Маргарита Южина

Ярмарка тщеславных невест

Глава 1

Принц в рассрочку

– Мама, я тебе сейчас… Ты лучше сядь, чего вытаращилась? – накинулась на Лену дочурка, едва та перешагнула порог неприбранного дома. – Мам, ты сядь, а я тебе… я сейчас тебя порадую… ты… сядь! Чего стоишь?!

– Да куда я сяду? Прямо на порог, что ли?! – не выдержала Елена, шагая прямиком на кухню. – Могла бы и стоя порадовать… Полы бы помыла, посуду, вот и радость, и садиться никуда не надо… Чего – опять физику завалила? Или какая у тебя еще радость?

Дочурка – крупненькая, дородная Маринка (и в кого только такая пышнотелая?), с показной обидой уставилась в окно и капризно дернула ножкой. Матушка на эти выверты не обратила особого внимания, а продолжила выставлять на стол всякие банки и пакетики из магазина. Тогда Маринка решила про обиду на время забыть, нежно матери улыбнулась и брякнула:

– Мам, а я замуж выхожу… Ой, а это чего – эклеры, что ли? Свеженькие? За Темку, ну за Свеклова, я тебе его показывала, он ко мне на день рождения приходил… А чего – сегодня опять индейка, да? А когда нормальное мясо будет?

– Погоди-ка… – вдруг дошло до Елены «приятное» сообщение. – Замуж? Ты? А… нет, постой, а… Ты?! С ума! Сошла! Да?!

– Ой, ну началось… – поморщилась Маринка. – Ну чего орать-то, чего орать? Ну подумаешь – замуж! Ха! Да у нас… у нас кто только не ходит за этот замуж! И Танька вон, и…

– Танька твоя!.. три года в каждом классе сидит! Ее родители не знают куда сунуть, хорошо хоть идиот нашелся – замуж взял, а ты у меня!!! Только-только девятый заканчиваешь, а…

– А я тебе сразу говорила – надо было меня с шести лет в школу отдавать, я бы уже в десятом была!

– Какая разница! Тебе надо школу закончить! Об экзаменах думать, а ты!..

Маринка лениво жевала свеженький эклер и терпеливо ожидала, когда матушка прокричится. Матери хватило надолго – минут на тридцать, однако и ее запалу пришел конец:

– Все! Никаких замужеств! Чтобы из дома – ни шагу, понятно?!! – решительно заявила она и кивнула на дверь в комнату. – Иди… вон возьми физику и учи…

– Да что ты мне все эту физику? Я тебе Эйнштейн, что ли?! – фыркнула дочь. – И не беспокойся ты так – я из дома вообще никуда не собираюсь… И Темка тоже… Мы у нас решили жить. А чего? Сейчас одним, знаешь, как тяжело? Мы с ним подсчитали, получается – никаких денег не хватит. А он же еще несовершеннолетний…

– Да ты издеваешься надо мной, да? – уже испуганно захлопала глазами Елена. – Я еле-еле концы с концами… это я еще и его на себе тянуть стану?

– Ма, ну чего его тянуть-то? Он же… – развела руками доченька, но ничего весомого вспомнить не смогла, поэтому прищурилась и пошла в нападение. – Да? А чего это ты – отца своих внуков прокормить не хочешь, да? Можно подумать, он нас объест! Или обопьет! Да он вообще! Вообще не пьет! И даже не курит никакой травки и не колется!

– Мариночка… как ты сказала? Отца? Внуков? – Елена без сил опустилась на табурет и схватилась за сердце. – То есть… Ой, погоди-ка… дай мне «фестал», вон там, в аптечке… да что ты мне суешь?! Я ж русским языком сказала: дай «валидол»! Мамаша нашлась еще…

Маринка самолично выколупнула таблетку из упаковки, сунула матери в рот и ткнула ей в руку стакан.

– Ма, ты не переживай сильно, с внуками мы не слишком торопимся, это когда он на нормальную работу устроится, тогда, а сейчас… Тебе ж нас не прокормить троих-то. А ведь бывает двойня…

– Да уж… у нас чего только не бывает, – еле шевелила языком Елена. – Марин, ты все же учти – я против. Я сейчас не могу сильно орать, а вот немного сердце отпустит, и я тогда… Какого черта ты мне здоровье портишь со своими замужествами?! Какое… ты что, не видишь, я еще сама никак не могу!!! Замуж!!! Куда тебя-то несет?!

Маринка небрежно кивнула и вдруг засуетилась:

– Ма, Темка сейчас придет, через десять минут, а у нас тут на столе… Ну прям конь не валялся… Мне самой убрать или ты? Да ты ори-ори, чтоб уже к его приходу прооралась, я пока со стола смахну…

Елена не ответила. Она медленно поднялась, отправилась в свою комнату и там рухнула на кровать, даже не переодевшись.

– Мам! Ну чего делать-то? – следом за ней приплелась Маринка. – Ну там же на столе… ты индейку-то сейчас будешь готовить или ее в холодильник? А потом еще овощи – какие-то замороженные, с ними-то что? Мам! Ну чего делать-то?!

– Иди… учи физику, – пролепетала мать, беспомощно прикрывая глаза.

– Вот мне больше делать нечего! – всхлипнула Маринка и понеслась на кухню наводить порядок. – Прям с этой физикой… можно подумать, у нас больше и уроков никаких нет! Нет, чтобы там русский или биологию какую-нибудь, так ее на физике заклинило – и хоть ты что!

Едва за дочерью закрылась дверь, Елена подскочила с кровати и щелкнула замком, взяла трубку телефона и расстроенно принялась нажимать кнопки.

– Алле… алле-е! Мне… Девушка! Что вы хватаете не свою трубку?! Передайте телефон Осипу Александровичу Лебедеву!!! А я говорю – передайте! Да мне плевать, где он и что у него! У него с дочерью горе!!! Да!!! Пусть перезвонит!

Она бросила трубку и на секундочку задумалась – бывший муж телефон брать не стал, а значит, и помочь в таком вопросе не захочет… Господи! Да кто на него когда рассчитывал?! Он никогда не хотел помогать! Даже алименты выбили с огромным трудом, хотя бывший совершенно точно не бедствовал…

Лена с презрением уставилась на трубку, и она тут же зазвонила.

– Да! – рявкнула она, усмотрев на экранчике номер бывшего. – Лебедев, ты, что ли? Почему до тебя никак не дозвониться?! Вот мне нужно, а фиг дозвонишься! Я как будто каждый день тебе трезвоню!

– Чего с Маринкой? – угрюмо спросил бывший.

– А того!!! – сразу накинулась на бывшего супруга Елена. – А того! Она на тебя насмотрелась, как ты… как ты развратничаешь, и сама! Вся в тебя пошла!!! Тоже замуж отправилась!

– Ну… ну и хорошо… – не знал, как реагировать, бывший. – А чего такого-то? Если все по-правильному, пусть…

– Да ты вообще, что ли?! – перешла на визг Елена. – Ты вообще!.. Ты вообще помнишь, сколько лет твоей дочери?! Ты вообще знаешь, что она еще школу не закончила?! А кто их содержать будет?! Я, да?!

– Пусть муж содержит, чего ты орешь-то? – продолжал бубнить бывший. – Уедут куда-нибудь, квартиру снимут… и потом получается, что мне алименты можно и не платить… Не, серьезно, тогда не надо, я знаю! У нас Валерка, так у него дочь тоже выскочила замуж, и он не платит. А ты можешь оставаться одна и устраивать свою личную жизнь, чего орать-то?

– Вот ты знаешь, Лебедев, ты… Ты – дебил. Потому что ни хрена не понимаешь. Ну что я там устрою, когда… Это не он ее к себе поведет жить, это наоборот – твоя дочь собирается привести в дом… Тьфу ты! Да при чем здесь это?! Она ж еще… О-о-ой, не-е-ет, так просто невозможно… Марина-а-а!!! Принеси мне лекарство!!!

Дочка ловко отковырнула замок заколкой и сунула матери стакан с водой.

– Ма, ты давай выходи, там уже Тема пришел.

– Сейчас выйду… – сунула таблетку в рот Елена, запила водой и накинулась на дочь. – Какое «выходи»?! Не видишь – мать на тот свет собралась?! Не видишь, ты меня уже доконала?! Уйди, дай как следует помереть!!!

Маринка пожала плечами и вышла из комнаты.

– Только, мам, не долго, ага? А то там Темка, он уже индейку поставил в духовку! – крикнула она напоследок.

– Закрой дверь! Видишь, мне плохо?! – зыркнула Лена на дочь, но как только та захлопнула дверь, снова прилипла к трубке. – Слышал? Чего молчишь? Тема уже в духовке, реагируй.

– Так а чего реагировать-то? В гости, что ль, приходить? – не мог понять бывший. – Так я того… не получится у меня… у меня ж заседание!

– А то кто-то не знает! – с досадой хлопнула себя по коленкам Лена. – Ты мне с этой… заседальницей!.. Я, Лебедев, придумала! Я их к тебе жить отправлю, вот так! И уже тогда, как ты правильно сказал, начну устраивать личную жизнь! Так что – жди!

И она мстительно бросила трубку. На сердце противно скребло. Лена тяжело вздохнула и стала торопливо жать на кнопки.

Остался только один способ спастись от зятя – позвонить подруге Анфиске. Вообще-то, ей надо было сразу же звонить, потому что только Анфиса знала выходы из любых ситуаций.

– Алле, Анфиса? Это я… – швыркнула носом в трубку Лена и вдруг протяжно завыла: – Анфиса-а-а-а-а, у меня горе-е-е-е… у меня такое горе-е-е-е…

– Стоп! Лебедева, не вой! – немедленно скомандовала на другом конце провода подруга. – Завтра же идешь и ставишь новый мост! И никаких проблем. Они тебе должны поставить бесплатно, потому что еще гарантия не прошла! У тебя же мост полетел, я правильно поняла?

– Да почему мост-то? Совсем, что ли? – моментально высохли Ленины слезы, такого горя она и представить себе не могла! – Я ж его вот только что поставила, столько денег выкинула!

– Тогда чего ты меня пугаешь? – возмутилась подруга. – Что еще за горе? Главное, она еще и воет в трубку! А если б я испугалась? А если б у меня цвет лица пропал? Ревет она еще!

– …А-а, то есть остальное, по-твоему, не стоит и слезинки, да? – в свою очередь возмутилась Лена. – Главное, цвет у нее пропал бы! Это ты так говоришь, потому что… Ага! Потому что тебе хорошо говорить – у тебя детей нет, а у меня…

– Лебедева, ты знаешь кто?

– Да знаю, что я дура, только…

– Да дети для меня, это ж… – сразу же захлебнулась негодованием бездетная Анфиска. – Это ж для меня!.. Это ж, как «Оскар»! Тысячи имеют, а тебя обошли! А ты! А у тебя… У тебя-то дети есть!

– Анфиса, – вдруг всхлипнула Лена. – У меня не только дети, у меня еще и внуки намечаются…

– Иди ты! – не поверила подруга. – Врешь ведь, а? Откуда внуки? У тебя ж… погоди-ка… Тебе ж сначала Маринку замуж вытолкать нужно. Или она сейчас так? А чего, нормально… Нет, но внуки… Ленка, сознайся, врешь ведь, а?

– Ну а чего я тебе врать-то буду?! – снова хлюпнула Лена. – Вон он сидит… зять, мать его… в духовку полез…

– Ленка! Ты чего? Опять орала, да? Быстро говори, ты опять орала, да? Госсыди, вот ненормальная, а? У нее дочь вот-вот родит, а она… Ленка! Отчего зять в духовку полез? Высунь его оттуда, пусть все расскажет!!

– Да он уже не в духовке! Он на кухне, а я… а я, Анфиска, у себя в комнате, помирать собралась… – окончательно опечалилась Лена. – Потому что… Потому что делать мне нечего! А чего делать?! Только не вздумай мне говорить, что это ой как здорово! Что Маринка к нему уйдет. А я как раз для себя и заживу! Даже не думай! Потому что… Я бы, может, и ничего, если б Маринка к нему перешла, да еще б в коттедж какой! Да еще б лучше, чтоб он ее на работу дивную пристроил – артисткой какой-нибудь или певицей. Сейчас все, у кого ни на что ума не хватает, в певицы рвутся… так я б тоже не против, если б Маринку туда, там хоть деньги платят, а ведь он… Анфиса, он сам сюда перебирается…

– Ох и ни фига себе! Это теперь ты будешь жить совместно с Маринкиным «папиком»? – ужаснулась подруга. – Нет, прикинь, а если он тебя утром узреет, да еще и ненакрашенную? О-бал-деть!

– Анфиса, ну какой «папик»?! Ему семнадцать лет!

– Ско-о-олько? Так это Маринка по любви, что ли? И еще небось на твою зарплату жить намыливаются?

– Да!.. Ну конечно, на мои деньги собираются! Вот и реву… А чего делать-то?

– Ленка! Тогда все просто! Слушай сюда! – тут же успокоила Анфиса и принялась настойчиво советовать, как избавиться от малолетнего зятя.

– Ага… ну да… ага… Ой, ну и правильно! – не успевала поддакивать Лена. – Анфиса, и чего я раньше не додума… Нет, Анфиска, я тоже так думала, сразу хотела, но вот решила сначала тебе сообщить, а потом…

– Короче, завтра же с утра к его родителям – и решай с ними! Пусть они мальчонку попридержат! А то – ишь! Любовь у них пробудилась! Прямо с утра! Ты хоть знаешь, где у него родители-то живут?

– Да я сейчас же узнаю! – махнула рукой Лена и заторопилась. – Анфиса, я побежала узнавать, а то он там с индейкой что-то натворил… Да и вообще, хоть посмотреть на парня… Завтра забежишь, поболтаем… Пока.

Елена быстро нажала на кнопку, поправила прическу, улыбнулась себе в зеркало и, выгнув спину, походкой пантеры направилась на кухню.

Тема был рыж, патлат, прыщав и молод. Он крутился возле духовки, Маринка сидела за пустым столом и смиренно ожидала, когда ее будут кормить.

– Тем, а вот это мама, – пропела она, наблюдая за тем, как парень вытягивает противень из духовки. – Мам, а у нас кусочек сыра оставался, он не испортился? А то мы его в индейку потерли… Тема!! Ну ты вообще, что ли, ежа съел?! С мамой, наверное же, поздороваться надо! Мам, он с тобой здоровается, ты не обращай внимания.

– А я и не обращаю… – по-кошачьи сузила глаза Елена, уселась за стол и подперла щечку кулачком. – Темочка, ты такой ловкий! Вон и с духовкой управляешься… я вот вообще духовку не включаю, она у меня дымит всегда, а ты… Мама научила, да?

– Да это я не… – хотел было прилежно ответить будущий зять, но его тут же перебили.

– Я просто хотела спросить – а родители у тебя где? Ты сам-то откуда? – мило улыбалась Елена.

– Темка, скажи, что ты здешний, а то, если признаешься, что родичи в деревне, нас матушка сразу туда и пошлет, на чистый воздух – коровам хвосты крутить, – быстренько ляпнула дочурка.

И Артем поставил противень на подставку, вытер руки и счел нужным вообще ничего не отвечать.

– Давайте уже есть, а то у меня уже в животе кто-то ругается, – гостеприимно пригласил он. – Садитесь, теть Лена. Чего вы, как неродная?

– Во! Точно! – обрадовалась Маринка. – А картошка? Ты ж хотел подогреть!

– Марина!! – не удержалась Елена. – Немедленно встань и погрей картошку сама! Что это за… черт-те что! Привела юношу в дом…

– Да не, я не обижаюсь, – отмахнулся юноша. – Я завсегда приготовить или там что-то разогреть…

– А где ваши родители? – уже настойчиво уставилась на парня Лена.

Он вытянулся струной, перекинул полотенце через руку и с легким поклоном сообщил:

– Матушка с батюшком мои проживают отсюда совсем недалече. На Первой партизанской, тринадцать, квартира восемьдесят восемь. Только… прошу прощения, они вас в гости не звали и сами очень не одобряют, когда к ним гости вот так – без спросу.

– Ой-ей-ей, на-а-адо же, – обиженно фыркнула Лена. – Ты вон без спросу не только в гости, а даже жить ко мне завалился, а я и зайти не имею права!

– Как это – я без спросу?! Меня Марина пригласила! – возмутился парень. – Потому что мы с ней жить вместе собираемся, а на отдельную квартиру я пока денег не накопил!

– Так чего ж ты? Ты накопи, чего торопиться?! – обрадовалась Лена. – Подкопи, а мы подождем, нам не к спеху!

– Это тебе, мамочка, не к спеху! – вытаращила глаза Маринка. – Так он тебя и не берет в замуж! А мне вот, например, очень даже к нему – к спеху! Тема! Даже не слушай маму! Она, когда с работы приходит, всегда злая и всякую чушь несет, не обращай внимания.

– Ах вот как, да? Не обращать? – запыхтела Лена, демонстративно закинула ногу на ногу и язвительно уставилась на «зятя». – А на какие деньги вы жить думаете? Вы где-то работаете? У вас есть накопления?

– А у вас? – в свою очередь вытаращился на нее парень. – У вас что же – никаких накоплений? Это чем же вы всю жизнь занимались? А приданое дочери? А… ну пусть хоть не сундуки, но… вещи там всякие, тряпки? Где дополнение к невесте?

Самое обидное, что и Маринка с интересом ждала от матери ответа – дескать, очень любопытно. Будто не видела, как все эти годы Елена крутилась, чтобы прокормить себя и дочь, чтобы ее одеть, выучить. И ведь прекрасно знала, сколько платят учителям. А Лена работала учителем труда в соседней школе. Ну конечно, еще и дома подрабатывала – то одной учительнице костюм сошьет, то другой платье, но ведь все это такие копейки. А оказывается, надо было еще накопить!

– У Марины имеется отец, который всеми накоплениями заведует. Вот к нему и отправляйтесь, – решила не ссориться на ночь глядя Елена. – Давайте уже что-то с индейкой решать, сейчас ведь остынет вся… Мне вон тот кусочек… нет, другой, поменьше…

После ужина Артем быстренько помыл посуду и отправился в ванную.

– Марин, а он куда это? – тихонько спросила Лена, кивнув на запертую дверь.

– Да все нормально, он сейчас свои носки постирает и спать уляжется, ему ж утром рано в ГПТУ, – отмахнулась дочь.

– Нет, погоди! То есть… как это – спать?! – вытянулось лицо у матери. – Это чего ж… он уже у нас живет, что ли?! А… нет, я так не могу! Я даже не встретилась с его родителями! Я даже… у вас даже никакой свадьбы… да нет же! Ну это просто невозможно! Тема! Артем!!! Откройте немедленно! Вам надо срочно отправляться к себе! Что это вы у нас решили постирушки устроить?! Идите к себе! Ступайте домой, а уж потом… Нет, сначала приходите с родителями, а уж потом… Да нет же! Можете и вовсе не приходить!!!

Дверь ванной отворилась и показался Артем, с вздернутыми бровями:

– Я так и не понял, мне приходить с родителями? Как в школе, да? А может, еще и дневник захватить?.. Марина! Я вообще ничего не понимаю! Мы собираемся жить одной дружной семьей или нет?

– Мы – собираемся! – яростно мотнула Маринка длиннющей челкой. – Только… моя мама еще не совсем… созрела! Для этой… как его… чтобы дружить семьями!

– Да! Я еще… я не могу прокормить и себя, и вашу молодую дружную семью, – торопливо подтвердила Лена. – А вот когда сумею…

– То есть… вы собираетесь устраиваться на более высокооплачиваемую работу? – заинтересовался Артем.

– Да! То есть – нет! – окончательно запуталась Лена. – То есть… А почему бы вам самому не устроиться на эту высокооплачиваемую работу?

– Мне?! – выпучил рыбьи глаза будущий родственник. – А как же образование? Вы мечтаете, чтобы у ваших внуков был отец-недоумок?

Елена тяжело вздохнула – он бил по самому больному, по внукам.

– Если честно, я мечтаю, чтобы у меня внуки появились лет через пять, не раньше. А вы, молодой человек, за это время запросто успеете получить образование.

– Вы недопонимаете, – лукаво погрозил ей пальцем Тема. – Я в пять лет не уложусь. Нет, я бы и ничего, но… сначала мне нужно закончить ПТУ, потом поступить в университет, потом… возможно – аспирантура, я чувствую в себе неуемную тягу к знаниям, а уже потом…

– С такими планами вам надо жениться на дочери олигарха, чтоб он кормил вас вечно, – тихонько буркнула Лена и уже громче добавила: – Все. А теперь – по домам. Вам же, кажется, нужно в ПТУ, за знаниями? Вперед! К маме! На Партизанскую!

Кое-как разогнав любящую парочку, Лена усадила дочь за учебники, а сама вытянула большую стопку журналов – Татьяна Алексеевна из РОНО принесла сегодня материал и заказала что-нибудь «потрясательное» к выпускному, у нее внук школу оканчивает, вот и надо что-то придумать. Татьяна хоть и вредная баба, но платит очень хорошо, да и не в правилах Лены от заказов отказываться, хотя сегодня чего-то так надергалась, просто плюнула бы на все, забралась бы под одеяло и не вставала бы дня два, весна, что ли? Но… сейчас хоть раскроить надо, а еще и фасон не выбран…

Лена поднялась, чтобы достать материал из пакета – надо подумать, что из него можно сделать…

– Марина, не помнишь, куда ты такой черненький пакет дела? Я его вместе с продуктами принесла?

– Ничего ты не приносила, – недовольно буркнула Маринка, она все еще сердилась на мать за то, что та так вероломно вытолкала из дома ее будущего супруга.

– Марина, ну как же не приносила! Ну там еще все пакеты были белые, а этот черный! Ну вспомни же!

– Да не было пакетов, говорю же! Были одни белые!

– Марина! Не груби матери! – начала волноваться Лена. – Вспомни немедленно – где пакет?! Этот пакет… он нам… он нам знаешь сколько стоить будет?! Вспоминай!

– Да чего вспоминать-то?! – возмутилась дочь. – Я ж тебе сразу и говорю – не было пакета! Ни-ка-ко-го!

– Не смей со мной так шутить! – перешла на визг Лена. – Я точно помню!.. Точно!.. Вышла из школы! Он у меня вот в этой руке был, а потом… потом я пошла в магазин! И… и положила его в ящичек! А затем стала покупать продукты! И конечно же… купила!

– И конечно же, его там и оставила, свой пакет, да? – склонила голову Марина.

Лена на секундочку задумалась, хотя… чего там думать – так все и было, оставила!

– Вот идиотство, а? – расстроилась она. – Ну и чего теперь делать? Ну прямо хоть… Марин! Я спрашиваю, чего теперь делать? Это сколько времени? Десять? Ну все правильно, теперь уже все закрыто… А завтра мне в восемь в школу!

– Мама, завтра суббота, у тебя вообще часов нет, отдыхаешь, – напомнила ей дочь. – Утром сходишь.

– Но я завтра прямо с утра хотела к родителям!

– К бабушке? – не поняла Маринка. – Она ж в санатории!

Лена прикусила язык – она чуть не проболталась, что завтра у нее намечен поход к «родне», то есть к родителям Артема. Ну… в конце концов, в магазин за пакетом она сбегает утром, а к родителям отправится позже, ничего страшного. Жалко только, что не удастся выспаться, а Лена всю неделю об этом так мечтала…

Все же она выспалась, потому что самым банальным образом проспала. Маринка поставила себе будильник и убежала в школу. Наверняка так накрасилась, что самой страшно стало, или юбчонку напялила короче некуда, вот и «позаботилась», не стала мать будить, чтоб та не кричала…

Лена быстро махнула массажной щеткой по волосам, мазнула по ресницам тушью, капнула за уши любимых духов и постаралась мило улыбнуться. В конце концов, она сейчас побежит не только в магазин, но и к будущей родне. Господи! Ну сделай так, чтобы никакой новой родни не получилось, а? С этой бы управиться… А вообще из-за того, что ей удалось-таки выспаться, настроение было чудесным! У Лены даже мелькнуло в голове: «А может, оно и не совсем страшно, если к ним переселится этот рыжий Артем? Ведь и в самом деле не объест, а у Лены хоть эти ужины с обедами с рук свалятся?» Но, правда, эдакую крамольную мысль пришлось отогнать – Маринке слишком рано становиться женой. И потом, ну что за внуки получатся – рыжие, патлатые и прыщавые? Нет, у Маринки будут изумительно красивые дети!.. Лет эдак через пять! Лена попыталась представить, каких ангелочков родит ей Маринка, и настроение снова взметнулось вверх.

В магазине пришлось задержаться немного дольше, чем предполагалось, – оказывается, все запертые ящики в конце смены открываются, и содержимое вытаскивается. Пришлось доказывать, что пакет с материей принадлежит именно ей. При этом Лене уж столько слов наговорили, что от ее утреннего радужного настроения не осталось и следа. Когда Лена покинула магазин и решила снова расцвести улыбкой, оказалось, что улицы Первой Партизанской нет, она даже у таксистов спрашивала.

– Есть только Партизана Железняка, – угрюмо пояснил ей таксист с бычьей шеей.

– Да какая уже разница, поехали, – махнула рукой Лена и, плюнув на скромный бюджет, прыгнула в машину.

Дом будущей родни оказался каким-то невозможно старым и в довольно неживописном месте – какие-то чадящие трубы кругом, кирпичные длинные строения…

– Вот, – не поворачиваясь, сообщил таксист. – Приехали. Расплачивайтесь и выходите.

Лена вытащила из кошелька приличную бумажку и со вздохом вышла из салона, ухватив в самый последний момент пакет с материалом.

В дверь восемьдесят восьмой квартиры Лена позвонила с легкой дрожью. Ей вдруг подумалось – а что, если у этого Артема очень неблагополучная семья? Допустим, мать пьет, отец пьет, в доме семеро детей, они недоедают, вот Артем и стремится всеми правдами и неправдами просочиться к ним с Маринкой…

Дверь не открывали. Лена позвонила еще, а в голове все прочнее поднималась мысль – действительно! У Артема нездоровая семья! У него… боже мой! Да у него и вовсе нет отца! Или даже нет, не так, отец у них есть, только он… да! Он у них в тюрьме! Или… или он у них… неродной, отчим. А родного и вовсе никто никогда не видел. А этот… неродной… он пьет и бьет детей! И мать! И все девять детей… А мать… она не может прокормить детей, потому что… потому что этот варвар все отбирает у малюток! Конечно! А иначе – откуда бы у Артема такая тяга к продуктам? Такая любовь к духовкам? Боже! Все именно так! А еще… Ой, ну конечно же, этот отчим… какой кошмар! Он наверняка держит в страхе всю семью! А жену… жену замучил. И дети не знают, куда бежать… Тогда… тогда о чем с ним можно договориться?

– Вы чего балуетесь? – неожиданно спросили Лену низким, прокуренным басом.

Она вздрогнула и очнулась – перед ней стоял мужчина… ну да, именно тот самый отчим и стоял! Варвар!!! А… и как с ним говорить, если он с женой такое вытворил? Изувер!..

– Ну… я так и думала, – качнула головой Лена и скроила презрительную гримаску. Вернее, та скроилась сама по себе. – И, скорее всего, никого дома, да?

– Да, – серьезно качнул головой хозяин дома и стал разглядывать гостью пристально и откровенно.

Это поубавило пылу в Елене, и она постаралась вести себя аккуратнее – черт его знает, а вдруг этот маньяк ка-а-а-ак набросится!

– А, простите, где ваша жена? – вежливо спросила Лена. – Вы ее замучили?

– Да, – охотно согласился хозяин. – Замучил. И выгнал. И… И в ямку закопал, и надпись надписал… Еще вопросы будут?

– Будут, – нервно сглотнула Лена. – Вообще-то… мне неловко, но… но очень надо.

– Ну… куда от вас денешься, заходите, – вздохнул мужчина и посторонился, пропуская гостью в дом.

Лена осторожно прошла и огляделась – ничего не говорило о том, что здесь живет большая дружная семья. В комнате было слишком просторно, даже, можно сказать, пусто – только телевизор и диван и все. Ни тебе игрушек, ни кроваток каких-то… Интересно, а где Артем спит? С отцом, что ли?

– Вам, наверное, чай надо предложить или кофе, да? – нехотя заговорил хозяин квартиры. – Вы садитесь… Я могу предложить… только у меня ничего нет.

Лена торопливо села на диван и быстренько замахала руками:

– Мне ничего-ничего не надо! Совсем ничего! Мне только… вот скажите, а чего это ваш сын к нам жить просится? Вы его тоже выгнали, да?

У мужчины вытянулось лицо. Вообще, после того, как Лена плюхнулась на диван, ему сесть и вовсе оказалось некуда, и он терпеливо топтался в самой середине комнаты, бросая на Лену странные взгляды. Вероятно, ему думалось, что разговор окажется недолгим, а гостья и вовсе пройти откажется – ну чего рассиживаться-то? Быстренько спросила, что надо, в прихожей, и все – адье! Ан не случилось, ошибся… И вот теперь еще такие вопросы…

– Сын? Вообще-то… крк… – смущенно крякнул в кулак хозяин квартиры. – Вообще-то… а у меня разве не дочь?.. Я отчего-то всегда думал, что у меня дочь… И что ее, например, Варькой зовут… я так думал…

– Ну я так и знала! – не удержавшись, хлопнула себя по коленкам Лена. – Думал он! А Артем?! Этот рыжий, грустный мальчик? Он очень на вас похож – у него все лицо в прыщах, а вы!

Хозяин испуганно взглянул на гостью и нервно затеребил край домашней рубахи:

– Артем? Рыжий? Грустный мальчик… Но… простите… погодите, я еще могу понять, что у него плохая кожа, но с чего это мой сын рыжий?

– Ха! Вас не удивляет, отчего он грустный! Вас просто не устраивает цвет его волос! – наседала Лена. Ей отчего-то вдруг стало невозможно больно за никому не нужного, бедного Артема. – А может, вы в детстве тоже были рыжим? Или даже нет! Вы вообще лысым были!

– Да! Все мы были, прямо скажем… Вы тоже были лысой, если в раннем детстве…

– Не смейте мне грубить!!! – по учительской привычке, пресекая хамство, быстренько тявкнула Лена. – Отвечайте! Куда вы дели мать Артема?! И отчего выгнали мальчика из дому?!

– Да какой Артем? И откуда… Кстати, неплохо было бы уточнить – что за мать? Сколько ей лет, хороша ли она собой и каково ее денежное состояние, это немаловажно, – определенно кривлялся мужчина.

Лена пошла в наступление:

– Вы хотите сказать, что совсем ничего не помните, да? Не смейте лгать!!! Я вас насквозь вижу! – Она подскочила с дивана и с вызовом топнула ногой. – Вы – мерзавец! И какая женщина только решилась от вас родить?!

– Да! Мне вот это тоже жутко интересно! – все больше накалялся хозяин квартиры. – Кто это от меня Артема родил? Рыженького такого, грустного мальчика. Ее имя? Фамилия? Рост, вес, возраст, оклад и должность?

Лена оторопела.

– А вы? Вы сами-то разве не знаете?

– Даже не могу себе представить, – развел руками мужчина. – И не ведал до сего дня, что у меня имеется рыжий наследник. Дочка Варька есть, знаю, а вот сын, Артем… И еще… если вас не затруднит – утолите мое непомерное любопытство: вы-то сами кто такая?

– Да при чем здесь я? – вытаращилась Лена. – Я – так только… Я – ваша сватья, а вот Артем… Ну ладно, что мы все говорим не о том, перейдем к главному! Итак – мне хотелось бы, чтобы вы, как отец, с ним поговорили, и прямо-таки категорически! Запретили жениться! Просто категорически! В противном случае молодые будут жить у вас.

Эта добрая весть произвела на мужчину совершенно недоброе действие – он как-то бурно запаниковал и начал бегать по огромной комнате, то и дело хватаясь за голову:

– Погодите! Но!.. Но как то есть у меня?!! Я и так все отдал! И почему какой-то Артем?! Нет, ну я могу понять – Варька, это моя дочь, а Артем?! Откуда вообще взялся этот отрок?!

– Хватит страдать, – прервала его стоны Лена. – Вам надо просто сказать, чтобы он не женился на Маринке, и все дела.

– А… так, минуточку… – остановился мужчина и постарался сосредоточиться. – Теперь объясните, не сочтите за труд – а Маринка у нас кто?

– Маринка – это не у вас! Она у меня. Это моя дочь! – пояснила Лена. – Да и вообще! Ну сколько уже можно объяснять?! Ваш сын Артем решил жениться на моей дочери – на Маринке, а я не хочу!

– Нет, ну я тоже не в восторге!! Тем более, что они отчего-то собираются жить у меня! – возмущенно замахал руками незнакомец. – И вообще! Если это ваша дочь, так и решайте сами свои проблемы!

– Это уже и ваши проблемы. В общем, так, когда домой приходит Артем?

Мужчина уставился в глаза Лене и честно признался:

– Без понятия. Но, если вы мне скажете его телефон, я позвоню и поинтересуюсь лично!

– Хватит кривляться! Я спрашиваю: когда вы сегодня его увидите? Когда он к вам придет?

Мужчина растерялся. Он смотрел на Лену и ничего не понимал. Даже ей стало ясно, что он не врет, а вот просто так – стоит и ни черта не соображает.

– Господи, ну что я непонятного спросила? – устало вперилась ему в глаза Лена. – Ну что вы на меня так вытаращились, будто я вам зубы дергать собралась – с отечественным наркозом?! Я же спросила… погодите, а вы вообще его видели, Артема?

Хозяин квартиры медленно покачал головой.

– Ни-ког-да… А может, вы меня с кем-то спутали? – с надеждой проговорил мужчина. – У нас здесь двадцать три года назад другие жильцы проживали, только я не помню кто…

– Не мелите ерунды… – неуверенно проговорила Лена. – Это же… Партизана Железняка, так ведь?

– Совершенно верно, только у меня все равно – никакого сына не было.

– Черт… ну прямо и не знаешь, что делать… – сокрушенно покачала головой Лена. – И вы тут еще… Идите хоть чаю поставьте.

– Я бы с радостью, только… только у меня нет никакого чаю, – безнадежно развел руками мужчина. – Ни кофе, ни чаю… даже компота никакого не завалялось… И, между прочим, я вас сразу же честно предупредил.

– А чего это вы так бедно живете? – насторожилась Лена. – Вы – лодырь, алкоголик, пьяница, разгильдяй, оболтус?

У мужчины вытаращились глаза:

– Это почему это? Я… я ценный кадр, замечательный специалист, ответственный работник, незаменимый коллега, гордость трудящихся! – выгнул грудь колесом незнакомец. И тут же скромно потупился и добавил: – Только… только меня… временно уволили.

– За пьянку и прогулы, да? – с пониманием дела кивнула Лена.

– Нет! Не за пьянку! Это я уже потом надрался, когда уволился, – терпеливо объяснил мужчина. – А вообще, меня – за нестыковку мнений с начальством. То есть оно говорило, что надо так, а я – эдак, ну и…

– Понятное дело, оно оказалось не право, ваше начальство, да? – скривилась Лена.

Хозяин оказался правдолюбцем:

– Не совсем. Оно как раз меня послушалось, начальство мое, сделало так, как я сказал, а там… образовалось небольшое возгорание, даже, я бы сказал, – взрыв, ну и… Они обиделись, уволили… Но я доказывал и буду доказывать, что…

– Как же вам, мужикам, хорошо, – с завистью протянула Лена. – Не понравилось что-то, брыкнулся и ушел, а тут… нравится, не нравится, а куда денешься, если тебе одной ребенка тянуть надо…

– Прошу заметить, что я тоже не совсем по доброй воле, меня уволили, если вы не поняли… А там, между прочим, была стабильная зарплата! И премия!

– Да все я поняла… Господи, вот его уволили, а он сидит дома, и у него даже чая нет! Да если бы у меня дома чаю не было, моя б Маринка загнулась бы!!! Да я бы никогда не позволила, чтобы мой ребенок!.. И это притом, что у нас такая несправедливость кругом – мужиков везде любят, платят им больше, а вот мы, женщины, каждый раз в страдалицах оказываемся!

– Да уж коне-е-ечно! – взвился гостеприимный незнакомец. – У нас вон работает одна такая – страдалица! Так вот меня под белы рученьки и за дверь, а ей только пальчиком погрозили – ай-яй-яй! Потому что она, видите ли, женщина и вообще ни в чем ни бельмеса, а за все я должен был отвечать!

– Так и правильно!

– Чего ж правильного?! А какого ж тогда хрена она начальником отдела была, если ни бельмеса?!

– Ой, да не кричите вы так, – ухватилась за уши Лена. – Не знаю, где это вы такую золотую контору нашли, что у вас женщин жалеют? Нет, есть такие коне-е-ечно, но мне не попадались! Зато у нас в школе… Вот сидит себе завуч, директриса-то у нас молоденькая девушка, славненькая такая, а вот зава! И вот она сидит, всех пилит, сидит и пилит, сидит и пилит, но только к ней наш физик зайдет – и все! Расцвела бабенка! И отчего-то часов у него больше всех, и зарплата-то у него выше всех, и еще и дополнительные-то у него, и репетиторство! А дети как не знали эту физику, так и не знают! А все почему? А потому что в нашем женском коллективе мужиков всего два, и их прямо на руках носят, просто на ру-ках!

Мужчина насторожился:

– Это в какой такой школе к мужчинам с таким восторгом относятся? Придумали, поди?

– Это я придумала? – оскорбилась Лена. – Да я!.. Записывайте! Школа номер девять, это на Песочной улице, там еще директриса Валентина Адамовна. Но она ничего не решает, я ж говорю, потому что молоденькая такая, просто ужас. А вот зава, это!.. Это Калерия Карповна. Вот она очень мужчин любит… Вы ей тоже понравитесь, потому что у нее вкус ну вообще ни к черту. Всяких пузатых, горбатых, волосатых, убогих привечает, лишь бы в штанах.

– Нет, ну отчего же я сразу и убогий! Я еще вполне… – обиделся за себя мужчина и вдруг обратился к Лене: – А вас, простите, как зовут?

– А… а вам зачем? Я-то на убогих не кидаюсь, – испугалась Лена.

– Ну… во-первых, я не убогий, а во-вторых… да и правда, какая разница, я вас, например, могу Матреной Ферапонтовной звать. А лучше – Люсинда! Вот напоминаете вы мне Люсинду, и хоть ты ором кричи. Но… Это не принципиально. Так вот вы мне скажите – а зарплата какая? Я ведь, если что, тоже запросто физику детям!

– Ой, ну какой из вас физик? Вы на себя посмотрите! – фыркнула Лена, вдруг сообразив, что этот странный мужичок может и в самом деле заявиться к ним в школу.

А что он из себя представляет, она даже и подумать не может. А вдруг он маньяк? Да еще придет и сообщит, что его Лена на работу пригласила, тогда ее точно со света сживут, этот же физик – Винилен Альбертович – и сживет. Он и так к Маринке каждый раз придирается и к Лене на каждой переменке забегает и ядовито так нудит: «Иленочка Анатолиевна, а чего эт у нас опять с дочурочкой сотряслося? Ни хрена опять не учила, ни уха ни рыла! А надо заметить – я ж физику преподаю, а не какую-то там… ботанику!» Можно подумать, Маринка без его физики с голоду помрет! А уж если Лена приволочет в школу Винилену такого конкурента… Хотя верно говорят, хрен, он редьки ни фига не слаще…

– Нет, учитель из вас никакой, позор российскому образованию, – вынесла вердикт Елена. – Я, конечно, понимаю, у нас сейчас некоторый застой, но…

– Нет уж, позвольте! – упер руки в бока хозяин квартиры. – А чего это я – застой! Да я! Да вы на себя-то посмотрите! Тоже мне – весенний бутон! – потом снова пристально вгляделся и отчего-то спросил: – Я все никак не пойму, а вы в какой школе учились? Случайно не в Кукрыкино? Деревушка тут одна есть, вы случайно не оттуда?

– А вот обзываться – это и вообще самое низкое дело! Этого вам никто не позволил! И вообще! Где у вас тут выход? Я засиделась, а… а… а было бы с кем! – Лена гордо тряхнула шевелюрой и направилась к двери.

Кажется, самое время удалиться – с каждой минутой хозяин все больше напоминал маньяка.

До самого дома Лена все пыталась разобраться – так кем все-таки приходится Артем этому странному мужику? Или мужик не врал, и Артем ему никто? Тогда получается, что врал Артем, м-да…

Правда выяснилась сразу же, как Лена пришла домой.

– Вот, ходила к твоему любимому, с родителями хотела переговорить… – скидывая сапоги, заявила Лена дочери. – Нет его дома, вот так-то. Где он у тебя шатается… Небось у него таких дурочек, как ты, – уйма! Тебе сказал, что дома, а сам…

– Ма, а как это ты к его родакам ходила, если ты адреса не знаешь? – весело скалилась доченька, топая толстенькой ножкой. – Мы ж тебе адрес неправильный сказали, потому что знали, что ты обязательно побежишь!

– Ага… – растерялась Лена. – И поэтому… неправильный адрес… Какие умненькие детки… а если вот этот твой кавалер вот так возьмет и… и украдет все из нашего дома, а тебя бросит, тогда что? И где ты его станешь искать? Тоже по неправильному адресу побежишь, а?

Маринка на минутку задумалась, а потом выкатила круглые глаза:

– Ма, ты чего-о-о?! Это как он бросит-то? Мы ж решили пожениться-я-я!

– А вот так возьмет – и бросит! И еще все вещи из квартиры вывезет, тогда что? Куда ты побежишь? – добивала маменька. – Заметь, все имущество!

– Да фиг с ним, с имуществом! Чего это он меня бросит-то? – не понимала Маринка. – Мы ж теперь с ним, как эти… как Ромео с Джульеттой… Мазилой…

– Джульетта Мазина, а не Мазила, – горько поправила Лена. – А адрес… Дурочка ты, я не знаю, как тебя от ошибок уберечь, а ты меня в противники записала. Да разве мать…

– …когда-нибудь пожелает дочери зла… – закатив глаза к потолку, нудно пробубнила Маринка. – А между прочим, кто мне запретил первого сентября коротенькую юбочку надеть? Поэтому Юрка Филатов сел не со мной, а с Веркой! И теперь он ее бойфренд, а мне остался только Темка. И ты мне после этого будешь говорить, что не желаешь зла?

И Маринка, гордо дернув кругленьким подбородком, поплыла к себе в комнату.

– Марин, порешай задачки, вам сейчас на экзамены нужно, – крикнула Лена дочери в спину.

Та даже ухом не повела – на девочку нахлынули воспоминания, и она решила всерьез обидеться из-за поруганной любви к Филатову. Ясно же, что после такой тяжкой обиды ни о каких задачках не может идти и речи, а утешить диву сможет разве что Интернет. Но… этого маменьке знать вовсе не обязательно.

Лена же ринулась к плите – ребенку требовалось полноценное питание.

Часом позже, когда накормленная Маринка скрылась в своей комнате, чтобы, надо думать, поглощать знания, Лена взяла телефон и плюхнулась в кресло:

– Алло, Анфиса? Чего не звонишь? Прямо у меня неприятности такие, и всем хоть бы как!

– Лен, ну какие у тебя неприятности?! Вот у меня! – сразу же затрещала в трубку подруга. – Ты только подумай, оказывается, я снова не беременная! Нет, но в этот раз была надежда, мы так серьезно подошли к этому делу – и снова облом!

– Ха! А я тебе сразу говорила – твоему Мишеньке нужен консультант, ну или дублер на худой конец, – фыркнула Лена.

– Да я б и не против, это он не хочет, – на секундочку взгрустнула Анфиса. – И он еще мне пальцы загибает, прикинь! Он мне тут, знаешь, что сказал? «Если, говорит, не можешь родить наследника, так хоть дочь роди!» Ну не дурак, а? Это я не могу! А сам четыре раза был женат, и ни в одном браке детей нет. Нет, Ленка, я тебе точно говорю – это он меня соблазнил!

– Точно, своими деньгами и должностью, – напомнила Лена.

Подруга выскочила за своего начальника, причем совершенно недавно – всего какой-то год назад. Начальничек был староват, толстоват, скуповат и собирался на пенсию. Анфиса тоже была не первой свежести цветок, ей только-только стукнуло тридцать восемь. И посему подруга кинулась на стареющего мачо со всем пылом и отчаянностью. Михаил Антоныч хоть и являлся директором, в его подчинении находилась лишь крохотная конторка, которая денег много не имела и не позволяла начальству разбрасываться бриллиантами и шиншилловыми манто. Однако и тут влюбленный Мишенька ухитрился изловчиться, найти спонсоров, крутануть небывалой наглости сделку и очаровать Анфиску. Очарованная подруга, сдуру решив, что у ее мужчины начался финансово-творческий взлет, тут же выскочила за него замуж. А Мишенька, заимев молодую жену, сразу же сиганул на пенсию, дабы ничего его не могло отвлекать от утех с супругой. К тому же стареющему мужу страшно хотелось наследника. Но… Года уже были не те, силы тоже, да и здоровье всякий раз норовило подорваться. Анфиска очень скоро поняла, как прогадала с замужеством, однако мужа не бросила, а даже наоборот, пристроила на порядочную должность, где Мишенька стал неплохо зарабатывать. И жизнь стала налаживаться. Единственным камнем на душе было отсутствие детей. Анфиса понимала, что при ее-то возрасте счет идет уже не на годы, а на месяцы и даже дни, и потому вовсю старалась стать мамой, но подводил папаша. Хотя сам Мишенька во всем винил жену.

– И ведь ни в какую не хочет обращаться к врачам, – расстраивалась Анфиса. – Ну и что с ним делать?

– Ну что я могу сказать? – вздохнула Лена. – Попробуй сделать что-нибудь не с ним…

– Пошлячка! – выдохнула Анфиса. – Конечно, я над этим уже думаю. Но настоящих мужчин-производителей, их ведь так мало… Да, а что у тебя с Маринкой? Вышла она в свой этот замуж? Ты к родителям его ездила? И как они?

Лена припомнила свою поездку и подавила вздох:

– Ездила… только я не туда попала. Приехала, а там идиот какой-то… начал спрашивать, как меня зовут, представляешь?!

– Как тебя зовут? Точно – идиот, – быстренько согласилась Анфиска и продолжала сыпать вопросами дальше: – И чего? Ты с ним познакомилась? Как он из себя? А что про парня говорит? Запретит ему с Маринкой жениться, ты не спрашивала?

– Анфиса! Ну чем ты слушаешь? Я ж тебе русским языком сказала, я не туда попала! А мужчина этот… Он только и делал, что сверлил меня глазами! Да к тому же… Просто я ему понравилась, да и все.

– А он тебе?

– Ты издеваешься? Да он и вовсе никакой! Но я все равно к родителям этого Артема схожу. Я этого так не оставлю.

Поговорив ни о чем еще минут пятнадцать, Лена отключилась и направилась в прихожую. Ей уже давненько надо было начинать шить Татьяне Алексеевне платье… или костюм… или… Да хоть что-нибудь пора уже шить! А она все никак даже фасон подобрать не удосужилась!

Лена вышла в прихожую, и по ее спине медленно стекла капля холодного пота – она вдруг вспомнила, что тот злосчастный пакет, который забрала из ячейки магазина, попросту забыла в доме у этого… она даже не знает, как его зовут! Этот отец Артема, который оказался не отцом, а сплошной фикцией! Так вот теперь у него валялся ее пакет, и там этот материал, из которого уже давненько надо было сшить прекрасный наряд для выпускного.

– Завтра пойду в «Ткани» и куплю самый дешевый материал! И сошью! Вот так! – мстительно сообщила Лена стенке, нимало не задумываясь о Татьяне Алексеевне, которой вряд ли бы понравилось праздничное платье из самого дешевого материала…

В понедельник Татьяна Алексеевна, будто почувствовав, что с ее вещью случилась беда, заявилась прямо в школу и сразу же направилась к Лене на урок.

– Леночка, я к вам… – покачивая бедрами, вплыла женщина в кабинет Елены и застопорила урок.

– Девочки! Раскладывайте свои выкройки, я сейчас посмотрю, что у вас получилось, – скомандовала Лена, повернулась к заказчице и стала торсом выталкивать даму из кабинета вон. Уж если и произойдет конфуз, то хоть не на глазах учениц. – Татьяна Алексеевна, я ведь уже почти сшила, уже почти готово было, все так красиво, но… меня вдруг осенило, вот так взяла и вдруг поняла – не то! Не ваше!

– Позвольте, но как же? Как же не мое! Я ж сама лично передала вам свой материал! – испуганно стала возмущаться стареющая дива.

– Да я не про это, – отмахнулась Лена. – Материал ваш, но… он вам так не идет, но просто хоть ты меня режь! И где вы только такой ужас купили?

– Ужас?! Но позвольте, милочка, но какой же ужас! Вам ведь все так нравилось! И цвет, и фактура!..

Лена готова была провалиться сквозь землю – ну что еще сказать этой даме, чтобы она забыла про свой такой невезучий материал? Ну никак не могла Лена себя заставить заявиться в гости к этому мужлану еще раз! И потом, зачем он спрашивал, как ее зовут! А смотрел… Черт, точно же – у него был такой странный взгляд! Вот ведь влюбился, как пить дать… или маньяк, что, в сущности, одно и то же… Как бы там ни было, а идти к нему… Да не пойдет она к нему! Она лучше купит какую-нибудь дешевую тряпочку и сделает из нее что-нибудь! Она уже почти придумала, как из Татьяны Алексеевны сотворить эдакую конфетку… петушка на палочке…

А дамочка тем временем все больше распалялась:

– Нет, если вы не умеете, так необходимо было сразу поставить меня в известность! Я понимаю, какая это для вас честь – шить вещи для нашего учреждения, однако ж!

«Да уж… честь еще та, и главное, почти бесплатно», – вздохнула про себя Лена, а вслух проговорила:

– Татьяна Алексеевна, ваше платье почти готово. Хотя… это не платье, это – шедевр! Произведение искусства! Это…

– О-о-о-ой… Ну как вы меня напугали, милочка, – немедленно сменила боевой тон женщина на смущенный. – Ну вот видите…

– Только это платье, эта сказка, эта песня… оно немножко из другого материала.

– Но по…

– Я принесу его в четверг! И вы все увидите сами! – лукаво сверкнула глазами Лена и поспешно ускользнула в класс.

Татьяна Алексеевна попыталась просочиться в класс следом за Леной, но дверь захлопнулась прямо перед ее носом.

Однако это был не самый главный подарок от судьбы в этот день.

На большой перемене, едва она направилась в столовую, как тут же натолкнулась на странную парочку. Натолкнулась и буквально чуть не сползла вниз по стене от неожиданности – навстречу ей меленько семенила ножками завуч Калерия Карповна, а рядом с ней уверенно и степенно вышагивал… да черт знает, как его зовут, он так и не успел представиться, но это был именно он – псевдопапаша Артема! Хозяин той прихожей, где наверняка и по сей день покоится злосчастный пакет с тряпкой Татьяны Алексеевны.

Калерия Карповна просто плавилась от радости, висла на крепком локте нового знакомого и в чем-то бурно его убеждала.

Лена почувствовала тревогу: не с ее ли легкой подачи в их школе объявился сей непонятный субъект? А ведь еще запросто расскажет, что это она его пригласила, а потом сопрет что-нибудь, сбежит и…

Лена подошла к Калерии с твердым намерением – опустить завуча с небес на землю и рассказать, что этот господин не достоин их выдающейся школы. Она даже что-то такое вякнула, но, когда завуч западала на нового мужчину, она становилась самым банальным глухарем – ничего не видела и не слышала вокруг никого – у нее начинался весенний ток.

– Калерия Карповна… – плелась за парочкой Лена. – Калерия Карповна-а-а. Вас там ищут…

– …Но это все временно! Поверьте, при желании у нас можно построить оглушительную карьеру! – стреляла глазками на нового мужчину завуч.

– Калерия… Калерия Карповна! – уже потеряла всякое терпение Лена. – Я хотела у вас спросить… Да послушайте же!

Мужчина остановился, уставился на Лену таким взглядом, как будто видел ее впервые, а вместе с ним остановилась и завуч:

– Ой, боже мой! – недовольно сморщила она длинный нос. – Елена Анатольевна! Ну что вам опять нужно? Опять денег занять? Зайдите к секретарше Милочке, у нее муж вчера получил, она вам даст аванс. Во вторник вернете.

– Кале-е-ерия Карповна… – укоризненно качнула головой Лена. – Да что ж вы мелете, честное слово. Я вот смотрю на вас и плачу! Ну нельзя же так цепляться за первого же попавшегося мужчину! Тем более что первым он попался мне!

– Ах, голубчик, – подарила нежный взгляд незнакомцу Калерия Карповна. – Не обращайте на нее внимания, это наша Лена Анатольевна! От нее пять лет назад муж ушел, вот она и… Лебедева! Вы куда-то шли? Не отвлекайтесь! Шагайте себе!.. Арсений Андреевич, пройдемте дальше, я познакомлю вас со спортивным залом! Когда вы будете преподавать физическую культуру, вы запросто можете делать массаж персоналу! Вы себе не представляете, сколько у вас клиенток! Я! Я первая к вам рвану, меня давно никто не массажировал! А остальные… Боже мой, зачем вам еще и остальные?.. А вот и наш спортивный зал! Вы не поверите, это такой простор для молодой спортивной души! Я каждый раз просто задыхаюсь от немого восторга!

Вероятно, Калерия посчитала себя тоже молодой спортивной душой, оттого и наивно слукавила, она никогда от немого восторга не задыхалась, а, напротив, забегала в спортзал с грозным ревом. А все потому, что физруком здесь работала молоденькая девчушка – Ирина Леонидовна, на которую недвусмысленно поглядывал физик Винилен Альбертович. Причем Ирочка была так мила, так обворожительна, что Винилен запросто плевал на такой маленький штришок, как семимесячная беременность Ирочки, что особенно выводило Калерию из себя. Ирочка же на все выпады начальства только беспечно улыбалась, она понимала, что подождать ей остается всего ничего, и тогда!.. Она и вовсе уже неделю перерабатывала исключительно по просьбе молодой директрисы, все ждала, пока та не подберет физрука.

И вот сейчас Калерия уверенно тащила этого мужчину… кажется, она назвала его Арсением Андреевичем, в спортивный зал, наверняка именно ему и будет предложено место Ирочки.

– Калерия Карповна, заметьте, у него совершенно нет высшего образования, – пискнула за спиной начальницы Лена.

– О боже! – вздрогнула от неожиданности Калерия и быстро обернулась. – У него есть образование! Арсений Андреевич, ведь есть же?

– М-да, совершенно точно – я окончил технологический институт, – важно склонил голову Арсений Андреевич, стрельнув глазами в Лену.

– Да! Но ведь в школу надо, чтобы педагогическое! – обрадовалась та.

– Елена Анатольевна, вспомните про свой диплом, – даже не обернулась Калерия и утащила своего нового знакомого в спортзал.

– И потом, он же жулик, неужели не видно! А еще маньяк! – выкрикнула последний аргумент Лена.

– Не беспокойтесь, Леночка, этого маньяка я возьму на себя, – мотнула ей головой Карелия Карповна и вдруг вспылила: – Да что ж вы таскаетесь за нами весь день?! У вас что – нет часов?! Вы не знаете, чем заняться?! Оставьте нас в покое! Вы мне распугаете всех педагогов! Арсений Андреевич, не смотрите на нее, это совершенно бесперспективный кадр. А пойдемте, я покажу вам нашу учительскую! Это абсолютно дивное место! Абсолютно!

Лена с неприкрытым презрением проводила парочку взглядом и повернула к себе в кабинет. «Ха! Надо же – бесперспективный кадр! Да эта Калерия!.. Вот уж кто безнадега! Готова хвататься за любые штаны!.. Надо ей срочно сшить платье из крепа, и чтобы сзади, на спине две вытачки, пусть ходит горбатая!» – мелькнула недостойная мысль в голове Елены.

Неизвестно, что там наговорила Арсению Андреевичу эта препротивная зава, но по окончании рабочего дня Лену ждало и еще некоторое приключение.

– Елена Анатольевна! Елена Анатольевна-а-а! – услышала она за своей спиной, когда вышла за школьные ворота.

Голос был мужской и почти незнакомый.

– Вы меня? – обернулась Лена.

К ней тихонько, будто здоровенная потрепанная кошка, подкатывалась неновая машина иностранного производства, за рулем которой восседал новый учитель физкультуры – Арсений Андреевич.

– Елена Анатольевна, садитесь, я вас довезу, – приглашал он и смотрел на Лену такими глазами, что даже лицо его сморщилось от непередаваемой тоски.

Казалось, мужчина вот-вот вытащит из кармана нечто наподобие скатерти и шумно высморкается от избытка горечи.

– Садитесь, – чуть не всхлипнул он.

– А чего это?.. – растерялась Лена. – С вами что-то случилось? И вам нужна манишка, да? Чего вы весь какой-то… перекошенный?

– Мне… мне искренне вас жаль, – вздохнул мужчина. – И… если уж я ничем не могу помочь… хоть довезу, садитесь…

Лене вдруг на мгновение сделалось плохо – с чего это ему ее жаль? Нет, а чего это у нее такое случилось?! Нет, пусть он скажет!!!

– Что?! Немедленно скажите, что со мной стряслось! Я требую!!! – начала терять над собой контроль Лена. – Что с Маринкой?! Ну?! Быстро отвечайте! Что с моей дочерью?!

– Да! Вот с этой Маринкой! – отчего-то рассвирепел Арсений. – Она тебя в могилу загонит! Это ж надо такое выдумать!!! Садись давай в машину, чего мы на улице ссориться будем, здесь же ученики!

Лена поежилась, но в машину села. Арсений Андреевич был прав насчет учеников, однако ж… как-то быстро он освоился!

– Нет, это ж надо – девка по физике ни бельмеса, а уже туда же – замуж собралась!!! – продолжал кипятиться Арсений.

– Это, я не пойму, вы про какую девку орете? – всем телом обернулась к нему Елена.

– Так про вашу же! – искренне пояснил Арсений. – Мне вот сейчас Калерия рассказывала. Говорила, дескать, у вас с дочерью ну такие проблемы, она у вас такие корки мочит, что вы прямо на каждого и бросаетесь. И они, ну педагоги, вас понимают, жалеют и не выставляют за двери. Очень душевная женщина. А вашей доченьке, я скажу, нужен ремень. Поедемте к вам, я с ней поговорю.

Всю эту пылкую тираду Елена прослушала с открытым ртом и гневными, сверкающими глазами.

– Говорите, куда к вам ехать? – спросил доброжелатель.

– Нет уж, вы не ко мне, вы к себе давайте. Поворачивайте. Поворачивайте! Я у вас вчера тряпку забыла. И вообще! С чего это вы взялись мою дочь воспитывать?! Кто вам позволит ее ремнем?! Да я сама ее никогда!..

– Оно и видно! Вот поэтому она вам на шею и садится! – фыркнул Арсений Андреевич. – А вот если бы вы разочек ей по попе прогулялись!..

– Ну уж!!! Это чтобы моей Маринке!!! Да вы!.. вот поймайте свою Калерию и можете ей хоть по попе, хоть… Это ж надо!!! – подскакивала на сиденье Лена. – Будет он мне еще!..

– А чего это вы от моего сочувствия отказываетесь? – вдруг опомнился водитель. – Я, главное, ее жалею тут по полной программе, а она… Ой, да и не буду, больно надо было! – скривился Арсений. – А только страшно ж смотреть, как вы на людей бросаетесь!

– А я не на людей! Я на тех, кто в школу пробирается с корыстными намерениями! – прищурилась Лена. – Я, значит, только-только рассказала вам, что у нас в школе мужиков лелеют, а вы уже тут как тут!

– А чего? И правда лелеют! – вытаращился Арсений Анатольевич. – И я очень рад! Теперь буду… массажировать учителей! За определенную плату. А за вашу рекомендацию могу вас прямо первой записать! Или даже вне очереди!

– Маньяк! – рявкнула Лена и уставилась в окно.

Нет, определенно этот мужчина не в себе. И ведь как его все время с ней судьба сводит! Ну говорят же, на кривой кобыле не объедешь судьбу-то…

Лена вздохнула и стала потихоньку приглядываться к водителю. Уж если суждено ей связаться с этим маньяком, так хоть рассмотреть его как следует, чтоб потом перед Анфиской не стыдно было…

Арсений Андреевич сегодня выглядел более достойно, чем в прошлый раз. Одно то, что он был не с похмелья, как тогда, уже делало ему честь. А вот в прошлый раз от него разило перегаром и разглядывать его не хотелось. Да, честно говоря, у Лены тогда были совершенно другие планы. А вот сейчас…

У Арсения оказалась приличная фигура – не тощий, прозрачный индивид, а довольно крепенький мужчина, с хорошими, сильными руками и бычьей шеей. К тому же от него сегодня попахивало дорогим парфюмом, и одет он был в какую-то мужскую кофту, которая шла ему необыкновенно.

По всем параметрам он подходил на роль воздыхателя, огорчало одно – если он и был маньяком, то совершенно не сексуальным и абсолютно равнодушным к ее, Ленкиной, красоте. Правда, иногда на него будто находило – задумается о чем-то о своем, о девичьем, уставится на нее своими глазищами, и так ему славно делается, что даже губы расплываются. А потом спохватится, спрячет улыбку и снова на Лену сурово зыркает. Ну маньяк же, чего с него возьмешь!

Елена незаметно тряхнула головой, дабы волосы рассыпались по плечам шелковой волной, но волосы, зажатые дешевыми шпильками, держались насмерть в старушечьем кукише. Лена попробовала уже более откровенно тряхнуть красотой. Результат тот же.

– Вы что головой трясете? – поморщился водитель. – У вас педикулез?

Лена засмущалась. Вот ведь как неудобно – подумает еще, что она перед ним красоту наводит. Что он там сказал? Что у нее? Болезнь головы?

– Да, – охотно мотнула головой Лена. – У меня оно… как вы сказали. Так голова болит, прямо так и раскалывается от этого… эдикулеза.

– Так почешитесь, чего стесняться. Вам надо дегтем голову помазать, вся нечисть исчезнет. А чего трясти-то? – недобро глянул на нее водитель и буркнул: – И как вы только с детьми работаете?

Лена молчком уставилась в окно, но потом ее вдруг подбросило:

– Погодите… вы что хотите сказать… Вы решили, что у меня… эти! Блохи, да?

Арсений пожал плечами.

– Да вы!!! Я просто! Просто я, когда на улицу выхожу, всегда волосы распускаю! – костром горели щеки у Лены. – Всегда! А сегодня вот не распустила!! И хотела так вот тряхнуть, чтобы они сами! По плечам! Эдикулез он придумал!

– Педикулез, – поправил Арсений и уже совсем лукаво посмотрел на Лену. Он даже подмигнул ей, нахал! – Так это вы для меня хотели красотой блеснуть. Ну, дескать, волосы по плечам, все дела, да?

Лена раздулась мыльным пузырем и пропыхтела:

– Нет, вы правы, у меня это… Эдикулез. Да когда уже мы подъедем?!

Глава 2

Картинки от Маринки

Дома у Арсения случилась интересная вещь. Во-первых, ключ, который Арсений безуспешно пытался сунуть в скважину, не влезал, и хозяин квартиры долгих минут пять приседал, крутился и прыгал возле дверей, пока, наконец, те сами собой не отворились.

Вернее, отворились они не сами, их раскрыла роскошная молодая девушка, обернутая в толстый махровый халат небесно-голубого цвета.

Девушка увидела Арсения и немедленно прыгнула к нему на шею.

– Сеня-я-я-я!!! – радостно заверещала она и даже задрыгала ногами от удовольствия.

Лене такое поведение не понравилось абсолютно. Одного мгновения ей хватило, чтобы понять – и волосы у девицы роскошнее, и ноги длиннее, и кожа глаже, и, самое главное, хозяйка этой кожи куда как моложе годами.

– Ну… давайте уже мне мой пакет, да я пойду, – скривилась Лена, и губа ее ревниво дернулась.

При этих ее словах Арсений немного отстранил младую особь и гордо проговорил:

– Знакомьтесь! Моя Варька! Кхм… Варвара. Дочь!

– Ах, до-о-о-очь… – с облегчением выдохнула Лена. – А я уж думаю, чего это вам, такому старому, на шею такие красотки кидаются. Думаю, не иначе, как вы им наплели, что губернатор края. А это дочурка, да?

Дочурка, казалось, только что заметила гостью, пытливо ее разглядела и, наконец, ткнула пальчиком в блузку Елены.

– «Де энд Ге»? – вопросительно подняла она бровки.

– Ле энд Е, – фыркнула Лена.

– «Лагерфельд»? – изумилась девица.

– Лебедева Елена, – пояснила Лена и снова набросилась на Арсения. – Когда же вы отдадите мне пакет?! Прямо грабитель какой-то!

– А кто это – Лебедева? – спросила девчонка.

– Это я, – рявкнула гостья. Ей уже начинало надоедать, что ее разглядывают, будто корову на базаре. – Зубы показать?

– Ой, не надо, я их вижу, – замахала руками девчонка и сразу же набросилась на отца. – Папа! Ну почему ты не приглашаешь даму к столу?!

Папа был явно обескуражен. В прошлое посещение Лены у него не нашлось даже заварки, и сейчас, надо думать, изменилось не многое.

– Сеня! Сень, я притащила вина и фруктов! – заявила девица по имени Варька и обернулась к Лене. – Пойдемте пить вино за знакомство. Вы ведь собираетесь за моего отца замуж? Учтите, он – сокровище! Поэтому мама его в свое время зарыла… в переносном смысле. Она просто поставила на его карьере крест. А вам всего-то надо отрыть этот клад! Сеня! Пап! Где фужеры?

Лена на минутку обернулась к Арсению:

– Моя дочь хотя бы не пьет, – язвительно заметила она.

– О, у нее еще все впереди, ей же всего пятнадцать! – фыркнул отец уверенной Варьки и чуть не насильно потащил Лену за стол.

– Сень, ты помой фрукты, а я пока оденусь! – убегая в комнату крикнула девчонка.

– …И зовет меня мамой, – злорадно добавила Лена.

– А, это потому что я такой молодой для отца, а вы… вас уже и бабушкой скоро назовут… – И Арсений полез в холодильник.

– Гад!

– Вы мне тоже сразу понравились, – мило оскалился Арсений и сунул фрукты под воду.

Фрукты он мыл быстро и умело – у Лены, например, всегда из рук валились то яблоки, то помидоры, и она объясняла это тем, что жизнь у нее была бедной, и на фрукты-овощи просто не хватало денег, поэтому не приноровилась. А бывший муж объяснял проще – руки корявые.

– Учтите, я совсем не пью, – быстренько предупредила Лена. – И вам не советую. Вы меня еще до дома везти хотели.

– Я? С чего вы взяли? – искренне удивился Арсений. – Ничего я не хотел.

– Сеня, а вот и я, – появилась в дверях хорошенькая темнокудрая красавица. – Давайте знакомиться, меня зовут Варя. А вас? Хотя постойте! Я уже догадалась – вас Елена Лебедева, так? Папа, почему ты не нарезал фрукты?

– А зачем? – растерянно рассматривал фрукты ее отец. – Они и так хорошо смотрятся.

– Сеня, доставай вино, ухаживай за дамами.

– Варя, она не пьет. И не называй меня Сеней, она смущается. Да не надо ей фужер! И мне не надо – мне еще надо ее отвезти, – с глубоким вздохом пожаловался Арсений.

– Ничего не надо! Куда это отвезти? – всплеснула руками Варька. – Я сейчас высушу волосы феном и убегаю! У меня свидание в вашем районе! А вы сидите себе, влюбляйтесь!

– Мы сюда вовсе не влюбляться ехали, – строго сообщила Лена, хотя предложение девушки где-то пришлось ей по душе.

– Она за пакетом, где же он… – отчего-то поспешно вскочил Арсений и стал искать злополучный пакет, когда его вовсе никто не просил.

Такое его поведение вывело из себя даже дочь.

– Ну, папа, же! Ну чего ты… прямо не знаю! Садись же! Говорю же тебе – наливай!

– Нет-нет, ничего не надо, я поеду! – вскочила Лена, терпеливо ожидая, когда Арсений забудет про пакет и начнет ее пылко уговаривать остаться выпить бокальчик вина. – Нет-нет… Арсений Андреевич! Вы что – не слышите? Я говорю: «Нет-нет, я поеду!», уже реагируйте как-то!

Арсений высунул голову из-за двери и глупо захлопал глазами:

– Вы уже уезжаете? А я все никак не могу найти этот пакет. Слушайте, а может, я его выбросил вместо мусора? Вы не в курсе?

– Ну знаете! – дернулась Лена. – Я… я вообще… после такого наплевательства!.. Я вообще уезжаю!

– Сеня… Папа, никуда ее не отпускай! – командовала Варька. – Будь мужиком – налей вина и наговори ей всякой глупости про красивые глаза и приятный голос.

– Арсений Андреевич! А вы в холодильнике смотрели? Может быть, вы мой пакет в холодильник сунули?

– Папа! Ну скажи же ей, чтобы она села! Так, отец, я тебя никогда никому в мужья не сбагрю!

– Ти-ха!!! – вдруг рявкнул Арсений, посмотрел на дам и со всей силы треснул кулаком по столу.

Удар пришелся немного с опозданием, зато действие возымел – у дамочек распахнулись рты и глаза одновременно.

– Значит, так! – грозно продолжал хозяин квартиры. – Ты, Варька… хватит меня учить! В конце концов, кто из нас отец? Сейчас поедем к этой вот тетке…

– Меня Еленой зовут, между прочим!

– Да, вот к ней, и ты, Варвара, окажешь на ее дочь неизгладимое впечатление! А потом… короче, втюхаешь девке в башку свою идею про замужество, ясно?

– Па, это не идея, это принцип, – чуть сморщила носик Варвара и уже совсем по-детски спросила. – А что – это кому-то интересно, да?

– Нет, – сурово оборвал ее отец. – Это никому не интересно, но!.. Но ты должна так донести, чтобы ее дочь… как ее звать-то, все время забываю…

– Марина, – подсказала Лена.

– Во! Чтобы эта Маринка просто рот раскрыла и слушала тебя, как эту… непорочную Деву Марию!

– Ну уж… Прямо уж сразу и непорочную… – вздохнула Варька и обернулась к Лене. – А сколько девчонке лет?

– Ей… а… погоди-ка, – насторожилась Лена. – А что это за идея такая? Что это за принципы про замужество?

Варвара легко пожала плечиками:

– Все просто – мне нужен только принц. А ему принцесса. И все.

Лена все еще стояла с вытаращенными глазами, ожидая продолжения, пока ее не толкнул в бок Арсений.

– Чего ждешь-то? Все-е! Весь принцип. Варьке только принц нужен.

– Я рада за нее. И что дальше? – обернулась к нему Лена. – А моей Маринке запросто и Артемчик сойдет. Рыжий, дохлый и прыщавый. И ничего. И совсем не принц. А ей нормально.

– Нет, – покачала головой Варька. – Не сойдет. Поехали. Пап, я на своей машине. Ты с нами?

Лене очень хотелось, чтобы этот Арсений ехал с ними. Она даже сама не понимала почему, просто вот такая блажь, и все. Но она с этой блажью успешно боролась – еще не хватало, чтобы какой-то мужлан возомнил себе, что он ей интересен! А посему Леночка криво усмехнулась и махнула рукой:

– Зачем красавицам еще чудовище, правда же, Варенька? Он испортит нам весь вечер, – и плавно покачиваясь, вышла из комнаты, начисто забыв про пакет.

Хотя… чего про него помнить – Арсений его просто выкинул в мусор.

Дома Лену с Варькой встретила Маринка. Но не одна – на диване уютно развалился почти что зять и, пялясь в телевизор, громко хрустел фисташками.

– О! Вон он – принц. Ты это имела в виду? – кивнула Лена на парня.

– Ма, а чего ты сразу злая пришла? Мы вон с Артемчиком тебе чай подогрели и бубликов купили.

– А Артемчику фисташек, да? Да этот пакетик, что у него в руках, стоит половину моей зарплаты! – не удержалась Лена.

– А надо больше зарабатывать, чего ж вы так мало? – с дивана подал голос будущий родственник.

При звуке его голоса Варька вздернула брови, потом перевела взгляд на Маринку и медленно обернулась к Лене:

– Крайне запущенный случай, – качнула она головой. – А… А журналы, газеты имеются?

– Есть, – с готовностью подтвердила Лена.

Ей вдруг на миг показалось, что эта почти незнакомая девушка в один присест освободит ее дочь от Артема, а заодно и саму Лену от проблемы с замужеством.

– Вам чаю налить? У нас свежий. – спросила она девушку.

Та кивнула и спросила:

– А где у вас ванная? Мне надо помыть руки.

Лена замерла – вот он, настоящий профессионал!

– Там, – показала рукой Маринка, которую уже тоже начало интриговать поведение гостьи. – А потом к нам, если хотите, я вас с Темкой познакомлю. Хотите?

– Нет, – чистосердечно ответила Варька и отправилась в ванную.

– Не приставай к девушке, – цыкнула на дочь Лена. – Она сейчас руки помоет и… ну сама узнаешь!

Маринка не очень-то и переживала из-за какой-то неизвестной девицы, она просто пожала плечами и унеслась к своему возлюбленному с фисташками.

Лена нетерпеливо ожидала, когда же Варвара вымоет руки, но девушка, видимо, решила микробов смыть на совесть и выходить не торопилась. А потом Лене позвонила Анфиска, и она вовсе забыла про гостью.

– Ленка, у меня горе! – сразу же начала жаловаться подруга в трубку. – Мой муженек решил срочно обзавестись дитем, а мне некогда, представляешь?! Прям ума не приложу, как отвертеться…

– А чем ты таким занята? Кино, что ли, смотришь? А твой часик потерпеть не может? – не поняла Лена.

– Какой часик! Мой Мишаня всерьез озаботился потомством и решился на операцию в Центре планирования семьи, понимаешь! А у меня на носу лето! И как это в жару на такую операцию укладываться? И потом, я еще хотела съездить на море, в последний разочек, и что теперь?

– М-да… а отложить нельзя?

– Вот и я про то же! – воскликнула Анфиска. – Но моему разве докажешь! И ведь что самое главное – туда, в этот Центр, такие деньги надо отнести, и еще большой вопрос, получишь ли положительный результат или нет. Я вот на своего Мишаню смотрю и с каждым днем все больше сомневаюсь в результате-то…

– Ну это ясно… – посочувствовала Лена. – Он же у тебя старенький уже, у него же счет уже на часы идет, а ты – «каждый де-е-е-нь»! Ты б поторопилась, а то крякнет, так и останешься…

– Ленка! Ты соображаешь, чего мелешь?! – накинулась на нее подруга. – Я с тобой решила идеей поделиться, а ты! Крякнет! Тоже мне, успокоила! Да у меня!..

– Ну чего за идея-то? Делись… – переключила подругу Лена.

– Нет, по телефону нельзя, У тебя завтра во сколько уроки начинаются? Ты ж со второй завтра, да? Я к тебе утром забегу, ты без меня никуда не уходи.

Анфиска даже не стала ждать, что ей ответит Лена. Хотя могла бы. Интересно, как это Лена ее будет ждать, если ей на работу надо?

Лена в раздумье опустила трубку на рычаг, а в уши уже летел уверенный голос гостьи из кухни.

– Ну и сама понимаешь, зачем мне второй сорт? – о чем-то говорила она.

– А если любовь? – спорила с ней Маринка.

Вероятно, Варя все же поделилась своими принципами, а дочь пыталась отстоять свои. Самое любопытное, что Артемчик все так же валялся на диване, щелкал дорогущие фисташки и беззаботно пялился в экран.

На этот раз Лена даже не стала его отвлекать – пусть мальчонка потешится в последний раз. А уж потом его Варенька сама на машинке и отвезет. Лена проскользнула мимо парня на кухню и скромно присела на стульчик возле девчонок.

– Ну ты посмотри – у тебя мать просто загляденье! А чего у нее нет? – спрашивала Варвара Маринку. – Можешь не пыжиться, все у твоей матери есть…

– Кроме денежного мужа, – подсказала Маринка.

– Я не об этом, – отмахнулась Варька. – Мужа мы ей сделаем.

– Денежного? – с надеждой блеснула глазами Лена.

– Нет, но отца же надо к кому-то пристроить, – откровенно ответила девушка.

– А он что – совсем нищий?

– Не совсем еще, но… – поморщилась Варька. – Но это не мой формат. Так я тебе и говорю – у твоей матери все есть, кроме молодости!

Маринка за мать даже обиделась:

– Но…

– Не волнуйся, у нас ее тоже скоро не будет. А пока она есть, надо ее использовать на полную мощь! Мы не имеем права раскидываться таким подарком судьбы, понятно? – наседала Варька. – Елена, а вы-то что мотаете головой, я это вашей дочери говорю.

Варька говорила так убедительно, что ей кивала не только молоденькая Маринка, но и не первой юности Лена.

– И поэтому мне нужен только принц, вот так! – закончила Варвара пылкую речь.

– Ха! А как же: «Принцев мало, и на всех их не хватает», а? – хитро прищурилась Маринка.

– Какая умненькая девочка, – удивилась Варя. – А я, когда этого мужчинку, это приложение к дивану увидела, решила, что у тебя с мозгами все отлично – их просто нет. А ты… Запомни – принцы все же есть. Их мало, но выпускают. И сама понимаешь – товар штучный, а посему и достанется только неординарной особе, – важно объясняла Варька, размахивая веточкой петрушки, – например, мне. Я вот такого хочу.

И Варька ткнула тонким пальчиком в фото известного молодого певца на обложке модного журнала.

Маринка уже забыла про своего Ромео на диване и жадно блеснула глазами:

– Я тоже! Вот такого!

– У тебя не получится, – безнадежно отмахнулась Варька. – Во-первых, где ты его встретишь? Я, допустим, работаю администратором в лучшем ночном клубе, и туда частенько приезжают артисты всякого разлива. У меня есть шанс. А у тебя?

– А у меня? – забегала глазами Маринка. – А у меня… есть ты! И твой шанс! Ха! А чего? Ты ж меня туда устроишь?

Лена не могла узнать свою дочь. Она смотрела на Маринку и просто диву давалась – девчонка менялась на глазах. Она впитывала каждое слово Вари и выдавала такое, что даже мудрая не по годам Варвара становилась в тупик.

– На сегодня хватит, – наконец решила Варвара и поднялась. – Значит, решено – сначала ты занимаешься собой…

– Варенька, и скажи, что ей обязательно надо делать уроки по физике, – подсказала Лена. – Ну чтоб для принца…

– Физику делать совсем не обязательно, – по-своему отреагировала Варя. – Она теперь не котируется, а вот английский, литературу… хотя с литературой тоже…

– На всякий случай мы выучим, – снова подскочила Лена.

– А вот фигурой займись. И гардеробом, – командовала Варя уже в прихожей. – Но это ты с мамой решишь. Ну что ж – пока! Я на этой неделе еще забегу!

И Варвара, помахав одними только пальчиками, исчезла за дверью.

После ее ухода Маринка впала в ступор. Она медленно передвигалась по комнате, трогала себя за талию, за бедра, за пухлые щеки и огорченно качала головой.

– Мариша, а уроки? – тихонько напомнила ей мать.

– Не в этой жизни, мам, – медленно проговорила дочь. – И вообще… теперь ты можешь меня не контролировать. Я начинаю новую жизнь. Для начала… для начала я проколю себе пупок, бровь, ноздрю и губу…

– Правильно, потому что мозги у тебя уже давно дырявые, – поддакнула мать и тут же взвилась. – Пока не закончишь школу – никаких «проколю»!!! И чтоб я больше от тебя даже не слышала! А то – придумала она!

– Марин, скажи матери, пусть орет потише, мне не слышно ни фига, – раздался с дивана голос забытого всеми Артема.

Маринка от этого голоса вздрогнула и стала медленно поворачивать к матери лицо:

– Мама, а что это там? На диване?

– Что? Да это так… – отмахнулась Лена. – Зять мой… Бывший зять, как я понимаю… А куда его теперь?

– Мама, убери его немедленно! – вытаращила Маринка глаза-вишни. – Мам, он портит все будущее! Это ж какая пошлость: в драных носках – и на диван!

Лена качнула головой и вежливо обратилась к парню:

– Артем, будьте любезны…

– Даже и не думайте, я никуда не пойду! – что-то начал соображать Артем. – Мне чего – опять в общагу тащиться? У меня там телик только две программы ловит, а здесь кино! Ха!.. Маринка, отойди… Ха! Ну классно!

– Любимый… – на одной ноте, точно зомби, проговорила Маринка. – Оставь меня.

Любимый насторожился.

– Маринк, ну че за нафиг? Говорили ж – сегодня все! Сегодня уже ты – жена, а я муж, че не так-то?! Мать твоя уже привыкла! Ну… да отойди ж ты, ни фига не видно из-за тебя!

Все же хорошо, что Маринка была девочкой в теле. Она довольно легко взяла паренька за шиворот и повела к выходу. Тот даже не слишком сопротивлялся, только канючил:

– Маринк, ну че, я ваще не знаю! Ну че опять? К Ладке, что ль, приревновала? Да я ее ваще…

Дочь выставила молодого человека совершенно хладнокровно, Лена даже немножко заволновалась.

– Марина, а что – у тебя совсем ничего? Вот тут не екает, а? – крутилась возле дочери Лена. – Ну хоть вот столечко, а?

– Нет, мам, потому что я тоже хочу принца, – упрямо твердила Маринка. – И если они все же выпускаются, я тебе точно говорю – мне должно хватить!

– Ага… – качнула головой Лена, разглядывая дочурку.

Отчего-то в этот раз она ей поверила.

– Ма, а ты зря времени не теряй – иди, посмотри журналы, мне нужно что-то сшить.

– Точно ж! – всплеснула руками Лена. – Надо ж этой Татьяне! Ух, ну что ей сшить-то? Я, главное, даже еще и материал не купила… И надо же этому паразиту мою тряпку выкинуть…

Весь вечер Маринка медленно плавала по комнате, разглядывала себя в зеркале и о чем-то думала. Потом вдруг очнулась и произнесла:

– Мам, мне нужен солярий и бассейн.

– Бассейн? А ванна… а ну да же…

– И солярий! – напомнила дочь. – И кстати, тебе это тоже не повредит. Потому что ты теперь тоже должна быть на высоте.

– Не повредит… – пробурчала Лена. – Только… Но я совсем не хочу принца.

– Тебе и не достанется, тебе нужен король, мамочка…

– На короля у меня денег не хватит. И на солярий тоже.

– А отец? У него есть деньги? Он поделится, я знаю, – хитро сощурилась Маринка. – А теперь – давай пресс качать, надо же с чего-то красоту возрождать.

Весь остаток вечера, вместо того чтобы раскраивать что-то, шить и зарабатывать лишнюю копейку, мать и дочь Лебедевы прилежно поднимали ноги к потолку, кряхтели, пыхтели, но добросовестно приседали, изгибались, оттопыривали зады, втягивали животы, иными словами – за один вечер решили сделать фигуру идеальной.

Утром Елена не могла повернуться на своей кровати – натруженные вчера мышцы болели так, будто по телу проехался танк. И это еще ей очень повезло, что на работу надо было не с утра, а к двум. Можно было бы отлежаться или даже принять горячую ванну, но вот Маринке приходилось торопиться в школу, а у девчонки с мышцами была та же беда.

– Ма-а, а может, я не пойду сегодня в школу, а? – стонала дочь, не поднимаясь с кровати. – Ну никак ноги не работают. Ма, я умру тогда…

– Нет, Мариша, надо, – ковыляя на кухню, отвечала Лена. – Ты ведь каждый день теперь зарядкой будешь заниматься, эдак ты и вовсе школу бросишь. А Варька ругаться будет. Кто ж тебя администратором возьмет, недоучку?

Маринка поворочалась в своей кровати, видимо, попыталась подняться, но у нее ничего не вышло.

– Ма-а-а! А можно я тогда на первый урок не пойду? – снова прокричала дочь.

– А первый урок у вас какой?

– Информатика. У нас все время кто-то меняется, то болеет, а то и вовсе умер, это я про компьютеры. Короче, все равно никакой учебы… И главное, два первых урока. А к третьему я подтянусь, а?

– Ну чего ж… отлежись маленько… – позволила Лена, включая чайник и готовя дочери завтрак в школу.

Все же ей с Варькой очень повезло – неизвестно, как той удалось вдолбить эти принципы в голову Маринки, но они действовали на все сто.

Дочь даже сама встала к завтраку, приняла душ и поплелась к третьему уроку. А еще вчера здесь был бы жуткий скандал. Нет, мечта – великое дело. Особенно, если оно касается принца!

Едва Елена проводила свою дочь в школу и собралась ненадолго прилечь, как в дверь позвонили.

– Кого еще там? – на негнущихся ногах поплелась к двери Лена.

– Да я это… – влетела в прихожую свежая, лохматая Анфиска и сразу же заполнила все пространство ароматом неведомых духов. – Ты одна? А чего это тебя так раскорячило? Ой, Лебедева, ну стоит тебя на один день из виду упустить, и вот – пожалуйста! Вся враскорячку! Чего тебя, ученики портфелем огрели, что ли?

– Да кто теперь носит портфели-то? Это мы с… – начала было объяснять Лена, но Анфиска ее перебила – подруга, в принципе, никогда не могла выслушать никого до конца.

– Короче, с тобой все ясно! – мотнула она головой и тут же переключилась на свое. – У меня тут тако-о-о-ое!

Анфиска принялась быстро носиться по комнате, потом рухнула в кресло и ухватилась за голову:

– Ленка! Я на пороге великих свершений! И ты должна мне в этом помочь!

– Но… я же ничего не знаю… – растерялась Лена. Ей невольно передалось нервное состояние подруги, и она стала немного подергивать глазом. – Ты сначала расскажи, а то с тобой всегда так – влипнешь в историю…

– Чего ты кривляешься? – кивнула Анфиска на глаз. – Я к тебе серьезно! Кстати, у тебя никого дома нет?

Лена облизнула губы и предположила:

– Ты ограбила сберкассу и хочешь, чтобы я тебе помогла сбыть товар, да?

– Нет, не да! – прищурилась Анфиска. – Если б я ограбила сберкассу, то уж товар ихний как-нибудь сама сбагрила! Совсем с ума сошла! Можно подумать, я каждый раз к тебе забегаю, когда граблю кого-нибудь! Я тут… короче, светят большие деньги!

– Ну а я про что! – дернула плечом Лена.

– Ты совсем не про это! – взвизгнула от напряжения Анфиска. – Сначала выслушай, а уже потом!..

С грехом пополам подруге удалось рассказать свою гениальную идею.

Анфискин супруг Мишаня, который все так же бредил наследником, узнал, сколько стоит операция по оплодотворению, и начал усиленно собирать деньги. Впрочем, он был не настолько беден, чтобы эта сумма оказалась для него непосильной. Тем более для своего ребенка он был готов на все. Однако Анфиску, например, весьма настораживал тот факт, что успех не мог гарантировать никто. И Анфиса решила, что проблему бездетности супруга можно решить по-другому. Деньги нужно взять себе, а отцом сделать не старенького, слабого Мишаню, а какого-нибудь молодого, резвого и ретивого самца. В смысле, человека мужского пола, который справится с задачей насчет… Да зачем им нужен какой-то счет! И вообще! Главное, конечно же, дитя!

– И что? – вытаращилась Лена. – Мишаня согласен?

– Ты, Лена, больная на всю голову! – со вздохом констатировала Анфиска. – Ну кто на такое согласится?

– А тогда как?

– А тогда обыкновенно, как у всех любовников делается – чтоб никто и ничего не знал, Мишаня будет пребывать в сладостном неведении, ну? Поняла? – пояснила Анфиска. – Только тут еще и за деньги. Деньги, конечно же, получу я, как мать. Представляешь, какая благородная миссия! Мы рожаем ребеночка, да не какого-то из пробирки, а нормальненького, сильного, по старинке, а денюжки, которые Мишаня собрал на операцию, забираю я! И все счастливы. Здорово?

– То есть… Мишаня тоже счастлив, да? – как-то не верилось Лене.

– Если ты ему ничего не скажешь – да! Он горд! Он рад! Он смело может писать завещание! – уже грозно посматривала на подругу Анфиска. – Ну? Уяснила? Ой, до чего ж ты, Лебедева, тупая!

Лена не была тупой, просто она никак не могла поверить, что Анфиска отважится на такой серьезный обман.

– А… а он же узнает, что деньги в больницу не попали, – вспомнила она.

– Не узнает. Я вообще буду лежать не здесь, найду местечко подальше и – привет! Это только мелкие вопросы.

– А если он с тобой захочет?

– Ты совсем, что ли, Лебедева? Кто ж его положит с роженицей?! И потом… я буду негодовать! А мне нельзя, он же понимает! И еще… А деньги кто будет зарабатывать? Слушай, Лебедева, ты хочешь моего полнейшего счастья? Тогда помогай! Я б и без тебя все это провернула, но… одной не потянуть, не осилить, так что… Я буду подбирать кавалеров, а потом… Потом мы кастинг устроим, прямо у тебя. Скажем, что ты именинница, всех пригласим и… короче, ты меня поддерживаешь, да? Я так и знала! Ну все, я побежала, а то мне еще газетку про знакомства надо купить. Пока! Чмоки-чмоки!

И Анфиска улетела так же, как и принеслась – шумно и в одно мгновение.

– Какой ужас… – вздохнула Лена. – И как это… такой обман… ребеночек родится, а потом Мишаня узнает, что это не его…

А потом она легко махнула рукой. Уж кому, как не ей, Анфискиной подруге с двадцатилетним стажем, было не знать – Анфиска просто так ребенка не захочет, ей подавай только от любимого человека. А едва Анфиска полюбит, она тут же бросит Мишаню и унесется с любимым хоть куда – без денег, голодная, холодная, раздетая, но… зато вместе с НИМ, с единственным. А там уже и ребеночек по всем правилам…

В школу Лена шла не торопясь, и все равно ее походка сильно напоминала утиную поступь, ноги совсем не сгибались. И чтобы ни с кем не сталкиваться, она сразу отправилась к себе в кабинет, уселась за стол и постаралась отсидеться. Однако не получилось. Прямо на первый урок второй смены к ней уверенно постучались, и вошла Калерия Карповна.

– Елена Анатольевна! – грозным тоном начала она. – Я сегодня посещала урок девятого «А», и смею вам заметить, что вашей дочери на информатике не было!

– Она болела, – скорбно склонила голову Лена.

С большим трудом ей все же удалось подняться, и сейчас она ждала, когда зава уметется восвояси. Вообще Лена уже привыкла, ее дочь ругали постоянно, и Лене не всегда это нравилось. Вернее, ей это совсем не нравилось. Никогда! Но приходилось терпеть, потому что, по большому счету, они были правы. Свою дочь она защищала всегда. И сейчас тоже.

– У нее что-то с ногами… у Марины… – изо всех сил отстаивала дочь Елена. – И вы знаете, у меня тоже. Наверное, нас постигла… неизвестный недуг. Семейный.

Калерия наклонилась, пристально вгляделась в коленки Лены и, похоже, не поверила.

– Чего это? Вы же стоите! И ходите! Или не ходите? А кто вас тогда на работу притащил? Да что вы мне говорите? Все у вас в порядке с ногами!!! Нормальные ноги! И у дочери у вашей!.. Арсений Андреевич! Подойдите к нам! Я вас познакомлю с симулянткой!

Калерия Карповна перегнулась за дверь и крикнула на весь этаж. Девочки-ученицы, заслышав про симулянтку, оторвались от своих дел, замерли, навострили ушки и уставились на учительницу.

– Калерия Карповна! В присутствии детей?! – налилась краской Елена. – Я бы попросила вас…

– Да бросьте вы! – точно от мухи отмахнулась Калерия. – Арсений Андреевич! Вот! Полюбуйтесь! Это ее дочери не было на вашем уроке! Я же вам говорила! Совершенно отвязная девица, совершенно! Ну я же вам вчера рассказывала!

Арсений Андреевич подошел к Елене, заглянул ей в глаза и спросил как-то особенно проникновенно:

– Неужели правда – отвязная, а?

– Да нет… – растеряла весь свой пыл от его тихого голоса Лена. Но тут же снова собралась, выпрямила спину, вытянула шею, подтянула живот и четко отрапортовала. – Она нормальная… Только мы вчера зарядку делали вечером. Ну и… сегодня еле поднялись. Ноги болели.

– Ну ты посмотри, что делается! Вечером? Зарядку? – усмехнулся он одними глазами. – Зачем?

– Ну… чтоб принца… – снова смутилась Лена. – Варька же сказала…

– А-а, Варька… – И он вдруг обернулся к заве. – Калерия Карповна! Оказывается, я знаю эту девочку. Совершенно нормальный ребенок. Она вчера зарядку делала. А информатику… Ну что ж, я подтяну ее индивидуально.

Лена взглянула на спасителя глазами, полными благодарности, – это был единственный человек, который заступился за ее дочь. Зато с Калерией чуть не случился приступ. Ни про какую дочь она сейчас и не помнила, она сейчас видела только одно – эта наглая белошвейка самым бесстыдным образом перечит ей! Завучу! И перетягивает на себя одеяло!.. Нет, не одеяло, а мужчину, но… Никто никогда так бессовестно не уводил от нее мужчин прямо из-под носа, а сейчас она чувствовала всей кожей – мужчину уводят! Он прямо-таки утекает!

– Это какую девочку, простите, вы уже успели узнать, Арсений Андреевич? – бешено завращала глазами и затрясла щечками пожилая леди. – Если вы про Елену Анатольевну, так смею вас заверить, она уж лет… Елена Анатольевна! Быстро отвечайте, сколько лет вы уже не девочка?!

– Калерия Карповна, – всерьез испугалась Лена. – У вас обострение. Маниакальный психоз. Поднимитесь в медкабинет, попросите, вам дадут аскорбинку.

– Елена Анатольевна! – пыхтела завуч и метала громы и молнии. – Ну знаете!..

– Ну и как там Варвара? Наставила девочку на путь истинный? – между тем все так же смеялся глазами Арсений и снова смотрел на Лену странным, непонятным взглядом.

Лене было приятно греться вот так под лучами его обаяния, приятно думать, что вот у них с ним есть какой-то секрет, а эта вредина Калерия стоит рядом, как пень с глазами, и ничего не может понять, она только возмущенно хлопала ртом, пытаясь что-то ответить, но на нее никто особенного внимания не обращал. Да и вообще – шла бы она уже детьми заниматься! А Лене было легко и спокойно. И ей совсем не страшно, что он в один миг может прихватить школьное имущество и дать деру, она уже видела – не жулик он никакой. А оч-чень даже глубоко порядочный… и глаза у него… и одет он вон как… и рост… и вообще, они с ним великолепная пара, оба такие красивые…

– Варвара? – очнулась она. – Варя меня просто выручила. Она… ой, да чего там, это же мы из-за нее ноги задирали… я имею в виду зарядку…

– Когда у вас заканчиваются уроки? – фыркнул Арсений.

– У нас? – Лена быстренько подсчитала. – Еще три урока.

– Хорошо, я подожду, – кивнул Арсений. – А вы…

Больше он ничего спросить не успел – Калерия Карповна, которая потеряла дар речи от такой наглости Лебедевой – и куда лезет, когда у нее ни заработка, ни условий для настоящего мужчины! – Калерия вдруг пришла в себя, уцепилась за локоть Арсения и тут же защебетала ему прямо в ухо:

– Арсений Андреевич! Пойдемте, вы должны принять имущество! Там же компьютерный класс, целое состояние! Кстати, я бы вам не советовала вот так болтать с каждой сотрудницей, потому что…

Что там она советовала дальше, Лена уже не слышала – женщина упрямо завоевывала мужчину. Но Лене от такой атаки только делалось смешно и немножко неловко – ну чего уж так неприкрыто? Надо же, чтобы завоевывали тебя, а не ты на амбразуры кидалась… Хотя, как говорила Анфиска, в этом Лена была чистый неандерталец! Но сейчас Лебедева знала, будет именно так, как ей думается, – красиво и романтично! Арсений уже черт знает когда в нее влюбился и теперь начнет за ней ухаживать открыто, напористо, с цветами и с замиранием сердца. И никакая Калерия ему не сможет помешать! И… кстати, на примере их любви можно будет воспитывать старшеклассниц!

Уроки тянулись до ужаса долго и казались бесконечными. А когда, наконец, закончились, к Лене подбежала Альбина Игоревна – классный руководитель Маринки и вообще классный человечек. Это она пристроила Лену работать в школу, а все потому, что они вместе жили когда-то на одной лестничной клетке. И только Альбина успокаивала всегда Лену по поводу дочери:

– Лен, да брось ты ее пилить! Ну выйдет замуж, родит тебе внуков, на кой черт ей все эти физики-химии?

После таких слов Лена, конечно, не махала на дочь рукой, но на некоторое время ей самой становилось легче. Ну в самом деле! Ну нет у девки тяги к точным наукам! Да ни к каким наукам ничего нет, и что?! Вон, в телевизор посмотришь – сплошь неучи! А какие деньги гребут? Да и судьбой бог не обидел. Нет уж, что человеку дано, того на кобыле не объедешь.

– Ты чего как рыба? Спишь с открытыми глазами? – толкнула Лену Альбина. – Я тебе говорю, говорю… Наш Винилен сегодня пригласил меня на бильярд, прикинь!

– Да ну! А ты? – захлопала глазами Лена.

– А я согласилась, – фыркнула Альбина. – Но только с одним условием – что он всем моим за год повысит оценки на балл! А то меня уже достали! На каждом педсовете воют, что я неправильно подхожу к своим обязанностям!

– Алька, ты глупая женщина! Тебе надо было попросить корзину цветов или… То есть это у моей Маринки за год выйдет четверка по физике?! Это же здорово! Тогда она запросто может идти в технологический техникум, а там парне-е-е-ей…

– Ты совсем-то с ума не сходи, – испугалась Альбина. – Куда это Маринке в техникум? Пусть учится!

– Погоди-ка… А с чего это Винилен тебя на бильярд потащил? – вдруг спросила Лена.

– Ну… он же давно ко мне пылает…

– Ха, пылает! Но раньше он сидел тише воды, все на Калерию поглядывал, а сейчас прямо такой смелый! С чего бы?

– А вот с того, – сверкнула глазами Алька. – Сейчас у нашей королевы двоек и единиц появился новый фаворит! Некий Наумов Арсений Андреевич, понятно? Кстати, ничошный мужичок, можно посмотреть… Калерия его от себя ни на шаг не отпускает, прямо так за собой и таскает. Сначала хотела его на физрука двинуть, а потом расстаралась и на учителя информатики протолкнула. Представляешь, даже ребятня заметила. Девчонки из одиннадцатого сегодня ко мне подбежали, хихикают, глазами стреляют и спрашивают так противненько, мерзко: «А чего это Калерия Карповна к нам на урок со своим мужчиной пришла? Он теперь все время у нас географию будет слушать?» Прикинь – «со своим мужчиной»!

– Наумов, говоришь? – усмехнулась Лена. – Я его видела. Но… он же с ней ходит только потому, что ему надо со школой познакомиться, с классом, ну… с аппаратурой всякой, с компьютерами. Освоится и…

– Ой, я тебя умоляю, – вытаращилась Альбина. – Знакомится он. А куда он после работы Калерию на своей машине повез? Тоже с компьютерами знакомиться? Ты прямо как дите неразумное!

– Повез? Сейчас, что ли? – не поверила Лена.

– Ну почему сейчас-то? Уже… часа два назад, наверное, – поморщилась Альбина. – Между прочим, Калерия даже с урока сбежала. Всех детей отпустила, а сама вот так повязала на шею платок, сказала: «А в сердце нарывает май» – и удрала. На машине с этим новеньким Наумовым, мне так девчонки рассказывали. Ой, ну обалдеть, в самом деле! Прямо-таки тебе майский кот!

– Это он, что ли, кот, да? – насторожилась Лена. – Он, да?

– Да при чем здесь он? Он – нормальный мужик, я его видела, – отмахнулась Альбина и прищурилась. – Но Калерия! Прямо вот так вот вцепилась, мертвой хваткой!

И Альбина впилась в рукав Лены нарощенными коготками.

– Альбина, ну я уже поняла, чего ты царапаешься?! – выдернула руку та и злобно запыхтела. – И что с ней делать? Ну вот скажи, что с ней… А что – мужик и правда ничего? Ты сама видела?

Альбина пожала плечами:

– Нормальный. Ты знаешь, если б у меня не было Матюши, то я бы…

Лена знала – еще в те давние времена, когда Альбинка жила по соседству с Леной, она познакомилась с нескладным, неприветливым мужичком, который гордо именовал себя Матвеем. Правда, Альбина очень быстро переименовала его в нежного Матюшу. Матюша был злобен, скуп, никак не хотел расписываться, и всего-то и ценного в нем было, так это его профессия – ювелир. Альбина закатывала глаза к тучам и каждый раз с придыханием сообщала всем и каждому:

– Матюша – уникум! Он такой талантище, вам и не снилось! Не пройдет и года, как он станет жутко богатым, и мы с ним уедем на Мальту, где поселимся навечно! У меня будет сад в жутких розочках!

Однако время шло, а талантище ювелира так и не обнаруживалось. Во всяком случае, по деньгам это было незаметно. Он все так же хмуро проносился мимо соседей, позабыв поздороваться, все так же неизвестно куда пропадали его деньги, а сам он благополучно жил на зарплату Альбины. Сама же Альбина все больше превозносила сожителя, все ниже перед ним преклонялась и все преданнее заглядывала в его глаза. При всем этом ей удалось пропустить двух состоятельных женихов – одного банкира и одного владельца крупного автомагазина, а Матюша, что называется, ни мычал ни телился. И вот сейчас Альбина вспомнила именно про свое сокровище.

– Если б не Матюша…

Лена довольно вздохнула – Альбина оценила Арсения не дурно, а это радовало.

– Как, ты говоришь, его фамилия? – встрепенулась она.

– Наумов, – повторила Альбина и вдруг уставилась на Лену. – Ленка… ты даже не думай. Калерия тебе его ни за что! Ты ж ее знаешь: у нее ж хватка – бульдожья! Так и помрет с мужиком в зубах!

– Посмотрим… – прищурилась Лена, пряча в глазах злой огонек.

– О-бал-деть! – восторженно качнула головой Альбина и унеслась к себе в кабинет – она уже пропустила семь минут урока.

Лена посмотрела на время – у нее уже все уроки закончились полчаса назад, а этого Наумова, так его, кажется… его так нигде и не видно. Лена даже на улицу выходила – машины его не было, и сам он с букетом незабудок нигде не прятался.

– Ну ладно… – прошипела Лена. – Посмотрим…

Она заявилась домой усталая и раздраженная.

– Ну и куда мы? – дернула она губой, столкнувшись в дверях с дочерью.

– Ма, мне некогда, – отмахнулась та, не особенно разбираясь в настроении матери. – Мне нужны деньги на бассейн. А у нас их нет, придется заявиться к отцу. Пусть выделит.

– У него тоже нет… – вздохнула Лена. – Ему жена не дает.

Маринка на секундочку задумалась, а потом выдала:

– Не дает жена… значит, он подкаблучник. Так это ж чудесно!!! Подкаблучники – люди безвольные! Это значит, что он не в силах кому-то отказать! То есть ему кажется, что – жене, а мне думается, что и мне не откажет. Мама!!! Жди меня с деньгами!

Лена только качнула головой – пусть попробует выбить из отца копейку, ей самой это никогда не удавалось.

Вечером Лена потрошила горбушу, потому что Маринка отчего-то решила отказаться от мяса и перейти исключительно на рыбную продукцию. И в это время в дверь позвонили. Маринка до сих пор еще не вернулась – продолжала обрабатывать отца, поэтому Лене пришлось сначала вымыть руки, потом найти кухонное полотенце – непонятно, что с ним делала Маринка, но оно обнаружилось в хлебнице! И только потом кинуться к двери.

– Из зимней спячки ты выходила, что ли… – пробурчала расстроенная Анфиса. – У тебя кофе есть? Со сливками?

Лена кивнула. Когда у Анфисы плохое настроение, подругу надо сначала напоить, накормить, а потом про нее забыть, и тогда она сама начнет вываливать на тебя все новости. Если же ты будешь выспрашивать – что случилось, Анфискиной депрессии не будет конца и краю.

Лена не ошиблась и сейчас. Анфиса напилась кофе, затолкала в себя четыре бублика и после этого разразилась возмущением:

– Нет, тебе, похоже, вовсе нет дела до того, что подруга торчит на краю пропасти! – накинулась она на ошарашенную Лену. – И чего ты на меня глазами хлопаешь? Я ж тебе русским языком говорю – я познакомилась с молодым человеком, но… совершенно никак не могу узнать – есть ли у него в роду психические заболевания! Ты знаешь, мне кажется, что немножко были. Потому что я вот с ним так разговариваю – вроде не были. А как только он начинает шутить, так сразу и видно – точно! Были! Причем серьезные умственные нарушения! А вот как у него напрямую спросить – не знаю! И не спросить нельзя – родишь от него какого-нибудь параноика, правда ведь? Разве потом Мишаня поверит, что это его кровиночка?

– Мишаня поверит… он у тебя всему верит, ты, главное, негра в отцы не бери, слишком уж… экзотично. Прям-таки вызывающе.

Анфиска на минутку задержала на подружке взгляд, похлопала накрашенными ресницами и вдруг спросила:

– А что это у тебя за расовая дискриминация? Чем это тебе не нравятся мощные, шоколадные афроамериканцы? Между прочим, ты угадала – мой последний знакомец именно он! Мухамба Неру его звать! А что тебе не понравилось?

– Да мне, собственно, все нравится, я вообще за дружбу народов, – отмахнулась Лена. – Только вот боюсь, тогда Мишаня может засомневаться, что дитеночек от него.

– Я ему засомневаюсь! – вскинулась Анфиска. – Сам не может, так пусть спаси… Я ему скажу… О! Я ему расскажу удивительную историю! Ну вроде… что его бабушка была из племени зулусов! И ее соплеменники выкрали Мишкиного дедушку с парохода… еще ребенком и решили… да! И решили съесть! Но ба-а-а-абушка… Она тогда тоже была совсем девочка… ей было три годика… Она его спрятала и… и долго хранила в сундуке… А потом… потом, когда приплыл следующий прогулочный катер, они… ну с дедушкой, они сбежали! И бабушка удрала от своих кровожадных родственников, потому что… потому что была на седьмом месяце беременности, вот!

– Это сколько ж она дедушку-то в сундуке… – вытаращилась Лена, но потом только махнула рукой. – Да делай ты что хочешь…

Анфиска обиделась, и принялась хныкать:

– Ага! Я и хотела сделать, а ты… ты меня смутила, и я теперь сомневаюсь! И не могу теперь от Мухамбы родить… Мишаня же может своей бабушке позвонить, прикинь – она у него еще живая! Ей девяносто четыре года!

– Ну, значит, не рожай, – пожала плечами Лена. – Поищи еще кого-нибудь…

Анфиса покосилась на подругу и громко швыркнула носом:

– Так я до пенсии искать буду. Ой, прямо не знаю, что делать… А ты чего такая смурная? Опять из-за платья, да? Да не парься ты! Я тебе денег займу, пойдешь купишь своей заказчице платье в магазине, она тебе его и оплатит.

– Да… – горько вздохнула Лена, и перед глазами вновь возник лукавый взгляд Наумова Арсения. – Я не из-за платья… Понимаешь, у нас такая зава грымза! Ну вообще продохнуть не дает!

– Это Калерия ваша? – проявила завидную осведомленность Анфиска. – Она тебе давно кровь портит. Ты еще из-за Маринки с ней столько воевала…

– Ну… это из-за Маринки, а сейчас… К нам новенький мужик… педагог пришел, так она его за собой как собачку таскает! Прямо смотреть противно!

– А ты чего? Влюбилась в этого педагога, что ли? – расплылась в улыбке Анфиска.

– Да ты что-о-о-о-о?! Сдурела, что ли?! – накинулась на нее Лена.

Она даже на миг не могла представить, что вот так возьмет и влюбится в этого… Наумова! Нет, ну он, конечно, ничего… не страшный и… и вон Альбине Игоревне понравился. И… и про Маринку говорит нормально. Но ведь это еще не повод, чтобы!!! Да не повод, и все!

– Ты вообще! Ты его хоть видела, чтобы меня вот так?! – отчего-то все больше распалялась Лена.

– А чего – страшный, да? – испугалась Анфиса.

– Сама ты страшная! И ничего он не страшный… он… нормальный он. Только… Только вот у этой Калерии, у нее всегда так – как начнет к мужикам липнуть, так прямо стыдно за нее делается! И не только за нее, за всех женщин стыдно, оптом! – справедливо гневалась Елена. – То у ней физик появился!.. нет, он не у нее появился, он просто в школу устроился, так ведь она на него ка-а-ак глаз положила и все! И никому не подойди – сразу часы снимает! То теперь этот… Наумов!

Анфиска вдруг вытаращила глаза и даже задохнулась от восторга:

– Ленка-а-а-а! Я такое придумала! Я к вам приду и сама накажу эту вашу Карелию! Мне же по фигу ее часы! Я просто… ну как будто я родительница там чья-нибудь, а сама… Тем более ты столько раз показывала мне ее на фотографии, что я ее так знаю, так знаю… да она мне почти как свекровь!!! Кем у вас там Наумов? Трудовик?

– Ну… почему трудовик? Он… информатик. Он вообще-то умный такой, – вспомнила Лена. – Эта грымза его сначала хотела физруком, но… Он оч-чень способным оказался, его сразу в информатики перевели, без испытательного срока.

– Вот и классно! Значит, я к вам… а чего – сегодня уже уроки кончились?

Лене отчего-то стало не по себе. Она чудесно знала, как Анфиска может «наказать Калерию». Еще неизвестно, кто окажется пострадавшим.

– Анфиса, я вот чего думаю…

– Все нормально будет, не ломай голову, – отмахнулась подруга. – Значит, сегодня уроков уже нет. Та-а-ак… Маринка-а-а-а!!!

– Ее нет, она у отца пошла деньги на бассейн вышибать.

– Ну… значит, обойдемся без нее, – решительно расположилась за столом Анфиса и пытливо уставилась на Лену. – Ну! Рассказывай! У этого вашего Наумова – жена, дети имеются? Тещи там всякие, родственники?

Лена обреченно помотала головой.

– Нет? Не женат? – не поверила Анфиска и даже взвизгнула от восторга. – УЙЙЙ! Ленка! Чует мое сердце, это прямой кандидат в папашки моему ребеночку!

– У нас, между прочим, еще физик имеется, – отчего-то вдруг ляпнула Лена – Винилен Альбертович. Грушин. Детей просто обожает. С моей Маринки буквально кровь… пылинки сдувает. И как его Калерия любит. Вот если физика ты захомутаешь, то это будет настоящая месть!

– Ну… я и физика охвачу… – мечтательно задрала голову Анфиса и вдруг встрепенулась. – А вот еще все время говорят, что в наших школах мужиков не хватает! Куда ни сунься – везде только мужики-мужики-мужики…

– Это то-о-о-очно, – согласилась Лена. – У нас аж целых два!

– Ну вот! – вдохновилась Анфиска. – Это ж получается – на каждую женщину по два!

– Да? А у меня меньше получалось…

– Ну как же! Вот вашей Калерии – два, мне тоже два нужно, еще тебе можно двух… кто там еще у вас? Кто захочет – на всех по два приходится. А вот если бы он один был на весь коллектив…

– А-а, ну это конечно… тогда было б трудно… – согласилась Лена. Потому что с Анфиской просто невозможно было спорить.

На следующий день Лена чуть не опоздала – бегала по магазинам и выбирала платье Татьяне Алексеевне. Платьице удалось найти только в комиссионке, потому что все нормальные магазины были завалены товаром однотипным, и было просто невозможно выдать те, одинаковые вещи, за индпошив. Зато платье из комиссионки настолько понравилось самой Лене, что было жаль отдавать его, просто до слез. И все же…

Татьяна уже ждала Лену возле закрытого кабинета, а возле нее нервно приплясывала Калерия.

– Эта Лебедева окончательно разболталась! Просто окончательно, – вызывающе пыхтела носом Калерия Карповна.

– А почему же вы с ней не работаете? Если б дело было при былых временах, досталось бы прежде всего вам! А потому что не организатор вы! Хоть и занимаете пост! Получается, не свое место занимаете, не свои деньги получаете!

Калерии совсем не нравилась подобная мысль, и она круто повернула в другую сторону.

– Вот я и говорю – эта Лебедева совсем было отбилась от рук, а тут мы! Оп-паньки! Как взяли ее в оборот! Как… организовали ее по рукам и ногам!.. Теперь она у нас как миленькая… опаздывает… но мало! И не прогуливает! И пить бросила, прошу заметить.

– А чего бросать, я и не начинала… прошу заметить, – недовольно бурчала Лена, подходя к своему кабинету. – И потом, Калерия Карповна! Ну вы же знаете, у меня уроки сегодня с одиннадцати, чего, спрашивается, торчать?

Калерия быстренько задрала глаза к небу и пошевелила губами – точно! Как-то так вышло что в четверг Лебедева с одиннадцати. А может, и с восьми, кто бы помнил… Ой, да пусть они сами разбираются! Ей вообще надо еще проверить, как привыкает к новому месту их новенький педагог Арсений Андреевич!

– Татьяна Алексеевна! Я же говорю – у нас кадры на высоте. И все благодаря нашему труду… с директором. Хотя… господи, вы же понимаете, какая у нас директор еще девочка! Так что – все на мне, все на мне… – еще раз обозначила свое значение Калерия и, попрощавшись, стала подниматься к кабинету информатики.

Она уже поднялась, когда ей послышался знакомый голос. Даже не сам голос, а интонация. Где-то там – на третьем этаже. Где этой интонации и вовсе слышаться не должно, потому что там одни только малыши, и на кой черт малышам физика?!

Калерия Карповна, точно девочка, взлетела по лестнице на третий этаж и возле больших стеклянных дверей заметила странную парочку. Она средних лет дамочка, тоненькая, с копной ухоженных волос, с хорошим макияжем и наряжена довольно дорого. А он… Господи, ну чего о нем говорить! Он – ее бывший кавалер, и даже не бывший, а так – немножко кавалер запаса, Винилен Альбертович Грушин, учитель физики. Винилен был предметом ее обожания буквально до того часа, пока в их школу не свалилось новое сокровище – Арсений Андреевич. Естественно, Калерия переключилась на новый, необработанный материал. Но… но это ее долг! Вон как ей сегодня попало из-за этой Лебедевой! А все потому, что не уследила, не доработала! Так и с ними. Физик уже почти встал на высокий педагогический путь, а вот новый человек, Арсений… Сеня… Арсюша… Кхм… А вот господин Наумов еще довольно сырой материал! И Винилен обязан был понять Калерию! И ждать! И надеяться! И… да! И ревновать, конечно, а не кидаться сразу же за первой же юбкой! Хотя… Калерия великолепно понимала, что и эта дорогая юбка для физика совсем не первая. В данный момент, «юбка» весьма кокетливо хихикала и прижималась к физику плечиком, еще к тому же ветрено мотала башкой… пардон, своей пустой головой и как бы невзначай хлестала его по щекам белобрысыми прядями. А тот только краснел с каждой минутой все сильнее и нежным движением эту прядь убирал со своего лица.

– Винилен Альбертович! – грозно воскликнула Калерия Карповна, подходя к парочке. – Потрудитесь объяснить – отчего вы не на уроке?!

Она была так разгневана этими пошлыми играми и мотанием волос, что контролировала себя с большим трудом. Больше всего на свете ей сейчас мечталось вцепиться в эти белокурые лохмы и драть их с головы сколько есть мочи. Это ж надо – ее Винилена! Уводят!!!

– И что это за… за… за выдерга с вами патлами трясет?!!

Выдерга оказалась штучкой не из робких – она обернулась, выгнулась кошкой, облокотилась на руку Винилена и окинула Калерию недобрым взглядом:

– А вы почему ругаетесь, бабушка? – красиво поставленным голосом спросила незнакомка. – Вы что, не видите, здесь дети! Ступайте вниз и не мешайте процессу обучения. У вас такой недобрый огонь в глазах, прямо… Винилен Альбертович, я недавно по телевизору видела, как одна бабка дома умом тронулась, в школу прибежала и стала детей кусать. Вы бы охранников позвали, что ли…

– Это… она не будет кусать… – покраснел Винилен. – Это наш завуч.

– О, майн га-а-а-т-т… – что-то невнятное буркнула красотка, брезгливо дернула носиком и только потом произнесла: – А что – поинтересней некого было завучем поставить?

Калерия уже не могла слушать ее спокойно.

– Посторонним в школе не место! – выкрикнула она, и ее голос перешел на петушиный писк. – Женщина, прошу вас покинуть школу!

– Позвольте, как же покинуть? – не испугалась дама. – Я пришла к директору, попросила порекомендовать мне физика для ребенка, а теперь… теперь стою и беседую… проверяю – подойдет ли этот физик для моего дитя!

– Можно подумать, вы что-то в физике соображаете! – не удержалась Калерия.

– Ни-че-го! – помотала красивой головкой вредная дама. – Зато я великолепно разбираюсь в генах… Винилен Альбертович, так, значит, вы мне с ребенком поможете, так ведь?

Калерия растерялась:

– Винилен… она не родить ли от тебя собралась?

Если бы завуч знала, как она недалека от истины. Но… Калерия решила, что у нее родилась удачная шутка, а сам Винилен всерьез на такую шутку оскорбился.

– Калерия Карповна! Ваших шуток родители могут не понять! И вы… вы будете дурно смотреться! И вообще, что подумают о нашей школе?! – дергал он кадыком.

– А и действительно, – вытаращилась Анфиска. – Что я могу подумать? Ступайте к себе… я не знаю, в учительскую, что ли, и приведите в порядок свои нервы… Винилен Альбертович, так я интересуюсь, а вот если мне, к примеру, надо соорудить такой приборчик, который… ну такой, который еще по телевизору показывали – он у Мадонны есть, она кислородом себе лицо обдувает, и у нее морщины пропадают. Вот бы мне такой… А боже ж мой! Чего вы тут еще торчите? Вам нечем заняться?

Калерия от злости пошла нежной зеленью:

– Ну смотрите… Винилен Альбертович! Через пять минут я жду вас у себя! Через пять минут и ни секундой дольше!!!

Елена была на седьмом небе от радости. Оказывается, то самое платье, которое она так удачно купила в комиссионке, настолько подошло Татьяне Алексеевне, что женщина никак не хотела его с себя стягивать. И цвет ей был удивительно к лицу, и фасон, и каждая вытачка сидела на своем месте.

– Леночка! – Крутилась перед зеркалом дама. – Обратите внимание, эта материя мне подходит куда больше! Та прямо каким-то коробом торчала, правда ж? А эта! Прям так и струится, так и… Вы волшебница! Кудесница! Я немедленно закажу вам летний гардероб!

Лена натянуто улыбалась, но про гардероб решила сейчас не уточнять. Деньги, они, конечно, всегда нужны, но… Должен же у человека и отдых быть!

Татьяна хорошо расплатилась и, даже не снимая платья, улетела хвастаться своим коллегам.

Лена выдохнула, благополучно забыла про оставленный материал и начала готовиться к уроку – в класс уже входили девочки.

Лена объясняла ученицам, как производить моделирование выкроек, когда дверь в ее кабинет распахнулась и в класс бесцеремонно ввалилась Анфиса.

– Ленка, обалдеть!!! Девочки, щелкаем ножничками, щелкаем, не отвлекаемся! – только на минуточку вспомнила Анфиска, что они с Леной не одни, и тут же, захлебываясь, стала рассказывать дальше: – Я тебе сейчас расскажу! Прикинь – этот ваш Винилен!..

– Тихо-тихо-тихо, – забормотала Лена и вытолкала подругу за двери. – Девочки. Сейчас каждая из вас… Анфиса, я сейчас, закройся!.. Сейчас каждая из вас сделает выкройку самостоятельно… а потом… в конце урока… Не забудьте, друг другу надо помогать, я быстро!

Лена выскользнула вслед за подругой и потащила Анфису в школьный двор. И это еще хорошо, что в связи с жаркой погодой двери в школе были нараспашку, включая маленькую дверь под лестницей, возле которой и располагался кабинет Лены – им никто не встретился, и они вышли на заднее крыльцо никем не замеченные.

– Вот теперь рассказывай, а то чуть мне урок не сорвала, – буркнула Лена. – Только сразу говорю – постарайся короче.

– Короче – никак! – захлебнулась от счастья Анфиса. – Я так потрепала нервы этой вашей Калерии! Ты будешь в шоке! А еще… ваш Вивилен оказался такой зайка! Мы с ним сегодня встречаемся!

– Встречаетесь? – ужаснулась Лена. – Ну… ну ты стремительная, прямо торпеда какая-то…

– Я знала, как тебя порадовать, – загадочно блестела глазками подруга. – А спроси меня – где? Где мы встречаемся? А, ты все равно не отгадаешь, мы встречаемся у тебя!

– У меня? – оторопела Лена.

– Ну а где?! Не поволоку же я его к себе! – возмутилась Анфиса. – Да и по улицам таскаться нам уже не к лицу, чай, не первоклассники. Короче… сегодня после работы прибегаешь, все красиво убираешь, и… да, кстати, скажи, чтоб Маринка тоже куда-нибудь… ну… того… А то он наверняка будет стесняться.

Лена запыхтела паровозом, потом прищурилась и выкинула под нос подруге большой кукиш:

– Во! Видела? Маринку я еще из дома гнать должна! У тебя денег много, Мишаня дает, вот и сними на вечер номер в гостинице. Там, кстати, и ресторан рядышком, вот и погуляйте. А мне после работы и варить надо, и стирать, и…

– Ленка-а-а-а!!! Ну какая ты умочка! И чего я сразу не догадалась! Класс!!! – восторженно воскликнула Анфиса и даже захлопала в ладошки. А потом вдруг примолкла. – Слушай, а где кабинет вашего… ну новенького того? Где у вас информатика?

– О-о-о-о-ой, ты меня просто сведешь с ума, – выдохнула Елена. – Все! Ступай домой, мне совершенно некогда! Я, между прочим, сейчас зарабатываю себе на жизнь! Иди!

И Лена быстро повернула к себе в кабинет. Ей отчего-то совсем не хотелось рассказывать, где кабинет Наумова. Еще чего доброго, Анфиска и с ним к ней в гости проситься будет. Нет, она ей помогать не станет.

Но Анфисе и не нужна была чья-то помощь. Она вышла на охотничью тропу, и охота у нее сегодня ладилась. Вот уже одна добыча была поймана, осталась еще одна. Но уж тут… никаких проблем!

– Мальчик! Мальчик! Да я не учительница! Я не буду ругать, что ты сигарету в карман сунул! Ты мне только скажи, как мне вашего нового информатика отыскать?

Глава 3

Мужик – дело тонкое, подруга!

Забежав в класс, Лена тут же про Анфису забыла. Если уж говорить совсем откровенно, то Лена свою работу любила. Она любила своих девчонок, любила заниматься домоводством и преподавать этот предмет ученицам. По большому счету, она умела все. Она знала столько тонкостей, как сделать дом уютным, привлекательным, стильным и красивым, она ведала целую кучу маленьких секретиков цветоводства, знала, какой цветок куда поставить, чтобы он удачно вписывался в интерьер и чтобы ему там было уютно. Постигла великую науку Кулинарию в разумных пределах, и вообще – Елена Анатольевна так была напичкана знаниями о правильном содержании дома, что оставалось истинной загадкой, как от такой мудрой, доброй, тонкой хозяйки сбежал мерзавец-муж, а единственная доченька не выросла робкой умненькой рукодельницей, как это предполагалось по сценарию, а всячески плевала на предметы уюта. Не хотела она перенимать у матери мастерство делать дом теплым, и поэтому Лена с радостью отдавала его школьницам. И сейчас, едва вошла в кабинет, забыла про всех подруг на свете, потому что к ней тут же кинулись девчонки показывать, что они сотворили.

Зато на следующей перемене Лена вышла в длинный школьный коридор и чуть не взвыла – возле здоровенного окна стояла Анфиска, держала за руку Наумова Арсения Андреевича и кокетливо строила ему рожицы.

– Только бы не вздумала сказать, что она меня знает, – пробормотала себе под нос Ленка. – Позорищу-то будет.

Словно заслышав ее, Анфиса тут же закричала:

– Ле-е-ен! Ленка! Иди к нам!!!

Лена немедленно отвернулась и быстро засеменила в другую сторону.

– Лебедева! Ну не делай вид, что мы тебе не дороги! – снова крикнула Анфиса, и Лена сообразила, что отвязаться от нее сегодня не удастся.

– Ну чего тебе? – лениво подошла она к парочке.

– Вот! Я ж тебе говорила, что найду этого вашего информатика! – радостно блестела глазами Анфиса. – Нашла!

Наумов же пялился в облака за окном и по-кошачьи щурил глаза.

– Мы договорились с Арсением Андреевичем, что он нам поможет в информатике, – серьезно опечалившись, сообщила Анфиса подруге.

– В чем? – склонила голову набок Елена. – Кстати, Арсений Андреевич, а у Анфисы детей нет, но!.. Но вы прекрасно можете подтянуть по информатике ее мужа – Мишаню!!!

– Да! – спешно закивала головой Анфиса. – У него что-то с информатикой… Он такой тупой!

Наумов вздернул брови и захлопал глазами – он совершенно не был готов подтягивать тупых мужей. Однако огорчать прекрасную Анфису тоже не хотел. Выручил случай: к нему подошла завхоз Мария Пална – женщина-молот, как ее звали в школе, толкнула его плечом и пробасила:

– Арсений Андреич, мне наши начальники сказали, что вам надо в кабинете замок поменять. А еще у вас там на решетках болтики открутились, пойдемте я подкручу.

– Да я… я и сам могу, чего ж… – начал было Арсений, но женщина-молот только ухватила его за локоть и потащила к кабинету.

– Вот так у нас бережно относятся к кадрам, – вздохнула Лена. – Анфиса, ну ты уже домой или теперь на женщин переключишься? У нас больше мужчин нет.

– Нет? – разочарованно протянула Анфиса. – А там… столяры, сантехники или еще… ну как их? Электрики?

– Электрики у нас разовые, их просто вызывают, а больше никого нет. Но… правда, если тебя интересует сторож Никодимыч, ему восемьдесят шесть… Опять же хочу предупредить – его Пелагея Васильна тебе все кудри выдергает, она своего мужа блюдет.

– Ой, ну что ты, прям как идиотка какая-то! Вот я прям так взяла и пошла за стариками увиваться! Ты ж знаешь – мне нужен здоровый генофонд для моего малыша.

Анфиса стрельнула глазами и подалась к выходу – к женщинам она относилась ровно, а старичков ей тревожить не хотелось.

В этот день Лена больше Наумова не встречала. Нет, она видела, каким печальным взором он ее провожал, когда она, легкая и свободная, выходила из школы, а он, грустный, торчал возле Марии Палны и понуро ждал, когда завхоз справится со своими делами. Лена в тот момент даже поднесла телефончик к уху, якобы ей кто-то позвонил, но… Но ведь не станет же она сама ждать этого Наумова! Тем более что Мария Пална настроилась на долгий, кропотливый труд!

Дома Лена застала любимую дочурку в компании со странным пожилым человеком. Пожилой человек мужеского полу быстро глотал бутерброды, которые неопытной рукой настрогала Марина, а девушка занимала его разговорами.

– А это кто? – кивнула на голодного господина Лена. – Это что – родной дядя твоего Артемки?

Голодный господин при появлении хозяйки в доме повел себя странно. Он и не подумал представиться или же поздороваться, зато поспешил сунуть в рот последний оставшийся бутерброд.

Зато Марина смутилась невероятно, принялась моргать обоими глазами и строить матери рожицы.

– Марина! В чем дело?! – все больше накалялась Лена. – Что этот человек делает за нашим столом?! Ты решила заняться благотворительностью? Это похвально, но зарабатывай на это сама! Я тебя-то прокормить не в состоянии! А я еще и сама…

– Мама!!! – наконец прорвало Маринку. – Ну как ты можешь?! Этот человек… Его зовут Горицвет Северский! Он – художник, рисует исключительно…

– О-о-о-о! – замахала обеими руками Лена. – Художника нам точно не прокормить. Нет, Мариночка, я не могу тебе позволить связываться еще и с художниками!

– Мама! Но я не себе! – в расстройстве топнула ножкой Маринка. – Я его тебе притащила! Ну тебе же тоже нужен… принц! Муж же нужен тебе! Что ж ты одна куковать будешь?

– Нет-нет, Мариночка, я уж лучше одна покукую… вон, смотри, как он быстренько тарелочки опустошил… Ну все, молодой человек, покушали, пора и честь знать – домо-о-о-й, домо-о-о-ой, а к нам в следующий раз…

Бродячий художник упирался. Он и еще был бы не против покушать, к тому же чуткое ухо гостя уловило одну интересную фразу – женщине просто необходим муж! И почему бы, спрашивается, не попробовать охмурить эту бабенку? На вид оч-чень даже ничего. И квартирка у нее приличная, и уютненько все, и дочурка… душевная такая попалась…

Художник ухватился за край стола и загнусавил:

– У-у-у-у-у, вы еще не смотрели мои картины-ы-ы… А я их рисовал, рисовал… я требую внимания!

У Лены округлились глаза – и этот чего-то там требует!

– Ну хорошо, показывайте, – смилостивилась она. – Только побыстрее, если можно.

– Ну… – неожиданно замялся гость. – Побыстрее нельзя. Потому что мне… мне нужно место на выставке, а на это нужны деньги!

– Марина, ты запомнила, что тебе говорила мать? Ни-ка-ких проходимцев в дом! – резко проговорила Лена, ухватила художника за шиворот и потащила к выходу.

Работник кисти упирался, хватался за косяки и вопил во всю глотку:

– Художника может обидеть каждый! А вы попробуйте во мне Пикассо разглядеть!!! А вы… отпустите мою куртку… А вы попробуйте!.. Девушка! Киньте в меня кусочком колбасы, у вас еще остался, я видел!

Лена захлопнула двери и побежала в ванную мыть руки.

– Марина, скажи мне, детка, – вышла она к дочери. – Что я тебе такого сделала? Нет, ну посмотри на меня. Я тебе в самом деле так осточертела, что ты готова меня сбагрить первому же забулдыге?

– Мам, ну он… он странный, конечно, но… Но художники, они же все чуть-чуть ненормальные… – оправдывалась Маринка. – А тебе бы так пошел муж-пейзажист!

Следующим утром Лена встала пораньше, специально, чтобы нанести макияж по всем правилам и соорудить на голове новенькую прическу. Нет, она вовсе не собиралась кого-то там очаровывать, она же не стареющая Калерия Карповна, фи! Просто… ну просто, чего уж ходить в школу все время с одним и тем же кукишем, как старуха, честное слово!

Видимо, и прическа, и макияж ей удались на все сто, потому что по дороге в школу Лена ловила на себе взгляды мужчин, а женщины выпрямляли спины и вытягивали шеи.

– А-а, вот и она-а-а… – злобно скривившись, встретила ее в холле Калерия Карповна. – Иди-иди, там тебя уже ждут. Надо же, кудряшечки она себе на голове накрутила, губки намазала, тьфу ты, пакость какая.

Елена хотела молчком пройти в свой кабинет – не дело это на виду у всех детей вступать в перепалку с вредной жабой Калерией, но та вдруг ухватила ее за рукав:

– Вы чего это себе позволяете, Лебедева?! Я же по-русски вам сообщила – к директору! Вас там уже ждут!

Лена выдернула руку и направилась к директору – никакой вины за собой она не ощущала, а потому была абсолютно спокойна.

– Елена Анатольевна, – со вздохом встретила ее Валентина Адамовна, молоденькая директриса. – Ну что ж вы? Мы же с вами договаривались.

Лена на минуточку задумалась – ни о чем таком они с директором не договаривались.

– Ну вы же сами мне говорили, что… кто там?! – начала Валентина Адамовна, но дверь ее кабинета распахнулась и на пороге показался Арсений Андреевич.

– Здрассьте… можно на минуточку… – быстро проговорил он, заметил Лену и покрылся румянцем. – Я… я не помешаю. Валентина Адамовна, я… Да ладно, говорите вы, Елена Анатольевна, а я подожду.

– Да я не знаю, чего говорить… – невольно поправила прическу Лена. – Это вот меня директор вызвала. Валентина Адамовна, так что вы хотели?

Валентина Адамовна как-то растерялась, схватила со стола пачку бумаг и трепетно прижала их к груди:

– А я и говорю! Елена Анатольевна, вы хотели… вы сами мне говорили, что сходите к… к Мухину сходите! А сами… а он, между прочим… а вы обещали!

Лена что-то припомнила – действительно, с Пашкой Мухиным ее Маринка ходила в один садик, и родители ребятишек даже неплохо ладили друг с другом. Дети пошли в одну школу, но теперь Лена перестала встречаться с мамой Паши, оно и понятно – разве здесь со всеми перевстречаешься – вон сколько народу. Время прошло и как-то забылось то знакомство. До той поры, пока не выяснилось, что Пашка оказался страшно неблагополучным мальчишкой. Хотелось бы поговорить с его родителями, но добраться до его матушки никому еще не удавалось – мама просто не выходила на связь. И вот Лена вызвалась побеседовать с маменькой Паши. Но… Вызваться вызвалась, однако когда это еще было! Потом Пашка притих и надобность во встрече с матушкой отпала. А вот теперь оказывается, что вовсе и не отпала.

– Когда сходите? – наседала директор.

– Ну-у… я не знаю… сегодня можно, но… его мать очень поздно с работы приходит, мне одной страшно. А вот если на выходных…

– Ну и чего этих выходных ждать? – встрепенулся Арсений Андреевич. – Пойдемте сегодня, я вас провожу, буду охранять.

– Ой, как было бы хорошо, – еще крепче прижала к себе макулатуру Валентина Адамовна. – А то… пока этих выходных дождешься, он нам тут такого натворит!..

– Да и чего ж она будет свои законные выходные на работу тратить, правда же? – обратился к директрисе информатик.

Та только покачала головой и все крепче прижимала к себе бумаги.

– Ну так я пойду? – осторожно спросила Лена. – А то у меня там девочки… они весь этаж сейчас разнесут.

– Да-да, конечно, – директриса нервным движением отбросила прядь со лба и уставилась на Наумова. – А вы… вы что хотели?

– Я хотел, – решительно заявил Арсений. – Я хотел сказать. Вот мы вчера с… тетенька такая большая, это кто была? Сказала, что завхоз…

– Мария Пална?

– Точно, она. Так вот – вчера с этой Марией Палной мы до полуночи вставляли замок, а сегодня я его открыть не могу. Так, может, я сам вставлю? А то ей скажи – и опять до ночи ковыряться будем. А без вашего указания она никак не уймется.

Лена как-то совершенно случайно прижалась к двери и слышала каждое слово. Но вот что ответила Валентина, ей услышать не удалось – в приемную вошла секретарь Лидочка и сразу же сорокой затараторила:

– Леночка Анатольевна! Привет! А чего – Валентина у себя? С ума сойти, я сегодня так зависла в пробке, ты не поверишь! И, главное, еду, а за мной такой хвост, и все бибикают, как из пистолета! А кто у нее?

– Совсем не представляю, – дернула плечами Лена и выбежала.

В кабинет к себе она летела на крыльях. Нет, она, конечно же, нисколько не любит этого Наумова! Да какая там любовь! Он ей даже не нравится! Ну ни капельки! Пусть перед ним расшаркиваются всякие Калерии! Но до чего же приятно видеть, когда от тебя просто сходят с ума! А Лена видела – Наумов сходил. Вот как только он ее видел, так сразу и терял последний рассудок, Лена это уже заметила. И это хорошо. Хорошо, когда есть кто-то, для кого ты – солнышко в окошке! Когда ты… шишка на ровном месте! Сердечный недуг! Зубная боль! Заноза в… кхм… в пятке…

День тянулся невозможно медленно. Ну что ж такое! Когда ты куда-то опаздываешь, минуты пролетают ошалелыми мотоциклистами, а как только нужно, чтобы время поскорее прошло, так оно тянется резиной!

И все же, каким бы длинным день ни был, но и он подошел к концу. Лена выпорхнула из своего кабинета, попрощалась с шумной стайкой девчат, закрыла на ключ двери и…

И тут Лена растерялась. А что ей делать дальше? Наумов собирался отвезти ее из школы к Мухиным, а где встретиться, они не договорились. И где, спрашивается, она будет искать Наумова? И домой уйти никак нельзя – подведешь коллектив. Ой, ну как нехорошо получилось…

– Елена Анатольевна! – раздался от больших стеклянных дверей знакомый голос. – Я вас жду.

Лена сразу же вздернула носик, вроде как даже и мысли не допускала, что он ее мог не ждать, и неторопливо направилась к дверям.

– Арсений Андреевич! Арсений Андреевич! – Громко стуча каблуками, с лестницы торопливо спускалась Калерия Карповна – злой дух Лебедевой Лены. – Арсений Андреевич, это очень славно, что вы еще не уехали. Мне как раз Валентина Адамовна велела съездить, купить демонстрационный материал по биологии. Говорят – есть замечательные скелеты! Вы представляете! У нас на всю школу ни одного скелета! И еще глаз в разрезе. Совершенно необходимая вещь! Такого даже в тридцать восьмой школе нет! Я вот и подумала – а почему бы вам меня и не свозить?

Завидев, с какой радостью к нему мчится завуч, Арсений побледнел. У него даже руки опустились.

– Глаз в разрезе? – побелевшими губами пробормотал он. – Ужас-то какой, господи…

И тут к нему подскочила Лена. Не то чтобы ей очень хотелось отвоевывать мужчину у Калерии, нет. Просто ей важно было, чтобы эта старая тетка видела, что она, Лена, тоже не пустое место, а что-то еще из себя представляет. И с ней хоть иногда стоит считаться.

– Арсений Андреевич, я уже готова, едем, – сказала она и взяла его под руку.

У Калерии просто отвисла челюсть.

– Елена… Анатольевна… Елена Анатольевна! Вы что – не расслышали? – пришла она в себя. – Вы не расслышали? Арсений Андреевич должен везти меня в магазин!

– Не сегодня, – отмахнулась от нее Лена. – Сегодня мы должны посетить родителей. Кстати, об этом тоже сказала Валентина Адамовна, только чуть раньше.

И они быстренько выскользнули в школьный двор.

– Не понимаю… – рассеянно бубнила Калерия. – Это что же – к родителям идти, тоже директриса должна отправить?

– Не понимаю… – в свою очередь бубнила Елена, усаживаясь на переднее сиденье иномарки. – Это когда ж она работает? Это ж надо круглосуточно за вами следить, так, что ли?

Арсений вел машину уверенно, но не рискуя. В общем, у него в салоне Лена как-то сразу успокоилась, по сторонам не глазела, и на каждом повороте не вздрагивала, даже она поняла, что за рулем опытный водитель.

Адрес Мухиных Лена помнила еще с тех пор, когда они вместе гуляли с детьми. Помнится, они даже немного дружили с Мухиной. По мере необходимости. Потому что раза два случалось, что Ира Мухина не могла вовремя прийти за Пашкой в садик, и его забирала к себе Лена. А потом однажды Лену забрала «Скорая помощь» с аппендицитом, и Ира приводила Маринку к себе. Но… с тех пор прошло уже лет девять-десять. Особенной дружбы не случилось, отношения охладевали, а потом и вовсе заморозились. И вот теперь Пашка оказался неблагополучным. Почему? Что случилось с хорошенькой умницей Ирочкой? Отчего она так запустила сына? И что она, Лена, скажет ей?

– Ну вот мы и приехали, – осторожно напомнил о себе Наумов. – Дом-то этот?

– Этот дом. А квартира вон в том подъезде на втором этаже…

Они поднялись на этаж почти молча. Позвонили… Никого. Арсений сильнее нажал на кнопку звонка, за дверью послышалось какое-то шуршание. И снова тихо. Лена уверенно ударила кулаком в дверь и… она отворилась.

– Лена! Стой, туда нельзя ходить, – держал за руку Лену Наумов. – Я сам, конечно, в таких делах не дока, но… читал. И… да во всех фильмах показывают – как только дверь сама открывается, значит, там труп. И туда ходить не надо, а надо сразу же вызывать милицию.

– Да вы с ума сошли! – выдернула руку Лена. – Эта наша милиция пока приедет! А там… может, там человеку плохо! Это вам все равно, вы там не знаете никого, а я… Да пустите вы меня!

И Лена рванулась в комнату.

Приятно, что Наумов оказался джентльменом и протиснулся вслед за ней. Это Лена почувствовала спиной, и уже более уверенно шагнула дальше.

В прихожей никаких трупов не валялось – все чисто, тихо… и никого. Лена осторожно прошла в гостиную. Следом за ней прошел Арсений, и в этом была их общая ошибка. Но это они поняли гораздо позже. А сейчас…

Большая гостиная оказалась просторной и не слишком обремененной мебелью. Правда, сама мебель была достаточно добротной. Во всяком случае, не похоже, что здесь живут дебоширы и пьяницы. Но не это главное. На самой середине комнаты лежал огромный доберман и пытливо изучал непрошеных гостей умными карими глазами.

– Ого… – поздно заметил собачку Арсений. – Ничего себе влипли… Чего ж вы не предупредили, что у ваших друзей собачки имеются?

– А того, что их – собачек – раньше и не имелось вовсе! И вообще!.. Это все вы-ы… – не спуская глаз с собаки, пролепетала Лена. – Вот если бы вы не сказали, что здесь труп, я бы ни за что не полезла без спросу!

– Ну ничего… не пугайтесь, – шептал в спину Наумов. – Главное, не показать псине, что вы ее боитесь.

– Ага, вам там за моей спиной хорошо говорить, а вот мне…

– Не боимся, не боимся, улыбаемся… Да сделайте вы лицо попроще! – шикнул на Лену Арсений и смело вышел вперед, задвинув ее за себя.

Лена немножко передохнула, прилипла к спине Арсения и замерла. И так было уютно за этой широкой, надежной спиной… Лена рассматривала ворсинки на кофте Наумова… кофту, конечно же, купила ему Варька, вон она какая дорогая, вчера по телевизору один артист в такой же был… и теплая… Наверное, поэтому он в машине ездит без куртки… И воротник такой… красивый, в общем, воротник, чего уж… А над воротником волосы… жесткие, наверное… нет, мягкие… И пахнет от них, от волос… это, наверное, тоже Варька шампунь покупала… или нет, это же одеколон… Точно Варька брала, потому что настоящий. Вот ведь целый день этот Наумов на работе, а запах сохранился… Вот бы сунуть нос в эти волны, но разве она дотянется… Лена на миг забыла про собаку, про то, что они с Наумовым знакомы недостаточно близко, да про все забыла, чего уж там, видимо, одеколона нанюхалась. Черт знает, что с ней случилось, но она приподнялась на цыпочки и тихонько подула ему в шею, туда, где заканчивался этот воротник. Она вовсе и не хотела ничего такого, просто взяла и подула, а Арсений поежился, подался чуть ближе к Лене и хихикнул – ему было щекотно. При этом доберман приподнялся, грозно обнажил клыки и предупредительно зарычал.

– Мы ничего-ничего… – остановился как вкопанный Арсений. – Лена, не шевелись… Не трогай шею, я там щекотки боюсь… Хоро-ошая собачка, у-умница… А где хозяин? Бобик! Где хозяин?! Ищи!

Пес никого искать не собирался, а, напротив, два раза страшно рявкнул и придвинулся к гостям еще ближе.

– Господи! Вы уж молчали бы! «Бобик», «Бобик»… Какой он вам Бобик?! Вон как расстроили породистую собаку, – шипела на товарища по несчастью Лена. – Его совсем не так зовут!

– Вот у таких породистых хрен догадаешься, как их назвали, – с сожалением щелкнул языком Наумов. – Это у дворняжек без особенной фантазии – Бобик, Шарик и Жучка. А у этих… таких имен насочиняют… У одних моих знакомых жутко породистая шавка была, за две тысячи евро купили! А назвали – произносить стыдно! Перхоть Святого Леонида! Ну не идиоты ли? Оказывается, так положено по родословной, там какие-то буквы совпадают. Ну что, звали Пешкой, а чего делать?

– Сейчас самое время повеселиться, – надулась Лена. – Тут хохотнешь – и на всю жизнь калека.

– Так все равно говорить что-то надо… неизвестно, сколько мы хозяев будем ждать, – грустно проговорил Наумов и снова незаметно отстранился от собаки. При этом, само собой, он прижался к Лене чуть плотнее. Но она не сопротивлялась – понятно же, не в пасть же собаки лезть! Арсений тихонько вздохнул и вдруг спросил: – У вас случайно колбасы нигде не завалялось?

– Завалялось, – вспомнила Лена. – Небольшой кусочек. Дома, в холодильнике.

– А, ну потом сбегаем, – скривился Арсений. – Дома-то мне зачем? Дома у меня у самого… черт знает что валяется…

И в этот миг в прихожей задергалась ручка. Пес и вовсе вскочил и со злобным лаем набросился на дверь. Но, услышав знакомый голос, вернулся и шлепнулся неподалеку от ног гостей. А за дверью распалялся глухой бас:

– Ни фига не понял! Ну только на минутку выбежал хлеба купить, а дверь захлопнулась. И ведь специально не закрыл – она так плохо закрывается! Вот черт! Придется спасателей вызывать. Блин, а сколько они за дверь возьмут, вы не знаете?

Вероятно, бас был не один, потому что кто-то ему тихонько бурчал в ответ.

– Так это Дэн преступников задержал! Я вот прямо этими глазами и видала! К тебе сначала постучали, а потом прям-таки ворвались! Прям ворвались! Ну я… тихонько от двери отошла, чего, думаю, людям мешать… Много все одно не вытащат, разве Дэн-то разрешит! Ну и… сижу вот тута под дверью, тебя дожидаюсь. А там как есть преступники. Так что ты не спасателей, а сразу милицию вызывай.

Парень что-то пробубнил, вероятно, милицию вызывать ему не слишком хотелось.

– Граждани-и-ин, помогите-е! Я не воровать пришла! Я к Ири-и-и-не! – что есть мочи завопила Лена. – Ира Мухина здесь проживает! И сын ее – Пашка! Вот я к ним! А меня тут собака держит! Зараза такая!

Пес тотчас же подскочил и залаял, припадая на передние лапы.

– Лена! – в ужасе отпрянул Наумов и вжал Елену в стену. – Вы как-то… повежливее с собачкой, у нее нервы расшатаны… Тихо-тихо-тихо… Не надо тявкать… здесь все свои… И зараза… это вовсе не вы! Это… это просто так зараза, для связки слов…

Хозяин собаки за дверью, видимо, понял, что с его питомцем вовсе даже люди не посторонние, и может случиться всякое. А домой он пробраться не может и запаниковал.

– И чего вы там потеряли-то? – кричал он из-за двери. – Не, ну надо было… ну ващщще! Ну и как я теперь? Не, ну блин…

– Парень… а ты позови собачку к двери, громко позови! – посоветовал Наумов.

Парень услышал и на весь подъезд стал орать:

– Дэн! Дэн! Ко мне! Иди ко мне! Дэн, ну ты где?!

Собака подскочила, и на сильных тонких ногах подлетела к двери. В это время Наумов метнулся к двери гостиной и захлопнул ее.

– Все! – с облегчением вздохнул он. – Теперь можно спокойно ждать, когда они ключи найдут или что там у них.

Лена тоже отлипла от стены, скинула шапку с вспотевшей головы и рухнула на кресло.

– С ума сойти, думала, сварюсь – в пальто и в шапке… – пожаловалась она.

– Так это ты от жары так вспотела? – вздернул брови Арсений. – Я думал, от чу-у-у-увств… Странная вы женщина, Елена Анатольевна. Вот ни собаками вас не проймешь, ни мужчинами! Один только температурный режим вас не устраивает! Прямо Снегурочка какая, честное слово! Даже обидно!

– А чего обижаться-то?! – в свою очередь вскинулась Лена. – Это вы мужики!.. Главное, в чужой квартире! Собака чуть не на носу висит! Того и гляди, милиция возникнет, неприятностей не оберешься, а им только одно – Женщины!!! Ха! Мне б ваши заботы!

Наумов покосился на Лену и отвел глаза в сторону.

– Между прочим, я защищал эту женщину… – пробубнил он. – От страшного, злобного зверя.

Лена фыркнула:

– Это ж просто собачка.

– Да ну? – весело удивился Наумов. – Ну тогда, может быть, ты меня выведешь из этой чужой квартиры? Или лучше – подержи собачку, а я сам выйду.

Лена поежилась – просто собачка все еще скакала в прихожей, и было неизвестно – как и когда ей с Арсением удастся вырваться на свободу.

– А чего это вы меня все на «ты» да на «ты»? И вообще! Никуда я не пойду!.. Я боюсь… – призналась она и зябко повела плечами.

– Ну… я ж пошутил, чего ты… – Наумов подошел и как-то очень ловко облапил ее всю, прижал к себе и пробурчал в самое темечко. – Со мной никогда и ничего не бойся. Я тебя не обижу.

– А… а остальные? – подняла к нему глаза Лена и…

– О! А они здесь целуются! – неожиданно раздался голос и грохот со стороны балкона.

– Уй-й-й, – пискнула Лена и снова спряталась на груди у Наумова.

– Да что ж вы девушку пугаете? Я только-только ее успокоил! – рявкнул Арсений. – И вообще – вы кто? Вор? Предупреждаю сразу – здесь страшная, злобная псина.

Парень на балконе открыть двери не мог, поэтому кричал, чтобы его впустили, а Лена с Арсением даже не сразу сообразили, что ему надо.

– Ну впустите же! Я же и есть тот Пашка! Ну хозяин я! – плясал на балконе парень.

– Слушай, Арсений… Андреич… а он и впрямь Пашка, – оторвалась от груди спасителя Лена.

– Ну это понятно, а чего это я сразу и Андреич? – нашел время для выяснения отношений Наумов. – А вот так просто нельзя меня Арсением звать? Ведь вроде как почти в клыках собаки вместе побывали, в одной…

– Да давай уже двери парню откроем! А то… Замерзнет ведь! – вывернулась из рук Арсения Лена и побежала к балконной двери. – Заходи… только осторожно, здесь страшная собака…

– Псина не здесь, она возле двери, – насупившись, бросил парень, заходя с балкона в дом. – А чего в дом-то вошли, если вам никто не открывает?

– Так нам надо! – вытаращилась Лена. – Мы из родительского комитета! К маме твоей я пришла! Что-то с ней случилось, а ты вдруг стал неблаго… В общем, жалуются на тебя. Вот и… я подумала, лучше я приду, мы с твоей мамой вроде в неплохих отношениях были… вы с Маринкой в один садик ходили, а потом и в одну школу…

Она пыталась напомнить парню, кто она есть на самом деле, но тот, видимо, и сам помнил. Потому что нахмурился и поддерживать разговор совершенно не хотел. Он еще, может быть, и поговорил бы с Леной, но рядом с ней стоял Арсений. По тому, как мальчишка косится на мужчину, Лена поняла, что тот побаивается ее спутника.

– Арсений! Ты выйди из комнаты, нам поговорить надо, – быстренько затараторила она, толкая коллегу к двери. Тот сопротивлялся, что раздражало. – Ну выйди же ты! Говорю же – надо с Пашей поговорить, он тебя боится!

– Да куда я выйду-то?! – не выдержал Наумов. – Куда «выйди!», если там этот… собака!

– Ой, ну что тебе эта собака сделает? – махнула рукой Лена. – Ну тявкнет пару раз…

– Он в горло вцепится, – сообщил хозяин песика.

– Ну, тявкнет да вцепится, а потом… Пашка!!! Да ты с ума сошел! Кого ты из собаки вырастил?! – накинулась на парня Лена. – Надо же! Придумал! В горло вцепится! Нашел чем хвалиться! Арсений! Иди и вцепись ему в глотку первый!!

Арсений судорожно сглотнул, а потом просто попросил:

– Паша, убери собаку, а?

Пашка направился к двери, потом обернулся и смущенно произнес:

– Дэн вообще-то нормальный… он не приучен людей драть, это я так… для острастки…

Через минуту пес был закрыт, а Павел вернулся, сел на диван и скучно уставился в стену:

– Ну говорите, чего вы хотели-то? А то скоро футбол по телику начнется…

– А там смотреть нечего, наши опять продуют, – махнул рукой Арсений.

– Откуда вы знаете? – насторожился парень.

– Да это повтор, я видел, продули… – вздохнул Арсений. – А ты за кого болеешь-то?

Елена вдруг вспомнила, что пришли они вовсе не по поводу спортивных передач, поэтому демонстративно обернулась к Пашке и напыщенно проговорила:

– Павел! Мы представители родительского комитета и пришли к тебе по серьезному делу…

– Я видел, – серьезно кивнул Павел. – Когда сюда стучался, смотрю – целуетесь, сразу сообразил – дело не шуточное.

Лена покраснела, как свекла, у нее даже лоб покрылся багровым румянцем, а Арсений почесал кончик носа и пояснил:

– Ты себе не представляешь! Как твою псину увидели, такой нервный срыв, такой страх, ужас! А уж когда от пса закрылись – ну просто так и кинулись в объятия друг к другу, исключительно от радости. А ты что подумал?

– А я подумал… ну, может, вам встречаться негде, вы ходите по домам учеников и… – искренне поведал Павел.

– Нет, Паша, ты не прав, – мотнул головой Арсений, пялясь в пол. – А вообще – отвечай на вопросы, а то и в самом деле скоро футбол начнется.

Парень перевел скучные глаза на Лену, и она вдруг поняла, что теплой беседы не получится. Ну что это – она будет спрашивать, он должен отвечать…

– Паша, а чего ты нас чаем не напоишь, а? – вдруг спросила она.

– Ну так… а что – надо? – вздернул брови Павел. – А я не знаю – у меня есть или нет…

– Пойдем, вместе посмотрим… – легко поднялась Лена, а потом вдруг обернулась к Арсению. – Арсений Андреич, а у вас деньги есть?

Арсений растерялся. Потом хлопнул себя по карманам и пожал плечами:

– Смотря какую сумму вы называете деньгами. А то у нас тут некоторые сограждане десять русских тысяч за деньги и вовсе не считают, им только тысячи долларов подавай. Так вот! Торжественно объявляю, долларов у меня нет!

– Ну… это, конечно, не повод для радости, но… На конфеты и печенье-то хватит? – спросила Лена. – А то мы в гости завалились, а про угощение и забыли… Нет, у меня, конечно, есть…

– Я вас умоляю, – дернул руками Арсений. – Уж на конфеты как-нибудь…

И он торопливо вышел, еще раз внимательно посмотрев, хорошо ли заперт пес.

Павел наблюдал за этим родительским комитетом с нескрываемым интересом – а чего это они, надолго решили здесь осесть?

– Паш, ну рассказывай, что с мамой? – спросила Лена, включив чайник и высыпав в заварник треть пачки чая. – Ты один проживаешь, что ли?

Парнишка сначала хотел ответить что-то забористое, а потом просто мотнул головой.

– Один…

– А мама? Она здорова?

– А что ей… здорова… она замуж вышла. Вот тоже, на старость лет… хахаля нашла, – поиграл желваками Павел. – Ну и улетела к нему…

– Это куда же улетела? Он далеко живет, да? – выпучила глаза Лена.

Парнишка поморщился.

– Да ни фига не далеко. И никуда она не летала… Это так… образно. Здесь они живут… через остановку.

– А что – плохой человек попался? – с интересом спрашивала Лена. – Пьет, что ли?

Пашка помолчал. Потом пожал плечами:

– Да вроде не… не пьет.

– А чего? Мать обижает? Денег не дает? Может, руки распускает?

Парнишка опять ответил не сразу:

– Да не… не обижает. И деньги дает. Так-то нормально.

– А что тогда? – впилась глазами в парня Лена. – Что тебе не нравится-то?

Парень почувствовал себя неуютно под таким пристальным взглядом и потому сразу пошел в наступление:

– А что мне должно нравится? Ну что мне понравится-то, а? Я, главное, один – здесь! А они… Нет, деньги они приносят, мама даже забегает по два раза на день – сварит, все уберет, постирает и снова драть! Как будто я уже не ее семья! Как будто он там ей важнее! А раньше все время только: «Пашенька, Пашенька-сынок», а теперь!..

Лена налила полные чашки чаю себе и парнишке.

– Паша, если бы ты знал, как тебе сейчас завидуют твои сверстники! Да и не только… Вот ты только подумай, ты – хозяин квартиры! Сам себе хозяин! И никто не стоит день и ночь над душой – Паша, помой руки, Паша, сделай уроки! Паша, выключи музыку! Разве это плохо? Просто твоя мама посчитала, что ты уже взрослый, решила, что ты уже мужчина, а потому и она теперь имеет право заняться своей судьбой. Пока ты был маленький, сам говоришь, она все время над тобой тряслась. А теперь вспомнила, что она – женщина! И если она сейчас об этом не вспомнит, то… потом будет уже поздно. Ты вырастешь, заведешь семью, а с кем останется мать? Ты об этом задумывался?

Павел упрямо пыхтел и пялился в окно.

– Я же помню – отец вас бросил, когда тебе и трех лет не было. Ну? Больше матери о счастье и мечтать нельзя? Ты только вдумайся, ей выпало такое счастье – она снова полюбила, полюбили ее и…

– Да черт-те что!!! – подпрыгнул парень. – Ей столько лет, а она полюби-и-и-ила! Чего народ смешить! Тоже мне – Жу… Жо… Жозефина!

– А… а кто это – Жозефина? – не поняла Лена.

– Ну это та… которая с этим…

– С Наполеоном?

– Да ну с каким Наполеоном! С этим… С Ромео! – вспомнил парнишка. – Как там девчонку-то звали? Вот она… Тоже еще! Старая уже, а туда же – любить!

– Да че ты в любви понимаешь, пац-цан! – появился в дверях Наумов. – Еще Лермонтов писал… как же там…

– Белеет парус одинокий? – милостиво подсказала Лена.

– Да какое… короче, он сказал… – В мозгах Наумова случилось замыкание, потому что ничего из творений гениального поэта он не смог вспомнить. – Короче! Берешься за учебу и никаких разговоров! Кстати, ты зефир любишь? Я купил…

После зефира, конфет и пряников, которые в изобилии купил Арсений Наумов, они с Леной долго сидеть не стали. Лена попросила телефон своей бывшей знакомой Ирины, а Арсений положил руку парню на плечо и спросил:

– А что – футболом, правда, увлекаешься? А сам играешь? Играешь? Да ну! Ну все, значит, в эти выходные идем в спортзал, там у меня такая командочка – ум-м-м! Пальчики оближешь! Погоняем!

Арсений вез Елену домой какими-то темными переулками, вилял между дворами, а потом и вовсе – взял и остановился в незнакомом месте.

– Это мы где? – повернулась к нему Лена и тут же утонула в его объятиях.

До головокружения задохнулась его запахом и на минуту потеряла голову. Остались только губы… да и то, не свои, а его…

– Ну… ну ты вообще! – через какое-то время оторвалась она от него. – Прямо… на улице! Нас же… ученики увидят!

– Мы в машине – это раз! – чмокнул он ее в нос. – Стекла тонированные – это два. А три – мы совсем в чужом районе!

– Ну я же говорю – вообще! – все больше шалела Лена. – Будто бы у нас… будто у нас никаких квартир нет!

– Сразу говорю – у меня не прибрано! – быстренько обрадовал Арсений. – Но… при желании мы можем устроить небольшую генеральную уборку. Это если ты презираешь пыль. А если не-е-е-ет… О господи, Лена! Да на кой черт нам тратить время еще на какую-то пыль! Пусть себе клубится! А мы… Лена! Все! Решено, сейчас же едем ко мне! Ну, собирайся!.. Ах ты, боже мой, ты же уже собрана! Тогда чего ж стоим-то?

– Арсений, спокойно! – пыталась успокоить Наумова Лена, отчего тот входил в раж еще больше. – Арсений! Сеня! Спокойно! Едем ко мне… домой ко мне едем и… там у меня дочь! И все! И сегодня я не могу, потому что… дочь! Арсений! Ну ты уже ухватись за руль, а не!.. Ой, нет, я… чего ж с головой-то такое?

В конце концов, Лена все же решительно потребовала отвезти ее домой – Маринка уже волнуется, это однозначно, да и вообще… надо и честь знать…

Домой она постаралась войти как ни в чем не бывало. Однако у нее ничего не получилось, потому что счастье выпирало отовсюду. Совсем беззаботно она швырнула туфлю с ноги, и та с глухим стуком влетела в стену, оставив на обоях грязный след.

– М-да… Грязь… нехорошо… – скривилась Лена, а потом махнула рукой. – А, пусть клубится… Марина!

Маринка не выбежала ее встречать, зато в дверях появился старый дружок дочери Артем.

– А она не выйдет, – сообщил он.

– То есть… – опешила Лена. – Если ты думаешь, что я ее на улицу зову…

– Да не… она просто закрылась в своей комнате и сказала, что не выйдет, – засунул руки глубоко в карманы штанов бывший зять.

– Ясно… – мотнула головой Лена. – Но… меня это не слишком пугает. А вот вам, я думаю, здесь уже нечего жать, так что…

– Да вы не стесняйтесь, проходите, – вдруг гостеприимно взмахнул руками Артем. – Я уже и чай приготовил. А вы хлеба не догадались купить?

– А мы вообще-то… – растерялась Лена, но потом вздернула подбородок. – Вообще-то, мы на ночь хлеба не покупаем! Мы худеем!

– Ну… так надо ж не только о себе думать! – недобро зыркнул на нее парень.

Лена услышала, как скрипнула дверь, и на кухню, не поднимая глаз, вплыла Маринка.

– О! Нарисовалась, хрен сотрешь! – с радостью констатировал нежный друг. – Щас начнет меня из дома гнать, во! Типа я ей надоел, как банный лист, типа я весь такой ваня, а она прям такая королевишна!

Лена внимательно присмотрелась к парню, а потом просто спросила:

– Артем, а чего ты сюда ходишь?

Артем искоса взглянул на будущую тещу, хотел возмутиться, но промолчал – решил послушать, что это она дальше станет говорить.

– Зачем ходишь? – заговорила Лена дальше. – Ведь не любишь ты Маринку. Ну?

Тот только пожал плечами. Дескать, отвязались бы вы все, я еще не разобрался, но вот жить мне негде… Во всяком случае, Марина поняла его именно так.

– А чего это ты здесь жмешься? – вдруг сощурила она глаза, уперла руки в бока и стала медленно приближаться к парню. – Чего жмешься-то? Говорил, что любишь, что дня не можешь без меня, оттого и перебраться ко мне хотел, а теперь что же получается? Получается, что вовсе и не поэтому?! А ну пошел отсюда!!! А ну давай! Быстрее!

– Мариночка! Ну что ж ты так грубо, Это не по-королевски… – негромко проговорила Лена и обратилась к Артему: – Молодой человек, вам надо срочно нас оставить! Идите уже домой!

– Так куда домой-то? Если б у меня был здесь дом, так чего б я к вам стал бегать?!

– А ну поше-е-ел! – снова рявкнула Маринка и ухватила парня за ворот.

Честно говоря, он даже не слишком сопротивлялся – в крепких руках Марины сильно не забалуешь…

– Вот и все, – снова вошла в кухню дочь. – Вытурила. Ну до чего надоедливый, гад…

Она подошла к окну, приплюснула нос и проговорила:

– Вон как побежал… как олень! Беги, лесной олень, по моему хотению… Мам, а что это за мужик на наши окна пялится?

Лена подлетела к окну – и в самом деле, пялится. Этот Наумов вовсе никуда не уехал, а вот так стоял возле свой машины и смотрел на их окна. Лена быстро присела.

– Ма! Да это наш информатик, – разглядела Маринка и даже помахала ему рукой. – Э-эй! Мачо! Приве-ет!

– Марина! Ну как не стыдно! – зашипела на дочь мать и дернула ее за штанину. – Садись, а то он тебя увидит и что подумает…

– Мам… – восхищенно уставилась на Лену Маринка. – А ты чего – влюбилась, да?

Лена просто подлетела на месте:

– Да ты что?! Ты… Я… я тебе что? Тоже мне, нашла эту… Жозефину! – накинулась она на дочь и вдруг вспомнила: – Ой, Маринка! Ну ты прямо мне всю голову задурила, а у меня же еще такое важное дело! Представляешь, сегодня заходили к тете Ире… ну помнишь, вы вместе с ее Пашкой в садик ходили?

Лена рассказывала дочери про то, что с Пашкой случилась беда – парень никак не хочет учиться, а все из-за того, что мать вышла замуж. Рассказывала, а сама, между тем, шарила у себя по карманам – искала бумажку с телефоном.

– Вот, нашла… Алло, здравствуйте, а мне бы Ирину… Ирина? Это Лена говорит…

– Ма, скажи, что Лебедева звонит… – подсказала Маринка, прилипнув к матери.

– Это Лебедева звонит… Мы сегодня у Паши были… да нет, просто я…

– Скажи, что ты от педсовета, – опять влезла Маринка.

– Ага… я вообще-то от педсовета… Ира, я за тебя ужасно рада, ужасно, но… но с парнем надо что-то делать… Он же так из-за тебя переживает! Он же в школу не ходит совсем, а ведь еще девяти классов не окончил!

– Скажи, что девять классов закончит, а потом пусть хиляет куда хочет!

– Ну тут осталось-то, месяц дотянуть, а уж потом… пусть хиляет… Ира, надо с Пашкой что-то придумать…

– Надо его в тюрьму, – снова подсказала Маринка.

– Надо его в тюрьму, что ли… Марина! Мать твою! – взорвалась Лена, бездумно повторив фразу дочери. – Ира, это я не тебе. У тебя замечательный сын! Хороший парень, только он тебя ревнует невозможно…

Лена еще долго вздыхала, ахала и охала в трубку, а Маринка все так же сидела рядом и жалась к плечу матери. Наконец Лена распрощалась и отключила трубку.

– Вот ведь как сложно… – горько уставилась она в потолок, а потом вдруг ни с того ни с сего ухватила голову дочери, прижала к своей груди и горячо заверила: – Запомни, доченька! Я тебя никогда не брошу! И пусть мне хоть сто раз… хоть два раза… и пусть меня попробует хоть кто-нибудь позвать замуж… да еще если у него квартира имеется… я ему отвечу – ХА! И мы будем с тобой жить вдвоем. Всю жизнь!

Маринка с силой отстранилась от материнской груди и осторожненько спросила:

– Ма, а если я не хочу, чтоб с тобой… всю жизнь… вдвоем. И чего за бред, если тебя позовут, да если у него еще квартира окажется! Мам, ты давай не выпендривайся, а? Давай сразу иди.

Елена уже более внимательно взглянула на дочь и повторила уже не так решительно и самоотверженно:

– Марина… мое материнское призвание – поставить ребенка на ноги. Это… выкормить, выучить, найти работу, а потом… потом можно и самой…

– Все не так, – перебила мать Маринка. – Ты сначала себе найди. А я… я уже потом и… а на фига мне учеба, мама? Я удачно выйду замуж, рожу двоих детей и буду помогать мужу делать карьеру!

– Какой ужас… – прошелестела Елена. – Кто тебе вдолбил в голову эту пошлость! Немедленно спать! И чтобы!.. И чтобы на сегодня никаких детей!

– Да я сегодня и не торопилась, – пожала плечами Маринка. – Ма, а чего спать-то? Времени-то десять часов всего…

Лена постаралась дочь не услышать.

– А твой-то… Мам, ты посмотри!!! – вдруг вскрикнула Маринка, глядя в окно. – Я говорю, твой-то так и стоит…

– Марина! Не мешай человеку дышать воздухом! И вообще, отойди от окна, не загораживай ему видимость!

Следующее утро началось не только с макияжа и прически, а даже с физических упражнений. Потому что совершенно случайно оказалось, что у Лены на талии откуда-то появились несколько лишних килограммов. Так, например, новая юбка совсем не желала застегиваться, а у Лены именно к этой юбке была с вечера приготовлена легкая кофточка, красы необычайной. В ней Леночка выглядела лет на пять моложе, к тому же она ее ужасно стройнила. Только как бы еще натянуть эту юбку!

– Ну ты посмотри… еще два дня назад влезала, а сегодня… Марина, давай, я вот так живот втяну, а ты… ну давай! Застегивай крючок-то!

– Мам, – вдруг хихикнула Маринка. – Ты не ту юбку взяла, в этой я ходила еще в третьем классе, специально вытащила, чтоб выбросить. Только у тебя сначала хотела спросить, а ты ее нашла и пытаешься втиснуться…

Лена присмотрелась. И в самом деле – юбка не та.

– А где моя новая?.. А-а, вон она висит… Ну, Марина! Это все ты! Я ж говорю, у меня голова совсем не работает!

Маринка только понимающе фыркнула.

Зато когда под окнами раздалось бибиканье, она с резвостью понеслась в прихожую:

– Ма! Там этот твой… информатик! Он же меня до школы довезет, да? Ну я к нему вниз! Ма, а ты давай тоже долго не задерживайся, а то мы тебя ждать не будем!

– Хм… похоже, такого чувства, как ревность, моя дочь лишена начисто…

Арсений довез их до школы и, как Лена ни просила высадить ее раньше, остановился прямо перед самыми школьными дверями.

– Ну и что мы теперь будем говорить? – зашипела на него Лена, когда Маринка выскочила из салона и побежала навстречу подругам.

– А что такого? – вздернул брови Наумов. – Я вообще собираюсь возить тебя в школу постоянно. Так что привыкай!

От таких слов у Лены где-то в животе будто разлили горячий кисель – стало тягуче, горячо и сладко. Однако она взяла себя в руки, капризно дернула плечиком и будто десятиклассница понеслась в школу.

То, что их видела вся школа, Лена поняла очень скоро. На первой же перемене к ее столу подбежали все девчонки-шестиклассницы и, страшно краснея и фыркая в кулачок, спросили:

– Елена Анатольевна, а правда, что у вас с информатиком роман?

– Девочки! Не говорите глупостей, – строго прервала их Лена. – И вообще, давайте не отвлекаться. Итак! Какие швы вы мне приготовили?

Девочки дружно заныли и поплелись к своим столам – жгучий вопрос так и остался без ответа.

На второй перемене к ней в кабинет забежала классная руководительница Маринки Альбина Игоревна, выгнала всех девчонок из класса и, хитро блестя глазами, ткнула Лену в бок:

– Ленк! Ну чего молчишь-то?! Быстро колись, когда успела оторвать себе новенького информатика? На него ж Калерия такие планы строила!

– Да она на кого только не строит. И вообще… – выгнулась кошкой Лена. – Мужчин надо обаивать незаметно для них самих и для окружающих. А не так, чтобы каждая первоклассница тебе советовала: «Калелия Кальповна, а вам с такими кливыми ногами этот муччина не подходит!»

– Ой, ну я с тебя умираю! – фыркнула Альбинка и унеслась, не забыв напомнить Лене: – Ты на фотографию Маринке хоть сотню-то сдай, имей совесть! Это ж выпускной класс! У нас уже все сдали!

– Да сдам я… когда у нас получка-то? Вот и сдам сразу… – пробурчала Лена и в который раз чертыхнулась на судьбу, которая отчего-то никак не пошлет ей большую зарплату. Ну сколько ж можно едва сводить концы с концами.

А вот на третьей перемене к ней заявилась сама Калерия, будь она неладна.

– Елена Анатольевна! Почему заставляете за собой бегать? Я уже несколько раз вас к себе вызывала! – резко проговорила она и отвернулась к окну. – Вы вчера должны были посетить Мухина! Где отчет о посещении?

– А… простите, а что, нужно было письменный отчет сдать? – вытаращилась Лена.

– А какой, по-вашему? – округлила огромные рыбьи глаза зрелая леди. – Я что – догадываться должна? И вообще, с этим вопросом уже дома вчера вечером надо было подсуетиться, а не… а не… а не шашнями заниматься!

Елена возмущенно уставилась на завуча:

– Кале-е-ерия Карповна, я все никак не пойму – отчего вы меня так не любите? Завидуете, что ли? Так я моложе вас всего лет на десять… Хотя нет, все же на двадцать, простите…

– Ха… хамка! – рявкнула Калерия Карповна и выскочила из кабинета.

А у Елены остался неприятный осадок. И зачем она обидела заву? Ну не сложилась у тетки жизнь, ну не хочется той стареть, ну разве она виновата? Ни мужа у нее не осталось, ни детей: не нажила – сидит вечерами одна-одинешенька, пялится в телевизор, а после этих программ, ясное дело, хочется только на стену лезть. Вот она и… лезет… А у Лены все же Маринка… Анфиска еще есть, бывший иногда звонит, да чего там… У Лены сейчас появился… Наумов. Ну что она может сделать – бегает за ней, как мальчишка! И пусть бегает! И вовсе незачем было кричать на эту несчастную Калерию, которая… которая…

– Елена Анатольевна! – вновь разгневанной фурией залетела Калерия Карповна. – Кстати, а вы к выпускному шторы новые прострочили?

Елена скорбно посмотрела на несчастную, одинокую Калерию, и ей срочно захотелось загладить перед ней вину, захотелось вот так взять и пожалеть, вот так… прижать к… нет, не прижать, а просто погладить по голове и гладить долго-долго…

– Что вы смотрите на меня так, Елена Анатольевна? Вы что – не слышите? Я вас спрашиваю – вы прострочили шторы?

– Калерия Карповна, да не волнуйтесь вы так… – жалостливо поморгала Лена. – Ну черт с ними, со шторами… У вас тоже все-все наладится. Вы знаете, надо только верить, и тогда… ведь не зря же говорят – и на старуху бывает… Петруха…

– Е-ле-на Анатольевна!!! – завопила Калерия так, что у Лены заложило уши. – Да вы в своем ли уме?! Вы мне что тут лепечете?! Я вас русским языком спрашиваю, вы подшили шторы?!

Лена вдруг сообразила, что никакой жалости Калерии вовсе не надо. Она совершенно счастлива в своей одинокой квартире, к тому же такого ора никто рядом с собой просто не вынесет. Да и вообще, надоело Лене все это благородное приседание.

– Калерия Карповна, что ж вы орете, как выпь на болоте? – поморщилась она. – Я вам русским языком отвечаю, мне никто ни про какие шторы ничего не говорил, понятно? И вообще, у меня сейчас урок начинается. Вы у меня хотите посидеть на уроке? Нет? Тогда…

– Ну, Лебедева… – прищурилась завуч. – Ну… боюсь, что нам с вами будет очень тяжело работать!

Елена могла ответить достойно, но… но зачем? Она просто повернулась спиной к завучу и пошла к доске, красиво виляя бедрами.

– Я… я уволю вас… – захлебнулась от злости Калерия.

– Девочки! Займите свои места, – крикнула Лена в открытую дверь.

Девчонки смешливой толпой протиснулись в двери, и класс сразу наполнился теплом и гамом. И снова Лена про все забыла – она работала.

Глава 4

Ах, как кружится голова, как голова кружится!

Вечером ее снова ждала иномарка Наумова, и вся школа теперь знала – у трудовички и новенького информатика роман!

И начался у Лены, что называется, букетно-конфетный период с щенячьим виляньем хвостом. Теперь каждое утро Арсений заезжал сначала за Леной, а только потом ехал в школу. И после работы тоже терпеливо дожидался ее, но если утром они ехали втроем, то вечером возвращались без Маринки и катались по всему городу, заезжали в весенние скверы, проверяли – не включили ли фонтаны, и даже несколько раз приезжали в ночной клуб во время дежурства Варьки.

Наумов смотрел на Лену такими глазами, какими на нее и в молодости-то не больно поглядывали. Ей это было непривычно, но ведь какая вредная женская натура – она все еще кривила губки. И вовсе не от того, что ей не нравился Наумов, а потому что… ну должен же у каждой женщины быть свой королевский сезон, когда она царит безгранично! Когда выполняются ее самые нелепые желания, когда с нее сдувают пылинки, когда ловят каждое ее слово, затаив дыхание, когда на нее хотят молиться и когда ради нее мужчина готов на любую глупость! Должен! Правда… такая жалость, что случается это не с каждым…

У Лены Лебедевой тоже как-то не случилось в молодости такого. Правда, хотелось думать, что ее первый и единственный мужчина женился на ней по глубокой, пылкой и страстной любви, но… чего уж греха таить. Ни он, ни она особенной любви не испытывали, просто подошло время. Однажды взыграли гены, а потом надо было что-то с этими генами делать, потому что они уже назывались – ребенком. Ну и расписались. И все же… жили не хуже других. А вот так, чтобы он за нее в огонь… или хотя бы в воду – такого не было. Да и она не слишком от любви к мужу иссыхала. А когда развелись… нет, она плакала, конечно, потому что обидно ж! Столько лет прожили, а потом он взял и как туалетную бумагу, простите! Скотина! Но как-то все быстро затихло, успокоилось и вошло в свою колею. И вот тебе – здрассьте! Когда уже сорок лет отметила, когда уже в бабушки приготовилась, ни с того ни с сего – бац! И целая лавина обожания! И за что?! Она его не завоевывала, глазки не строила, патлы никому не драла, а поди ж ты! И ведь какой мужчина интересный. Да чего там интересный – красавец! Правда, Наталья Филипповна из начальных классов сказала, что у него нос длинноват, как у дятла, а Нина Ефимовна добавила, что и ноги у него длинные, как у цапли. А сами-то! Утки-кряквы! Тоже еще – ценительницы!

В общем, Лена позволяла себя любить и даже подумывала – не ответить ли ей взаимностью!

Теперь их часто видели вместе, и Лене было с Арсением жутко интересно. Тем более что тот прилагал все усилия, чтобы его ненаглядная Леночка не вздумала заскучать.

– Лена! – однажды ворвался он к ней прямо на урок.

Потом вспомнил, что считается педагогом, извинился и потянул Лену за рукав из кабинета.

– Лен, пойдем выйдем, мне тебе нужно сообщить потрясательную новость!

– Арсений! Ну нет такого слова «потрясательная», есть…

– Лен, ты когда меня учишь, на сову сразу похожа. Ну одно лицо… или как правильно сказать – одна морда?

Лена взглянула на часы:

– Арсений, у меня урок! Может, после работы поговорим?

– Так я и хотел сказать! – с радостью заговорил Арсений и взволнованно вытер пот со лба. – Мне только что Варька позвонила… Хочет сегодня меня познакомить со своим женихом. Пойдем, а?

– Н-ну… мне кажется, это так лично… – засомневалась Лена. – Все же ты отец… может, она и мать позовет…

– Как она мать позовет, когда у нее матери с двух лет нет? – торопливо объяснял Арсений и нервничал ужасно.

Он то ерошил волосы, то засовывал руки в карманы, а то расстегивал пуговицу на рубашке.

– Лен, пойдем, а? – снова взмолился он. – Я же не знаю, что сказать! И потом… я боюсь его! Он меня на три года старше! Какой-то известный композитор, представляешь?! И что я рядом с ним? Мальчишка! А он мне… сыном должен приходиться! Ф-фу… ну просто хоть… не ходи!

Заметив, как волнуется Наумов, Лена взяла ситуацию под контроль.

– А где она знакомить будет?

– В ресторане. В «Золотом Магистре». Сегодня, в восемь… – жалобно смотрел на Лену Арсений.

– А сейчас уже…

– Сейчас уже три часа! – воскликнул он. – А тебе же, наверное, там что-то с прической крутить, да? Ой-й-й, мы никуда не успеем.

Лена кинула на Арсения взгляд, полный превосходства, и заглянула в класс:

– Девочки! Поработайте пока без меня. Сейчас нарисуйте такое платье, какое вам хотелось бы сшить. Учтите все ваши умения… Арсений, я пошла отпрашиваться.

– Лена, Калерия тебя не отпустит… – щелкнул языком Наумов.

– А кто у нее будет спрашивать? У нас еще директора не уволили, – фыркнула Лена и побежала в кабинет Валентины Адамовны.

Конечно, ее отпустили. А Арсений самолично отвез в парикмахерскую и даже дал денег.

Лена сидела в кресле, смотрела на себя в зеркало и не могла сдержать улыбки – теперь она частенько улыбалась просто так, без причины. Вот и сейчас – сидела и цвела.

– А маникюр? Вам сделать маникюр? – подошла к ней молоденькая девочка.

Лена всю жизнь делала маникюр себе сама. И поэтому у нее всегда на левой руке пальцы были обработаны идеально, а на правой… Ее частенько спрашивали: «Когда ты перестанешь ногти грызть?» Ну не левша она, что тут сделаешь! И вот теперь…

– А сколько это будет стоить? – на всякий случай спросила она.

– Если не наращивать, то недорого, – быстро сообщила девочка-маникюрша и тут же «порадовала»: – Но вам обязательно надо наращивать. У вас же один страх!

– У меня не один, у меня пять страхов! – сверкнула на нее взглядом Лена, но… – Мне только маникюр. А нарастить… я их потом бесплатно выращу.

Девчонка хмыкнула и уселась возле рук Лены. Лебедева чувствовала себя почти что царственной особой. Ах, как она сегодня будет выглядеть в этом!.. Боже! А в чем же она пойдет? У нее же совсем нечего надеть! Вот уж точно – сапожник без сапог, а швея без… без всего! Голая! И что же делать? А что если… Нет, оно ей совсем не идет. А…

– Женщина, все! – оторвали ее от важных мыслей девочки-мастерицы.

Лена выложила деньги и выпорхнула на улицу.

Наумов раскрыл рот, улыбнулся широко – от души.

– Люсинда-а!

– Что? – не поняла Лена. – Ты меня так зовешь, что ли?

– Лена-а-а! Ну как здорово-о-о! – был сражен наповал Арсений. – Я… Я так и знал, что ты такая!

– Какая – такая? – игриво дернула бровкой Лена.

– Ты… та… которая оттуда… ну знаешь, «маленькая страна, маленькая страна»…

– Это я как Королева, что ли?

– Не-е-ет, – восторженно мотал головой Наумов. – Королева красивее. А ты…

– Ладно, поехали, – оборвала его Лена, весьма обиженная эдаким замечанием. Ну ясное дело – молоденькая, хорошенькая Наташа куда красивее ее, Лены, но хоть соврать-то мог!

Он высадил ее возле подъезда и пообещал через часик заехать.

Лена вошла в дом, и Маринка, завидев ее, оторопела:

– Ма, а ты куда так?

– В «Золотой Магистр», – буркнула Лена. – Только мне надеть нечего.

Маринка быстро подошла к шкафу, распахнула обе створки, задумчиво почесала подбородок и кивнула:

– Да-а-а-а… надеть тебе нечего. Ну и чего ты ждешь? Звони своей Анфиске.

– Ой, как я не люблю брать чужие вещи… – поморщилась Лена.

– А у тебя просто нет выбора. Звони! – пригвоздила матушку Маринка и сама же сунула ей в руки телефон.

Лена покосилась на дочь, но времени на раздумье не оставалось.

– Анфис… – набрала она знакомый номер. – Я вот тут собралась в… в ресторан…

– Ты?! Офигеть! Трясти стариной будем, да?

– Вообще-то я одна собиралась трясти, без тебя… – насторожилась Лена.

– Ну это ясно, откуда у меня старина. Я так просто пойду. Куда?

– Анфиска! Тебе никак нельзя! Я тебе потом все расскажу! Ты… Ты дай мне платье какое-нибудь, а? Не поверишь, в приличный ресторан и выйти не в чем!

– А ресторан и в самом деле приличный? – допытывалась подруга.

– Приличный, – засопела Лена.

– Назови какой? А то я тебя знаю – у тебя все, что не столовая, – приличный ресторан.

– Говорю ж тебе – приличный!

– Ну а назвать-то не можешь, что ли?

– Не могу! – не выдержала Лена. – Тебе ж только скажи, заявишься туда без зазрения совести!

– Короче – я к тебе еду, – не стала тянуть кота за хвост Анфиска и в ухо Лене понеслись короткие гудки.

– Все, сейчас будет, – посмотрела на дочь Лена. – Марина! Только я тебя умоляю…

– Да знаю я – Анфиске ничего не говорить, название ресторана умолчать, а имя жениха и вовсе держать в страшном секрете, – по-солдатски отчеканила дочь.

– Марина! Ну какого жениха! – возмутилась Лена. – Ну какого жениха! Ну я не знаю, ну… а у нас чего-нибудь поесть есть?

– Ты же в ресторан идешь!

Лена помнила, но волновалась, а потому есть хотела ужасно.

Когда через двадцать минут к ней на кухню влетела Анфиса, Лена доедала второй бутерброд.

– О боже! Нет! – простонала Анфиска и из ее рук выскользнул пакет с нарядом. – И эта женщина собирается в ресторан с мущщиной!

Лена чуть не подавилась хлебом, резко обернулась к дочери и запыхтела:

– Маринка! Ну ведь просила тебя, как человека, не болтай Анфиске, что я с Наумовым в «Золотой Магистр» иду!

Маринка издала вздох, воздела глаза к потолку и вышла.

– Лебедева, ты такая неумная, – торопливо швыркнула носом Анфиска. – Это называется «взять на арапа». Ну зачем кому-то что-то говорить, если я и без того знаю – одна ты в ресторан не пойдешь, а если бы ты пошла с тетками, то я бы вам не помешала. Ну? Так что не виновата твоя Маринка, ты сама проболталась.

– Я… неправильно проболталась… – запоздало принялась врать Лена.

– Теперь уже не важно. В общем, вставай! – выдернула из-за стола Ленку Анфиса и потащила в комнату. – Повернись… Господи! И что за недоразумение такое – и жрет, как мерин, и работа у нее сидячая, а фигурка, хоть сейчас на подиум. Лебедева! Сознавайся! Голодаешь? Или как? Что ты… скромнее надо выглядеть в твои-то годы!

– Ты платье притащила? – напомнила Лена.

Анфиска торопливо достала из пакета не одно, а даже три платья.

– Вот, сейчас выберем.

– Анфиса, мне некогда выбирать, он сейчас уже заедет. Давай одно, вот это… нет это… давай вот это я надену, и все! И убирай остальные! – быстро затолкала Лена платья обратно.

– Даже и не думай! Надо будет – подождет! И потом, ресторан это не загс, не опоздаешь.

Она долго выбирала, какое бы из трех примерить первым, потом выбрала синее, блестящее платье с огромным декольте и сунула Лене.

– Вот, это к твоим глазам пойдет, – уверенно заявила подруга.

– К каким глазам, у меня глаза карие! Смотри! – вытаращилась на нее Лена. – И потом… Ну куда мне такое декольте? Это тебе хорошо, тебе показывать есть что. А у меня… Давай лучше вон то, бежевое…

– Ну давай бежевое. Только тебе цвет, наверное, не пойдет. Будешь в нем, как мышь в клубнике со сливками. Бледная ты для него какая-то…

Лена не слушала подружку. Молча надевала платье, стараясь не повредить прическу, и точно знала – это платье ей пойдет. Во-первых, ей всегда шли такие нежные тона, во-вторых, материал платья был тонкий, струящийся, а в-третьих, да чего мудрить-то, Лена уже не один раз его надевала – платье было совсем не первой молодости.

– Сама ты мышь… – ворчала она. – Cмотри, как хорошо.

– Ну… ничего… неплохо… И все равно… ну бледноватая какая-то… хоть туфли красные надень, что ли, – не могла не согласиться Анфиска. – Так где вы, говоришь, будете сидеть? В «Магистре»? Мне, что ли, к вам заглянуть?

– Нет! – испуганно рявкнула Лена. Она вдруг представила, что будет, если подруга узнает, что вместе с ними сидит известный композитор! Анфиске немедленно захочется заиметь его генофонд для своего ребенка. – Только… только через мой труп! Там… там… я тебе сразу говорю, Анфиса. Если ты только появишься – нашей дружбе конец! Сразу! Так и запомни!

– А… а когда прийти? – послушно спросила Анфиса.

– Когда – за платьем? Ну-у… – закатила глаза Лена, но Анфиска ее пристыдила:

– Да чего уж сразу «за платьем»! Мне же тоже интересно, я же тоже узнать хочу – как сходила, с кем танцевала, кто приглашал, а то «за платьем».

Ленке стало неудобно. И в самом деле, подруга прилетела по первому зову, а она…

– Анфиса, а ты завтра с утра и прибегай!

– Я прибегу, а ты завтра унесешься на работу! Или… у тебя ж завтра выходной! – вспомнила подруга. – Обязательно прибегу. Ты во сколько встаешь? В восемь? Я буду в половине девятого!

– Я в выходные до полудня сплю! – успела крикнуть Лена, а Анфиса уже неслась вниз по ступенькам. – Марин! Ну как я тебе?

Маринка одобрила наряд, и вовремя, потому что внизу уже раздавались нетерпеливые сигналы.

– А волосы? Волосы хорошо лежат?

– Нормально, беги уже, – торопила и Маринка. – Мам! Ну туфли-то другие надо!

Дочь быстро притащила другие туфли – они больше подходили к платью, хотя и не красные, как настаивала Анфиса, и запахнула на матери пальто:

– Все, мам, беги. Да торопись же!

– Ну… ресторан не загс, не опоздаю… – отмахнулась Лена и еще раз взглянула в зеркало.

– А вот если бы ты поменьше слушала Анфиску…

Больше Лена ничего не слышала – она бежала к Наумову.

Он сегодня тоже был на высоте. Вот умеют же мужчины одеваться, когда хотят! Вроде и ничего особенного, обыкновенный костюм, обычная сорочка, галстук, а… неуловимые штрихи делают весь вид утонченным, импозантным, элегантным… И черт знает, откуда это берется – то ли одежда такая, то ли умение ее носить…

Всю дорогу Наумов явно волновался – нервно поводил подбородком, будто проверяя галстук на прочность, излишне хмурился и молчал. Когда же подъехали к «Золотому Магистру», Арсений окончательно взвинтился. Правда, теперь на него напал словесный энурез:

– Лен… погоди-ка… а что сказать-то ему, когда войдем? – нервничал он.

– Скажи «здравствуйте» и улыбнись. И все, – посоветовала Лена. – И больше ни о чем не думай, твоя Варька сама тебе слова не даст вставить. Ну? Чего сидишь? Пойдем.

Они вошли в холл, и в уши им полилась приятная музыка.

– А… Лен, слышишь… а мне нельзя тебя прямо сейчас пригласить? – вдруг склонился к ней Арсений и хитро подмигнул.

– Куда? – не поняла Лена. – Нам бы до стола добраться, куда ты уже собрался?

– На танец! – на ушко ей шепнул Наумов и красиво вытянул руку. – Я вас приглашаю!

– Да перестань ты, – отмахнулась Лена. – Прямо как будто издеваешься. Не видишь разве, что у меня пакет на руке висит? Там у меня обувь… Я еще не переобулась… Да и Варька нас уже заждалась, наверное…

– Ле-е-еночка… Ну ты такая красивая и с этим… баулом… Давай быстренько сдавай его в гардероб, и мы с тобой…

– Папа!!! Сеня! Лена! А мы вас ждем!

Даже из холла было видно, что за столиком возле дальней стены сидела Варька с каким-то очень серьезным, импозантным мужчиной и махала им рукой.

– Ну вот, а я еще не переобулась… – проворчала Лена, пытаясь скорее скинуть сапоги.

Наумов спокойно ждал ее и даже успокаивал:

– Лен, да ты не суетись, ресторан, это же не загс, не опоздаешь…

– Да что вы, сговорились все, что ли?! Сегодня только и слышу, что не опоздаю! – пробубнила Лена, наконец переобулась и вошла в зал.

– Леночка! Иди к нам! – звала Варька. – Ну вот! Теперь Сеня потерялся…

Наконец собрались все вместе, и большой, солидный мужчина наполнил бокалы.

– За знакомство… – пробасил он и ловко перевернул в себя рюмочку.

– За… него, – согласно кивнул Наумов и тоже выпил рюмку залпом.

Женщины же только пригубили. И пока Арсений налегал на закуску, Лена пытливо разглядывала жениха.

В женихе всего было много – и весу, и волос, и голоса, какой-то колоритный персонаж попался. И все же… ну никак не выглядела эта тоненькая, маленькая Варька женой композитора-громилы. И ее было чуточку жаль. Хотя за время недолгого знакомства с этой девушкой Лена уже успела заметить – беззащитной ее не назовешь. Здесь скорее наоборот – стальная выдержка и холодный расчет.

– Сеня, Лена, прошу познакомиться, – подскочила Варька. – Это Леопольд Антипович Мякиш.

– Ах, боже мой… – тихонько фыркнул Арсений. – Была Наумова, а сейчас – Мякиш…

Он явно не рассчитал силу голоса, и его замечание прозвучало в полнейшей тишине. Варька тут же покрылась багровыми разводами, жених стал медленно разворачивать большое тело к Наумову, и Лена поняла, что наступил ее звездный час. То есть, собственно, надо отработать то, зачем ее и пригласили, – сгладить острые углы.

– Мякиш?! Боже мой! Неужели сам Мякиш?! – восторженно подпрыгнула она, в восхищении ухватившись за щеки. – Нет-нет-нет, я просто отказываюсь в это верить! То есть – именно тот известный Мякиш?!

– Который для беззубых… – тихонько буркнул Наумов.

Ну не нравился ему этот огромный, жирный жених, ясно ведь, великой любовью тут и не пахнет. Вот уж никогда не думал, что его дочь любит деньги настолько!

Но в этот раз Мякиш решил будущего папашу не слушать, куда приятнее было принимать мамашино восхищение.

– Боже мой! – все так же верещала Лена и долбила туфлями под столом противные ноги омерзительного Наумова. – Вы непременно должны расписаться у меня… вот на этой салфеточке! Просто непременно! А вы не лукавите? Варя, это в самом деле Леопольд Мякиш?

– Да… – застеснялся великий Мякиш. – Это действительно я. И мне очень приятно, что мое творчество вам настолько известно.

– А как же! – снова подскочила Лена. – Я просто таю от вашей музыки! Ваши композиции… мне особенно нравится ваша музыка на тему… на тему…

Здесь произошла загвоздка – ни одной «композиции» Лена попросту не знала. А познакомиться с творчеством великого «родственника» еще не успела – слишком стремительно ее пригласили сегодня в ресторан. Заминка Мякиша расстроила, Лена это сразу заметила. Он вдруг как-то подобрал живот, затряс брылами… пардон, занервничал щеками и даже выпятил вперед массивную челюсть.

– Я, конечно, извиняюсь… – начал он, но Лена кинулась исправлять положение.

– Это я извиняюсь! Вы, конечно же, не Моцарт и даже не Чайковский, но… но недалеко от них ушли, – лила она мед целыми ковшами.

– Леночка-а-а… – змеей уставилась на нее Варька. – Ты немножко спутала. Леопольд Антипович вовсе не композитор, он известный поэт!

– Да пропади ты пропадом, – не удержалась Лена. – А кто мне сказал… Наумов! Это ты!

Наумов сидел за столиком и благостно разглядывал лепнину на потолке.

– Сеня! – грозно окликнула его Варька. – Я хотела бы спросить…

И снова Лена кинулась гасить возгорающий скандал:

– Леопольд Антипович! Я бы попросила вас, прочитайте что-нибудь из своих стихов! Вы знаете, я и сама изредка пописываю, но… с настоящим поэтом… прочитайте!

– Ну… я не совсем готов… – закапризничал великий.

– А мы поймем! – с горящими глазами убеждала Лена. – Я такая любительница стихов! Я просто… вы не поверите – за стол не могу сесть, чтобы стишок не прочитать! Ну уважьте!

На помощь Лене пришла Варька. Она кошечкой прильнула к большому поэту и нежно муркнула:

– Ну прочитай, ну Лёпочка!

При этом «Лёпочке» Наумов поперхнулся минералкой и забрызгал всю невесту.

– Да! Лёпа! Прочтите, чего вам стоит? – быстро подключилась Лена, желая снять напряжение. – Вон и Сеня просит!.. Сеня! Проси! Ну проси же!

– Мне что – лапами подергать? – обозлился уже и Наумов.

– Я вас очень прошу! – прижала руки к груди Лена, и Мякиш сдался.

Он сначала дико опечалился, и все сразу отложили вилки – поняли, что он вошел в образ. Потом поэт вздернул голову и, точно бродячий кобель на луну, взвыл:

Медленно лошадь сжевала корзину,

Бабы скакнули в машину к ребятам,

Вечер удался.

И замолк. Лена подперла кулачком щечку и приготовилась слушать еще долго, Арсений уже наловчился сунуть креветку в рот, когда Мякиш отвернется, а тот вдруг замолк.

– Ну чего вы? – вытаращилась Варька. – Все.

– И… что это? Весь стих? – снова поперхнулся Арсений. – А где остальные… слова? Там всякие четверостишия? Где?

Лена видела, как у Варьки бледнеет лицо.

– Сеня! – набросилась она на Наумова. – Ты ужасно далек от настоящей поэзии! Ужасно! Леопольд Мякиш, вы уж его простите! Сами же понимаете, не может же быть в одной семье двух гениев!.. Сеня! Пойдем танцевать! Сеня! Ты меня хотел пригласить!

Наумов посмотрел на Лену и забыл про всю поэзию на свете. Все же она оказывала на него магическое воздействие. Не поэзия, а эта маленькая, легкая женщина…

– Леночка, ну ты посмотри! – сокрушался он, медленно раскачиваясь в танце. – И это он – известный поэт?! Это что же, он такие стихи пишет? А кто их читает-то?!

– Арсений! Ну прекрати, – успокаивала его Лена, как могла. – Тебе какая разница? Ну устроился человек, пишет, как может, а ему платят, и чего?

– Да я… я тоже так могу! – возмущался Арсений.

– А ты не можешь! – топнула ногой Лена. – Потому что свое творение надо не только придумывать, но и уметь протолкнуть! А ты не умеешь! Вот потому ты без денег и без нормальной работы, а он весь… он весь богатый и известный. И потом… а мне и в самом деле понравилось! А что? Лошади, бабы, вечер… тебе не кажется, что все дышит покоем и… деревней, а? А ведь всего три строки!

– Ленка, да фиг с ними, со стихами… послушай, музыка какая, а? – вдруг проговорил Арсений, и его глаза оказались от Лены близко-близко. Он тихонько коснулся губами ее лба и проговорил: – Давай все бросим и уедем ко мне, а?

– Ты что! – так же тихо возмутилась Лена. – Варька, между прочим, обещала нам черепаховый суп!

– Какая гадость! Суп из этого несчастного пресмыкающегося, – скривился Наумов. – Лен, ты только подумай – а если они еще и черепаху возьмут старую, ты только вспомни – сколько они живут! А нам самую старую подадут! И будет ей триста девяносто семь лет! Ужас!

– Арсений! Ты не романтик! Суп не ешь, стихов не пишешь… – И Лена горько отвернулась. – В кои-то веки…

Теперь Наумов обиделся всерьез и замолчал надолго. Ни Варька, ни Лена, ни даже будущий родственник Мякиш не могли его расшевелить. И только в конце вечера Наумов сам попросил слова, вскочил со стула, нервно ослабил галстук и соизволил произнесть:

Огромный и толстый прекрасный жених.

Не сеет, не пашет, но жрет за троих.

Не композитор.

– Папа!!! – не выдержала Варька и выскочила из-за стола.

«Не композитор» насупился, долго-долго моргал, а потом сообщил:

– А вы знаете, не без искры, не без искры… – почмокал он толстыми губами и вдруг весело и пьяненько вздернул брови. – А про кого это вы так?

– Это он про… город! – быстро пояснила Лена и стала тащить Наумова к выходу. – Вы уж нас извините, пора нам… Ему еще завтра на работу… он у меня тоже… пописывает, так вот сейчас прямо… как приедем, так и за стол – пусть ваяет!

– Да сегодня-то можно и отдохнуть… – миролюбиво позволил Мякиш. – Чего уж вы мужа в таких ежовых рукавицах…

– Нет-нет! Муза, она дама капризная, ждать не будет! За стол! Сеня! За стол!

Сене, видимо, очень понравился эдакий семейный тандем, потому что он поддался на уговоры Лены очень легко и даже вполне дружелюбно помахал Мякишу рукой:

– Пора нам! Видишь, как меня жена… ценит, вот такушки!

В холле они столкнулись с расстроенной Варькой.

– Иди к своему, – быстро прошептала ей Лена. – Он ничего не понял, думает, что Наумов гимн городу написал. Варь, и чего он у тебя такой… недалекий, а?

– Зато знаешь, сколько у него денег? – тяжело вздохнула Варька. – Чтоб муж, да с такими деньгами, еще и тупым оказался – это большое счастье!

Лена тоже вздохнула – ей уже давненько ни денежных, ни умных, ни просто мужей не попадалось. Хотя… А вот Наумов помогал надевать Лене пальто и искренне недоумевал:

– Варя! Ты мне объясни! Как люди, у которых мозг с грецкий орех, как они добывают такой капитал? Ты мне скажи – ка-а-а-к?

– Да он и не добывал, – отмахнулась Варька. – Неделю назад ему от родителей досталось целое состояние. А он… он просто не успел его до конца спустить. И мой священный долг – приумножить эти богатства и перетянуть их на себя, любимую!

– Если что, знай, что у тебя есть верная подруга, – ответственно насупилась Лена и даже прерывисто всхлипнула от избытка чувств. – Варенька! Завтра мы тебя ждем! У нас… на ужин… Сеня! Ну скажи же, что мы завтра устраиваем у тебя ответный ужин. Надо же обаять жениха по всем правилам! И в конце концов, ввести его в наш дом… Кстати, ужин будем устраивать на твоей территории.

Наумов счастливо кивнул:

– С тобой – хоть ужин, хоть обед, хоть файв-о-клок! – счастливо воскликнул он, прижал к себе Лену и чмокнул ее в щеку.

– Н-нет… – перекосилась Варька, наблюдая эти телячьи нежности. – Леночка, тебе нужен совсем другой мужчина. Тебе нужен добытчик, вот!!!

– Кто-о-о-о?! – ошалело вытаращился на дочь Наумов, но Лена уже тащила его вон из ресторана.

– Арсений! Пойдем скорее, нам еще машину ловить…

Поздно ночью, когда они с Маринкой уже обсудили все ресторанные подробности, когда Лена уже описала ей жениха Варьки с дотошностью криминалиста и когда уже дочка посапывала в своей кровати, Лена сидела на кухне одна, крепко обхватив большую кружку с чаем, и счастливо улыбалась.

С ума сойти. Вот еще совсем недавно в ее жизни не было никакого Наумова, никакой Варьки и вообще – ничего интересного. Она приходила домой, что-то варила, стирала, шила на заказ какие-то тряпки и ничего светлого, волнующего вообще не ожидала. И вот оно вдруг нежданно нахлынуло! Закружило! Захватило! И оказалось, что она – королева! Ну а кто ж еще? Нет, ну пусть не для всех, но для Наумова-то точно! И пусть он ее любит. Сама она еще не знает, как к нему относится, но он… он буквально плавится от любви! Ой, ну как же здорово! Хотя иногда это напрягает. Ну вот сегодня! С чего, спрашивается, он написал на этого Мякиша такой пасквиль? А Лене потом думай – изворачивайся! И опять же, за какие шанежки? И вот еще – завтра ужин устраивать… Нет, она предложила это сама, но… но просто потому, что надо же было что-то делать! И деньги упускать не хочется. Может, каким-то боком и ее коснется, а то так надоело уже каждую копейку в орла целовать… Да и потом – на безрыбье и рак рыба, а этот Наумов еще ничего себе рак… симпатичный.

Утром Лену разбудил телефонный звонок. Ничего не соображая спросонья, она поплелась к трубке и вяло пробормотала:

– Алло, вы позвонили не вовремя, это я – автоответчик вам говорю. Повторите свой вызов часов через пять, – и поняв, что на другом конце трубку бросать не собираются, она удивилась, но прилежно продолжила. – Пи-пи-пи-пи…

– Какое «пи-пи»! – рванулся в ухо голос Анфисы. – Ты говорила, что к тебе в восемь можно!

– А-а, это я лукавила, нельзя ко мне, Анфиска, – потихоньку начала просыпаться Лена. – Ты лучше… ты знаешь, а давай ты завтра придешь, а?

– А сегодня чего? – даже здесь было слышно, как недовольно пыхтит Анфиска.

– А сегодня… Анфиса, сегодня у нас званый ужин. Мы с женихом знакомимся, все дела… короче – сегодня никак не получится. Ну ты ж понимаешь…

А потом Лена на несколько минут оглохла – так верещала в трубку возмущенная подруженька.

– Что-о-о-о?! С женихом?! Сегодня?! Ох и ни фига себе! – вопила Анфиска так, что разбудила Маринку. – И она еще не хочет меня звать! Да ты теперь… Да я! Да я сама теперь прибегу! Вот так и знай! Притащусь к тебе под дверь и буду выть серенады! И ты мне откроешь! Потому что если ты меня не пустишь, твоя соседка – эта… как ее, ну вредная такая… короче, неважно! Она вызовет спасателей и… Быстро говори, во сколько к тебе жених придет! И вообще – где ты его обнаружила, жениха-то?

Лена воздела глаза к небу, мысленно перекрестилась и постаралась спокойно объяснить:

– Это не ко мне жених. Это жених так… к одной нашей знакомой. Ну… ты ее не знаешь…

– Не лги мне, злобная Еленка! – не поверила Анфиса.

И тогда у Лены лопнуло всякое терпение. Она завизжала так, что ей бы позавидовала любая сигнализация:

– Ну Анфиса-а-а-а! Ну как ты не поймешь! Тебя просто никак нельзя! Между прочим, когда приезжает мамочка твоего Мишани, я тоже никогда к тебе не напрашиваюсь!

– Правильно! И не напрашиваешься! И я тебя сама не приглашаю! – с пол-оборота завелась подруга. – А потому что ты придешь вся такая чистенькая, правильная, глазки в пол, а потом моя грымза… я про свекровь, а потом она давай моему Мишане петь на все уши: «Вот есть же хорошие женщины! Но как тебе удалось оторвать такую выхухоль!» И я автоматически получаюсь водяная крыса! А ничего не скажешь, потому что я подслушиваю, не выскочишь же!

– Ну вот и я так же! – ее же оружием стала отбивать атаку подруги Лена. – Ты придешь вся такая… вся из себя накрашенная, вся яркая такая, веселая, как лошадиная ярмарка! На тебя все сразу – опс! И уставились, и я автоматически получаюсь серая моль! А ты еще то бедрышком вильнешь, то глазками стрельнешь, а тут еще и этот… генофонд решила подобрать! Ну и кто мне останется? Только сосед наш, дворник!

– А что? – сразу же насторожилась Анфиска. – У него совсем никакого генофонда, да? А ведь все время на воздухе мужчина…

– Анфиса! Короче! Ты ко мне приходишь завтра! А сегодня – ни-ни, поняла?

– Ну как же не понять… поняла… Значит, конкуренции ты со мной не выдерживаешь, и, значит, я автоматически получаюсь преданная и покинутая. Ладно! Слышь, а этот сосед твой молодой? Ну, дворник-то?

– Просто огурчик! – щелкнула языком Лена. – В пятницу восемьдесят девять будет, но… генофонд – закачаешься!

– Вот дурочка-то, прости господи… – пробормотала Анфиска и отключила телефон.

Больше Лена спать не ложилась. Она посмотрела на часы – те показывали половину девятого. Лена прошла в ванную, приняла душ и стала приводить себя в порядок. Потому что вчера она поступила как-то непродуманно глупо – назначила ужин, а время никому не сказала. Вот и думай теперь – к которому часу этот самый ужин готовить. А в том, что готовить нужно именно ей, Лена ни минуты не сомневалась. А кому же?! Не зря ведь Арсений пригласил ее в ресторан! Да он вообще! Он вообще шагу без нее ступить не может, куда уж ему одному с ужином…

– Марина… – тихонько позвала она дочь. – Мариша… да ты спи-спи, я только быстренько спрошу, и все. Марин, а тебе Варя свой телефон не давала?

– Не-е-е-т… – промычала Маринка, переворачиваясь на другой бок. – Ма, ну че за дела такие, а? Ну никак выспаться не получается. То Анфиса эта орет слонихой, то тебе Варька потребовалась. Возьми другой чей-нибудь номер, позвони кому-нибудь… или спать иди… ма, дай посплю…

Да уж… если Маринка хотела спать, ее из кровати выдернуть можно было только пылесосом. Девчонка еще с детства дико боялась пылесоса и в особенных случаях, чего греха таить, Лена этим пользовалась.

– Марина, я вот чего подумала… – снова подсела к девочке Лена. – Я думаю: а не пойти ли нам с тобой к психологу, а? Надо научиться не бояться пылесоса, а то как же…

– Мама-а-а-а!!! – ракетой вынесло с постели Маринку. – Ну мы же говорили – больше никаких пылесосов! Ты же обещала!

– Марина! Да я и… Да что ты орешь-то?! Ты ж знаешь, у нас его даже нет! Мы его еще в тот раз выбросили! – успокаивала дочку Лена. – Да ложись ты спать, чего скачешь?

И в это время в дверь кто-то позвонил.

– О-о-о-о! – обрадованно протянула Маринка. – Ну слава богу! Сейчас про меня на сутки забудут!

– Даже не надейся! – чмокнула ее в щеку мать и поспешно выскользнула.

На пороге стояла Анфиска собственной персоной и цвела улыбкой сказочной феи.

– А вот и я, – поиграла она глазками. – Думаю – приду вот так, на халяву! Ведь не прогоните же, правда?

Лена тяжело засопела – Анфиска всегда так! Хоть говори ей, хоть прямо в башку вдолби – ей все равно, припрется, еще и потребует восхищения. По идее следовало подругу проучить – взять и захлопнуть двери перед ее любопытным носом, но… это же надо, чтоб у тебя окончательно погибла совесть…

– Я ваще ничего не понимаю! А чего ты не радуешься-то? – как и предполагала Лена, востребовала Анфиса восторгов. – Проводи меня на кухню, нам нужно срочно заняться салатами. Ты делаешь «Ассиани»?

И она уже быстро скидывала с шеи шелковый шарфик, и уже от нее волнами исходил чарующий аромат, и снова Лена вдруг почувствовала, что в собственном доме она немножко лишняя.

– Анфиса! Я тебя честно предупреждаю – со мной ты пойти никак не можешь, – насупилась Лена. – Там будет только узкий круг… оч-чень узкий… я бы даже сказала, не круг, а эдакий кружочек!

Подруга повернулась к Лене и четко проговорила:

– Запомни, Леночка, нет еще такого кружочка, где мне не нашлось бы места!

– Анфиса! – вытаращилась на нее Лена в испуге. – Ну тебя же просят!

– Все-все! Я и сама не пойду! – фыркнула гостья. – Я ведь и прибежала специально пораньше, чтобы успеть с тобой поболтать. Ну? Рассказывай, как погуляли?

Рассказать не получилось – буквально сразу после прибытия Анфисы прозвенел звонок, и к Лене в дом ворвался взбудораженный Арсений. Едва ему открыли двери, как он чмокнул Лену в щечку и быстро проговорил:

– Значит, так… Варька сказала, что они придут в семь, так что… кстати, она просила тебе передать, что ничего готовить не надо, потому что она уже все заказала в ресторане. Нам все привезут… Ленка! Ты сегодня так замечательно выглядишь! Мне кажется, тебе даже краситься не надо.

– Ну конечно! Ты наговоришь, – фыркнула Лена и заалела.

Все же не успела она еще привыкнуть к комплиментам.

Зато к ним давно и надежно привыкла ее подруженька, и если не получала своей порции, просто не находила себе места.

Вот и сейчас, послушав влюбленное щебетание минут пять, она выплыла в прихожую и запела:

– А-а-а-а, вот он, наш старый знакомый! Здравствуйте, Сенечка, здравствуйте, милый, здра-а-а-авствуйте… – И выгнувшись кошкой, сунула ему прямо в нос руку для поцелуя.

– Анфиса! Познакомься! – тут же ухватила ее руку Лена. – Это – Арсений Андреич! Можно просто – Наумов, у него достойная фамилия.

– Лебедева, ты что, лебеды объелась? – выпучила на Лену глаза возмущенная Анфиска. – Чего ты нас знакомишь, когда мы с Сеней…

– Нет, ты вроде его как-то по-другому называешь, – с нажимом произнесла Лена и уставилась на подружку таким взглядом, что даже Анфиска мигом поняла – сейчас шутить себе дороже. – Вот я и говорю – Арсений Андреевич. А если тебе так неудобно, можно короче – Наумов!

Между тем сам Наумов уже отстранил дам, прорвался на кухню и наливал себе чаю, не снимая пальто.

– Ле-е-ен, так за тобой во сколько заехать? – спросил он, когда обе подруги уже успокоились и заявились составить мужчине компанию. – Давай в шесть.

– Да, – мотнула головой Анфиса. – В шесть мы успеем собраться.

Лена поджала губы, прищурила глаза и запыхтела – ну нигде без этой Анфиски! Потом она быстро приникла к уху Арсения и прошептала:

– Я тебе попозже позвоню.

– Ой, ну вы просто голуби, – скривилась Анфиска. – А вы знаете, Ар… Сеня, ваши гости любят салат «Аквамарин»? Это готовится исключительно из королевских устриц, туда еще добавляется авокадо, потом надо все сбрызнуть…

– Я даже себе представить не могу, что они там любят… – нежно улыбнулся ей Наумов и обратился к Лене: – А ты Маринке сказала? Варя говорила, что она обязательно должна быть, потому что должна… учиться, вот так!

– Я буду! – крикнула из своей комнаты девчонка, что еще раз подтвердило, что со слухом у ребенка полный порядок. – Я новые джинсы надену, ничего ведь, да?

– Ничего, – мотнул головой Наумов. – Ну все, я побежал. Сегодня жду!

И он, нимало не смущаясь такой мелочи, как Анфиса, прильнул губами к растерянной Лене. А потом выскочил в подъезд, так же шумно и суматошно, как прибежал.

Лена расставляла чайные чашки, будто ничего не произошло, а Анфиска долго и язвительно следила за ее руками. Она не выдержала первая.

– Ну и что? Так и будем молчать, да? Так и будем скрывать свою связь с этим информатиком, правильно я понимаю, да?

– Анфиса, отстала бы ты, а? – обернулась к ней Лена. – Чего ты от меня хочешь-то? Ходишь, караулишь меня, высматриваешь, выспрашиваешь…

Анфиска плюхнулась на стул и развела руками:

– Ну правильно! А потому что у меня родилась великая цель – родить ребенка! Мой муж на это не способен! Зато столько мужчин, которые запросто могут с этим справиться! А ты мне преступно не хочешь помочь!

– Ты совсем с ума сошла! – всплеснула руками Лена. – Твой муж не способен, а я чем помогу?!

– Да тем! Во-первых, возле тебя стали крутиться какие-то интересные, положительные типы! Им, как исходному материалу для моих детишек, просто цены нет! Ну это ладно, я и сама уже подобрала несколько кандидатур. Но тут опять загвоздка! Ты никак не хочешь организовать себе день рождения! И ведь что интересно – к кому-то ты летишь! Будешь с женихами знакомиться… кстати, я совсем не поняла – чей жених-то?

– Не важно…

– Да и в самом деле. Ну и вот… о чем это я?..

– О том, что она не хочет у себя день рождения отмечать! – со своей кровати крикнула Маринка. – А у тебя дети наклевываются!

Похоже, слух у девочки был просто идеальным.

– Ага! Наклевываются… Так и вот! Всем, значит, можно, а мне, родной подруге!.. Мне – нельзя!

– Анфиса, ты про какой-то салат говорила… может, сделаешь, а? – решила схитрить Лена.

– Только если пригласишь на день рождения! – не уступала подруга.

– Ну и ладно… смотри, у тебя вон телефончик прыгает, наверное, Мишаня звонит, – ткнула Лена подруге в живот, где и в самом деле подпрыгивал на шнурке маленький телефон.

Подруга изменилась моментально. Она сразу растянулась в улыбке, поблекла глазами и защебетала:

– Мишаня? Ты? А я все думаю, кто бы это… да… да… сейчас буду, чего уж сразу и приступ? Ну ничего страшного… Ой, да, знаешь, я вот думаю – не трогай ее, пусть она сама решает, приступ у нее или нет… Да нет же! Я люблю твою мамочку, это она меня не… Все-все, бегу!

Анфиска отключила телефон и перекосилась.

– Все. Бегу. Мишаня два дня не звонил своей мамуле, и она сегодня устроила себе сердечный приступ. Она просто физически не может переносить, когда ее сыночек заботится не только о ней.

– Ой, как жалко, я думала – ты все же сможешь прийти… – слишком фальшиво вздохнула Лена.

И напрасно, потому что Анфиса тут же ее успокоила:

– Ну о чем ты говоришь! Я же не могу оставить тебя одну! Я обязательно буду! Пусть даже со свекровью придется уложить и моего собственного мужа!

До вечера Арсений звонил несколько раз и спрашивал – не передумала ли Лена? Все ли в порядке у Маринки и вообще – у него все готово, Варька уже обо всем позаботилась, Лене совсем не надо беспокоиться, но ее присутствие просто необходимо. Потому что, оказывается, из всех «родителей» великий Мякиш выделил только ее, Елену.

– Лен! Ты представляешь! Он так Варьке и сказал: «Вот сколько ты мне друзей приводила, а приятней всех эта самая Елена».

– Еще бы! Я же так старалась! – радовалась Лена.

– Тебе и стараться не надо, ты без всякого напряга самая лучшая! – уже совсем другим тоном говорил Арсений, а Лена млела от удовольствия.

– Арсений! – снова щебетала она. – Я прибегу сегодня пораньше, а то вдруг Анфиска придет. Она все же серьезно решила посетить званый ужин.

– Да пусть она приходит! – фыркал Наумов. – Чего ты переживаешь? Она дама яркая, нам с ней будет интересно.

– М-да? Интересно? – тут же зажглась Лена. Последняя фраза ей совсем не понравилась. – А ты не подумал, что она запросто может строить глазки этому Мякишу! А ты не учел, что она может такое ляпнуть… такое!..

– Подумал, – не уступал Арсений. – Я все продумал. Во-первых, этот самый поэт или кто он там… он собирается вступать в нашу семью, а потому – негоже нам прятать от него наших друзей и подруг! А во-вторых, Леночка! Да пусть она кривляется перед этим пузаном! Он хоть на тебя пялиться не будет!

С этим Лена уже никак спорить не могла и махнула рукой – да и в самом деле, пусть эта Анфиска идет, если ей так хочется! Главное, Арсений все равно, кроме нее, Елены, никого не замечает!

Он и не замечал. Весь вечер кружился возле нее, как привязанный. Маринка даже подсела к Варе и кивнула в их сторону:

– Ох, чудится мне, быть нам родней…

– Мне всегда хотелось сестренку, – фыркнула Варька.

– Да как бы они нам еще и братика не подарили… – мудро заявила Марина.

Варька уже внимательнее присмотрелась к отцу:

– Сень… Пап! Я тебе уже говорила, что Лене другой мужчина нужен? Добытчик!

– Ой, да ей хоть бы какого, – тут же влезла Анфиса.

Она сегодня прибежала к Лене раньше положенного на полтора часа и, конечно же, заявилась на ужин. Варя постаралась на славу – заказала все, что можно, накрыла стол, откуда-то взялись красивые фужеры, тонкая посуда и белоснежная скатерть. Все было на высоте. Мякиш Леопольд Антипович уже по-свойски клал руки на Варькины колени, не забывая при этом шнырять глазами с Лены на Анфису и обратно. Анфиса наслаждалась эдаким жениховским вниманием, а между делом, что называется, во благо подруги старалась вовсю.

– Ей хоть бы какого мужичонка, куда уж ей добытчика, – снова повторила Анфиса и махнула рукой. – У нее прежний-то, Оська, ведь пьянь был беспробудная, а она его выхаживала, лечила даже. А он – раз! И в один момент бросил пить! И что?

– И что же? – как-то очень заинтересовался Варькин жених.

– Да ничего! Тут же нашел себе молоденькую и удрал! – восторженно воскликнула Анфиса. – Ну и все! А Ленка наша осталась с Маринкой на руках. Так что… теперь ей хоть какого-нибудь.

И она горько поглядела на подругу.

– Понятно? – рявкнул на дочь Арсений. – А ты все время: «Как ты ни крути, но вы не пара, не пара! Вот такая вот у вас запара-запара…»

И он выдал два современных па руками и ногами.

– Арсений Андреич! – восхищенно вытаращилась Маринка. – Ну вы ващще! А вот так можете?

И она выскочила на середину комнаты и как-то замысловато вильнула телом. Арсений пригляделся, попробовал – точно так у него не получилось, но он завернул движение еще забористей.

– Вау! А у меня так не получается! – визжала радостная Маринка. – А как это, а?

Наумов не скромничал – повторял. А потом и вовсе – включил довольно современную музыку, чем привел Маринку в неописуемый восторг, и принялся лихо наворачивать модные танцы.

– Нет, вы так быстро не крутитесь! – кричала девчонка, пытаясь подстроиться под его движения. – Ну давайте помедленнее, а?

– Как медленнее, если музыка быстрая? – фыркал Арсений и дразнил девчонку новыми выпадами.

– Ну, Лебедева, я тебе просто завидую, – гоняла по тарелке одинокую горошину Анфиса. – Этот Наумов просто душка! Скажи, а ты и в самом деле нашла его раньше меня, а? А то… сама понимаешь, мне бы такой-то мужчина тоже лишним не показался!.. Я даже подумала… я бы за него и замуж пошла, а чего?

– А Мишаня? – напомнила Лена.

– Ой, Мишаня! – надулась Анфиса. – Ты бы еще маму вспомнила! Что этот Мишаня?! Обманул мои нежные девичьи чувства! Я его обрабатывала, когда он начальником был! И надеялась, что он еще очень даже потрудится! А что получилось? Убежал на пенсию, а у самого – жалкие огрызки остались от былого-то великолепия!

– Это ты сейчас о каком великолепии? – окончательно запуталась Лена.

– Да о всяком! – окончательно расстроилась Анфиса. – Кругом – одни огрызки!.. Арсений Андреевич! А пасодобль слабо? Я когда-то ходила на танцы! И просто изуми-и-ительно танцевала пасодобль!

– Пока тебе ноги не сломали, – напомнила Лена.

– Ну да, была такая неприятность! – наивно созналась Анфиса. – Жена моего партнера подумала невесть что, представляете?! Она вообразила, что я слишком часто задираю на него ноги, ужас какой-то!

– А что ей еще оставалось вообразить, когда ты задирала эти ноги даже на остановке? – потихоньку буркнула Лена, но развивать эту тему не стала.

Ну да, была в Анфискиной судьбе такая страница. Ходила. Танцевала. Любила. Задирала. А потом так страдала, так ревела, потому что тот самый партнер сколько бы с ней ни плясал, а домой-то все равно бежал к жене. И ничего менять не собирался. И вот сейчас Анфиса вспомнила, навеяло, надо же!

– Ну, Арсений Андреевич! – капризно надувала она губки.

– Нет, Анфиса, я пасодобли не пляшу, – смеясь, отнекивался тот. – Я все больше от души… Лен, пойдем потанцуем.

Лена не хотела танцевать. Ей больше всего нравилось сидеть вот так, смотреть, как весело скачет Маринка, как Варька озорно стреляет глазами, а потом вдруг, спохватившись, снова строит из себя прилежную девицу на выданье. Смотреть, как горят глаза Арсения, как он выбивает ритм своими длинными ногами, танцуя рядом с Маринкой, а сам все время следит глазами – видит ли Лена, как он сейчас хорош?! А сейчас?! А вот если он еще вот так?! И вот так! Ну просто мальчишка. Лена не удержалась и хохотнула.

– Ты чего? – тут же упал рядом с ней на диван Арсений и чмокнул ее в висок.

– Ты похож на длинного, задиристого мальчишку, – прижалась к его плечу Лена.

– Вот-вот-вот, – тут же с другой стороны Арсения уселась Анфиса. – Я все время думала, что любви с первого взгляда нет! Ну что там можно разглядеть с первого взгляда, правда ведь? Нет, ну это если пялиться на человека часа два не отрываясь, тогда можно и рассмотреть его как следует. Но я точно вам говорю – уж после такой пытки я бы ни за что не влюбилась! Это ж только в призывной комиссии можно два часа пялиться!

– Почему только в призывной? – не понял Мякиш.

– Ну потому что там посмотреть есть на что – куча мужиков и все молоденькие! А так… – пожала плечами Анфиса. – И что же получается – есть она эта любовь? Ну чтоб с первого взгляда – вот так вот: пришел, увидел, полюбил. И все! И намертво!

Лена счастливо улыбнулась, получается, что у нее с Арсением именно такая любовь. Она же хорошо помнит, как он смотрел на нее при их первой встрече – вот так же, с обожанием, с восторгом, с любовью…

– А мне кажется, ее тоже нет, чтобы с первого взгляда… – неожиданно проговорил Арсений.

Лена оторопела.

– Как это нет? – криво и растерянно улыбнулась она. – А как же… да есть! Как это нет?

– Мне тоже кажется, что есть, – напыжился Мякиш. – Вот я столько раз встречался – иду, вижу, девочка молоденькая стоит и прямо-таки меня ждет, поджидает. Ну я на нее иной раз и не взгляну, а она кричит, бежит за мной. И чего ей надо? Остановлюсь, бывало, чтобы спросить: «Чего ты бежишь за мной, добрая девушка?» А она плачет от чувств, вся всхлипывает и шепчет: «Люблю!» И ведь сколько раз специально засекал – с первого раза!

Арсений фыркнул и прижал Лену плотнее к своему боку.

– Да все это ерунда. По-настоящему можно полюбить только со временем… не сразу, не вдруг. А еще лучше, чтобы на это ушли годы! А так – полюбишь, она рот откроет, ну такая крокодилица, мама дорогая!

Маринка только вертела головой – такие интересные вещи приходилось узнавать.

– Я вот папу поддерживаю… – красиво выгнула шею Варька.

– И я! – тут же ляпнула Маринка. – И я поддерживаю.

– Но как же… – не могла поверить Лена. – А я верю…

– Ты моя глупенькая, – снова чмокнул ее в висок Арсений.

И тут выступила Анфиса.

– То есть… Арсений, если я вас правильно поняла, вы к Лене никаких серьезных чувств не испытываете, так?

В комнате повисла тяжелая пауза.

– Н-ну почему… – немного смутился Арсений. – С чего это вы…

– Да с того! – победно воскликнула Анфиса. – Потому что, по вашим рассуждениям, вы просто не успели бы полюбить Ленку пылко, страстно и серьезно за такое короткое время! Вам же нужны годы! Правда, я не совсем понимаю, на что вы рассчитываете в вашем возрасте…

– Позвольте! – влез в дискуссию пузан Мякиш.

– И вы тоже, – быстро осадила его Анфиска. – Вам когда годы-то ждать? Надо быстренько выбрать себе женщину, быстренько ее полюбить и… и нестись к алтарю!

Арсений даже поморщился, так был не согласен.

– Ну что это такое – быстренько?! Мы что – кролики какие, что ли? Или у нас весенне-собачий период, что надо непременно в сроки уложиться! Это же… это же чу-у-у-увства! Это же… прожить надо! Помучиться! Пострадать безответно…

– Не успеете, – заверила Анфиса. – Помучиться, может, еще и удастся, а вот прожить… лет-то сколько?

– Господа! У меня по этому поводу даже стих есть! Я его давно написал, а никто не печатает! – радостно воскликнул Мякиш, вскочил, выкинул вперед руку и завыл: – Птичка несет себе яйца, котик орет на рябине, всем хорошо!

Маринка неприлично фыркнула и закрыла рот ладошкой – как-то не хотелось обижать Варькиного жениха.

– Да погодите вы с яйцами! – не мог успокоиться Арсений. – Хорошо им всем! И что вы мне годами тычете?! Ну сколько мне лет?! Ну всего-то сорок пять! Это же… Это же…

– Полжизни коту под хвост! – не успокаивалась Анфиса. – А вы еще и на любовь собираетесь столько времени тратить! Вам еще какие-то годы нужны, чтобы полюбить! И вообще! А чего вы тогда к Ленке прижались, если не любите ее ни фига?! Если вы еще не перестрадали, не перемучились и не прожили все это?! Сам говорит, а сам как тот кролик и есть!

– Я кролик?! – прошипел Наумов. – Да я… Я, между прочим! Да я ее знаете сколько лет люблю! Я ее… погоди-ка… сейчас подсчитаю… это я в каком году… раз-два-три-четыре…

И он стал быстро-быстро загибать пальцы, что-то бормотать себе под нос. Все терпеливо ожидали, что там такое он вытворит, и он вытворил – торжественно выдвинул здоровенный кулак и сунул его прямо в лицо Анфисы:

– Вот! Я ее двадцать восемь лет люблю, понятно?!

– Ого! – воскликнула Варька.

– Врет, – убедительно кивнул Мякиш. – Честно вам говорю – врет!

– Н-нет… – честно помотала головой Лена, потому что Анфиса и вовсе ничего не ответила, она боялась. Как-то неловко было возражать с кулаком возле глаз.

– Не понятно, – еще раз повторила Лена. – Какие же двадцать восемь лет, когда мы встретились только… да вот совсем недавно и встретились!

Арсений выдохнул, он подошел к столу, налил себе рюмку и быстро выпил.

– Пап, ты чего? – тихо спросила Варька. – Ты что-то путаешь.

– Ну и ладно, ну и путает, а вот я!.. – попытался было снова выпятиться на передний план Мякиш, но Лена его перебила.

– И все же… как это путает?

– Да ничего я не путаю, – сел на диван Арсений и обхватил голову руками. – Просто… В общем, тут такая история…

Он был еще совсем мальчишкой, лет тринадцать-четырнадцать, а ума на все восемь! Ну а как же объяснить, что с друзьями каждый зимний вечер проверял свою смелость и храбрость тем, что бегал по тонкому льду неширокой, но глубокой и своенравной речки! Ну не игралось им спокойно. Все ребята уже вовсю за девчонками носились, потихоньку от родителей прятались за гаражами с первой сигаретой, а эти все кому-то что-то доказывали. Игрушечки такие были. Ну и доигрались. Как все случилось, теперь Арсений уже и не вспомнит – тогда все будто отключило в голове начисто. Только помнит, что лед под ним треснул, помнит тяжелые, просто чугунные ботинки и огромные глаза девчонки рядом. А еще руки ее помнит – красные, некрасивые, пальцы как у Бабы-яги скрючены и цепляются за его, Сенькины, рукава. А потом она тянула его за ворот… И ведь вытянула! А была-то – пигалица! Оказалось, как только Сенька провалился под лед, смелые ребята тут же в панике дали деру. И откуда появилась эта девчонка, никто так и не узнал. Но если бы не она, не дожить бы Сеньке до Арсения Андреевича. А потом, когда он весь обледеневший, замерзший и ошалелый уже еле брел по берегу, втянув голову в плечи и широко растопырив руки, тогда к нему уже и друзья подбежали. Потащили домой к Петьке, у него мать в ночную работала, отогревали, поили чем-то, кажется, чаем, куда плеснули столовую ложку отцовской водки – все по минздраву! А той девчонке он даже «спасибо» не сказал, одно слово – ошалел, а она куда-то подевалась. Нет, друзья о ней, конечно, вспомнили, но так, вскользь, нехотя. Уж больно не хотелось признавать свое поражение перед настоящим-то испытанием.

А потом… в том же году или годом позже… да кто теперь вспомнит, но времени прошло прилично. Была уже поздняя весна или раннее лето, шел Сенька домой, шел поздно, и в кармане у него лежали двести пятьдесят рублей – деньги в ту пору огромные – отец алименты отдал за полгода, да не матери, как бывало, а ему, Сеньке, как мужику! Ну и шел этот «мужик» домой, поздно, потому что девчонку провожал после кино. И было на душе погано, потому что девчонка не сильно и нравилась, а жила у черта на куличках!

Он был уже недалеко от дома, когда к нему из подъезда вышли четверо. Ну ладно бы двое… ну черт с ними, трое! Но с четырьмя… И опять же – деньги! А курточка тоненькая – один карман на замке – сунься и бери денежки!

Сенька уже видел, как его начнут метелить, как полезут наглыми руками в карман куртки, какими глазами встретит его мать… И так обидно стало! Так обидно, что он твердо решил: сдохнет, а деньги не отдаст!

– Ну давай! Подходи, сволота! – уперся он спиной о стену дома. – Только троньте – всем глотки перегрызу!

И они стали подходить – медленно, вальяжно, с пьяными, презрительно-довольными ухмылками. А чтобы долго не мучить ни себя, ни жертву, тут же подобрали с земли какие-то длинные железяки, специально их тут побросали, что ли?! И у Сеньки вмиг пересохло во рту – убьют ведь, гады…

И кто знает, может, и убили бы, или покалечили, потому что намерения были серьезные, но… Тут послышался звон стекла, и сразу же двор оглушил чей-то трехэтажный ямб.

– Бежим! – дернул друзей один из нападавших, и парни дикими прыжками унеслись за чужие дворы.

Сенька еще и сам не успел опомниться, а кто-то уже тащил его за руку в подворотню… Потом они куда-то бежали, быстро, долго, до хрипоты в легких, а потом… потом Сенька вдруг уткнулся в чей-то затылок. Просто они уже были спасены и спаситель внезапно остановился. И обернулся.

– Ты?! – в один голос охнули они.

И он ее узнал, и она его. Перед ним стояла та самая девчонка с огромными глазищами и с красными, некрасивыми руками, которая уже спасла его однажды. И сегодня тоже… это она шарахнула по чьим-то окнам, чтобы не допустить пьяной, страшной, неравной драки. И вот тогда Сенька поверил, что ангел-хранитель – это не пустое слово, есть он! Только тогда об этом говорить было не принято, стыдно как-то, тем более мальчишке, стали бы бабкой звать. И руки целовать – тоже не принято было, тоже засмеять могли. Но тут ему было плевать. Он склонился к этим пальцам (и ничего они не корявые оказались! И руки нормальные, не красные совсем, даже ногти накрашены), склонился и неловко ткнулся пересохшими губами в эти руки, которые дважды его спасали.

– Ты чего? – смущенно фыркнула девчонка, выдернула пальцы из его ладоней и убежала.

А он так и остался стоять. И только тупо улыбался. И даже не сообразил, что его спасительница сейчас одна и, может быть, ей грозит опасность.

И Сенька поклялся себе ее найти. Ну вот обойдет весь город, а эту девчонку отыщет. И будет с ней дружить! И оберегать! Все, хватит ей его спасать! Теперь он сам будет ее ограждать от малейшей неприятности, от любых огорчений, он будет рядом. Теперь он станет для нее ее ангелом-хранителем! Но… дело оставалось за малым – ее надо было найти.

И он ее нашел! Нет, даже не так. Не он нашел, а Господин Случай сам привел ее к ним в класс.

Это было первого сентября. После летних каникул они пришли в восьмой класс и садились за парты громко, шумно хвастаясь друг перед другом огрубевшими голосами, загорелой кожей и выцветшими патлами. Девочки повзрослели как-то уж очень стремительно, на мальчишек поглядывали чуть свысока, чувствовали себя повелительницами и садились самостоятельно с тем, с кем им нравилось.

– Сенька! Сень! Я с тобой! – крикнула Арсению хорошенькая Машка Белова и уже зашвырнула на его парту свой портфель, когда дверь отворилась и вошел учитель истории Юрий Юрьевич.

– Ребята… садитесь, ребята. Уже звонок прозвенел, сколько ж можно по партам скакать.

– О-о-о-о! Юрьюри-и-и-и-ч! – подростковыми басами встретили его ученички. – Юрьюрич! А у нас первым уроком история будет, да? Юрьюрич! А вообще первого сентября – это праздник, только о лете вспоминать надо, а учиться все только со второго начинают!

Юрий Юрьевич, невысокий, худенький мужчина, совершенный умница и знаток своего предмета, с этими здоровенными бугаями, все еще называвшимися «дети», совершенно не умел себя вести. Он краснел, суетился и смущался всякий раз, когда заходил в класс. Бугаи этим пользовались, хотя любили и уважали учителя безмерно.

– Вы это… сядьте, чего скачете, я уже говорю вам, говорю… – как обычно смутился учитель. – Я тут… к вам новенькая!

И вошла ОНА. Сенька прямо задохнулся от неожиданности. Это была действительно она – его спасительница. В общем-то, как казалось, обычная девчонка, но это казалось только с первого взгляда. Потом выяснилось, что Люся Игрункова, так звали новенькую, девчонка очень и очень удивительная. Во-первых, в их класс она попала потому, что… осталась на второй год! Да, вот так! А вот осталась на второй год из-за пылкой, неразделенной любви. Да! Ни больше ни меньше! Люся, или как ее потом все звали – Люсинда, страшно любила Леньку Рыжова, маленького, невзрачного парнишку из Сенькиного класса. Всего и прелести в этом Рыжове было-то, что в футбол играл, как сумасшедший. Он из-за этого футбола больше и не видел никого – помешан был. Иначе, как можно было не заметить такую Люсинду! А она что только не делала, чтобы обратить на себя его внимание! И в секцию футбола заниматься ходила, и возле Ленькиного подъезда дежурила, и билеты в кино для него брала, и по телефону ему звонила два раза в день – ничего не помогало.

По большеглазой, шустрой Люське тут же заболели все ребята в классе. И больше всех, конечно же, Сенька. Потому что считал, что имеет на это полное право. Правда, он еще надеялся на взаимность, но…

Они так и проучились до десятого, и ничего, кроме дежурной улыбки. А потом… потом Сенька уехал поступать, и вскоре друзья ему написали, что Люська все же вышла замуж за Леньку. Годы шли, и Арсений узнал, что замужество это оказалось не из счастливых. Как Рыжов раньше не замечал Люськи, так и не замечал ее в браке. Правда, ей удалось родить от любимого троих мальчишек, но… Дальше все и вовсе покатилось под гору. Арсений раза два набирался смелости, заходил к Рыжовым, но оба раза Люси дома не застал – судьба хранила его от разочарования, потому что сдала его бывшая любовь, очень сдала, как передавали одноклассники.

– Очень я тогда мучился, – завершал рассказ Арсений. – Потом уехал на Север, встретился с Варькиной матерью, женился, и жили бы неплохо, но только та умерла. И снова… заболело… заныло по этой Люське… И вот однажды, совсем не так давно, открываю двери и… чуть не офанарел! Стоит моя Люська! Повзрослевшая, но никакая не старая, не спившаяся, не беззубая, нормальная такая стоит и чего-то кричит на меня! И вообще, так похожа, просто одно лицо! И голос такой же, и все… повадки, движения! Ну я вообще… чуть не кинулся ей на шею, честное слово…

– А это не Люська была, да? А это наша Лена, да? – подсказывала Анфиска. – И получается… Получается, что вы вовсе и не нашу Ленку полюбили, а ту, свою Люську, да?

– Ну почему… – растерялся Арсений.

– Да потому! – выкрикнула Лена, которая просто не могла сдерживать слез. – Потому! И смотрел на нее, а не на меня, да?! И любовался ею, а не мной! А потому что мной не за что было! Это она… она спасала, она бегала там, стекла била, пальцы крючила, а не я… а мне… А мне тоже… все до фонаря! И вообще! Маринка!!! Ты почему еще не одета?! Быстро собирайся!

– Лена!!! – подскочил Арсений и ухватил ее за плечи. – Лен, ты чего?! Да мне же никого, кроме тебя, не надо!!!

– Пап, ну ты вообще, что ли?! – выкатила глаза Варька. – Это ж хватило ума такое при любимой женщине рассказать!!! Ну я в шоке! Лена, да не обращайте вы внимания. Леночка!

– Лена!!! – не отпускал от себя Лену Наумов. – Я тебя все равно никуда не пущу!

– А это не меня держать надо! Это к Люсе! Все к Люсинде! Вот черт, а я еще думаю – какой это Люсиндой он меня зовет?! Отпусссссти!!!

– Господа! У меня родился стих! Потрясающий!

Девица слезы раскидала по паркету,

и поднялось давленье у соседки,

а ты придурок!

– Мама!!! Варька! А чего твой жених идиот-то такой?.. Мам, ну куда ты?! Мама! Ну не уходи, он же любит тебя! Ну по-настоящему же!

Глава 5

Когда растаяли надежды

Вот уже второй день Лена ходила в школу, старательно делая вид, что вовсе не замечает этого Наумова. А он напористо лез к ней на уроки, подкарауливал в конце рабочего дня в своей иномарке и сговорился с Маринкой, чтобы окончательно ее, Лену, добить.

– Мама! – нападала вечером на мать Маринка. – Ну ты сама подумай – он же не маленький мальчик! Что ты думаешь, он не догадался, что ты – это не та Люся?!

– Марина! Даже не сметь мне… даже не думать… даже…

И Маринка замолкала. Она просто не знала, что говорить. А Лена страдала.

Она так рассчитывала, что встретился, наконец, человек, который увидел ее и просто полюбил. Не потому, что она известная артистка, откуда! Не оттого, что у нее крупные залежи в швейцарских банках – с чего бы, и не за красивое лицо и фигурку, а просто так. Ну ведь Ленка на самом деле очень неплохой человек. Она веселая, смешливая, добрая, умеет шить, варить манную кашу, ну что еще… работает, чистюля… Господи, да что еще-то надо?! Ну разве ее просто так полюбить нельзя? А вот оказывается – нет, нельзя! Если вы никого не спасли в детстве – фиг вам! А она-то как надеялась! И ходила просто королевой! Ведь у нее и спина выпрямилась, и походка изменилась, и улыбка цвела, и вообще она… будто корону на голове носила! А получается, что никакая она и не королева, а самозванка! Ф-фу! Ничего не хочется! И никого!

– Лен, что у вас с Наумовым-то? Смотри-ка, опять тебя ждет… – прибежала к ней сегодня Альбина. – Улегся на руль подбородком и ждет. Выйди, а?

– Некогда мне, у меня уроки… – поджала губы Лена, и у нее на глаза тут же стали набегать слезы.

– Ой, ну надо же, деловая такая… – пробормотала Альбинка. – Ну выйди. Он же все равно ждать будет, ты же знаешь.

Лена демонстративно открыла журнал и уперлась глазами в страничку, показывая всем видом, что ей вовсе не до каких-то глупых и ненужных разговоров.

– Ну смотри сама, – вышла из кабинета Альбина. – Докидаешься мужиками.

Лена подождала, пока Альбина уйдет, потом вытащила свой телефончик и набрала номер.

– Алле, это… это учительская? А… позовите Калерию Карповну… Это очень важно!.. Ну, значит, вызовете с урока, говорят же вам, что очень важно! Калерия Карповна? Вы хотели съездить с Наумовым за демонстрационным материалом, да, так вот, именно сейчас он свободен и ждет вас. Да, возле школы. Да, именно вас… Не за что…

И она отключила телефон. А потом смотрела, как радостно бежит к иномарке Арсения Калерия Карповна, как некрасиво оттопыривает она зад и кривит ноги при беге, как бьет ее по ногам здоровенная сумка, и Лена терла распухший нос и боялась разреветься в голос.

Сегодня уроки у Лены начинались с утра. И Арсений, как и раньше, подогнал машину к подъезду.

– Мам, ну, может, поедем, а? – уныло проговорила Маринка, заранее зная ответ.

– Если сядешь к нему в машину, можешь ко мне даже не подходить, – ровным, холодным голосом проговорила Лена. – Если ты готова мать променять на железо…

– У-у-у-у, ну просто невозможно!

Арсений пришел к ней прямо перед уроком, наплевав на то, что за парты приходили и садились ученицы, что на него смотрели, как на обезьяну лори в местном зоопарке, что девчонки просто распахнули рты в предвкушении интересных событий и что сама-то Лена как раз никакого внимания на него не обращала.

– Лена, – снова заговорил он, пытаясь поймать ее взгляд. – Ну это ж такая ересь. Ну что случилось-то?

– Выйдите из кабинета! У нас уже начинается урок!

– Да еще не сейчас, Елена Анатольевна! Еще есть время, говорите, – любезно разрешили девчонки.

– Арсений Ан… Андреевич! Немедленно покиньте класс, – струной вытянулась Лена возле дверей, ожидая, когда он выйдет.

– Лен, – он подошел к ней близко-близко. – Ты же сама знаешь, мне нужна только ты, а остальные…

– Хватит! – взвизгнула Лена, испугавшись, что потеряет над собой контроль. – Иди вон… к этой… к пьянице к своей! Пусть она тебя… спасает! А ко мне даже не суйся! Топай! Или ты даже этой пьянчужке не нужен?!

Арсений вздрогнул, как от удара хлыста, наклонил голову и быстро вышел из класса.

– Ой, ну Елена Анатольевна, вы и ду-у-у-у-урочка! – неожиданно проговорила восьмиклассница Смирнова.

Лена в пылу переживаний на какое-то время забыла, что у нее идет урок и полный класс девочек. А потому эдакое заявление учительницу просто парализовало на некоторое время.

– Си… Сидорова! Таня! Ты как… я же учительница!! – крикнула она на девчонку.

– Одно другому не мешает, – проговорила та. – Вам ведь сколько лет-то? За ней такой красавец Арсений Андреевич бегает, а она…

Лена тяжело задышала, потом подняла глаза и увидела, как на нее с ожиданием смотрят пятнадцать пар глаз. Разных – карих, голубых, серых, зеленых, накрашенных, подведенных – всяких. И она выдохнула, выпрямилась и произнесла:

– Значит, так! Сегодня мы не будем говорить про раскрой платья. Сегодня мы поговорим о… о девичьей гордости!

– Елена Анатольевна, ну у вас-то какая девичья? – добивала противная Смирнова.

– Татьяна! Я не о себе! – зыркнула на нее Лена. – Сели. А теперь… нет, не надо раскрывать тетради. Давайте придумаем ситуацию… Вот вы мне скажите, как вы себя поведете, если…

И опять Лена забывалась только на работе.

– Елена Анатольевна, – вызвала ее к себе Валентина Адамовна. – Вот тут вас благодарят мамы ваших учениц. Говорят, что рады. Дескать, вы не только учите домоводству, но и проводите этику семейных отношений. Очень нужный предмет. Я для вас даже несколько часов в расписании выкроила. Пишите планы – и вперед.

– В какой перед? – не поняла Лена. – Это что… я теперь про свои отношения всей школе должна рассказывать?

– Вообще-то, – насупилась директор, – вы не должны были их рассказывать и своему классу, но… Раз уж вы все преподнесли в эдаком виде, то… Теперь и остальные родители требуют, чтобы мы, так сказать, и мальчиков просвещали. Так что… Кстати, а что у вас с Наумовым?

А потом он перестал вламываться к ней в кабинет и ловить на переменах. Только его машина все так же стояла в школьном дворе после уроков, и все так же она проходила мимо, гордо вздернув голову. Пусть не думает! У нее тоже своя гордость, не только у его Люсеньки!

Она и сама уже была не рада этой затянувшейся ссоре. Вдруг оказалось, что в зеркале отражается не совсем юная особа. Да чего там юная, уже немолодая, вон сколько морщинок. И глаза какие-то… хоть крась, хоть не крась – все равно тусклые. И никто не бежит, чтобы тебя порадовать, и никто не смотрит на тебя восхищенным взглядом, а без такого взгляда, оказывается, быстро меняется походка – опускаются плечи, спина горбится, и откуда-то появляются лишние килограммы. Никто не звонит, и кажется, что ты и вовсе никому не нужна. А тут еще Маринка…

– Мам, а у Аленки мать с отцом развелись, – грустно доложила она новость про свою ближайшую подругу.

– А чего это они? – испуганно спросила Лена. И отца Аленки, и ее мать она не раз видела и всегда вместе, такая красивая пара. – Чего им не жилось-то?

– А он какую-то молоденькую нашел, – со вздохом старушки ответила Маринка. – Им ведь, как сорок лет стукает, будто шлея под хвост!

– Ты-то откуда знаешь? – фыркнула Лена, но отчего-то настроение испортилось ужасно.

Время не стоит на месте, и счастье – простое женское счастье проходит мимо! И иди потом объясняй, кто там виноват и кто кого не понял!

– Надо… надо срочно выходить замуж! – приняла неожиданное решение Лена. – И я даже знаю, за кого!

– Мама, – вытаращилась Маринка. – Неужели? Господи, значит, не все взрослые такие заторможенные!

– Все! – тут же оборвала ее Лена. – Потому что… потому что я выхожу вовсе не за того, за кого ты думаешь, ясно?! Я… завтра же от меня сойдет с ума… наш физик!

– Мама, он уже давно сошел, и вовсе не от тебя. Он себя любит, неужели не ясно? – горько вздохнула Маринка и пошла в свою комнату. В последнее время она старалась к матери не лезть, та была неадекватна!

Весь вечер Лена перешивала себе новый костюм из старого. Получилось совершенно изумительно. Правда, портило настроение то, что старые работники могли помнить этот костюмчик – Лена в нем пришла устраиваться в школу еще… о-го-го когда. Но… да ничего они не вспомнят!

Утром Лена привела себя в порядок – наложила макияж по-новому, расчесала волосы на другой пробор, влезла в новый костюм – и жизнь заиграла новыми красками. Конечно, надо сейчас срочно встретить Винилена и… и пусть их обязательно увидит Наумов! О-о-о! Она еще заставит этих мужиков сшибаться рогами! А что?! Они, значит, могут мучить беззащитных женщин…

Лена направилась к физику прямо с первого урока.

Винилен, завидев Лену в новом костюме, даже снял очки в тонкой позолоченной оправе.

– Елена Анатольевна, голубушка, дайте-ка угадаю, зачем вы пожаловали, а? – игриво заморгал он подслеповатыми глазками. – Вы хотите со мной договориться, чтобы я подтянул вашу Маринку… Марину, так ведь?

И он отчего-то подошел совсем близко. И задышал прямо в лицо. И Лена на мгновение почувствовала, что и в самом деле наступила весна – от кавалера вовсю смердело черемшой. Ее будто ветром отбросило. Вот уж неудачный вариант… и как назло больше никакой кандидатуры!

– Винилен Альбертович, – помахала она журналом у себя перед носом. – Я… во сколько у вас сегодня заканчиваются уроки?

– В половине второго, вот так у меня день загружен. А еще дополнительные… – начал было вспоминать Винилен, но заметив, как погасло лицо Лены, тут же поправился: – А вообще, на эти дополнительные я могу не ходить. Ведь за нашу зарплату, да еще и перегружать себя, правда же?

Лена не могла с ним говорить дольше, нос ее просто не в силах был вынести такое.

– Значит… сегодня в половине первого, – муркнула она и побежала к себе в кабинет.

У нее сидела Маринка и что-то писала в тетради.

– Мам, дай денег на столовку, – пробасило голодное дитя.

Лена сунулась в кошелек. Денег было совсем немного, а до получки им еще с Маринкой жить… почти две недели. И все же…

– На, Марина. И еще, возьми мне две пачечки «Орбита», – попросила она.

У Маринки вздернулись брови:

– Ты же не любишь, когда жуют!

– Точно! Но еще сильнее я не люблю, когда изо рта разит! Беги!

После уроков все получилось даже лучше, чем задумала Лена. Винилен Альбертович встретил ее возле кабинета, тут же был вознагражден за такое поведение мятной жвачкой, но… но ничего не понял и ароматные подушечки засунул себе в кармашек.

Лена сначала растерялась, но потом боковым зрением увидела, как по лестнице спускается Наумов, а с ним под ручку идет Калерия Карповна. И решение пришло мгновенно.

Лена вдруг повернулась к лестнице спиной и стала играть вовсю:

– Не-е-е-т, так не пойде-е-ет, – шаловливо запела она и даже шлепнула вонючего физика по губам платочком. – Надо вот так…

Она самостоятельно залезла к нему в карман рубашки, что было верхом наглости, и выудила оттуда «Орбит».

– Надо вот так… – она распаковала пачку и сама, лично сунула две подушечки в рот разомлевшему физику. – Вот та-ак… а-а-а-м! И все! Только не ешьте, это жевать надо. И потом…

– А что потом? – светился Винилен Альбертович, который еще до сих пор не понял, что с ним сегодня просто играют. – Чего потом-то?

Лена уже видела, как буквально подбросило Калерию, как Наумов фыркнул и прибавил шагу и как они оба скрылись за дверью.

– Елена Анатольевна! – теребил ее за рукав Винилен. – И что будет дальше? Ну, Елена Анатольевна!

Он разливал на нее вовсю свое обаяние и просто негодовал, что она никак не собирается этого замечать. А Лена уже скисла – свою роль на сегодня она уже сыграла, а больше ей этот Винилен… да не нужен он ей на дух! Лучше всю жизнь одной прокуковать, чем жить рядом с этим скунсом!

– Что вы говорите? – повернулась она к нему. – А-а… что дальше будет… А что вас будут любить все женщины нашего крепкого коллектива.

– Они и так меня все любят, – обиженно надул губки взрослый мужчина.

– Ой, ну шалун! Прям озорник какой, все его любят! Не надо… – точно так же надулась Лена. – Ну только не надо себе льстить! Кому вы сдались?

И она вышла из школы, твердо намереваясь именно сегодня плюнуть на все, подойти к машине Наумова и… и рассказать, как он был не прав, как она была обижена, как она переживала, мучилась, как он перед ней виноват и как она… да, как она решила его простить. И пусть он купит ей… пусть он ей купит плитку шоколада. И все. А если у него нет денег, то пусть и вовсе ничего не покупает, а просто… просто довезет до дома. Да! Вот так она решила, вышла из дверей и… всхлипнула. Именно сегодня, когда она все так хорошо придумала, именно сегодня Наумов решил по-своему. Машины на прежнем месте не было.

Вечером Лена хотела лечь спать пораньше. Все! Она теперь знает, что ей надо делать. Ну да! Она виновата с этим лопухом – Виниленом! И совершенно понятно, отчего Наумов не стал ее ждать. Зачем? Хочет она кокетничать с Грушиным – пожалуйста, любой настоящий мужик сел бы в машину и укатил. Вот Наумов так и сделал. Но… он уже наказан, и… и Лена решила его завтра простить. Вот так прямо с утра она к нему подойдет и скажет:

– Ну? И когда ты собираешься просить прощения?

И все. А дальше он сам сделает все, что надо. Он умный, он сообразит. А поэтому сегодня надо лечь спать пораньше, чтобы скорее наступило утро.

Лена ушла к себе в спальню, натянула на голову большое, легкое одеяло и даже уже успела что-то увидеть во сне. Но тут ее тряхнули за плечо, и она открыла глаза.

– Мам, там к тебе… – Маринка смотрела на нее как-то странно.

Он? Ну конечно! Это, конечно же, пришел Наумов! Потому что… потому что он настоящий мужик! И он знает, как надо правильно поступать! Потому что он…

Это была Анфиска.

– Лен, а чего ты спать-то рухнула? – недовольно спросила подруга. – Времени-то еще… Маринка! Сколько времени?!

– Половина восьмого… чего орешь, видишь же, вон часы, – одернула ее Лена.

– А, ну да, я просто не заметила, – кивнула Анфиса, и глаза ее вдруг загадочно блеснули. – Лен, а ты случайно не знаешь, какое сегодня число, а?

Ленка наморщила лоб. Какое же число у нее на доске было написано?..

– Не парься. Сегодня семнадцатое, чувствуешь? – напряженно смотрела на подругу Анфиска и ждала, когда та «почувствует».

Лена прислушалась к себе, потом постаралась придумать – что такое она должна почувствовать, а потом все же покачала головой:

– Нет, Анфиса, я ни фига не чувствую.

– Ну вообще! – возмутилась та. – Сегодня же семнадцатое! То есть ровно через три месяца у тебя будет день рождения! Ну?!

– И что? – все еще не понимала Лена.

– Ну как что?! Как что! Это же надо отметить! Ну Ленка! Ну вообще! Это же отметить надо!

Лена только теперь поняла – Анфиса все еще не потеряла надежды свести у Лены всех своих кавалеров и вот теперь выбрала время.

– И что ты хочешь?

– Ну как что? И потом, при чем здесь я? Здесь уже все хотят! – выпучила Анфиска бесстыжие глаза. – Короче! Собираемся в субботу, мужики уже аж дымятся все, так хотят с нами встретиться! И потом, не забывай! Тебе же тоже нужно сейчас знакомиться! Твой-то… перекати-поле, так и не объявлялся? Ай, Ленка, да не жди ты его, не придет он, точно тебе говорю.

И тут у Лены терпение лопнуло. То ли с утра день не заладился, то ли с вечера, но… ее понесло.

– Анфиса. А ты-то чего радуешься? Ну скажи, с какого перепугу ты тогда начала этот разговор, а? Ну тебе какая разница, как он ко мне относится! Есть у него любовь, нет у него любви?! Ну у тебя же устроена личная жизнь! Чего ж ты ко мне-то в душу лезешь, а?!

Анфиска не обиделась. Она уселась на кухонный стул и закинула ногу на ногу:

– О! Проснулась! Я уж и сама себе места не нахожу. Потому и собираю всех… к тебе в субботу. Ты, Лен, не сердись. Он, конечно, классный у тебя мужик был… нормальный такой, душевный, но… сволочь последняя! Это надо – бросил бабу и…

– Ты уходишь? – распахнула Лена двери в прихожую.

Анфиска поняла, что ее субботний план дает трещину и пошла ва-банк.

– Ы-ы-ы-ыг-ыгы-ы… – вовсю завыла она, задирая голову к потолку, будто старая дворняжка. – Я так и знала-а-а-а-а-а! Ты меня и вовсе понимать не хоче-е-е-ешь! А у меня муж ста-а-а-арый! Нелюби-имы-ы-ы-ый! Он меня, молоденькую, обманул, сволочь! И я получаюсь несчастная. Короче… – Анфискины слезы высохли так же внезапно, как и начались. – Лен, короче, ну их на хрен, этих мужиков, точно? Соберемся в субботу, посидим, точно?

Лена вдруг вспомнила, что она завтра решила простить Наумова. Вот так взять и отпустить ему все грехи.

– Нет, у меня, наверное, не получится в субботу… – нерешительно сказала она. – У меня тут одно дело…

– А давай так! – задергала ручками Анфиса. – Завтра я к тебе забегу…

– Лучше позвони.

– Ну хорошо, значит – завтра я к тебе звоню, и ты мне рассказываешь – получилось у тебя это твое дело или нет, хорошо? Если получилось… ну что ж, звезду тебе в лоб. А если не-е-ет…

– Да чего сейчас говорить, давай до завтра, – предложила Лена и стала подругу выпроваживать.

На сей раз Анфиска не сопротивлялась. Она быстренько попрощалась и легко понеслась вниз по лестнице.

– Мам, чего она опять хотела? – вышла из своей комнаты Маринка.

– Да ничего… – вздохнула Лена и обернулась к дочери. – Марин, ты, если что, в субботу к бабушке съезди, а? И не была уже давно, она ругается, и… черт его знает, может, у меня все получится, а?

Маринка оживилась, дернула бровью, но больше виду не подала. Только клюнула мать в щеку.

– А ты мне потом все расскажешь, а?

– Нет, только то, что тебе можно.

– У-у-у-у, если бы мне было это можно, зачем бы ты меня отправляла… – прогнусавила догадливая девчонка и увернулась от матери, которая шутливо замахивалась на нее газетой.

Утром Лена проснулась ни свет ни заря. Она так волновалась, что пока красилась, два раза ткнула себе в глаз кисточкой, так тряслись руки. И помада как-то сразу не легла.

– О! Ты прям как эта… – вякнула полусонная Маринка, направляясь в ванную. – Прям как наша литераторша. У нее всегда губки вот так вот… по всей морде раскиданы… и красивенько так…

– Марина!! Нельзя говорить «морда»!

– Я ж не матерюсь! – вытаращилась Маринка. – Мам, а если б ты посидела у нее на уроке, ты бы выматерилась, честное слово!

Кое-как накрасившись, надев все тот же новый костюм – у Лены в нем так выгодно смотрелась фигурка! – она направилась на работу.

К Наумову она решила сходить на большой перемене. Ну а когда ж еще? Конечно, лучше было бы дождаться конца уроков, но кто его знает, вдруг он опять унесется куда-нибудь!

Уроки она вела будто в тумане. Потому что все продумывала, какие слова она ему скажет. То есть она вот так к нему подойдет… или нет, она подождет его возле окна, там как раз есть такое местечко… или ему лучше написать эсэмэску?

– Елена Анатольевна! – выдернула ее из грез низенькая Олеся Круглова. – Елена Анатольевна. Вас зовут.

Она обернулась. В дверях стояла Валентина Адамовна и терпеливо ждала, когда Лена ее заметит.

– Ой, Валентина Адамовна! – вспыхнула Лена. – А я вот все думаю… над вашим предложением. Прямо всю голову сломала.

– Елена Анатольевна, а я к вам по другому вопросу… выйдите на минуточку…

Лена вышла, и по ее спине тотчас же поползли неприятные мурашки.

– Что-то случилось? – постаралась спросить спокойно Лена.

– Не волнуйтесь, все нормально, – замахала ручками директриса. – Я просто… просто я хотела вас попросить… Может, вы поговорите с Арсением Андреевичем, а? Ну так жалко, что он уходит. Ведь замечательный педагог! И дети его любят, и материал он объясняет доходчиво. И главное, ведь год-то еще не закончился! А он детей бросает!

Лена не могла понять, чего от нее хочет эта славная молодая женщина?

– Погодите… куда он уходит? Когда? – засыпала ее вопросами Лена.

– Что значит – когда? Да он уже ушел! А вы что – ничего не знаете? – округлила глаза та.

Лена молча качала головой.

– Ну… тогда я уже и вовсе ничего не понимаю, – развела руками директор. – Ушел он от нас. Прямо сегодня и удалился. Не хотела отпускать, так он сказал, что ссориться не хочет, но работать больше ни дня не останется. И ушел.

– Вот гад, а? – шлепнула себя по бокам Лена. – Ведь только-только собралась, а он…

– Так, значит… значит, все правда, вы поссорились… и никто теперь с ним не переговорит… А меня уверяли, вы имеете на Арсения Андреевича просто магическое влияние! Просто магическое!

– Так ведь видите же… сбежал он от моей магии… – тяжело вздохнула Лена, и с горя тут же набрала знакомый телефонный номер. – Алло! Анфиса? Собирай в субботу кого хочешь… Будем поминки праздновать…

– Ленка!!! У тебя все получилось, да? Или наоборот – ни хрена не вышло!! – задыхалась от радости подруга.

– Да… теперь это уже не имеет никакого значения, – равнодушно проговорила Лена.

Но директор школы вовсе не намерена была вот так бросать свою сотрудницу, когда речь шла о поминках.

– Елена Анатольевна! Какие поминки? – всерьез обеспокоилась она. – Вы что, хотите его убить? То есть чтобы он никому не достался, вы хотите его… того – крык по горлу, да? И чтоб его уже не было, да? И потом уже все – поминки, да?

– Валентина Адамовна… – глядя в окно, глухо проговорила Лена. – Это не чтобы его уже не было, это… потому что… меня уже нет…

В субботу Маринка, как и обещала, унеслась к бабушке. А Анфиска прибыла пораньше, чтобы накрыть стол, кое-что приготовить по мелочи, потому что все основное она, как и Варька, заказала в ресторане. Ну и чтобы привести комнату подруги в порядок, потому что справедливо считала, что та палец о палец не ударит. Так и было. Лена долго валялась в кровати, потом бродила по комнате лохматая, неприбранная и все время нудила, бурчала, ворчала и вообще – вела себя отвратительно.

– Лена! – наконец не выдержала Анфиска, когда до прихода гостей осталось полчаса. – Лена! На вот, возьми деньги и… сделай мне приятное, сходи в парикмахерскую, а?

– Зачем? – уставилась на деньги Лена.

– Затем! Мне стыдно, что у меня подруга, как посетительница ночлежки!

– Вот дура-то, – удивилась Лена. – Главное, в моей квартире…

– Лена!! Иди в парикмахерскую, и пусть из тебя там сделают человека!!!

Она не стала сопротивляться. Она собралась и отправилась в парикмахерскую. Она будет сидеть там долго-долго, она попросит, чтоб ей сделали самую долгую прическу, чтобы ее накрасили, чтобы маникюр-педикюр, чтобы… чтобы она пришла, а дома уже и нет никого. А она вся такая нарисуется краса-а-а-вица! Вот Анфиске отвратно будет: столько денег – и на ветер!

Ее терзали даже больше, чем она хотела. Время шло, а ей все кромсали волосы, все подкрашивали ресницы. Рисовали брови, завивали кончики прядей, пудрили лоб… Что с ней делали, Лена даже и не помнила толком, потому что она просто сидела, смотрела в зеркало и спрашивала сама себя: «И какого черта тебе не нравилось, когда тебя носили на руках? И чего ты выпендривалась, когда он с тебя сдувал пылинки? И что ж ты кочевряжилась по каждому поводу?» И потом… какая разница, когда началась эта любовь, но… Ленка только сейчас поняла – а ведь она любит этого Наумова. Такого молчаливого, длинного, носатого, с умными и притом наивными глазами, любит!!! И ничего тут не поделаешь! И какого черта она не могла понять этого раньше?! И вообще, чего сейчас-то сидеть и нюнить?..

– Вам попала тушь в глаз? – тут же заволновалась девочка-визажист.

– Нет, просто… просто глаза устали и немного… немного слезятся…

– Промокните.

Когда на улице стало темно, с нее скинули покрывало.

– Ну?! – восторженно смотрели девчонки на творение своих рук. – Красиво?

– Обалдеть! – равнодушно вздохнула Лена.

И девочки погасли – они надеялись на более радостную реакцию. Сегодня им удалось все – и стрижка, и покраска, и укладочка просто загляденье, и макияж. Да и вообще, клиентка помолодела лет на пять, а туда же, рот кривит…

Когда Лена позвонила домой, то удивилась тишине – по ее мнению, Анфискины женихи должны были себя вести куда как громче. Но когда она вошла в комнату, то… То просто ошалела!

В центре комнаты стоял накрытый стол, а за ним… за ним сидела Анфиса, четверо незнакомых мужчин, включая одного темнокожего товарища, а рядом с подругой чинно восседал… Мишаня! Собственной персоной! Но и это еще не все! С другой стороны Анфиски в светлой легкой футболочке как ни в чем не бывало сидел Арсений. Сам. Лично. И с интересом смотрел на Лену с ее новой прической и макияжем.

– А она и правда из парикмахерской… – удивленно фыркнул он.

– Да… Арсений… – начала было Лена и запнулась.

Она вдруг поняла, что он шел к ней!

Лена решительно обернулась к подруге и заявила:

– Анфиса! Я хочу…

Подруга поняла ее правильно. Уж ей ли не понять, чего вдруг так яростно захотела Лена, когда перед ней возник Наумов! И Анфиска кинулась отвоевывать свой праздник!

– Леночка!!! А вот и твои друзья, познакомься!

– Мои? – с ужасом вытаращилась на Анфиску Лена.

– Ну а чьи же! – скалилась Анфиска, стреляя глазами в сторону супруга и всем своим видом умоляя Ленку не выдавать ее и не губить ее семейную жизнь.

Лена растерялась. Ситуация получалась пакостная. Если Лена скажет, что эти мужички ей и вовсе незнакомы, тогда она явно подставит Анфиску, а если она сделает вид, будто знакомы, тогда Анфиска будет спасена, но пострадает сама Лена – каково это будет Арсению получить такой удар. Да еще в тот миг, когда он еле-еле отважился прийти.

– Ну? – сурово смотрел на нее Мишаня. – Это что, в самом деле твои друзья?

Ленка не знала, что ответить. Она бегала глазами от одного к другому, искала помощи у Анфиски, но та только скалилась, будто кукла, и моргала накрашенными ресницами.

– А я сегодня гляжу – моя куда-то собирается! – делился впечатлениями престарелый Мишаня. – Ну я ж ей всегда доверяю! Да она ведь и не куда-нибудь, а к подруге. А подруга одинокая, дочку воспитывает. Вроде бы и ничего. А сегодня меня как шарахнуло – одинокая! Ну и я с ней, с моей Анфисочкой. Так ведь еще как хитро придумал – ничего ей не сказал, а так тихонечко за ней, тихонечко… Она сюда, а уж потом и я позвонил. Ну и… честно говоря, картина не радует, нисколько. Если бы Лена не пришла, я б… я б запер тебя, Анфисочка. Да-а, а потом бы развелся и голышом оставил.

Анфиса сидела красная, как перепревшая свекла, с застывшей улыбкой. И Ленке вдруг сделалось легко и свободно. Да будь оно что будет!

– Да! А это все мои кавалеры! Выбираю.

– Да. Она у нас дама незамужняя, вот и… – оживилась Анфиса, но тут ее взгляд упал на Арсения, – …выбирает. И никого не хочет… почему-то… наверное, потому что… Вот… Арсений ей нравится…

– Какой Арсений?! – вдруг поднялся крепенький, но низкорослый мужчина. – А чего мне сказали, будто от меня кто-то детей хочет? Еще, типа, и заплатят?! Мне и ваще сидеть некогда! Если детей надо – не вопрос, а так – по ушам ездить…

– Детей, значит? – побагровел Мишаня. – И кому это дети понадобились?

И он перевел свой грозный взгляд на жену.

– Мне! – снова выскочила Лена. – Хочу! А что? Детей хочу, а родить… не от кого, я ж не замужем!

Она боялась даже повернуть голову в сторону Наумова. Господи! Ну пусть посидит хоть еще немножко! А потом она ему все-все расскажет! И Анфиска тоже! Она уже поняла, куда вляпалась…

– Тебе? – Мишаня окинул ее недобрым взглядом и вдруг произнес: – Анфиса, ты больше не дружи с этой падшей женщиной! Это ж надо – она смотрины тут устраивает! А потом что – со всеми в кровать?

– Да, потом… туда… – мотала головой Ленка. Ей уже нечего было терять.

И тут раздался хохот. Наумов откинулся на спинку стула и хохотал как ненормальный. А потом… потом он подхватил Ленку на руки и громко-громко всем сообщил:

– Все!!! Кастинг окончен! Всем спасибо! Я сам решил выбраться!

Гости оживились, отчего-то захлопали в ладоши, но уходить не торопились. А Лена придвинулась к лицу Арсения близко-близко и тихонько прошептала:

– Ты что, все-все понял? – смотрела она на него счастливыми, сияющими глазами.

– Еще бы! – тихо, одними губами ответил ей Арсений. – Неужели я не знаю, что думает моя вторая половинка?

И Лена с необычайным счастьем обняла его большую, лохматую голову, а потом… потом прямо на его руках поистине королевским тоном заявила:

– А сейчас все свободны! Ваши услуги уже не требуются! Я вот тут… в невесты собралась! Бери меня, Наумов, в жены. Прямо сейчас и неси!.. А вы – свободны, я же сказала!

И тут же ощутила сильный толчок от подруги:

– Ты не сильно чужим добром разбрасывайся, – прошипела она, уже нисколько не беспокоясь о Мишане. – Похоже, я тоже скоро… уйду из жен обратно… в невесты!

– Ой, ну совсем не знают, что говорить, ну совсем! – щурился счастливый Наумов. – В таких случаях надо кричать «Горько!».

И над столом грянуло слаженное «Горько-о-о-о!!», гости совсем не хотели расходиться, и потому… чего б и не крикнуть?..

Content

Маргарита Южина
Ярмарка тщеславных невест

Глава 1 Принц в рассрочку

Глава 2 Картинки от Маринки

Глава 3 Мужик – дело тонкое, подруга!

Глава 4 Ах, как кружится голова, как голова кружится!

Глава 5 Когда растаяли надежды