокого роста, лет сорока, волосы прибиты сединой. Было время, когда мы вместе играли в гольф. В мои обязанности входило сотрудничество с полицией и ФБР.

Пока мы обменивались рукопожатиями, я произнес:

– У меня было назначено свидание, но дело, конечно, прежде всего.

Он предложил мне стул, а сам сел за письменный стол.

– Так где вы нашли эту зажигалку? Почему вас заинтересовали отпечатки пальцев на ней? – Он положил локти на стол, а подбородком уперся на руки.

Пока я шел к нему, я придумал версию, которой и решил придерживаться. Я, конечно, не собирался ничего говорить ему о пиратских островах и о Нэнси. Эту жилу я решил разрабатывать сам.

– А в чем дело, Лу?

– Барт, говори только правду. – Металл в его голосе дал мне понять, что он не намерен дать себя провести. – Где же вы все-таки нашли зажигалку?

– Позапрошлой ночью я гулял по набережной…

– Почему ночью?

– Это похоже на допрос?

– Почему вы гуляли ночью на набережной?

– Я закончил работу и решил прогуляться по набережной. У меня там много знакомых среди рыбаков и портового люда.

– Над чем вы сейчас работаете?

– Если вас интересуют детали, спросите полковника Парнэлла. И он пошлет вас к черту.

– Барт, этим вы не отделаетесь. Все слишком серьезно. – Колдвэлл заговорил мягче: – Ладно, итак, вы были на набережной… в котором часу?

– Я пришел туда часов в десять, увидев Эла Барни, купил ему пару банок пива, а потом побрел к пристани. Немного полюбовался яхтами и затем решил еще выпить кружечку пива. В это время из темноты появился этот тип. Я вынул сигарету и попросил у него огонька, на что он вынул эту самую зажигалку.

– Не гоните, давайте помедленнее. Этот, как вы его назвали, тип… – Колдвэлл положил перед собой блокнот и взял карандаш. – Как он выглядел?

– Среднего телосложения, с большой бородой, густыми нерасчесанными волосами, в джинсах и темной рубахе.

Колдвэлл все записал, затем открыл ящик своего стола и извлек оттуда глянцевую фотографию, которую перекинул через стол на мою сторону:

– Это он?

Я пристально вглядывался в снимок. На нем был чисто выбритый мужчина лет двадцати пяти, с коротко остриженными черными волосами, худощавый, с маленькими коричневыми глазками. Глаза выдавали его. Несомненно, это был мой бородач.

– Возможно. Было темно, у него была такая длинная борода и такие длинные волосы, что я бы не поклялся, что это он. Хотя что-то общее есть.

– Хорошо, продолжайте.

– Я им заинтересовался. Я в порту знаю всех, а этого вижу в первый раз. Он спросил, не знаю ли я что-нибудь о пароходах, идущих на Багамские острова. Я сказал, что не знаю, но порекомендовал ему Эла Барни в «Нептуне», предупредив, что это будет стоить ему пару кружек пива. Он пошел к таверне, и я потерял его из виду. На земле, на том месте, где он стоял, лежала зажигалка. У него, по-видимому, были дырявые брюки. – Я криво улыбнулся Колдвэллу и продолжал: – Как человек проницательный, я подумал, что с ним что-то не в порядке. Возможно, он кубинский шпион!

Колдвэлл одобрительно кивнул.

– Я подобрал зажигалку, отнес ее Гарри и попросил отправить на экспертизу в Вашингтон на предмет обнаружения на ней отпечатков пальцев.

– Рука Гаваны… это неплохо.

Он поднял телефонную трубку, набрал номер и, с кем-то переговорив, повесил трубку.

– «Кристобель» отплыла в Нассау утром. Эта старая посудина совершает еженедельно два регулярных рейса на острова. Похоже, что он контрабандист. Отличная работа, Барт.

Он опять потянулся за трубкой.

– Он был один?

– Когда он разговаривал со мной – был один. А что, он должен был с кем-то быть?

– Предполагается, что он разъезжает с женой. Слушай, Барт. У меня сейчас будет деловой звонок, а потом я бы хотел проехать в порт.

– Я подвезу вас на своей машине. Если он не сел на пароход, то где-то еще болтается, и я тотчас узнаю его, если увижу.

Колдвэлл кивнул и начал набирать номер.

– Я подожду в машине, – сказал я и вышел. Забравшись в «мэйзер», я стал размышлять. «Разъезжает с женой». Теперь стали понятны две кровати в палатке и женские вещи.

Через пять минут пришел Колдвэлл, и мы поехали в район порта.

– Кто этот парень, Лу? И почему вокруг него столько суматохи?

– Если это тот, кого мы ищем, то его зовут Альдо Поффери – он итальянский террорист. Его разыскивают за три убийства, которые он совершил, а жену – за два убийства. Итальянская полиция сообщила, что это самые опасные террористы из «Красных бригад».

– Что же он здесь делает?

– В Италии под ним горит земля, а сюда он приехал в поисках денег для «бригад». Они с женой очистили три банка в Милане. Он здесь уже около месяца. Мы искали их повсюду, но нигде не могли обнаружить, и вдруг… эти отпечатки.

Я остановил машину, и мы оба вылезли из нее. Навстречу нам шли детективы Том Лепски и Макс Джейкоби. Колдвэлл быстро рассказал им, как я напал на след Поффери и какую проницательность проявил, отправив на экспертизу поднятую с земли зажигалку.

– Ты великий сыщик, Барт, – сказал Лепски с ухмылкой.

Я всегда преклонялся перед Томом, и его мнение для меня было особенно лестно.

Колдвэлл показал ему и Джейкоби фотографию.

– Оказывается, Барт видел его и даже разговаривал, так что вы с Максом тоже можете натолкнуться на него. Помните, он чертовски опасен.

– Гм, – хмыкнул Лепски, взглянув на меня. – А ты вооружен?

– Без оружия не хожу.

– Если начнется заварушка – прикроешь меня. Пошли.

Оставив Колдвэлла и Макса наблюдать за местом швартовки яхт, мы с Лепски пошли по набережной к коммерческим судам.

– Давай поговорим с Элом Барни: он-то уж все здесь знает.

Эл был на своем обычном месте и со своей пустой банкой.

– Хэлло, Эл! – сказал Лепски, подходя к нему.

– Добрый вечер, мистер Лепски. – Маленькие глазки Барни беспокойно забегали.

– Мы ищем одного парня. – Лепски в двух словах описал Поффери. – Может быть, видел такого?

Я понял, что Лепски взялся за дело не с того конца. Единственный способ, который мог заставить Барни выдать информацию, мне был хорошо известен. Нужно было идти в «Нептун» и поить его пивом. Но Лепски продолжал гнуть свое:

– Так ты никого не видел, вспомни?

– Что-то не припомню. Вся эта шантрапа на одно лицо.

– Он убийца, – рявкнул Лепски.

Барни сдвинул брови.

– Понятно. – Он с трудом встал с кнехта. – Хочу пить.

– А когда ты не хочешь, старый матрац? – прорычал Том.

Барни ничего не ответил и поковылял к «Нептуну».

Я посмотрел вдоль причала яхт. Там Колдвэлл и Джейкоби разговаривали с группой рыбаков. Джон Джонс был на яхте Хэмэла на своем обычном посту. В тот момент, когда Барни уходил, я увидел, как Джонс поднялся, соскочил с яхты и быстро исчез, смешавшись с толпой.

– Надо поговорить с Питом Левински, – сказал Лепски. – Он крутится где-нибудь поблизости.

Пит Левински! Сердце мое екнуло. Несмотря на беспробудное пьянство, Пит в душе оставался копом. Если бы Лепски начал задавать ему вопросы, он бы мог рассказать ему о моем интересе к Джонсу и тем двоим, которых он накануне ночью приводил к себе. У Пита было описание бородача, и он мог дать его Лепски. Случись это – и я пропал. Ведь бородач – это Альдо Поффери. Меня могли обвинить в желании скрыть информацию о преступнике и, что еще хуже, в соучастии.

– Пит вечно пьян, Том, – сказал я. – Не будем тратить на него время.

– Он хоть и пьяница, но в прошлом коп. Для меня это главное. – Он остановил одного из проходивших мимо бродяг: – Ты не видел Пита, Эдди?

– Сегодня нет, шеф. Обычно он всегда здесь.

– А где он живет, ты знаешь?

– Крэб-Ярд, двадцать шесть. Не найдется закурить, шеф?

Лепски дал ему сигарету и пошел вперед, а я поплелся за ним, чувствуя, что душа у меня уходит в пятки. Лепски уверенно шел в сторону от набережной, приближаясь к месту, где стали попадаться домишки из деревянных ящиков и железа. Это был район трущоб порта.

– И как только люди могут жить в такой дыре, – пробормотал он.

Я молча шел за ним. Во рту у меня пересохло. Я мучительно подбирал доводы, которые должен был представить Лепски, если бы Пит сказал ему, что я нанял его следить за Джонсом.

Группа мальчишек гоняла на лужайке тряпичный мяч. Когда они увидели Лепски, то перестали играть и разбежались в разные стороны.

Лепски нашел дом с номером 26 и заглянул в открытую дверь.

– Какая вонь!

Я тоже через его плечо посмотрел на тускло освещенный коридор.

– И где же он тут живет? – проворчал Лепски, доставая электрический фонарь и направляя луч света в пустоту. В дальнем конце коридора настежь была открыта дверь.

– Пошли туда, – сказал Лепски и сделал шаг, но тут же остановился. Он направил луч фонаря на пол. Из-под двери вытекала алая кровь.

Выхватив револьвер, Том выключил фонарь и шагнул к двери. В следующее мгновение он был уже в комнате и прижался к стене. Но ничего не произошло. В свою очередь, я так же быстро проник в комнату следом за ним… На полу лежал мальчик-индеец лет четырнадцати. Одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться, что он был мертв.

– Смотри, – сказал Лепски, направив луч фонаря в темный угол.

У стены, сгорбившись, сидел Пит. Лицо его было превращено в кровавое месиво, а между бровями чернело отверстие от пули.

– Быстро найди телефон и позвони в управление, – рявкнул Том.

Покидая дом, я почувствовал огромное облегчение, что бедный старый Пит Левински теперь уже никогда не произнесет ни слова.

Было 22.00, когда я открыл дверь своей квартиры, зажег свет, заперся и, подойдя к качающемуся креслу, повалился в него как подкошенный. У меня с собой были бутерброды, но аппетита не было. Я задумался. Пит говорил, что у него целая ватага ребят, которые смогут проследить за Джонсом. Я подумал, что мальчик-индеец, лежавший с простреленной головой, один из этих ребятишек. Возможно, Джонс засек паренька, последовал за ним к Питу и пристрелил их обоих. Я понял, что Колдвэлл не преувеличивал, когда говорил, что Поффери очень опасен. Но самую большую загадку представляла собой Нэнси Хэмэл. Каким образом она была связана с этим Поффери? У меня не было никаких сомнений в том, что она помогала ему.

Я все еще пытался решить этот ребус, когда раздался звонок у входной двери. Я вышел в холл, отодвинул засов и открыл дверь. Мимо меня в холл шагнул Лу Колдвэлл.

– Увидел у вас свет, Барт… Говорят ли вам что-нибудь эти убийства?

– Абсолютно ничего. Выпьете чего-нибудь?

– Можно. – Он шагнул в комнату и сел на стул, вытянув свои длинные ноги.

– Направлю завтра туда пару моих парней, пусть поковыряются.

– Я думаю, что Поффери смотался, если и был там, – произнес я, протягивая ему стакан с виски.

– Я расспрашивал о нем. Никто его не видел. Может быть, что-нибудь придет завтра из Нассау.

– Готов спорить, что он там.

Колдвэлл отпил половину стакана, вздохнул и выпил все до дна.

– И все-таки, что вы думаете об этих убийствах, Барт? Я там был. Все сделано профессионально. Два выстрела – две смерти. Никакой лишней пальбы. Почерк Поффери.

– Более вероятно, что кто-то свел счеты с Питом. В свое время он накрыл много торговцев наркотиками. Может быть, расплата?

– А при чем тут паренек?

Я пожал плечами:

– Может быть, он оказался случайно у Пита. Вот и убрали ненужного свидетеля.

Он сморщил нос и зевнул.

– Ладно, о парне пусть думает Лепски, а я буду думать о Поффери.

– Расскажите что-нибудь о жене Поффери. Может быть, еще стаканчик?

– Нет, спасибо. Нужно еще поработать. Ну, что я вам могу рассказать о его жене? Она интересует меня тоже. Я запросил Вашингтон, чтобы прислали ее фотографию. Тогда увидите.

– На нее есть досье?

– Очень маленькое. Она называла себя Лючия Ламбретт до того, как вышла замуж за Поффери. Появилась она из ниоткуда восемнадцать месяцев тому назад и стала работать на Поффери. Итальянские копы схватили ее, когда они с Поффери пытались «взять» банк. Ему удалось скрыться. Держали ее недолго. Успели лишь взять отпечатки пальцев и сделать фотографии. Вскоре она сбежала. В Италии это просто. Кто-то подбросил ей в камеру револьвер, и она убежала, убив двух охранников. – Он взглянул на часы. – Ну, мне пора. Пока. – И, раскланявшись, он ушел.

Мне ничего не оставалось, как отправиться спать. Встречаться с Бертой было уже поздно. Я опять вспомнил о Пите. Его смерть оставила тягостное впечатление у меня на душе. Я был подавлен тем, что его нет в живых. Лежа в кровати, я еще больше чувствовал свое одиночество и не возражал бы, чтобы рядом оказалась Берта. Несмотря на позднее время, можно было бы попробовать связаться с ней. Я собрался было поднять телефонную трубку, как вдруг раздался звонок у входной двери.

– Кто там? – спросил я, подходя на цыпочках, снял цепочку и приоткрыл дверь не больше чем на дюйм.

За ней стоял мальчик.

– Я от Пита, – произнес он. Мягкий акцент выдавал в нем индейца.

Я впустил его.

Передо мной стоял худой паренек лет тринадцати, с копной черных волос, в грязной белой рубашке. Он ужом проскользнул мимо меня в холл. Закрыв дверь, я подтолкнул его в комнату. Прерывистое дыхание и пот на лице говорили о том, что он бежал.

– Как тебя зовут, сынок? – ласково спросил я.

– Джой. Я работаю на Пита.

– Ты уже знаешь, что стряслось с Питом?

Он мотнул головой, всхлипнул и сжал кулаки.

– Садись.

Он некоторое время колебался, потом присел на краешек стула, при этом пристально глядя на меня.

– Зачем ты пришел, Джой?

– Мы с Томом братья.

– Том? Ах, это тот мальчик…

Он вновь всхлипнул и кивнул.

– Джой, поверь мне, что я тебе очень сочувствую.

– Теперь это не поможет, – хрипло произнес он.

– Увы, нет. Так зачем же ты пришел?

Он облизал губы кончиком языка.

– Вы ведь заплатили Питу двадцать долларов за то, чтобы он проследил за Джоном Джонсом, так? Так вот, Пит поручил мне и Тому это дело. Вы обещали заплатить еще за ценные сведения.

– Ты знаешь, кто совершил убийство?

– Один из этих трех, но точно не знаю.

– Что же тебе известно?

– Я знаю, где находятся те двое молодых. Том пошел сказать об этом Питу, там его и хлопнули.

– Ты сообщил об этом копам, Джой?

– После того, что они сделали с моим отцом, я к ним не пойду. – В его черных глазах вспыхнул гнев.

– А что произошло с твоим отцом, Джой?

– Они засадили его в тюрьму на десять лет. Ему еще осталось там сидеть пять лет.

– Ну, хорошо. Так где же те двое?

Некоторое время он пристально смотрел на меня, потом произнес:

– Сколько вы заплатите мне, мистер Андерсен?

Я вынул свой тощий бумажник и пересчитал оставшиеся деньги, стараясь это сделать незаметно от Джоя. Затем, вынув десять долларов, протянул их мальчику.

Он недовольно покачал головой:

– Ведь меня могли убить, как и Тома.

Пришлось расстаться еще с одной десяткой.

– Это все, Джой. Я – на мели.

Он немного подождал, потом протянул руку и взял обе купюры.

– Они в «Аламеда-бар».

Я выпучил глаза:

– Не может этого быть!!!

– Сегодня на рассвете, в пять часов, Джонс отвел эту парочку в «Аламеда-бар», – сказал Джой. – Мой брат Джимбо сейчас наблюдает там за входом.

– У тебя есть еще один брат?

– Да, он тоже работает, а верней, работал на Пита.

– Продолжай наблюдение. Позже я заплачу еще.

Он встал, сунул два банкнота в карман брюк и направился к двери.

– Где тебя найти, Джой?

– На Лобстер-Корт. Это возле Крэб-Корт номер два, верхний этаж. У нас там с братом комната.

– А мать у тебя есть?

– Она покончила с собой, когда взяли отца, – ответил он с деревянным лицом.

Я проводил его до входной двери, затем вернулся в комнату и сел на стул.

Итак, Поффери с женой скрывались на острове, где их посещала Нэнси, которая и доставила их обратно на материк. И вот теперь очередная загадка: почему Джонс привел их в «Аламеда-бар»? Может быть, у Джонса были какие-то дела с Диасом через Глорию Корт? Он пошел к Глории, потому что она знала его как рулевого с яхты писателя. Все это можно было легко понять, но почему такая милая женщина, как Нэнси, помогает паре опаснейших террористов? Может, она встречалась с ними в Риме? Что же мне делать? Впрочем, что мне следует делать, я знал. Я должен был сообщить полиции, где скрывается Поффери с женой, но что мне это давало? Ничего, кроме хлопот. Лепски начнет докапываться, откуда я узнал, что чета Поффери находится в «Аламеда-бар». Даже если мне удастся убедительно солгать, я все равно останусь ни с чем. И вдруг я подумал, что пришло время поговорить с Нэнси Хэмэл. Может быть, она будет готова купить мое молчание?.. Нужно все тщательно обдумать. Не хватало еще мне быть обвиненным в шантаже. За время работы у полковника мне приходилось вести дела о шантаже, и я считаю его худшей разновидностью преступления. Но при чем тут шантаж? Я всего лишь собирался доверительно поговорить с Нэнси Хэмэл. Я бы сказал ей, что знаю о ее связях с Поффери и знаю, где они спрятались. Я бы намекнул ей, что зарабатываю очень мало, и сделал бы это с обворожительной улыбкой. Пусть бы она решала сама, что делать. Разве это шантаж? Всего лишь деловая встреча. Я большой мастак дурачить людей, но… теперь я, кажется, начинаю дурачить самого себя!

Глава 4

На следующее утро, около 9 часов, я вошел в комнату Гленды и застал ее за разборкой почты.

– Хэлло, – сказал я, опершись руками о стол и наклоняясь к ней близко. – Такой чудесный, солнечный день, а ты уже с утра трудишься, как пчелка.

– Что тебе? Тебе уже пора быть на работе?

– Вижу ее уже даже во сне. Потрясающие видения. Просыпаюсь взмокший от пота. Ну, хорошо. Я насчет тех анонимных писем. Они мне нужны. Гарри подал мне одну идейку.

– Желаю успеха. – Она махнула рукой в сторону комнаты, в которой хранились досье и картотека, а сама углубилась в чтение.

Найдя два нужных мне письма, я положил их в бумажник и вышел. На этот раз я решил направиться в «Кантри-клаб».

Припарковав свой «мэйзер» и войдя в вестибюль, я развернул номер «Ньюсуик» и стал ждать.

Нэнси Хэмэл появилась в 10.30 с теннисной ракеткой в руках и в соответствующем костюме. Направившись к столику дежурного портье, она спросила:

– А что, миссис Хайби еще не пришла, Джон?

Я был неподалеку и слышал каждое слово.

– Она спустилась к кортам, миссис Хэмэл.

Нэнси улыбнулась, кивнула и прошла холлом к двери, ведущей на теннисные корты.

Я с восторгом наблюдал за ее походкой и мягкой игрой бедер.

Подождав минут десять, я вышел на террасу и увидел ее играющей с Пэнни Хайби.

Пока они играли, я решил до ленча сходить искупаться в бассейне. Примерно через час, успев обсохнуть, я оделся и вновь направился к кортам. Нэнси и Пэнни продолжали играть, а я сел на скамейку, расположенную под зонтом от солнца, и заказал подскочившему ко мне официанту виски с кока-колой. Вдруг неподалеку раздался голос:

– Если не ошибаюсь, мистер Андерсен?

Подняв глаза, я увидел перед собой Мэла Палмэра, агента Хэмэла, в безупречном белом костюме. Уж его-то я хотел видеть сейчас меньше всего, но тем не менее моя улыбка была вполне дружеской.

– Хэлло, мистер Палмэр. Не выпьете ли со мной?

Он уселся рядом, и тут же возле него возникла фигура официанта. Сделав заказ, он обратил свои солнцезащитные очки в мою сторону.

– Вы за работой? – Он взглянул в сторону кортов, а затем на меня.

– Довольно тоскливая работа, – произнес я с кислым видом.

– Тоскливая, говорите? А как вообще продвигаются дела?

– Пока никакого повода для беспокойства, сэр. Я наблюдаю за ней уже четыре дня.

Он широко улыбнулся:

– А что я говорил? Я пытался убедить Хэмэла не бросать деньги на ветер, но он упрям как осел.

– Занимались мы и Валдо Кармайклом, мистер Палмэр. Это абсолютно вымышленная фигура. Человека с таким именем не существует.

– Я все это предвидел. Помните, я вам об этом говорил при первой встрече? Все это поклеп какого-то психа. Я это говорил Хэмэлу много раз, но он все делает по-своему.

– К концу недели я подготовлю отчет о поведении миссис Хэмэл. Если это не убедит мистера Хэмэла в полной невиновности жены, в полной беспорочности ее однообразной и монотонной жизни, то тогда уж, видимо, ничто его не убедит.

– Отлично. – Палмэр допил свой джин и поднялся на ноги. – Извините, но мне нужно бежать. В конце недели жду вашего рапорта.

– Уверяю вас, что нет никаких причин для беспокойства.

Он ушел, а я вновь взглянул на теннисный корт. Нэнси и Пэнни закончили игру и надевали трикотажные костюмы. Затем, продолжая разговаривать, они поравнялись со мной:

– Выпьем чего-нибудь, Пэнни?

– Не могу задерживаться, дорогая. Уже поздно, до завтра, дорогая.

– Хорошо, пока.

Пэнни упорхнула, а Нэнси села за дальний столик. Кельнер принял у нее заказ и отошел к бару.

Когда же он вернулся с бокалом «Тома Коллинза», я приблизился к ее столику и с вежливой улыбкой произнес:

– Миссис Хэмэл? Я – Барт Андерсен. Я только что разговаривал с Мэлом Палмэром, поверенным вашего мужа.

Она откинулась на спинку стула и внимательно посмотрела на меня. В холодных темных глазах появилось любопытство.

– Вы знаете мистера Палмэра?

– Конечно. Вы прекрасно играете в теннис, миссис Хэмэл. Я наблюдал за вашей игрой.

– А вы играете?

– Да, но это не тот класс. По крайней мере двумя порядками ниже. Ваш удар сверху просто приводит в восторг… Но сейчас, к сожалению, я к вам по делу. Мне нужно с вами поговорить, – сказал я с большой предупредительностью в голосе. – Я в большом затруднении.

Взглянув на нее, я понял, что она вся внутренне напряглась, как пружина.

– Извините, мистер… мистер…

– Барт Андерсен.

– Мистер Андерсен, я не знаю вас и совсем не интересуюсь вашим затруднительным положением. И вообще не имею ни малейшего желания говорить с вами.

Я терпеливо выслушал ее тираду, впрочем, другого я и не ожидал. С этими дамочками не просто.

– И все-таки в ваших интересах выслушать меня, миссис Хэмэл. Если бы я столь близко не принимал их к сердцу, я бы сейчас поднялся и ушел.

– Если вы сейчас же не оставите меня в покое, я позову кельнера.

Металлические нотки в ее голосе не оставляли сомнения в том, что она так и сделает. Мне ничего не оставалось, как раскрыться. Я достал свое служебное удостоверение и положил на столик так, чтобы она могла его прочитать.

– Ваш муж нанял меня следить за вами, миссис Хэмэл.

Ее потрясение было ошеломляющим. Лицо мгновенно побледнело, цвет глаз померк, и по ее телу пробежала судорога. Долгое время она сидела неподвижно, уставившись на удостоверение, как на удава, затем начала мелко и часто дрожать.

Я дал ей время прийти в себя, но она никак не могла оторваться от удостоверения.

– Чтобы ввести вас в курс дела, – сказал я, – я думаю, вам следует прочитать два письма, полученных вашим мужем. Они-то и послужили причиной, заставившей его нанять меня.

Теперь она подняла на меня глаза. Это были два больших отверстия на белой простыне.

Я вынул из бумажника два письма и положил их перед ней на стол. Она взяла их, и синяя бумага затрепетала в ее дрожащих пальцах.

Я закурил сигарету и стал ждать. В такой ситуации спешить нельзя. Мое внимание привлекла пожилая пара, сидевшая через четыре столика от нас. Женщина была ярко крашенной блондинкой. Можно себе представить, с каким трудом она втискивала свои телеса в бикини. Мужчина был брюнетом, тоже крашеным, с прямо-таки женской грудью.

Наконец Нэнси отложила письма.

– Эти письма написаны моим собственным мужем, – проговорила она сдержанно. – Валдо Кармайкл – имя главного персонажа в романе, который он сейчас пишет.

Теперь пришла моя очередь онеметь. Долгое время я не мог произнести ни слова. Наконец мне удалось взять себя в руки.

– Миссис Хэмэл… возможно, это какая-то ошибка.

– Никакой ошибки нет. Это бумага моего мужа, и шрифт на ней от нашей пишущей машинки. Эти письма написал он.

– Но почему?

Она прямо посмотрела мне в лицо:

– Ему нужен был предлог, чтобы нанять детектива.

Я чуть не свалился со стула.

Нужен предлог!!! Голова моя пошла кругом, а мозг лихорадочно заработал.

Взяв и сложив письма, я положил их обратно в бумажник, не в силах ни поверить ей, ни понять действий ее мужа. Придав лицу бесстрастное выражение, я сказал:

– Я наблюдаю за вами уже четыре дня, миссис Хэмэл, и должен к концу недели составить рапорт о том, чем вы занимались все это время.

– Ну и какие же трудности вы испытываете? – спросила она хриплым голосом. – Составляйте ваш отчет. Мне кажется, что в нем не будет ничего такого, что могло бы вызвать неодобрение моего мужа. – И она сделала движение, чтобы удалиться.

– Не спешите, мадам, – холодно заметил я. – Дело в том, что два дня тому назад я сопровождал на вертолете вашу яхту к пиратским островам.

Глаза ее закрылись, а пальцы сжались в кулаки.

– Теперь вам понятны мои затруднения, миссис Хэмэл. Моя поездка привела меня к знакомству с Альдо Поффери, преступником и убийцей, которого разыскивает полиция и даже Интерпол. Вы вместе со своим рулевым Джонсом вывезли Поффери и его жену с острова. Я даже знаю, где вы их укрываете. Как вы считаете, если я упомяну обо всем этом в отчете, это доставит большую радость вашему мужу?

Она превратилась в каменное изваяние. И неподвижно уставилась на свои сжатые кулаки. Так она просидела несколько минут. Я ждал.

Я не торопил ее, решив дать достаточно времени обдумать все это. Я зажал ее в угол, и она растерялась. В такие моменты не следует слишком форсировать события и давить на партнера.

Наконец она пришла к какому-то решению:

– И что же, вы собираетесь обо всем этом сообщить в рапорте?

– Именно так. Теперь вам понятны мои проблемы, миссис Хэмэл? Поставьте себя на мое место.

Я замолчал и одарил ее дружеской улыбкой, полной сочувствия и понимания.

– В нашем агентстве числится двадцать детективов, и платят нам не слишком много. И хотя мистер Хэмэл – клиент нашего агентства, но для себя я его таковым не считаю. Откровенно говоря, мадам, мне не нравится, когда мужья не доверяют женам, но что прикажете делать бедному детективу, который, зарабатывая на жизнь, вынужден делать то, что ему приказано. Надеюсь, вы теперь поняли, какие у меня возникают сложности.

Она посмотрела мимо меня.

– Да, понятно, продолжайте.

– Откровенно говоря, я подготовил два отчета. – Я достал их оба из бумажника и вручил ей первый, из которого следовало, что я наблюдал за ней четыре дня и все это время поведение ее было безукоризненно. Она его внимательно прочла.

– Ну, а второй?

Я протянул ей второй отчет. В нем все было описано в деталях: острова, Альдо Поффери, приметы с перечнем его дел, Джон Джонс, «Аламеда-бар» и т. д.

По мере того, как она читала второй рапорт, краска сходила с ее лица, а руки опять начали дрожать. Она положила рапорт на стол.

– Так что же мне делать, миссис Хэмэл? Вы, конечно, понимаете, что я должен передать мистеру Хэмэлу второй рапорт. Если я этого не сделаю, то потеряю работу, а я не могу себе этого позволить. Как я уже сказал, я не одобряю недоверчивых мужей, подозревающих своих жен. Отсюда и мои сомнения. Может быть, вы мне что-нибудь посоветуете, мадам?

Она продолжала молчать, не спуская глаз со своих рук. Я решил ей помочь:

– Конечно, если бы меня наняли вы, миссис Хэмэл, это очень бы облегчило мои трудности: я больше бы не работал на мистера Хэмэла, а работал бы на вас. Ему же я послал бы первый рапорт, и все были бы довольны… Но в том случае, если бы я работал на вас.

Она шевельнулась и подняла глаза, но смотрела как-то странно.

– Понимаю, – сказала она. – И вы хотели бы работать на меня?

«Наконец-то лед тронулся, – подумал я. – Сейчас дело дойдет и до гонорара».

– Был бы крайне польщен. – Я даже удивился, насколько искренне это прозвучало.

– И во что же вы оцениваете свои услуги? – Теперь она прямо и вызывающе смотрела мне в глаза. Ее холодный и презрительный взгляд несколько покоробил меня и лишил уверенности.

Мы некоторое время помолчали, пристально изучая друг друга, прежде чем броситься в решительную схватку.

– Вот мы и подошли к главному, миссис Хэмэл, – сказал я, чувствуя, что пауза затянулась.

– Вы, естественно, ожидаете, что я буду платить вам за работу?

– А как же, миссис Хэмэл. Это же работа. Я ведь должен на что-то существовать. Если когда-то всплывет то, что я послал фальшивый рапорт, мне несдобровать. Это надо понимать. – Я попытался выдавить улыбку. – Я работаю по лицензии. Если я ее лишусь, то лишусь всего. Риск огромный. Да и на работу меня нигде не примут. Вот и думайте.

– Так все-таки сколько же я должна заплатить? – Голос ее звучал спокойно и низко, глаза сузились. – Хотя мой муж и богатый человек, лично у меня деньги небольшие.

Я сменил любезную, доброжелательную улыбку на суровую, «полицейскую»:

– Миссис Хэмэл, за связь с итальянскими террористами, совершившими не менее пяти убийств и ныне разыскиваемыми полицией, вы подвергли себя огромной опасности. Вы должны полностью осознать последствия этого. Меня не интересует, почему вы так поступили. Вас можно арестовать и обвинить в соучастии в убийствах. Помогая вам, я тоже могу быть обвинен в соучастии. Я предлагаю вам помощь. И эту помощь оцениваю в сто тысяч долларов.

Она отпрянула и сжалась, как будто я ударил ее по лицу.

– Сто тысяч долларов! – Голос ее задрожал. – Но у меня нет ни таких денег, ни возможности их достать.

– Таковы мои условия, мадам. Вам придется их достать, – сказал я суровым голосом, подтвержденным жестким взглядом копа. – Жена такого богатого и влиятельного человека, как мистер Хэмэл, должна иметь возможность раздобыть такую сумму. И не убеждайте меня в том, что муж не делал вам дорогих подарков. Подумайте, заложите что-нибудь, продайте, наконец, даю вам срок до конца недели. Утром в субботу я отошлю рапорт мистеру Палмэру. Встретимся здесь в пятницу в это же время. Деньги должны быть с вами. Если вы не придете, мистер Палмэр получит второй отчет утром в субботу.

Я встал и, помолчав немного, добавил:

– И еще одно, миссис Хэмэл. Не вздумайте очертя голову бежать к Поффери. Он ведь убийца, но я не боюсь его. Мне уже приходилось оказываться в подобных ситуациях, и потому я принял меры предосторожности: копия второго рапорта находится у моего поверенного. Если что-нибудь со мной произойдет, ее сразу же перешлют в полицию. Уверяю вас – провести пятнадцать лет в тюрьме стоит куда дороже, чем сто тысяч долларов.

Она сидела неподвижно и глядела на меня глазами восковой куклы. Я удалился, уверенный в том, что она раздобудет деньги. Неплохое дельце я провернул, а?!!

Набережная бурлила и кипела, полная жизни. Рыбацкие лодки, груженные крабами, омарами и деликатесной рыбой, возвращались в гавань. Кругом сновали туристы, щелкая камерами.

Я пробрался сквозь толпу, направляясь в Крэб-Корт. Углубившись в темную аллею, я столкнулся с Томом Лепски.

– Хэлло, Барт.

– Хэлло, Том. Как дела?

Он надул щеки:

– Все копаем. Я спрашиваю, кому понадобилось убивать Пита и парнишку четырнадцати лет.

– Я то же самое говорил Лу. Зверское убийство, а паренек случайно оказался под ногами.

– Может быть, и так. А ты что здесь делаешь?

– Тоже копаю, Том. – И я двинулся дальше.

Лепски положил мне на плечо руку.

– Колдвэлл уверен, что Поффери уже не здесь, но ты все-таки держи ухо востро.

Я рывком освободил руку.

– Если я с ним встречусь, то тут же сообщу об этом тебе.

Я направился в глубь аллеи. Прежде чем пройти в тупик, ведущий в Крэб-Корт, я остановился и оглянулся – Лепски не было видно, и я продолжал путь. На узенькой лужайке дети гоняли все тот же мяч, и я ощутил уже знакомый мне отвратительный запах. Через десяток шагов я остановился перед обшарпанным указателем: Лобстер-Корт.

Я нашел дом с номером 2 и вскарабкался по обветшалым, скрипящим ступеням потихоньку. Прямо передо мной была дверь. В затхлом, душном коридоре стояла такая жара, что можно было зажарить яичницу.

Постучав в дверь, я подождал. Через минуту она отворилась, и передо мной предстал Джой. Его смуглое маленькое лицо осветилось улыбкой, когда он увидел меня.

– Хэлло, Джой, – сказал я. – Ну и жарища же у вас.

Он отошел в сторону и пропустил меня в комнату.

– Есть какие-нибудь новости для меня? – спросил я, останавливаясь возле раскрытой форточки.

– Джимбо наблюдает, мистер Андерсен. Они еще не выходили.

– Это точно?

Он утвердительно кивнул.

Я вынул бумажник и передал ему еще десять долларов.

– Внимательно наблюдайте, Джой. Если они куда-нибудь пойдут, проследите маршрут и сообщите мне.

– Хорошо, мистер Андерсен. Я сейчас схожу туда и скажу об этом Джимбо. Они убили Тома, но меня с Джимбо они не убьют.

– Все равно будьте осторожны, Джой.

Я вышел из дома и направился к набережной, где оставил свой «мэйзер». Был час ленча, и я медленно ехал по Оушен-Променад, направляясь к ресторану, в котором иногда обедал.

Хозяин-вьетнамец любезно приветствовал меня и провел в угол к столику. В зале было малолюдно, лишь несколько туристов сидели за столом.

Заказав фирменное блюдо и закурив сигарету, я мысленно восстановил проделанную работу. Сто тысяч долларов. Я начал думать о том, что сделаю с этой добычей, когда Нэнси ее принесет. У меня не было сомнений, что она как-то выкрутится. Если Хэмэл получит первый вариант отчета через Палмэра, он, конечно, прекратит наблюдение за женой. После этого я буду свободным и уеду в отпуск. С такими деньгами я могу уехать совсем, и Парадиз-Сити больше меня не увидит. Передо мной откроется весь мир. Я всегда мечтал нанять яхту и совершить круиз вокруг Багам и дальше в Океанию. Для компании неплохо будет захватить Берту. Уплетая фирменное блюдо, я продолжал плавать в заоблачных грезах. Вот будет жизнь!

У меня мелькнула мысль: «А что, если Нэнси денег не принесет и пошлет меня ко всем чертям?» Я отодвинул тарелку и закурил. Мысль была неприятной, но я всегда привык рассматривать монету с обеих сторон. Итак, допустим, Нэнси не достанет денег. Принимая во внимание это печальное обстоятельство, я должен был признать, что не смогу сильно давить на нее. Мое положение было немногим лучше. Она укрывала двух разыскиваемых убийц, а я держал рот на замке! Здорово получалось! Если бы она не смогла достать условленную сумму или решила бы блефовать, я бы не смог угрожать ей разоблачением в полиции. Она бы тогда, в свою очередь, сообщила им, что я ее шантажировал. И что бы я ни говорил, на меня бы наложили лапу. И первый вопрос, который бы мне задали у Террелла, был бы: почему я не сообщил им о Поффери, как только узнал, где он скрывается? На это у меня не было ответа.

Я начал потеть. Да, все могло обернуться огромной опасностью для меня. Затем я постарался себя успокоить.

«Спокойно, малыш, – сказал я себе. – Нельзя же рассчитывать заработать сто тысяч и даже не вспотеть. Будь оптимистом. Семьдесят пять процентов против двадцати пяти, что она не поймет, что мое положение почти так же опасно, как и ее. Она должна раздобыть деньги, а если нет, значит, мне не суждено стать богатым человеком. Тогда я передам полковнику отчет номер два – и дело с концом. Но зачем думать о худшем, когда все может быть отлично: Нэнси придет и принесет деньги».

Потом я вспомнил о словах Нэнси:

«Мой муж сам написал эти письма! Валдо Кармайкл – имя главного героя романа, над которым он сейчас работает».

Странно! Она сказала это так убежденно, что я ей поверил. Но почему известный писатель сам пишет себе анонимки? Может быть, в этом был свой резон. Я не имел представления, как пишется роман и составляется его замысел, но вполне возможно, что это была какая-то авторская методика или это входило в замысел писателя, а может быть, его интересовала реакция на такой поступок. Как крупный писатель, он не хотел вмешивать в это дело полицию, но, написав анонимки, мог заставить своего поверенного обратиться в частное сыскное бюро. Может, это один из авторских способов сбора материала. Это могло быть. Возможно, его интересовали детали по поводу того, как частные агентства занимаются слежкой за неверными женами, и он подставил для этой цели свою жену, хотя и не сомневался в ее безупречности… а может быть, сомневается? Сам того не желая, он расшевелил червей в банке.

Впервые за все время работы у Парнэлла мне нечего было делать. Опять идти в «Кантри-клаб» и наблюдать за Нэнси уже было незачем. Теперь меня не касалось, что она будет делать. Я собирался составить план, чем заняться днем, но вдруг вспомнил, что девятнадцать из двадцати наших детективов где-то шастают по городу, зарабатывая себе на жизнь. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь увидел, как я шатаюсь в городе без дела. Так как мы с Чиком считались лучшей парой детективов, нам, естественно, завидовали, и были такие, которые готовы были подложить свинью. Поэтому неохотно я вновь побрел в «Кантри-клаб» и осмотрелся. Никаких признаков Нэнси не было, но оказалось очень кстати, что я появился на своем «объекте», так как на террасе я заметил одного из наших детективов, Лэрри Фрэзера, который любил меня, как кошка собаку. Он по мне прошелся отсутствующим взглядом, как будто впервые видел, и тут же отвернулся. Я понял, что у него не было желания разговаривать со мной, поэтому я направился в бассейн. Возможно, в его задание тоже входило наблюдать за чьей-нибудь женой. Пройдя вдоль бассейна и не обнаружив в нем Нэнси, я вернулся к машине. По крайней мере, теперь Лэрри мог подтвердить, если его спросят, что видел меня на «работе».

Дальнейший мой путь лежал к той набережной, которая была форумом, Меккой Парадиз-Сити. Выйдя из машины, я прошел мимо места швартовки яхты Хэмэла, но на этот раз ее там не было. Как всегда, на кнехте возвышалась мощная фигура Эла Барни, и я направился к нему.

– Ну что, Эл, пиво пить еще рановато?

– Что вы, мистер Андерсен. Пиво можно пить в любое время суток.

Мы побрели к «Нептуну», и Сэм принес нам пару кружек.

– Что, миссис Хэмэл уже умчалась на своей посудине, Эл? – спросил я.

Он выпил кружку и посмотрел на Сэма, который тут же подскочил с новой порцией.

– Она уехала час назад, – ответил Барни.

– С Джонсом?

Он утвердительно кивнул.

– И больше никого с ними не было?

Он покачал головой, отпил половину от новой кружки и мягко поставил ее на стол.

– Теперь насчет Пита, – сказал я. – Лепски приставал к тебе с вопросами?

Барни ухмыльнулся.

– Глупый, самодовольный коп, – проговорил он с презрением. – Даже не подошел и не поинтересовался.

– А что, ты этому удивляешься? И что ты думаешь по этому поводу?

– Только одни предположения, мистер Андерсен. Я любил Пита, вы ведь знаете. Конечно, он слишком много пил. И еще был у него один недостаток: совал свой нос в чужие дела и слишком много болтал.

– В чьи дела, Эл?

Мокрое, вспотевшее лицо Эла Барни ничего не выражало.

– Я в курсе всех дел, которые здесь происходят, мистер Андерсен. Мимо меня ничего не проходит. Но я, в отличие от Пита, знаю, когда шлепать губами, а когда держать рот на замке.

Он допил пиво и знаком руки просигналил Сэму, чтобы тот принес новую порцию. Затем он улыбнулся, крякнул от удовольствия и, понизив голос, сказал:

– Только между нами, мистер Андерсен. Пит проявлял интерес к делам Альфонсо Диаса, а я вам скажу, что этот Диас очень жесткий человек.

– А в чем проявлялся интерес Пита к Диасу, Эл?

И опять лицо Барни сделалось непроницаемым.

– Я этого не знаю.

Зато я знал эту особенность Эла и сталкивался с нею множество раз. За пиво Барни выдавал поверхностную информацию, но для того чтобы заставить его говорить, нужно было его накормить.

– По-моему, ты голоден, Эл, – сказал я. – Как насчет сосисок?

Барни просветлел.

– Конечно. Сосисочки сейчас будут в самый раз. – И он махнул рукой Сэму.

Долго ждать сосисок не пришлось, и вот Сэм уже появился с тарелкой, наполненной горкой пышущей жаром продукции. Он поставил их перед Элом и протянул ему нож.

Я подождал, пока Барни отправил в рот три больших сосиски, и продолжал:

– Я тоже интересуюсь Диасом, Эл. Любой твой намек не останется без внимания.

– Держитесь от него подальше, мистер Андерсен. Я ценю вашу дружбу и не хотел бы, чтобы с вами что-нибудь случилось, а поэтому прошу вас, держитесь от него подальше, – сказал он с полным ртом.

– Почему?

– Просто держитесь в стороне. – По оттенку его голоса я понял, что он больше ничего не скажет, а потому решил попробовать с другого конца: – Ну а Джон Джонс? Скажи пару слов о нем, Эл.

– И от него держитесь подальше, мистер Андерсен, очень неприятный негр.

– А как насчет охотничьих сосисок, которые ты так любишь, Эл?

– О, вы знаете мою слабость, мистер Андерсен. – И он махнул Сэму, который тут же принес тарелку небольших сосисочек с зеленью, приправленных соусом «чили». Как-то я пытался отведать этот деликатес, так у меня чуть мозги не выскочили из головы, а глаза из орбит. Но это же был Барни! Не моргнув глазом и улыбаясь при этом, он как ни в чем не бывало начал отправлять в свою бездонную акулью пасть эти поистине начиненные «динамитом» маленькие «бомбочки». Вот уже пять штук исчезло с тарелки, а у него всего лишь прослезились узенькие глазки, и, слегка прервав свою трапезу, он потянулся за пивом.

– Вы все еще интересуетесь Джонсом, мистер Андерсен? – спросил он, похлопывая по брюху ладонью.

– Да, конечно, Эл, но я не тороплю тебя, дружище.

Он одобрительно кивнул:

– Ладно уж, скажу вам кое-что. Между ним и первой женой мистера Хэмэла… было это… самое. Это было еще до того, как Глория Корт ушла к Диасу. Я слышал, что у них и до сих пор все продолжается.

– Ты имеешь в виду, что, когда Глория была женой Хэмэла, она была любовницей Джонса?

– Точно так, мистер Андерсен.

– Ну а вторая миссис Хэмэл тоже в него влюблена?

– Нет, сэр. Она честная женщина. О ней никто такого не говорил. Я бы знал. Я держу ухо близко к земле.

Часы показывали 18.00. Мне пора было уходить.

– Ну, спасибо, Эл. Я пойду. Скоро встретимся еще.

– Конечно, мистер Андерсен. Благодарю за все. И помните, что я сказал: подальше от этой парочки, Диаса и Джонса.

Когда я выходил из таверны, яхта Хэмэла подходила к причалу. Смешавшись с толпой, я пошел к своему «мэйзеру». Я не хотел, чтобы Нэнси увидела меня.

Возвратившись в агентство, я просунул голову в комнату Гленды.

– Тебя хочет видеть полковник, – сухо сказала она.

– Мечет громы и молнии? – спросил я.

– Да, хочет с тобой посоветоваться. Входи.

Парнэлл сидел за столом, листая чье-то досье.

– Так как с делом Хэмэла? – спросил он. – Что нового?

– Ничего, сэр. Сегодня утром я разговаривал с мистером Палмэром и все сказал ему. Он собирался убедить мистера Хэмэла прекратить дело.

– Хорошо. Пишите рапорт, и я отошлю его Палмэру. Гленда говорит, что вы собираетесь в отпуск?

– Да, сэр.

– Отлично. Давайте с завтрашнего дня. Желаю хорошо провести время.

– Спасибо, сэр.

Я вернулся к себе, сделал копию рапорта номер один, который показывал Нэнси, разорвал на мелкие кусочки рапорт номер два и выбросил их в корзину. Затем я пошел к Гленде и передал ей рапорт.

– Все, детка, я в отпуске, – сказал я. – Если ты тоже пожелаешь мне хорошо провести время, то я разревусь белугой.

Гленда улыбнулась и уткнулась в рапорт. Я же направился к нашему финансовому боссу Эдвардсу. У него я получил зарплату плюс отпускные и, опять став Крезом, возликовал.

В нашей комнате я застал Чика, жаждавшего получить свои полсотни. Как только я вошел, он сразу же протянул руку, и я вложил в нее пятидесятидолларовый банкнот.

– Ну, куда собираешься отправиться? – спросил он, убирая банкнот подальше от моих глаз.

– Ну, куда я могу поехать со своим «богатством». Поболтаюсь здесь, попорхаю с местными птичками, покупаюсь, расслаблюсь немного… и все.

Он поднялся, чтобы уйти.

– Счастливо, Барт. Как следует распредели деньги, не сори ими.

Я полез в ящик за скотчем.

– По рюмочке на прощание?

– У меня свидание. – Он направился к двери, но затем остановился. – Да, чуть не забыл. Для тебя есть конверт. Пришел час тому назад из отделения ФБР. – Он достал запечатанный конверт. – Интересно, о чем это Колдвэлл тебе пишет?

Я взял конверт.

– Да так, планы на отпуск. Он обещал мне помочь достать моторку.

– Смотри не утони, – сказал Чик и вышел.

Я вскрыл конверт. В нем лежала небольшая записка и полицейская фотография женщины. В записке я прочел:

«Высылаю обещанную фотографию жены Альдо Поффери – Лючии Поффери. Постарайся запомнить это лицо.

С приветом Л».

Я взял снимок и внимательно посмотрел на него. На нем была запечатлена блондинка лет двадцати четырех, смотревшая на меня с фотографии жесткими порочными глазами.

Внутри у меня как будто что-то взорвалось. Если бы эта женщина не была блондинкой, то я готов был бы поклясться, что передо мной Нэнси Хэмэл.

Дрожащими пальцами я достал фломастеры и подкрасил волосы женщины в черный цвет. Больше сомнений не оставалось.

Женщина, разыскиваемая за два совершенных убийства, жена одного из самых опасных итальянских террористов – была Нэнси Хэмэл!!!

Глава 5

Фанни Бэтли, сотрудница справочного бюро газеты «Парадиз-Сити геральд», оторвалась от работы в тот самый момент, когда я вошел в большую, длинную комнату, уставленную полками с подшивками старых изданий газет и стальными контейнерами с полной подборкой всех фотографий, когда-либо появлявшихся в газете со дня основания. Детективам агентства Парнэлла разрешалось пользоваться этой картотекой, и Фанни, жизнерадостная стройная мулатка, знала всех нас в лицо и всегда была готова нам помочь.

– Хэлло, Барт! Говорили, что ты уже не работаешь.

– Хэлло, Фэн! Завтра собираюсь в отпуск, ну а сегодня мне нужно немножко у тебя покопаться.

– Счастливец! Куда едешь?

– Ну, куда я могу поехать? Покручусь где-нибудь здесь. Послушай, крошка, мне нужна твоя помощь. Нужно узнать, когда, на ком и где женился известный писатель Росс Хэмэл.

– Нет проблем. Присаживайся. Сейчас я все тебе принесу.

У Фанни было великолепное достоинство: она никогда не задавала вопросов.

Я сел, закурив, и приготовился ждать.

Фанни, как пианист-виртуоз, перебирала карточки едва уловимыми движениями, затем, подойдя к одному из пухлых фолиантов, выдернула его столь же ловким движением и положила передо мной.

– А у вас здесь есть фотографии этой счастливой парочки? – спросил я.

Она достала конверт из одного из стальных контейнеров и положила его на стол рядом с толстой папкой:

– Это все, Барт. Другого ничего нет.

– Отлично, Фэн, спасибо.

Она отошла к своему столу и погрузилась в работу.

Я стал перебирать фотографии. Росс Хэмэл оказался красивым, плотно скроенным мужчиной с квадратным лицом, седеющими волосами и горделивым взглядом, столь свойственным богатым, преуспевающим людям, не сомневающимся, что жизнь создана для них, и только для них.

Я сосредоточился на фотографиях Нэнси.

Случайно или умышленно, но на всех снимках она была запечатлена в темных солнцезащитных очках, скрывавших ее лицо. Вряд ли ее можно было узнать по этим фотографиям, встретив на улице.

Я стал листать папку с вырезками из газет. Вот отчет о свадебной церемонии, вот интервью, в котором Хэмэл сказал, что познакомился с ней в Риме и женился через два месяца после этой встречи, так как влюбился в нее до безумия. Тут же он добавил, что Нэнси очень стеснительна, и попросил ее не беспокоить. Посмотрев на дату, я увидел, что они женаты всего восемь месяцев. Затем я вспомнил, что Колдвэлл сказал мне, что преступные похождения четы Поффери начались восемнадцать месяцев назад.

Я вздрогнул от внезапной догадки. Ведь она вышла замуж за Хэмэла, будучи женой Поффери. Возможно, она сделала это для того, чтобы выехать из Италии после побега из тюрьмы, где она сидела за убийство. Эта мысль мне показалась вполне правдоподобной. В самом деле, кто бы мог заподозрить в жене Росса Хэмэла разыскиваемую полицией террористку.

Не найдя в папке ничего более, что могло бы быть мне полезным, я отнес и поставил ее обратно на полку.

– Спасибо, Фэн. У меня все, можешь забрать фотографии. До встречи. – И послав ей воздушный поцелуй, я вышел из комнаты.

Усевшись в «мэйзер», я стал обдумывать свои дальнейшие шаги. Завтра в полдень я должен был встретиться с Нэнси в «Кантри-клаб». Со своим обычным оптимизмом я еще лелеял мысль, что она придет с деньгами. Если же нет, я мог нажать на некоторые педали, например, сказать, что она и Лючия Поффери – одно и то же лицо. Это подтолкнуло бы ее в нужном мне направлении. Надо было спокойно и тщательно все взвесить и продумать сценарий завтрашнего разговора. Поэтому я решил поехать домой.

Когда я уже завернул на свою улицу, из тени вдруг метнулась маленькая фигурка и усиленно замахала мне рукой. Нажав на педаль, я тут же увидел рядом со стеклом Джоя.

– Не ходите домой, мистер Андерсен, они вас там ждут, – тихо сказал он.

Джой обежал машину спереди и, открыв дверцу, юркнул на сиденье рядом со мной.

– И кто же там, Джой? – спросил я.

– Диас и Джонс. Я выследил их. По свету фонаря в окне вашей квартиры я понял, что они там.

Холод пробежал у меня по позвоночнику. Значит, Нэнси обо всем рассказала им, она была у Диаса.

Прав был Барни, предупреждавший меня держаться подальше от этой парочки головорезов. И вновь меня обдало холодным потом.

– Подожди минутку, – сказал я Джою, – мне нужно подумать.

– Я очень голоден, мистер Андерсен.

Глаза его остановились на свертке с бутербродами, которые я приготовил себе еще утром.

– Бери, бери, – проговорил я с улыбкой.

В то время как он жевал, я думал, что мне предпринять. Я ведь сказал Нэнси, что оставил заявление у своего адвоката, раскрывающее не только ее вину, но и убежище Поффери. Может быть, Диас догадался, что я блефую, и решил предпринять решительные действия. Все-таки я должен был раньше подстраховать себя и составить текст такого заявления, включив в него и тот факт, что я знал о браке Поффери и Нэнси. Копию этого заявления, включая расписку адвоката, что оригинал находится у него, я мог показать Диасу и таким образом избежать его зубов. Но у меня ничего этого не было. Придя к такой мысли, я решил поехать в бюро и там на пишущей машинке заготовить нужный мне документ.

– Спасибо, Джой, – сказал я. – Возвращайся туда и продолжай наблюдение. Когда они уйдут, позвони мне. – Я протянул ему руку и визитную карточку.

С полным ртом он кивнул, пристально глядя на меня маленькими светлыми глазами.

Я понял намек и дал ему двадцать долларов. Выскочив из машины, он исчез.

Мне пришлось несколько раз нажать на кнопку звонка, прежде чем Джексон, ночной сторож в агентстве, открыл входную дверь.

– Вы что-нибудь забыли, мистер Андерсен? – спросил он.

– Надо привести в порядок письменный стол. Завтра ухожу в отпуск, – ответил я.

– Желаю счастливого отдыха, мистер Андерсен.

Два часа я бился над текстом заявления и наконец составил его, напечатав три экземпляра. Затем я направился к множительному аппарату и сделал три отпечатка с фотографий Поффери и Нэнси, которые прислал мне Колдвэлл. Вернувшись к себе и приложив фотографии к текстам заявлений, я разложил их по разным конвертам. На каждом я напечатал: «Вручить начальнику полиции Терреллу в случае моей смерти или исчезновения». Все это я положил в большой конверт и адресовал Говарду Сэлби, известному адвокату, ведущему дела агентства, и моему личному другу. Затем я написал ему письмо, сообщая, что вышел на опасную банду и собираю против нее улики. Дальше я просил его сохранить конверт в нераспечатанном виде до тех пор, пока я не закончу расследование. В заключение я просил его передать конверт Терреллу, если он услышит о моей смерти или исчезновении. Мне нужно было иметь от него письмо, подтверждающее получение этих документов не позднее середины следующего дня, присланное ко мне домой со специальным курьером.

Контора Сэлби размещалась на пятом этаже Трумэн-Билдинга. Я спустился на лифте, бросил письмо в его почтовый ящик и вернулся к себе. Второй конверт я засунул в ящик письменного стола, где у меня хранилась бутылка виски. Увидев, что в бутылке еще оставалось немного жидкости, я допил ее прямо из горлышка и почувствовал себя немного лучше. Третий конверт я положил в боковой карман пиджака.

В этот момент раздался звонок телефона.

– Они ушли пять минут назад и направились к «Аламеда-бар», – отчитался Джой.

– Спасибо, Джой. Отправляйся спать. А как Джимбо?

– Он все время наблюдал за «Аламеда-бар», мистер Андерсен.

– Пусть продолжает наблюдение. Если будут новости, позвони мне домой.

– Хорошо, мистер Андерсен. – И он повесил трубку.

Только теперь я почувствовал, что хочу спать. Я попрощался с ночным сторожем и поехал домой.

Входя в квартиру, я подумал, что неплохо поработал в этот день. Что-то будет завтра. Оглядевшись по сторонам, я не заметил никаких признаков беспорядка. Только на полу осталось немного пепла от сигарет, но самих окурков не было. Но я бы никогда не обратил на это внимание и не догадался бы, что это парочка головорезов посетила мою скромную обитель.

Итак, завтра! Я уже почти решил, что буду делать и как буду это делать.

Заперев дверь на ключ и задвинув засов, я направился в спальню. В ушах, как сладкий музыкальный звук, хрустели «зелененькие». Убаюканный этой шелестящей мелодией, я уснул.

Проснулся я от звонка в дверь. Ругая весь свет, я заставил себя вылезти из кровати и посмотреть на часы. Было 10.30.

– Кто там? – крикнул я через дверь.

– Я от мистера Сэлби, – раздался женский голос.

Я открыл дверь и принял конверт от одной из рассыльных Сэлби. Это была мышка, готовая отдаться в любую минуту. Она зазывно взглянула на меня, но, не встретив ответной реакции, ретировалась.

Вскрыв конверт, я прочитал письмо:

«Дорогой Барт Андерсен!

Настоящим подтверждаю получение конверта, на котором написано: „Передать начальнику полиции Терреллу в случае моей смерти или исчезновения“. Я все приготовил для надежного хранения конверта и все выполню согласно вашим инструкциям.

Искренне ваш – Говард Сэлби».

Слегка возбужденный и вместе с тем успокоенный, я положил письмо на письменный стол и пошел на кухню сварить себе чашку кофе.

Поняв, что все меры предосторожности соблюдены, я в 11.30, предварительно побрившись, принял душ и, переодевшись в кремовый в синюю полоску костюм, заперев калитку, спустился к своему «мэйзеру».

Путь мой лежал к «Кантри-клаб», где, припарковав машину, я вошел в просторный вестибюль.

Было 11.55, и я спросил у портье, пришла ли миссис Хэмэл.

Получив отрицательный ответ и усевшись в удобном месте, откуда хорошо просматривался центральный вход, я закурил сигарету и приготовился ждать.

Время уже подошло к 12.30, но Нэнси не появлялась. Для большей уверенности я еще раз вышел к теннисным кортам и спустился к бассейну. Ни малейшего признака Нэнси. Итак, вариант номер два.

«Барт, голубчик, – сказал я себе. – Наивно было предполагать, что ты заработаешь сто тысяч долларов просто так, без труда. Так потрудись же немного».

Я поехал к набережной, оставил машину недалеко от «Аламеда-бар» и пешком направился к бару, не без труда пробираясь сквозь довольно плотный поток гуляющих. Войдя в зал, я увидел кучку завсегдатаев из порта и немного туристов. Между столиками молчаливо сновали мексиканские кельнеры.

Жирный бармен улыбнулся своими оливковыми глазками, увидев, как я приближаюсь к стойке.

– Мне нужен мистер Диас, – сказал я. – Где его найти?

– Вы спрашиваете мистера Диаса? – переспросил бармен.

– Вы что, глухой или немножко того? – Я думаю, ему надолго запомнилась интонация моего голоса и улыбка, которой я сопроводил свой вопрос.

– Мистер Диас занят.

– Я тоже. Поторопись-ка, приятель. Скажи ему, что пришел Барт Андерсен.

Он немного подумал, затем подошел к телефону и, тихо переговорив, кивнул и повесил трубку.

– Пройди туда, – он указал пальцем на дверь в конце зала.

За столом помещения, куда я прошел, сидел худощавый мужчина средних лет, разглядывавший меня такими плоскими глазами, которым могла бы позавидовать и кобра. Густые напомаженные черные волосы свисали до ворота рубашки, а черные усы опускались от линии губ до самого подбородка. Глядя на него, я вспомнил предостережение Эла Барни.

– Мистер Диас? – спросил я, прикрыв за собой дверь и прислонясь к ней.

Он кивнул, вынул из коробки спичку и стал ковырять ею в зубах.

– Как я догадываюсь, вы в одной упряжке с Лючией Поффери? – проговорил я, наблюдая за ним.

Ни один мускул не дрогнул на лице этого каменного изваяния.

– Тогда, возможно, вы знакомы с Нэнси Хэмэл?

– Возможно.

– У нас с ней было назначено свидание в «Кантри-клаб», и она не пришла.

Он пожал плечами и ничего не ответил.

– Я ожидал, что она принесет деньги, – продолжал я. – Но ни ее, ни «зелененьких» не оказалось.

И вновь он неопределенно пожал плечами.

Я понял, что нужно нажать с другой стороны, и, подойдя к письменному столу, сел на стул. Вынув из кармана конверт с копией заявления начальнику полиции Терреллу, я положил его перед ним.

Он как бы нехотя прочел то, что я на нем написал.

– Вы, видно, спешите умереть? – спросил он спокойно.

– Поспешил умереть Пит Левински, а я не тороплюсь, – съязвил я.

Брови его поползли вверх.

– Не будьте так самоуверенны.

– Прочтите-ка бумагу повнимательней. После того как вы прочтете весь текст, вы, возможно, перестанете играть марионетку из кинофильма и начнете говорить серьезно.

Глаза его блеснули, но лицо осталось невозмутимым. Затем он вскрыл тонким ножичком, лежавшим перед ним на столе, конверт и извлек из него несколько листков машинописного текста.

Я раскурил сигарету и стал ждать.

Вначале он просмотрел фотографии. Затем, откинувшись на спинку стула, прочел все пять листков без всякого выражения лица.

Да, в покер играть с ним я бы не стал. Удивительное самообладание было в этом человеке.

Наконец он отложил листки и взглянул на меня.

– И вот еще, – сказал я, протягивая ему полученную расписку от Говарда Сэлби.

Ее он тоже изучил, затем положил сверху на заявление.

– Сильно смахивает на шантаж. На этом можете схлопотать пятнадцать лет.

– Не спорю. Но и ей с Поффери грозит двадцатка в вонючей итальянской тюрьме, а вам пятерка за укрывательство опасных преступников.

– И что же вы хотите, Андерсен?

– Она ведь сказала вам о моем условии.

– Она упоминала о ста тысячах. – Глаза его опять сверкнули. – И я сказал ей, что вы блефуете.

– Ну что же, рискните и увидите, что из этого получится. Итак, что же: сто тысяч, или я улетаю как птица?

– И приземляетесь в тюрьме.

– До этого не дойдет. Уверен, что она достанет деньги. Ставлю туза против вашего короля. Подумайте. Сколько она уже собрала?

– Достаточно, чтобы заплатить вам, если ваши условия будут в пределах разумного.

– Так сколько же все-таки?

– Пятьдесят тысяч.

Он открыл ящик своего стола и стал выкладывать передо мной пачки по сто долларов в пять кучек.

– Здесь пятьдесят, мистер Андерсен.

Я смотрел на деньги как завороженный и чувствовал, что меня затошнило. Никогда еще я не видел таких гор «зелененьких».

– Семьдесят пять тысяч, – сказал я хрипло.

– Только пятьдесят, будьте благоразумны. Она выскребла все, что смогла.

Он взял кейс и начал складывать в него пачки денег, а я сидел, как в трансе.

Сделка была закончена, но я никак не мог поверить, что все произойдет так быстро и просто.

Тем временем он пододвинул ко мне наполненный деньгами «дипломат».

– Хочу вас предупредить, мистер Андерсен: не вздумайте приходить и просить еще. Шантажистов губит жадность. Это окончательный расчет. О'кей?

– Ладно, – ответил я и отодвинул стул.

– Обещаю вам одну вещь. Если вы вздумаете нажать снова на нее, вы плохо кончите! Я лично займусь вами, и вы умрете медленной, мучительной смертью.

Я почувствовал, как по моей спине пробежал холодок, когда наши глаза встретились.

– Мы обо всем договорились, – сказал я. – Вы не трогаете меня, я не трогаю вас. – Я встал, взял «дипломат» и направился к двери. Остановившись возле нее, я спросил: – Пита и мальчика вы убили?

– А какое вам дело до этого? – спросил он, вкладывая в конверт мое письмо-заявление.

Когда я ехал в сторону своего дома, то вспомнил Джоя. Остановившись в стороне, я пешком направился на Лобстер-Корт.

– Я не разбудил тебя, Джой? – спросил я, когда он открыл дверь.

– Ничего, мистер Андерсен.

– А Джимбо все еще дежурит у бара?

– Да, мистер Андерсен.

– Работа закончена, Джой. Пусть возвращается.

Достав бумажник, я передал ему пятьдесят долларов. Глаза его просияли.

– Спасибо, мистер Андерсен. – Он грустно улыбнулся. – Но все равно я не забуду, что они убили Томми.

– Постарайся ради себя и брата забыть об этом. Они очень опасные люди. Держись от них подальше.

Он вновь улыбнулся:

– У вас, мистер Андерсен, свои дела, а у нас с Джимбо – свои.

– Послушай, Джой. Ты ничего не сделаешь с целой бандой. Это безумно опасно, понял?

Он долго смотрел на меня, затем кивнул:

– Да, мистер Андерсен.

– То-то, малыш! – Я похлопал его по плечу и сбежал вниз по скрипучим ступенькам.

Такое событие нужно было отметить. Время подходило к 19.00. Берта должна с минуты на минуту вернуться. Даже если у нее какое– нибудь свидание, она может его отменить.

Едва войдя в дом и заперев входную дверь, я услышал телефонный звонок.

«Берта, – улыбнулся я про себя. – Ну и нюх! Деньги чувствует за двести миль».

– Хэлло, беби! – пропел я в трубку.

Меня прервал холодный, чопорный женский голос:

– Это мистер Андерсен?

– Да. А с кем я говорю?

– Подождите минутку, с вами желает поговорить мистер Палмэр.

– Я уже давно пытаюсь дозвониться вам, мистер Андерсен, – проговорил он каким-то заунывным голосом, взяв трубку.

– Я сейчас в отпуске, мистер Палмэр. Если что-то важное и срочное, свяжитесь с агентством.

– Мистер Андерсен, я вручил ваш рапорт мистеру Хэмэлу, и он хотел бы переговорить с вами лично.

– А в чем дело? – спросил я.

– Мистер Андерсен, я не могу предугадать каждый каприз или желание мистера Хэмэла. Он хочет встретиться с вами завтра в десять утра. Вы можете к нему зайти?

– Сообщите ему, что я в отпуске.

– Мистер Андерсен, пожалуйста, придите. Мистер Хэмэл будет вас ждать.

– Значит, вы предлагаете мне прервать отпуск и вновь чем-то заняться. Но кто будет платить? Пришлите мне чек на сто долларов – и дело с концом.

– Хорошо. Итак, вы будете, и мистер Хэмэл может вас ждать?

– Да, – ответил я и повесил трубку.

Набрав тут же номер Берты, я услышал ее голос:

– Алло!

– Привет, мышка. Угадай, кто говорит?

– Не дури, Барт! Почему ты до сих пор не вернул мне деньги, которые я тебе одолжила?

– Ты что, кроме денег, ни о чем не способна думать?

– Где деньги?

– Успокойся, дорогая. У нас сегодня праздник, и мы идем в твой любимый гриль-бар «Спэниш Бэй».

– Ты что, уже выпил? – рявкнула Берта.

– Нет, еще не успел. Но мы оба сегодня напьемся, моя крошка. Вот сейчас я смотрю на свою широкую, но одинокую двуспальную кровать, и мне жаль ее.

Берта хихикнула:

– Ладно, Барт. Ты лучше скажи, у тебя есть деньги, чтобы отдать мне?

– Ну, конечно, беби.

– Итак, говоришь, «Спэниш Бэй»?

– Только туда.

– Невероятно. Ты что, ограбил банк?

– Хватит. Даю тебе час. Если ты через час не приедешь ко мне, свистну другой птичке.

– Считай, что уже слышишь мои шаги в коридоре. – И она повесила трубку. Я тоже бросил трубку и закричал:

– Гип-гип, ура!

«Да, – сказал я себе. – Деньги – вещь замечательная».

После четырех рюмок коктейля, разгорячившись, я уже не мог больше сдерживаться, и меня понесло. Я раскололся перед Бертой.

Мы сидели в лучшем ресторане, и я сделал такой заказ, что даже глаза Берты полезли из орбит.

– И как ты собираешься за все это платить, Барт?

Я все рассказал ей в общих чертах, не входя в детали.

– Вот видишь, дорогая, – закончил я. – Наблюдая за Нэнси Хэмэл, я разворошил банку червей. У нас была встреча, и я выдвинул свои условия. Она не колебалась.

Берта погладила меня по руке:

– Я всегда знала, мой козлик, что однажды ты сорвешь хороший куш. И сколько же?

– Пятьдесят тысяч долларов.

И в тот момент, когда я раскололся пополам, я сразу же пожалел об этом. Да, последняя капля коктейля превратила меня в ребенка и лишила последней доли разума.

Берта так взвизгнула, что все в гриль-баре повернулись в нашу сторону.

– Ты что, тронулась, – раздраженно буркнул я. – Не забывай, где мы.

– Именно так.

Подошел официант и поставил перед нами икру.

– Пятьдесят тысяч долларов, – вновь повторила Берта. Как только официант удалился делать следующий заказ, она спросила: – Что же ты собираешься делать с такой кучей денег?

– Собираюсь взять напрокат яхту и набраться солнца. Я имею в виду нас двоих. Поедешь со мной?

– Держи меня, солнышко, я падаю. Предоставь это мне. У меня куча друзей среди «сливок» общества. Есть один лоботряс с роскошной яхтой, я уговорю его, чтобы тебе это вообще ничего не стоило. Команда из четырех человек, капитан – француз. – Глаза ее еще больше округлились. – А на какой срок?

– Подожди минутку. Наверное, это выльется в огромную сумму.

– Так на какой срок?

– Недели на четыре, не больше.

– Он сдает яхту за двадцать тысяч долларов в месяц. Спорю на трусики, я уломаю его на меньшую сумму. На четыре недели. Представляешь себе!

Я подозрительно посмотрел на нее:

– Как тебе это удастся?

– Он немного чокнутый. Все, что мне нужно будет сделать, это раздеться догола и потанцевать перед ним у него в квартире, а он в это время будет сидеть и пускать слюни.

– И за это он идет на такие уступки?

– Ничуть не бывало. У него это вызывает какие-то неприятные воспоминания, связанные с прошлым. Об этом можешь не беспокоиться.

– Хорошо. Когда отчаливаем?

– Завтра я с ним обо всем и договорюсь.

Прибыла осетрина с каким-то замысловатым соусом и гарниром.

На следующее утро, в 9.45, измученный, как последняя кляча, я подъехал к контрольному пункту, охранявшему въезд на Парадиз– Ларго. Из будки вышел величественный охранник и двинулся в мою сторону. Пока он приближался, я узнал в нем Майка О'Флагерти, который некоторое время работал в бюро Парнэлла детективом.

– Бог мой, Майк! – воскликнул я. – Ты меня еще помнишь?

– Барт Андерсен! – Он протянул мне волосатую руку. – Как поживаешь, парень?

– Черт возьми, что ты здесь делаешь? Разоделся, как рождественская елка.

Он усмехнулся:

– Отличная работенка, Барт. Когда я ушел из агентства, то немного даже взгрустнул. А сейчас и не вспоминаю. Здесь хорошо платят.

– Когда надумаю уходить, надеюсь на твою помощь. Кстати, у вас есть список тех, кого следует пропускать?

Он рассмеялся:

– Это питомник снобов. Что привело тебя сюда?

– Мистер Росс Хэмэл. У меня с ним свидание в десять ноль-ноль.

– Неужели? Мистер Хэмэл – одна из самых влиятельных в этой местности особ. Ты побудь здесь, Барт, я проверю.

– Что там проверять. Открывай шлагбаум и впускай меня.

Майк покачал головой:

– Я потеряю работу, если не проверю тебя, хоть и знаю, кто ты и что ты.

Он что-то проворчал и удалился в будку. Затем он вернулся и поднял шлагбаум.

– Давай проезжай. Первая дорога налево, третьи ворота справа.

Я последовал в указанном направлении и остановился возле высокого дуба. Выбравшись из «мэйзера», я по ступенькам поднялся ко входной двери.

– Доброе утро, мистер Андерсен, – сказал швейцар-негр, слегка склонив голову. – Мистер Хэмэл ожидает вас. Сюда, пожалуйста.

Я последовал за ним в коридор и оттуда через большой холл в патио с большим фонтаном в круглой мраморной чаше. В сыром, душном воздухе повисло облако мелких брызг, разлетавшихся от его мощной струи. В воде лениво плавала экзотическая рыба.

Наконец швейцар остановился перед массивной дверью и, открыв ее, отошел в сторону.

– Мистер Андерсен, сэр, – сказал он и слегка подтолкнул меня вперед.

– Входите, мистер Андерсен, – раздался мягкий баритон человека, очень уверенного в себе.

Я вошел в большую прохладную комнату. Первым моим чувством была зависть. Комната была обставлена комфортабельными кожаными креслами со столиками возле них. По-средине стоял большой письменный стол, а вокруг было размещено множество других вещей. За столом сидел Росс Хэмэл. Он был очень похож на свои фотографии: квадратное лицо, плотный и мощный, загорелый и красивый. Он поднялся и протянул руку.

– Очень хорошо, что зашли, мистер Андерсен. Я слышал, что вы в отпуске. Кофе или что-нибудь покрепче? Может быть, сигарету?

– Спасибо, ничего не надо. – Я сел.

– Я прочел ваш рапорт. Уверен, что вы даже не догадываетесь, почему я нанял вас следить за моей женой.

– Об этом нетрудно догадаться, мистер Хэмэл. Вам нужен подлинный материал для книги, которую вы пишете, вот вы и написали сами себе анонимки, наняли нас для слежки за вашей женой, а теперь попросили меня прийти, чтобы, так сказать, живьем познакомиться с сыщиком и его методом работы.

Он с недоумением посмотрел на меня и затем, откинув назад голову, разразился громким смехом. Этот парень мне явно нравился.

– Именно так. А я-то считал себя таким умником! Но все-таки, как вы догадались?

– Я частный детектив, мистер Хэмэл, и моя работа в том и состоит, чтобы тайное превращалось в явное.

– Как раз то, что нужно, мистер Андерсен. Меня интересует сейчас механизм работы подобных агентств. В этом смысле ваш рапорт оказался чертовски полезен мне. А теперь не будете ли вы так любезны рассказать немного о себе? Я бы хотел ввести вас в свой роман.

– Не возражаю, сэр.

– Вот и прекрасно. Для вас это не будет лишней тратой времени, мистер Андерсен. Я плачу за любой материал, который собираю в процессе работы.

«Бог ты мой! – подумал я. – Может, это и есть твой звездный час, Барт!»

– С удовольствием, сэр. Что вы хотите знать?..

Так за разговорами мы провели около часа. Правда, говорил больше я, он же в основном задавал вопросы. Его интересовала организационная структура агентства, квалификация детективов, мое происхождение и многое другое. Наконец он удовлетворенно кивнул:

– Спасибо, мистер Андерсен. Это как раз то, что было нужно. Ваш рапорт не только полезен для моей книги, но и лично для меня.

– Неужели? – удивился я.

– Сюжет развивается вокруг молодой женщины, вышедшей замуж за одного хирурга, страшно занятого работой. Он получает вот такие письма о похождениях своей жены и устанавливает за ней наблюдение. Это роман о ревности, одном из самых мучительных человеческих чувств. Детектив присылает ему отчет наподобие вашего. Оказывается, его жена ведет безупречную одинокую жизнь. Причина, по которой я решил использовать свою жену в качестве приманки, заключается в том, что я наверняка знаю и даже уверен, что жена мне верна. Таким образом, я ничем не рискую.

«Мой Бог! – подумал я. – Если бы ты только знал, в каком дерьме очутился, то не сидел бы сейчас передо мной с такой самодовольной улыбкой на физиономии».

– Итак, благодарю вас, мистер Андерсен, за ваш рапорт. Я и не предполагал, как скучна и одинока жизнь моей жены, пока я здесь сижу взаперти и строчу свою книгу. Кое-что надо будет изменить в нашей жизни.

Я ничего на это не сказал, да и что можно было сказать?

На прощанье он передал мне запечатанный конверт.

В машине, закурив сигарету, я подумал: сколько же еще понадобится времени этому господину, чтобы узнать, что он женат на убийце. Впрочем, он может об этом никогда и не узнать. Мне стало его жаль, и я явно сочувствовал ему. Но когда я вскрыл конверт, который получил от него, то почувствовал еще большую к нему симпатию. Я стал богаче еще на пятьсот долларов.

Глава 6

Как сказал гений: «Ничто не вечно под луной!» Но пока продолжалась наша поездка на яхте, это было сказочно! Лежа с Бертой на согретой солнцем палубе, я мысленно пробегал эти четыре незабываемые недели, которые, увы, так быстро пролетели.

Берте удалось заполучить яхту за двадцать тысяч долларов на четыре недели, но к этому добавлялось полное содержание и рацион для команды и нас самих. А поскольку она тратила мои деньги, то не задумываясь согласилась.

Мы побывали на Кайманах, посетили Бермуды, Багамы и Мартинику. Мы купались, загорали, покупали самые дорогие продукты, которые только можно было достать за деньги, выпивали по четыре бутылки только одного шампанского в день, не говоря уже о роме и других винах, которые так располагали Берту к сексу. Роскошь и наслаждение, наслаждение и роскошь. Но, увы, ничто не вечно под луной! Мы возвращались в Парадиз-Сити и должны были прибыть туда сегодня вечером.

– Ты уже все упаковала, дорогая? – спросил я, вытягиваясь в ласковых солнечных лучах.

– Не нарушай очарованья, Барт. Я не хочу, чтобы это кончилось.

– Я тоже этого не хочу, но, пожалуй, пора собираться. – Я вскочил на ноги. – Пойду первым, а ты еще понежься.

Я спустился в салон, оглянулся по сторонам и не поверил, что всему приходит конец.

Раздался стук в дверь, и вошел главный стюард как раз в тот момент, когда я доставал чемодан из маленькой кладовки.

– Я сам все приготовлю, сэр. Ведь вечером вы нас покидаете?

– Да. Пожалуйста, упакуйте мои вещи и вещи миссис Андерсен.

Дабы соблюсти приличия, мы назвались мужем и женой. Но думаю, что ни капитан, ни кто-либо из команды не обманывались на наш счет.

– Хорошо, сэр. – Он извлек из кармана пухлый конверт. – Здесь все счета и отчет, сэр. Лучше с этим покончить сейчас, пока мы не сошли на берег.

– Конечно, – сказал я. – Я все оплачу.

– Обычно у нас принято, сэр, распределять двадцать пять процентов от общей суммы среди членов команды.

Мы обменялись взглядами.

– Двадцать пять процентов?

Его тонкие губы тронула мягкая улыбка.

– Конечно, сэр. Но вы, конечно, по своему желанию можете увеличить процент…

– Конечно… конечно. – Я взял конверт и прошел в нашу каюту. Вскрыв его и бегло просмотрев, я обнаружил, что общий счет равнялся тридцати шести тысячам долларов. Кроме того, стюард приписал карандашом девять тысяч долларов, т. е. двадцать пять процентов за обслуживание. Сумма, таким образом, возросла до сорока пяти тысяч долларов.

Я издал тихий и долгий свист. Затем стал просматривать расходы пункт за пунктом. Все было правильно. Еще раз тупо изучив счет, я достал карандаш и сделал маленький подсчет: у меня оставалось две тысячи триста долларов против пятидесяти тысяч, которые у меня были еще четыре недели назад.

Вот что с нами делают женщины!

Я вышел на солнечную палубу и уселся рядом с Бертой, которая, за здорово живешь, приканчивала очередную бутылку шампанского.

– Что-то ты очень скоро. Неужели ты все упаковал?

– Стюард упакует мои и твои вещи. На вот, взгляни. – Я протянул ей счет.

Несколько минут она изучала его пункт за пунктом, затем, пожав плечами, вручила его мне:

– Ну и что. Удовольствие стоило того. Я не жалею.

Мои деньги она, конечно, не жалела.

– Практически я снова на бобах, беби.

– Да, но у тебя остается твоя работа.

– Да, работа еще остается.

Она налила мне бокал шампанского и погладила матрац рядом с собой, как бы приглашая меня прилечь.

– Не расстраивайся, милый. Деньги для того и существуют, чтобы их тратить.

Банальней ничего придумать она не могла.

Я прилег и подумал, каким же простофилей я оказался, удовлетворившись пятьюдесятью тысячами долларов от Диаса. Я даже не пытался настаивать. Ведь я просил сто тысяч и дал уговорить себя на половину этой суммы. Какой же я болван! Загнать гадюку в угол, прижать ее голову к земле, а потом дать ей выскользнуть. Идиот! Но тут я вспомнил его слова:

«Не вздумайте вернуться, Андерсен. Шантажисты жадны. Это полный расчет, ясно? Если вы попытаетесь нажать на нее снова, вы плохо кончите. Я лично займусь вами, и вы умрете мучительной, медленной смертью».

Каким простаком я оказался! Но теперь ничего не поделаешь. Во всяком случае, с ним. Он не шутил.

– Барт! – вдруг резко сказала Берта. – Неужели банка с червями, которую ты расшевелил, оказалась такой вонючей?

– Хуже не бывает.

– И она заплатила пятьдесят тысяч без колебаний?

– Не совсем так, но все же заплатила.

– Ты не за ту лошадку взялся, Барт. Не к ней ты должен был пойти.

– Что ты несешь? Я действовал через ее посредника, но деньги-то ее.

– Тебе нужно было идти прямо к Россу Хэмэлу.

– Ты не понимаешь ситуацию, крошка.

Она закурила сигарету.

– Хорошо, тогда обрисуй ее мне.

– Берта, тебе не следует в это ввязываться.

Взгляд ее стал жестким.

– Расскажи.

– Будет лучше, если ты останешься в стороне.

– Что ты ломаешься, как девица, которая впервые увидела член. Давай рассказывай.

И я ей все рассказал, после чего мне стало намного легче. Берта внимательно слушала, а когда я дошел до сообщения, что Нэнси и Лючия Поффери – одно и то же лицо, она села, но не перебивала, пока я не закончил.

– Ведь это когда-нибудь может всплыть – и мне не миновать тюрьмы.

– И ты продал это Диасу за пятьдесят тысяч долларов?

– Ну, конечно. Я просил сто тысяч, но когда он выложил на стол свои «зелененькие», которые мне достались так просто, я не смог устоять, тем более что он сказал, что Нэнси выскребла все до последнего.

– Но ведь он ничего не мог тебе сделать, – зашипела Берта, подпирая руками открытую грудь. – Он был у тебя на крючке, и ты дал ему возможность так легко выкрутиться. Ну и простофиля же ты, Барт!

Я вытер с пылавшего лица пот.

Немного успокоившись и понизив голос, она сказала:

– Теперь ты можешь закинуть крючок на более крупную рыбу.

Я вылупил глаза:

– Послушай, крошка. Все кончено. Я получил и промотал пятьдесят тысяч долларов. Мы получили огромное удовольствие. Возврата к этому больше нет. В понедельник возвращаюсь обратно в контору. О каком крючке и о какой рыбе ты говоришь?

Она чуть не задохнулась:

– Бывают времена, Барт, когда я действительно начинаю думать, что у тебя не все дома.

Я начал злиться, но она не обратила на это никакого внимания и продолжала гнуть свою линию:

– Нужно было сразу идти к Россу Хэмэлу. Неужели тебе не ясно это было? Это не поздно и сейчас сделать. Он всемирно известен и купается в деньгах. Своим первым браком с этой шлюхой Глорией он уже привлек к себе скандальное внимание общественности. Любил он ее или нет, не знаю. Но все же ему пришлось развестись с ней. Теперь он женился вторично на молодой женщине и считает свой брак безупречным, а ее поведение безукоризненным. Представь себе его реакцию, если он узнает, что она крупная террористка с двумя убийствами на руках. Тут уж он не побежит разводиться. Такая огласка означает для него конец.

– Ты все преувеличиваешь и вообще несешь черт знает что.

Но она не унималась:

– Говорю тебе, он не сможет допустить такого скандала. Это для него как взрыв, который разнесет все в прах. Кроме всего прочего, она его жена, он любит ее и будет вынужден защищать. Он сделает все, чтобы спасти ее от тюрьмы.

– Не знаю, захочет ли он это делать, когда узнает, что она замужем за Поффери и в настоящее время продолжает с ним встречаться?

– А откуда тебе известно, что она жена Поффери? Может быть, это сплетни итальянской полиции.

– А зачем им городить чушь, если это не так?

Берта нетерпеливо перебила меня:

– Ладно, не уходи от главного, а оно заключается в том, что Хэмэл не захочет выносить сор из дома независимо от того, замужем ли она за Поффери или нет.

Подумав над этим, я тоже начал склоняться к мысли, что такой человек, как Хэмэл, не захочет, чтобы о нем говорили и шумели в прессе, что он дал себя провести, как глупый сосунок.

– Послушай, Барт. Не дай этой рыбке сорваться с крючка. Она стоит миллионы, и выкинуть один миллион ему ничего не стоит.

– Миллион?! Да ты совсем рехнулась!!

– Ничуть, глупышка. Он купается в деньгах.

– Подожди минутку, беби. Это может его взбесить, и он кинется к копам. Где я тогда буду?

– А где он тогда будет? Где будет Нэнси? У него нет выбора, Барт.

Слушая ее, я начал думать над тем, что значит владеть миллионом, и понемногу начал сдаваться. Первое, что я сделал, возвратившись домой, это позвонил Говарду Сэлби и сообщил лично ему, что я вернулся.

– Сохрани конверт, Говард, – сказал я. – Буду звонить тебе каждую неделю и подтверждать, что все еще жив, хорошо?

– Похоже, что тебе приходится туго, – проговорил Сэлби.

– Не очень, но это так, на всякий случай. Пока, дружище. – И я повесил трубку.

Налив виски, я сел и задумался.

«Барт, малыш, вот когда тебе придется напрячь свои мозги и показать, на что ты способен».

Я отсутствовал четыре недели и не знал, естественно, что происходило все это время. Может быть, Поффери уже схватили и Колдвэлл все узнал про Нэнси? Нужно было сразу же идти в отдел справок «Парадиз-Сити геральд». Я взглянул на часы. Было 19.40, Фанни Бэтли могла еще быть на работе.

Допив виски, я спустился к «мэйзеру».

– Боже мой, какой загар! – воскликнула она, когда я предстал перед ней. – Хорошо провел время?

– Спрашиваешь! – Я наклонился над ее письменным столом и выдал ей дежурную улыбку. – Но все хорошее быстро проходит. А когда ты собираешься в отпуск?

– В следующем месяце. Поеду к родственникам в Джорджию. Деловой визит, – вздохнула она.

– Понятно. Что новенького?

– Да ничего особенного. Несколько очень крупных воротил прибыли на отдых.

– А преступления были? – Я затаил дыхание.

– Пара квартирных краж, но всех поймали. Оказались какими-то хиппи. Один придурок пытался ограбить казино. По-моему, это все.

Я облегченно вздохнул. Если бы Поффери поймали, Фанни, конечно, знала бы об этом.

– Стареет наш город. Ничто его не колышет.

– Да, вот еще что. Чуть не забыла. Позавчера на улице машина сбила Пэнни Хайби.

Я напрягся:

– Жену адвоката?

– Да, какой-то пьяный водитель. Она собиралась сесть в свою машину, но откуда ни возьмись появилась эта машина и врезалась в нее. Есть два свидетеля. Они показали, что шофер мчался как ненормальный.

– Ну и крепко ей досталось?

– Умерла по дороге в больницу.

– Боже мой! – У меня пересохло во рту. – Шофера поймали?

– Где уж там? Никто из свидетелей не заметил номер машины. Один клялся, что машина была синего цвета, а другой утверждает, что зеленого.

«Лучшая подруга Нэнси, – подумал я. – Что бы это могло значить?»

– У нас в газете была большая статья, – продолжала Фанни. – Хочешь прочесть?

– Нет, не сейчас. – Я посмотрел на часы. – Пора идти. В понедельник начинаю работать.

Когда я двинулся к двери, она сказала мне вдогонку:

– Да, еще вот что: одного маленького парнишку-индейца вытащили в порту из воды. Тебе это интересно?

Сердце у меня екнуло.

– Какого маленького индейца?

– Да одного из тех, кто постоянно околачивается в порту. Копы считают, что он просто поскользнулся, ударился головой о бетонный парапет и упал в воду.

– Как его звали, Фэн?

Быстро взглянув на меня, она тем не менее не изменила своей репутации и не стала задавать вопросы. Встав и подойдя к картотеке, она порылась в ней и сказала:

– Его звали Джимбо Оцеола. Жил на Лобстер-Корт.

– Когда это произошло?

– Вчера.

– Спасибо, Фэн. – И оставив ее слегка озадаченной, я вернулся к «мэйзеру».

Инстинктивно я почувствовал, что смерть Пэнни Хайби и маленького Джимбо связана с Нэнси и Поффери. В машине я задумался. Я ведь предупреждал Джоя держаться подальше от Диаса, но он, видно, не обратил внимания на мое предупреждение и не предостерег брата. Видимо, они засекли Джимбо, как засекли в свое время Томми. Нужно было найти Джоя. Я проехал к набережной, припарковал «мэйзер» и пешком направился к Лобстер-Корт. Все та же стайка ребятишек гоняла мяч. Когда я подходил к дому, в котором жил Джой, один паренек подбежал ко мне:

– Вы ищете Джоя, мистер?

– Ну и что ты хочешь сказать?

– Он здесь больше не живет. Он вчера ушел отсюда.

– Куда?

– Не знаю, мистер.

Я достал долларовый банкнот.

– Так куда он ушел? – переспросил я.

Он уставился на деньги жадными глазами.

– Вас зовут мистер Андерсен?

– Да.

– Он не сказал мне, куда уходит, но попросил вам передать, что тот парень все еще там. Он сказал, что вы поймете, о чем речь.

– Жаль, что он не сказал. Мы с ним друзья, и я бы хотел с ним встретиться. – Я вынул второй доллар.

– Я правда не знаю, мистер. Он сел в автобус, направлявшийся в Ки-Уэст. Он был с чемоданом.

– Хорошо! Если увидишь его, скажи, пусть позвонит мне.

– Хорошо, мистер.

По дороге домой я чувствовал себя одиноким. Меня подтачивал червь беспокойства, и я решил завернуть к Берте.

Она все еще распаковывала чемоданы.

– Прости, дорогой, у меня полный кавардак.

И хотя Берта за собой очень следила, в квартире у нее всегда был бедлам, а теперь к тому же наполовину раскрытые чемоданы и разбросанные повсюду белье и верхняя одежда.

– Отложи-ка все это, беби, – сказал я. – Пойдем поужинаем где-нибудь. Нужно поговорить.

Взглянув на меня с удивлением, она удалилась в спальню, но уже через десять минут, что, кстати, было рекордом для нее, вернулась изысканно одетая и причесанная.

– Что-нибудь случилось?

– Да, но ничего срочного. Пойдем в «Чез Луи». Там мы и поговорим. Сегодня я ночую у тебя.

– А кто сказал «нет»? – И она крепко прижалась ко мне. Она уже считала, что я стою миллион.

Когда мы уселись в маленьком, немного темном ресторанчике и сделали заказ, я сообщил ей свои новости.

Допивая бокал шампанского, она сказала:

– Может быть, это всего лишь совпадение?

– Не думаю. Хайби позавчера, а Джимбо вчера. Я говорил тебе, беби, что эти люди опасны.

– Тебе-то ничего не угрожает?

– Надеюсь, что нет.

– Чем скорее ты поговоришь с Хэмэлом, тем скорее мы сможем улететь отсюда.

– Пока еще не время для такого разговора.

– Почему?

– Погибла жена его адвоката и лучшая подруга его жены. Момент совсем неподходящий. И вообще, встретиться с ним довольно не просто. – И я объяснил ей о мерах безопасности в Парадиз-Ларго.

– Да, вот что значит быть богатым! – вздохнула Берта.

– Вот именно. Надо подождать, пока не уляжется пыль. Затем я постараюсь дозвониться к нему по телефону.

Берта продолжала есть, и по морщинкам на ее лбу я понял, что она усиленно думала. Затем она отложила вилку и сказала:

– А если пойти на похороны?

– А какого черта я буду делать на похоронах Пэнни Хайби?

– А ее муж никогда не обращался по делам в ваше агентство?

– Об этом стоит подумать.

– Если да… то можно пойти и выразить ему соболезнование от имени агентства.

– А почему ты считаешь, что Хэмэл будет там?

– Барт! Если его не будет, значит, не будет. Но если он придет, ты можешь сказать, что тебе нужно с ним встретиться по важному делу. Он назначит время встречи. Почему не попробовать?

Все это мне не очень нравилось, но я согласился с тем, что такая неожиданная встреча удобнее, чем звонок по телефону.

– Но я не знаю, где состоятся похороны, – продолжал я еще слабо сопротивляться.

– Боже, дай мне силы! – простонала Берта. – Черт возьми! Ты детектив или кто? Узнай!

Гленда Кэрри оторвала взгляд от разбросанной на столе почты и спокойно, даже прохладно посмотрела на меня, не испытывая, видимо, никаких эмоций в связи с моим появлением в агентстве.

– Хэлло, а вот и я. Чертовски соскучился по работе. Что у вас здесь новенького?

– Тебе придется опять заняться этим Солли Гершенхаймером. Начиная, действуй осторожно. И начать нужно прямо сегодня днем.

– Да ты шутишь?!

– Они хотят именно тебя. Не могу понять почему, но это так. Я хотела послать к ним Чика, но они хотят только тебя.

– Весьма лестно. Естественно, что они предлагают меня: я образован, красив, опытен, ловок. Хорошо, пусть будет так.

Солли Гершенхаймер каждый год пользовался услугами агентства Парнэлла. Это был очень богатый, эксцентричный человек с навязчивой идеей, что его собираются убить. Никто, включая и шефа полиции Террелла, не мог убедить его в абсурдности этой мысли. Он не мог назвать имени своих врагов, и поэтому никто серьезно его страха не воспринимал, а общее мнение было таково, что у него всего лишь мания преследования. Жил он как отшельник, держал двух телохранителей, которые все время должны были быть начеку в ожидании нападения на него. Когда подходило время одному из телохранителей уходить в отпуск, наше агентство присылало на замену своего детектива. В прошлом году этим пришлось заниматься мне, и вот сейчас они опять пригласили меня. Работа была сплошным ничегонеделанием. Нужно было ходить вокруг дома, по вечерам смотреть телевизор вместе с хозяином, есть с ним кушанья, которые приносил слуга Гершенхаймера – Джарвис. Единственным минусом работы было то, что старый параноик не поощрял, когда телохранители выпивали, сидя с ним за обеденным столом; но выход был найден: у каждого был свой собственный запас спиртного. Эта служба продолжалась две недели, в конце которых детектив Парнэлла получал двести долларов, что было весьма соблазнительным моментом для наших ребят.

– Ты знаешь, что мистер Гершенхаймер переехал? – спросила Гленда.

– Нет, а где он теперь обитает?

– В Парадиз-Ларго. Он там живет уже около трех месяцев.

Так вот куда он решил укрыться со своими страхами. Я сразу же подумал, а далеко ли это от резиденции Хэмэла. С трепетом в душе я понял, что, работая в Ларго для Гершенхаймера, я буду иметь возможность наблюдать за бытом Хэмэлов, не привлекая ничьего внимания. Удача как будто сама шла мне в руки.

– Хорошо, моя прелесть, – сказал я. – Пойду готовиться.

От Фанни Бэтли я узнал, что похороны миссис Хайби назначены на 10.30. У меня было время побывать и на траурной церемонии, и не опоздать к началу работы на новом месте.

Прибыв на кладбище, я понял, что мне не удастся осуществить идею Берты поговорить прямо там с Хэмэлом. Я принял подобающий печальный вид, но напрасно пытался найти писателя в толпе людей, пришедших отдать последний долг умершей. Присутствовало человек четыреста. Лишь после захоронения я увидел его в толпе. Рядом с ним, вся в трауре, находилась Нэнси.

Проталкиваясь в толпе, я старался, насколько это было возможно, приблизиться к ним. То, что я увидел, потрясло меня. Нэнси была как тень: белая как полотно, с глубоко запавшими глазами, трясущимися губами и лицом, блестевшим от слез.

Время было совсем неподходящим, чтобы просить о свидании. Я решил уже было отойти, но в это время Нэнси упала в обморок, и Хэмэл, подхватив ее на руки, понес по дорожке к ожидавшему их автомобилю.

– Мистер Андерсен…

Я обернулся и увидел Мэла Палмэра.

– Печальное событие, мистер Андерсен. Жизнь – штука короткая. И тем не менее это грустно. Боюсь, что это очень расстроило мистера Хэмэла. К счастью, он уже закончил книгу. – Палмэр просиял. – Книга – триумф! Лучшее из всего им созданного!

– Сейчас мистера Хэмэла, по-моему, очень беспокоит состояние миссис Хэмэл. Она так подавлена.

– Да… да. – Мне показалось, что это его мало интересовало. – Но время – великий целитель. У нее еще будут новые друзья.

Заметив какого-то знакомого, он откланялся и отошел от меня.

Я медленно побрел к «мэйзеру». Меня озадачил вид Нэнси. Выражение скорби на ее лице не могло быть игрой. Возможно, она оставалась в полном неведении.

Подходя к машине, я оцепенел от неожиданности: на месте пассажира сидел Том Лепски в надвинутой на глаза шляпе и с тлеющей сигаретой, зажатой кончиками губ. Сразу по-думалось – провал, но надо было взять себя в руки. Мне это обычно удавалось. Выдавив что-то вроде дружеской улыбки, я приблизился к «мэйзеру».

– Хэлло, Том.

Он сдвинул шляпу на затылок и кивнул.

– Машину надо запирать, – нравоучительно пробурчал он. – Что это тебя принесло на похороны?

Я обошел машину и сел за руль.

– Хайби – наши клиенты, – ответил я, стараясь успокоиться. – Полковнику захотелось выразить сочувствие. А что ты здесь делаешь?

– Присматриваюсь. У нас не очень-то верят в этот сценарий. Шофер не был таким уж пьяным. Имеются подозрения…

– Какие?

– Полной уверенности нет, но возможно, совершено убийство. Есть свидетель: Эрни Трэшэр. Он клянется, что из окна своего дома видел, как автомобиль убийцы был припаркован в другом конце улицы. Он еще удивился, почему машина так долго стояла на улице без движения. Как только миссис Хайби вышла, автомобиль рванулся с места как бешеный и сбил ее с ног. Она, наверное, даже ничего не сообразила.

Я понемногу стал успокаиваться.

– Кому же нужна ее смерть?

– В том-то и проблема. Во всяком случае показания Трэшэра очень полезны. Есть еще два свидетеля, но их показания противоречивы. Трэшэр, кстати, запомнил даже номер машины и дал ее описание. Мы проверили. Она оказалась украденной у одного судебного репортера, некоего Гарри Дэлиша. Угнана машина была из гаража накануне случившегося. Мы нашли автомобиль с помятым передним крылом. И еще одна интересная деталь, на которую указал Трэшэр: водитель был негр.

«Джон Джонс!» – осенило меня, но мое лицо осталось неподвижным.

– И что же?

– Пока ничего. Только ниточка, тянем понемногу. Может быть, и продвинемся, если узнаем, кому нужна была смерть такой милой женщины, как Пэнни Хайби.

Я почувствовал во рту привкус тошноты. Наверное, я мог бы разгадать эту тайну и рассказать ему, чьих рук это дело, но тогда каким могло бы оказаться мое положение? Нет уж, мне надо молчать.

– Может быть, месть? Какой-нибудь недовольный клиент Хайби? У каждого адвоката есть враги.

Лепски пожал плечами. Сбросив пепел с сигареты, он спросил:

– Ну а ты, Барт? Как отдыхал?

– Если скажу, не поверишь. Какой-то богатый клиент моей подружки одолжил ей на месяц яхту. Представь себе – бесплатно.

Лепски кисло улыбнулся:

– Тебе всегда везло с женщинами. – Он немного помолчал, а затем продолжил: – А насчет еще одного индейского парнишки слышал?

Я прикинулся удивленным:

– Ничего не слышал. О ком это ты?

– О брате Томми Оцеолы, Джимбо. Помнишь паренька Томми, которого пристрелили вместе с Питом?

– Как же это произошло?

– Стукнули по голове и сбросили в море. Никто ничего не видел. – Он пристально посмотрел на меня. – В городе что-то при всем этом происходит, Барт. Все началось, как только Колдвэлл стал копать под Поффери. Произошло сразу четыре убийства: Пит Левински, два индейских парнишки и Пэнни Хайби. В ее случае тоже пахнет убийством. И вот я спрашиваю себя: зачем этому итальяшке Поффери нужно было столько крови?

– Да, тебе нелегко, – посочувствовал я ему и взглянул на часы. – Мне нужно ехать, Том. Опять эта работенка у Гершенхаймера. Подвезти тебя куда-нибудь?

– Я и сам на машине. – Лепски вылез из «мэйзера». – Гершенхаймер? Это тот придурок, который нанимает телохранителей?

– Он самый.

– Пока, Барт. Если у тебя появятся какие-нибудь идеи в связи с этими похоронами, сразу же сообщи нам. Нам нужна любая помощь.

Чувство мое было раздвоено. Но я сказал себе: «Барт, малыш. Сейчас не время думать о совести. Если ты начнешь сочувствовать другим и входить в их трудности, тебе не видать миллиона как своих ушей. Вспомни, что говорил отец: „Мудр тот, кто держит свой рот на замке!“»

Я завел мотор и поехал на Парадиз-Ларго.

На контрольно-пропускном пункте дежурил все тот же О'Флагерти. Поприветствовав меня, он сказал:

– Поздравляю с новой работенкой. Я уже слышал, что должен прибыть детектив от Парнэлла. Как я рад, что это ты!

– Как проехать к особняку этого хрыча?

– Его дом стоит прямо против дома Хэмэла. Мне, кстати, очень жаль миссис Хэмэл: ведь она потеряла лучшую подругу. Она вернулась с похорон в очень тяжелом состоянии. Пришлось вызвать доктора Хирша, он как раз недавно приехал.

– Да, – только и ответил я, а сам подумал, что бы он сказал, если бы узнал, что за птица была Нэнси.

– Я должен торопиться, Майк. Не хочу опаздывать.

– Понимаю. – Он поднял шлагбаум, и я проехал мимо, прямо к дому Хэмэла.

Строго напротив особняка находились высокие ворота. Я позвонил – и они открылись. За ними стоял Карл Смит, один из телохранителей, которого я знал, еще когда служил здесь. Мы обменялись рукопожатиями.

– Рад видеть тебя, Барт.

Он был высоким, светловолосым, неразговорчивым, с массой мелких веснушек и добродушной улыбкой.

– Я был уверен, что они пришлют тебя.

– Как наш подопечный?

– Как обычно. С ним легко, ты же знаешь. Никаких беспокойств не причиняет. Ты уже ел?

– Нет, рассчитывал на ленч у вас.

– И не ошибся. Завтракать будем через десять минут.

– А Джарвис еще здесь?

– Конечно, а что с ним сделается?

Оставив машину в тени деревьев, мы направились к какому-то коттеджу, видимо служебному помещению. За ним простиралась главная резиденция. Громадное красивое строение комнат на шестнадцать.

– Здесь мы и работаем, – сказал Карл, указывая на коттедж. – Вернее – ничего не делаем. Сидим просто так и отдыхаем или занимаемся своими делами. Система электронной сигнализации на территории Ларго не позволяет сюда проникнуть никому постороннему. Но этот придурок этого не знает, а иначе мы бы потеряли работу. И никто не собирается об этом ему докладывать. Слава Богу, что он ни с кем не встречается и никто его не навещает. – Он засмеялся. – Часы твоего дежурства, Барт, будут с полудня до полуночи, а затем с полудня до полудня. О'кей?

– Подходит.

Мы вошли в коттедж. Весь низ занимала одна большая комната. Наверху были две спальни и ванная. В дежурном помещении стояли кресла-качалки, письменный стол и телевизор.

– Не хватает только бара, – сказал я, оглядываясь по сторонам.

Карл понял намек, подошел к письменному столу и извлек из ящика бутылку скотча. Подойдя затем к буфету, он открыл маленький холодильник.

– Ты, наверное, помнишь, что о выпивке нужно беспокоиться самим? А сейчас выпьем.

Пока он разливал виски, я подошел к окну и взглянул через забор. За ним едва просматривалась крыша особняка Хэмэла.

На лужайке владения Гершенхаймера росло огромное дерево с развесистой кроной. Если забраться на его ветви, подумал я, то можно смотреть прямо во двор и на особняк мистера Хэмэла.

Подойдя к столу, я принял бокал с виски из рук Карла.

«Да, Барт, малыш, – сказал я себе. – Карты не перестают тебя любить. Тебе опять выпал туз!»

Глава 7

После того как мы великолепно позавтракали, Карл удалился. Я, в свою очередь, расположился под сенью деревьев, откуда прекрасно просматривался весь особняк и въездные ворота. Мысль о Хэмэле не покидала меня. Я вспомнил слова Палмэра, что Хэмэл заработает одиннадцать миллионов после того, как напишет книгу. Итак, он не обеднеет, если я урву от него кусок. Но, возможно, сейчас не время для действий и надо немного подождать. А если он вообще пошлет меня к черту и обратится к копам или выкинет какой-нибудь еще непредвиденный фортель? Смутное чувство подсказывало мне, что он может не клюнуть на шантаж. В сознании всплыл образ Берты, и я даже поморщился. Как жаль, что я доверился ей. Теперь, учуяв миллион, она не отстанет от меня, пока я не предприму какой-нибудь шаг.

Сладостные мысли окутали мою голову туманом. Теперь я себе клялся, что не буду сорить деньгами. Куплю акции, отложу деньги в банк на черный день, жить буду только на доход и проценты. Но что-то в душе подсказывало мне, что этот миллион пролетит так же, как и пятьдесят тысяч, полученные от Диаса. Деньги у меня никогда не задерживались.

Размышляя таким образом, я решил осмотреть сад. Какой-то китаец-садовник колдовал над бегониями. Остался позади огромный плавательный бассейн, которым Гершенхаймер вряд ли пользовался. Вдали показался Джарвис – дворецкий. Он шел по дорожке, направляясь мне навстречу. Старое его лицо просветлело, как только он увидел меня.

– Какое удовольствие вновь видеть вас у нас, мистер Андерсен. Мисс Кэрри говорила, когда я обратился к ней, что вы в отпуске. Как отдыхали?

По дороге к коттеджу я рассказал ему о поездке на яхте и о Берте. Я наплел ему, что Берта работает в ФБР, и он слушал меня с широко открытыми глазами. Увлекшись враньем, я поведал ему, что Мата Хари по сравнению с Бертой сущий котенок!

Мы устроились в тени возле коттеджа, и он закидал меня вопросами. Прочитав недавно один из бестселлеров Джеймса Хедли Чейза, я пересказал ему содержание романа, выдав похождения главного героя за свои собственные.

– Да, – сказал он, вставая. – У вас такая удивительная жизнь, мистер Андерсен. А сейчас мне нужно идти. Я пригласил в гости мистера Вашингтона Смита. Он придет в семь. Отобедаете с нами? Мистер Смит – дворецкий мистера Хэмэла. Он иногда заходит ко мне в свободное время. Это очень приятный человек.

– Охотно принимаю ваше предложение, – сказал я.

– Тогда я накрою стол в коттедже. Вам будет удобнее совместить это с работой.

Когда он вошел в дом, я подошел к большому дереву у въездных ворот. Из дома за кронами деревьев они были видны. Без труда взобравшись на нижние ветви, я стал взбираться все выше и выше, пока не увидел сад, окружавший резиденцию Хэмэла. Возле дома стояли «феррари» и «форд», но никаких признаков жизни я не заметил ни на территории вокруг особняка, ни в самом особняке. Все казалось вымершим.

В 19.00 Джарвис вместе с дворецким Хэмэла пришли в коттедж. Мистер Смит улыбнулся, пожимая мою руку:

– Мы ведь уже встречались, мистер Андерсен.

– Верно. Рад вас видеть, мистер Смит.

Немного выпив и отведав свиную отбивную в соусе «чили», я обратился к Смиту с выражением сожаления по поводу трагической гибели миссис Хайби. Я сказал, что был на кладбище и видел обморок миссис Хэмэл.

Смит некоторое время жевал, а потом сказал:

– Она немного пришла в себя. Ведь миссис Хайби была близкая ее подруга.

– А как себя ведет мистер Хэмэл? Он включил меня в свой последний роман.

Смит вздохнул:

– Мистер Хэмэл очень беспокоит меня. За те пятнадцать лет, что я служу у него, он не был счастлив в семейной жизни. Женитьба на миссис Глории была ошибкой. Он тяжело перенес развод. Я думал, что все наладится во втором браке с миссис Нэнси. Я не встречал лучшей женщины, но мистер Хэмэл опять несчастен, и причина мне непонятна.

Я как раз мог бы назвать ему причину, так как вспомнил слова Глории: «Вы думаете, что если человек здорово пишет о сексе, так он и в постели хорош? Ничуть не бывало. От него толку столько, сколько от вареных спагетти».

– Скажите, а мистер Хэмэл хорошо зарабатывает на книгах?

– Конечно, но еще больше на сценариях. Завтра он отправляется в Голливуд подписывать новый контракт, – сказал Смит. – Фильм принесет ему целое состояние. Мистер Хэмэл к тому же очень щедрый человек. Каждый раз, когда выходит его фильм, он делает нам с женой очень ценные подарки.

– А как другая прислуга? Им он что-нибудь дарит?

– А больше в штате никого и нет. Несмотря на богатство, мистер Хэмэл очень скромен в быту и любит жить просто. Приемы у нас редки, но когда они бывают, прислуга нанимается, едва ли мы с женой справились бы вдвоем.

– Миссис Хэмэл тоже поедет с ним в Голливуд? Ей ведь полезно немного рассеяться.

Он покачал головой:

– Нет, миссис Хэмэл останется: он уедет всего дня на три-четыре.

Джарвис, который до сих пор не проявлял никакого интереса к разговору, вдруг спросил:

– Мистер Андерсен, расскажите нам о двух убитых индейских мальчишках. У нас нет, а у вас наверняка есть какая-нибудь версия по поводу случившегося.

– Как раз нет. Даже в полиции ничего толком не знают.

Тут Джарвис вспомнил, что ему пора готовить хозяина ко сну. Он ушел, оставив нас вдвоем. Я многое узнал от Смита. Он подтвердил то, что сказала Глория: Хэмэл был импотентом. То, что он уезжает на несколько дней, оставляя Нэнси одну, давало мне необходимое время и развязывало руки. День не прошел зря.

Вскоре Смит ушел, а я опять предался мечтам о миллионе. Из этого состояния меня вывело появление Карла:

– Ну, как работа? Не очень в тягость?

– Ничуть. Великолепно пообедали. Вот это работа!..

Я как раз ложился спать, когда позвонила Берта.

– Барт! – Ее голос, как молоток, всегда ударял по барабанным перепонкам.

– Хэлло, крошка, – только и успел я произнести.

– Ну, как насчет того?

– Что ты имеешь в виду? – спросил я, хотя прекрасно знал о чем идет речь.

– Что там у тебя происходит? Ты его видел? – завопила она так, что ей могла бы позавидовать паровозная сирена.

– Успокойся, беби… он уезжает… в Голливуд. Я все помню… не беспокойся.

– Когда он вернется?

– Да не дергайся ты. Дня через три-четыре.

– Я съезжаю с квартиры и уже продала обстановку, форсируй события, дорогой, сразу же, как только он вернется.

– Ты? Продала? Зачем ты это сделала?

– А зачем мне нужна эта душегубка, если у нас есть миллион?

Я с трудом подавил стон.

– Ну ладно, ладно. Подожди несколько дней. Я все улажу.

– А я и не сомневаюсь в тебе, дорогой. – И она повесила трубку.

За несколько минут до полуночи я прибыл в Парадиз-Ларго, чтобы приступить к ночному дежурству. Остановившись возле контрольно-пропускного пункта, я перекинулся несколькими фразами с Майком О'Флагерти, который собирался сменяться. Поговорив немного на разные темы, я перевел разговор на чету Хэмэлов.

– Как самочувствие миссис Хэмэл? – спросил я, протягивая ему сигарету.

– Сегодня опять наведывался доктор. Мистер Хэмэл уехал рано утром, я слышал, что он отправился в Голливуд… Видимо, по делам, связанным с постановкой фильма.

Именно это я и хотел знать. Итак, Хэмэл отчалил. Карл ожидал смены, а Джарвис оставил для меня целую гору различных сандвичей.

– У меня в ящике бутылка скотча, – сказал Карл.

Когда он ушел, я проглотил все бутерброды, немного выпил и пошел к дереву у въездных ворот. Взобравшись на него, я стал пристально вглядываться в дом Хэмэла. Пробыв в таком положении минут двадцать-тридцать и ничего не углядев, я вернулся в коттедж и завалился на диван спать.

В 8.00 появился Джарвис с кофе и булочками, с сосисками и яйцами всмятку. Пока я ел, он развлекал меня разговорами. Он сказал, что на следующий день во время моего дежурства он опять позовет на обед Вашингтона Смита. Я не возражал.

Карл сменил меня в полдень. Искупавшись, я поехал домой и завалился спать. Проснувшись в 18.00, я отправился в бар. Залезая в «мэйзер», столкнулся с Глорией Корт.

– Хэлло, – сказал я.

Она остановилась и пристально посмотрела на меня.

– Хэлло, откуда вы свалились?

– Собираюсь поужинать. Может быть, составите мне компанию? Ненавижу есть в одиночестве.

Она быстро обошла машину и юркнула внутрь.

– Куда поедем?

– Может, попотчевать вас дарами моря?

– Нет, я предпочитаю мясо. Неподалеку есть ресторанчик «Хуф». Знаете его?

Ну, точно как Берта. Цены там могли потрясти даже принца из Саудовской Аравии.

– Не знаю, – твердо возразил я. – Но здесь рядом есть местечко, где продают великолепные бифштексы.

– Хорошо, поехали. – Она удобнее расположилась на сиденье рядом со мной, положив при этом мне на колени свою руку. – Хорошая машина.

Я мягко отодвинул ее руку:

– Не сейчас и не здесь, беби… всему свое время.

Когда мы вошли в ресторан и заказали бифштексы, она так устроилась на стуле, что груди ее чуть не вырвались из разреза платья.

– Где вы пропадали все это время, мой красавчик? – спросила она. – После «Аламеды» я вас больше не встречала.

– Ненадолго уезжал. А вы все еще выступаете в «Аламеде»?

– Только по субботам.

– Как поживает Диас?

– Извините, забыла ваше имя?

– Барт Андерсен.

– Так вот, Барт, держитесь подальше от Диаса.

Вот и еще одно предостережение.

– А знаете, мне уже раньше об этом говорили.

– А я говорю теперь и повторяю: держитесь от него подальше.

Принесли бифштексы, и мы принялись за еду.

– Если уж он так опасен, то что удерживает вас возле него?

– Сама не знаю. Моя беда в том, что я влюбчивая натура. Сначала влюбилась в этого Хэмэла, затем в Диаса. Если бы я рассказала вам обо всех мужчинах, в которых я влюблялась, то мне пришлось бы этим заниматься всю ночь.

– Ладно, – сказал я. – Как бифштекс?

– Великолепный. – Она вновь принялась за еду. Насыщалась она долго и закончила бананами и вишней.

Когда все было съедено, она отодвинулась вместе со стулом от стола и поднялась.

– Пошли. Тебе сегодня предстоит работенка, да такая, – сказала она, переходя на «ты», – что, наверное, потом ты захочешь описать эту ночь в дневнике. Если, конечно, таковой у тебя имеется.

– Я не веду дневника, – возразил я, оплачивая счет.

– Ну, так начни его вести, и это будет твоя первая запись. Уверяю тебя, братец, ты обязательно это сделаешь.

Она взяла меня под руку и потащила к выходу.

Меня разбудил телефонный звонок. С трудом открыв глаза, я уставился на часы, стоявшие на тумбочке у кровати. Было 10.05. Глория, выругавшись, вскочила с кровати и голая уселась, свесив ноги на пол. Звонила, конечно, Берта. Я был уверен в этом.

– Не волнуйся, – сказал я. – Нас нет дома.

Приглашать Глорию к себе домой было довольно рискованно, но она так искусно пустила в ход вчера свой сексуальный арсенал, что такому слабому мужчине, как я, устоять было просто невозможно. И я не жалел об этом.

В прошлом мне приходилось спать со многими куколками, но с Глорией все было из ряда вон выходящим. В постели она была неподражаема.

После еще нескольких звонков телефон наконец умолк.

– Ну, – сказала Глория, улыбаясь мне. – Эту ночь я буду долго помнить и не прочь ее повторить.

Я согласно кивнул.

– Я приготовлю кофе. – Она соскочила с постели и голой побежала на кухню.

«Экстерьер» ее заднего вида вызывал у меня бурный приток плотского вожделения.

Вскоре она появилась, в руках у нее был кофе. После двух чашек я почувствовал, что голова у меня стала светлее и что пора забрасывать удочку.

– Беби, – сказал я. – Расскажи мне немного и поскорей о Диасе. Почему он утратил для тебя интерес?

– Мне не нравится все, что происходит в «Аламеде».

– А что там происходит?

– Видишь ли, Альфонсо опасней гремучей змеи. Я испугана до смерти.

– Но что же все-таки происходит у вас в «Аламеде»?

– Он не считается с людьми. Те, кто ему не нравится, быстро находят свой конец.

– Как, например, старый Пит?

– И еще два паренька. Но я молчу: не хочу кончить, как они.

– А кто хочет? Но все-таки там у вас что-то происходит, а?

– У него кто-то скрывается. Он разместил их на верхнем этаже.

– Кого?

– Вот этого я не знаю и не хочу знать. Барт, я бы хотела выбраться отсюда. Я сыта по горло этим проклятым городом. Хочу уехать во Фриско. Там один парень хочет взять меня партнершей в свой номер, но ему нужны для этого деньги.

– Они всем нужны, детка. Не влипни опять в какую-нибудь историю.

– Он не такой. Одолжи мне десять тысяч долларов, Барт?

Я уставился на нее:

– У меня что-то с ушами, беби. Мне показалось, что ты что-то сказала насчет десяти тысяч долларов или мне послышалось?

– Именно это я и сказала.

– Десять тысяч! Крошка! Приди в себя! У меня нет и двух тысяч.

– Не лги. – Лицо ее напряглось. – Я знаю, что Альфонсо заткнул тебе рот пятьюдесятью тысячами. Я подслушала за дверью. Мне нужно только десять тысяч, в противном случае…

Я вдруг почувствовал, что совсем раздет. Эротическая атмосфера улетучилась. Я соскочил с кровати и прошел в ванную, где побрился и принял душ, не переставая размышлять над случившимся. Если женщина типа Глории заявляет, что в противном случае… то обращаться с ней нужно очень осмотрительно.

Когда я вернулся в спальню, Глория уже оделась. Она стояла ко мне спиной у окна и курила сигарету, пуская кольцами дым.

Я оделся, затем подошел к ящику письменного стола, где лежал мой полицейский специальный. Кобура была на месте, револьвера не было…

Глория повернулась и подняла правую руку. Блеснула вороненая сталь, и глазок зловеще уставился мне в грудь.

– Послушай, Барт. – Голос звучал хрипло, а глаза изучали меня.

– Уж не собираешься ли ты убить меня, крошка?

– Я прострелю тебе ногу, если ты не дашь мне денег. Ты вытянул из Альфонсо пятьдесят тысяч, – продолжала она. – Теперь я собираюсь взять у тебя десять тысяч.

Я глубоко вздохнул:

– Беби, успокойся. Я бы с удовольствием дал тебе деньги, но у меня действительно их нет. Я истратил их.

– Брось болтать. Ни один нормальный человек не истратит такую уйму денег за месяц.

– Ты, к сожалению, права, ни один… кроме меня. У меня особый талант тратить деньги. И еще у меня есть один талант – мне всегда попадаются дорогостоящие куколки. Всю свою добычу я израсходовал на четырехнедельный круиз. Откуда ты думаешь у меня этот загар? От работы на каменноугольной шахте?

– Меня это не волнует. Мне нужны деньги, Барт! – Она опустила револьвер. – Не может быть, чтобы ты все потратил!

В голосе ее теперь звучало отчаяние. Я понял, что худшее для меня позади.

– Это действительно так. Могу это даже доказать. Мы пойдем с тобой в банк, и ты сама узнаешь.

– Замолчи! – Она бросила револьвер на кровать и опять повернулась ко мне спиной.

Я вскочил со стула, схватил револьвер и сунул его в карман.

Она круто повернулась:

– Что же мне делать? Фрэдди не может взять меня, если я не войду с ним в долю. Неужели ты не можешь раздобыть этих чертовых денег, Барт?

– Умерь свою прыть, беби. Давай поразмыслим, что можно сделать. Ты не спрашивала себя, почему Диас так легко расстался с пятьюдесятью тысячами долларов?

– Нет, и почему же?

– Потому что я копнул такую банку червей, что он вынужден был заплатить мне, лишь бы я молчал.

– Что это за банка червей?

– Вот этого тебе лучше не знать. Это связано с тем парнем, которого прячет Диас.

– Ты имеешь в виду их обоих: и мужчину, и женщину?

– Какую женщину?

– С ним находится женщина. Я слышала, как они разговаривали.

Я вспомнил о двух кроватях на пиратском острове, потом о женских принадлежностях на туалетном столике. Я думал, что ими пользовалась Нэнси, когда посещала Поффери. Теперь дело запутывалось.

– Ты уверена, что с ним женщина?

– Абсолютно! А кто он такой? Почему ты так переполошился?

– Не пытайся это выяснить. Ты хочешь получить десять тысяч долларов, чтобы уехать во Фриско, так? Ты их получишь!

– Ты дурачишь меня?

– Ничуть. Ты их можешь заработать.

– Каким образом?

– Мне нужно знать, что происходит в баре Диаса. Ты должна все узнать об этом мужчине и об этой женщине и сообщить мне.

Она отпрянула:

– Ты считаешь меня полной дурой? Я не хочу кончить, как Пит и те двое ребятишек.

– Успокойся! Тебе нужно только поставить «жучок» в конторе Диаса. Никаких проблем, беби. Я дам тебе «жучок»-микрофон, а в придачу к нему магнитофон. Все прекрасно запишется. Тебе только нужно будет сменить пленку, когда старая кончится. Через неделю после того, как ты передашь мне пленку, я заплачу тебе десять тысяч долларов. Новеньких, зелененьких и громко хрустящих. Ну как, идет?

– А откуда к тебе придут десять тысяч долларов? Ты же сказал, что у тебя нет денег, – недоверчиво спросила Глория.

Я самодовольно улыбнулся:

– Это сейчас у меня их нет, крошка. Но через неделю они у меня будут. Часть денег, полученных у Диаса, я потратил на приобретение выгодных акций пополам с другом. Они принесут пятнадцать тысяч долларов, а стоят всего пять тысяч. Десять тысяч для тебя и пять тысяч для меня.

Я уже догадывался, что ее всю жизнь надували мужчины и что она была очень доверчива. Другое дело Берта. Та вылила бы мне на голову бутылку пива за эту «дешевку», но Глория в этом отношении не шла ни в какое сравнение с Бертой.

Я наблюдал, как Глория усиленно думала, и постарался ей не мешать.

– А какая у меня может быть уверенность, что ты меня не обманешь? – не сдавалась она.

– Готов поклясться на могиле отца.

Она подозрительно посмотрела на меня.

– А может, твой отец жив?

– Боже мой, ну что за женщина! Позвони на небо. Там тебе скажут…

Она подумала еще немного, но жадность все-таки взяла верх над осторожностью и благоразумием.

– Хорошо, я это сделаю, но только попробуй надуть меня и не дать денег…

Вашингтон Смит опять пришел к нам, на этот раз к ленчу. Ему звонил Хэмэл и сказал, что вернется к вечеру. Заболел директор фильма, и встреча откладывалась на неделю.

– А как миссис Хэмэл? – спросил я.

– Ей значительно лучше. Она уехала вскоре после завтрака. Наверное, поехала покататься на яхте. Солнце и море – великие целители.

Когда мы уже заканчивали ленч, послышался глухой звук мотора.

Смит тотчас поднялся.

– Это, должно быть, миссис Хэмэл вернулась, – сказал он. – Пожалуй, пойду.

– Ну, что вы, мистер Смит, – по-детски капризно произнес Джарвис. – Неужели вы не попробуете сыра? Это ведь «Стилтон», который я специально раздобыл, чтобы угостить вас.

Смит заколебался, но потом уселся снова.

– «Стилтон», какая прелесть!

Я отодвинул стул.

– Пожалуй, пойду осмотрю все вокруг и скоро вернусь, – проговорил я и кивнул Джарвису, направляясь по дорожке к воротам.

Как только коттедж скрылся за деревьями, я припустился бегом и, подбежав к заветному дереву, вскарабкался на него.

Перед домом Хэмэла, с другой стороны забора, стоял «феррари», передняя дверца которого была открыта.

Минут через пять появилась Нэнси. На ней был темно-синий свитер, широкие брюки и темно-вишневые босоножки. Волосы были обвиты красным шарфом, а огромные черные очки скрывали половину лица. Она села в машину и направилась к воротам, которые автоматически раскрылись.

Спустившись с дерева, я побрел к коттеджу. Смит вопросительно посмотрел на меня, когда я занял место за столом.

– Она уехала, – сказал я. – Должно быть, что-нибудь забыла.

– Да, дамы часто забывают всякие мелочи. Я оставил ей записку, сообщив, что мистер Хэмэл обещал вернуться к семи часам вечера. Она не могла не заметить ее.

Смит ушел после 15.00. Джарвис отправился прилечь, а я устроился в тени и тоже заснул.

Около девятнадцати часов, пока Джарвис хлопотал с обедом, я опять залез на свой излюбленный пост.

«Феррари» на месте не было. Через несколько минут подъехало такси, из которого вышел Хэмэл.

Рассчитавшись с шофером и вынув ключ, он открыл ворота и пошел по дорожке, не закрыв их.

Я подумал о том, где могла бы быть сейчас Нэнси. Ее не было дома уже шесть часов.

Спустившись с дерева, я пошел к коттеджу.

– А вот и вы, мистер Андерсен. Я уж было хотел позвать вас, – сказал Джарвис. – Думаю, обед вам понравится.

На серебряном блюде лежала великолепная осетрина под овощным соусом.

– Выглядит аппетитно, мистер Джарвис, особенно для двух изнуренных работой мужчин, – пошутил я, садясь за стол.

– По-моему, шампанское к осетрине, это прекрасно, – сказал он. – Я поставил бутылку на лед.

«Да, – подумал я, – живут же люди!»

Стрелка часов уже перевалила за восемь, и мы мирно потягивали кофе с бренди, когда раздался выстрел.

Поставив чашку, я рывком поднялся на ноги. Выстрел донесся с ранчо Хэмэла, в этом я не сомневался. Оставив ничего не понимавшего Джарвиса с открытым ртом, я понесся к воротам и дальше к дому Хэмэла. Толкнув незапертые ворота ограды и подбежав к парадной двери, я увидел Смита. Он весь трясся, глаза были выпучены, лицо сделалось серым, как свинец.

– О, мистер Андерсен…

– Спокойно, – сказал я, хватая его за рукав.

– Там… мистер Хэмэл… он в кабинете, – еле произнес Смит, и ноги его подкосились.

Вскоре я уже мчался по просторному вестибюлю. Там я наткнулся на старую полную негритянку, сидевшую на стуле, которая, закрыв лицо фартуком, издавала заунывные звуки.

Я пересек патио, оказавшись у кабинета Хэмэла. Дверь была настежь открыта. В нос ударил запах порохового дыма…

Хэмэл сидел за письменным столом, устремив неподвижный взгляд куда-то вверх. Кровь медленно стекала маленькой струйкой по правой стороне щеки из небольшой дырочки в виске.

Потрясенный, я долго стоял, глядя на него с единственной мыслью, что мой миллион уплыл.

Наконец, выйдя из оцепенения, я подошел к столу. На полу у стула лежала «беретта» калибра 6,35… Окна были закрыты, работал кондиционер. Перед Хэмэлом стояла пишущая машинка с вложенным в нее листом бумаги.

Я наклонился и прочел:

«К чему продолжать, если не можешь быть с женщиной. Я испытал себя в двух браках. К чему продолжать?»

Я отошел в сторону и уставился на мертвеца.

– Бедняга, – пробормотал я.

– Мистер Андерсен…

Я повернулся. В проеме двери стоял Смит, размахивая руками.

– Он мертв, – сказал я. – Ни до чего не дотрагиваться руками. Где миссис Хэмэл?

– Мертв?.. Но, мистер Андерсен… он был так добр ко всем…

– Возьмите себя в руки, мистер Смит! – гаркнул я. – Где миссис Хэмэл?

– Не знаю. Она еще не вернулась.

И вдруг меня осенило: неизвестно, как поведет себя Нэнси, когда увидит меня и мертвого мужа. Ведь я вытянул из нее пятьдесят тысяч долларов. Чего доброго, начнет меня шантажировать. И я решил побыстрее ретироваться.

Я быстро выбежал из особняка и направился к коттеджу, где меня поджидал Джарвис. В его больших темных глазах застыл немой вопрос.

Вкратце я рассказал ему, что мистер Хэмэл покончил жизнь самоубийством.

О случившемся прежде всего нужно было поставить в известность Палмэра и лишь затем копов.

– У вас есть телефонная книга? – спросил я.

Он принес ее, и я, найдя домашний телефон Палмэра, позвонил ему.

– В чем дело, мистер Андерсен? – спросил он, подойдя к телефону. – У меня гости.

– Только что застрелился Росс Хэмэл. Миссис Хэмэл нет дома. В пишущей машинке лист бумаги с очень интересным предсмертным текстом, который пресса, вероятно, будет обсасывать, как леденец, – скороговоркой выпалил я. – Итак, все, что нужно, я вам сообщил, а уж в полицию звоните сами.

– Не могу поверить… – прошептал он.

– Приезжайте и посмотрите сами. – И я повесил трубку.

Когда я выходил из коттеджа, я услышал трубный рокот «феррари». Значит, вернулась Нэнси. Пройдя по дорожке и взобравшись на дерево, я увидел, как Нэнси выходила из машины.

Она медленно шла ко входной двери. Я бы многое отдал, чтобы увидеть ее реакцию, когда Смит доложит ей о случившемся. Но было уже темно, и она быстро исчезла из виду.

Любила ли она мужа или вышла замуж только для того, чтобы скрыться от итальянской полиции? И вдруг меня неожиданно осенило. Ведь после этого дурацкого самоубийства Нэнси становилась обладательницей всего его огромного состояния, приобретала права на книгоиздание и экранизацию в Голливуде его романов. Как вдова она становилась чертовски богатой… Затем мой разгоряченный рассудок переключился на Поффери. Лу Колдвэлл говорил, что Поффери приехал в Штаты для того, чтобы раздобыть денег для своей террористической организации. Нэнси была его женой, и вот теперь он получит доступ к состоянию Хэмэла и сможет финансировать деятельность «Красных бригад».

Спустившись с дерева, я, не переставая анализировать ситуацию, побрел к коттеджу. Подходя к дому, я услышал телефонный звонок и, войдя в дом, взял трубку.

– Мистер Андерсен? – раздался голос Джарвиса. – Мистер Гершенхаймер слышал выстрел. Он очень взволнован. Я рассказал ему об этом несчастном случае, но он не поверил. Он считает, что на территорию проник убийца. Последите, пожалуйста, повнимательней за воротами, забором и вообще за участком.

– Хорошо, – сказал я. – Успокойте хозяина, сюда никто не проникнет.

– Спасибо, мистер Андерсен. Это, наверное, успокоит его.

Я отправился к воротам и стал ждать. Минут через пятнадцать снаружи остановился «кадиллак» Палмэра, и я увидел, как он проследовал к дому через открытые ворота.

Около двадцати трех часов прибыла полицейская машина, из которой вышли Том Лепски и Макс Джейкоби.

Выйдя за ворота, я направился в их сторону. Лепски первым увидел меня.

– Что за каша у вас тут заварилась?

Я вкратце объяснил ему, что произошло, но его, видимо, это не удовлетворило.

– А почему ты сам не позвонил нам, Барт?

– Это работа Палмэра, – спокойно ответил я. – У меня здесь другое дело… Кстати, вложенный в пишущую машинку текст весьма любопытен.

– И что же в нем?

– Из него следует, что Хэмэл был импотентом, Том. Это сенсация, и пресса такого не упустит. Известный автор порнографических бестселлерев и вдруг… Импотент!

– Ты был там?

– Я нашел его мертвым за письменным столом.

Глаза Лепски сузились.

– Ты что-нибудь трогал?

– Чем задавать без конца глупые вопросы, пройди в дом и все увидишь сам. Миссис Хэмэл вернулась полчаса назад.

– Хорошо. Позднее мне будет нужно поговорить с тобой еще, Барт. Удивительно, но ты всегда оказываешься там, где горячо. – И они с Джейкоби скрылись за воротами.

Сразу после полуночи на смену пришел Карл.

– Ну и заварушка тут у нас. Майк О'Флагерти мне все рассказал. Как наш-то?

– Сам понимаешь, страшно перетрусил. Он, оказывается, слышал выстрел.

Карл простонал:

– Похоже, что ночью мне не удастся сомкнуть глаз.

– Ну а я, пожалуй, поеду домой, – проговорил я. – До завтра. Если понадоблюсь копам, скажи им, что я дома.

– А зачем ты можешь им понадобиться?

– Ты что, не знаешь копов?

Он проводил меня до машины, и мы расстались.

Первое, что я сделал, добравшись домой, это приготовил двойную порцию виски, поставил возле себя стакан и уселся в качалку. Было 0.30. Может, позвонить Берте и сообщить ей новость? И тут же мне в голову пришла неприятная мысль. Как только она узнает, что наш миллион вылетел в трубу, она пошлет меня к черту.

В это время ожил телефон. Берта?! Подняв трубку, я сказал:

– Алло! Кто это?

– Мистер Андерсен?

Я весь напрягся. Это был голос Джоя.

– Это ты, Джой?

– Да, мистер Андерсен.

– Мне очень хотелось передать тебе глубокое соболезнование по поводу гибели Джимбо. Но ты куда-то исчез… Откуда ты звонишь?

– Мистер Андерсен, тот человек сегодня утром покинул «Аламеду». Я пытался вам сообщить об этом, но у вас все время никого не было дома.

– Ты говоришь о человеке, который там скрывался все это время?

– Да, мистер Андерсен. Я видел, как он выходил. Это было впервые за все время. Кто-то выбросил какой-то предмет из верхнего окна. Послышался взрыв – и все покрылось дымом. Началась паника, все забегали, а в это время бородатый мужчина вышел из здания и подошел к машине, которая стояла немного в стороне.

– Какая это была машина, Джой?

– «Феррари». За рулем сидела женщина. Как только он сел в машину, она сразу же отъехала. Кроме меня, этого никто не видел. Все было окутано дымом, и кругом царила паника.

– В котором часу это было, Джой?

– В одиннадцать сорок, мистер Андерсен.

– На голове у женщины был красный шарф, а на глазах большие очки?

– Точно, мистер Андерсен.

– Хорошо. Теперь слушай, Джой…

Линия вдруг оборвалась. Я подождал минуту, повесил трубку и уставился в пол… Мне все стало ясно…

Нэнси уехала из дома после того, как Хэмэл отправился в Голливуд. В полдень она вернулась, а затем, десять минут спустя, снова уехала. Она привезла с собой Поффери, спрятав его в багажнике.

О'Флагерти, конечно, не мог этого предположить… Затем Поффери спрятался где-то на участке и стал поджидать появления Хэмэла.

Самоубийство?!!

Я смял и выкинул недокуренную сигарету.

Хэмэл не совершал самоубийства!

Его убил Поффери!

Глава 8

Теперь наконец все кубики головоломки встали на свои места. Да, чета Поффери проявила осмотрительность и огромное терпение. Они выжидали много времени, прежде чем предприняли активные действия и нанесли удар.

Они дали Хэмэлу время закончить книгу и получить миллионы. Они дали ему время заключить контракт с кинопродюсерами. Теперь Нэнси, будучи единственной наследницей, могла с помощью Палмэра вести дела сама.

Теперь, когда полиция занята расследованием смерти Хэмэла, Поффери чувствовали полную безопасность. Нэнси была на прогулке, а присутствие Поффери никто не мог подозревать. Все подозрения в случае чего могли пасть только на Смита и его жену, если, конечно, не принимать версию о самоубийстве. Но бандит сделал все, чтобы она была принята.

Я теперь точно знал, что Нэнси привезла Поффери в багажнике своего автомобиля на территорию владения Хэмэла, и в настоящий момент он, вероятно, прятался там в одном из укромных уголков. Без помощи Нэнси он оттуда выбраться не мог, а она, в свою очередь, тоже ничего не может сейчас сделать. Ее, наверное, вовсю допрашивает полиция.

Что же остается делать мне? Сообщить копам, что Поффери прячется где-то на участке Хэмэла? И что дальше?

Не найдя решения, я лег спать.

В 10.30 меня разбудил телефонный звонок. Перегнувшись поперек кровати, я схватил трубку:

– Да?

– Барт! – Голос Берты чуть не разорвал мои барабанные перепонки.

– Хэлло, крошка, – сказал я как можно мягче.

– Ты уже читал газеты? Хэмэл покончил жизнь самоубийством.

– Да… я знаю.

– Ты с ним разговаривал?

– Нет.

– Отлично, Барт… у тебя был шанс, но ты им не воспользовался.

– Что ты хочешь этим сказать, беби? – насторожился я.

– Я выхожу замуж. Мой знакомый, тот, который дал нам яхту, хочет на мне жениться.

Она знала, куда нанести удар.

– И ты что же, хочешь стать женой этого придурка?

– А почему бы и нет? У него есть яхта, дом, кругленький счет в банке, так почему же нет?

– Подожди… подожди минутку и подумай! Ты что же, хочешь провести лучшие годы своей жизни, ублажая этого идиота? Ты ведь сама говорила, что он не в своем уме.

– За яхту, дом, деньги и тому подобное я готова всю жизнь крутить перед ним задницей.

Я тяжело вздохнул:

– Хорошо, делай как знаешь. Валяй, выходи замуж за этого дурачка и будь счастлива.

– Ну, вот и все, Барт. Прощай. По крайней мере, ты не можешь сказать, что я тебя не предупреждала. И имей в виду, я буду ему верной женой! – И она повесила трубку.

Я лег на подушку в подавленном состоянии и пролежал так около часа. Нужно было взять себя в руки. На свете еще немало красивых куколок! Разнообразие – вот что было мне нужно, а то присох к одной юбке! Их нужно менять одну за другой – только это дает наслаждение.

Однако это же просто хохма, что Берта может быть верной женой. Во всяком случае ситуация получалась анекдотичной!

После обеда я прочел в прессе сообщение о самоубийстве Хэмэла. Оно занимало всю верхнюю часть страницы «Парадиз-Сити геральд». Но никакого упоминания в нем о предсмертной записке я не обнаружил. Видимо, Палмэр успел ее убрать.

В сообщении говорилось, что Хэмэл перетрудился, так как не щадил себя, и впал в депрессию. Далее в заметке говорилось, что его жена плохо себя чувствовала и что все интервью давал Палмэр.

В ресторане вокруг меня все только об этом и говорили.

Вскоре, после 23.30, я поехал в Парадиз-Ларго. Подъезжая к контрольно-пропускному пункту, я увидел около дюжины мужчин, сидящих на обочине дороги. Они все курили и о чем-то оживленно разговаривали между собой.

Пресса! Газетчик никогда не упустит своего шанса.

Из караульного помещения вышел Майк О'Флагерти.

– Да у тебя просто весело, – сказал я.

– Это точно, но ни один из них не прорвется, Барт. Уверяю тебя. То же самое я сказал и Лепски.

– Я в этом не сомневаюсь.

Я подождал, пока он открыл шлагбаум, и поехал в сторону особняка Гершенхаймера, сопровождаемый завистливыми взглядами газетной братии.

Меня впустил Карл.

– Ну, у нас и работа сегодня! Со стариком творится что-то неладное. Его буквально трясет от страха. Ну, пока, до встречи!

Я отправился в коттедж и увидел там целую гору сандвичей.

Но больше всего меня сейчас интересовало, что происходит по ту сторону забора.

Едва я проглотил пару сандвичей, появился Джарвис:

– Мистер Андерсен, я не усну, пока не поговорю с вами.

– Какие-нибудь неприятности?

– Да, какой ужасный день! Пришлось дать мистеру Гершенхаймеру успокаивающее. Сейчас он спит.

Я принялся за третий сандвич.

– Что тут произошло без меня?

– Мистер Вашингтон и его жена уволены.

Меня эта новость не удивила. В этом был смысл. Смит и его жена могли знать, что Поффери прячется в доме, и таким образом они представляли для него угрозу. Лицо мое между тем выражало крайнее удивление:

– Их уволили?

– Да. – Джарвис выглядел совершенно несчастным. – Уволили без всякого объяснения. Сразу же. Они едва успели собрать вещи. Ужасно! И это после пятнадцати лет безупречной службы! Правда, им заплатили за целый год. Мистер Палмэр сказал, что это решение миссис Хэмэл.

– Да, это жестоко, – проговорил я. – Есть какие-нибудь новости о миссис Хэмэл?

Джарвис пожал плечами. По выражению его лица я понял, что Нэнси больше не пользуется его уважением.

– Мистер Смит даже не пошел с ней проститься. Все произошло так неожиданно.

– Кто же теперь будет заниматься хозяйством?

– Не имею ни малейшего представления. Мистер Палмэр сказал мистеру Смиту, что до отъезда миссис Хэмэл этим будет заниматься Джон Джонс. Она хочет продать поместье сразу же после похорон.

– Джон Джонс? А кто это такой? – забросил я пробный камень.

– Рулевой на яхте мистера Хэмэла. Негр, очень неприятный тип.

– Мистер Палмэр еще здесь?

– Он уехал сразу после полиции.

Теперь я располагал полной информацией, и мне нужно было, чтобы Джарвис ушел. Я сказал ему, что он плохо выглядит и должен идти отдыхать.

Через пять минут после его ухода я пошел к воротам и залез на дерево.

В гостиной у Хэмэлов шторы были опущены, но сквозь них пробивался свет. Не исключено, что Нэнси и Поффери сейчас обсуждали создавшуюся ситуацию: куда девать деньги, неожиданно свалившиеся на Нэнси.

Я сидел, облокотившись о ствол, и ждал.

Через час в гостиной погас свет, но вскоре он зажегся в самом дальнем конце особняка. Может быть, это была спальня Нэнси?

Затем послышался звук подъезжающего автомобиля, и вскоре у ворот остановилась машина. Из нее вышел Джон Джонс и позвонил. Ворота распахнулись, пропустив его, и автоматически захлопнулись.

У парадного входа зажегся свет и открылась дверь.

В дверном проеме вырисовывалась фигура Поффери!

Этого широкоплечего, мускулистого мужчину нельзя было ни с кем перепутать.

В следующую минуту в гостиной вновь зажегся свет, но ненадолго, и вскоре весь дом погрузился во мрак.

Я спустился с дерева и направился к коттеджу. Затем мне в голову пришла замечательная идея, и я сказал себе: «Барт, малыш, за той оградой лежит твой миллион. Найди правильный ход – и он твой! В доме Хэмэла находятся два террориста, один из них наследует богатство Хэмэла».

Я не знал, в какой цифре точно оно выражается, но если принять во внимание, что книга должна была принести ему одиннадцать миллионов долларов, то, значит, он стоил уже никак не меньше двадцати миллионов. Двадцать миллионов!!!

А я еще удивлялся, почему Диас так легко расстался с пятьюдесятью тысячами долларов. Какой я был наивный! Это же жалкие крохи с барского стола.

И тут я подумал о Диасе и его угрозе. Нет уж! Эта грязная свинья меня не запугает, раз на карту поставлен миллион! «Барт, малыш! У тебя уже есть ответ, как обезопасить свою жизнь. Пишущая машинка на столе. Немного пощелкай на ней – и опять ты в полной безопасности!»

Вставив в машинку несколько листков бумаги, я изложил факты, которые узнал в последнее время: как Нэнси провезла Поффери в багажнике, как она отправилась на яхте, подготавливая себе алиби, как Поффери убил Хэмэла, обставив все как самоубийство… и некоторые другие детали. Первый экземпляр заявления я вложил в конверт, который адресовал Говарду Сэлби с припиской, что, если в течение 24 часов я не дам о себе знать, он должен будет вручить этот конверт начальнику полиции Терреллу. Второй экземпляр я вложил в другой конверт.

Выпив порцию виски, я расслабился и стал думать о следующих своих шагах. Но голова все время переключалась на мысль о том, что я буду делать со своим миллионом, который, как мне казалось, был уже у меня в кармане. Я подумал, следует ли позвонить Берте и попросить ее повременить с замужеством. Эта девчонка вошла мне в кровь, стала частью меня, и теперь мне ее трудно было терять.

И все-таки я решил плюнуть на нее. Стоит ли горевать при такой добыче! Да эти птички будут десятками вить свои гнезда на ветвях моего дерева, узнай они о моем богатстве.

Как только Карл сменил меня в полдень, я забрался в «мэйзер» и направился к Трумэн-Билдингу.

Закончив дела в конторе Сэлби, я решил связаться с Амелией Бронсон, вторым секретарем Марка Хайби. Так как Парнэлл иногда прибегал к услугам Хайби, Бронсон была у нас в списке тех, кого время от времени шеф считал нужным «подмасливать».

Каждое Рождество она получала индейку и две бутылочки скотча, а на день рождения – различные подарки. Как-то я ходил с ней в итальянский ресторан по заданию Парнэлла, где она уничтожила огромную тарелку спагетти.

Марк Хайби был адвокатом Хэмэла и, конечно, будет заниматься завещанием последнего, а Амелия будет вести необходимую документацию. В нужный момент я мог получить через нее интересующую информацию, пригласив ее в ресторан и что-нибудь подарив при расставании. Деньги она любила не меньше, чем спагетти.

Следующий визит я нанес Солли Финкельштайну. У него была специальная контора, и занимался он тем, что выколачивал из кого-нибудь долги. Он тоже получал подачки на Рождество, день рождения и другие праздники от нашего агентства и всегда делился нужной информацией, правда, за дополнительную мзду. Он брал всегда двадцать пять процентов с суммы.

Солли встретил меня широкой акульей ухмылкой и после короткой беседы сказал:

– Ты же знаешь, Барт, у нас есть средства воздействия на тех, кто отказывается платить долги.

И я знал, что это значит. К неплательщику приходили два или три типа с длинными свинцовыми трубками и… Либо плати, либо…

Проведя таким образом необходимую подготовку, я подумал о Диасе. Сев в «мэйзер», я направился в район порта.

Ох и опасная же змея этот мексиканец, но чувство уверенности не покидало меня. Его можно было загнать в угол и как следует поприжать.

Ощупав револьвер в кобуре под мышкой, я вышел из машины и зашагал к «Аламеда-бар».

Толстяк-бармен наградил меня масленой улыбкой, как только я вошел в переполненный зал.

– Мне Диаса, – бесцеремонно гаркнул я бармену.

Он удивленно покачал головой, затем спустился к телефону и начал говорить, а я, не теряя времени, направился прямо к кабинету Диаса.

Толкнув дверь, я остановился на пороге. Диас сидел за письменным столом с сигаретой в зубах. Он как раз опускал на рычаг телефонную трубку, когда я входил.

– Хэлло, – сказал я. – Ну как, припоминаете меня?

Приблизившись, я сел на стул возле стола и одарил его дружеской улыбкой.

– Кажется, мы обо всем договорились в прошлый раз. Мне помнится, я вам сказал, чтобы вы больше здесь не появлялись, – мягко, но с шипением змеи произнес он.

– Что поделать? Времена меняются! Вчера – это уже сегодня.

Он сбил пепел с сигареты на пол. Лицо его было непроницаемо.

– Так с чем же вы пришли?

– Хочу предложить вам себя в качестве партнера.

– Я предупреждал тебя, сукин сын! – взорвался Диас. – Но теперь ты получишь свое. – И откуда ни возьмись прямо ему в руку прыгнул револьвер. Я даже не успел увидеть, откуда он его выхватил.

Я как ни в чем не бывало продолжал широко улыбаться.

– Полегче, приятель. У вас ведь достаточно здравого смысла, чтобы не убивать меня в своем кабинете. Да и вообще – нигде. Вы должны уважать своего нового партнера, хотите вы того или нет. Надеюсь, вы не захотите потерять двадцать миллионов.

Его глаза сверкнули, но револьвер он опустил.

– Послушай, ты, ублюдок… – начал было он, но вдруг остановился и выжидающе уставился на меня.

– Я выражу вам все предельно просто, – начал я. – Я понимаю, что вам крайне неприятно это слышать, но… мне все известно! Потому-то я и предлагаю вам свое партнерство. Ваша тайна – моя тайна! Идею, по-видимому, выносил Поффери, ни в коем случае не вы. Вы, как и я, вскочили в поезд по дороге. Когда Поффери узнал, что мистер Хэмэл, стоивший миллионы, не устоял перед его женой, он увидел в этом свой шанс. Нэнси должна была скрыться от итальянских копов по причине двух убийств, стечением обстоятельств повисших на ней. Когда Хэмэл предложил Нэнси выйти за него замуж, Поффери увидел в этом не только возможность для нее выбраться из Италии, но и наследовать его состояние в случае смерти.

Нэнси вышла замуж за Хэмэла и сумела перетащить сюда Поффери. Он спрятался на острове, а Нэнси посещала его, снабжая всем необходимым. Затем на сцену выплыл я, и Поффери в панике смылся к вам, где и нашел приют. Конечно, не бесплатный. За гостеприимство вы заключили с ним соглашение. Когда я прижал Нэнси, она предупредила вас. Вы откупились от меня, но я при этом свалял дурака. Тогда я еще не знал, как велика ставка. Я узнал об этом только после того, как Поффери с помощью Нэнси убил Хэмэла, устроив все таким образом, что это походило на самоубийство. Теперь положение изменилось и ставки стали другими. – Я вынул из кармана копию заявления, оставленного у Сэлби, и, добавив к нему расписку адвоката о получении от меня документа, протянул все это Диасу. – Вот, посмотрите, – продолжал я. – Здесь, кажется, все на месте.

Пот градом катился с его лица, пока он читал и изучал расписку.

– Ну, а теперь вы можете убить меня, – проговорил я, смеясь ему в лицо. – Но если вы это сделаете, то распрощаетесь с «зелененькими», а сами с дружками угодите за решетку на всю жизнь.

Он положил на стол револьвер и, зло глядя на меня, задышал, как паровоз.

– Но учтите и оцените это, – продолжал я. – Я не жадный и всего лишь хочу миллион долларов, но сразу. Я бы мог вытянуть из вас больше, но удовлетворюсь одним миллионом. Ведь вам с дружками останется еще много таких миллионов. По-моему, все по совести. Я – вымогатель, но у кого? Вы-то тоже не ангелы!

Он уставился на меня.

– Ко всему вышесказанному могу добавить приятные для вас сведения. Нэнси – законная наследница всего состояния Хэмэла. Это составляет примерно двадцать миллионов долларов. Прибавьте к этому доходы от изданий, переизданий, кинофильмов и так далее. Неплохо, а?

Он не отвечал, будто онемел.

– Итак, мне немедленно нужен миллион. И я научу, как вам его достать. – Дружеская улыбка не сходила с моего лица. – Трудностей никаких нет. Я уже говорил с Солли Финкельштайном. Под вашу расписку он ссудит вам миллион за двадцать пять процентов от всей суммы. Вы ведь знаете это?

Его взгляд в эту минуту напоминал взгляд змеи, загнанной в угол мангустой.

– Вы только должны будете подписать бумагу, которую составил Солли, – и мы все в деле. – Я достал из бумажника контракт, который составил Финкельштайн, и положил его перед Диасом.

– Я ничего не стану подписывать, – пробормотал он, но, наклонившись, все-таки прочитал контракт. – Я не собираюсь этого подписывать. Вы что, считаете меня ненормальным?

– Вы действительно будете ненормальным, если не подпишете это, дорогой мой коллега, – сказал я. – Если вы откажетесь, то распрощаетесь с миллионами и получите двадцать лет тюрьмы. Вы этого хотите?

Он сидел, обливаясь потом и уставившись в контракт Солли Финкельштайна. Солли был отлично ему известен, а еще лучше он знал о его методе выколачивания долгов. Диас также знал, что если он подпишет и не заплатит, то останется инвалидом на всю жизнь.

– Приди в себя, болван! – рявкнул я, теряя терпение и переходя на «ты». – Подписывай, или я умываю руки!

Он вздрогнул и вытер пот с лица. Мне стало даже жалко его, и я переменил тон.

– Успокойтесь, коллега, – постарался я его приободрить. – Вы меня больше никогда не увидите. На этот раз могу даже поклясться. Как только Солли отвалит мне мою добычу, меня здесь больше никто и никогда не увидит.

Трясущейся рукой он поднял ручку.

Я наблюдал… Ведь целый миллион!..

И вдруг… все изменилось. Я увидел, как напрягся Диас и посмотрел мимо меня. Лицо его почернело и сникло.

– Вы убили моих братьев, сеньор Диас. Теперь я убью вас.

Я рывком обернулся.

В проеме двери стоял Джой. В маленькой грязной руке был зажат пистолет 38-го калибра.

– Не смей, Джой! – завопил я.

Гром выстрела потряс комнату. Я повернулся и посмотрел на Диаса. Его лицо было залито кровью. Он медленно оседал с ручкой, зажатой в руке. Контракт остался неподписанным.

Движения мои были автоматическими. Вскочив, я схватил контракт, заявление и расписку Сэлби. Быстро спрятал все в карман и обернулся.

Лицо Джоя сияло. Это была счастливая улыбка малыша, получившего завернутый в пакет подарок.

– Никто не смеет убивать моих родственников, мистер Андерсен, без того, чтобы не быть убитым самому.

– Проваливай отсюда, маленький оборванец! – орал я, не помня себя от бешенства.

– Да, мистер Андерсен. – Он улыбнулся и гордо вышел из комнаты.

Но далеко он не ушел. Трое здоровенных мексиканских парней сграбастали его и потащили назад в контору, а один из них вырвал из его рук оружие.

Комнату начали быстро заполнять люди. Я поспешил выскользнуть из нее. Перекрывая шум, звучал голос Джоя:

– Я убил его, убил. Вы слышите меня, Томми и Джимбо? Я убил эту собаку!

Выбравшись на улицу, я добежал до «мэйзера» и, плюхнувшись на сиденье, помчался прочь. Послышался звук приближавшихся полицейских сирен.

Когда я приехал домой, я был весь разбит и исходил холодным потом от страха. Больше всего меня беспокоило, займутся мною копы или нет.

Вышагивая по гостиной, я убеждал себя, что никто в «Аламеда-бар» по имени меня не знал. Только бармен знал, что я дважды заходил к Диасу, и он же знал, что я находился в кабинете, когда Джой спустил курок. В суматохе мне удалось смыться, и я был уверен, что никто не заметил моего исчезновения. Все было бы хорошо, если бы копы не начали задавать вопросы.

Джоя схватили. Будет открытый процесс, и кто может сказать: втянут ли меня в это дело или нет?

«Полегче, малыш! – успокаивал я себя. – Ты хорошо относился к мальчику. Он тебя не выдаст».

Я налил себе виски, откинулся на спинку стула и осушил стакан.

Что же теперь делать?

Диас мертв, но Нэнси и Поффери живы. Связываться с парочкой Джонс – Поффери было опасной игрой.

«Барт, крошка, – сказал я себе, – пошли последний поцелуй миллиону баксов и скажи ему: гуд бай! Теперь только бы не попасться копам в лапы, а ты все витаешь в облаках! Возвращайся-ка лучше в агентство и продолжай работать за чечевичную похлебку, да найди себе новую куколку, не слишком шикарную, и тяни, тяни лямку, пока полковник не решит, что тебе пора на пенсию. Обоснуйся где-нибудь в Штатах и жди смерти».

Я налил себе новую порцию и выпил.

В этот момент зазвонил телефон, но я не подумал даже взять трубку. А может, это Берта звонит? Но сейчас мне не хотелось с ней разговаривать. Пусть себе звонит.

Вдруг раздался звонок в дверь. Звонили настойчиво, не снимая пальца с кнопки.

Копы?

Я вскочил на ноги и посмотрел на часы. Было 23.05.

Вновь раздался звонок. Причесав рукой волосы, расправив смявшиеся подушки, я шагнул в холл. Сердце стучало молотом, мысли крутились вокруг возможности что-нибудь половчее солгать, когда Лепски обрушит на меня град вопросов.

Звонок зазвонил в третий раз. Я подошел к двери и дрожа открыл ее.

За дверью стояла Глория Корт. Не дожидаясь приглашения, она прошла мимо меня в холл, а из него прямо в гостиную.

«Ее-то как раз здесь и не хватало, – подумал я. – Пришла за своими десятью тысячами долларов, которые я ей обещал».

Волоча ноги, я последовал за ней.

– Послушай, беби… – начал я.

– Заткнись! – оборвала она меня. – И слушай, что я тебе скажу.

Она плюхнулась на кушетку и посмотрела на меня с таким выражением, которое может быть только на женских лицах, когда они желают посеять в ваших сердцах смятение.

– Может, выпьешь? – предложил я.

– Слушай и не перебивай. Я сейчас уйду, но прежде ты должен кое-что узнать.

Она была так взволнована, что я опустился на ближайший стул и приготовился слушать.

– Этот «жучок», который ты мне дал, я прикрепила в кабинете Альфонсо и все слышала. Если бы не он, меня здесь не было бы. Меня бы уже выловили из моря с пробитой головой. Этот сукин сын Альфонсо надумал убить меня. Я слышала, я слышала, как он договаривался с тем черномазым, чтобы тот «пришил» меня, а затем с камнем на шее бросил в воду.

Она вдруг улыбнулась. Улыбке этой могла бы позавидовать кобра.

– Но я первая нанесла ему удар – он мертв, а я жива.

Я продолжал смотреть на нее с открытым ртом, невольно восхищаясь находчивостью этой женщины.

– Дав мне этот «жучок», ты спас мне жизнь. А теперь спаси жизнь Нэнси Хэмэл.

– Ты что, с ума сошла? О чем ты говоришь? Жизнь Нэнси?

– Я две ночи подслушивала разговоры между Диасом и Поффери. И вот что узнала. У Нэнси есть сестра-близнец. Они похожи как две капли воды. Сестру зовут Лючия. Соображаешь?

Последний кубик головоломки лег наконец на свое место. Две кровати в палатке на острове, женщина, покинувшая яхту в сопровождении Джонса и Поффери. Все это была Лючия, а не Нэнси!

Я сразу протрезвел и навострил уши:

– Рассказывай дальше!

– Я слышала, как они хвастались друг перед другом своей сообразительностью. Поскольку Лючии предстояло сыграть роль Нэнси, они убрали Пэнни Хайби, которая, как лучшая подруга Нэнси, сразу бы заподозрила неладное. Затем Лючия позвонила Нэнси и попросила прийти в «Аламеда-бар». Нэнси была готова на все ради сестры. Это она финансировала побег супругов Поффери из Италии и укрыла их на острове. Когда Нэнси пришла в бар, они заперли ее в комнате. Лючия переоделась в платье Нэнси и повезла Поффери в дом Хэмэла, спрятав его в багажнике. На контрольном пункте ее не заподозрили. Затем, оставив Поффери в доме Хэмэла, она отправилась с Джонсом на яхте, состряпав таким образом алиби. Когда Поффери убил Хэмэла, Лючия вернулась, а этот старый козел Палмэр принял ее за Нэнси. Прошлой ночью Джонс привез Нэнси домой. Ее напичкали наркотиками и где-то там спрятали. В общем, сейчас там находятся все четверо.

– Джонс привез Нэнси тоже в багажнике?

Она кивнула:

– Лючия позвонила О'Флагерти, чтобы тот пропустил Джонса. Так что он легко проник в Парадиз-Ларго.

– Нэнси и Лючия очень похожи друг на друга?

– Как две горошины в стручке. Лючию я видела мельком, но все же берусь утверждать, что их различить почти невозможно. Теперь слушай дальше. Я слышала, как Альфонсо разговаривал обо мне с черномазым. Он сказал, что со мною могут возникнуть затруднения как с первой женой Росса. Дескать, я могу захотеть получить свою долю, когда они наложат лапу на имущество Хэмэла. Он приказал Джонсу избавиться от меня. И это он – мой дорогой и любимый друг! Кому же можно после этого верить? – И тут она злорадно рассмеялась. – Но я опередила его. Я, его крошка, сделала это раньше, чем он.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я знала, что Альфонсо приказал убить двух индейских пареньков. Я нашла Джоя, их брата, и вручила ему один из револьверов Альфонсо… Он отлично сделал свое дело. Вендетта свершилась.

– Боже праведный! – воскликнул я.

– Теперь я уезжаю во Фриско, и у меня есть с чем туда отправиться. Я всегда знала, где эта змея Альфонсо хранил деньги, вырученные от контрабанды, и мне теперь на все наплевать.

Я навострил уши, как охотничья собака.

– И сколько же ты прихватила?

– Много. – Она зло рассмеялась. – Тебя это не касается. Я пришла к тебе только потому, что эти подлецы хотят убить Нэнси после того, как вынудят ее подписать кучу чеков. Они ведь не могут подделать ее подпись. Как только она все подпишет, ей придет конец и, вероятнее всего, ее спустят в море.

Почти все последние слова я пропустил мимо ушей. Все мои мысли вертелись вокруг того «пирога», который отхватила Глория у Диаса. Мне тоже чертовски захотелось урвать кусок побольше. Но как?!

– Беби, у меня блестящая идея, – сказал я, награждая ее одной из своих неотразимых улыбок. – Почему бы нам не уехать вместе? Почему бы нам не стать партнерами в жизни и в деле.

От взгляда, который я получил от нее в ответ, скисло бы молоко.

– Ты что, не слышал, что я сказала? Они прикончат эту дурочку, как только заставят ее подписать кучу чеков! Ты хочешь, чтобы смерть была на твоей совести?

– Послушай, беби, сколько ты отхватила у Диаса?

Она, словно подброшенная пружиной, вскочила со стула.

– Кретин, неужели ты не способен больше ни о чем думать, кроме денег?

– А о чем мужчина может думать, когда перед ним такая куколка, как ты?

– Опомнись! Ты до конца своей жизни не сможешь спать спокойно, если не попытаешься спасти Нэнси!

– Я действительно не смогу спать спокойно, если рядом со мной не будет тебя, крошка. Так сколько же ты все-таки отхватила?!

Глаза ее метали молнии.

– Я думала, что повидала на своем веку достаточно всяких кретинов, но ты уникален! Ты достоин «Оскара»!

Она выбежала из квартиры, хлопнув дверью. Здорово я ее пронял. Но шутки шутками, а… Набрав полные легкие воздуха, я стал выпускать его через нос. Так я обычно успокаивался. Затем я закурил сигарету.

«Барт, детка, – сказал я себе, – тебе не переиграть эту банду. Ты сам висишь на волоске. Пожалей себя, поставь крест на богатстве и постарайся помочь бедной девочке».

Итак, решено. Что-то надо было предпринять, но самому, без копов. Я подумал о Лу Колдвэлле. Он сможет взять это на себя, а меня прикрыть. ФБР всегда защищало своих помощников.

Я быстро нашел номер домашнего телефона Колдвэлла и позвонил. Лу сам снял трубку.

– Хэлло, Лу! Это Барт Андерсен, – сказал я. – Нужно, чтобы вы срочно приехали ко мне. Дело не терпит отлагательства.

– Боже праведный! – недовольно проворчал он. – Я собираюсь ложиться спать. Что за пожар?

– Не по телефону, Лу. Приезжайте немедленно. Дело касается того итальянца. – И я повесил трубку.

Было 23.45, и я позвонил на виллу, где жил Гершенхаймер. Ответил Карл.

– Это Барт, – сказал я. – Мне придется задержаться примерно на час. Посиди вместо меня, а я за это принесу тебе бутылку скотча. – И я повесил трубку, прежде чем он стал что-либо возражать.

Через двадцать минут появился Колдвэлл:

– Что стряслось?

И я рассказал ему всю историю с самого начала и до конца, не раскрывая, конечно, своей материальной заинтересованности. Но прежде я потребовал от него полной безопасности.

– Я могу потерять работу, Лу. Я вышел на это дело в то время, когда работал для агентства.

– Это касается Поффери?

– Именно. Я знаю, где он сейчас находится. Но если вы не дадите никаких гарантий моей безопасности, я вам ничего не скажу.

– Хорошо, даю слово. Так где же он? Когда я его увижу?

Когда я ему это сказал, он, откинувшись на стуле, подозрительно посмотрел на меня:

– А ты в этом уверен?

– Да, вся эта компания сейчас на вилле Хэмэла. Там же они держат и Нэнси.

– Хорошо, я приму меры. Насчет себя не беспокойся. С Терреллом я поговорю сам.

– У вас есть запас времени, Лу. Они будут тихонько сидеть на вилле до тех пор, пока не получат деньги и не продадут владение.

– Ясно, завтра мы начнем.

– Только, пожалуйста, осторожнее, Лу. Это крайне опасные и отчаянные типы. Просто так их не взять. Без стрельбы не обойтись.

На его лице появилась волчья улыбка.

– Ну что же, будет много материала для судопроизводства.

Когда он ушел, я спустился в гараж, вывел «мэйзер» и быстро помчался в Парадиз-Ларго, не забыв прихватить бутылку скотча.

Пока я ехал, я все время думал о Нэнси. И тут меня в который раз осенило. Когда она будет свободна и получит все эти миллионы, я пойду к ней и объясню, как спас ей жизнь: выдам ей самую почтительную улыбку и скромно намекну, что не отказался бы от вознаграждения.

Желание мое было очень скромным, и я имел на него право. И каких только чудес не бывает на белом свете! В порыве благодарности она, может быть?..

Глава 9

Я сидел на дереве и наблюдал за ранчо Хэмэла.

За зашторенными окнами гостиной горел свет. Время от времени мелькали тени Поффери и Джонса. Остальная часть дома была погружена в темноту.

Понаблюдав за домом еще некоторое время, я затем спустился с дерева и направился к коттеджу.

Думая о Нэнси, я решил, что, если дело дойдет до финансового вознаграждения, она будет очень насторожена и враждебно настроена, припомнив, как я загнал ее в тупик тогда, в ресторане.

«Барт, малыш! – сказал я себе. – Тебе нужно найти к ней другой подход. Ты должен все это как следует обдумать».

Около двух часов ночи я наконец пришел к соответствующему решению и, довольный собою, отправился спать.

Проснулся я, когда лучи солнца уже пробивались через занавеску. Было 7.30. Я встал, принял душ, побрился, оделся и вышел на свежий воздух, отыскивая глазами Джарвиса, который должен был принести завтрак.

Когда он наконец появился, я принял вид бдительного сторожа, бодрствовавшего всю ночь. Я с сочувствием в голосе справился о нашем шефе.

– Полностью он еще не пришел в себя, мистер Андерсен, – ответил он, ставя на стол переполненный поднос. – Все время даю ему успокоительное.

– Как все это аппетитно выглядит, – сказал я, садясь за стол.

На подносе лежали пирожки, сосиски, поджаренные на гриле кусочки ветчины и несколько яиц всмятку.

Пока я поглощал все это, Джарвис сидел возле меня и говорил о своем друге Смите. Я слушал его, печально покачивая головой, но, ей-Богу, аппетита мне это не портило.

– Не могу понять, как богатые люди непредсказуемы в своих поступках. Человек честно проработал на них пятнадцать лет, а они его уволили. Это же позор!

Я подтвердил это и, допив кофе, похлопал его по руке:

– Вам это не угрожает, мистер Джарвис.

– Думаю, что нет, но мистер Гершенхаймер тоже непредсказуем.

Сложив грязную посуду на поднос, он ушел, а я подошел к дереву и возобновил свою вахту.

У парадной двери стоял Джон Джонс и курил. На поясе зловеще поблескивала кобура с пистолетом 45-го калибра. Замаскированный зеленой листвой, я спокойно наблюдал за ним. Через некоторое время он вошел в дом, закрыв за собой дверь.

В 11.30 я вернулся в коттедж и стал поджидать Карла. Как только он появился, я сел в «мэйзер» и поехал в контору Мэла Палмэра.

Его секретарша оказалась очаровательной куколкой с рыжими волосами тициановских героинь и с такой пышной грудью, которая могла бы заставить роту солдат спотыкаться на каждом шагу.

Она посмотрела на меня так, как будто я был тараканом, попавшимся ей в тарелке с супом.

– Я к мистеру Палмэру, – выдал я ей с очаровательной улыбкой. – Меня зовут Барт Андерсен.

– Вам назначено, мистер Андерсен? – Это прозвучало довольно-таки холодно и так отдаленно, как если бы я говорил с луной.

– Вы просто доложите. Мне не нужно специальной аудиенции.

Пока я обретал дар речи, она уже возвращалась из кабинета.

– Мистер Палмэр примет вас.

Палмэр, окутанный сигарным дымом, подозрительно смотрел на меня:

– В чем дело, мистер Андерсен?

Я выбрал стул поудобнее и сел.

– Скажите, миссис Нэнси Хэмэл – ваша клиентка?

– Конечно, а в чем дело? – Он нетерпеливо взглянул на часы. – Я тороплюсь, у меня важная встреча за ленчем.

– Думаю, что вам будет интересно узнать то, что я вам скажу. Но торопиться не будем. Вы знаете, что у миссис Хэмэл есть сестра, ее близнец?

– Нет, но какое это имеет значение?

– Этот близнец – Лючия Поффери, итальянская террористка, разыскиваемая за два убийства. Ее муж – Поффери – тоже террорист, один из главарей «Красных бригад», его разыскивает полиция за совершенные три убийства. У меня есть доказательства, что он убил Росса Хэмэла.

Если бы я вогнал гвоздь в его жирный зад, он и то был бы меньше удивлен. Лицо его густо покраснело, глаза дико расширились, и он вскочил со стула.

– Вы пьяны? – завопил он. – Как вы смеете нести такую чушь?!

– ФБР располагает соответствующими фактами, и сегодня вечером будут приняты все необходимые меры.

– Боже праведный! – Он грузно повалился на стул и стал усиленно тереть лицо шелковым платком.

– Это очень запутанная история, – сказал я, – и вам лучше выслушать ее с самого начала.

Он спрятал платок и принял деловой вид. Я рассказал ему то же самое, что и Лу Колдвэллу. А закончил словами:

– Итак, сейчас положение такое: два террориста держат Нэнси дома, взаперти. Женщина, которая была с вами у трупа Хэмэла, была не Нэнси, а Лючия.

– Черт возьми! Я бы мог поклясться, что это Нэнси.

– Абсолютно похожие близнецы. Вы видели ее в полутьме и к тому же, естественно, были потрясены случившимся. Нэнси сразу же убьют, как только она подпишет чеки, которые откроют ее сестре доступ к деньгам Хэмэла.

Палмэр погрузился в раздумье. Через некоторое время он встрепенулся и сказал:

– Теперь много становится понятным. Два часа тому назад звонила эта женщина. Она была очень взволнована и сказала, что не могла быть на похоронах мужа, и просила привести в порядок все его дела. Просила никого к ней не присылать. Дескать, она хочет пережить свое горе одна.

– Все совпадает. Лючия боится разоблачения и не хочет рисковать, встречаясь с вами. Хочу сделать вам деловое предложение, мистер Палмэр, – сказал я. – Передайте мне свои полномочия поверенного миссис Хэмэл.

Он с удивлением посмотрел на меня:

– Поверенного миссис Хэмэл? Что вы имеете в виду?

– Кто-то представляющий ее должен присутствовать в тот момент, когда будут брать обоих Поффери. Кто-то должен проникнуть к миссис Хэмэл до появления прессы. Она наверняка в шоке и будет в обморочном состоянии. – Я наклонился ближе и прямо посмотрел Палмэру в лицо. – Вот вы поверенный миссис Хэмэл. Вы сможете там находиться во время перестрелки? Живыми их не взять. Будет настоящее сражение. Ну, так что, вы будете там сами или лучше пойти мне как вашему и миссис Хэмэл представителю?

Реакция его была такой, как я и предполагал. Он не мог допустить и мысли о том, чтобы сунуть нос в такое пекло.

– Да, да, я понимаю вас. Так вы что, беретесь за это дело, мистер Андерсен?

Я скромно ответил:

– Это моя работа. Доверьте ее мне. Я гарантирую вам безопасность миссис Хэмэл. И не подпущу к ней представителей прессы.

– Как же вы это сделаете? Как вы сможете вывезти ее из Ларго, обойдя пикеты прессы?

Я не зря предварительно пошевелил мозгами. У меня были ответы на все вопросы.

– На вертолете, мистер Палмэр. У меня есть верный друг, у которого есть вертолет. Как только перестрелка закончится, он тотчас же приземлится на лужайке ранчо Хэмэла, и мы улизнем. Надеюсь, что вы зарезервируете номер в отеле «Спэниш Бэй»? В отеле на крыше есть маленькая площадка для вертолетов. В отеле миссис Хэмэл сможет отдохнуть и прийти в себя.

Потное лицо Палмэра просветлело.

– Великолепная идея. «Спэниш Бэй» славится своим медицинским обслуживанием. Итак, Андерсен, вы займетесь вертолетом, а я отелем. А сейчас я должен идти.

– Минуту, мистер Палмэр. Нужно выполнить две маленькие формальности, – сказал я, улыбнувшись на этот раз застенчивой юношеской улыбкой. – Мне нужно письменное подтверждение моих полномочий. Это нужно для ФБР и полиции.

– Да, да, конечно. – Он позвал секретаршу и продиктовал ей соответствующий текст. – И сразу же отпечатайте, – закончил он.

Мельком взглянув на меня, секретарша вышла из кабинета.

– Что вам еще нужно?

– Нужны средства на расходы за аренду вертолета и плата пилоту. Это составит две тысячи долларов.

Он сразу нахмурился.

– Цена опасности гораздо выше, мистер Палмэр. Все мы рискуем в такой потасовке. Деньги пойдут со счета Хэмэла. Вас это не должно беспокоить.

– Да, конечно.

Вернулась секретарша с документами, дающими мне соответствующие полномочия, и Палмэр подписал их.

– Выдайте мистеру Андерсену две тысячи долларов, мисс Хилз.

Палмэр пожал мне руку и направился к двери.

– Когда все это произойдет?

– Сегодня ночью.

– Я буду ждать в отеле. – И, кивнув головой, он вышел.

Мисс Хилз посмотрела на меня:

– Две тысячи наличными?

– Вы же слышали, что он сказал.

Мы пошли в ее комнату, где она отсчитала деньги.

– Вам кто-нибудь говорил, что у вас очень красивые большие глаза?

– Очень часто, – холодно отпарировала она. – Я занята, мистер Андерсен. До свидания. – Она села за машинку и принялась печатать.

«Барт, малыш, – сказал я себе, влезая в „мэйзер“, – пока все идет, как ты задумал».

Операция была назначена на 3.00. Учитывая тот факт, что я был представителем Нэнси, а также знаю расположение участка и дома Хэмэла, меня пригласили на совещание в резиденцию мэра.

Кроме меня, на совещании присутствовали: мэр Хэдли, начальник полиции Террелл, сержант Хесс, а также Колдвэлл, Стонхэм и Джексон – все из ФБР.

Я начертил план участка, объяснил работу электронной системы, размещенной на стене и воротах. Дом и предполагаемое место, где могли запереть Нэнси, пометил крестиком.

После всестороннего обсуждения плана захвата ранчо было принято решение отключить электричество в Ларго, с тем чтобы бесшумно проникнуть туда. Полицейские посты уже блокировали все подходы, а в назначенный час три агента ФБР, поддерживаемые десятью полицейскими, должны были начать штурм ранчо.

Затем я сообщил, что договорился с Ником Харди о вертолете, на котором переправлю освобожденную Нэнси Хэмэл в «Спэниш Бэй», где ее будет ожидать мистер Палмэр. Это не вызвало никаких возражений, и совещание закончилось.

Двумя часами раньше я заплатил Нику Харди пятьсот долларов за услугу. У меня, таким образом, оставалось еще полторы тысячи долларов и масса времени, которое я не знал как убить, так как совещание закончилось в 19.30. И я решил позвонить Берте.

Когда она взяла трубку, я спросил:

– Это миссис Финк?

Она хихикнула:

– Ты все дурачишься, Барт?

– А что же мне еще остается делать? Мне так тоскливо, детка. Ты уже замужем?

– На следующей неделе, и послушай, дружок: мы в прошлый раз с тобой обо всем договорились. Все кончено. Я не отступлюсь от своего слова.

– С каких это пор, беби? Послушай, у меня бумажник битком набит «зелененькими». Как насчет того, чтобы шикарно пообедать в гриль-баре «Спэниш Бэй»?

Я знал, что убью ее наповал. Против такого предложения она устоять не могла.

– А откуда у тебя деньги, котик?

– Не задавай дурацких вопросов. Так ты идешь или нет?

Пауза явно затягивалась, наконец…

– Но… мы уже помолвлены с ним, – робко возразила она.

– И с каких же это пор здравомыслящей куколке что-то может помешать принимать соответствующие приглашения?

– Хорошо, Барт. Ты меня уговорил. Но это в последний раз.

– Прекрасно. Тогда обедаем в девять тридцать. А сейчас давай приезжай ко мне.

– Зачем же я сейчас приеду, если обед в половине десятого?

– Подумай и догадайся, – сказал я и повесил трубку.

Берту я отвез домой в половине второго ночи. Вечер прошел упоительно. До обеда мы, естественно, отдали должное «физической гимнастике», зато потом медленно вкушали от великолепных блюд, которые подавались в гриль-баре. Мы танцевали, затем сидели на открытой веранде в лунном свете, держа друг друга за руки.

– Барт, как бы мне хотелось, чтобы это продолжалось вечно, – вздохнула она.

Я погладил ее руку:

– Ничего, ничего, выходи замуж. Обеспечь себя, а потом наслаждайся всеми прелестями жизни на стороне. Я всегда буду рядом к твоим услугам.

– Барт, ты безнадежен!

Расставшись с Бертой, я помчался в Парадиз-Ларго. Возле контрольного пункта рядом с О'Флагерти стояли два копа. Майк подошел ко мне. Глаза его горели от возбуждения.

– Ночка будет что надо, Барт, – сказал он. – Хотел бы я быть там, с вами.

На совещании у мэра было решено, что Карл также будет присутствовать на месте. Он открыл ворота и впустил меня. Я понял, что он возбужден не меньше О'Флагерти. Мы прошли в коттедж и закусили бутербродами, которые приготовил Джарвис. Он тоже не находил себе места от возбуждения. Я рассказал им, что должно произойти.

– В общем, будет горячо, – закончил я. – Нужно дать нашему подопечному хорошую, долго действующую дозу снотворного, чтобы он ничего не услышал.

Я посмотрел на часы. До начала операции оставался ровно час, и я отправился к своему наблюдательному пункту. Пока все шло отлично. Я понимал, что самое трудное начнется, когда я появлюсь и потащу Нэнси к вертолету. Она может узнать меня и попытаться кому-нибудь, например, тому же Колдвэллу, все рассказать. Но я пытался убедить себя, что в том шуме, в той суматохе и перестрелке, которые вскоре здесь начнутся, она, возможно, и не вспомнит, что я тот самый парень, который шантажировал ее в ресторане. Кроме того, возможно, она будет одурманена наркотиками. Игра была опасной, но я должен был сыграть в нее.

Взобравшись на дерево, я увидел несколько темных фигур. Это собирались копы и парни из ФБР.

Дом на ранчо был полностью погружен в темноту. Интересно, дежурил ли кто-нибудь там, внутри дома? Неужели все спали? Должно быть, они чувствовали себя в полной безопасности под защитой электронного устройства на воротах и охранников Парадиз-Ларго.

Внизу, недалеко от меня, я заметил высокую фигуру Колдвэлла. Он шепотом давал распоряжения находившимся рядом с ним людям.

Вдалеке я услышал шум приближающегося вертолета. Ник получил от меня инструкцию оставаться в воздухе и не снижаться до тех пор, пока я не дам ему сигнал фонариком. После этого он должен был приземлиться на поляне возле дома Хэмэла.

Колдвэлл и его команда широко раскрыли ворота, пропуская во двор ранчо копов, толкавших автомобиль. Затем люди Колдвэлла засели в кустарнике. Поляна опустела.

Я не мог понять назначения автомобиля, пока вдруг не включили передние фары, и не только их. Загорелись также мощные прожектора на крыше машины. Весь фасад дома был ярко освещен. Колдвэлл начал орать в мегафон, чтобы Поффери с поднятыми руками вышел из дома. Голос, усиленный динамиками, словно молот ударил по дому.

Колдвэлл еще громче повторил команду, я почувствовал, как липкий пот потек по лицу.

Между тем Колдвэлл продолжал кричать в мегафон. Копы и люди из ФБР распростерлись по земле, скрытые зеленью кустов.

Колдвэлл умолк. Сверху доносился мерный рокот вертолета, мигающего огнями.

И вдруг раздался треск, и из окна вылетела дымовая шашка… Посыпалось разбитое стекло. Едкий газ стал заполнять лужайку перед домом.

Внезапно раскрылась дверь, и в проеме появилась фигура Джонса. С револьвером в руке, ослепленный мощными лучами прожекторов, он попытался было броситься в тень зелени, подальше от света.

Раздались выстрелы, и он, отпрянув, растопырил пальцы, как бы хватаясь за воздух. Послышались новые выстрелы… тело его осело, колени подкосились, и он, вздрогнув, грохнулся на землю, по телу прошла судорога, и он затих.

«Один готов, двое еще там», – подумал я.

Колдвэлл вновь начал кричать в мегафон:

– Поффери, выходи с поднятыми вверх руками. Спасенья нет, дом простреливается со всех сторон.

Дым от дымовой шашки стал рассеиваться, и я подумал о Нэнси.

Вдруг из тени дальнего крыла дома раздался выстрел. Одна из фар автомобиля погасла. Вспышки выстрелов прорезали темноту. Два копа один за другим подскочили, затем, спотыкаясь, повалились на землю. Остальные копы открыли беглый огонь в направлении вспышек выстрелов.

Но вот в свете прожекторов появился Поффери с пистолетом в каждой руке. Согнувшись пополам, он двигался, как краб по песку. Рубаха его была забрызгана кровью, но он продолжал стрелять.

Новая серия выстрелов. Пули, как осы, впивались в тело Поффери. Наконец он качнулся и упал.

Я вытер пот с лица. Итак, внутри еще оставалась она.

– Лючия, – прокричал Колдвэлл, – заложи руки за голову и выходи.

Молчание. Долгая пауза, затем послышался крик. И вот появилась она. Я четко ее видел в ярком свете фар. На ней были черные брюки и алая блузка. Остановившись в проеме двери, она закричала:

– Не стреляйте! – Она замахала руками и направилась в сторону копов.

В руках Лючия что-то держала. Не сделав и десяти шагов, она резко остановилась. Раздались два оглушительных взрыва, а за ними две ослепительные вспышки прорезали темноту ночи. Во все стороны засвистели шрапнель и осколки. От всего этого подо мной затрещала ветка.

Не желая сдаваться в руки полиции живой, Лючия подорвала себя гранатами, словно японский самурай.

Впечатляющий конец! Я всмотрелся в то место, где она за мгновение до этого стояла, но ничего не увидел, кроме нескольких кровавых кусков тела и одежды.

Настал час моего выхода на сцену. Соскочив с дерева и перебежав дорогу, я просигналил Нику, крутившемуся в воздухе, и помчался к дому Хэмэла.

Кругом сновали копы. Одни склонились над двумя ранеными товарищами, другие оттаскивали тела Джонса и Поффери. Колдвэлл склонился над страшными останками Лючии.

Не останавливаясь, я вбежал прямо в дом. Промчавшись по длинным коридорам, я остановился перед запертой дверью. Встал к ней спиной и начал ногой наносить удар за ударом.

В это время дали электричество и коридор осветился.

Под моими ударами дверь наконец распахнулась, и моему взору открылась роскошная женская спальня с двойной кроватью посередине.

На кровати, обхватив руками голову, сидела Нэнси Хэмэл. Она дрожала всем телом, издавая какие-то хныкающие звуки.

«Барт, малыш, – подумал я. – Если она тебя узнает, все это может для тебя плохо кончиться».

– Миссис Хэмэл!

Она выпрямилась, оторвала руки от лица и взглянула на меня. Глаза ее были широко открыты, губы дрожали.

Затем, как испуганное животное, она вскочила на ноги.

– Все в порядке, мадам, успокойтесь!

Она пристально взглянула на меня:

– Моя сестра! – Она вновь закрыла лицо руками и застонала. – Она сказала, что убьет себя. Что там происходит?

Я начал успокаиваться: она не узнала меня.

– Все позади, мадам. Я пришел, чтобы избавить вас от этого ужаса. Мистер Палмэр ждет вас в «Спэниш Бэй», где вы сможете отдохнуть. Нас ожидает вертолет.

– Что с Лючией? Она погибла? Что с остальными? Они погибли?

– Да. Пойдемте, миссис Хэмэл. Возьмите с собой все, что вам может пригодиться.

Она обхватила голову руками, беззвучно заплакала, потом зарыдала.

Глядя на нее, я ждал. Рыдания не прекращались.

– Миссис Хэмэл, – на этот раз в моем голосе появились металлические нотки, – давайте упаковывать вещи. Я вам помогу.

Она вздрогнула и махнула рукой в угол комнаты:

– Возьмите там чемодан. Лючия мне тоже сказала, чтобы я собрала вещи, она знала, что это конец.

– Пойдемте. – Я поднял чемодан, но в это время вошел Колдвэлл. – Все в порядке, Лу. Возьмите чемодан, а я помогу миссис Хэмэл.

С этими словами я подошел к ней, мягко поставил ее на ноги, и мы пошли из дома.

Нику понадобилось десять минут, чтобы посадить вертолет на маленькую площадку на крыше отеля «Спэниш Бэй». Нас уже ожидали Палмэр, медсестра и два человека в белом.

– Что случилось? – вдруг воскликнула Нэнси. – Где я?

– Миссис Хэмэл, вы в безопасности. Вы в отеле «Спэниш Бэй», вас ожидает мистер Палмэр.

Она пристально посмотрела на меня:

– А кто вы?

Я похолодел, похоже, все начиналось сначала.

– Я тот человек, который спас вас, – сказал я с невинной улыбкой, но с внутренним испугом.

По-видимому, только потрясение мешало ей вспомнить то время, когда мы сидели друг против друга на веранде «Кантри-клаб» и я старался напугать ее, чтобы получить побольше денег.

Но она не вспомнила. Я возблагодарил Бога и, немного успокоившись, продолжал:

– Не беспокойтесь, пожалуйста, вам ничто не угрожает!

Ник открыл дверь машины, и я вышел первым. Нэнси с помощью Ника последовала за мной. Прислонившись ко мне, она ждала, пока Палмэр подошел к ней. После этого мы все направились к лифту. У лифта она вдруг обернулась:

– Где мой чемодан?

И тут я словно примерз к полу. Резкость и жесткость голоса сразу выдали ее. Удивительно просто, как ей до сих пор удавалось меня дурачить. Холодные мурашки побежали по всему моему телу.

У женщины, только что потерявшей свою сестру, а перед этим и мужа, не могло быть такого голоса. Это был голос опасной безжалостной террористки.

И мой мозг энергично заработал. Вот и ответ к загадке, почему она не узнала меня. Лючия Поффери никогда раньше меня не видела!

Мысленно перед моим взором пронеслась картина, когда женщина, которую все приняли за Лючию, вышла из дома и крикнула:

– Не стреляйте!

Лючия пожертвовала своей сестрой в отчаянной попытке спастись. Она прикрепила гранаты к рукам мало что соображавшей под воздействием наркотиков Нэнси и вытолкнула ее за дверь, зная, что через несколько секунд гранаты взорвутся и разнесут в клочья тело ее бедной сестры.

Два момента явились для Лючии роковыми: мое появление и злополучный чемодан. Меня она никогда не видела и потому не знала, кто я.

С трудом придя в себя от потрясений, я произнес:

– Все в порядке, миссис Хэмэл, не беспокойтесь. А чемодан я обещаю принести.

Два врача и Палмэр вошли с ней в лифт, а я вернулся к вертолету. Ник как раз выносил из него чемодан.

– Спасибо, старина, – сказал я. – Ни слова прессе.

Взяв чемодан, я попрощался с Ником, который забрался назад в вертолет, а я направился к лифту. На крыше больше никого не было, и я попытался открыть чемодан, но он был заперт. С помощью рукоятки револьвера мне наконец удалось вскрыть замки. Среди одежды я обнаружил револьвер 38-го калибра, две ручные гранаты и чековую книжку. Каждый чек в книжке был подписан Нэнси Хэмэл, и общая сумма по ним достигала многих миллионов долларов.

Револьвер и гранаты я спрятал в водосточном желобе, а чековую книжку положил в карман пиджака. Затем, закрыв чемодан, я спустился вниз, где у дверей шахты меня поджидал Палмэр.

– Мистер Андерсен, миссис Хэмэл требует чемодан.

– Вот он, – сказал я.

– Ничего не понимаю, – продолжал Палмэр, – она отказалась от медицинской помощи и пожелала остаться одна. И это после всего, что ей пришлось пережить. Она просто выставила меня за дверь, что так на нее непохоже.

Мне-то все было понятно.

– Я отнесу ей чемодан. Шутка ли, такое потрясение. Дайте ей время прийти в себя.

– Уже светает! – воскликнул он. – Мне тоже нужно отдохнуть. Поеду, пожалуй, домой.

– Это самое лучшее, мистер Палмэр, – сказал я, улыбаясь ему искренней улыбкой. – Отдам ей чемодан и тоже поеду домой.

Мы простились. Проводив его взглядом, я расстегнул кобуру и постучал в дверь.

– Ваш чемодан, миссис Хэмэл, – сказал я.

Дверь с шумом раскрылась.

Лючия Поффери, а я в этом больше не сомневался, подозрительно и оценивающе смотрела на меня.

– Поставьте его, – сказала она, отступая на шаг.

Я прошел в комнату и поставил чемодан на пол.

– Благодарю. Теперь оставьте меня одну.

Каблуком башмака я резко захлопнул дверь. Одновременно с этим я выхватил револьвер.

– Полегче, детка! – проговорил я. – И не вздумай выкинуть какую-нибудь штучку!

Глаза ее сузились.

– Кто вы?

– Меня зовут Барт Андерсен.

Наблюдая за ней, я понял, что ей знакомо мое имя.

– Барт Андерсен? – Тонкая ядовитая усмешка тронула ее губы. – Конечно, мне о вас говорили. Вы тот самый шантажист. И как вы здесь оказались?

– Это тебя не касается, крошка. Давай сядем и немного поговорим.

Она пожала плечами, но все же присела на край софы. Заложив ногу за ногу и откинувшись назад, она стала похожа на свернувшуюся кобру.

Я не сводил с нее револьвера.

– Ну, и как ты себя чувствуешь после убийства сестры?

– Этой дурочки? А что ее жалеть? Она была полным ничтожеством. Альдо согласился с этой заменой. Я нужна нашим товарищам по борьбе. А она… Я полагаю, вы уже взломали замки и взяли чековую книжку.

– Да, взял. А всю твою амуницию спрятал на крыше.

– Хорошо, не будем терять времени. Сколько вы хотите?

Я достал из кармана чековую книжку и помахал перед ее носом.

– Я хочу миллион, остальное возьмешь себе. Сделаем так: я заполню четыре чека по двести пятьдесят тысяч долларов каждый. Когда деньги поступят в банк на мой счет, я верну тебе книжку и помогу выбраться отсюда. Найду рулевого, и под покровом ночи ты переправишься на своей яхте на Кубу. Ну, что скажешь?

– Согласна. Ну, а если ты исчезнешь, получив деньги?

– Умница, – улыбнулся я, – но единственное, что тебе остается, это полностью доверять мне.

Она покачала головой:

– У меня есть другая идея. Возьми четыре чека, заполни их, а остальные верни мне. Я побуду здесь неделю, а ты за это время получишь свою долю. Согласен?

Я так размечтался о миллионе, что притупил бдительность.

– Согласен, – сказал я, совершая роковую ошибку. Расслабившись, я положил револьвер на ручку кресла и начал отсчитывать четыре чека, на секунду потеряв ее из виду, – вторая роковая ошибка. Заметив, что она шевельнулась, я выронил книжку и схватил оружие – увы, слишком поздно.

Последовал выстрел. Револьвер у нее, видимо, был спрятан в углу дивана.

Меня ударило в грудь, и я увидел вспышку, затем все куда-то провалилось, и на меня навалилась темнота.

Неделю ко мне никого не пускали. Я лежал в больнице, жалея и проклиная себя за глупость. Время от времени заходил хирург и поздравлял себя с удачно проведенной операцией. У меня было достаточно времени, чтобы все обдумать.

Первым посетителем был Лу Колдвэлл. Придвинув стул и сев, он спросил:

– Ты счастливо отделался, Барт, как это случилось?

– Я поставил на пол ее чемодан, и, когда уходил, она выхватила револьвер и выстрелила.

– Зачем она это сделала?

– Спроси у нее.

– На выстрел прибежал отельный детектив. Она застрелила его. Затем спустилась вниз и выбежала на улицу с чемоданом, держа револьвер наготове. Поднялась паника. Ее засекли люди из проезжавшей мимо патрульной машины. Она открыла по ней стрельбу, но они срезали ее тут же на мостовой, и она рухнула замертво.

– Какая-то фанатичка! – пробормотал я.

– Это была Лючия Поффери. Нэнси Хэмэл погибла на ранчо.

«Все, – подумал я. – Прощай, миллион, теперь уж навсегда».

После Колдвэлла ко мне долго никто не приходил. Берта могла бы хоть цветы прислать. Она уже, по-видимому, вышла замуж и совершала круиз на своей яхте.

Через неделю после Лу зашел Чик Барни и принес бутылку «Катти Сарк».

– Хэлло, Барт, как дела?

– Иду на поправку, – сказал я. – Рад, что хоть ты зашел.

Он начал расхаживать по палате, и я понял, что он хочет мне сообщить важное, может быть, самое важное.

– Ты что-нибудь знаешь о Берте? – спросил я.

– Она вышла замуж и проводит медовый месяц в Европе.

У меня засосало под ложечкой и сердце сжалось. Я чувствовал, что он принес недобрые вести.

– Что там грызет тебя, Чик? Выкладывай!

– Полковник оставил дома свой экземпляр «Уголовного кодекса», а он ему очень понадобился. Я вспомнил, что у тебя в ящике есть такой же. Открыв ящик, я отдал ему твой экземпляр…

– Ну, дал, и что же?

И вдруг сердце мое замерло, меня обдало холодным потом. Я вспомнил, что положил в справочник конверт с копией заявления о Поффери, пиратских островах, «Аламеда-бар» и т. д., когда печатал заявление для Сэлби.

Полковник, конечно, прочитал его. Теперь он знал, что я все время занимался этим делом и никому ничего не говорил. Взглянув на этот конверт, он, разумеется, понял все.

Я увидел, как Чик пристально смотрит на меня.

– Извини, – сказал он. – Откуда я мог знать, что там у тебя в книге? Господи, Барт, как мог ты сделать такую вещь? Шантаж никогда хорошо не кончается. Полковник ничего не сообщил в полицию. Он, конечно, думал не о тебе, а об авторитете агентства.

– Полковник – умница.

– Да, конечно, он умница, но тебе, Барт, от этого не легче. Он закрыл твою лицензию и уволил тебя. В нашем мире ты человек конченый. Мне очень жаль, но дело обстоит именно так. – Он протянул мне руку: – Прощай, Барт. Желаю тебе счастья.

Когда он ушел, я сел и долго смотрел в окно на оживленную Парадиз-авеню. Без лицензии я годился только лишь на то, чтобы пополнить ряды армии безработных.

Два дня я промучился почти без сна. Никакого выхода я не видел из создавшегося положения, и как зарабатывать деньги на жизнь, я не знал. Ведь я привык к довольно высоким запросам.

Мой верный Чик прислал одежду и подогнал к больнице «мэйзер». На сиденье он оставил конверт с пятьюдесятью долларами и запиской: «Последний раз, дружище».

Открыв дверь квартиры, я остановился как вкопанный: гостиная выглядела как цветочный магазин. Цветы – повсюду. Над столом был прикреплен небольшой флаг с надписью:

«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ, БРОДЯГА!»

Я пересек гостиную и толкнул дверь в спальню: там находилась Берта, голая, как моя ладонь. Она сидела на кровати.

– Тебя подстрелили?

– Да, подстрелили, – сказал я и захлопнул дверь.

– Куда?

– Не туда, куда ты думаешь. – Я начал стаскивать с себя одежду.

Через двадцать минут мы, усталые, лежали друг возле друга, Берта молча теребила мои волосы. Это было ее любимым занятием, но сейчас оно не доставило мне ни малейшего удовольствия, поскольку голова была полна мыслями о будущем.

– Барт, дорогой, – сказала она через некоторое время, – теперь я знаю, что не могу уехать с Тео.

– Тео?

– Это имя моего мужа.

– Боже праведный! Его так зовут?

– Да. Тео Данримнель, старый хрыч с миллионами.

– Так ты за него вышла замуж? Он же чертовски богат!

– Я вышла за него замуж, но хочу быть с тобою. Я не могу жить с человеком, который может только читать книги. Мне нужна любовь и личная жизнь.

– Это я понимаю. Но как я вписываюсь во все это?

– Ты хочешь жить в Палле-Спрингс, дорогой? У Тео там огромное поместье. Он знает, что мне нужно то, что он дать не может. Мне нужен друг, мы обо всем с ним договорились. Ну, как тебе это место?

Я, Берта и Тео готовы были вступить в прекрасное содружество.

Если я буду правильно себя вести – Бог видит, я, конечно, буду, – мне не придется думать о хлебе насущном!

Content

Джеймс Хэдли Чейз
Я хотел получить миллион

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9